Book: Мы одной крови!



Еникеева Диля

Мы одной крови !

Диля ЕНИКЕЕВА

МЫ ОДНОЙ КРОВИ!

Диля Еникеева - кандидат медицинских наук, известный врач-психиатр, автор 36 научно-популярных книг и бесспорный авторитет в области психологии взаимоотношений мужчины и женщины. Ее энциклопедии о сексуальных тайнах были первыми книгами на "запретную" тему и сразу стали бестселлерами. Автор и сейчас осталась верна себе, став основоположницей нового жанра. Чувственный детектив - это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Серия ЖЕНЩИНЫ МОГУТ ВСЕ

Новый жанр современной отечественной литературы!

ЧУВСТВЕННЫЙ ДЕТЕКТИВ!

Бесподобный коктейль из детектива, эротики, юмора, психологизма, остроумного стиля,созданный известным сексологом. Основа жанра многогранность чувств. Вся наша жизнь - чувства: любовь, ревность, обида, месть, чувственность, эротика и, разумеется, чувство юмора. Уже ясно, что автор попал в десятку, так как эти книги появились в списке бестселлеров. Еще бы! Здесь нет надуманных ситуаций и инфантильных персонажей, а показана психология людей через призму эксремальных событий и в обычной, в том числе сексуальной жизни. Автор придерживается профессионального принципа: читатель должен и сопереживать героям, и смеяться, и отдыхать душой, и закончить чтение с легким чувством. Это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Романы Дили Еникеевой нравятся людям, потому что все ещё можно верить в себя и надеяться, что завтра мы будем жить лучше. И еще: они довольно смешные, а смех, как известно, лечит все беды. Наконец, в условиях всеобщего бардака и полного цинизма в них присутствует светлая идея и оптимизм героев.

"Ex Libris НГ"

Читаешь на одном дыхании, оторваться невозможно, пока не перевернешь последнюю страницу. А когда закроешь книгу - жалко, что она уже закончилась.

"Общественное радио России"

Мужчинам будет приятно прочитать о женщинах, которые удачливы в бизнесе, но при этом всегда свободны для интрижек, которые не ждут после секса признаний в любви, а затем самостоятельно добираются домой на личном авто.

"Ваш досуг"

За дело Диля Еникеева берет резво, совсем не по-дамски. Закручено лихо, написано бойко. И то сказать - автор психолог-профессионал. В общем, может все!

"Литературная газета"

Любовь - тот же детектив: улики, версии, доказательства, разоблачения. Приплюсуйте к этому криминальную интригу и получите детектив в квадрате. Именно так поступила кандидат медицинских наук психолог Диля Еникеева. Получилась взрывоопасная смесь.

"Собеседник"

Диля Еникеева стала писать в довольно оригинальном жанре, который можно обозначить как эротический детектив. Конечно, от данного факта можно было бы отмахнуться - разве мало сейчас появляется новых книг? - если бы не одно обстоятельство. Тома в серо-розовой обложке раскупаются молниеносно, как горячие пирожки на морозе, причем половину читательской аудитории составляют мужчины.

"Ваш досуг"

Романы заслуживают внимания. Само по себе интересно, что написаны они кандидатом медицинских наук, профессиональным психологом. Так что романы пресратились в пособие. Проситал - и даешь консультации своим знакомым по проблемам их личной жизни. Только, главное, не забыть про свою собственную.

"Ex Libris НГ"

Оригинальная серия "Женщины могутвсе" парадоксальным образом сочетает в себе интригу, эротику, юмор и психологический ликбез.

"Ваш досуг"

Постоянная гостья нашей передачи "Рецепты хорошего настроения" Диля Еникеева, которую радиослушатели уже хорошо знают, написала а-агромное количество книг по психологии и, что ещё интереснее, - цикл детекьтвно-любовно-эротических романов. Сама зачитываюсь ими и не могу удержаться от смеха, а иронично-афористичные фразы главной героини запоминаю и одариваю ими своих знакомых. Многие прикольные фразы из этих романов уже стали крылатыми. Судя по звонкам радиослушателей, книги им тоже пришлись по вкусу, и они с нетерпением ждут новых. Очень рекомендую прочесть - посмеетесь, а в нашей теперешней жизни можно выжить только с помощью юмора.

"Общественное радио России"

У меня были поначалу, первые страниц 50, довольно странные ощущения. И вдруг я понял, что это действителньо интересно, анализируются какие-то механизмы общения именно с психологической точки зрения, что это полезно и может пригодиться каждому.

"Ex Libris НГ"

АННОТАЦИЯ

Может ли женщины быть верным другом мужчине? А женщине? К дамской солидарности сильный пол относится с иронией. А зря. Истинная женщина отважно ринется на защиту подруги, даже рискуя собственной жизнью. Судьба любит таких - рисковых и удачливых!

Посвящается

Моему любимому мужу, благодаря моральной поддержке которого родилась эта книга.

Кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников.

Никколо Макиавелли

Алла стояла у вырытой могилы и смотрела, как четверо рабочих спускают на веревках гроб. Сейчас она ничего не чувствовала - ни горя, ни гнева, ни отчаяния. Не было даже ощущения утраты. Ничего. В душе - пустота.

Четыре дня назад она стояла у окна и так же тупо смотрела перед собой, не видя ничего. Вернее, она видела деревья, цветущие кусты роз, чисто-голубое небо, пронзительную синеву бассейна, а чуть вдалеке - море с легкими барашками волн, но все это казалось ей ирреальным, будто природа сама по себе, а она, Алла, сама по себе, вне этой равнодушной и даже враждебной реальности. А накануне Виктор был с нею. Улыбался ей, говорил, что любит её, что скоро они вместе будут встречать Новый год, и потом всегда будут вместе, лежал рядом на шезлонге, запрокинув голову и следя за легкими облаками...

И вот сейчас четверо профессионально равнодушных мужиков с похмельными рожами опускают в могилу гроб с его телом.

И что осталось от его смеха, тепла его рук, его улыбки?.. Воспоминания?..

Глядя на черноту могильной ямы, окруженной комьями промерзшей земли, Алла не могла поверить, что ещё пять дней назад Виктор её обнимал, их тела омывала теплая вода бассейна, а над ними ярко светило солнце. И вообще не могла поверить, что все это было. А было ли? Или это всего лишь сон? Красивая жизнь, красивая сказка, красивая любовь на фоне красивой природы... Все это уже ирреально. А реально то, что сейчас, - черный провал, принявший тело человека, которого она любила, и который уже никогда не улыбнется и не обнимет её.

Скоро все уйдут, а Виктор останется здесь. Навсегда. Могильный холм из черных, промерзших комьев земли, - это все, что останется от человека, которого она любила.

А жизнь будет продолжаться, будто его и вовсе не было на свете. Люди, которые его знали, помянут, скажут прочувствованные слова, а потом разойдутся по домам, займутся своими делами и вскоре забудут его.

Жизнь продолжается. Уже без Виктора.

"И зачем мы живем?.. - впервые в жизни спросила себя Алла. - Чтобы потом от нас остался всего лишь холмик на кладбище, один из десятков тысяч других таких же холмиков, под которыми лежат люди, которых тоже кто-то любил?.. И которых потом забыли... Значит, мы появились на свет, чтобы есть, пить, разговаривать, смеяться, любить, творить добро или делать подлости, а потом уйти и быть забытыми?.. Забудут и тех, кто творил добро, и тех, кто делал подлости. Тогда зачем жить? Добра от чьего-то существования в этом мире не прибавляется, а грязных дел становится все больше и больше. Чего в этом мире больше - добра или зла?.. Тем, кто верит в загробную жизнь, легче. По крайней мере, легче умирать. Но невыносимо знать, что в какой-то момент все кончится, ты станешь ничем, и даже для близких людей останешься лишь воспоминанием..."

Она обвела взглядом стоящих у могилы людей. Кто из них сохранит теплые воспоминания о Викторе?

Чуть наискосок от неё в инвалидном кресле сидит его вдова Марина, по обе стороны от неё - сыновья, Никита и Юра. Вдова прикладывает платочек к сухим глазам и время от времени закрывает лицо руками, делая вид, что сотрясается в рыданиях. Она и при жизни не испытывала к Виктору теплых чувств, и сейчас вряд ли скорбит об утрате. Сыновья стоят с отрешенным выражением лица и неотрывно смотрят перед собой. О чем думают они? Скорбят об отце? Размышляют, кто его убил? Мысленно подсчитывают, сколько им достанется при дележе наследства?

Вокруг могилы стоят коллеги Виктора из фирмы "Промэкспоцентр". Эти-то точно не скорбят. Некоторые пришли сюда просто из чувства долга. На то, что Виктор Первенцев мертв, им, по большому счету, наплевать. "Хорошо, что там лежу не я", - так думают многие, провожая человека в последний путь. Другие размышляют о бренности жития и задумываются, сколько осталось прожить им самим, и кто будет стоять у их могилы. Меньше всего здесь тех, кто думает, что Виктор слишком рано ушел из жизни, и сожалеет о его смерти. Остальные сотрудники "Промэкспоцентра" в душе тихо радуются, что всесильный руководитель отдела безопасности уже не представляет для них опасности. Немало здесь и незнакомых ей людей, видимо, бывших соратников Виктора по службе в КГБ, пришедших почтить память коллеги. О чем думают они? О том, что любой из них завтра может последовать за ним? О совместных годах работы, о том, что сделал Виктор? Или хотя бы в такие моменты они способны отрешиться от своих профессиональных дум и тоже чувствовать боль утраты?

Рядом с ней, и справа, и слева, и сзади, стоят её друзья. О чем думают они, Алла примерно знала.

Среди присутствующих нет Николая Кузнецова, её любовника. Алла знала, почему, - в определенной мере он виновник гибели Виктора. Но это известно только ей. Остальных его отсутствие удивило - Виктор и Николай, на взгляд непосвященного в их отношения, были приятелями.

Нет и жены Николая. Почему не пришла она? Из солидарности с мужем? И все же могла бы соблюсти приличия - они дружили с Первенцевыми семьями. Неужели, узнав о том, что Николай подал на развод, супруга решила разом оборвать все, что связывает её с ним и его знакомыми?

Алле было наплевать и на жену Николая, и на мотивы её поведения. Сейчас она вспомнила о ней лишь в контексте своих размышлений: ещё недавно та сидела за накрытым в честь дня рождения Виктора столом, произносила поздравительные тосты, пила за его здоровье, а сегодня даже не пришла с ним проститься. Почему?

Николай не рассказал жене о причине гибели Виктора, - он не любитель откровенничать, а тем более с той, которая скоро станет бывшей женой. Или она не хотела видеть её, Аллу? Но ни жена Николая, ни вдова Виктора не знали, что она придет на похороны. Обеим не известно, что Алла была любовницей Виктора, не известно и то, что она до сих пор любовница Николая. Так в чем же дело?

"Господи, что за ерунда лезет в голову!" - встрепенулась Алла, услышав, как первые комья земли с глухим стуком упали на крышку гроба.

Присутствующие один за другим стали бросать по горсти земли и отходили в сторону. Дошла очередь и до нее. Взяв мерзлый ком, Алла подержала его в руке, чтобы согреть теплом своей ладони. Почему-то ей не хотелось, чтобы он ударился о крышку гроба с этим ужасным звуком, который сейчас отдавался в её голове легкой болью. Сделав пару шагов вперед, она непроизвольно заглянула в могилу, будто надеясь увидеть не то, что там должно было быть. Но нет, там было именно то, что и должно было быть, - гроб, слегка накренившийся в небрежно вырытой яме, и редкие комья земли на его крышке.

"Прощай, Витя, - мысленно произнесла Алла, высыпая оттаявшую в её ладони землю. - Я любила тебя, и ты меня любил. Бог простит, если он есть".

Частный детектив Виталий Рылеев давно уже незаметно наблюдал за верной боевой подругой, безмолвно горюя вместе с ней. Но не о Викторе, а потому, что сейчас Алла испытывает чувство утраты. Приехав на кладбище пораньше, Виталий дождался её, желая быть рядом в тяжелую минуту, но она, посмотрев на него пустым взглядом, молча прошла мимо. И он решил оставить её в покое - Алла не нуждается в банальных словах утешения. Не та это женщина. Верная боевая подруга, и этим все сказано.

Виктора Первенцева сыщик знал чуть более полугода, со времен, когда вместе с Аллой расследовал обстоятельства гибели Ольги, бывшей жены Игоря Северина по прозвищу Казанова, друга Аллы и любовника её подруги Ларисы. Виктор не понравился ему с первого взгляда - типичный чекист со стажем, а теперь сборщик компромата, как и любой шеф по безопасности. Но ему пришлось с ним общаться, чтобы получить кое-какую информацию. Потом вместе с Аллой сыщик расследовал гибель Вениамина Ромадина, супруга её подруги Светланы, президента компании "Промэкспоцентр". Они с Виктором стали конкурентами каждый проводил самостоятельное расследование гибели президента компании и не собирался делиться информацией. В то время Виктор Первенцев был любовником Светланы, а когда они расстались, стал любовником Аллы, и друзья были вынуждены мириться с его присутствием.

В настоящий момент Виталий испытывал сложные чувства. С одной стороны - погиб человек, которого любила верная боевая подруга, и о котором сейчас скорбит. С другой стороны - ушел из жизни человек, сделавший немало зла и занимавшийся грязными делами. По большому счету Виктор Евгеньевич Первенцев при жизни слова доброго не стоил. Сыщик знал о нем немало, и это не прибавляло ему симпатии. Но Алла его любила, и Виталий держал свое мнение при себе, зная, что верная боевая подруга умна и проницательна, со временем сама разглядит в нем второе дно.

И вот теперь Виктора нет. Что уж кривить душой! Сыщик не собирался делать вид, что очень горюет по этому поводу. Хоть это и цинично, но для Аллы гибель любовника даже к лучшему. Она считала Виктора настоящим мужчиной. Пусть сохранит свои иллюзии и светлые воспоминания.

- Пойдем, напарница, - Виталий взял её под руку, и она покорно пошла рядом, ничего не чувствуя, уже ни о чем не думая, а в голове все ещё звучали глухие удары комьев земли о крышку гроба.

Они шли медленно, и вскоре их нагнали друзья. "Самаритяне", молчаливые и подавленные, шли на пару шагов сзади, а Игорь пристроился слева, взял её под другую руку и предложил:

- Подруга, поехали к тебе.

- Я хочу побыть одна, Казанова, - тихо ответила Алла.

- Не нужно тебе сейчас быть одной, - мягким, но настойчивым тоном произнес он.

- Я хочу побыть одна, - повторила она безжизненным голосом.

Игорь с Виталием переглянулись, и оба поняли друг друга без слов.

- Ты должна рассказать, что случилось, - твердо произнес Казанова, зная, что сейчас её нельзя оставлять одну, и только общение с друзьями поможет ей выйти из этого отупелого оцепенения.

Верная боевая подруга не из тех женщин, кто плачет, убивается и причитает, но пусть говорит, пусть хоть что-нибудь говорит! А сегодня за весь день это были её первые слова: "Я хочу побыть одна". Может быть, она что-то им расскажет, может быть, придет в неистовство, проклиная убийцу Виктора и грозясь отомстить, может быть, напьется.

Все, что угодно, лишь бы так омертвело не молчала.

Последний раз Казанова и Виталий видели Виктора пять дней назад. В аэропорту Палермо их провожали Лариса с Аллой, потом мужчины втроем летели в самолете, в Москве расстались. На следующий день Игорь улетел в Нью-Йорк, вернулся в Москву два часа назад, и сразу приехал на кладбище.

Лариса рассказала им, как четыре дня назад, узнав о гибели любовника, Алла тоже никого не хотела видеть. Осталась одна в своей комнате, не пролила ни слезинки и несколько часов заунывно выла, как смертельно раненная волчица. А потом Алка, верная боевая подруга, вышла с застывшим лицом и сказала, что уезжает в Москву, чтобы найти и пристрелить мерзавца, убившего Виктора.

Ни сыщик, ни Игорь не знали причины его гибели. Пусть верная боевая подруга все расскажет. Может быть, ей станет легче.

- Алка, поедем ко мне, повидаешься с Алешкой, - предложила Лариса, зная, что подруга не откажется повидать любимого крестника, и это поможет ей отвлечься.

- В другой раз, - покачала головой та.

- Подождите! - услышали они женский голос и непроизвольно оглянулись.

Метрах в двадцати за ними Никита, старший сын Виктора, катил инвалидное кресло матери, рядом шел младший, Юрий, а Марина махала рукой, жестом прося остановиться.

- Приходите к нам на поминки, - попросила вдова, когда сын докатил её кресло. - Я хочу, чтобы все друзья мужа собрались в его доме и помянули его, - она опять приложила платочек к сухим глазам.

Алла молча смотрела на нее. Эта женщина двенадцать лет притворялась калекой и отравляла жизнь Виктору. И вот теперь она будто бы скорбит о нем.

Зачем Марина зовет её на поминки? Она её раньше никогда не видела. Хочет узнать поближе любовницу покойного мужа? Или хочет продемонстрировать, что тот все же не достался ей, Алле? Или Марина ещё не знает, что Виктор хотел с ней развестись?..



В Италии он в очередной раз сделал ей предложение, и Алла согласилась стать его женой. Они обсуждали будущую жизнь, говорили об их будущих детях, Виктор намеревался как можно скорее покончить с процедурой развода. Неужели он не успел ничего сказать жене?

Но если Марина ничего не знает о ней, то зачем приглашает на поминки? Просто ради того, чтобы соблюсти приличия и пригласить всех, кто пришел на похороны и хотел почтить память покойного?

Пока Алла медлила с ответом, её опередила Лариса:

- Да, конечно, мы все придем.

- Придем, придем, - нестройным хором поддержали её остальные.

Виталий крепко сжал локоть верной боевой подруги и тоже повторил:

- Мы все придем, - сделав акцент на слове "все".

Никита записал адрес и отдал листок Игорю.

- Ждем вас всех через час, - сохраняя скорбное выражение лица и держа платочек у лица, сказала вдова.

Молча кивнув им, сын покатил её кресло по аллее.

Некоторое время Алла смотрела им вслед, потом глубоко вдохнула и с ненавистью выдохнула:

- Сука!

Казанова посмотрел на сыщика. "Хоть какие-то эмоции проявила", прочел тот в его взгляде.

Подождав, пока вдова с сыновьями скроется из виду, они молча пошли к выходу. Друзья не хотели заговаривать с Аллой, будто присутствие на поминках - дело уже решенное. Та тоже молчала - то ли согласилась, то ли осталась при своем мнении, но просто не хотела это обсуждать.

На площадке перед воротами кладбища стояло много автомобилей всевозможных марок и несколько автобусов агентства "Ритуал". Вдовы и сотрудников "Промэкспоцентра" не было, видимо, они уже уехали.

Алла достала из сумочки ключи от своего "фольксвагена", но Тамара, ни слова ни говоря, забрала их и сама открыла дверцу, намереваясь сесть на водительское место.

- Сдурела, что ли, подруга? - возмутилась хозяйка машины, а друзья обрадовано переглянулись - наконец-то верная боевая подруга говорит в своей привычной манере. - Отдай ключи, за руль своей тачки я никого не пускаю. И вообще, нечего со мной обращаться, будто я вдруг стала недееспособной. Кстати, это относится ко всем присутствующим, - она обвела друзей взглядом исподлобья. - Не утруждайте себя изображением скорби. Мне это и на хрен не облокотилось, а Виктору и подавно.

- Тамара?.. - послышался неуверенный голос, и все непроизвольно повернули голову на этот голос.

Чуть поодаль, рядом с темно-синими "Жигулями", стояла молодая женщина в черном платке. Тамара прищурилась, припоминая, кто это, потом всплеснула руками:

- Зоя, ты?

- Да, я, - кивнула та.

- Что ты тут делаешь?

- Да вот... Приехала спросить, сколько стоит место на этом кладбище. Валя ведь умерла.

- Как - умерла? - растерялась Тамара.

- Покончила с собой, - глаза женщины наполнились слезами. Она отвернулась, смахивая их рукой, потом достала из сумки носовой платок и вытерла глаза.

- Валька? Не может быть! - ахнула Тамара.

- Сама никак не могу поверить... - опять по её лицу побежали слезинки, Зоя всхлипнула, плечи её затряслись, и она в голос разрыдалась.

Тамара быстро подошла к ней, обняла её и стала гладить по спине, пытаясь хоть как-то успокоить.

- Не плачь, Зоенька, расскажи, что случилось.

- Я не знаю, - ответила та прерывающимся голосом. - Валя ничего мне не говорила. Я вообще ничего не знала, понимаешь? - и она снова зарыдала.

Алла и все её друзья молча стояли возле своих машин, глядя на них, не зная, что делать, как помочь.

- Когда это случилось? - Тамара отстранилась, взяла из рук Зои платок и вытерла её слезы.

- Позавчера.

- А Валя оставила записку? Кому-нибудь позвонила?

Та помотала головой.

- А откуда ты узнала?

- Мне позвонили из милиции, - Зоя перестала плакать и отвечала тихим голосом, глядя себе под ноги.

- Вы теперь не вместе живете?

- Нет. Я вышла замуж и переехала к мужу, а Валя осталась в нашей квартире.

- А где её муж?

- Он от неё ушел.

- Кто помогает тебе с похоронами?

- Никто. У нас ведь с ней никого нет, - Зоя опять разрыдалась.

- Зоечка, погоди, не плачь, - Тамара опять обняла её. - Ну, не плачь, моя родная. Я понимаю, это такое горе, тем более, для тебя. Но ведь Вале ты этим не поможешь.

- Если бы я знала... Может быть, смогла бы ей помочь... Я и не подозревала, что ей так плохо...

- Валя заболела?

- Нет, - помотала та головой. - Я имею ввиду, что она была такой одинокой...

- А почему твой муж не приехал сюда?

- Мы с ним разошлись три года назад. Я ведь тоже осталась совсем одна. А Василий ушел от Вали три месяца назад. Я бы переехала к ней, но она надеялась, что муж вернется, а я не хотела мешать. Они ещё не разведены. Да, видно, сестра поняла, что надеяться не на что.

- Так тебе вообще никто не помогает с похоронами?

- Никто. Валя говорила, что у неё есть какие-то знакомые, но я даже не знаю, кто они. Может, они бы помогли, но у меня нет их координат.

- А где ты сейчас живешь? В своей квартире или в Валиной?

- Пока в квартире мужа.

- А Валю куда привезешь?

- Не знаю. К себе, наверное.

- А её муж знает, что она умерла?

- Я ему звонила, а Вася сказал, что уже вычеркнул её из своей жизни, и раз она такая дура... - Зоя замолчала, зажмурившись, потом плечи её затряслись от беззвучных рыданий.

- Зоенька, Зоенька, ну, милая моя, ну, не плачь, - успокаивала её Тамара, сама чуть не плача. - Плюнь ты на него, раз Василий такая бесчувственная скотина. Подонок он, больше никто, раз так говорит о Вале. Бог его за это накажет. Ты не одна, я с тобой. Поедем сейчас с нами? - она растерянно посмотрела на друзей, только сейчас осознав, что сказала это зря, - мало радости женщине, потерявшей родную сестру, ехать на чьи-то поминки.

- Не могу, Томочка, на меня из-за похорон столько дел навалилось, не знаю, за что и хвататься.

- Мне сейчас нужно ехать на поминки, а потом я к тебе приеду. И завтра буду с тобой, и вообще столько, сколько понадобится. Ладно?

- Ладно, - кивнула та и добавила. - Спасибо тебе, Томочка.

- Поезжай с ней сейчас, - вмешалась Алла, поняв, насколько этой одинокой женщине, потерявшей сестру, которую даже похоронить, кроме нее, некому, - тяжелее, чем ей самой.

- Так и сделаю, - согласилась Тамара и обратилась к Зое. - Давай ключи, я сяду за руль.

Порывшись в сумке, Зоя нашла ключи и отдала их ей. Тамара поочередно открыла обе дверцы машины, помогла ей сесть на право сиденье, а потом подошла к Алле и отдала ключи от её "фольксвагена".

- Это сестра моей школьной подруги, - вполголоса пояснила она. - Мы росли в одном дворе, их мать умерла, отец разбился на машине. Потом мы много лет не виделись. И вот...

- Томик, может, лучше нам всем поехать с тобой к Зое, а? - спросила Алла. - По крайней мере, ей мы нужны. У меня нет никакого желания сидеть и пить водку за одним столом с этой лживой сучкой Мариной и слушать лицемерные речи других присутствующих. В такой день хочется быть среди нормальных людей, а не среди фарисеев.

- Нет, Алла, - покачала головой подруга. - Я думаю, Зое нужно выговориться и выплакаться. А присутствие незнакомых людей будет её стеснять. Да и мне, честно говоря, не по себе. Кто бы мог подумать, что моя подружка Валька... - махнув рукой, она опустила голову и быстро пошла к Зоиной машине.

Проводив взглядом "Жигули", Алла вздохнула.

- Вот так, бабы, - глухим голосом произнесла она, стягивая с головы черный шелковый шарф. - Умрешь, и даже похоронить некому, кроме единственной сестры. А у меня даже и сестры-то нет.

- Уж кому-кому, а тебе-то не грозит остаться одной, - неуклюже попыталась успокоить её Лена.

- Ну, спасибо на добром слове, утешила, - криво усмехнулась верная боевая подруга. - Сознание, что у моего гроба будут стоять толпы безутешно рыдающих друзей, сразу согрело мне душу.

- Я не то имела ввиду, - растерялась Лена.

- Да ладно, не бери в голову, - отмахнулась Алла. - Не надо меня утешать. И это пройдет, - как говорили древние.

Двор и почти весь переулок были забиты автомобилями. Впервые Алла не стремилась показать класс вождения и не обгоняла друзей, потому и приехала последней. Опоздавшим пришлось оставить свои машины поодаль и немного пройти пешком.

Она никогда не бывала в загородном доме Виктора. Подойдя к открытым воротам, без особого интереса оглядела солидный особняк. Шагая по широкой бетонированной аллее, по обеим сторонам которой росли старые яблони, Алла машинально отметила про себя, что строя свои хоромы, Первенцевы каким-то образом умудрились сохранить в целости сад.

- Это центральный вход в дом, - негромко пояснила Олеся. Как и остальные "самаритянки", она не раз бывала в доме Виктора, когда они проводили расследование. - А второй вход, в апартаменты хозяина дома, с другой стороны, отсюда его не видно.

Верная боевая подруга молча кивнула. Сейчас эти детали уже не имели ровным счетом никакого значения.

Казанова, Лариса, Виталий и Матвей с остальными "самаритянками" уже ждали их у широкого крыльца, ведущего на застекленную веранду. Сыщик взял её под руку, но она, усмехнулась и отстранилась:

- Да брось, напарник! Что вы все обращаетесь со мной, как с тяжелобольной! Я в порядке.

- Да вижу я, в каком ты порядке, - пробурчал тот.

- Выпью водки и разойдусь, - продемонстрировала Алла знание художественной литературы. И добавила: - Может и в пляс пущусь. А если и не пущусь, то непременно развеселюсь, как и положено на настоящих русских поминках.

- Веселись, - согласился он. - Только морду вдове не бей. Не так поймут.

- Это уж как получится, - усмехнулась верная боевая подруга, а Виталий встревожено покосился на неё - неужели и в самом деле?..

- Ладно, не ссы, напарник. Что я, совсем без тормозов?

Он немного успокоился - раз Алла изъясняется на привычном стебе, значит, понемногу оттаивает.

В большой гостиной уже были приготовлены столы. Какие-то женщины сновали туда-сюда, расставляя тарелки с закусками и прочей снедью. Приглашенные жались вдоль стен, ожидая команды сесть за стол.

- Что, и здесь мне предстоит быть тамадой? - мрачно пошутила верная боевая подруга, бессменная тамада на любых мероприятиях.

Лариса покосилась на подругу, слегка шокированная её цинизмом, но промолчала. Алка все, что угодно, может превратить в балаган и шутить по-черному в любой ситуации. Одергивать её бесполезно. Тогда она, будто назло, будет вести себя как infant terrible1, так что лучше не обращать внимания на её выходки.

Далее действо пошло по типичному сценарию. Все сели за стол, кто-то вставал, что-то проникновенно говорил о покойном, потом все пили и ели, потом вставал следующий и тоже произносил прочувствованную речь, и опять все пили и ели.

Алла томилась, почти не слушая, что говорят о Викторе.

"Зачем я сюда притащилась?.. - вяло думала она. - На хрена мне здесь сидеть и слушать речи людей, которые в глубине души рады-радешеньки, что его уже нет на свете, и они могут вздохнуть с облегчением?.. Уйти, что ли?.."

Посмотрев на друзей, верная боевая подруга увидела, что те томятся ничуть не меньше, и тоже рады бы уйти.

- Скорей бы все напились и разбрелись, - шепнула она сидящему рядом с ней Виталию. - Тогда можно незаметно слинять. Если это фарисейство продлится ещё хотя бы четверть часа, я не выдержу.

- Да многие уже прилично набрались, скоро встанут из-за стола, шепотом ответил он. - Потерпи немного, напарница.

- Как думаешь, зачем вдова нас пригласила?

- А ей известно о тебе и Викторе?

- Да хрен её знает?.. - пожала плечами верная боевая подруга, посмотрев в дальний конец стола, где сидела Марина, а справа и слева её сыновья. Вдова выглядела спокойной и в данный момент внимательно слушала очередной спич в адрес покойного. Понаблюдав за ней некоторое время и так ничего для себя не уяснив, Алла перевела взгляд на сыщика и опять пожала плечами. - Может, он не успел ей ничего сказать.

- Тогда Марина могла пригласить нас просто из вежливости, раз мы пришли на похороны.

- Может, просветить её, что она сильно ошиблась? - зло сощурилась верная боевая подруга.

- Зачем? - удивился Виталий.

- Чтоб ей жизнь медом не казалась.

- Думаю, ей и так жизнь медом не кажется.

- Ошибаешься, напарник, - многозначительно произнесла Алла. - Сдается мне, пришел её звездный час.

- Видимо, тебе есть, что рассказать?

- Есть, - ответила верная боевая подруга, доставая сигареты и зажигалку.

Никто из присутствующих за столом не курил, и ей хотелось тем самым продемонстрировать, что пора прерваться на перекур. Так и получилось. Как только она закурила, многие тоже полезли за сигаретами, потом покосились на вдову и по одному стали выбираться из-за стола.

Напарники тут же встали и пошли на веранду, за ними потянулись и остальные.

Взяв сыщика под руку, Алла отошла в угол веранды и демонстративно повернулась ко всем спиной, уткнувшись лбом в стекло. Ей не хотелось общаться ни с кем из приглашенных.

- Подруга, - услышала она голос Казановы и обернулась. - Давай после этого мероприятия поедем к тебе и помянем Виктора всей нашей командой.

- Всей командой, думаю, не стоит, - вмешался Виталий. - Давайте посидим втроем. У верной боевой подруги есть новости. А остальные из нашей команды его уже помянули.

- Кроме Коли, - глухим голосом откликнулась Алла.

- А почему здесь нет Николая? - удивился Казанова. - Я совсем забыл о нем. Он ведь тоже в нашей команде.

- Потом расскажу, - ответила верная боевая подруга и невесело усмехнулась. - В тесном дружеском кругу.

- Тогда поехали сейчас? - предложил он. - Приличия мы уже соблюли. Честно говоря, мне не хочется оставаться здесь ни единой минуты.

- Мне тоже, - кивнула Алла.

- Давай попрощаемся с вдовой и остальными нашими ребятами и двинем.

- Давай, - согласилась она. - Ты скажи нашим ребятам, что мы уезжаем, а я подойду посмотрю в глаза этой сучке, - и первой направилась в дом.

Подойдя к вдове, Алла дождалась, пока та закончит отдавать распоряжения о перемене блюд одной из женщин, обеспечивающих стол, и произнесла вполне нейтральным тоном:

- Примите мои соболезнования.

- Благодарю, - Марина склонила голову, но не стала прикладывать платочек к глазам.

- Нам пора.

- Понимаю, - вдова смотрела на неё выжидательно, будто ожидая продолжения.

- Передайте сыновьям, чтобы позвонили мне, - неожиданно для себя самой произнесла Алла, хотя ещё минуту назад у неё и в мыслях этого не было. - У меня есть деловое предложение для обоих. Быть может, это их заинтересует.

Достав из сумочки визитку, она протянула её вдове.

- Спасибо, - поблагодарила Марина и взглянула на визитку. - Вас зовут Аллой?

"Неужели она и в самом деле про меня ничего не знает?" - удивилась та, а вслух произнесла:

- Да, Алла Дмитриевна Королева, генеральный директор фирмы "Прима".

- Извините, что я назвала вас Аллой, - вдова немного смутилась. Получилось невольно, ведь я намного старше вас.

- Неважно. Можно и Аллой.

- А вы зовите меня Мариной, - она протянула руку, и верная боевая подруга машинально пожала её, ещё больше удивившись. Во-первых, потому, что не привыкла пожимать руку женщине, к тому же, вдове своего любовника, а во-вторых, потому, что Марина, судя по всему, и в самом деле о ней ничего не знает. Кем же она её считает? Сотрудницей "Промэкспоцентра"? Но зачем же отдельное приглашение? Те и так явились на поминки почти в полном составе. Или их она пригласила раньше? - Приезжайте ко мне, если у вас будет время, - продолжала вдова. - Мне и раньше здесь было очень одиноко, а теперь и подавно... - все-таки она не смогла удержаться от желания играть прежнюю роль и поднесла платочек к глазам, сделав вид, будто старается подавить рыдания. Потом посмотрела на собеседницу, вполне достоверно изобразив тоскливый взгляд.

"Да уж, артистка ещё та...", - мысленно усмехнулась Алла.

Марина и в самом деле раньше была актрисой. И на похоронах, и сейчас не выходила из образа, играя роль вдовы, которая скорбит о муже, но из последних сил старается не показать своего горя, держаться с достоинством и сдерживать свои чувства, обозначив их лишь горькой складкой у рта и печалью в глазах.

- Приеду, - пообещала верная боевая подруга, мысленно усмехаясь и думая при этом: "На хрен ты мне нужна? Хочешь и передо мной играть спектакль одного актера?"

С облегчением попрощавшись с вдовой, она дождалась, когда Виталий и Казанова тоже произнесут положенные соболезнования, выслушают приглашение приезжать запросто и наконец попрощаются.

- Ну, и притвора! - в сердцах сказала Алла, когда все трое вышли в переулок.

- Ты думаешь, вдова притворяется? - удивился Игорь.

- Не думаю, а знаю, - уверенно заявила верная боевая подруга. - Более лживой сучки ещё свет не видывал.

Тамара в это время сидела на кухне Зои и, наплакавшись вместе с ней, теперь утешала ее:

- Что ж делать, Зоенька, не всегда мужчины ведут себя порядочно. Я вот, к слову, тоже сейчас одна.

- Развелась?

- Да, уже давно.

- А что так?

- Да пить он начал. Сама понимаешь, какая жизнь с алкоголиком... А у меня сын растет. Вот я и подумала - зачем ему брать пример с Гриши?.. Чем такой отец, лучше никакого. Трудно было поначалу одной с сыном. Еле перебивались. Теперь-то у меня хорошая работа, интересная. К тому же среди друзей, все в нашей фирмы - наши сокурсники. И платят хорошо. Копейки, как раньше, не считаю, кое-что купила и в дом, и себе, и сыну. На жизнь хватает. Может, перейдешь к нам?



- Спасибо, Томочка. Но работой я довольна, зарабатываю прилично. Одно плохо - коллектив женский. Вредничают, сплетничают, подсиживают друг друга. Может, я бы другого мужчину нашла, чтобы поскорее забыть своего мужа, да не из кого - или женаты, или слишком молоды, или беспутные шалопаи и бабники. Просто переспать мне не интересно.

- Понимаю, - посочувствовала Тамара. - Тут я ничем тебе помочь не могу, у нас работают одни женщины, а наш руководитель, Мотвей Лопаткин, старый холостяк. Со студенческих лет влюблен в Аллу, другие женщины для него не существуют. Ты видела её, она стояла возле красной машины, когда ты меня окликнула. Высокая такая, очень красивая.

- Вначале я обратила внимание на неё - яркая женщина, - а потом уже тебя заметила.

- Это Алла организовала нашу фирму "Самаритянин". Она обеспечивает нас заказами и помогает заработать.

- А сама она с вами работает?

- Нет, у неё своя фирма. Алла нам просто помогает. И другим ребятам с нашего курса тоже. Хороший она человек, хоть и ругается иногда, как сапожник. Но это не со зла, так что мы не обращаем внимания на её брань.

- А ты кого сегодня хоронила?

- Аллиного жениха. Его застрелили.

- Ужас какой! - всплеснула руками Зоя. - А ты говоришь - у вас хорошая фирма! Что ж хорошего, когда убивают?

- Виктор в другой фирме работал. А мы расследовали, кто его убил.

- Ты - расследовала? - удивилась Зоя.

- И я в том числе, - гордо подтвердила Тамара. - И другие наши девочки тоже. А руководила всем Алла.

- Так ты теперь частный детектив?

- Вроде того. Правда, мы ещё только учимся, но уже несколько дел расследовали. Так что, если надумаешь, переходи к нам. У нас интересно, коллектив дружный, хоть и женский. Свар и бабьих склок нет. Наши девочки совсем без бабства. Да и Алла никогда такого не допустит. У нее, если она узнает, что кто-то склочничает или сплетничает, разговор короткий, - так отматерит, что мало не покажется, закаешься впредь.

- Спасибо, Томусик. Если уж станет совсем невмоготу среди нашего бабья, может, перейду к вам. Только я ничего не умею по вашей части.

- Научим, - заверила Тамара. - Мы тоже ничего не умели. Алла нас учит, раньше она сама многие дела расследовала.

- А зачем ей это нужно, раз у неё своя фирма?

- Я её не спрашивала, но думаю, она просто хотела помочь друзьям. Алла ещё с юности всех защищала, характер у неё такой, бойцовский. Мы зовем её верной боевой подругой. Хоть и ругается похуже некоторых мужиков, а своих в обиду никогда не даст. И не продаст, и не подставит. С ней легко. Это сейчас она потерянная и печальная, а вообще-то Алла очень веселая. Хохмит, шуточки отпускает, любого может рассмешить. Ей все нипочем. Поговоришь с ней, и на душе легче.

- А вы нашли, кто убил её жениха?

- Пока нет. Всего четыре дня расследуем, а сегодня день пропал из-за похорон.

- Думаешь, найдете?

- Найдем, - уверенно заявила Тамара.

- Томусь, ты завтра поможешь мне забрать Валю из морга?

- Обязательно. Приду с утра и наших "самаритянок" с собой возьму, они тоже помогут. С похоронами дел много, по себе знаю, недавно маму схоронила.

- Многих-то не приводи, - предупредила Зоя. - Не отвлекай их от дела, пусть ищут того, кто убил Аллиного жениха.

- Ладно, я с ней посоветуюсь, кто из девочек сейчас не занят в расследовании.

- А я поищу Валину записную книжку. Там наверняка есть телефоны её знакомых. Я-то их ни разу не видела. Их тоже приглашу. Если и не помогут, то пусть хоть на похороны придут...

Зоя опять всхлипнула, и Тамара решила её отвлечь.

- А давай сейчас вместе съездим на Валину квартиру и вместе поищем её записную книжку.

Ей не хотелось ещё раз напоминать Зое про погибшую сестру, но она боялась, что если та поедет одна, то в пустой квартире на неё опять нахлынут воспоминания и тягостные мысли. Вдвоем ей все же будет легче перебирать вещи сестры.

- Давай, - согласилась Зоя.

В душе все ещё была пустота. Хотя Алла говорила и вела себя уже в своей привычной манере, но больше по инерции.

В первый момент, когда Светлана позвонила и сообщила, что Виктор убит, Алла не могла в это поверить, как и любой человек, на которого внезапно обрушилась страшная весть. "Этого не может быть, - бормотала она. - Этого просто не может быть... Ведь ещё вчера мы были вместе...". Потом она сидела в тупом оцепенении, пытаясь переварить новость. Потом стояла у окна и опять твердила себе, что это неправда, что Света что-то перепутала, и с Виктором ничего не случилось. Потом внезапно пришло осознание: его больше нет. Не рядом с ней, а вообще в этом мире. На неё сразу навалились тоска и отчаяние. "Я хочу быть с ним, я хочу его видеть, - беззвучно шептала Алла. - Это несправедливо, ведь я наконец-то нашла настоящего мужчину, которого смогла полюбить". Тогда она не думала, кто его убил и за что. А потом пришла злость, и Аллу будто подбросило. Она быстро переоделась в дорожный костюм и решила немедленно лететь в Москву. Найти убийцу и наказать его. "Отнял чужую жизнь - отдай свою" - таким был её девиз.

И вот теперь, когда все закончилось, Алла ощущала опустошенность. Виктора больше нет, её второй любовник причастен к его гибели, и хотя позавчера она решила, что они с Николаем прекрасная пара, но такова была её реакция на тот момент. А сейчас, после похорон любимого человека, Алла не могла понять себя и решить, что делать дальше.

Эти дни после возвращения из Италии у неё совершенно не было времени на анализ своего состояния и воспоминания - встречалась со многими людьми, давала задания "самаритянам", анализировала вместе с ними результаты их сыщицких изысканий, строила план расследования.

А когда узнала правду, у неё появилось ощущение, будто она мчалась-мчалась во весь опор и вдруг натолкнулась на невидимую стену. И рухнула в пустоту.

Вчера Алла впервые провела целый день дома. Одна, в полном бездействии. Позавчерашнюю ночь она была с Николаем, а утром он ушел на работу. После его ухода Алла вдруг почувствовала, что ей не хочется работать, не хочется видеть людей, разговаривать с ними, заниматься делами. Ничего не хочется. Она бродила по квартире, пыталась читать, чтобы отвлечься, но лишь тупо пялилась в страницу, не воспринимая черных букв на белом фоне. Пробовала посмотреть какой-нибудь фильм. Ставила и крутые боевики, и психологические детективы, и комедии, но все фильмы казались ей скучными, сюжеты - надуманными, и она с раздражением вытаскивала видеокассету и заменяла её следующей. Потом отказалась от этого бесполезного занятия. Включила магнитофон, сидела в кресле с бокалом коньяка и бездумно слушала музыку. Но даже любимая "Гусарская рулетка", против обыкновения, не подняла ей настроения. "Вся жизнь - игра, - с усмешкой процитировала она самой себе. - Вся моя жизнь - игра. То игра со смертью, то с самой собой, то для кого-то". Вспомнила слова своего психиатра Лидии Петровны: "Вы постоянно носите маску, Алла и играете роль бесшабашной бой-бабы. Она вам не к лицу, это всего лишь бравада, игра на публику". И Алла поняла - и в самом деле, многое, что она делала в последние годы, всего лишь игра.

Зачем она играла?..

Впервые оставшись надолго наедине с собой, Алла посмотрела на себя будто со стороны и увидела тридцатишестилетнюю женщину, всю жизнь игравшую разные роли и уставшую от этого. Любимую мужчинами и при этом одинокую.

Что уж теперь-то притворяться перед собой! - и в самом деле, одинокую.

Множество мужчин, которые за ней увивались, и даже те многие, с которыми она спала, ничуть не затронули её душу. Она их просто-напросто использовала. Равно, как и они использовали её, - как темпераментную, сексуально раскованную любовницу, как яркую, экстравагантную женщину, как остроумную и порой циничную собеседницу, с которой не соскучишься.

И вот, после многих лет, когда через её постель прошла череда ничего не значащих в её жизни партнеров, она встретила человека, которого смогла полюбить. И что самое печальное - любит до сих пор.

Любят не только хороших, любят всяких, даже мерзавцев. Для женщин определенного психологического склада в мерзавцах есть особая притягательность. Алла не относила себя к такому типажу женщин, но - как знать?..

Как оказалось, она мало знала об этой даме по имени Алла. Лидия Петровна на многое открыла ей глаза. Но может быть, что-то ускользнуло даже от любимого психиатра? Может быть, у неё тоже есть задатки психологии жертвы? Но Алла этого не осознавала и бессознательно боролась сама с собой, не позволяя себе привязываться к мужчинам и выбирая неподходящих партнеров - лишь для секса, - но не пускала их к себе в душу.

Она полюбила Виктора, хотя подсознательно чувствовала, - он не совсем тот, за кого себя выдает. Интуитивно чувствовала, но гнала от себя эти мысли. Закрыла какую-то шторку в своем сознании, не позволяя себе анализировать ни любовника, ни свое отношение к нему. Порой, узнав что-то, гневно вскидывалась, обрушиваясь на него со всей присущей ей экспрессией, злилась, обзывала его "гэбистом" и "шпионом". Потом, выслушав его, остывала и опять улыбалась.

Обманывала себя?..

Разумеется. Как и все любящие женщины, Алла обманывалась, не видя того, чего не хотела видеть, и идеализируя любимого.

Ни ум, ни прежний опыт ничего не значат, когда женщина любит. И что самое удивительное, - мало значит даже личность любимого. Ей хочется, чтобы он был таким, каким она его воспринимает, каким придумала, и женщина видит то, что согласуется с её представлениями о нем, и отбрасывает то, что им противоречит.

И даже узнав, что её любимый - законченный мерзавец, женщина не способна разлюбить. Может разочароваться, возненавидеть его и даже презирать. Но не может сознательно заставить себя разлюбить.

Недаром говорят, что любовь и ненависть зачастую идут рука об руку. "Ненавижу!" - яростно говорит женщина мужчине, но уже через минуту готова пасть в его объятия, все забыть и все простить. До следующего раза, когда ненависть и презрение вспыхнут с новой силой, и опять она повторит те же слова. Порой, чем больше женщина ненавидит мужчину, тем больше привязывается к нему. Сильные эмоции, даже отрицательные, рождают другие сильные эмоции. И так, ненавидя и любя, она может мучиться долго, не в силах разорвать этот порочный круг и страдая от собственного бессилия.

Пресные мужчины, у которых все по правилам, с ними все заранее предсказуемо и в чем-то даже обыденно, - сама Алла называла такие отношения "сю-сю в розовой глазури", - не могут вызвать сильных ответных чувств. По крайней мере, у такой женщины, как она, которую многие называли тигрицей, не только из-за её сексуального темперамента, но и из-за характера.

А такой сильный мужчина, как Виктор, как раз ей под стать. Проницательный, с прекрасной интуицией, хороший психолог, любовник будто читал её мысли, и с ним нужно было постоянно держать ухо востро. Их любовь - поединок двух сильных натур, постоянное перетягивание каната, - кто кого?

Он и она - как лед и пламя. Он - внешне холодноватый, сдержанный, замкнутый. Она - экспрессивная, эмоциональная, взрывная, все у неё на большом накале. Противоположности притягиваются, не так ли? Вот и её влекло к нему именно то, что Виктор так не похож на нее.

Со свойственной ей властностью, Алла пыталась подчинить его себе, так она поступала со всеми, и никто не мог ей противостоять, - характером верная боевая подруга сильнее многих сильных мужчин, - и Виктор подыгрывал ей. Но - лишь подыгрывал. Делал вид, что подчиняется, выполнял её капризы, соглашался с ней. Но в мелочах. А в целом оставался таким же закрытым и недоступным, как всегда. А она из всех сил раскачивала и его, и себя эмоционально, пытаясь пробиться сквозь его защитную броню. И чем больше выплескивала на него экспрессивных эмоций, тем больше увязала сама.

И вот наконец Алла осознала, что любит его, а не просто играет в привычную ей игру с мужчиной.

Да, Виктор не такой, как другие, да, ей претят многие черты его характера и многие его дела. Да, да, да! Но что поделать - вот такого мужчину она полюбила. И может быть, полюбила именно потому, что он не сдался под её неукротимым натиском, не пожелал полностью играть по её правилам, а играл по своим.

И даже узнав, что он мерзавец, она сейчас не в силах приказать себе: "Я должна его разлюбить!"

Как можно заставить себя разлюбить?! Логические доводы тут не помогают. Чувства разуму не подвластны. По крайней мере, у женщины. И даже у такой, как Алла Дмитриевна Королева, сильной женщины с мужским характером и логическим складом ума.

А если женщина способна укротить свои чувства с помощью разума, - то значит, это не женщина, или это не настоящее чувство.

Алла не только потеряла Виктора, но и потеряла себя.

И что теперь делать? Играть привычную роль? Эта роль ей самой уже кажется фальшивой. Тем не менее, час назад Алла опять прибегла к привычной дурашливой манере и будет использовать ерничанье и впредь, чтобы никто не догадался, как она изменилась, ощущая себя потерянной и незащищенной, будто с неё сдернули маску.

На самом деле этого пока никто, кроме неё самой, не осознает. Выразительные взгляды друзей не остались ею незамеченными, и Алла мысленно усмехалась, понимая, что они говорят друг другу своими взглядами, радуясь, что верная боевая подруга уже понемногу оттаивает и опять ведет себя в свойственной ей цинично-ернической манере.

Ей придется носить эту маску и впредь.

Скрытная Алла никого не пускала себе в душу, ограждая свою личную жизнь и собственные переживания, придерживаясь одного из провозглашенных ею принципов: "Свой голый зад нельзя показывать никому". А уж своей слабости и растерянности Алла тем более не желала никому демонстрировать.

И все же - как быть, как жить дальше? Виктора уже нет, бороться теперь не с кем. Да и любить некого.

Любить покойного? Носить горестную маску печали не в её характере. Хотя есть и печаль, и ощущение утраты, и никуда от этого не деться. Но этого она никому не покажет. Да, потеряла любимого, и сейчас уже неважно, каким он был. Уже ничего не изменишь, не исправишь.

Любить свои воспоминания, призрак ушедшего из жизни любовника? Слабое утешение и неравноценная замена для нее, человека действия, архитектора собственной судьбы, женщины, привыкшей к активной жизни.

Утешиться с другим мужчиной? В общем-то, самый оптимальный вариант. Но её второй любовник Николай, с которым Алла позавчера провела бурную ночь, не заполнил пустоты в душе. Она его не любит, хотя в постели с ним хорошо. Да и подспудно давило то, что он причастен к смерти Виктора. Пусть Николай ни в чем не виноват, пусть он все сделал правильно, - быть может, она бы и сама так же поступила, окажись на его месте, - но что есть, - то есть: именно Николай повинен в том, что любимого сейчас нет рядом с ней. И уже не будет никогда. Ей трудно об этом забыть. И трудно его простить.

Завести нового любовника? С этим проблем нет. Можно и не одного. Но что это даст? Временное расслабление, но в душе по-прежнему будет пустота.

Самое удивительное - за всю свою жизнь Алла любила лишь двоих мужчин, и оба её предали. Первый, её бывший жених Саша, предал её восемнадцать лет назад. И вот спустя многие годы её предал Виктор - второй мужчина, которого она полюбила.

Все остальные, ничего не значащие в её жизни мужчины, приходили и уходили, и ни один из них не доставил ей огорчений. Когда они ей надоедали, Алла их бросала, вот и все. Или оставляла в качестве приятелей, используя, если возникала необходимость.

И только двое любимых ею мужчин причинили ей такую боль, по сравнению с которой все зло, которое она сама причинила брошенным ею мужчинам, не шло ни в какое сравнение.

"Может быть, это закономерно? - подумала Алла, сворачивая во двор своего дома и притормаживая у подъезда. - Мужчина, который тебе безразличен, не способен ранить, потому что ты сильнее его, - тем, что не любишь, - а сделать больно может только любимый, перед которым ты беззащитна".

И когда эта очевидная мысль пришла ей в голову, Алла сразу успокоилась.

"Пусть так, - решила она. - Больше никто никогда меня не ранит. Я никого никогда не полюблю, а значит, не дам слабину. Отставим прошлое в прошлом. Отряхнем прах с ног своих".

Тамара опять вела машину, боясь доверить руль Зое. Доехали быстро сестры жили в получасе езды друг от друга, что по московским понятиям считается рядом.

Въехав в свой старый двор, с которым были связаны воспоминания детства, Тамара зажмурилась. Как они тогда были веселы и беспечны... Как хотели поскорее стать взрослыми... Как мечтали - кем станут, что сделают великого и полезного... Тогда казалось, что вся жизнь впереди. И каждый верил, что его ожидает светлое будущее. Девочки верили, что встретят свою большую любовь.

И где они сейчас, веселые дворовые друзья?.. Всех разметала жизнь. Вышли замуж, женились, разъехались. Первые годы слали друг другу открытки на праздники, потом завертелись среди новых друзей. И забыли старых. Даже и не вспомнить, когда созванивались в последний раз.

А Валя была одинока. С детства замкнутая, стеснительная, неразговорчивая. Из всей дворовой компании выбрала единственной наперсницей её, Тамару, и поверяла ей свои девичьи секреты. Они частенько сидели в её комнате, укрывшись одним одеялом, и рассказывали друг другу о себе, своих самых сокровенных мечтах, о том, каким видят будущее. И вот этой стеснительной, угловатой девочки больше нет. А она так верила, что будет счастлива!

Тамара сглотнула комок и отвернулась, чтобы Зоя не увидела её слез.

Зоя младше сестры на три года Когда умерла мама, старшая сестра заменила ей мать. А потом погиб их отец. Зое тогда было семнадцать, Вале двадцать. Одно время с сестрами жила тетка по линии матери, потом Валя достигла совершеннолетия, и тетя вернулась в Чернигов, откуда приехала, чтобы помочь племянницам. С тех пор сестры жили одни. Потом Тамара вышла замуж и уехала из этого двора. Их отношения потихоньку сошли на нет.

Почему Валя ей не позвонила? Почему не рассказала, как ей тяжело, как одиноко?..

"Ах да, мы же после развода разменяли квартиру и разъехались, потом у меня пару лет не было телефона, - вспомнила Тамара. - Но ведь Валя могла бы узнать мой адрес в Мосгорсправке и приехать или хотя бы написать. А сама-то почему ей не позвонила? - мысленно упрекнула она себя. - Может быть, Валя осталась бы жива, если бы в трудную минуту я её поддержала... Вот так люди и уходят из жизни, потому что им не на кого опереться, а сил справиться с бедой нет. И в этом немалая вина оставшихся. Ведь Валя не чужой мне человек, а близкая подруга. И вот я случайно узнаю, что она покончила с собой. А если бы мы сегодня не встретились с Зоей, то я бы ничего и не узнала...".

Они вошли в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Квартира, оставшаяся сестрам после смерти родителей, была довольно большой, трехкомнатной, с прихожей-холлом почти в двадцать метров и пятнадцатиметровой кухней, потолками в три с половиной метра и дубовым паркетом. Точно такая же когда-то была у родителей Тамары. Когда она вышла замуж, они её разменяли, отдав дочери однокомнатную, а сами вместе с её младшим братом Лешей жили в двухкомнатной. Теперь там живет её брат с семьей.

Валина квартира была обставлена очень скромно. Мебель осталась той же, какой помнила её Тамара. Да и ремонт здесь делали давным-давно.

- А что, Василий пьяница? - повернулась она к Зое.

- Выпивает, - пожала та плечами. - Но дело не только в этом. Злой он, жестокий.

- Неужели бил ее?

- Этого сестра мне не говорила, да и я не замечала, чтобы Василий её бил. Но, как мне кажется, Вася женился из корысти. Он ведь иногородний. Валя сразу его прописала. Она вообще была очень доверчивая, ты же помнишь. Вначале жили все вместе, потом я вышла замуж и не захотела рушить родительское гнездо. Сестра осталась здесь. У моего бывшего мужа была однокомнатная, нам хватало. Сейчас он живет у новой жены, меня пока из квартиры не выгоняет.

"Видно, семейная жизнь с таким бесчувственным эгоистом, как Василий, была несладкой. И, тем не менее, Валя надеялась, что он вернется к ней. Но ведь у неё была дочка. Где же её дочка?" - задумалась Тамара.

- У тебя дети есть? - осторожно спросила она, боясь нечаянно затронуть больное.

- Нет, - покачала головой Зоя. - У меня резус-отрицательный фактор, а я сдуру сделал два аборта. В третий раз забеременела и родила, а ребеночек родился семимесячным, прожил всего двадцать дней и умер. Резус-конфликт, так мне сказали.

Она закусила губу, стараясь удержаться от слез.

- Заберу Валину дочку, и будет у меня родной человечек, - все же ей не удалось сдержаться, и она расплакалась.

- А где сейчас её дочка? - спросила Тамара, пытаясь отвлечь её от горестных воспоминаний.

- Машенька уже три года живет в Чернигове у нашей тети, маминой сестры. Помнишь ее? Она жила с нами, когда папа погиб.

- Помню, конечно.

Тамара боялась спросить, почему Валя отдала свою дочь тетке, но Зоя сказала сама:

- Василий такой гадкий. Ни с того, ни с сего стал обвинять Валю, мол, ребенок не от него, нагуляла. Куда уж ей гулять! Ты же знаешь, какая она была тихоня. Вообще бы не вышла замуж, если бы этот Вася не подвернулся. Едва познакомились, и уже через пару дней он потащил её в ЗАГС, видно, очень хотел получить московскую прописку.

- Зачем же Василий наговаривал на нее? - возмутилась Тамара.

- Говорю же - злой он, жестокий. Получил прописку и жил, как хотел. Неделями домой не приходил, а Валя не смела спросить, где он шляется. Чуть что - орет, обзывается, ногами топает. Может, и бил её, а она скрывала... Сестра ведь скрытная была, слова не вымолвит. Да и боялась она его.

- А сейчас Василий где живет?

- Нашел себе какую-то кралю. У неё и живет.

- Как думаешь, он будет претендовать на вашу квартиру?

- Обязательно, - кивнула Зоя. - Ничуть в этом не сомневаюсь. Ни Валя, ни дочка ему были не нужны, нужна только квартира.

- А вот этого мы ему не позволим! - уверенно заявила Тамара.

- Как ты ему не позволишь? Ведь Василий здесь прописан.

- Пока не знаю. Посоветуюсь с Аллой, она что-нибудь придумает.

- Да ну... - махнула рукой Зоя. - Что она может придумать! Половина квартиры его.

- А ты отсюда выписалась?

- Нет, я прописана здесь.

- Так с какой же стати этому проходимцу половина квартиры? возмутилась Тамара.

- Так нас же теперь только двое осталось - я и он.

- А Машенька?

- Она же несовершеннолетняя.

- Тем более. Сейчас права детей, знаешь, как защищают! Без разрешения органов опеки не позволят никаких манипуляций с квартирой, в которой прописан несовершеннолетний ребенок. Так что, Зоенька, не бойся, не дадим в обиду ни тебя, ни Валину дочку.

- Да все равно одна треть-то ему. И жить здесь Василий имеет право, раз прописан.

- Зой, я не знаю, что придумает Алла, но не сомневайся, - что-нибудь обязательно придумает.

- Томусик, лучше и вам, и мне с Васей не связываться... - Зоя почему-то стала говорить шепотом, будто кто-то мог их подслушать. По-моему, он связался с какими-то темными личностями. Он и сам-то недобрый человек, а вместе с ними - вдвойне опасен.

- Тогда тем более, - рассмеялась Тамара, а на недоуменный взгляд Зои пояснила. - Наша Алла обожает рискованные ситуации. Любого бандита запросто приструнит. Ей будет даже интереснее одолеть Василия, если он связан с криминалом.

- Да ну, Томусь, - не поверила Зоя. - Она ж женщина.

- Ты её ещё не знаешь. Недаром она верная боевая подруга. Ей повоевать - просто бальзам на душу. А уж теперь, когда она так горюет по своему Виктору, - и подавно. Для неё это будет отдушиной и развлечением.

- Да какое уж развлечение... - Зоя опять понизила голос до шепота. Валя мне по секрету сказала, что Вася грозился ей пистолетом.

- Вот уж Алла-то повеселится! - заранее обрадовалась Тамара. - У неё этих пистолетов-револьверов целый ящик, - она невольно преувеличила боевой арсенал подруги. - А уж стреляет! Говорят, муху с лету бьет!

- Да где ж она этому научилась? С виду обычная женщина.

- Алла, если захочет, чему угодно научится. Так что ничего не бойся. Считай, что "самаритяне" взяли тебя под свою защиту.

- Ну, что, верная боевая подруга, рассказывай, - сказал Казанова, когда они сели вокруг стола и пригубили свои бокалы.

- Я уже знаю, что из аэропорта вы поехали с Витей к нему домой, начала Алла.

- Да, - кивнул Игорь. - По дороге мы почти не разговаривали, я злился и не хотел начинать серьезный разговор в машине. А когда приехали к нему, Виктор мне все объяснил. Он не видел, как все случилось, и застал лишь финальную сцену, войдя в комнату Ларисы в тот момент, когда ты хлопала её по спине, пытаясь привести в чувство. Быть может, Ларочка и не так уж много выпила, но была вне себя, вырывалась, плакала, что-то бессвязно кричала. Виктор увидел, что она вся в синяках, и пытался тебя остановить, но ты зарычала, что у вас с детства так принято - ты колотишь её за провинности.

Алла мысленно усмехнулась и также мысленно поаплодировала тому, как Виктор обыграл ситуацию, действительно имевшую место. Любой умный человек знает, что маленькие правдивые детали придают достоверность большой лжи.

Она и в самом деле шлепала подругу по спине, когда та начала икать, а потом обе весело хохотали.

В тот день Лариса сделала своим любовником молоденького итальянца Паоло, бармена и официанта, слугу на её вилле. Приезд Казановы и Виталия предполагался лишь через пару дней, но те нагрянули неожиданно, ночью, решив сделать сюрприз. Сюрприз получился ещё тот - типичная анекдотическая ситуация: Лара заперлась в спальне с Паоло, а в дверь стучатся два других её любовника. Пока верная боевая подруга пыталась их отвлечь, Виктор спрыгнул с лоджии третьего этажа на лоджию Лары, помог Паоло перебраться на соседнюю лоджию, а потом открыл дверь, повергнув в шок всех, в том числе и Аллу, - она не знала, что её любовник отважился на каскадерский прыжок, чтобы спасти её подругу. Все бы ничего, если бы не одна деталь - юный Паоло столь страстно целовал любовницу, что оставил на её шее и плечах множество засосов. Придумав легенду, будто пьяная Лариса села за руль, решив покататься над обрывом, верная боевая подруга для достоверности наставила ей синяков ещё и на руках - мол, пыталась вытащить подругу из машины, вот и пришлось её слегка помять, - а потом стойко держалась этой версии.

- Было дело, - с серьезным видом признала верная боевая подруга.

- Виктор сказал, что потом Ларисе стало плохо, с ней случился сердечный приступ, вы вызвали врача, он сделал ей укол успокоительного и велел её не тревожить. А когда мы с Виталием неожиданно приехали, он понял, что Лара не может сама открыть дверь - или спит, или ещё слаба после сердечного приступа. И он решил не терять времени на разговоры и спустился с верхней лоджии в её комнату.

"Да уж, именно это потрясло меня до глубины души, - печально подумала Алла. - Все ж Витя настоящий мужик. Не каждый бы отважился висеть на руках на такой высоте над обрывом, рискуя свалиться. Одно неверное движение, - и он мешок с костями".

В результате Виктор повредил лодыжку, но даже не сказал ей об этом, а, превозмогая боль, ходил, почти не хромая. Алла случайно заметила. И именно в тот момент поняла, что хотела бы стать женой столь мужественного человека.

- Мы с Виктором выпили по рюмашке, и я поехал домой, - продолжал Казанова. - На следующий день я улетел в Нью-Йорк. По приезду позвонил на виллу, а слуга сказал, что обе сеньоры уехали. Мне и в голову не пришло, что вы вылетели в Москву. Решил, что вы пожелали размяться шопингом. Позже позвонил снова и услышал то же самое. Кое-как на полуанглийком-полуитальянском мне удалось выяснить, что случилось несчастье, Лариса плакала, и вы спешно уехали. Наконец сообразил позвонить в Москву, и Ларочка сказала, что Виктор убит. Я постарался свернуть все дела и прилетел сегодня утром. Больше мне нечего рассказать.

Алла решила умолчать о том, что подозревала его в убийстве Виктора. К чему ворошить то, что уже не имеет значения? Да и незачем напоминать Казанове о случившемся на вилле, - он до сих пор в неведении.

Она незаметно посмотрела на сыщика. На его лице было несвойственное ему выражение грусти и ещё чего-то, пока непонятного ей. Разочарования? Тоски по утраченному идеалу?

Он не поверил в фантастическую историю с машиной, на которой якобы решила прокатиться пьяная Лариса. Не поверил и тому, что верная боевая подруга её за это отлупила. Несколько дней назад Виталий сказал, что на шее Лары отнюдь не синяки от побоев, а типичные засосы. И хотя Алла не подтвердила и не опровергла, он сам догадался, что любимая женщина завела ещё одного любовника. То, что Лариса, Снежная Королева, вела себя как банальная, сексуально озабоченная шлюха, не прошло для него бесследно. На похоронах сыщик держался бесстрастно, но сама ситуация того требовала. А сейчас, в кругу друзей, расслабился и уже не контролировал выражение своего лица.

"Неужели он решил бросить Ларку? - задумалась Алла, поглядывая на Виталия. - Напарник, срепя сердце, мирился с существованием соперника, сознавая, что у того приоритетное право на нее, но смириться с её легкими случайными изменами, да ещё с итальяшкой-официантом, не сможет даже такой сильный мужик".

- Виталий говорил мне, что ты проводишь самостоятельное расследование, - полувопросительно произнес Игорь.

- Да, - подтвердила она.

- А почему ты его не привлекла? Он же профессионал и может выяснить все гораздо быстрее.

- Мы и сами все выяснили. И всего за два дня.

- Кто это "мы"? - удивился Казанова.

- Я и "самаритяне". Ты их видел на похоронах. Это мои сокурсники, которые организовали фирму "Самаритянин".

- Какое отношение к детективной деятельности имеют твои сокурсники-гуманитарии? - ещё больше удивился он.

- Не Боги горшки обжигают, - усмехнулась верная боевая подруга. Виталька тоже не родился сыщиком.

- Но зачем им это? - недоумевал Игорь.

- Им это интересно, - опять усмехнулась она. - Именно потому, что они гуманитарии и никогда не имели дела с расследованием кровавых преступлений.

- Но ты же просила меня предоставить вакантные места для своих сокурсников! Что они собирались расследовать в моей фирме?

- А это не те сокурсники. Те, что работают в твоем "Зевсе", грамотные специалисты и занимаются только тем, за что ты платишь им зарплату. А другие трудятся в "Самаритянине". Одна их цель - пристроить остальных наших ребят, оказавшихся не у дел, на приличные места, а вторая - сыщицкая деятельность. И с тем, и с другим "самаритяне" вполне успешно справляются.

- Так ты решила организовать карманное детективное агентство, чтобы ещё больше наполнить свою жизнь острыми ощущениями? - ироничным тоном произнес Казанова.

- Во-первых, это не карманная фирма, - отчеканила Алла. - Во-вторых, это не детективное агентство, поскольку основная его цель - помочь хорошим людям в трудной ситуации в условиях теперешнего бардака и беспредела. В-третьих, мне и без того хватает острых ощущений. В-четвертых, не моя вина, что криминал стал чуть ли нормой жизни, и приличные люди волей-неволей оказываются втянутыми в неприятные ситуации. В-пятых, приличным людям нужна помощь, и "самаритяне" её оказывают. В-шестых, многие "самаритяне" нашли в этой деятельности свое призвание. Достаточно?

- Вполне, - согласился Казанова, слегка обескураженный её экспрессивным напором. - А почему ты не привлекаешь профессиональных сыщиков? С их помощью многое легче сделать.

- Потому что не хочу отбивать кусок хлеба у своих сокурсников. Для них гонорары за проведенное расследование - основной заработок. Это раз. А профессиональные детективы пусть сами ищут, где и на чем заработать, это не моя печаль. Мне не нравятся их не всегда чистоплотные методы. Это два. А третье - то, что в "Самаритянине" работают, в основном, женщины. Ты же знаешь мой девиз: "Женщины могут все!" Вот я и хочу доказать, что женщины и в самом деле могут все, в том числе, переплюнуть профессиональных сыщиков, будучи сами не профессионалами.

- Поня-атно, - протянул Игорь, усмешливо переглянувшись с Виталием.

- И нечего корчить рожи! - Алла продемонстрировала, что их игра взглядами и снисходительные ухмылки не остались незамеченными. Официальное следствие по делу Виктора до сих топчется на месте, а мы уже все выяснили. И я стопудово уверена - Виталькины частные сыщики тоже за два дня бы всего не узнали, потому что Марина их и на порог не пустит. Да и соседи тоже вряд ли распахнут душу профессиональному сыщику.

- А твоим "самаритянкам" распахнули и дома, и души? - Казанова все же не сумел скрыть легкой насмешки, видимо, взыграла мужская солидарность.

- Именно так, - высокомерным тоном подтвердила верная боевая подруга. - И именно потому, что сыграл свою роль женский фактор. Причем, не профессионалок. У профессиональных сыщиц, как бы они ни прикидывались, совсем другой взгляд, и им не удастся провести опытного человека, прикинувшись наивной дурочкой. А "самаритянки" дадут фору любой актрисе, потому что не играют, а естественны в своем поведении и чисто женском любопытстве. И мало кто из женщин на это не клюнет. О мужчинах и говорить нечего.

- Значит, женский фактор... - задумчиво проговорил Игорь, поглядывая на Виталия.

А сыщик демонстративно не принимал участия в их дискуссии. На его лице было отрешенное выражение. То ли его задело, что верная боевая подруга, в прошлом его напарница, теперь отставила его в сторону, то ли ему это было безразлично, то ли он был всецело поглощен своими мыслями о будущих отношениях с Ларисой...

Игорь, конечно же, не знал, что тот думает о Ларе, поскольку не знал, что сыщик тоже её любовник.

В данный момент Казанова решил, что Виталий уже отошел от сыщицкой деятельности, поскольку сейчас он личный телохранитель Ларисы, и эта работа его устраивает. Если бы сыщик захотел, то мог бы проводить параллельное расследование, не посвятив в это верную боевую подругу. Ведь все они приятельствовали с Виктором и уж кому, как не Виталию, выяснить, кто убийца. А раз молчит, значит, с профессиональной позиции ему это уже не интересно. Или решил, что у Аллы с "самаритянками" получится лучше.

Виктор - член их команды и стал им полгода назад, когда помог Светлане, в то время ещё делающей первые шаги в бизнесе. Он присутствовал на всех междусобойчиках их команды. Они вместе отдыхали в Италии. Ну, и самое главное, это мужчина, которого верная боевая подруга не просто приняла в их команду, - а это произошло с её подачи, - но и не скрывала, что они любовники. Обо всех остальных её друзья знали лишь понаслышке, но не от самой Аллы, предпочитавшей помалкивать о своих любовных интрижках. По их отношениям было видно, что Виктор - не просто очередной любовник, а нечто большее.

Почему-то Алле не хотелось начинать рассказ о расследовании, и она, сама не отдавая себе в этом отчета, тянула время, говоря о второстепенных вещах, хотя они приехали к ней отнюдь не для пустопорожних разговоров.

- Не сомневаюсь, что ты блестяще со всем справилась, как и все, что ты делаешь, - польстил Казанова, от которого не укрылось, что верная боевая подруга тянет с главным. И он решил простимулировать её маленькой лестью.

- Честно, мужики, мне не хочется ещё раз перелопачивать всю эту дурно пахнущую историю, - призналась Алла. - Но знаю, что вы не отстанете, пока все не узнаете. А чтобы у вас не возникло соблазна самим во всем разобраться, придется мне все рассказать.

Она на минуту замолчала и потянулась за сигаретами, но мужчины её опередили - Казанова подал ей пачку "More", а Виталий щелкнул зажигалкой.

Кивком поблагодарив обоих, Алла затянулась, мысленно настраиваясь на непростую исповедь.

- В общем, Витюша оказался не тем, кем мы его представляли, - начала она. - Двуликий Янус, одним словом.

- Я это знал, - перебил её Казанова, отнюдь не потому, что был плохо воспитан, а чтобы облегчить её душевное состояние. - Да и Виталий, полагаю, догадывался о его двойной роли... - Он перевел взгляд на сыщика, и тот кивнул в знак согласия. - Но мы оставляли его деятельность за скобками, поскольку ты привела Виктора и хотела, чтобы мы его приняли. И мы его приняли. Да ведь ты и сама о многом догадывалась...

Казанова сделал паузу и внимательно посмотрел на верную боевую подругу, а та вздохнула:

- Догадывалась... Да только не хотела в этом признаваться даже самой себе.

- Не вижу тут особой проблемы, - тем же спокойным тоном продолжал Игорь. - И его прошлая служба, и последнее место работы предполагали подобную деятельность. Виктор Первенцев был начальником отдела безопасности, значит, должен был иметь информацию обо всех.

- С общечеловеческой точки зрения, не обо всех, - возразила Алла. - А лишь о тех, с кем сотрудничает "Промэкспоцентр", а также о конкурентах и врагах.

- Однако в сфере бизнеса теперешний друг завтра может стать конкурентом или даже врагом.

- Так-то оно так... - снова вздохнула она.

- Я понимаю, о чем ты думаешь. Но, поверь, подруга, наши представления расходятся с представлениями тех, кто хотя бы некоторое время служил в органах. А Виктор прослужил в комитете почти четверть века. И это уже въелось в его душу, в мозги, во все его поры. Он не способен мыслить и жить иначе. Не суди его слишком строго.

- Ты меня просто успокаиваешь или на самом деле так думаешь?

Казанова промолчал - он предпочитал не лгать, а уж верной боевой подруге - и подавно. Не один пуд соли они вместе съели, бывали в крутых переделках. Этой женщиной, которой он когда-то сказал: "Ты настоящий мужик, Алла!", - Игорь очень дорожил.

Она поняла его правильно и не стала дальше развивать эту тему. И так все ясно.

Виктор Первенцев не тот человек, кому Игорь Северин с удовольствием пожимал руку. Но Виктор был любовником его подруги, точнее, верного друга в женском обличье. Раз сама Алла принимала его таким, каков он есть, то и он, Казанова, принимал его. А свое мнение оставил при себе, до поры, пока его об этом не спросят.

И вот сейчас верная боевая подруга почти спросила, точнее, дала ему возможность высказаться. Но как он может себе позволить что-то сказать, даже правду, о человеке, у могилы которого она всего несколько часов назад стояла, оцепенело застыв, не в силах скрыть горя, исказившего её лицо!..

И Казанова предпочел промолчать. Алла умная женщина, ей не нужны слова. А уж ложь во спасение непонятно чего - и подавно.

- В общем, Витюша собирал на нас компромат... - сказала она с тяжелым вздохом.

- И даже на тебя? - не удержался до сих пор молчавший Виталий.

- И даже на меня, - печально кивнула верная боевая подруга. - Правда, досье на меня было весьма своеобразным. В лучших традициях советских времен - о так называемых "порочащих связях". Фотоснимки, видеокассеты о моих любовных утехах с множеством особей мужского пола. То ли Витя так низко ценил меня как бизнесмена, то ли в моей коммерческой деятельности не нашлось иного компромата... - Даже в этот момент Алла не удержалась от иронии.

- Неужели он опустился до слежки за тобой?

Казанова, отнюдь не питавший иллюзий в отношении Виктора, был изумлен. Ладно бы - подозрительный, ревнивый и дураковатый муж, а то - умный человек, который, к тому же, её любил! Не было ни капли сомнений, как Виктор относится к Алле, как дорожит ею. И не стоит сомневаться, что он мог предугадать её реакцию, если бы она узнала об этом грязном досье.

- Кое-что сделал за него некто Головин, бывший заместитель Славы Миронова, но кое-что Витюша сделал собственноручно. Уже одно то, что он сохранил папку, которую принес ему Головин, говорит о многом. А вот то, что Витя сделал сам, вообще ни в какие ворота не лезет.

- Видимо, он отослал эти снимки Николаю, чтобы тот приревновал, устроил тебе сцену, и ты бы с негодованием обрушилась на него? - догадался Виталий.

- Именно так, - кивнула она. - Но, как верно заметил Коля, эти чекистские методы провокации уже устарели и не учитывают психологии людей новой формации. Те смотрят на человеческие грешки сквозь пальцы, потому что сами отнюдь не безгрешны. Или потому, что им некогда фиксироваться на подобной ерунде, у них и без того дел по горло. В общем, Коля оказался крепким орешком и не поддался на провокацию.

- Трудно поверить, что опытный профессионал Виктор мог надеяться, что Николай закатит тебе сцену ревности... - сказал Казанова, подумав при этом, что "серый кардинал", как называли за глаза Виктора Первенцева, растерял в его глазах даже те мизерные остатки уважения, которые он к нему питал. И потому, что так мерзко поступил в отношении любимой женщины, и потому, что оказался не только подонком, но не таким уж хорошим профессионалом, использовав столь дешевый, и что самое главное, неэффективный трюк, и позорно сев в лужу.

Верная боевая подруга будто прочла его мысли.

- Состарился Витя, - произнесла она без всякого сочувствия. - Растерял зубы, ослабил хватку, действовал по привычному, уже устаревшему шаблону. И в итоге облажался, как начинающий шпик. Но это ещё не все. Самое паскудство состоит в другом. Оказалось, что Витюша зачем-то записывал наши разговоры на вилле в Италии. То ли не мог избавиться от своих профессиональных штучек даже на отдыхе, то ли ему зачем-то был нужен компромат на всех и каждого.

- Ну, если он записал нас с Ларочкой, меня это ничуть не беспокоит, рассмеялся Казанова. - Мы скоро поженимся, и это уже не играет роли, даже если пленки попадут в руки её мужу.

- Как знать... - проговорила Алла, имея ввиду и то, что вряд ли они скоро поженятся, - Лариса хочет отложить свадьбу лет на пять, до тех пор, пока её сын Алеша достигнет совершеннолетия и уедет учиться заграницу, - и то, что обнародование всей этой грязи вряд ли её обрадует.

- Ты имеешь ввиду, что это отразится на самой Ларочке? - догадался Игорь.

- Разумеется. Представь, что кто-то будет все это слушать и смаковать...

Алла решила не щадить чувства Виталия. Раз тот решил расстаться с Ларой, пусть идет до конца. Подруга сама призналась ей, что устала метаться меж двух огней и лгать обоим любовникам. Потеря Виталия для неё не столь важна, ей вполне достаточно Казановы. А в целом так гораздо безопаснее. Сколько ещё они смогли бы морочить голову Игорю и скрывать свои отношения?.. Пока он слеп, как любой влюбленный, но рано или поздно прозреет и все поймет.

Да и Виталию не сладко быть третьим в этом неравнобедренном треугольнике. Так что это оптимальный вариант для всех троих.

В любовной интрижке с итальянцем Паоло есть хотя бы один плюс подруга так перепугалась, оказавшись в ловушке, что теперь зареклась заводить бессмысленные интрижки. Тоже польза. Хватит уже кидаться из одного бесперспективного романа в другой. Это ей, Алле, ничего иного не остается, а Ларка совсем другая, ей нужна любовь, без любви подружка чахнет. Игорь Северин дал ей все, что нужно, и с ним она счастлива.

- Ты права, подруга, для Ларочки это и в самом деле экстремальная ситуация, - согласился Казанова, выдержав спокойный тон, но сжимая кулаки в бессильном гневе и думая, что и сам был бы не прочь поквитаться с грязным шантажистом. Игорь и помыслить не мог, что человек, которого он принял пусть не в число своих друзей, но в их команду, - оказался способен на такую низость.

"За дело пристрелили мерзавца, - подумал Казанова. - Теперь вся грязь, которую он собрал, никуда дальше не уйдет. А верная боевая подруга оправится от шока и забудет его".

Примерно о том же думал и Виталий. О Викторе Первенцеве он знал гораздо больше, чем Игорь и Алла. Если понадобится, - расскажет обо всем друзьям. Пока сыщик не видел в этом необходимости. Кто-то захотел заткнуть рот шантажисту и заставил его навеки замолчать. Ситуация разрешилась. Хоть и с помощью огнестрельного оружия, ну что ж... Если будет нужно, он, Виталий поможет этому человеку избежать уголовной ответственности. Видимо, к этому клонит Алла, порциями выдавая им сейчас информацию. Что ж, он готов. Ради напарницы он готов на многое.

О Ларисе в этот момент сыщик старался не думать. Слишком сильным было потрясение от известия, что Снежная Королева могла... Нет, даже не хочется анализировать её поступки. Может быть, потом, когда эта боль поутихнет.

- Вся фенька в том, что Витюша записал и наши с ним разговоры, продолжала Алла. - И этот прискорбный факт в моей голове никак не укладывается...

- Быть может, он озаботился ещё одним аргументом для давления на Николая? - осторожно спросил Казанова.

- И я о том же подумала. Тогда сие вообще ни в какие ворота не лезет. Не укладывается это в мои представления о человеческих взаимоотношениях, хоть убейте! Виктор записал, как я признаюсь ему в любви, как говорю, что восхищаюсь им, сравниваю со спартанским мальчиком, которому лисенок под одеждой разорвал грудь, и потому согласна выйти за него замуж и родить ему сына, чтобы он стал таким же настоящим мужчиной, как и его отец...

Она замолчала, сглатывая ком в горле. Мужчины тоже молчали, стараясь не встречаться с нею взглядом.

Такой они верную подругу никогда не видели. Железная бизнес-леди и циничная пофигистка, самоуверенно заявлявшая, что её душевное равновесие можно поколебать лишь отбойным молотком, да и то если ударить им её по голове, - вдруг приоткрылась с неожиданной стороны, невольно показав свою ранимость и слабость.

А ведь казалось, что эта женщина лишена чисто женских слабостей...

Оказывается, верная боевая подруга сентиментальна и даже романтична, верит в истинную любовь, склонна идеализировать мужчину, слепо доверяла словам, пусть даже противоречащим его поступкам... И хотела ребенка, хотя раньше кривилась, когда ей говорили о материнстве.

Да уж, истинная женщина - всегда остается женщиной. Даже будучи при этом верной боевой подругой.

Казанове было так больно, будто это его чувства растоптаны циничным, расчетливым поступком. Будто это он оказался заложником своей любви и потому обманутым бездушным и холодным человеком, который даже во взаимоотношениях с женщиной использует нечистоплотные приемы, называя её при этом любимой.

Но Игорь предпочел промолчать, зная, что верная боевая подруга не примет ни сочувствия, ни слов успокоения.

Алла не из тех женщин, кто любит демонстрировать свою слабость. Наверняка сейчас её душа корчится в муках. И ещё сильнее подруга страдает из-за того, что не смогла сдержаться и невольно показала, как больно её это задело.

Виталий тоже все понял и не хотел ещё больше её ранить. И постарался переключить разговор на другую тему. Пусть верная боевая подруга думает, что её минутная слабость осталась никем незамеченной.

- На месте Николая я бы пришел к Виктору и набил ему морду. Предварительно сказав, что он подлец.

- Примерно это Коля и сделал, - Алла уже говорила ровным тоном. Правда, от битья морды воздержался. Не в том он статусе. Да и весовые категории у них разные. Коля тренированный, сильный, в прошлом занимался штангой, да и сейчас ходит в качалку и поднимает железо, а чекист Витюша чернильная крыса, творец компромата, закулисных игр и интриг. В честном махалове от него бы и мокрого места не осталось. Мое порнодосье с красочными фотками и видеопленками Коля сохранил, зная, что рано или поздно я сама до всего докопаюсь. В день прилета Виктора он пришел к нему и высказал все, что о нем думает. Почти сразу после того, как ты ушел, повернулась она к Казанове. - Вволю поехидничал, сравнивая его и себя, сказал, что никогда не считал Виктора серьезным соперником, потому что в конце концов я сдернула бы с него маску и поняла, кто под ней скрывается, и завершил этот малопривлекательный психологический портрет тем, что Виктор шакал, и даже любимую женщину пытался завоевать шакальими методами, а шакал не пара тигрице, каковой, по его мнению, я являюсь.

- Это уж точно, - почти в один голос подтвердили Казанова с Виталием, облегченно переведя дух, что верная боевая подруга наконец преодолела трудную тему и поверила, что они не заметили её минутной слабости.

- Да уж, тигрица... - иронически произнесла Алла и задумалась о том, насколько эта маска прикипела к ней, и теперь никто в этом не сомневается. А она всего лишь пять минут назад терзалась, сознавая свою растерянность и беспомощность, считая, что любовь сделала её слабой и незащищенной.

"А вот фигушки! - мысленно произнесла она. - Это было второй, но последний раз в моей жизни. Больше я никогда не буду слабой. И как раньше бессознательно мстила всему мужскому племени, так и буду мстить впредь. Но теперь уже сознательно".

Алла понимала, что опять бравирует и рисуется даже перед собой. А что делать?! Ведь характер - это судьба. Нелегко в одночасье отказаться от прежнего стереотипа. Нелегко терять собственное лицо. Нелегко остаться без привычной маски, за которой можно спрятать то, что ты чувствуешь на самом деле.

- И Николай предложил Виктору застрелиться, - догадался Казанова.

Игорь бы и сам предложил то же самое, будь он на месте Николая. А если представить, что мог бы оказаться на месте Виктора, - то застрелился бы. Совершил бесчестный поступок, потерял лицо, - смой позор кровью и унеси свою позорную тайну вместе с собой в могилу.

- Да, - подтвердила верная боевая подруга. - И Витя застрелился. Правда, не сразу. Видно, был слишком ошарашен и обдумывал сказанное Колей. Или не мог решиться. Или поспешно уничтожал компромат. В общем, неизвестно, чем он занимался, но прошло целых полчаса, пока он выстрелил.

- А Николай сидел напротив и ждал...

Казанова почти не сомневался в этом, зная бесстрашный характер второго Аллиного любовника. На его, чисто мужской взгляд, если бы выбирать из них двоих, то Николай, безусловно, гораздо привлекательнее Виктора во всех отношениях. И в первую очередь, в личностном.

Но женщины порой непредсказуемы в своем непредсказуемом выборе. Уже за одно это их можно любить, а не раздражаться, что они ведут себя не так, как мужчины. Алла, обладая мужским характером и складом ума, тем не менее, истинная женщина, со всеми плюсами и минусами её пола.

- Не совсем так, - покачала головой она. - Коля ждал, но сидел не напротив Вити, а в своей машине возле ворот его загородного дома.

- Рискованно! Его же могли там увидеть! - воскликнул Виталий.

- Не только могли, но и видели. Двое соседей, муж и жена.

- Как я понимаю, следствие ещё идет. Эти свидетели опасны для Николая.

- Опасны, - согласилась верная боевая подруга. - Сначала соседка Вероника вышла и поговорила с Николаем, потом вышел её муж и позвал её в дом. Оба ушли, а Коля остался. Сидел ещё четверть часа, и никого в переулке не было. Менты вполне могут предположить, что он сбегал в дом и застрелил Виктора. Правда, в момент выстрела из дома напротив вышел ещё один мужчина, он может засвидетельствовать, что Коля сидел в машине. Но у ментов мозги через жопу растут. Если не найдут другую кандидатуру, притянут все за уши и скажут, что Николай убил, а потом его сообщница или сообщник произвел ещё один выстрел, чтобы тем самым сварганить ему алиби.

- Сомнительно, - покачал головой Виталий. - Слишком громоздкое построение. Как они докажут существование мифического сообщника? Предполагать можно все, что угодно. Но ведь нужны доказательства.

- Тут не все так просто, ребята, - вздохнула Алла. - Витю нашли у самых дверей его кабинета, он лежал на полу. С какой стати ему там оказаться? По уму, чтобы красиво совершить самоубийство, Витюша должен был сидеть за столом, а потом красиво упасть на стол простреленной головой, держа в руке ствол.

- Самоубийца вряд ли думает о том, красиво ли будет выглядеть после смерти, - произнес Казанова. - Во всяком случае, мужчина, - добавил он.

- И все же, хотя любому оперу пришло бы в голову, что на пороге комнаты с собой не кончают, но версия о том, что убийца сидит в машине, дожидаясь, пока сообщник выстрелит для отвода глаз, - слишком неправдоподобна, - уверенно сказал сыщик. - В рамках такой версии было бы более правдоподобно, если бы Николай спокойно уехал, а потом, спустя полчаса сообщник выстрелил, и тогда соседи бы услышали и обнаружили тело.

- К тому же, парализованная жена всегда дома, - добавил Игорь. - Она бы услышала выстрел, если бы его произвел Николай. А потом услышала бы и второй выстрел и сообщила об этом следствию.

- А вот тут сучка Марина может сыграть свою роль, - лицо верной боевой подруги исказилось гримасой ненависти.

- Ты часто обзываешь вдову нелицеприятными словами. Это всего лишь твое негативное отношение к жене любовника или у тебя есть что-то еще?

- Есть, и немало, - кивнула Алла. - Но об этом потом. Сейчас я хочу вместе с вами прояснить все, чем самоубийство Виктора может грозить Николаю. Во-первых, ещё неясно, в плюс или в минус то, что его видели Вероника с мужем. Когда менты их опрашивали, оба сказали, будто ничего не слышали, не видели, не знают. Ясен перец, народ сейчас не рвется в свидетели. Кому охота просиживать часами в следственном отделе, чтобы исполнить свой гражданский долг! Всем теперь срать на этот пресловутый долг, поскольку государству срать на своих граждан, в том числе, и на законопослушных. А Вероника могла бы сообщить то, что сказал ей Коля, мол, приехал к приятелю, но того не было дома, потому и сидел в машине, ждал, когда тот вернется с работы. И это было бы ему в плюс - человек случайно оказался у ворот дома, в котором потом произошло убийство. Как Николай входил в дом Виктора и как из него выходил, - никто из соседей не видел. А сидеть возле ворот никому не запрещено.

- Веронику с её мужем можно подкупить, чтобы они дали показания возразил Казанова.

- Да они сами подкупят кого угодно, - хмыкнула Алла. - Ты видел, какой у Виктора особняк? А у мадам Вероники вдвое круче, мне говорили "самаритянки". Одна из них, Ира Молодцова, ходит к ней делать массаж, а заодно собирает информацию. У них там унитазы чуть ли не из золота девяносто шестой пробы и прочие новорусские навороты. Мадам Вероника даже на даче ходит в бранзулетках по шесть карат в каждом. У тебя, Казанова, бабок не хватит их подкупить, хоть ты у нас мужичок не бедный.

- Ну, тогда уговорить их дать показания, - не сдавался тот.

- Попробуй, уговори, - ехидным тоном посоветовала верная боевая подруга. - В лучшем случае тебе без всяких разговоров укажут на дверь, а в худшем натравят двух весьма неприветливо настроенных догов. Имеют право. Поскольку ты своим вторжением нарушаешь их конституционное право на отдых и частную жизнь. Мадам Вероника - толстая бабища на пятом десятке, большая любительница повертеть своим откормленным задом перед любым существом мужского пола. А Николай, желая обзавестись свидетельницей и вместе с ней дождаться выстрела, имел неосмотрительность предложить ей сигарету, пригласить в свою машину, и Вероника вовсю с ним заигрывала. Намылилась усесться в его "Олдсмобиль", и даже уже свой жирный зад отклячила. Но не успела. На её беду выскочил не менее откормленный супруг, давно утративший способность к постельным телодвижениям и потому чрезвычайно ревнивый, и заорал, чтобы она немедленно вернулась в дом. И эта престарелая кокетка покорно пошла, как побитая собака. В родных стенах муженек, небось, всыпал её по первое число и строго-настрого запретил высовываться даже в окно. Так что мадам Вероника не свидетель, потому что в противном случае опять получит плюху от своего ревнивого хазбенда. Да и он тоже хреновый свидетель, потому что со зла на красавца Николашу может ляпнуть совсем не то, что нам нужно. Мало ли что придет ему в башку, заросшую жиром.

- Ну, ладно, будем считать, что они вообще не свидетели, поскольку не желают тратить свое драгоценное время на исполнение гражданского долга, и при повторном опросе снова подтвердят, что ничего не видели. Зато алиби Николая подтвердит сосед, услышавший выстрел. Ведь Николай в тот момент сидел в машине.

- Это вовсе не сосед. Зовут его Глебом. Он любовник бабы по имени Зарема, иногда приезжает к ней. Правда, ещё один сосед, Толя, его не раз видел и полагал, что он живет в их поселке. Толя с Глебом вместе вошли в дом Виктора и обнаружили тело. "Самаритянки" выяснили, что Зарема замужем. Правда, сейчас живут с мужем врозь, он в Москве, а она за городом. Сгоряча, услышав выстрел, Глеб кинулся в дом. А потом подумал, что подставился сам и подставил Зарему, - её муж татарин, страшно ревнивый. Узнав, что кто-то шастает к его жене, как к себе домой, отрежет ему яйца ятаганом. Глеб умный, как сто китайцев, не нашел ничего лучшего, как назваться другой фамилией и дать мифический московский адрес. Приехавшие менты опросили их по горячим следам, паспортов у обоих, понятное дело, при себе не оказалось, - и Толя, и Глеб прибежали, в чем были. А после, под шумок Глеб смылся. Да и не представлял он особой ценности для следствия - слышал выстрел, пришел вместе с соседом в дом, обнаружил тело, ничего не трогал, вот и все. А Зарема боится, что муж узнает про любовника, и стоит насмерть. Мол, приходил какой-то парень чинить электропроводку, сам забегал, когда у него было время, работы в её доме для него немало - то люстра перегорела, то выключатели разболтались, то розетка задымилась. Твердит - знать его не знаю, ни имени, ни фамилии, ни где живет.

- Можно прокачать этого свидетеля по нашим каналам, - вмешался Виталий. - Работа трудоемкая, но не невозможная.

- Да? А если он вовсе не Глеб? Или живет не в Москве, а в Подмосковье? Или вообще - нелегал-гастарбайтер и живет в Москве без прописки?

Виталий озадаченно почесал в затылке. Его прошлые милицейские связи тут вряд ли помогут. Если бы Глеб был подозреваемым, его бы разыскивали. А он всего лишь свидетель. Все, что нужно, уже сказал. Никто не будет разыскивать свидетеля, способного подтвердить алиби Николая, если тот станет подозреваемым.

- Понял теперь, напарник, что дело тухло?

- А что второй свидетель, Толя?

- Этот тоже хреновый свидетель. Николая он вообще не видел. Когда они вместе с Глебом входили в дом, Толя услышал, что от ворот отъехала машина. Так что его показания свидетельствуют против Коли - дескать, убил и по-быстрому смылся.

- А кто же может быть предполагаемым сообщником, сделавшим второй выстрел ради алиби Николая?

- Да хотя бы я.

- А ты-то при чем?

- При том, что я была любовницей обоих. И выяснить это ментам не составит труда.

- Зачем же тебе сообща с одним любовником участвовать в убийстве второго?

- А затем, что у Виктора была тонна компромата. В том числе, и на Колю, и на меня. Не факт, что, отдав Николаю мое досье, он не сделал для себя копии.

- Ну, компромат на тебя весьма слабоват.

- Это на твой взгляд, потому что ты меня хорошо знаешь. А следак скажет, что мне, уважаемой бизнес-леди, вряд ли хотелось, чтобы мои обнаженные прелести смаковали все желающие.

- Да, подруга, формально мотив есть и у тебя, - вступил в беседу до этого внимательно следивший за их диалогом Казанова.

- В данном контексте моя судьба меня совсем не колышет. А вот Колина очень даже. Зачем безвинно страдать человеку, сделавшему правое дело? Ладно бы, если б и в самом деле убил, а за так... Обидно же.

- Ну, убийство от самоубийства все же можно отличить, - не очень уверенным тоном произнес сыщик. - Оружие нашли?

- Пока не знаю.

- А пороховые частицы на руке Виктора?

- Тоже не знаю. Прошло всего-ничего, как начато следствие. Твои бывшие коллеги не очень-то рвут пупок. Уже витают слухи, что это типичный заказняк. Потому наши бравые органы не сильно горят профессиональным энтузиазмом. Если бы видного политика заказали, тогда бы они изобразили бурную деятельность. А шеф по безопасности, в их понимании, слишком мелкая сошка. Тружеников бизнеса отстреливают пачками. Я озаботила своего адвоката Наташу. Она баба ушлая, везде ходы найдет и все выяснит.

- Подруга, может быть, привлечь Виталия к расследованию? - спросил Казанова.

- Думаю, что надо, - согласилась она. - Раньше полагала, что справлюсь сама и с помощью "самаритянок", но то было мое личное дело. Своей головой я готова рискнуть, но когда касается судьбы близкого мне человека, тут я не собираюсь цепляться за собственные амбиции.

- Мудро, - одобрил Игорь.

- Ты как, напарник, не против? - обратилась верная боевая подруга к сыщику.

- Всегда готов, - ответил тот, и по его голосу она поняла, что Виталий рад. И тому, что снова займется любимым делом, - все же сыщик это не профессия, а черта характера, - и тому, что опять будет работать с нею вместе, и тому, что это даст ему возможность отрешиться от мыслей о Ларисе.

- Напарник, работай параллельно с Наташей. Посмотрим, кто успеет быстрее.

Виталий невольно улыбнулся. Все же верной боевой подруге непременно нужно доказать, что женщина может померяться силами с мужчиной.

- Напарница, а ты, часом, не в феминистки подалась? - поддел он.

- Да брось ты! - отмахнулась она. - Казанова уже пытался язвить на эту тему и понял, что я вовсе не феминистка. Мужчины и женщины не могут быть равны, потому что женщины лучше! Понял? - Она скорчила рожицу, и оба рассмеялись.

- Так, на данный момент важно установить, нашли ли оружие и есть ли пороховые частицы на руке Виктора, - деловито подвел предварительный итог сыщик, и глаза его загорелись азартом.

- Выяснить это необходимо, но чует мое сердце, на оба вопроса будет один ответ: нет, - охладила его боевой задор Алла.

- Почему? - почти одновременно спросили Игорь с Виталием.

- А потому что Светлана сказала мне, что её подозревают в убийстве, и уже не раз вызывали на допрос.

- А она-то тут при чем? - удивился Казанова.

- Во-первых, она президент компании "Промэкспоцентр", в которой трудился Виктор, и её допрашивали, как и многих других сотрудников. Во-вторых, у Виктора тоже было на неё досье. В-третьих, полгода назад она была его любовницей.

- Ну, ревность как мотив, в данном случае слабовато, - засомневался Игорь.

- Очевидно, ты полагаешь, что Светка теоретически могла бы приревновать ко мне. Хотя для нас с вами такой мотив смешон, но с точки зрения ментов вполне сгодится. Но в данном случае я имела ввиду не её, а её мужа. Сергей человек взрывной, ревнивый. "Серого кардинала" всей душой ненавидит. Узнав, что жена была его любовницей, а возможно, является ею до сих пор, мог бы пойти и шлепнуть Виктора. Мы знаем, что он этого не делал, но ведь менты-то не знают. А у Светки есть и второй мотив. Они женаты всего два месяца, Светлана любит Сергея и дорожит им. Витюша держал её на крючке их прошлой интрижкой. А она боялась, что об этом узнает муж. Вот и мотив, по крайней мере, с ментовской позиции.

- Какой же Виктор подлец! - не сдержался Казанова.

- Он даже ещё больший подлец, чем ты думаешь, - невыразительным тоном произнесла верная боевая подруга. - Коля считает, что "серый кардинал" намеренно соблазнил его сестру, чтобы управлять Светланой, а через неё "Промэкспоцентром". Точно так же, как делал при её покойном муже Вениамине. Недаром он "серый кардинал". Фактически правил при формальном правителе. Мало того, именно Витюша организовал заказняк на Вениамина Ромадина, когда тот вышел из-под его контроля и стал неуправляем. А нам сказал, будто это дело рук Николая.

- Ни фига себе! - присвистнул Виталий. - А я до сих пор был уверен, что Николай взорвал своего зятя.

- Да и я была в этом уверена. Тем более, что Коля этого не отрицал.

- А зачем ему признаваться в убийстве, которого он не совершал?

- Рисковый он парень. Весь в меня, - усмехнулась верная боевая подруга. - Хотел проверить, не забздю ли я иметь дело с убийцей. И с удовольствием констатировал, что мы с ним одной крови. Потому я и приняла Колю в нашу команду - мы все одной крови.

- Да уж... - покачал головой сыщик. - Николай мне нравится, но я даже не мог предположить, что он пойдет так далеко. Я полагал, что Виктор держит его на крючке именно этим компроматом - организацией заказняка на Вениамина Ромадина.

- Компромат у него на Колю и в самом деле был.

- Николай забрал его?

- Нет, оставил в его сейфе. Он ничуть не боится этого досье.

- Но это может быть ещё одним свидетельством против него, озабоченным тоном произнес Виталий.

- Может, - согласилась Алла. - Но тогда он о таких пустяках не думал. Коля до сих пор ничего не боится и уверен, что менты не станут к нему цепляться. В данном случае за его безопасность опасаюсь я, а не он сам.

- Если, кроме Глеба и Вероники с мужем, его никто в этом поселке не видел, давайте сделаем ему алиби, - предложил Казанова.

- На крайний случай сойдет и это. А пока посмотрим, как будут развиваться события, и одновременно будем вести расследование. У Виктора компромат на многих. Пока на Николая у следствия есть только то, что он стоял возле ворот его дома, а потом уехал. Если Вероника с мужем будут и дальше молчать, то пока некому подтвердить, что Коля там был. Но его машину могли видеть из окон другие соседи, когда он выезжал из поселка. Тачка у него приметная - "Олдсмобиль", в Москве таких мало. Менты его быстро установят. Да и пальчиков он там оставил немало. Пока Коля сидел в кабинете Виктора, он мог дотронуться до его стола. Прикасался к ручке двери, когда вошел. Нажимал на кнопку "Stop/eject", когда вынул магнитофонную кассету, на которую Виктор писал их разговор.

- А куда он дел кассету?

- Взял с собой.

- Отлично! - просиял Виталий. - Там записано, что Николай не угрожал Виктору.

- Зато записано, что предложил застрелиться, приперев к стене фактами. Доведение до самоубийства тоже уголовно наказуемо.

- Но это все же лучше, чем обвинение в убийстве.

- Кому - как, - не согласилась Алла. - Может быть, кому-то нравится нюхать парашу, пусть даже и не так долго, как за убийство, но сомневаюсь, что это понравится Коле. Да и мне не хочется, чтобы он лег на нары, пусть даже и не очень надолго. Ладно бы за дело, да и то жалко потраченных в тюряге лет, а уж ни за что ни про что, - вдвойне обидно.

- Пожалуй, - признал сыщик.

- Здесь успокаивает лишь одно - слишком многие желали Витюше скорой, но мучительной смерти. И пока менты будут с этим разбираться, мы что-нибудь накопаем.

- Значит, нужно найти всех его недоброжелателей.

- Да их и искать не надо. В любого делового и околоделового человека ткни пальцем, вот тебе и недоброжелатель, на которого у Виктора были досье.

- А папки с компроматом нашли?

- Неизвестно. Сейф в его служебном кабинете опечатан, а было ли что-то в домашнем сейфе, я пока не знаю.

- Вряд ли Виктор хранил досье на работе.

- Мне тоже так кажется, - согласилась верная боевая подруга. - Сегодня он шеф по безопасности, а завтра Светлана даст ему под зад коленом, и адью, без выходного пособия. Даже не разрешит зайти в кабинет. А если бы Виктор сослался на то, что ему нужно забрать оттуда бумаги, она могла приставить к нему нескольких бравых молодцев, которые бы проследили, чтобы он не утащил то, что не следует. Это коммерческая фирма, а коммерческая тайна охраняется. Для того, в общем-то, и существует отдел безопасности. И если бывший шеф что-то утащит, это может быть чревато для фирмы. Так что Витюше не было никакого резону хранить весь свой компромат на работе.

- Но его домашний сейф тоже наверняка опечатан.

- Коля говорил, что когда он вошел в его кабинет, сейф был открыт и битком набит папками, а сам Виктор стоял возле сейфа. Видно, прятал то, что удалось нарыть на нас в Италии, - горько усмехнулась она. - Не закрыл он дверцу сейфа и во время их разговора. Сам Николай считает, что из-за лежащего там оружия. В какой-то момент, когда он сильно припер Витюшу к стенке, тот дернулся к сейфу. Тогда Коля достал свою пушку и пригрозил, что если Виктор дернется, он прострелит ему башку.

- И все это записано на пленку?

- Само собой.

- От этой кассеты больше вреда, чем пользы. Хорошо, что Николай забрал её с собой. Где он её хранит?

- При мне достал из сейфа в своем кабинете. А сейчас - не знаю. Может, выбросил, а может, и сохранил.

- Полагаю, избавляться от неё неразумно. Николай умный человек и понимает, что его могли видеть в поселке. Пленка доказывает, что он не убивал. А то, что предложил застрелиться и угрожал оружием, согласись, все же не так страшно, как быть обвиненным в убийстве. Как самый крайний случай.

- Согласна, - кивнула Алла. - Спрошу его, где он хранит кассету, и посоветую не выбрасывать.

- А потом Виктор запер сейф?

- Об этом я не спрашивала, но думаю, нет. По логике вещей, демонстративно вставать и запирать сейф в присутствии вооруженного соперника рискованно. Все ж там лежит ствол. Спокойнее, когда сейф открыт.

- Какое оружие было у Виктора?

- Со слов соседа, "Макаров".

- Это мог быть не единственный его ствол. "Макаров" довольно неудобный пистолет, сейчас им пользуются лишь те, кто к нему давно привык.

- Я тоже так думаю. Лично мне он и на хрен не нужен.

- Подруга, сколько у тебя сейчас пушек? - поинтересовался Казанова.

- А любопытному Аниське отрезали пипиську, - решила поерничать та, и Игорь сразу отстал. Все, что касалось принадлежавшего ей оружия, верная боевая подруга хранила в строжайшей тайне.

- Напарница, а тебя-то не будут таскать на допросы?

- Беспременно будут, - беспечно ответила та. - Но мне на это срать. Да, скажу, я с ним спала, но у меня нет вредной привычки отстреливать своих любовников. Желаете - сами удостоверьтесь, все живы и здоровы. И предоставлю им длиннющий список своих любовников. Если вспомню всех, конечно, - прибавила она со смешком. - А то в последнее время замечаю, что склероз подступает, могу и забыть пару десятков.

- Значит, за тебя можно не беспокоиться, - успокоился сыщик.

- А что - ты за меня сильно беспокоился? - удивилась она.

Виталий отвел глаза - ведь все по ним прочтет! На самом деле он беспокоился вовсе не из-за того, что её будут подозревать в причастности к убийству Виктора, а за её недавнее состояние. Теперь, правда, напарница уже пришла в норму и дурачится в своей обычной манере.

Но его маневр не удался. Алла обо всем догадалась.

- Понял, понял, не дурак... - произнесла она с какими-то непонятными интонациями, и трудно было понять, чего больше в её голосе - сожаления, горечи или злости на себя, что так раскрылась.

- Кстати, на какие шиши Виктор отгрохал такой особняк? - спросил Казанова, чтобы сменить тему. На самом деле это его совершенно не интересовало, а вопрос он задал, почувствовав напряжение между напарниками.

Кинув на него быстрый взгляд, Алла усмехнулась - поняла, зачем Игорь круто сменил тему.

- Коля говорил, что многие заказняки, которые приписывались Вениамину, на самом деле организовал Виктор со своей бой-командой - ребят из отдела безопасности. Кого-то убили, кого-то шантажировали, а их фирмы Витюша через подставных лиц прибирал к рукам. Вот и сколотил на особнячки и тут, и там, то бишь, за бугром. Да и счета имел немалые, и в родном Отечестве, и в заграничных банках. Один он, конечно, такие дела проворачивать не мог и пользовался услугами своих бывших коллег-комитетчиков, которые тоже пригрелись на хороших местах. Ходят слухи, что есть тайная организация бывших чекистов, мечтающих о реванше. Вот туда-то и сливаются средства. Ну, и про собственные интересы не забывают. Это уж как у нас положено.

- А ты не боишься связываться с такой могущественной тайной организацией? - подначил Виталий.

- Будто ты меня не знаешь! - фыркнула верная боевая подруга. - Если есть возможность погонять адреналин в крови, я непременно встряну.

- Только не увлекайся, - вставил веское слово Казанова.

- Боишься, что придется стоять у моей могилы? - ударилась в чернуху Алла.

- Боюсь, - честно признался он, и верная боевая подруга сразу поверила и перестала ерничать.

- Ты обещала рассказать про вдову, - напомнил сыщик.

- О ней можно рассказывать долго. Мне наш психиатр почти полтора часа втолковывала, что к чему. В общем, суть сводится к тому, что Марина вовсе не парализована. Она может ходить. И как считает Лидия Петровна, наверняка ходит, когда никого нет дома.

- Значит, она столько лет симулирует? - ахнул Казанова.

- Это вообще-то не симуляция чистой воды, а называется бегством в болезнь.

- Но зачем ей это нужно?

- А чтобы морочить всем голову и считаться несчастной жертвой. Все вокруг неё скачут, жалеют её, а она рада-радешенька, что ей уделяют столько внимания.

- Немыслимо... - покачал головой Игорь.

- Это с твоей точки зрения, то есть, здорового человека. А у Марины, как считает наш психиатр, истерическая аномалия личности. Эти истерички готовы на все, лишь бы оказаться в центре всеобщего внимания. И всю жизнь играют какую-то роль.

- Но ведь Марина была актрисой. Неужели ей мало ролей на сцене?

- Разумеется, мало. Актрисой она была хреновой, толковых ролей ей никто не давал. Вот она и решила играть в жизни.

- Поэтому ты называла её лживой сучкой?

- Ну да. Еще неизвестно, чей хрен слаще. Воистину прав великий Даль нет такого мерзавца, который не нашел бы свою сквернавку.

- Погоди, подруга, - вдруг осенило Игоря. - А не она ли убила Виктора? Ведь Николай сказал, что с момента его ухода прошло полчаса. Раз Марина может ходить, то она могла подняться на второй этаж и застрелить его.

- Запросто, - согласилась Алла. - Я и сама об этом думала. Да и наш психиатр говорила, что бравая вдовушка ещё очень и очень нас удивит. Эта сука живет двойной жизнью. Потому я и согласилась пойти сегодня на поминки, чтобы подобраться к ней поближе. Уже по тому, как она прикладывала платочек к глазам, не проронив при этом ни единой слезинки, - было понятно, что Марина притворяется. Херовая актриса, скажу я вам. Даже зарыдать натурально не умеет, а ведь этому их учат.

- Потому ты и пообещала к ней потом приехать?

- Разумеется. И непременно навещу её, раз она не подозревает о том, что мы с её мужем были любовниками. А даже если и знает, - мне-то что! Зато я выясню все, что нужно. У "самаритянок" пока опыта маловато, да и с интуицией дела обстоят не лучшим образом. И сыночков Первенцевых я недаром пригласила к себе. Возьму их на работу и вызнаю про эту семейку все, что меня интересует.

- Ну, сильна, подруга! - восхитился Казанова. - А я думал, что ты говорила это лишь из вежливости.

- Из вежливости фиговый листик не сошьешь, когда срам прикрыть нечем, - назидательным тоном произнесла верная боевая подруга. - В этой жизни я ничего не делаю зря. Свое время ценю дорого, по крайней мере, в отношении всяких мерзавцев и их домочадцев. И утруждаться благотворительностью тоже не собираюсь. Если они хреновые специалисты, выпотрошу обоих сынков Первенцевых до самого донышка, да и выпинну из своей фирмы под зад коленом. С волчьим билетом, между прочим, - прибавила она. - Больше их никуда не возьмут, гарантированно. И это будет моя маленькая женская месть. Да и с вдовушкой разберусь, не она ли замочила муженька. Марина ж теперь богатенькая буратинка. Все мужнины счета, особняки, автомобиль, квартира, принадлежат ей. И сыночкам.

- Ей ещё нужно добраться до всех счетов, - с сомнением произнес Виталий.

- Вот мы и не дадим ей добраться. Зачем деньгам пылиться за бугром! Пусть возвращаются в родное Отечество. Заодно и пользу Родине принесем. Я, знаете ли, отчаянная патриотка.

Мужчины улыбнулись её браваде. Пусть дурачится. Хотя в словах верной боевой подруги немалая доля правды - оба не сомневались, что именно так она и поступит.

- Ну, что, подруга, а не размяться ли нам за пулечкой? - предложил Казанова.

- Запросто, - согласилась она. - Ты как, напарник?

- С удовольствием, - улыбнулся тот.

- Кстати, ребята, вы напрасно обольщаетесь, что в тот раз, когда играли на мой "Кольт", я не просекла ваших маневров.

Партнеры переглянулись. Они и в самом деле подыгрывали друг другу, точнее, Виталий подыгрывал Игорю, чтобы тот выиграл ствол у верной боевой подруги. Но оба полагали, что проделали все ювелирно, и даже опытная преферансистка Алла ничего не заметила.

- И не фига тут в гляделки играть! - шутливо погрозила пальцем та. Правда, надо признать, врубилась я лишь потом. Поначалу недоумевала, с чего это Казанова, классный игрок, так снисходителен к явным Виталькиным ляпам. Потом пораскинула мозгами и поняла, что он пропускал неправильные ходы напарника лишь когда нужно было подсадить на горку меня или когда ему самому нужно было сыграть. Ну, а сложить дважды два не составило труда. Потом-то сыщик играл вполне на уровне. А с игроком средненького класса Казанова больше бы вообще не сел играть. Так что обдурить меня вам не удалось.

"Вообще-то удалось", - подумал Виталий, потому что в итоге верная боевая подруга проиграла, и Казанова забрал у неё "Кольт". А потом она играла в "гусарскую рулетку", уверенная, что барабан заряжен, а Игорь предусмотрительно вынул оттуда патрон.

Так что даже проницательную Аллу можно провести. И хорошо, что она об этом не подозревает.

Тамара с Зоей прибрались в квартире. Валину записную книжку они обнаружили в ящике письменного стола, стоявшего в бывшем кабинете их отца. Она лежала под стопкой поздравительных открыток.

"Почему Валя её спрятала?" - удивилась Тамара, но виду не подала, решив попозже взять записную книжку и пролистать. Может быть, там обнаружатся какие-то записи, которые позволят понять, почему Валя покончила с собой. Чтобы уйти из жизни, имея несовершеннолетнего ребенка, который не нужен родному отцу, - женщине нужна очень серьезная причина.

- Зоя, а Валя отравилась? - осторожно спросила она, боясь опять разбередить душу уже немного успокоившейся сестре подруги.

- Нет, она выбросилась с балкона, - ответила та, сделав глубокий вдох, чтобы сдержать подступившие рыдания.

- Ты пока обзвони её знакомых, а я буду дальше прибираться, - быстро сказала Тамара, чтобы её отвлечь.

Зоя послушно пошла в кабинет, где был телефон, а Тамара сделала вид, что продолжает уборку.

Пока Зоя разговаривала с приятельницей сестры, она убедилась, что её не видно, и вышла на балкон. Здесь было то, что обычно хранится на балконе, когда в квартире нет антресолей и других подсобных помещений, - пустые стеклянные литровые и трехлитровые банки, детский складной стульчик, трехколесный велосипед, маленькие детские лыжи. Приподняв фанерную крышку посылочного ящика, на которой надпись уже расплылась от дождя и снега, Тамара обнаружила там детские игрушки - погремушки, плюшевых зверят, целлулоидных пупсов с толстенькими ножками в младенческих перетяжках, набор для песочницы. В общем, на балконе хранились вещи, которые и самим хозяевам уже не нужны, и выбросить их жалко - вдруг пригодятся соседям или знакомым.

Тамара тоже хранила игрушки сына, его младенческие распашонки, ползунки и чепчики, первую прядь мягких вьющихся волос, но не на балконе, а в ящике стенного шкафа - в её квартире такой был, а здесь нет.

"Как же могла Валя прыгнуть вниз, увидев вещи своего ребенка?" задумалась она.

Сама Тамара никогда бы так не поступила, как бы ни было тяжело. Пусть у Вали есть любящая тетя, но разве она заменит ребенку мать?! Тем более, что и отец фактически отказался от дочери.

Нет, не может женщина так поступить, имея ребенка. Если только её не доведут до крайнего отчаяния.

"Значит, Василий её довел, - решила она. - И у Вали не было иного выхода. Вот ведь скотина! Недаром подался в бандиты. Ну, погоди, урод, ты ещё попляшешь...", - мысленно пообещала Тамара, сама не заметив, что использует слова и интонации верной боевой подруги.

Перегнувшись через перила, она посмотрела вниз. Там был асфальт. Четвертый этаж - не так уж высоко, но упасть на асфальт...

"А вдруг Валя не сразу умерла и лежала там, вся переломанная... - от этой горестной мысли на глазах выступили слезы. Сев на ящик с Машиными игрушками, Тамара тихонько заплакала. - Бедная моя подруженька, что же ты с собой наделала, - почти беззвучно шептала она, глотая слезы. - Как же тебе было тяжело при жизни, если ты решила покончить с собой таким ужасным способом...".

Промокнув слезы и ещё раз мысленно пообещав подруге, что её обидчик не останется безнаказанным, Тамара закрыла балконную дверь и незаметно проскользнула в ванную. Умылась, вытерла лицо полотенцем и зашла в кабинет.

Зоя только что закончила разговор со знакомой сестры и, заметив её покрасневшие глаза, тихо спросила:

- Ты плакала? На балкон выходила?

- Ветром надуло, - соврала Тамара. - На улице мороз. Замерзла, вышла без пальто.

Та сделала вид, что поверила, и стала набирать следующий номер.

Выйдя из кабинета, Тамара бесцельно бродила по квартире, пытаясь проникнуться чувствами подруги, будто та могла ей что-то поведать. Ей было очень грустно и одиноко.

"Да, я тоже одна, - думала она. - Но у меня сын. Если бы у меня был такой муж, как Василий, я бы обрадовалась, что он ушел к другой. Забрала бы ребенка, развелась. Зоя тоже осталась одна, жили бы вместе. Зачем же кончать с собой? Нужно было жить хотя бы ради Машеньки, ведь её нужно вырастить. Валина тетя уже совсем старенькая. Как ей вырастить Машу? Пенсия, наверное, маленькая. Да и сколько она ещё проживет... И Машенька останется одна-одинешенька. Ведь Валя сама рано осиротела, как же она могла оставить своего ребенка сиротой?.."

- Зоя, сколько сейчас Маше лет? - спросила она, заглянув в кабинет.

- В апреле будет семь.

"Совсем маленькая, - подумала Тамара. - В сентябре ей в школу. Неужели она будет учиться в Чернигове? Ведь девочка там не прописана. Как же Валя об этом не подумала? Перед школой справки нужно собрать в поликлинике, кто же ей их даст? Ведь теперь это не просто другой город, это уже другое государство. Кто даст девочке украинское гражданство, когда родители россияне? Да и прописана Машенька в Москве. А её свидетельство о рождении? Где оно? Вряд ли Валя отдала его тете".

Тамара снова заглянула к Зое.

- Ты не знаешь, где Машино свидетельство о рождении? - спросила она, дождавшись, когда та закончит разговор и положит трубку.

- Не знаю. Поищи. Мне оно понадобится, ведь я хочу Машу удочерить. Думаю, мне разрешат.

- Конечно, разрешат, - кивнула Тамара и отправилась на поиски.

Свидетельство о рождении, по закону всемирной подлости, нашлось в том же письменном столе, когда Тамара обшарила остальные комнаты.

"Как же бедно жила Валюша, - горевала она, перебирая её вещи. - Все такое старенькое, изношенное, дешевое. Видимо, этот бандит Василий вообще не давал ей денег. И алименты наверняка не будет платить. Ой, а Зое же могут не разрешить удочерить девочку при живом отце!" - спохватилась она, но решила не огорчать её раньше времени - может быть, Вася сам откажется от родительских прав. Или Алла его заставит. В последнем она ничуть не сомневалась. Верная боевая подруга говорит, что женщины могут все. Уж Алла-то точно может. Но и сама Тамара не оставила бы Зою, потерянную и беспомощную после смерти сестры.

"Почему же Валя не оставила записки? - недоумевала она. - Разве на такой шаг решаются внезапно? Ей же нужно было объяснить сестре, почему она это делает. Да и дочери тоже, чтобы та поняла, когда вырастет. Валя должна была бы написать Зое, чтобы та не оставила её ребенка. Почему она отвезла Машеньку в Чернигов? Могла бы попросить Зою взять племанницу - детей у сестры нет, с мужем развелась. По крайней мере, Валя имела бы возможность видеться с Машенькой. Да и вообще могла бы бросить эту квартиру и переехать к сестре. Какие ж они беспомощные, обе...".

Тамара твердо решила, что не оставит Зою и Машу, чтобы хоть как-то загладить вину перед погибшей подругой.

"Надо забрать Машу поскорее. Пусть приходит к нам, наверняка подружится с моим Кириллом. Да и Зое с нами будет повеселее".

- Зоя, а ты когда в последний раз была в этой квартире? - спросила она, когда та закончила разговор с очередной знакомой сестры.

- С месяц назад.

- Ты точно знаешь, что Валя не оставила записку? Может быть, её забрали милиционеры?

- Нет, мне не говорили, что записка была. Наоборот, расспрашивали, почему сестра покончила с собой.

- Ты рассказала в милиции про Василия?

- Немного, - смутилась та и призналась: - Я боюсь его. Вдруг он узнает, что я плохо про него говорила?..

"Вы обе боялись его и тем самым дали этому подонку распоясаться", подумала Тамара, но не стала ещё больше растравлять душу Зое.

Та набрала очередной номер и попросила к телефону Ирину.

"Надо же - как много было у Вали знакомых... - подивилась про себя Тамара. - Почему же она никому не позвонила, не рассказала, не попросила помощи? Или была так запугана, что боялась кому-то рассказать?.."

Решив потом непременно встретиться со всеми знакомыми покойной подруги и все выяснить, она немного послушала о чем говорит Зоя. Судя по всему, для её собеседницы случившееся явилось неожиданностью, и Зое пришлось подробно отвечать на её расспросы, хотя она и сама мало что знала.

"Вот жили две сестры, самые близкие друг другу люди, и одной из них почти нечего рассказать о другой. Как же так? - задумалась Тамара и тут же укорила себя: - А сама-то ты давно виделась с братом?". И вынуждена была признаться самой себе, что их общение после смерти мамы преимущественно ограничивается короткими телефонными звонками и состоит из "Как дела?" "Ничего, помаленьку", - и тому подобных формальных, ничего не значащих фраз.

Раньше они собирались на дни рождения всех членов семьи, на 8 марта и 23 февраля - их отец был фронтовиком, Новый год всегда встречали вместе, а теперь уже нет. Сноха её недолюбливала, ну да Бог с ней, можно же ладить хотя бы внешне. А брат ведь родной, ближе него и сына у неё теперь никого нет.

"Непременно на днях заеду к Леше, - пообещала себе Тамара и тут же вспомнила, что сейчас полным-полно дел - ещё не закончено расследование гибели Виктора, а теперь нужно заняться делами Зои и Маши, заодно выяснить, почему Валя решилась на этот отчаянный шаг, да и с Василием надо разобраться. - Вот так всегда, - снова упрекнула себя Тамара. - Крутишься в делах и забываешь о близких людях. Нет, непременно в выходные заеду к Леше вместе с сыном. Брат уже несколько лет не видел племянника. Да и я не видела племянниц уже пару лет".

- Зоя, когда заберешь Машу, давай познакомим её с моими племяшками, они примерно одного возраста, шесть и восемь лет.

- Давай, - согласилась та. - Как только немного приду в себя, возьму отпуск, съезжу в Чернигов и привезу Машеньку. Не знаю только, как ей сказать про Валю... Ведь она будет спрашивать, где мама...

Ее голос прервался, и она опять заплакала.

- Ой, что же эта такое, - причитала она. - Ну, как же Валя могла... Как же мне её жалко. И Машеньку жалко. Как мне сказать ребенку, что её мама умерла?..

Тамара хотела её успокоить, но вместо этого села рядом с ней на продавленный диван, обняла её, и обе женщины в голос зарыдали.

- Ну, все, хватит плакать, - наконец сказала она, утирая слезы сначала себе, потом Зое. - Ты всем её знакомым позвонила?

- Да, всем, чьи телефоны были в её записной книжке.

- И много получилось?

- Не считала, человек десять, наверное.

- И все женщины?

- Да.

- И ты никого из них не знаешь?

- Не знаю, - подтвердила Зоя, не понимая, к чему клонит Тамара.

- Где же Валя с ним познакомилась? Она ведь замкнутая была, стеснительная, с людьми трудно сходилась. А тут - сразу десять новых знакомых.

- Я вспомнила, сестра как-то обмолвилась, что у них что-то вроде клуба.

- И чем же они занимались в этом клубе?

- Понятия не имею, - пожала плечами Зоя.

- Слушай, а может, это какая-то секта? Я где-то читала, что в некоторые секты специально заманивают людей, дурманят их наркотиками, требуют денежных взносов или ещё чего-нибудь.

- Да что с Вали взять-то? - спросила Зоя, все больше пугаясь.

- Да хоть бы эту квартиру!

- Так ведь она не только её. Нас здесь было четверо, если считать Машеньку.

- Ой, сейчас каких только махинаций с квартирами не творят! Есть специальные черные нотариусы, которые за деньги состряпают любой документ.

- Да откуда у Вали деньги? Ты же видишь, как она жила!

- Зато у этой секты наверняка есть. Оплатят услуги нотариуса и заберут квартиру. Ведь по рыночным оценкам она стоит немало. Сталинский дом, большой метраж, дорогой район - Ленинский проспект. Это Юго-Западный округ, здесь стоимость одного метра жилплощади такая же, как в Центре. Ваша квартира стоит минимум сто тысяч долларов, а то и больше. Лакомый кусок для секты.

- А ты уверена, что это какая-то секта?

- Разберемся, - зловещим голосом произнесла Тамара, опять невольно подражая верной боевой подруге. - Мне непременно нужно глянуть на всех Валиных новых знакомых.

- И ты сразу поймешь, кто они? - с уважением спросила её Зоя.

"Самаритянка" немного стушевалась - все ж опыт сыщицкой работы у неё всего-ничего.

- Тогда возьмем с собой Аллу, - нашлась она. - Наша верная боевая подруга прирожденный психолог, людей сразу видит.

- Да когда ей этим заниматься! У неё только что жениха убили!

- И в самом деле... - задумалась Тамара. Но потом тряхнула головой, придумав план. - Для начала мы пообщаемся с ними сами, а потом, может быть, Алла тоже захочет с ними пообщаться.

- Ой, Томусь, мне страшно... - запричитала Зоя.

- Чего ты боишься-то?

- А вдруг и нас с тобой затянут в эту секту?

- Да кто нас затянет против воли?

- Других же, говоришь, затягивают.

- Все, что узнаю, я буду рассказывать Алле. Она сообразит, что к чему.

- Тогда ладно, - успокоилась Зоя, уверовав, что под такой защитой даже загадочная секта не страшна.

- А когда ты с говорила с Валиными новыми знакомыми, ничего такого подозрительного не заметила?

- Да нет. Обычные женщины. Сочувствовали, ахали. Ни одна из них не знала, что случилось с Валей. Все обещали прийти на похороны. Завтра придут несколько женщин, чтобы помочь.

- Надо же, какие они дружные... - снова задумалась Тамара. - Может быть, это и не секта вовсе, а просто хорошие женщины, которые помогают друг дружке...

"Почему же они не помогли Вале? - мысленно спросила она себя. - Или все же они в сговоре... Ну, тогда тем более нужно с ним познакомиться".

В этот раз Алла выиграла, мужчины проиграли.

Во время игры она взяла мизер с тремя "дырками", а в прикупе было то, что надо. Несколько раз сыграла свою коронную игру - на ловленном мизере сделала "армянский снос", а партнеры, хоть и знали эту её особенность, но не угадали снос. В итоге Алла сыграла мизер. С пятью взятками на руках она торговалась до семерной, получила в прикупе две нужных карты к длинной масти, а в другой раз туза с королем, и тоже в масть, а потом объявила восьмерную. Да ещё умудрилась оставить партнеров без вистов, подсадив их на горку. Пулю верная боевая подруга закрыла первой, а потом активно вливала им "американскую помощь". В итоге выиграла прилично. Играли по доллару за вист, - чего там мелочиться, когда все трое асы преферанса! Чем выше ставка, тем больше риск, тем интереснее играть.

- Ну, и пруля ты, подруга, - покачал головой Игорь, огласив результат.

- Эх, Казанова, не завидуй, - усмехнулась она. - Кому в картах везет, тому в любви не везет.

- Да ладно, не прибедняйся.

- Я не прибедняюсь. Честно говорю - с любовью завязала морским узлом.

- Что - теперь будешь жить без мужчин? Да ни за что не поверю!

- Разве я сказала, что завязываю с мужиками? Как были - так и останутся. Да ещё и новых наберу. А завязала я с любовью, но ты, циник Казанова, подумал совсем про другую любовь - плотскую, а я имела ввиду духовную.

- А-а, - неопределенно произнес тот, не придумав, что ей ответить.

Забеспокоившись, что разговор может съехать на опасную тему, вмешался Виталий:

- Напарница, скажи честно, сколько у тебя было любовников?

- Ты слишком хорошего мнения о моей памяти, - закокетничала та. - Вон спроси лучше Казанову, сколько у него было баб.

- Я их не считал. Но несколько сотен точно. Да и у тебя, подруга, не меньше.

- Не меньше, а может, и больше, - согласилась она. - А вот скажите-ка мне, ребята, как на духу: почему если у бабы много любовников, то она блядь, а если у мужика много любовниц, то он герой-любовник?

- Ну, таких мужчин тоже называют кобелями, - возразил Казанова.

- И блядунами тоже, - добавил сыщик.

- Ага, мужская солидарность, - ехидно отметила верная боевая подруга. - И, тем не менее - ты, Игорек, - Казанова, а я - блядь.

- Да не наговаривай на себя! - возмутился тот. - Ни разу не слышал, чтобы тебя кто-то так назвал. А если бы попробовал, то зубы бы с пола собирал.

- Тут ты прав, - признала она. - Один раз было, наехали на меня четверо, и один рискнул обозвать меня "блядью", причем, заметьте - без всяких на то оснований! Он же со мной не спал и не знает моего бурного прошлого! Я, естественно, оскорбилась. У меня же на лбу аршинными буквами написано, что я - лебедино-верная женщина! - Алла произнесла последние слова с пафосом, а потом оглядела мужчин с некоторой долей подозрительности - а вдруг кто-то из них посмеет в этом усомниться?

- И чем все кончилось? - заинтересованно спросил Виталий, не собираясь ей возражать, хотя про "лебединую верность" напарница, конечно, загнула.

- Тем, о чем только что сказал Казанова. Малец до сих оплачивает услуги стоматолога. А заодно и уролога - писаться стал парнишка.

Зримо представив картинку, мужчины от души расхохотались.

- Ну, ты в своем репертуаре, подруга, - сказал Игорь, утирая выступившие от смеха слезы.

- А вот наш общий психиатр меня за это журит. Говорит, не пристало порядочной женщине махать кулаками. Мол, рукоприкладство женщину не украшает, а как раз наоборот. А вы как думаете?

- Это тебе в стиль, - польстил сыщик, а Казанова осторожно произнес:

- Вообще-то рискованно это, подруга. Мало ли на кого нарвешься.

- Этого-то я как раз совсем не боюсь. А вот имидж порядочной женщины мне дорог. Может, и в самом деле бросить дробить мужикам зубья и отбивать яйца?

- Я бы это приветствовал, - уже более уверенным тоном сказал Казанова, видя, что верная боевая подруга настроена благодушно.

- Да, годы уже не те... - пригорюнилась та. - Скоро уже пятый десяток пойдет, а я все дерусь, как бывало в детстве.

- До пятого десятка тебе ещё жить да жить.

- Хочешь сказать, что я до этого не доживу? - опять ударилась в чернуху верная боевая подруга.

- Сплюнь, - рассердился Казанова.

- Да тут хоть плюй, хоть не плюй... - Теперь она уже не дурачилась. Затянулась сигаретой, посмотрела невидящим взглядом куда-то в угол и тихо сказала: - Сегодня на кладбище меня внезапно пронзила мысль - а ведь я скоро умру. Нет, мужики, не собираюсь давить из вас слезу и не намекаю, что уже пора сбрасываться мне на венок. Но честно, мне стало страшно. Думаю, вот помру, заколотят меня в гроб, закидают землей, потом все с кладбища уйдут, а я останусь там одна. И сожрут могильные черви мое молодое красивое тело...

- Бр-р! - передернулся Виталий, непроизвольно вздрогнув. - Кончай гнать чернуху, напарница!

- Да ведь я серьезно, Виталь... - Алла и в самом деле была серьезной. - То ли это предчувствие, то ли просто настроение было соответственное... Но на какой-то миг я почувствовала, что лежу в гробу, и меня опускают в могилу. А я все слышу, все чувствую, но ничего не могу поделать. Бьюсь там, в гробу, и кричу, что я ещё жива, но беззвучно, и меня никто не слышит... Сверху комья земли падают и глухо стукаются о крышку гроба, и я сознаю, все, это конец, аллес песец, мне оттуда ни за что не выкарабкаться. Страшно стало до жути... Так неохота умирать...

Оба уставились на неё со смешанным выражением страха и мистического ужаса. Казанова с Виталием и в самом деле испугались. Говорят, что некоторые люди предчувствуют свою смерть, а уж с Аллиной интуицией... При её образе жизни и склонности к риску она уже завтра может нарваться на пулю.

- Подруга, давай закроем эту тему, - взмолился Казанова. - Я даже в детстве не плакал, а сейчас чуть не прослезился.

И тут он увидел, как по щеке верной боевой подруги медленно поползла слезинка. Не веря собственным глазам, Игорь уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова.

- Алка, прекрати... - тихо произнес сыщик. - Ведь накличешь беду. Со мной тоже такое бывало. Теперь уже знаю, - если у меня появилось это ощущение, то вскоре схлопочу пулю.

- Все-все, - сказала она, смахивая слезы. - Что-то я совсем расклеилась. Поставь-ка, напарник, наш гимн, а ты, Казанова сбегай к холодильнику за шампанью. Хватит поминок. Будем жить!

В половине седьмого утра позвонила Тамара:

- Ал, я тебя не разбудила?

- Нет, Томусь. Я всегда встаю в 6 утра.

- Вчера вечером я тебе названивала, но ни мобильный, ни домашний телефон не отвечал, и я разволновалась. Как ты?

- В порядке. Мы потрепались за жизнь с Казановой и Виталькой, а потом решили размяться за пулькой. Вот я и отрубила все телефоны, чтобы ничто не мешало нашему лирическому настроению. Терпеть не могу, когда за преферансом меня отвлекают телефонные звонки.

- А-а, - облегченно перевела дух Тамара. Она и в самом деле переживала за верную боевую подругу - на кладбище та выглядела непривычно опустошенной. Мало ли что могло случиться, когда Алла в таком состоянии?.. Могла выпить на поминках, потом сесть за руль и не доехать до дома. А могла и связаться с какими-нибудь отморозками, если что-то пришлось ей не по нраву. Так что вчера Тамара волновалась не зря.

- А как у вас? - спросила Алла.

- Зоя уже немного успокоилась. Можно мне сегодня тоже побыть с ней?

- Томик, о чем ты спрашиваешь! Во-первых, у тебя есть начальник, Мотя Лопаткин. Во-вторых, можно и даже нужно.

- Я хотела пригласить и других наших "самаритянок". Зоя совсем одна. Правда, обещали заглянуть Валины знакомые, но не знаю, смогут ли они реально помочь, или будут сидеть, кудахтать, расспрашивать, лить слезы и мешать.

- Привлеки столько наших девиц, сколько нужно. Чую, у тебя есть какие-то новости.

- Сегодня я не появлюсь в нашем офисе. Так что придется все рассказать по телефону.

- Давай, излагай.

- Дело в том, что с самоубийством Вали не все понятно. Во-первых, она не оставила записки.

- Это не строго обязательно, Томик, - перебила её верная боевая подруга. - Психиатр говорила мне, что бывает самоубийство по типу короткого замыкания. Что-то случилось, человеку так хреново, что он не видит выхода и смысла в дальнейшей жизни. И тогда ему уже не до записок. Каким образом Валя покончила с собой?

- Шагнула с балкона.

- Да-а... Страшная смерть. Этаж высокий?

- Четвертый.

- Тогда она могла просто искалечиться, если внизу растут какие-то кусты, деревья или есть клумба с цветами.

- Там асфальт, но вчера мне и в самом деле пришла в голову мысль, что Валя могла разбиться не насмерть. Это ужасно, Ал... Я сегодня всю ночь не спала. Потому и звонила тебе весь вечер и сегодня спозаранку тебя тревожу. Мне хотелось с тобой поделиться. С Зоей-то я не могу это обсуждать, она и так все время плачет. Второе, что меня смутило, - у Вали осталась семилетняя дочь.

- Неужели она решилась на самоубийство в присутствии ребенка?!

- Нет, девочка живет в Чернигове у Валиной тети.

- Почему?

- Ее муж терпеть не мог ребенка, говорил, что она не от него. Видимо, Валя решила не травмировать Машеньку скандалами и отослала дочку к своей тете.

- Похоже, её супруг порядочный подонок.

- Даже хуже! Зоя рассказывала, как он издевался над Валей.

- Как же она могла решиться покончить с собой, имея маленькую дочку! Муж - дело временное, с ним можно развестись, раз он подонок. Но на кого Валя оставила ребенка?!

- Вот и я об этом задумалась.

- Нашла ответ?

- Нет. Наоборот, все складывается так, что Валя никак не могла этого сделать. На балконе, с которого она прыгнула, много детских вещей, игрушек. Хотя бы это должно было её остановить. Даже если у неё произошло короткое замыкание, даже если казалось, что жизнь кончена, но о Машеньке-то Валя должна была подумать, увидев её вещи!

- Мать, это не самоубийство, - уверенным тоном произнесла верная боевая подруга.

- Ты думаешь...

- Думаю.

- Вчера у меня тоже было такое ощущение, но я гнала от себя эти мысли. Это так страшно...

- Не более страшно, чем самоубийство. Пожалуй, второе даже пострашнее. Довести бабу до такого состояния, чтобы она забыла о ребенке и шагнула с балкона... Это, знаешь ли, моральный садизм.

- Ее муж, похоже, настоящий садист. Зоя говорит, что он очень злой и жестокий.

- Бил ее?

- Этого Зоя не знает. Но ведь можно и морально истязать.

- Это ещё похуже, когда унижают и растаптывают человеческое достоинство. Та-ак, чую, мне нужно потолковать с этим подонком.

- Я тоже надеялась, что ты вмешаешься.

- Непременно вмешаюсь. Где этот тип сейчас?

- Живет у любовницы.

- Телефон Зоя знает?

- Думаю, да. Она ему звонила, чтобы сообщить о смерти Вали.

- Выясни и тут же отзвонись мне. Как только выкрою свободную минуту, непременно к нему загляну.

- Ал, будь поосторожнее, - предупредила Тамара. - Зоя говорит, что Василий связан с какими-то криминальными личностями.

- Ну, тогда мне это вдвойне интереснее, - хмыкнула верная боевая подруга.

- Я так и думала.

- Значит, "Самаритянин" берется расследовать обстоятельства гибели Вали, самоубийство ли это или убийство. И в любом случае мы накажем этого подонка. А что будет с девочкой?

- Зоя хочет её удочерить. Но не знаю, разрешат ли ей. Ведь отец жив.

- Сегодня жив, а завтра - нет, - зловеще проговорила Алла. - Даже если Василий тут ни при чем, заставим его отказаться от отцовства, раз он не считает Машу своей дочерью.

- Поосторожнее с ним, Ал, - ещё раз предупредила Тамара.

- Не боись за меня. Общаться с бандитами я умею. А на крайний случай мой "Смит-Вессон" всегда при мне. Этот подонок просто моральный урод или у него был какой-то свой интерес? Раз живет у любовницы, значит, своей квартиры у него нет, так?

- Да, он иногородний. Зоя говорит, что Василий женился на Вале ради московской прописки.

- Значит, хочет заполучить её хату. Кто там ещё из наследников?

- Зоя и Машенька.

- Хрен он получит, а не квартиру! - верная боевая подруга сложила правой рукой две дули, хотя Тамара и не могла этого видеть. - Девочка осталась сиротой, жилплощадь ей и самой пригодится. Зоя на квартиру претендует?

- По-моему, нет. У них с сестрой были очень хорошие отношения. И Машеньку она любит.

- Хата большая?

- Да, больше ста метров, в сталинском доме на Ленинском проспекте.

- Жирный кусок захотел схавать этот Устьпердюйский деятель! Ну, тут он сильно ошибается. Квартира должна остаться Маше. Изначально хата чья?

- Родителей Вали и Зои.

- Тем более. Этот подонок приехал из своего Мухосранска и желает получить хорошую квартиру в Москве, которую он не заработал и даже не купил. Да я из патриотических соображений этого не допущу! - с пафосом произнесла верная боевая подруга. - Сколько коренных москвичей ещё ютится в хрущобах и коммуналках, а криминальные морды скупают лучшие квартиры! Не хрена этим сраным бандитам портить экологию моей любимой столицы. Вот налетели шакалы, мать их! - теперь она говорила с искренним возмущением. Все бандитье слетается в Москву. Наковыряют бабок криминалом, а потом приезжают и покупают здесь квартиру. Нет, мать, что ни говори, а у этой говенной псевдодемократии немало издержек. Разрешили покупать хату в столице всем желающим, а ведь честному человеку за всю жизнь таких денег не скопить, чтобы приобрести приличную квартиру в Москве. Вот и лезет сюда всякая криминальная погань. А московские чиновники греют на этом руки. Представь, в моем респектабельном доме появились уже две типичные бандитские рожи! У меня до них руки пока не дошли, да и они изображают лояльность, шаркают передо мной ножкой, но я-то знаю, что они по уши в дерьме и крови. Ну, со временем и до них доберусь. Если уж в ментовке все куплено-перекуплено, приходится действовать своими методами.

- Зоя говорит, что Василий непременно будет претендовать на их квартиру.

- Пусть свой хрен пососет!

- Еще одна деталь, Ал. Валя недавно познакомилась с какими-то женщинами. Они называют свое сообщество Клубом. Я подумала, может быть, это какая-то секта?

- Не исключено. Сейчас этих дурных сект навалом. Ты думаешь, они во что-то втянули Валю, а она, поняв, что вынужденно занимается неблаговидными делами, наложила на себя руки?

- Именно так я и подумала.

- Координаты этих дам есть?

- Да. Зоя вчера всех обзвонила. Некоторые обещали прийти уже сегодня, остальные придут на похороны.

- Вот ты и прощупай тех, кто сегодня явится. И наших девиц к этому привлеки. Обрисуй им ситуацию и выскажи свои подозрения. Пусть каждая возьмет на себя кандидатуру и раскручивает её.

- Ладно. Каждая "самаритянка" получит конкретное задание и разговорит свою подопечную.

- Будьте начеку, эти дамочки могут быть опасны. Если они поймут, что вы что-то про них вынюхиваете, то как бы красивое тело одной из "самаритянок" тоже не оказалось сброшенным с балкона.

- Ты думаешь, это клубные дамы расправились с Валей?

- Все может быть. Теперешние бабы на все способны. Недаром же я говорю, что женщины могут все. В том числе, способны и на крутой криминал.

- Ладно, я предупрежу наших девочек.

- Телефонируй мне о новостях, если что-то узнаете. А телефончик Василия сообщи сразу.

- То, что мы оторвем "самаритянок" от расследования дела Виктора, не повредит?

- Не думаю. Я подключила сыщика Виталия, так что смена принята.

- Хорошо, Алла, до связи.

- Пока, дорогая.

Тамара встретилась с "самаритянками" Олесей, Катей и Ольгой возле метро "Ленинский проспект". Отсюда до нужного дома всего десять минут пешком. По дороге она сообщила подругам о своих предположениях. Войдя в знакомый двор, Тамара сказала:

- Давайте, девочки, где-нибудь присядем и закончим разговор здесь. Вдруг в квартире уже есть кто-то из клубных дам.

Оглядевшись, она увидела чуть в стороне детскую площадку со скамейками и направилась туда. Когда "самаритянки" сели и закурили, Тамара продолжила инструктаж:

- Зоя в курсе вашей роли, а со знакомыми Вали будьте предельно осторожны. Поначалу ни о чем не расспрашивайте, жалуйтесь на свою неустроенную личную жизнь и следите за их реакцией. Может быть, им нужны новые члены, и они клюнут. Если пригласят в свой Клуб, соглашайтесь. Каждая из вас пусть возьмет на себя одну из Валиных знакомых. Ненавязчиво расспросите, как они познакомились, тогда будет понятно, каким образом они вербуют новых членов. Чтобы вы имели возможность поговорить наедине, мы все разъедемся по делам парами - "самаритянка" и знакомая Вали. Первую из тех, кто сегодня придет, я беру на себя. Мы с ней поедем по магазинам закупать продукты к поминкам. Вторая поедет со своей подопечной в морг. Валю можно будет забрать сегодня или завтра. Следующая из вас предлагает вновь пришедшей поехать в ЗАГС, оформить свидетельство о смерти. Четвертая со своей напарницей объездят разные кладбища, мол, выясняете, где дешевле или где место получше. Если кто-то из нас вернется рано, то останется в квартире, готовить её к поминкам. Походите по соседям, попросите столы, стулья, посуду. Заодно познакомьтесь с соседями, они тоже могут многое рассказать о Вале и её муже.

- А если придет более четырех знакомых Вали? - спросила Олеся.

- Тогда придется вызвать ещё кого-то из наших. Зоя-то не помощница, она не знает, как и о чем спрашивать, боязлива, да и вообще не в том состоянии, чтобы проводить расследование. Общаться с членами этого Клуба лучше наедине. Если их будет двое на одну из вас, то разговора не получится. Они замкнутся, и все.

- А Зою куда? Она же может все испортить, если неожиданно вмешается, собьет разговор с нужной тональности.

- Зою мы отправим на её квартиру. Пусть сидит там на телефоне. Хотя оставлять её одну тоже нехорошо. Куда бы её пристроить?

- Пусть остается в квартире сестры, - предложила Олеся. - Будет среди людей, в гуще событий.

- Нет, вы её пока ни во что не посвящайте. Мы потом ей все расскажем. Сейчас она всего боится.

- Ладно, ей ничего не скажем, но пусть будет с нами. Я придумаю, как увести свою подопечную и расспросить её. Если придет кто-то еще, то позвоню в нашу фирму и попрошу подмогу. А если все "самаритянки" заняты, тогда можно будет завтра поговорить с теми, с кем не успеем пообщаться сегодня.

- Вообще-то лучше бы сегодня охватить как можно больше членов этого Клуба. Если мы сегодня привезем Валю, то завтра будет столпотворение. Будем толпиться в квартире, и разговора не получится.

- Тогда надо уже сейчас вызвать ещё двух-трех "самаритянок".

Тамара достала из сумки мобильный телефон и набрала номер офиса "Самаритянина". Ответила Татьяна.

- Танюш, где сейчас наши девочки?

- Ириша с Ниной поехали в поселок "Орбита". Здесь Лена, Маша, Алена и Клара.

- Кто из них сегодня свободен?

- Лене нужно заехать на основную работу, но она может сделать это ближе к вечеру или даже завтра. Ждем Аллу, так что пока не знаем, кто какое задание получит.

- Мы начинаем новое расследование. Возьми Лену или Машу и приезжайте на квартиру Вали, - Тамара продиктовала адрес. - У телефона пусть останется кто-нибудь из новеньких, Алена или Клара.

- Тогда приедем мы с Леной.

- Ждем. Если я уже уеду, то девочки введут тебя в курс дела. Заранее предупреждаю, тут нужно проявлять максимальную осторожность.

Сегодня Зоя выглядела уже лучше. Увидев на пороге четверых "самаритянок", она удивленно воскликнула:

- Как у меня сразу много помощниц! - и, спохватившись, поздоровалась.

Тамара познакомила её с подругами и деловито заявила:

- Валю нужно привезти сюда, в её родной дом. И поминки справлять здесь. Народу набирается много, придут все наши "самаритяне", в твоей однокомнатной квартире мы не поместимся.

- Ладно, - кивнула та.

Из комнаты вышла немолодая сухопарая женщина в темном платье и сдержанно поздоровалась.

- Это Соня, Валина знакомая, - представила её Зоя.

"Самаритянки" по очереди назвали свои имена, а женщина молча кивала, скользя по их лицам презрительно-оценивающим взглядом.

"Какая неприятная женщина, - подумала Тамара. - Непросто будет её разговорить. Из нее, похоже, ни слова не вытянешь".

- Зоя, ты оставайся здесь, скоро подъедут Таня и Лена. А мы распределим обязанности и поедем кто в морг, кто в ЗАГС, кто на кладбище. Да и продуктов нужно купить к поминкам.

- Я на машине, - подала голос Соня.

- Не возражаете, если кто-то из нас поедет с вами по магазинам?

Та согласно кивнула.

- Можете взять и мои "Жигули", - предложила Зоя. - Раз я сегодня здесь, машина мне не понадобится. Правда, ездить без доверенности рискованно, но я сейчас напишу хотя бы от руки, а если ГАИ остановит, звоните сюда, разберемся.

- Тогда на твоих "Жигулях" девочки поездят по кладбищам, чтобы выбрать хорошее место. Зоя, я привезла деньги, так что об этом не беспокойся.

- Спасибо, Томусь.

В дверь позвонили. Когда Зоя открыла, в прихожую вошли две женщины, чем-то неуловимо похожие друг на друга. Выражением лица? Внимательностью взгляда? Тамаре не удалось определить причину их схожести, хотя внешне женщины были совершенно разными.

- Софья, - протянула руку та, что постарше, жгучая брюнетка.

Тамаре и остальным "самаритянкам", называя свои имена, пришлось пожать ей руку, чему она очень удивилась. С чего это женщина протягивает руку для рукопожатия? Или у них так принято?

- Вера, - представилась вторая, помоложе, шатенка, и тоже пожала руку всем новым знакомым.

"Точно, у них такой ритуал, - решила Тамара. - Хотя Соня руки нам не подавала...".

Она решила взять на себя самую трудную из клубных дам - суровую Соню, - и обратилась к ней:

- Соня, давайте мы двинемся в поход по магазинам, а девочки сами решат, кто за что возьмется.

Та кивнула и, не проронив ни слова, пошла к двери.

"Странная какая-то, - размышляла Тамара, следуя за ней. - Даже не поздоровалась с другими клубными товарками. Хотя видно, что они знакомы, потому что друг другу не представлялись и руку не пожимали".

Притормозив у перекрестка, Алла посмотрела на светофор, ожидая, когда загорится стрелка направо. Ее взгляд машинально скользнул по немолодой женщине, стоявшей возле подземного перехода. Та держала в руках вязаную шапочку, из которой выглядывала симпатичная голова котенка - сверху окрас серо-голубоватый, а носик и подбородок белые. Увидев, что Алла засмотрелась на котенка, женщина протянула ей шапочку:

- Девушка, возьмите котенка. Он хороший.

От этих слов защемило сердце. Как все просто: "Возьмите... Он хороший"... Живой, теплый комочек, который можно просто взять. Потому что он хороший.

- Сейчас я приторможу за углом и подойду к вам, - пообещала Алла, увидев загоревшуюся зеленую стрелку.

Нарушая все правила, она притормозила сразу за перекрестком и, не запирая машину, - пусть только кто-то посмеет тронуть! - быстрым шагом пошла в обратную сторону. Женщина уже шла ей навстречу, приветливо улыбаясь.

Ни слова ни говоря, Алла взяла котенка вместе с шапочкой, положила на сгиб левого локтя и прижала к груди. Потом спохватилась:

- Шапочку вам вернуть?

- Как хотите, - ответила женщина. - Он там уже пригрелся и спит. А можете спрятать его на груди, ему будет тепло. Но если проснется, то может вас оцарапать. Коготки у него острые, а прятать их он ещё не умеет.

- Сколько ему?

- Три месяца. Он очень умненький, уже ходит на горшок. Вы купите ему кошачий туалет, гранулы "Кэтсан" или любые другие, и у вас не будет проблем. Только гранулы меняйте раз в неделю и какашки каждый день выбрасывайте. Он у нас чистюля, не любит, когда туалет грязный.

- Как его зовут?

- Назовите, как хотите, лишь бы в кличке была буква "с". А я звала его "Персом". Как скажешь: "Перс, иди сюда", - бежит, хвост морковкой. Это персидская порода. Его мать медалистка, могу показать её родословную.

Женщина полезла в сумочку, но Алла жестом остановила ее:

- Не надо. Мне её родословная ни к чему. Сколько вы за него хотите?

- Сколько не жалко.

- Почему? - удивилась Алла. - Вы же говорите, он породный, персидский.

- Да мать-то у него настоящая персидская, а папаша обыкновенный, правда, тоже очень красивый - чисто-белый, пушистый. Нагуляла наша Анфиса, на даче не доглядели, вот она и устроила кошачью свадьбу с соседским котом. Хотели на даче кому-нибудь отдать, да жалко его, выбросят ведь. Деревенским нужна кошка, которая бы крыс ловила. А персы балованные, крыс ловить не умеют. И в нашей московской квартире оставлять его нельзя - если из кошачьего клуба узнают, что наша Анфиса принесла такой приплод, то больше никогда не возьмут у нас котят. Так что котенок никакой стоимости не имеет. Вы дайте мне хоть рубль, так положено, - чтоб прижился.

Достав из сумочки пятьсот рублей, Алла протянула женщине.

- Да зачем столько! - замахала руками та.

- Берите, берите. Это за шапочку - не хочется его беспокоить, пусть спит, - она посмотрела на очаровательную мордочку котенка. Носик у него был нежно-розовый, а справа - черное пятнышко, будто родинка. - Красоты необыкновенной! - восхитилась она.

- Да, наша Анфиса настоящий бело-голубой биколор, и сынок такой же. Копия мать. Даже и не подумаешь, что его папа беспородный. Зато характером в папашу пошел. Обычно персы флегматичные, сами по себе, а наш Перс веселый, бойкий и очень ласковый. Их двое родилось, но второй котеночек через день умер, не знаю уж, почему. А у Перса все будет, как положено, и даже белое жабо вокруг шейки. И шерстка у него, как у настоящего персидского кота. Правда, хлопот из-за этого будет немало - придется каждый день расчесывать. Вы купите специальную щетку, нужно вычесывать подшерсток, а то у персов шерсть длинная, почти до пола, если запустите, будет сваливаться колтунами. А будете расчесывать каждый день, - это недолго, минут пятнадцать, - то красоты и в самом деле будет необыкновенной. Таких бело-голубых биколоров в Москве очень мало, за Анфисиными котятами в клубе в очереди стоят, а когда к нам кто-то приходят, глаз не могут отвести и от неё самой, и от котят. Глазки у Перса сейчас голубые, не бойтесь, котенок не слепой, а потом будут желтые. У персов нос коротенький, носослезный канал тоже, поэтому у котят из глаз слезы текут. Вы не пугайтесь, а то некоторые думают, что котенок плачет. Влажной ваткой протирайте у него под глазками, и все. А между бровями у персов складка, будто чем-то недовольны и хмурятся, но это всего лишь из-за короткого носа. А вообще-то они почти всегда в хорошем настроении. У персидских кошек очень выразительная мордочка, на ней десятки оттенков выражения, сразу поймете, в каком Перс настроении. Персы - самая красивая кошачья порода. По сравнению с ними все длинноносые, большеухие и короткошерстные кошки покажутся вам уродливыми. Хлопот с персидскими кошками немало, зато и отдача большая, вы полюбите Перса всей душой, а он вас. У нас, кроме Анфисы, есть ещё одна персидская кошка, Айседора, она колор-пойнт. Обе меня встречают, когда я прихожу домой, и соревнуются, кто быстрее заберется на руки. Беру обеих, чтобы никого не обижать, бывает, весь вечер с рук не спускаю. Куда я иду, туда и они за мной, как привязанные. Скучают без меня. Уже знают, во сколько я должна прийти, обе сидят в коридоре и ждут, и никакими уговорами их оттуда не выманить. Даже если на минутку выйду мусорное ведро вынести, они сидят напротив двери и ждут. А уж как радуются, когда я приду! И ластятся, и об ноги трутся, и в лицо умильно заглядывают, и мурлычут, и на руки просятся. У меня, как их вижу, сразу настроение повышается. Очень умные кошки. Скажешь им: "Девочки, погодите, дайте мне раздеться", - они сразу отходят. Персы все умные и хорошо воспитанные. Бывают наглые кошачьи породы, эгоисты или хулиганы, ничем их не проймешь, а персы - получше некоторых людей. У меня было много разных кошек, а теперь больше всего люблю персидских. С Анфисой я разговариваю, она все понимает, жалеет меня, если я расстроена. Ляжет рядом и глядит грустными глазами, мол, не переживай, все обойдется, руку мне полижет, в глаза поглядит, и на душе уже спокойнее. Перс станет вам настоящим другом, потом ещё не раз меня вспомните.

- Пожалуйста, дайте мне свой телефон. Вдруг Перс заболеет, а я и не знаю, что с ним делать. А вы, как я понимаю, заводчики.

- Не сказать, чтобы мы этим профессионально занимались, но в клубе состоим. А раз в год кошке положено иметь приплод. Куда ж его девать? Через клуб продаем. На улице не знаешь, в какие руки отдашь. Жалко ведь, котята для меня, как дети.

"Вот и для меня Перс будет вместо ребенка", - подумала Алла.

- Я всех своих питомцев навещаю, - продолжала женщина. - Скучаю по ним. Ни одного бы не отдала, да муж сердится. Я кошек очень люблю, а муж нет. Просто терпит из-за меня. А я всю жизнь с кошками. А уж котята просто прелесть! Я потому и держала Перса так долго, что жалко было отдавать.

- У меня раньше были собаки, а кошек никогда не было, потому я совсем не знаю, что с ними делать, и мне потребуется ваша консультация.

Женщина написала на протянутой Аллой пачке сигарет номер своего телефона и сказала:

- Позвоните мне, я дам вам телефон хорошего ветеринара, записную книжку я дома оставила. Ветеринар приедет к вам на дом, сделает прививки, полечит, если понадобится. Если позволите, я потом навещу Перса.

- Конечно, приходите, - достав из сумочки визитку, Алла протянула ей.

- Меня зовут Ксенией, - представилась та.

- А меня Аллой. Спасибо вам, Ксюша.

- За что? - удивилась та. - Это вам спасибо. В хорошие руки отдала котенка. Я вижу, что вы моего Перса полюбите.

Алла подумала, что вынуждена покупать любовь за деньги, чтобы избавиться от чувства одиночества, надеясь, что это маленькое существо хоть немного согреет теплом её пустой дом, будет выбегать встречать, когда она придет, радоваться ей, смотреть понимающими глазами, когда она расстроена, и утешать её.

- Приходите ко мне сегодня вечером, - неожиданно для себя пригласила она. Сидеть одной в четырех стенах, пялясь в никуда, было уже невыносимо.

- Приду, - немного растерянно произнесла женщина. Потом, видимо, решила, что Алле требуются её советы по уходу за котенком, и улыбнулась.

Написав свой адрес на обороте ещё одной визитки, Алла отдала её Ксении.

- А что Перс ест?

- В еде он капризный, как и все персы. Любит все сырое. Если дадите сырого мяса, будет урчать от удовольствия. Нарежьте мясо кубиками примерно в сантиметр или маленькими кусочками, и дайте ему с руки. Он даже на задние лапки встает, чтобы дотянуться. Такой милый... - она нежно погладила спящего котенка по голове. Перс так и лежал в шапочке на сгибе Аллиного локтя, уютно сопя. Смена хозяйки, похоже, его ничуть не огорчила. Витамины для котят ему купите, Перс их просто обожает. За таблетку готов маму родную продать. Сырую или вареную рыбу можно, но без костей, он ещё маленький. Печень отварную или сырую. А молочные продукты Перс терпеть не может. Ни вареное мясо, ни суп, ни каши есть не будет. Пыталась его приучить, а он сердится, лапой по кормушке бьет и все проливает на пол. Такой маленький, а уже с характером! - рассмеялась Ксения, опять нежно погладив котенка. - Консервы можно давать, есть специальные для котят. В магазинах сейчас их много. Какие-то Перс будет есть, а какие-то нет. Сами потом поймете, какие ему нравятся. Персидские коты очень своенравные будет сидеть голодный хоть несколько дней, но ни за что не съест то, что ему не нравится. И вообще - будет делать только то, что хочет, и вас заставит делать то, что он хочет.

- Весь в меня, - улыбнулась Алла. - У меня такой же строптивый характер.

- Он вас перевоспитает, - заверила Ксения. - Персы очень хитрые. Всех заставят плясать под свою дудку. Даже и не заметите, как Перс станет вам почти как ребеночек, и вы будете выполнять все его просьбы.

- Я не против, - засмеялась Алла. - Пусть капризничает.

- Нет, Перс капризничать не станет. Персидские коты очень добрые, ласковые и привязчивые. Так будет ластиться, хитрюга, что вы сами для него все сделаете.

- Еще раз спасибо, Ксюша, - поблагодарила Алла. - Позвоните мне на мобильный, я скажу, когда буду вечером дома.

- До встречи, Алла, - улыбнулась та.

Ольга предложила Софье съездить на кладбище, но та возразила:

- Мы с Верой сами съездим. Скажите, на какое именно кладбище.

И тут Ольге подыграла Зоя:

- Оля все знает. Пусть лучше одна из вас поедет с ней, а вторая останется помогать.

- Нет, мы вместе, - почти в унисон заявили женщины.

Слегка удивившись их единодушию, Ольга кивнула и обратилась к Зое:

- Давай ключи и скажи, где стоят твои "Жигули".

- Сейчас напишу доверенность, - засуетилась та.

- Да не нужно, все равно от неё никакого толку, - отказалась Оля. - От гаишников я отбрешусь, не впервой.

Порывшись в своей сумке, Зоя нашла ключи от машины и вышла вместе с ними, чтобы показать, где она припаркована.

Ольга села на водительское место, клубные дамы сзади.

Некоторое время ехали молча. Оля приглядывалась к пассажиркам, незаметно для них установив зеркало дальнего обзора так, чтобы ей было видно обеих, и обдумывала, как приступить к расспросам.

"Да они же лесбиянки! - догадалась она по взглядам, которыми те обменивались, улыбкам и легким, будто нечаянным касаниям. - Неужели это Клуб лесбиянок? Но что там делает эта Соня? Сухая, как жердь, и уже в годах... Эти-то сравнительно молодые. Или она у них администраторша?.. Впервые вижу, чтобы лесбиянки здоровались за руку. Или это их клубная привычка? Но если эти девицы лесбиянки, то мне с ними трудно придется. К ним не подступишься. Будут ревновать ко мне и ничего не скажут".

Софья с Верой совсем не обращали на неё внимания и щебетали о своем. Прислушиваясь к их болтовне, Ольга не почерпнула ничего полезного. Обычный бабий треп.

- Вы не сестры? - наконец нарушила она молчание, сознательно сказав глупость, чтобы втянуть их в разговор.

- Нет, мы не сестры, - сказала Вера, переглядываясь с подругой. - А что, похожи?

- Вообще-то да.

- И чем же?

- Не могу понять, но какое-то сходство есть.

- Ну, если взять на вооружение феминистский лозунг "Все люди сестры", - то в этом смысле можно назвать нас с Софочкой сестрами.

- А вы феминистки?

- Да. А вы?

- Разве я похожа на феминистку? - удивилась Ольга.

- А что - феминистки, по-вашему, чем-то отличаются от других женщин? вступила в их диалог Софья. Тон её был язвительным.

- Раньше я думала именно так, - призналась Оля, весьма достоверно играя под недалекую простушку. - Но, честно говоря, не знакома ни с одной феминисткой. Вы первые.

- Ну, тогда вы ничего о нас не знаете, - высокомерно бросила Софья.

- Расскажите, - попросила Ольга, изобразив заинтересованность.

- А что - вы тоже не прочь влиться в наши ряды?

- Не прочь, - с готовностью откликнулась Оля, радуясь, что удалось вовлечь их в разговор, и готовая пообещать влиться куда угодно, лишь бы выяснить, в какие именно ряды ей предстоит вливаться.

- Почему-то многие люди считают феминисток мужеподобными и мужененавистницами, - менторским тоном начала Софья, и Ольга решила, что она в этой паре лидер.

"Еще бы, - подумала она. - Вы-то уж точно не любительницы мужского пола, раз лесбиянки".

- На самом деле те, кто придерживается феминистских взглядов, всего лишь утверждают, что женщины имеют те же права, что и мужчины.

- По-моему, в нашей стране все равны, - намеренно продемонстрировала дремучесть взглядов Ольга, желая обострить дискуссию.

- Это лишь на словах, - презрительно скривилась собеседница. - На самом деле права женщин постоянно ущемляются. Возьмите хотя бы политику...

- Ну, так высоко большинство женщин не метит, - возразила Оля, продолжая играть роль недалекой и наивной. - А кто хочет в политику, тот идет.

- Вы так полагаете? А мужской шовинизм вы не учитываете?

- Мне кажется, что если у женщины есть определенные способности, то она обязательно пробьется.

- Мужчины ей этого не позволят, - уверенно заявила Софья.

- Почему же? Если она способнее их, то сможет проявить себя.

- И все равно ей высоко не подняться.

- А вы метите так высоко? - не удержалась от ехидства Оля. Судя по всему, кроме амбиций, ничего за душой у этих дам нет.

- А почему бы и нет?

- Так дерзайте! Мне кажется, что любой человек, независимо от пола, обладая соответствующими знаниями и пробивной способностью, может себя реализовать.

- Тут вы ошибаетесь, - произнесла Софья снисходительным тоном. - Вижу, что пока вы ещё не созрели, чтобы воспринять идеи феминизма. На данном этапе многие думают, как вы. Поэтому наша задача изменить существующие взгляды и помочь реализоваться тем, кто по разным причинам не может себя реализовать.

- Кто это "мы"? - спросила Ольга, обрадованная, что разговор, наконец, приблизился к нужной теме.

- Мы, женщины.

- Все женщины?

- Любая, кто захочет принять в этом участие. Женщины должны помогать друг другу, чтобы противостоять мужскому шовинизму.

"Что-то я не замечала этого пресловутого мужского шовинизма", подумала Ольга, которая, как и любая умная женщина, весьма успешно использовала чисто женские приемы в общении с противоположным полом и умела добиваться всего, что ей нужно, без словесной декларации защиты прав женщин. Но сейчас Оля промолчала, чтобы не раздражать собеседниц.

- Вообще-то я не против, - миролюбиво сказала она. - Может быть, пока я не все хорошо понимаю. Но если вы не возражаете, я готова принять участие в вашем движении.

Обе женщины почему-то замолчали. То ли разочаровались в ней, не обретя в её лице горячую приверженицу идей феминизма, то ли решили, что та слишком незрела, чтобы воспринять феминизм как светлое будущее человечества, по крайней мере, его женской половины, то ли ещё по какой-то причине.

Наконец Ольга решила нарушить повисшую паузу:

- А вы хорошо знали Валю?

- Не очень, - лаконично ответила Софья.

"Странно, зачем же они пришли помогать?" - удивилась Оля, раздумывая, как бы подобраться к интересующему её вопросу.

- А вы? - спросила её Вера.

- Я совсем не знала Валю. Она подруга Тамары, моей сокурсницы. Валина сестра Зоя совсем одна, ей трудно управиться со всеми навалившимися на неё делами, вот Тамара и попросила меня помочь.

- А остальные женщины тоже пришли помочь?

- Это тоже наши сокурсницы. Тамара вчера нас обзвонила и попросила прийти всех, кто может.

- Зачем же Зоя привлекла посторонних? - опять вступила Софья. - Она же позвонила нам, и мы обещали прийти.

"Интересно, а сама говорит, что не очень хорошо знала Валю", удивилась про себя Ольга, а вслух сказала:

- Видимо, Зоя подумала, что вы придете только на похороны, вот Тамара и проявила инициативу. Помощь лишней не бывает.

- Мы бы и сами со всем справились, - заявила Софья.

Ольга все больше и больше удивлялась. Слишком самоуверенна эта дама. С какой стати она заявляет, что они сами со всем справятся, если у них с Валей лишь шапочное знакомство?

- А Валя тоже была феминисткой?

- Пока нет. Но со временем стала бы ею.

"Если бы не погибла. И не исключено, что с вашей помощью", - подумала Ольга.

- Валя была несчастной женщиной, одной из тех, чьи права ущемлялись мужчиной, - менторским тоном произнесла Софья. - И мы хотели ей помочь.

- Почему же не помогли? - задав вопрос, Оля испугалась, что сейчас собеседницы оскорбятся или сочтут его сомнением в возможностях феминистского сообщества.

Софья пожала плечами и оставила вопрос без ответа.

- А почему вы пришли помочь? - спросила Оля, сознавая, что женщины могут совсем замкнуться, но решив рискнуть, пусть даже они разозлятся. Но пусть хоть что-то говорят, а то пока неясно, что это за Клуб.

- Нам велела Ирина, - ответила Вера.

- А кто такая Ирина? - Оля обрадовалась, что удалось выявить имя предводительницы.

- Председатель нашего клуба.

И опять повисло молчание. Ольга обдумывала, как бы опять к ним подступиться, но тут ей помогла Софья:

- Вы замужем, Ольга?

- Нет, - соврала та, интуитивно почувствовав, что именно этого ответа от неё ждут.

- Тогда вы нам подходите.

- А что - вы принимаете в члены Клуба только незамужних женщин?

- Мы принимаем и незамужних, и разведенных, и замужних женщин, лишь бы они разделяли наши взгляды.

- Тогда какое значение имеет мой семейный статус?

- Потому что у вас, судя по всему, ещё нет активной позиции, и вы расспрашиваете больше из любопытства. Если бы при этом вы ещё и были замужем, то вряд ли подошли бы нам в качестве члена Клуба.

- Почему? - удивилась Ольга.

- Потому что вы женщина, ориентированная на мужчин. И их мнение для вас важно. Следовательно, и мнение мужа было бы для вас важно. А поскольку мужа у вас нет, то есть надежда, что со временем вы измените свои взгляды.

- Значит, члены вашего Клуба должны быть свободными от мнения мужчин?

- Да.

- Но вы же сами сказали, что не являетесь мужененавистницами.

- Это разные вещи. Мы не ненавидим мужчин. Мы их презираем.

"Оп-па... Приехали... - подумала Ольга, бросая взгляд в зеркало и отметив непримиримо-высокомерное выражение лица собеседницы. - Дамочки и в самом деле оголтелые".

- Бывшего жениха я вспоминаю с обидой, - подыграла она. - А судить обо всех мужчинах не берусь. Наверное, среди них есть и приличные. Правда, мне приличные мужчины почему-то не попадаются.

- Вот именно! - с энтузиазмом подхватила Софья. - Все мужчины грязные скоты. Самодовольные эгоисты, которые смотрят на женщины свысока и считают их существами второго сорта.

"Кто же тебя так обидел, что ты так ополчилась на весь мужской род, с усмешкой подумала Ольга. - И напрасно ты утверждаешь, будто презираешь мужчин. На самом деле ты их ненавидишь. Матриархат тебе подавай".

- А вы были замужем? - спросила она.

- Была, - презрительно бросила та, скривившись. - О чем очень сожалею. Годы, вычеркнутые из жизни.

- А вы? - обратилась Оля к Вере, не сомневаясь, что та тоже ответит утвердительно, но желая втянуть её в дискуссию.

- Я тоже была замужем, - ответила та более ровным тоном, чем её подруга. И тем же ровным тоном, без каких-либо эмоций, прибавила: - Мой муж называл меня кастрюлей на кухне и подстилкой в спальне.

"Да уж, бабоньки, не повезло вам с мужьями, - подумала Оля. - Может, все же дело в вас самих, а не в них, а?".

На самом деле Ольга была вдовой, но интуитивно поняла, что дамам-феминисткам нужно подыграть. Ее муж, военный, погиб год назад в Чечне. Своей семейной жизнью она была довольна, и если бы Володя был жив, считала бы себя счастливой женщиной. Претензий к мужскому полу Ольга не имела, противоположный пол к ней - тоже. Она заслуженно пользовалась вниманием мужчин, будучи хорошенькой, пухленькой блондинкой с весьма покладистым характером. На данный момент у неё был любовник, за которого Оля собиралась вскоре выйти замуж. Но если бы об этом узнали её собеседницы, то контакт, и без того, хлипкий, был бы полностью утрачен.

- А если бы вам все же попался приличный мужчина, вы бы вышли снова замуж? - решилась она на провокационный вопрос.

- Никогда! - отрезала Софья.

Ее подруга была не столь категорична:

- Вряд ли, - с сомнением покачала она головой.

"А ещё утверждаете, что не мужененавистницы, - опять мысленно усмехнулась Ольга. - Да никакие вы не феминистки. Как можно утверждать идеи равноправия, когда вы столь уничижительно отзываетесь о мужчинах!".

- А дети у вас есть?

- Конечно, - почти одновременно ответили собеседницы.

- Но ведь без мужчин детей бы у вас не было, - сказав это, Ольга поняла, что аргумент слабоват, но что сказано - то сказано.

- Муж выполнил единственную функцию, на которую был способен, высокомерно заявила Софья.

- Я родила уже после развода. Мне сделали искусственное оплодотворение, - сказала Вера. - У меня близнецы, сын и дочь.

"Как же вы собираетесь воспитывать своих детей? - мысленно задала им вопрос Оля. - Девочек, наверное, воспитаете мужененавистницами, а как же с сыном? Или он тоже будет придерживаться феминистских взглядов?.."

- А замужние члены вашего Клуба тоже натерпелись от мужчин? - решила она ещё раз им подыграть.

- И немало, - подтвердила Софья. - У всех семьи на грани развода.

- Почему же они не решатся?

- У всех свои обстоятельства. Кто-то зависит от супруга в финансовом отношении, кто-то не может разделить квартиру.

- А вы как-то влияете на них?

- Мы им помогаем, - отрезала Софья.

- Каким образом? - не отставала Ольга.

- Это же и так понятно. Тем, у кого финансовые трудности, помогаем материально, а те, у кого проблемы с жилплощадью, тоже могут рассчитывать на нашу помощь. У нас есть грамотные юристы, которые отстоят их права.

"Откуда же у вас деньги, чтобы решать финансовые проблемы? задумалась Ольга. - Да, непростой у вас Клуб".

- А кем вы работаете? - спросила она.

- Все члены нашего Клуба трудятся в разных областях, - уклонилась та от прямого ответа. - Материальный достаток каждой из нас не имеет значения. Имущие помогают неимущим.

"Интересно... Община какая-то".

- А если у меня будут трудности, мне тоже помогут?

- Разумеется. Но вначале вы должны внести свою лепту.

"Ну, вот, кажется, уже ближе к делу", - подумала Ольга и спросила:

- А что я должна делать?

- А что вы умеете?

- Да, в общем-то, ничего особенного.

- Значит, вас научат, что делать.

"Еще интереснее... Чему же меня научат? Добывать средства, чтобы кому-то помогать?"

- А у вас есть специальные люди, которые занимаются обучением?

- У нас есть все! - в тоне Софьи прозвучал неприкрытый пафос.

Первым делом нужно устроить котенка. Перс по-прежнему безмятежно спал на сгибе её локтя, и от его уютного сопения на душе у неё потеплело.

"Хорошо, что я посмотрела в ту сторону и увидела Ксюшу с котенком", подумала Алла, притормаживая во дворе своего офиса и осторожно выбираясь из машины, чтобы не разбудить своего питамца.

Запирать машину она, как обычно, не стала и даже ключи оставила в замке зажигания, - охранник Гена уже открыл дверь офиса и спускался ей навстречу. Он приглядит за её "фольксвагеном".

- Кто это у вас, Алла Дмитриевна? - поздоровавшись с начальницей, заулыбался он, увидев на её руке милую бело-голубую мордочку, выглядывающую из пушистой мохеровой шапочки.

- Член моей семьи. Зовут Персом. Полное имя - сэр Персиваль, - на ходу придумала она котенку звучную кличку. - Прошу любить и жаловать.

- Он будет жить у нас в офисе?

Как и многие мужчины, утверждающие, что собака - друг человека, и на словах презрительно отзывавшиеся о кошках, Гена имел слабость к кошачьему племени, а уж к очаровательным котятам - в особенности.

- Еще чего! - возмутилась Алла. - Такого красавца держать в офисе, как приблудную помоечную кошку! Между прочим, это породный персидский кот, бело-голубой биколор, - хотя её стаж кошатницы исчислялся всего десятью минутами, она уже говорила о своем коте с гордостью и даже с оттенком высокомерия к дремучести собеседника. - Аристократ! Спит только на бархате и ест только с серебра!

- Вы его заберете домой... - охранник явно огорчился. Видимо, уже настроился поиграть с котенком.

Служба у него непыльная, даже скучная - стой день-деньской у дверей и глазей в глазок. Если кто приедет, открыть дверь и пропустить, вот и все обязанности. Правда, есть ещё напарник Михаил, но они уже рассказали друг другу все анекдоты, которые знали, и все свои похождения с противоположным полом.

Раньше оба были бойцами Славы Миронова по прозвищу Мирон, теперь командир велел им охранять фирму своей любовницы и боевой подруги. Вот и торчат в дверях, томятся. А ослушаться командира нельзя.

- Непременно. А то вы мне испортите кота.

- Но сейчас вы оставите его в офисе? - с надеждой спросил Гена.

- Пока оставлю, а если днем выберу время, отвезу сэра Персиваля домой. А вы тут за ним приглядите.

- Ладно, - обрадовался он тому, что хотя бы в отсутствие начальницы ему удастся поиграть с котенком.

У дверей кабинета, как всегда, её ждал Толик, верный цепной пес, он же верный оруженосец, он же преданный Санчо Панса, он же личный секретарь, он же поверенный в деликатных делах, он же мастер на все руки, тоже бывший боец Мирона.

- Привет, Толян, - улыбнулась Алла, жестом пригласив его в кабинет.

- Чё это у тебя? - спросил тот, входя за ней и показывая на пушистый клубок.

- Не видишь, что ли? Сэр Персиваль, в просторечии Перс, собственной персоной. Почивать изволят.

Туповатый Толик не понял многих произнесенных своей повелительницей мудреных слов и для верности уточнил:

- Кот, что ль?

- Пока ещё не кот, а котенок.

- А чё с ним делать?

- Снять штаны и бегать! - рассердилась Алла. - Что с котятами делают? Кормят, ухаживают, играют, любят, гладят, холят и лелеют.

- А-а, - сказал он, хотя ничего не понял. С какой стати его боевая начальница взяла какого-то котенка?.. Раньше склонности к домашним животным за ней не замечалось. Но её поступки обсуждать не позволялось.

- Сгоняй-ка Толян в кошачий магазин и купи Персу все положенное кошачье приданое, - сказала она, усаживаясь за свой стол, не снимая шубы, по-прежнему держа сэра Персиваля у груди и поглаживая его кончиками пальцев между ушками. - Туалет, гранулы, кормушки, дралки для коготков, игрушки, еду, витамины, щетки для чесания, домик с подстилкой, переносную корзинку. В общем, все, что ему понадобится. Скажи продавщицам, что котенку три месяца, породный персидский, они сами подскажут, что нужно купить.

- Лады, - обреченно произнес тот.

Хоть он и мастер на все руки, но отовариваться в кошачьем магазине ему ещё не приходилось. Тем не менее, бывшему бойцу команды Мирона и в голову не пришло сказать, что не мужское это дело, - покупать туалет и все прочие причиндалы для кота. Свою начальницу он уже почти четыре годы платонически любил и восхищался ею.

- Пока я оставлю сэра Персиваля у Гены, он сразу проникся к нему любовью. А ты пригляди, чтобы ребята ненароком не наступили на него. Раздавят своими огромными ботинками, слоны неповоротливые, а Перс ещё совсем крошечный. Когда привезешь его приданое, дай ему поесть, если он проснется. Пусть будет в моем кабинете, а то потеряется в нашем офисе и его кто-нибудь ненароком прищемит стулом или лапку отдавит. Головой за него отвечаешь! - погрозила она преданному Санчо Пансе пальцем, видя, что тот ещё не проникся и оторопело таращится на нее. - Не забывай - это теперь член моей семьи, состоящей всего из двух членов, его и меня. Не обижайте Перса, я его уже люблю. Может, мне с собой его взять?.. - задумалась она, поглядев на нового члена семьи и погладив пальцем влажный розовый носик. Ей уже не хотелось с ним расставаться, даже ненадолго.

- Дак выскочит из машины и под колеса, - наконец проявил разумный подход к проблеме верный оруженосец. - А и не выскочит, - так обоссыт тебе шубу. Провоняешь так, что потом ни в жисть не отмоешься. Кошки - они страсть какие вонючие.

- И в самом деле... Да и поесть ему нужно. Ты сразу насыпь ему гранулы в туалет и посади, ладно?

Толик кивнул, хотя и испытывал некоторый душевный дискомфорт, - сажать на горшок кота бывшему стрелку пока ещё не доводилось.

- Обоссыт ведь тебе весь кабинет... - неуверенно произнес он.

- Не обоссыт, - заверила начальница. - Он очень умный, уже сам ходит в туалет. Правда, сэр Персиваль? - обратилась она к котенку, который по-прежнему безмятежно спал. - Молчание - знак согласия, - улыбнулась она. - Потом я отвезу его домой, а если мне будет некогда, ты отвезешь. А то, боюсь, на него тут кто-нибудь непременно наступит. Все носятся, как оглашенные, никто под ноги не смотрит. А Перс может выскочить из кабинета.

- А дома-то он с кем будет? - наконец проявил понимание и даже некое подобие сочувствия Толик. - Один, что ль? Кто его там накормит-то?

- У меня же экономка убирается. Она и накормит. Я её предупрежу. Или ты сам ей скажи, что я велела приглядеть за сэром Персивалем. Пусть Зося Павловна поставит в моем туалете его туалет с гранулами и дверь оставит открытой. А кормушки поставьте на кухне. Предупреди её, что молочного он не любит. Супов, каш, вареного мяса тоже.

- А чё он любит? - Похоже, преданный Санчо Панса уже проникся проблемой

- Сырое мясо.

- Купить ему, что ль?

- Купи. Пусть ест человек, раз ему нравится. Его бывшая хозяйка говорила, что Перс с руки ест. Вот и дай ему с руки. Только нарежь мясо мелкими кусочками, а то он подавится. Маленький еще.

- Лады, - согласился Толик, уже значительно бодрее, чем несколько минут назад. - Дай, я его подержу, а ты шубу сними, запарилась небось.

Она передала ему сэра Персиваля, которого и на этот раз ничуть не взволновала смена места сна, и он продолжал мирно сопеть в две дырочки. Толик взял его своими лапищами сначала неловко, а потом вполне приемлемо пристроил на сгибе локтя, как до этого держала котенка хозяйка.

- Срочные дела есть? - спросила Алла, расстегивая шубу. Ей и в самом деле было жарко, но раньше не хотелось будить Перса. Да и не собиралась она долго задерживаться в офисе - сегодня у неё куча дел, и все выездные.

- Да нет, вроде. Все путем.

- Тогда ладно. Работайте пока без меня.

Бросив взгляд на календарь, Алла присвистнула:

- Ни фига себе! Уже 30 декабря! Здравствуй, жопа, Новый год пришел! А я закрутилась с делами и даже забыла, что Новый год грядет. Толян, ты где встречаешь?

- С ребятами.

- Если хочешь, приходи ко мне. Приглашу всех друзей и устрою грандиозный пир.

- Лады, - расплылся в улыбке тот. - Нашла, что ль, того, кто твоего застрелил?

- Да пока нет.

- Чё ж радуешься?

- Что ж мне теперь - рыдать и рвать волосы на жопе?

- Дак я не про то. Но найти-то надо.

- Найду, - пообещала верная боевая подруга. - Ты меня знаешь.

- А то! Ты только одна-то не ходи. Я сам ему башку сверну.

- А может быть, это женщина...

- Дак и бабе сверну.

- Поглядим, Толян. Тут у нас ещё одно дело наметилось. Вот мужики пошли! - из-за квартиры родную жену с балкона выбросил, мудак. Дочка осталась, семь лет.

- Дак отморозков-то полно. И за бутылку пришьют.

- Тут ты прав, мой верный оруженосец.

- Дак давай я этому башку сверну, который её сбросил, - проявил инициативу мастер на все руки.

- Тебе лишь бы башку свернуть... - задумчиво проговорила начальница. Может, это и не он вовсе. Хотя мерзавец ещё тот.

- Ну, дак проучу, чтоб больше баб не обижал.

- Эх ты, мой отважный защитник несчастных женщин... Ладно, я все поняла - ты, как всегда, готов к активным действиям. Потолкую с этим типом, а потом решу, что с ним делать.

- Дак одна-то к нему не ходи! - встревожился Толик. - Ну, чё ты опять! Может, он полный отморозок!

- Похоже, что так. Значит, возьму с собой пушку. Некоторые ублюдки понимают лишь когда видят перед собой ствол.

Верный Санчо Панса томился, не зная, чем помочь обожаемой начальнице и как уберечь её от всевозможных отморозков. Пока он тужился родить какой-нибудь веский аргумент, Алла встала и взяла свою сумочку:

- Я поехала на переговоры, Толян. Все приличные люди при деле, надо и мне изобразить бурную деятельность, чтоб не сидеть тут, как свадебный генерал.

- Вы кем будете Валентине? - наконец нарушила долгое молчание Соня.

Тамара сознательно не начинала разговор первой, надеясь вначале растопить лед во время покупок, а лишь затем приступить к расспросам.

- Валя моя подруга ещё со школьных лет, - охотно пояснила она, радуясь, что собеседница первой начала разговор. Пусть уж лучше спрашивает. По её вопросам тоже можно составить мнение о её персоне. - Мы выросли в этом дворе. Зою я тоже хорошо знаю, она всегда была вместе с сестрой.

- А я впервые слышу, что у Валентины есть сестра.

- Разве она вам о ней не говорила? - удивилась Тамара.

- Нет, - отрывисто бросила та.

- Странно... Они были так дружны.

- Возможно, вся проблема в том, что "были дружны", - сделав акцент на слове "были", холодным тоном произнесла собеседница.

- Вы полагаете, что потом они раздружились?

- Я ничего не полагаю, - отрезала нелюбезная дама. - Я просто делаю соответствующие выводы из того факта, что Валентина ни словом не обмолвилась о существовании родной сестры.

Обескураженная Тамара молчала, не зная, как вести себя с этой женщиной. Та говорит обвиняющим тоном, будто все перед ней виноваты.

- И о вашем существовании я тоже узнала лишь четверть часа назад, тем же обвиняющим тоном заявила Соня.

- Мы давно не виделись с Валей, - Тамара и сама не заметила, что говорит так, будто оправдывается.

- А говорите, что были подругами, - слегка повернув к ней голову, собеседница окинула её холодным взглядом, и Тамара мысленно поежилась глаза у Сони были светло-серые, почти прозрачные. "Как у акулы", - подумала Тамара, хотя понятия не имела, какого цвета глаза акулы. Но ощущением было именно таким - холодный взгляд хищницы.

"Да уж, неприятная женщина", - подумала она.

- Я вам не нравлюсь? - с едва уловимой насмешкой спросила Соня, и Тамара спохватилась, что, видимо, плохо контролирует выражение лица, и собеседница поняла, о чем она думает.

- Нет, - как можно приветливее произнесла она. - Ведь я вас совсем не знаю. Но вы говорите со мной таким тоном, будто я в чем-то виновата.

- А вы так не считаете?

- В чем же моя вина?

- Хотя бы в том, что ваша подруга покончила с собой.

- Но ведь не я довела её до этого.

- Кто же?

- Я не знаю. Может быть, её муж.

- А вы с ним знакомы?

- Нет.

- Почему же вы позволяете себе обвинения в адрес человека, с которым незнакомы?

- Я его ни в чем не обвиняю, просто предположила. Ведь бывает, что муж и жена живут очень плохо.

"Похоже, мы поменялись с ней ролями, - пронеслось у неё в голове. - Не я её расспрашиваю, а она меня".

Но Тамара решила предоставить инициативу собеседнице - уже по её вопросам и манере общения можно было составить о ней определенное мнение.

- Тогда ваши высказывания опрометчивы.

- Согласна, - виновато опустила голову Тамара, чтобы расположить к себе собеседницу своей покладистостью.

- А что вам говорила её сестра?

- О чем?

- О Валентине, о её муже?

"Сказать правду или нет? - лихорадочно соображала Тамара. - Видимо, лучше сказать, хотя бы частично, а то будет подозрительно, что Зоя ничего не знает о жизни сестры".

- Она говорила, что Валя плохо жила с мужем.

- Это слишком расплывчато.

- А что может быть более конкретного? "Плохо" - значит, плохо. Куда уж конкретнее!

Наконец они доехали до супермаркета, и Тамара облегченно вздохнула. По правде говоря, она чувствовала себя, как на допросе. С чего это Соня её допрашивает?

Завершив переговоры, Алла попрощалась с деловыми партнерами и решила на минутку заскочить в свой офис, посмотреть, как там сэр Персиваль.

Улыбающийся охранник Миша открыл ей дверь. Войдя в коридор, Алла поняла, почему обычно суровый Михаил улыбается. Сотрудники "Примы" стояли в коридоре, предусмотрительно прижимаясь к стене, а двухметровый верзила Толик вприпрыжку бежал по коридору, поминутно оглядываясь и волоча за собой нитку с привязанной к ней бумажкой, за которой мчался сэр Персиваль. Он воинственно нападал на бумажку, когда ему удавалось её догнать, но Толик убыстрял бег, и заветная бумажка, призывно шурша, опять ускользала от котенка.

В полной красе Алла видела своего питомца впервые. Он и в самом деле был очарователен - дымчато-голубая спинка, а грудка, брюшко, лапки и половина мордочки белоснежные. Длинная пушистая шерстка стояла торчком, из-за этого котенок казался почти круглым, а его коротенький серо-голубой хвостик забавно торчал вверх морковкой.

- Какой хорошенький, Алла Дмитриевна, - с улыбкой сказала Мила, бухгалтер. - Я таких красивых котят ни разу не видела. Голубой, как норка, и даже глаза у него голубые. Просто чудо, как хорош! Все наши дамы уже подержали его на руках и немножко потискали.

- Не затискали? - улыбнулась Алла, хотя и видела, что сэр Персиваль пребывает в полном здравии и прекрасном расположении духа.

- Нет, мы осторожно, - сказала Тина, кладовщица. - Алла Дмитриевна, дадите потом котенка, если у сэра Персиваля будет приплод?

- Так он же кот. Какой у него может быть приплод? - удивилась та.

- А если у кошки от него будут котята, то вам должны дать одного котенка, так положено, - проявила осведомленность Тина.

- Да? Честно говоря, я пока ещё об этом не думала. Если такое приключится, то, конечно, дам. А если сэр Персиваль окажется очень плодовит, то, не исключено, что мне придется торговать котятами у метро.

Сотрудники дружно рассмеялись. Трудно было представить, что их элегантная и очень небедная начальница будет торговать котятами у метро.

Оглядываясь на котенка, который в этот момент ехал за Толиком на спине, крепко вцепившись в бумажку передними лапками и колотя по ней задними, сотрудники "Примы" с большим сожалением разбрелись по своим рабочим местам - хоть Алла Дмитриевна и в благодушном настроении, но манкировать своими обязанностями в служебное время никому не позволит.

В коридоре остались лишь верный оруженосец и оба охранника. Слегка запыхавшийся Толик подошел к своей повелительнице, а сэр Персиваль, наконец-то заполучив заветную бумажку в свое полное распоряжение, самозабвенно драл её на клочки.

- Дай я. - Гена забрал у Толика нитку и быстро пошел в конец коридора, а Перс выпустил бумажку, но тут же устремился следом, воинственно задрав свой хвостик-морковку.

- Ты его кормил? - спросила Алла преданного Санчо Пансу.

- Ага, - расплылся в улыбке тот. - Ух, и жрать горазд, стервец! Сколь мяса ни дай, все метет. Уж раздулся, как шар, а все жрет и жрет.

- Ты, случайно, не перекормил его? - забеспокоилась Алла.

- Дак он, небось, сам знает, сколь ему надо. Пусть жрет, жалко, что ль, быстрей вырастет.

- Нет, маленьких перекармливать нельзя, - возразила хозяйка.

- А сколь ему надо-то? - тоже проявил озабоченность Толик. - У меня котов отродясь не было.

- А я и не знаю. Позвони-ка ты его бывшей хозяйке и все спроси. Достав из сумочки сигаретную пачку с записанным на ней телефоном Ксении, она протянула её верному оруженосцу. - Я сама бы позвонила, да некогда, у меня сегодня дел по горло. Хотела в офис всего на минутку заглянуть, да теперь и уходить не хочется...

Алла посмотрела в конец коридора, где Гена то поднимал, то опускал нитку с бумажкой, а сэр Персиваль прыгал за ней. Брюшко у него и в самом деле было круглым от съеденного мяса, и периодически он заваливался на бок, шлепнувшись на пол после очередного прыжка. Но тут же бодро вскакивал и снова прыгал за бумажкой. Потом Перс придумал игру поинтереснее подпрыгнув, вцепился в Генину штанину и повис на ней, раскачиваясь и пытаясь передней лапкой достать желанную бумажку. Наконец ему удалось зацепить коготком нитку, и он плюхнулся на пол вместе со своей добычей.

- Ладно, я погнала, - сказала она со вздохом, налюбовавшись на своего питомца, и пошла к выходу, но у дверей обернулась. - Ген, поймай-ка Перса и дай мне его на минутку.

Сэр Персиваль уже успел удрать в другой конец коридора вместе со своей добычей. Охранник не без труда догнал шустрого малыша, но как только наклонился, чтобы взять его на руки, Перс юркнул между его ботинок и весело помчался в противоположный конец коридора.

- Ну и шустрый! - одобрительно посмотрел ему вслед Толик. Потом обернулся к начальнице: - А ты говоришь - перекормили! Нажрался от пуза и вишь, как носится, чертенок!

Наконец Гене удалось догнать котенка в углу. Он взял его на руки и принес хозяйке. Взяв Перса из его рук, Алла отряхнула его шерстку:

- Всю грязь с пола собрал, дурашка. Ребята, не позволяйте, чтобы Перс валялся на полу, вдруг подцепит инфекцию, ему ещё прививки не сделали. Погладив пушистый комочек, она поцеловала котенка в розовый носик. - Пока, малыш. Не скучай без меня. Скоро увидимся.

В магазине Тамара и Соня почти не разговаривали, перебрасываясь лишь репликами, что нужно купить и в каком количестве. Услышав о намерении Тамары закупить немалое количество продуктов и напитков, Соня лишь приподняла брови, но оставила это без комментариев.

Загрузив продукты в машину, женщины отправились в обратный путь.

- А вы придете на похороны? - попыталась вновь перекинуть мостик Тамара.

- Разумеется, - бросила собеседница.

- Вы хорошо знали Валю?

- Видела несколько раз. Но на похороны приду. Мы своих подопечных не бросаем.

"Каких-таких подопечных?.. - подумала Тамара. - Точно Валя попала в какую-то секту".

- Судя по количеству купленного, предполагается, что поминки будут многолюдны? - прервал её размышления голос Сони.

- Да, мы все придем.

- Кто это - все?

- Я и мои подруги.

- У вас тоже свой Клуб?

- Нет, мы работаем вместе.

- А какое отношение ваши подруги имеют к Валентине?

- Ну... - растерялась Тамара под её холодным взглядом и наконец сказала первое, что пришло в голову: - Когда человек погиб, это уже не важно.

- Лучше бы вы ей помогли, когда Валентина была ещё жива, - опять в её голосе прозвучали обвиняющие нотки, и Тамара не сдержалась:

- А что же вы ей не помогли?

- Мы бы помогли, но не успели.

- А ко мне она почему-то не захотела обратиться. А если б позвонила, то я непременно помогла бы.

- Чем же?

- Всем, чем смогла бы.

- А что вы можете?

В запальчивости Тамара чуть не сказала, что "самаритянки" могут многое, но вовремя спохватилась. Они же проводят расследование, а собеседница сразу насторожится.

- Я ведь даже не знаю, какая помощь Вале требовалась, - миролюбивым тоном произнесла она.

- В вашей организации чисто женский коллектив?

- Нет, наш руководитель мужчина.

Соня отвернулась, утратив к ней интерес, и всем своим видом демонстрируя, что не расположена к дальнейшим разговорам.

Как только верная боевая подруга села в машину, затренькал её мобильник.

- Здравствуйте, Алла, - услышала она голос адвокатессы.

- Здравствуйте, Наташа.

- Есть новости. Мне удалось снять копию с акта судебно-медицинской экспертизы и ознакомиться с протоколами показаний свидетелей. Вы приедете ко мне или сказать по телефону?

- Если нужно обсудить, то могу приехать.

- Давайте я в общих чертах расскажу, а вы уж сами решайте. Виктор Евгеньевич Первенцев убит из пистолета системы "Макаров". Выстрел произведен с расстояния примерно метр, входное отверстие в левой затылочной области.

- Ни фига себе! - не удержалась Алла.

- Что вас удивляет?

- До последней минуты я думала, что он покончил с собой. А тут получается, в него выстрелили сзади, попросту говоря, пристрелили, будто приговор привели в исполнение. Не мог же Виктор отвести руку назад аж на метр.

- Да, нет никаких сомнений, что это убийство. Оружие не нашли. По показаниям свидетеля, у него был пистолет как раз системы "Макаров". Предположительно Первенцев хранил его в своем личном сейфе, находящемся в его домашнем кабинете, но мог держать и в служебном сейфе. Со слов сотрудников отдела безопасности "Промэкспоцентра", на работу он никогда его не брал. Однако так ли это, установить не удалось, поскольку своих подчиненных Первенцев в это не посвящал, мог принести пистолет в своем портфеле или в одежде, никто их охранников своего шефа никогда не проверял. Но оружия в его руках никто из них никогда не видел. В тир, где обычно тренируются охранники, Первенцев даже не заходил.

- Николай в тот вечер видел "Макаров" в открытом сейфе домашнего кабинета Виктора.

- Для какой надобности ему пистолет, установить пока не удалось, продолжала Наташа. - Право на ношение оружия Первенцев не имеет, хотя при желании мог бы оформить его документально. Оружие видел лишь один сосед по фамилии Шапошников. Он недавно закончил строительство своего дома и как-то раз по-соседски, без церемоний, зашел познакомиться к Первенцевым. Узнав от супруги Виктора, что муж у себя в кабинете на втором этаже, вошел к нему без стука.

- А что - Виктор даже не услышал его шагов? - перебила адвокатессу Алла.

- Шапошников говорит, что полы там устланы напольным покрытием с высоким ворсом, так что хозяин, видимо, не услышал, как он подошел. Открыв дверь, сосед увидел на столе пистолет, который Первенцев в тот момент чистил. Сам Шапошников в прошлом военный и хорошо разбирается в оружии, поэтому марку определил сразу, хотя хозяин тут же прикрыл пистолет газетой. Сосед понял, что допустил оплошность, и извинился за свою бесцеремонность. Больше об оружии не было ни слова.

- А вдова Виктора, Марина, знала, что у него есть пистолет?

- Дознавателю она сказала, что не знала. Якобы ей вообще мало известно о делах мужа, он ни во что её не посвящал. В его кабинете Марина никогда не бывала.

- Знаем мы, как она там не бывала, - пробурчала Алла.

- А вы в этом сомневаетесь?

- Да она вовсе не парализована, а притворяется. Истерический паралич. Марина может ходить.

- Нечто в этом роде я предполагала.

- Почему?

- Во-первых, потому, что специально изучала психиатрию. Во-вторых, судя по её показаниям, она слишком напирает на то, что калека, и не могла бывать на втором этаже. И, в-третьих, потому, что в доме, в котором проживает парализованная женщина, вынужденная передвигаться лишь в инвалидной коляске, нет ни лифта, ни подъемника на второй этаж.

- Вы умница, Наташа! Именно это и насторожило меня в первую очередь. А про истерический паралич мне рассказала наш психиатр.

- Следовательно, лифт Марине не нужен. Как раз наоборот, ей хотелось убедить всех, что она не может быть убийцей.

- То есть вы, как и наш психиатр, полагаете, что она ещё три года назад, при строительстве дачи, уже планировала это убийство?

- Скажем так - Марина его не исключала.

- Почему вы столь осторожны в своих предположениях?

- Потому что слишком мало времени прошло с момента, когда свидетель Николаев услышал выстрел, и когда он и второй свидетель, Онищенко, вошли в дом с центрального входа и увидели Марину. Сомнительно, что женщина, вынужденная большую часть времени передвигаться в инвалидном кресле и частично утратившая двигательные навыки, способна бегать быстрее лани. Со слов свидетеля Николаева, раздался выстрел, и тут же, через пару секунд, громко закричала Марина и кричала все время, не переставая, пока они не вошли в дом и увидели её сидящей в своем кресле возле лестницы на второй этаж. Если бы выстрелила она, то ей нужно было преодолеть коридор второго этажа, спуститься по внутренней лестнице и успеть сесть в свое кресло. Проделать все это, непрерывно крича и даже не запыхаться, согласитесь, очень непросто.

- Да-а... А я-то была уверена, что Виктора убила Марина.

- Вряд ли.

- Вот черт! Опять мы впотьмах. Кстати, Наташа, а того свидетеля, который слышал выстрел, допрашивали только один раз?

- Да. Почему-то он назвался вымышленной фамилией и дал вымышленный адрес. Я называю его Николаевым, как записано в протоколе допроса, однако по названному им адресу Глеб Емельянович Николаев не проживает. Мужчин с таким именем, отчеством и фамилией в Москве оказалось трое, но ни один не подходит по возрасту - двое пожилых и один из них юноша семнадцати лет. Никто из них в поселке "Орбита" ни разу не был. Это я установила. Непонятно, почему этот свидетель решил сохранить инкогнито.

- Я вам объясню, почему. Он был у любовницы по имени Зарема, муж которой страшно ревнив. Сам супруг проживает в Москве, а она завела себе хахаля. О том, что любовник невольно оказался свидетелем, Зарема и не подозревала. Он уже уходил от нее, когда услышал выстрел. Сгоряча помчался в дом Виктора, а потом, видно, спохватился, что муж любовницы может о нем узнать, и решил назвать первую пришедшую ему на ум фамилию.

- А вы-то как это выяснили, Алла?

- Мои "самаритянки" не дремлют.

- Теперь никто не собирается усиленно искать его. Раз Николаев уже дал показания, то органы не беспокоятся.

- А нам этот свидетель очень нужен.

- Поясните.

- Если вдова невиновна, подозреваемым может стать мой второй любовник, Николай Кузнецов.

- А он был там как раз в то время, когда произошло убийство?

- В том-то и дело. Вот черт, - спохватилась Алла. - Зря мы прямым текстом по телефону. Ну, да ладно, уже и так много сказали. Если кто-то нас слушает, уже все записано. Хуже уже не будет, а время дорого. Чует мое сердце, у Коли будут неприятности. Так что, не исключено, Наташа, вам придется исполнять свои прямые адвокатские обязанности.

- Я всегда готова, Алла.

- Это я знаю. Но лучше бы Николай не стал вашим подопечным.

- Я тоже на это надеюсь. Так что же против него, если уж вы решились говорить все по телефону?

- Вначале скажите, есть ли свидетели, которые видели в поселке "Олдсмобиль"?

- Да. Двое. Поселок "Орбита" небольшой, отстроен недавно, все строились примерно в одно время и хорошо друг друга знают. Свидетель по фамилии Тарасов сообщил, что трижды видел автомобиль этой марки в их поселке, в разное время, в том числе, и 24 декабря, в день убийства Первенцева. Описал сидящего там мужчину - примерно лет сорока, русоволосый, в пальто светло-серого или светло-бежевого цвета. Правда, Тарасов не знает, к кому он приезжал. А вторая свидетельница, Гурская, видела "Олдсмобиль" только один раз, 24 декабря. Описание внешности водителя совпадает с описанием Тарасова. Ей тоже не известно, к кому из жителей поселка он приезжал.

- Ах ты, черт! - вскричала Алла. - Как же нескладно! Ну, зачем Коля купил такую приметную машину!

- Ну, одного этого мало. Главное, что его никто не видел возле дома Первенцева.

- А этот Глеб Николаев, или как его там, сказал, что видел "Олдсмобиль" у ворот Виктора?

- Этого в его показаниях нет.

- И на том спасибо. Видимо, просто не придал значения. Ведь когда прозвучал выстрел, Николай сидел в машине, Глеб его видел и решил, что он не имеет отношения к убийству.

- Тогда почему же вы беспокоитесь?

- Так ведь некому подтвердить, что Коля в тот момент был в машине, а не в доме Виктора!

- Да, Марина на допросе сказала, что посторонних в доме не было.

- Но ведь кто-то же был, если не она его убила!

- Что ещё беспокоит вас в отношении Николая Кузнецова?

- У него был мотив.

- Достаточный для того, чтобы совершить убийство?

- Вполне. Даже два мотива.

- Один, как я понимаю, связан с вами. А второй?

- Компромат.

- Так, это уже серьезно.

- Наташа, а что с досье, которые собирал Виктор?

- Никаких документов в его домашнем сейфе не обнаружили.

- Как - совсем?

- Совсем. Сейф пуст.

- Вот это да! Тогда это точно не Марина. Коля говорил, что сейф был битком набит папками. А сейф большой, в человеческий рост. Унести такое количество бумаг и при этом громко кричать и не запыхаться женщине не под силу. Да и где бы она их спрятала? Не в своем же инвалидном кресле.

- Вы правы, Алла, и в самом деле невозможно быстро бежать, держа в руках кипу папок, и при этом кричать.

- Значит, дело в этих папках. Причем, свое досье Николай не забирал.

- Но документы могли забрать для отвода глаз. А мотив какой-то иной.

- Так, а что нашли в его сейфе на работе?

- Обычную служебную документацию. Сейчас с ней работают, но, похоже, зацепок там не найдут.

- Кстати, были ли деньги в обоих сейфах?

- Нет, ни в том, ни в другом.

- Вам это не кажется странным?

- Кажется. Первенцев был состоятельным человеком, и хотя у него есть кредитные карточки, однако все люди в нашей стране, и даже владельцы кредитных карточек, пользуются наличными, потому что есть много сфер, где кредитными карточками не расплатишься.

- А вот это уже интересно...

- Но и это тоже может быть всего лишь отвлекающим маневром. Допустим, убийцу интересовало только собственное досье, но он прихватил и все остальные, чтобы спутать карты следствию, а заодно и деньги, - по этой же причине. Оптимальной, конечно, была бы версия ограбления. Как вы думаете, мог Виктор хранить крупную сумму в своем домашнем сейфе?

- Мог. Он жил за городом, а там кредитками не расплатишься. Стройматериалы, то да сё. А кстати, когда Виктора нашли, его сейф был открыт или закрыт?

- Открыт. И совершенно пуст.

- Когда Николай уходил от него, он видел "Макаров" на верхней полке сейфа. Если оружия не нашли, значит, убийца каким-то образом взял пистолет из сейфа, а потом выстрелил ему в затылок. Причем, Виктор лежал у самого входа в комнату. Получается, что убийца выстрелил почти из коридора или стоя в дверях? Как же так - в присутствии хозяина дома он забрал его оружие, вышел из комнаты, а потом, когда Виктор подошел к двери, пальнул, да ещё умудрился сделать это сзади?

- Можно предположить иной ход событий. Пистолет Виктора не зарегистрирован, его серийный номер не известен. Убийца знал, какой марки у него пистолет, и специально взял с собой именно "Макаров". Постучал в дверь, а когда Виктор открыл и увидел направленное на него оружие, то непроизвольно попытался уклониться или убежать, и потому пуля попала не в лицо, а в затылочную область.

- Или Виктор открыл дверь, убийца в этот момент пистолет ещё не достал, они коротко переговорили, хозяин ответил, что сейчас не расположен к разговорам, закрыл дверь, а убийца резко распахнул её, когда Виктор уже повернулся к нему спиной, и всадил в него пулю.

- Пожалуй, Алла, ваша версия выглядит достоверней, - признала Наташа.

- А потом, когда Виктор упал, убийца подбежал к сейфу, сгреб все, что там было, включая досье, деньги и хозяйский пистолет, и был таков, развивала свою версию Алла. - А сбежать ему не составило труда. Когда я была на их даче, то обратила внимание, что вокруг дома много деревьев, кустов и построек. А Коля сидел в машине, как он сам мне рассказывал, слушал музыку, закрыв глаза, и ждал, когда прозвучит выстрел. За воротами не было видно его машины, но и ему самому ворота заслоняли выход из дома. Потом Николай увидел Глеба и подумал, что неплохо бы, чтобы выстрел прозвучал при нем, - тот будет свидетелем, что в момент выстрела он сидел в машине. А когда прозвучал выстрел, они в сторону дома и не взглянули - Коля смотрел на Глеба, а тот в этот момент шел спиной к нему, удаляясь от него, потом приостановился, сомневаясь, не послышалось ли ему, затем обернулся и издалека сказал Коле, что, похоже, будто стреляли. За это время убийца мог выскользнуть из дома и затаиться во дворе, за домом. Они ещё некоторое время поговорили, Глеб предложил пойти посмотреть, что случилось, а Николай ответил, что ждал приятеля, но ему уже пора уезжать, он и так опаздывает в Москву на переговоры. Глеб направился к дому Виктора, причем, ему нужно было пройти значительное расстояние. Пока он дошел, убийца мог спрятаться хоть в саду, хоть в хоть в любой постройке. Потом Глеб вошел во двор, увидел вдалеке соседа Онищенко, крикнул ему, чтобы тот подошел, и они, обогнув дом, прошли через центральный вход, откуда не видно входа, ведущего на второй этаж, в апартаменты Виктора. Сразу после этого Николай уехал, переулок был совершенно пуст. До приезда милиции прошло немало времени, все это время Глеб с Онищенко провели в доме, в окна не выглядывали. А убийца преспокойно улизнул.

- Вполне достоверная версия.

- Остается самая малость - кто же этот убийца?

До дома Вали они доехали молча. Так же молча загрузили продукты в лифт, внесли в квартиру.

- Мои услуги ещё понадобятся? - спросила Соня, не снимая шубы.

- Нет, уже все обязанности распределены, - ответила Зоя. - Спасибо, Соня.

- Не стоит благодарности, - холодно бросила та.

Чуть поколебавшись, она достала из сумочки визитку и протянула Тамаре. Та молча взяла и положила в свою сумку.

- До свидания, - сказала Соня и, не дожидаясь ответа, вышла.

- Ну и мегера... - пробормотала вслед Тамара, глядя на захлопнувшуюся дверь. Она чувствовала себя немного виноватой, что так мало выяснила. Понятно, что это какое-то женское сообщество, но почему эта дама так демонстративно недоброжелательна?

Вспомнив, что ещё не выяснила телефон Валиного мужа, она обратилась к Зое:

- У тебя есть телефон Василия?

- Есть, - ответила та. - Тебе он нужен?

- Да. Алла хочет с ним встретиться.

Зоя достала записную книжку и продиктовала номер. Тамара прошла в бывший кабинет Валиного отца, закрыла дверь и набрала номер верной боевой подруги.

- Привет, Ал, это я.

- Привет, дорогая. Что удалось нарыть?

- Пока не очень много. Наши девочки взяли по подопечной и пока в разъездах. А мне досталась жуткая мегера. Говорила со мной прокурорским тоном, будто я перед ней в чем-то виновата. Слова не дала вставить. Но я поняла, что у них какое-то сообщество. Валю она назвала своей подопечной. Но на секту не похоже. Хотя внешне эта Соня похожа на фанатичку - сухая жердь с холодными, светлыми глазами. Когда она на меня смотрела, как на букашку, недостойную её внимания, мне становилось не по себе.

- Гипнотизировала, что ли?

- Да нет. Просто в её взгляде было безграничное презрение.

- Что ж она пришла помочь с похоронами, а сама обливает всех презрением?

- Вот и я не поняла, что она за птица. Кстати, Соня поинтересовалась, работают ли в нашей организации одни женщины, а узнав, что руководитель мужчина, сразу потеряла ко мне интерес, замолчала и тут же ушла.

- Мужененавистница?

- Похоже.

- Так, кое-что уже проясняется. Телефон Василия узнала?

- Да, - Тамара продиктовала номер.

- А адрес?

- Адреса Зоя не знает.

- Ладно, я выясню по своим каналам. Если сегодня у меня будет свободное окно, навещу подонка в его логове. Не знаю, когда появлюсь в вашем офисе, но непременно вечерком загляну, чтобы узнать, что нарыли остальные "самаритянки". Как Зоя?

- Уже лучше. Они тут бегают по соседям, просят взаймы столы и прочую утварь.

- Ладно, тогда до вечера.

Снова оказавшись в гуще событий, когда непрестанно звонил её мобильный телефон, Алла отрешилась от своих переживаний. Сейчас не до анализа своего состояния, нужно принимать решения и действовать. А это её привычный стереотип поведения. Позавчера, когда Алла то лежала, тупо пялясь в потолок, то сидела в кресле, слушая и не слыша любимую музыку, больше всего её тяготили бездействие и собственная беспомощность.

"Все кончено, - думала она тогда. - Ничего уже нельзя поделать. Завтра похороним Витю, и все. А я буду пытаться жить без него... Как жить, когда вокруг пустота, и я ощущаю себя, будто в вакууме?.."

Все казалось ей бессмысленным - слова утешения, которые ей говорили друзья, их попытки отвлечь и расшевелить её, собственные попытки встряхнуться.

Во время расследования, которое проводили "самаритянки", Алла откинула мысли о своей утрате, собралась и руководила действиями подруг. Жизнь вокруг кипела, и некогда было думать о том, что Виктора уже нет.

За эти два дня она думала о нем не как о любимом человеке, которого потеряла, а как-то отстранено, будто это посторонний человек, оказавшийся жертвой убийства. Ей нужно было выяснить, кто его убил, и она только этим и занималась. Времени для терзаний и воспоминаний не оставалось. С шести утра и до поздней ночи Алла встречалась с разными людьми, настраивалась на разговор и вела непринужденную беседу, незаметно для собеседника подводя его к главной теме и внимательно следя за его реакцией.

А потом Николай сказал, что Виктор покончил с собой, и время остановилось.

Почему-то - вот ведь парадокс человеческой психики! - ей стало морально легче, когда она узнала от адвокатессы, что Виктор не сам свел счеты с жизнью, а убит. Казалось бы - какая разница! - ведь так и так потеряла его. И, тем не менее, сейчас она испытывала облегчение.

Алла не могла понять самоубийц. Будучи человеком действия, она считала, что нет тупиковых ситуаций. Нужно не зацикливаться на своих переживаниях, не погружаться в драматическую ситуацию, а внутренне собраться и активно искать выход. И решение обязательно найдется. "Даже из безвыходной ситуации есть хотя бы один выход", - таков был один из её любимых девизов.

Если женщина решила свести счеты с жизнью, то её ещё можно понять. Женщины - существа эмоциональные, ранимые, впечатлительные, да и способность к активным действиям присуща не всем. Но самоубийство мужчины Алла считала признанием бессилия, поражением и даже позором. Что ж это за мужчина, который в трудной ситуации решает покончить с собой, вместо того, чтобы бороться!

У Виктора, конечно, другие обстоятельства. Все считали его уважаемым человеком, о его двуличности никто не догадывался, а его деятельность считали обычной работой шефа по безопасности. И вот с него сдернули маску, обнажив истинное лицо. Да, как говорят китайцы, он потерял лицо и стал презираемым человеком.

И все равно самоубийство не выход.

Как бы она поступила, будь на его месте? - хотя Алла с трудом могла представить себя на месте сборщика компромата. В первую очередь в присутствии Николая она уничтожила бы досье. Сказала бы, что это наследство от бывшего президента компании, Вениамина Ромадина. Досье хранились по инерции, потому что команды от Светланы, как распорядиться этими материалами, не поступало. Быть может, Светлане тоже пригодилась бы информация о конкурентах и врагах "Промэкспоцентра", - а такой информацией владеет отдел безопасности любой коммерческой фирмы, - потому Виктор и не уничтожал досье. На его месте она признала бы, что некоторые методы работы и в самом деле были криминальны. Но что было - то было. Бизнес - это джунгли, выживает сильнейший, и для того, чтобы выжить, порой приходится сжирать более слабых. Николай бы это понял, он в бизнесе не новичок. Но хотя в целом оправданий подобно деятельности нет, но есть хотя бы маленькое оправдание - Виктор не использовал компромат против своих знакомых.

То, что у него была папка со снимками и видеокассетами её любовных утех, - не велик грех, - не он же её фотографировал, все это затеял и осуществил Головин, бывший заместитель Славы Миронова. Да, отправить эту папку сопернику, - поступок, недостойный мужчины. Но, с определенными оговорками, его тоже можно оправдать - Виктор сознавал, что Николай как личность, гораздо более привлекателен, и боролся за нее, Аллу, привычными методами. Уезжая с ней в Италию, он был ещё в подвешенном состоянии - знал, что у него есть сильный соперник, и не был уверен, кого из них предпочтет любимая женщина. Когда она призналась, что любит его и согласна выйти за него замуж, быть может, Виктор пожалел, что перед отъездом отправил Николаю пресловутую папку с фотографиями и видеозаписями. То, что он записывал их разговоры на вилле подруги, конечно, мерзко, но тоже можно оправдать его привычным стереотипом - хотел обеспечить себя ещё одним козырем в борьбе с соперником.

Да, в целом он вел недостойную борьбу. И все же это ещё не повод для самоубийства. Так думала Алла, когда Николай пересказал ей их разговор в загородном доме Виктора.

О чем он тогда думал? Хотел смыть позор кровью? Но самоубийство мужчины всегда считалось презираемым поступком. Будь Алла на его месте, она предпочла бы вызвать соперника на дуэль или сыграть с ним в "гусарскую рулетку", и пусть Бог рассудит. Николай бы не отказался, он человек отважный.

И вот она узнала, что Виктор не покончил с собой, а убит. Пусть он вел борьбу недостойными методами и, в конце концов, пострадал от руки того, против кого собирал компромат, но все же не совершил позорного самоубийства. Причем, был подло убит выстрелом в затылок. Наверное, он этого человека не опасался и спокойно повернулся к нему спиной.

А у неё опять появились злость и стимул к активным действиям. Надо найти того, кто так подло выстрелил в затылок Виктору.

Ее размышления прервало трение мобильника.

- Привет, Алла, - услышала она далекий голос Иры.

- Привет, Ириш. Что-то тебя очень плохо слышно. Можешь говорить погромче?

- Не могу. Я звоню из дома соседки Марины, боюсь, что она может меня услышать.

- Ладно, говори, а я напрягу слух. Видимо, срочные новости?

- Да. Эта жирная корова Вероника разболтала двум соседкам, что видела Николая в поселке. Пожаловалась на мужа, мол, какой ревнивый, разорался и опозорил её перед симпатичным незнакомцем. Описала его во всех красках русый блондин, симпатичный, лет сорока, в светло-сером пальто, без головного убора, - и сказала, что он был на "Олдсмобиле". Даже в марках автомобилей разбирается, чертова толстуха. И одеколон унюхала - "Хьюго Босс".

- Хреново. Все в масть. Ты узнала новости от самой Вероники?

- Нет, от обеих соседок, я же для конспирации делаю им массаж.

- А дальше эта новость не утекла?

- Да в том-то и дело, что об этом уже все знают! Зять одной из соседок какой-то чин в милиции. Узнав о незнакомце, подробно расспросил тещу, потом её приятельницу и Веронику. Та отнекивалась, дескать, её не так поняли, но теперь от неё уже не отстанут.

- Поговори с ней, Ириш. Попугай хорошенько, дескать, идти в свидетельницы и хлопотно, и опасно, мало ли - вдруг это крутые разборки.

- Поздно, Ал. Видимо, этот милицейский чин уже поделился новой информацией с коллегами. Сноха Вероники сказала, что свекровь вызвали в следственный отдел. Хотя та бурно протестовала, но вчера ей вручили повестку, Веронике пришлось расписаться в получении, и сегодня с утра, охая и коря свой длинный язык, она поехала в следственную часть.

- Ах ты, черт! - расстроилась Алла. - Но плюс хотя бы в том, что она видела Николая за полчаса до убийства.

- Да толку-то! Муж её увел, а дома устроил скандал, и Вероника не видела, что делал Николай потом, - остался ли в машине или вошел в дом Виктора. Муж так орал на нее, а она на него, что они даже не слышали выстрела. Узнали об убийстве только тогда, когда приехала милиция. Муж велел Веронике держать язык за зубами - ему не хочется привлекать к себе внимание органов. Да и тратить время на посещение следственной части он не жаждет. А она потом по большому секрету призналась приятельницам, что очень сожалеет, что из-за хама-мужа ей не удалось продолжить приятное знакомство.

- По секрету всему свету... А её мужа-то вызывали?

- Дома его допросил местный милиционер, а от посещения следственной части он пока уклоняется. Но повестку ему тоже принесли, за неё расписалась сноха.

- Значит, рано или поздно его тоже возьмут за жопу. А раз они с женой не слышали выстрела и не видели, где в тот момент был Николай, то их показания против него.

- Ал, может, мне сходить к Зареме, любовнице Глеба? Потолкую с ней по-женски, по душам.

- Да она боится своего ревнивого мужа и вряд ли раскроет душу первой встречной. Как бы ненужную волну не погнать.

- А я уже придумала легенду. Помнишь, я говорила Веронике, что меня подвез симпатичный мужчина, обещал дождаться, но почему-то уехал?

- И ты изобразишь, будто желаешь его разыскать с целью продолжения знакомства? - догадалась Алла.

- Да. Расскажу Зареме жалостливую историю, что влюбилась с первого взгляда, спрошу, не видела ли она его в поселке, не знает ли, к кому он приезжает. А потом переведу разговор на её Глеба - он же видел Николая. Попрошу у неё координаты Глеба, пообещав сохранить все в тайне. Мол, может, он что-то знает о моем незнакомце или тот сказал ему, к кому приезжал.

- Умница, Ириш. Может, тебе удастся растопить сердце Заремы своей жалостливой историей. Ты не из их поселка, её муж постоянно живет в Москве, так что ей нечего бояться, что ты ему что-то разболтаешь.

- Я уж постараюсь войти к ней в доверие.

- Действуй, дорогая, удачи тебе. На данный момент ты наша единственная надежда. Отзвонись, если что-то узнаешь от Заремы. Время дорого, уже пошел отсчет на часы.

Только-только Алла убрала сотовый телефон в сумочку, как он тут же снова затренькал. На этот раз звонил Виталий.

- Привет, напарница! - хотя он и старался произнести это бодрым тоном, но она сразу поняла - у него плохие новости.

- Привет, напарник, не трать время, излагай свои хреновые вести.

- Виктор убит выстрелом в левую затылочную область.

- Знаю, - перебила его Алла. - Мне Наташа уже звонила.

- В поселке "Орбита" Николая видели несколько человек.

- И это знаю.

- Тебе обо всех свидетелях известно?

- Наташа назвала Тарасова и Гурскую. Они описали Колю и его машину, но не в курсе, к кому он приезжал.

- Есть ещё один свидетель, Филипп Перевалов. Он хорошо знает обоих, и Виктора, и Николая, они не раз играли в преферанс. На допросе Перевалов сказал, что 24 декабря он видел, как мимо его дома проехал "Олдсмобиль" Николая Кузнецова. Сам Филипп в тот момент сидел на веранде, смотрел на улицу и вполуха слушал телевизор. Как раз по ОРТ началась программа "Время", так что это было сразу после 9 часов вечера.

- Точно! Выстрел прозвучал в 9 или около того.

- Номерной знак машины Николая Перевалову известен, и он успел его увидеть, когда автомобиль сворачивал за угол. Филипп удивился, почему приятель не заглянул к нему, потом решил, что они с Виктором недавно закончили партию в преферанс, и Николай торопится в Москву. Дом Перевалова стоит в соседнем переулке, и он не слышал выстрела, не видел, как приехала милиция, и потому не знал о том, что Виктор убит. На следующее утро он уехал на три дня, вернулся только вчера и узнал новость.

- И решил подложить приятелю подлянку... - съязвила Алла.

- Как раз наоборот. Когда соседей стали опрашивать по второму кругу, не видели ли они в поселке незнакомого человека с такими-то приметами, приезжавшего на "Олдсмобиле", Перевалов сказал, что он его хорошо знает. Мол, это весьма уважаемый и состоятельный человек, генеральный директор ЗАО "Геракл", приятель Виктора Первенцева и, должно быть, приезжал к нему поиграть в преферанс, что ранее делал не раз. Настаивал, что у них давние, хорошие отношения, и им вовсе нечего делить, и вовсе ни к чему его разыскивать, потому что Николай Петрович Кузнецов тут явно ни при чем. Таким образом он пытался его защитить.

- А вышло наоборот.

- К сожалению, он оказал Николаю медвежью услугу.

- В общем-то, это не смертельно. То, что Коля был в их поселке, ещё не означает, что он приезжал именно к Виктору.

- Филипп сказал, что кроме него и Первенцева, Николай Кузнецов ни с кем в поселке не знаком.

- Это уже гораздо хуже. Однако то, что Филипп не знает, с кем знаком Коля, вовсе не означает, что он в курсе всех его знакомств.

- Допросят Николая и все выяснят. Он тебе не говорил, знает ли ещё кого-либо из жителей поселка?

- Нет, не говорил, но судя по всему, Коля и в самом деле больше ни с кем не знаком. Я и об этом Филиппе-то впервые слышу.

- Вдову ещё раз допросили, и она снова подтвердила, что посторонних в доме не было.

- Ну, она же не поднимается на второй этаж. Откуда ей знать, кто бывает у мужа!

- Это так, и Марина не раз акцентировала сей факт. Однако, на взгляд следствия, не очень-то вежливо давнему приятелю мужа даже не зайти поприветствовать его жену.

- Это с их позиции. А у мужиков могли быть свои соображения.

- В том-то и дело, напарница, - вздохнул Виталий. - Тут вот какая закавыка. Любой знает, что для преферанса нужно трое участников. Ехать к приятелю за город, чтобы сыграть с ним в "гусарика" нелогично, ни один настоящий преферансист не любит "гусарика". Однако Филипп сказал на допросе, что Николай всегда приезжал к Виктору только лишь ради того, чтобы поиграть в преферанс. И, естественно, следователь задался вопросом: почему же в таком случае Виктор с Николаем не пригласили третьим Филиппа? Ведь тот живет близко, можно было позвонить ему.

- Да-а, неувязочка вышла...

- Вот именно. Следовательно, Николай приезжал не ради преферанса.

- Но можно предположить, что у Виктора был ещё один гость, он и стал третьим партнером. Они расписали пульку, потом Коля уехал, а тот застрелил хозяина дома.

- Напарница, я тебя не узнаю, - укоризненно произнес сыщик.

- Да и сама вижу, что эта версия совсем не пляшет, - вздохнула Алла. Так расстроилась, что уже мозги расплылись. Третий игрок, если бы таковой был, понятное дело, не стал бы дожидаться приезда ненужного свидетеля, а убил бы Виктора до приезда Николая.

- Погоди, погоди, - перебил её Виталий. - А ведь твои мозги ещё вполне действуют! Представь, этот человек пришел к Виктору, никем не замеченный. Днем в поселке совсем пустынно, все мужчины уезжают на работу в Москву, остается лишь несколько женщин. Стариков, которые сидели бы у ворот на скамеечке, там, понятное дело, нет, не тот уровень, там живут деловые люди. Детей родители увозят в Москву - кого в школу, кого в детский сад. Поэтому незнакомца никто не видел. Он был в кабинете Виктора какое-то время, потом приехал Николай, пульку они, само собой, не писали, потому что этот третий к тому времени распрощался с хозяином и ушел, но не совсем, а спрятался где-то во дворе.

- Зачем?

- Допустим, он слышал, что Виктор звонил и приглашал Николая, или тот ему.

- Никто из них друг другу не звонил, - возразила Алла.

- Тогда другой вариант - этот пока неизвестный нам человек услышал шум подъехавшей машины, быстро попрощался с Виктором и сделал вид, что ушел. Он понял, что появился человек, которого можно подставить как вероятного убийцу, - машину проще заметить и запомнить, чем одинокого пешехода. К тому времени уже совсем стемнело, и если идти вдоль забора, - а у всех хозяев в поселке "Орбита" высокие заборы, - то можно ускользнуть незамеченным.

- Слушай, а мне эта версия все больше нравится! - воодушевилась Алла. - Причем, убийца мог и не выходить из дома, а спрятаться в какой-нибудь комнате - там их полным-полно. Дождался, пока Коля уйдет, и убил Виктора. А сбежать ему не составило труда. Шел в тени забора, вышел из поселка на шоссе, и ищи ветра в поле!

- И все равно теперь под подозрением один Николай. Первый вопрос, который ему зададут, - почему, узнав о гибели приятеля, он не пришел в органы и не сообщил о том, что в тот день был в его доме?

- Но Коля мог и не знать, что убийство произошло в тот же день.

- Однако родная сестра Николая является руководителем "Промэкспоцентра" и не могла не оповестить брата, что убит шеф по безопасности, к тому же, его приятель. Какого числа он убит, ей известно.

- Да уж, подставился Коля. И зачем гусарил, стоял возле дома Виктора аж полчаса, дожидаясь, пока тот застрелится! Высказал все и уехал бы со спокойной душой.

- Рисковый он парень.

- Да, весь в меня, - не очень весело согласилась верная боевая подруга. - Мы одной крови.

- И на похоронах Николай не присутствовал, а это тоже играет против него.

- Как думаешь, скоро за него возьмутся?

- Да могут уже сегодня вызвать на допрос. Номер автомобиля известен, место работы тоже. Вызовут по телефону, и все.

- Что - все? Неужели арестуют?

- Вполне. А если уже установили, что оба твои любовники, то и подавно. Да и о компромате, который собирал Виктор, в органах известно. А досье в его сейфе не обнаружили.

- Ладно, Виталь, тогда я резко меняю планы.

Опять раздался звонок в дверь, Тамара пошла открывать. Пришла высокая женщина лет двадцати пяти.

- Здравствуйте, меня зовут Люда. Ирина сказала, что нужно помочь.

- Я - Тамара, а это - Зоя, Валина сестра, - она кивнула в сторону вышедшей из комнаты Зои. - А Ирина - это кто?

- Как - кто? - удивилась Люда, будто Ирину должны знать все. Президент нашего Клуба.

- А что у вас за Клуб?

- Мы называем его Клубом одиноких сердец.

- А-а...

Теперь Тамаре многое стало понятно. И понятно, почему так нелюбезно вела себя Соня. Воспользовавшись тем, что Зоя опять ушла в комнату, и они остались наедине, она решилась расспросить собеседницу.

- А вот до вас здесь была Соня, она уже немолодая, а вы совсем молоды.

- Это я просто так выгляжу, - рассмеялась Люда. - На самом деле мне уже тридцать два.

- Да ну! - с невольной завистью воскликнула Тамара. - Я думала, лет двадцать пять.

- Ну, спасибо за комплимент, - улыбнулась её визави. - А вообще-то возраст для членства в Клубе не имеет никакого значения.

- А что имеет? - Тамара решила воспользоваться открытостью собеседницы и вытянуть из неё максимально полезных сведений, чтобы взять реванш за прокол с неприветливой Соней.

- Ненависть к мужчинам! - и Люда опять рассмеялась.

- Судя по тому, как весело вы смеетесь, мужчины вас не очень обидели.

- Еще как обидели!

Чувствуя, что эта женщина может многое рассказать, и, боясь, что сейчас придет ещё кто-то и собьет её с нужной тональности, Тамара с ходу придумала предлог, чтобы побыть с нею наедине:

- Люда, нужно кое-что купить из продуктов. Вы поможете мне?

- Конечно, - охотно согласилась та. - Я ведь для этого и приехала.

- Вы на машине?

- Да.

- Отлично! - обрадовалась Тамара. Разговор на улице при минус десяти вряд ли получится, а в магазине толчея. - Давайте заедем на рынок, купим зелень, овощи-фрукты и прочее, - она знала, что до ближайшего, Черемушкинского рынка отсюда не менее пятнадцати минут езды, а если повезет оказаться в пробке, то и все полчаса. Да ещё дорога обратно. За это время можно многое выяснить.

- Поехали, - согласилась Люда и подождала, пока она оденется.

Сев в машину, Тамара сразу взяла быка за рога:

- Как же мужчины могли обидеть такую симпатичную женщину?

- Понимаете, характер у меня слишком мягкий. А в той сфере, где я работаю, нужно иметь бульдожью хватку, острые когти и абсолютную беспринципность. Непременно нужно обзавестись покровителем, то бишь, спонсором. А у меня нет ни того, ни другого, ни третьего, ни четвертого. Вот меня и использовали все, кому не лень. А я потом страдала и ругала себя последними словами.

- А где вы работаете?

- Я поп-певица.

- Да? - Тамара посмотрела на неё с невольным уважением. С представителями шоу-бизнеса в реальной жизни ей ещё не приходилось встречаться.

- Что, непохожа на певицу? - рассмеялась Люда.

- Да нет, не в этом дело. Мне казалось, что в жизни они совсем другие. А вы простая, с вами легко.

- Наверное, потому мне в этой сфере нелегко, что слишком уж проста. Голос-то у меня есть, но этого, как оказалось, явно недостаточно.

- И вы обиделись на мужчин...

- А вы бы не обиделись, если бы вас использовали лишь как подстилку?

- Конечно, обиделась бы.

- Значит, вы меня поймете.

- А по-другому в шоу-бизнесе нельзя? Я имею ввиду, не через постель?

- По-другому можно, если папа нефтяной магнат, как у Алсу Сафиной. Или банкир, как у Линды. Тогда папочка купит обожаемой дочке и классных менеджеров, и время на телевидении, и оплатит клип, и услуги журналистов, которые напишут нужные интервью, и студию звукозаписи заграницей, и многое другое. А у меня такого папочки нет. Выйти замуж за продюсера, как Алена Апина, Валерия и другие безголосые певички, мне тоже не удалось. Всех приличных уже разобрали хваткие девчонки из провинции. Да и вряд ли я вышла бы замуж за мешок с деньгами. Коммерческих палаток, чтобы оплатить свой первый клип, как Ирина Салтыкова, я тоже не держу. Так что, увы!.. развела руками Люда.

- И что - совсем безнадежно?

- Теперь уже нет.

- А с чем связано появление перспективы?

- Я стала членом Клуба, и мне помогли. У моих подруг есть все деньги, связи. Да и припугнуть, и надавить могут, если по-хорошему не получается.

По пути Алла заехала в магазин и купила новый костюм - почему-то ей захотелось сменить васильковый, в котором она сейчас была, на красный. В красном она не только выглядела агрессивно-сексапильной, но и ощущала подъем настроения и тонуса. Все ж цвет очень влияет на психологическое состояние.

Хотя Алла спешила, но не смогла пройти мимо отдела белья - красивое белье было её слабостью. Выбрав несколько комплектов, она задержалась взглядом на кружевном поясе с резинками для чулок. Алла никогда не надевала такое белье, считая его униформой проституток и атрибутом женщин, не имеющих фантазии и слепо копирующих чужие рекомендации. Да, многим мужчинам нравится такое белье, особенно, если кроме пояса и чулок на женщине больше ничего нет, но Алла покупала белье для себя и носила то, что нравилось ей самой.

Но тут ей пришла в голову шальная мысль. Выбрав пояс своего любимого красного цвета, она купила к нему ещё и черные чулки. Туфли на ней был светлые, с черными чулками будет дико. Она прошла в обувной отдел и выбрала черные туфли на высоченной шпильке. К красному костюму, который она только что купила, и черным туфлям, нужны соответствующие аксессуары. Она дополнила свой туалет узкой сумочкой черного цвета и черными перчатками, прошла в примерочную и надела все обновки, попросив упаковать в пакет одежду, в которой сюда пришла.

Войдя в приемную Николая, она молча кивнула секретарше - та уже однажды её видела, - скинула шубу на кресло, чтобы сразу произвести на любовника впечатление своим ярко-красным костюмом, и пошла к его кабинету. Секретарша, очевидно, зная, кто она, не промолвила ни слова. В общем-то, Алле было все равно, даже если Николай в кабинете не один, - увидев её, он обязательно выпроводит своего собеседника.

Но любовник был один. Сидел за огромным столом, сосредоточенный и серьезный, - таким она его ни разу не видела, - и, сдвинув брови, просматривал какой-то документ. На звук открытой двери он удивленно вскинул брови, - кто это осмелился войти к нему без стука! - и обомлел.

Ногой закрыв дверь, Алла уронила сумочку на пол и уже расстегивала пуговицы жакета. Через несколько секунд жакет полетел в один угол комнаты, юбка - в другой, и она осталась в тонких черных перчатках, красном кружевном поясе, черных чулках и туфлях.

Николай уже дергал молнию на брюках.

"Что мне в нем нравится, - так это то, что заводится с полуоборота", подумала Алла, направляясь к нему.

Она оперлась коленом о его колено и некоторое время молча смотрела ему в глаза, наслаждаясь его реакцией. Что ни говори, а любовник хорош! Огонь, а не любовник.

Так же молча Алла поставила ступню на его колено и тут же оказалась на столе, встала на колени задом к нему, легла грудью на стол, прогнулась, чуть раздвинула ноги и обернулась через плечо, посмотрев на него взглядом, в котором можно было без слов прочесть все, и медленно облизала губы кончиком языка.

Рывком встав с кресла, Николай взял её за бедра, надвинул на себя, и оба в унисон простонали.

"Балдеж... Да чего ж он классный любовник" - подумала Алла, ощущая приятную волну.

Уже чувствуя приближение высшего пика, она протянула правую руку и нажала кнопку вызова секретарши. Когда та ответила:

- Слушаю, Николай Петрович, - это прозвучало для них обоих, как к последний аккорд в их дуэте, и их протяжное "А-а-а...", - слилось воедино.

Алла глубоко вздохнула, все ещё содрогаясь всем телом, медленно приподнялась, отключила связь с секретаршей и повернулась к любовнику:

- Как думаешь, твоя секретарша тоже сейчас вся мокрая? Небось, побежала в туалет, чтобы заняться самоудовлетворением.

- Ну, ты даешь... - только и нашел, что сказать любовник.

- Даю, но не всем, а только таким, как ты, - сказала она, сползая со стола, все ещё без сил. Еще раз вздохнув, Алла села ему на колени, пришла в себя и посмотрела лукаво:

- Как тебе секс-сеанс?

- Класс!

- А я ещё одну фишку придумала.

- Какую? - он сразу заинтересовался.

"Да уж, любовник со знаком качества, - подумала она. - Готов на любые эксперименты и неважно, где".

- Ты сиди в своем кресле и вызови секретаршу, - если она уже вернулась из туалета, - и отдавай ей распоряжения. А я буду под столом делать тебе минет. И только попробуй, дернись! Сохраняй каменное выражение лица, независимо от своих ощущений.

- А давай лучше без секретарши. - Новая фишка, придуманная любовницей, Николаю понравилась, но зачем усложнять себе жизнь?.. - Вряд ли я смогу себя контролировать. Мне просто жаль секретаршу. Сам я готов на все, что угодно, но зачем вовлекать в наш сексуальный эксперимент почтенную мать семейства?

- Ладно, - сжалилась Алла. - Но все равно пригласи свою секретаршу и изображай из себя начальника. Говори с ней столько, сколько выдержишь, а когда я тебя раззадорю, отошли её.

Он почесал в затылке, прикидывая, сможет ли сохранить при секретарше ровный тон, и решил рискнуть.

Алла сползла под стол и встала на колени, а Николай нажал кнопку вызова и произнес:

- Людмила Викентьевна, зайдите ко мне.

Когда секретарша вошла, Аллин любовник задержал дыхание, напряг брюшной пресс и посмотрел на нее. Женщина выглядела естественной, будто до этого ничего не слышала по селектору.

- Вы отправили по факсу проект договора с "Амуром"? - почти ровным тоном спросил он.

- Да, Николай Петрович, сразу же, как Нечаев мне его передал, - таким же ровным тоном ответила секретарша.

- Как только получите ответ, тут же мне сообщите.

- Конечно, Николай Петрович.

- Вы что-то ещё хотели мне сказать?

- Звонила Светлана Петровна, - видимо, секретарша не решилась потревожить шефа даже из-за звонка родной сестры, когда в его кабинет вошла любовница, своенравный характер которой уже всем был известен.

- Она просила что-нибудь передать?

- Нет. Сказала, что перезвонит позже. Вас соединить, если Светлана Петровна ещё раз позвонит?

- Я скажу вам, когда освобожусь.

Видимо, у него уже не было сил терпеть, потому что Алла старалась вовсю, и он жестом отпустил секретаршу, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

- М-м-м, - простонал он через несколько минут.

- Ну, как? - улыбнулась любовница, выбираясь из-под стола. - Класс?

- Класс! - подтвердил Николай. - Почаще устраивай такие сюрпризы, ладно?

Сев к нему на колени, Алла некоторое время молча, без улыбки смотрела на него.

- Что такое? Что-то не так? Почему ты так смотришь? - встревожился он.

- Не знаю, Коля, когда будет следующий раз, - её голос прозвучал печально.

- Почему? - любовник был уже не на шутку встревожен. - Ты решила меня бросить?

- Нет, - покачала она головой. - Просто так хреново складываются дела, что скоро ты можешь оказаться на нарах.

- А-а, - облегченно перевел дух Николай. - Не беда, выкручусь. Беда была бы, если бы ты меня бросила. Сегодня-завтра до меня вряд ли доберутся. Значит, сегодняшний вечер и ночь мы можем провести вместе. Завтрашний день тоже. Встретим вместе Новый год. Потом два праздничных дня, вряд ли меня арестуют в праздники. Так что у нас впереди почти четыре дня! А дальше будет видно.

- Виталик сказал, что тебе могут позвонить уже сегодня. А могут и прийти.

- Тогда я уйду в бега, - широко улыбнулся он и добавил. - Временно. Уеду сейчас из офиса, а завтра не выйду на работу. Имею я право отдохнуть?

- Имеешь, - улыбнулась она в ответ. - Так и сделай, а мы за это время будем рыть носом землю и искать убийцу.

- А может, ну, их к черту, все дела, а? Отложи расследование на несколько дней, и мы проведем их вместе. Можем даже слетать заграницу.

- Будет только хуже, Коль, - сразу погрустнела Алла. - Тогда решат, что ты скрылся вместе со мной, невольной причиной убийства, и объявят тебя в розыск.

- Ну и пусть! Потом же я вернусь.

- Я не хочу, чтобы тебя посадили...

Николай внимательно посмотрел на нее. Он впервые видел её такой грустной.

- Не переживай по пустякам, - тихо сказал он, целуя её. - Не ожидал, что это тебя так взволнует. И уже вознагражден за все будущие неудобства, которые предстоят мне в тюрьме.

- Но ведь в тюряге я не смогу устраивать тебе секс-сеансы...

- Почему же нет? Всех подкуплю, и нам на энное количество времени предоставят отдельное помещение.

- Ну, с тобой не соскучишься, - она уже улыбалась.

- С тобой тоже.

- Значит, не боишься лечь на нары?

- Не боюсь, если пообещаешь меня не бросить.

- Обещаю.

- Тогда я вообще ничего на свете не боюсь.

Кате досталась маленькая, рыженькая женщина, которую со спины можно было принять за девочку-подростка, но её возраст выдавали морщины под глазами.

- Меня зовут Оксана, - сообщила она, войдя в квартиру. - А вы, наверное, Зоя?

- Да, - кивнула та.

- Разве из наших ещё никто не приехал?

- Все разъехались по делам.

- А кто из клубных был?

- Соня, Люда, Вера и Софья.

- А мне что делать?

- Поезжайте с Катей в ЗАГС за свидетельством о смерти.

Пока Катя надевала полушубок и сапоги, Оксана с интересом оглядывалась. Не поленилась пройти и заглянуть во все комнаты и даже на кухню.

- Хорошая у вас квартира, - отметила она, закончив осмотр.

Зоя переглянулась с Катей, недоумевая, есть ли в сказанном скрытый смысл, или Оксана просто полюбопытствовала, как живут другие.

Пока они шли к метро, собеседница, не дожидаясь расспросов, заговорила первой.

- Держитесь за наших, - доверительным тоном посоветовала она.

- А кто это - ваши?

- Женщины из "Клуба одиноких сердец".

- А почему он так называется?

- По названию любимой песни нашей предводительницы Ирины "Sergeant Pepper`s lonely hearts club band". Это песня Битлс с одноименного диска "Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера". Обычно этот диск называют просто "Сержант", но Ирине больше нравится вторая часть названия. Она очень любит этот ансамбль и всегда ставит этот или другой диск. Ирина говорит, что мы поколение Битлс, в отличие от поколения "Пепси", у которого нет никаких духовных ценностей. А часть названия этого диска вполне созвучно нашему душевному состоянию - мы все были одиноки в этом мире, пока не встретились в Клубе.

- Как романтично...

- Да, у нас очень интересно. Приходите к нам, не пожалеете.

- А что - можно просто так прийти?

- Честно говоря, не знаю.

- А вы сами как туда попали?

- Меня привела приятельница.

- Она тоже член вашего Клуба?

- Да, уже два года.

- Наверное, нужна какая-то рекомендация?

- Думаю, да. Меня, наверное, рекомендовала приятельница. Я её не спрашивала. Поначалу думала, что меня просто пригласили в гости, мне понравилось, и я спросила, можно ли мне тоже приходить.

- А что вы там делаете?

- Да ничего особенного. Разговариваем, пьем чай, слушаем музыку. Если кто-то захочет, рассказывает о себе.

- То есть, что-то вроде девичника?

- Можно сказать и так.

- Собираются одинокие женщины и проводят вместе вечер?

- В основном, да. Иногда ходим вдвоем, втроем на концерт или в театр. Ведь одинокой женщине порой и пойти-то не с кем. А с нашими клубными мне интересно. У нас есть очень умные женщины, они многое повидали, могут дать дельный совет. Там все помогают друг другу, если у кого-то с мужем плохо или обидел кто-то.

- А вам тоже помогли?

- Да, у меня проблема с жильем. Живу с родителями, а у меня был женатый любовник. Встречаться было негде. Несколько раз клубные знакомые давали мне ключ от своей квартиры, когда она была свободна. Там мы и встречались.

"Рискованно пускать почти незнакомых людей в свою квартиру", подумала Катя, но промолчала.

- Теперь, правда, ключи от чужих квартир мне не нужны, - со смешком добавила Оксана.

- Почему?

- Я уехала в командировку, а за это время мой любовник нашел себе другую. Теперь я мужчин больше не ищу. Мне хватает общения в Клубе.

- А вы меня порекомендуете в этот Клуб?

- Спрошу у своей приятельницы. Может быть, она вас порекомендует. Вы замужем?

- Нет.

- А были замужем?

- Жила гражданским браком, но мы давно расстались. А это имеет значение?

- Точно не знаю, но, кажется, имеет.

- То есть, туда принимают только незамужних женщин?

- Не совсем так. Некоторые члены клуба замужем, но лишь формально. Они собираются развестись, но пока с этим не спешат.

- Непонятно...

- Да мне и самой это не совсем ясно. Я ведь редко там бываю. Работаю, а вечерами учусь, хочу получить второе, экономическое образование. Но мне показалось, что замужние женщины просто выжидают, чтобы оформить развод в своих интересах.

- Как это?

- Вообще-то, Катя, это их личное дело, не так ли?

- Да, конечно, - согласилась та, поняв, что собеседница уже сожалеет, что слишком много разболтала.

Алла остановилась у входа в психиатрический центр, оставила мобильник на сиденье, вышла из машины и поднялась по ступенькам. Знакомая дубовая дверь, знакомый вестибюль, знакомый коридор, знакомый кабинет.

Она приходила сюда в разном состоянии - вначале настроенная скептически, дурачилась и хохмила, потом поняла, что её привычный стереотип поведения здесь неуместен, и была сосредоточенной, настроенной на серьезную беседу, а три дня назад пришла в таком смятении, что Лидия Петровна уже с порога это увидела.

И вот сейчас она в каком-то непонятном состоянии - печаль уже почти прошла, появилось желание действовать, и вместе с тем, возникло новое ощущение - тревоги за Николая.

О том, что ей, женщине, выпадает столько волнений и хлопот из-за близких людей, что порой некогда подумать о себе, - Алла даже не задумывалась. Это её жизнь, это близкие ей люди, их жизнь связана с её жизнью. Если плохо им, то плохо и ей.

Открыв дверь, она на несколько мгновений замерла на пороге, ощущая уже знакомое чувство успокоение, которое всегда приходило к ней в этом кабинете. Встретившись взглядом с Лидией Петровной, Алла улыбнулась в ответ на её улыбку, поздоровалась, прошла к её столу и села напротив.

- Вижу, что вам есть, что рассказать, - сказала Лидия Петровна.

- Да, за эти три дня многое произошло. При нашей прошлой встрече вы говорили, что Николай имеет какое-то отношение к гибели Виктора. Вы уже тогда предполагали, что он предложил ему застрелиться?

- Предполагала, - подтвердила психиатр.

- Но были уверены, что Коля не может быть убийцей?

- Исходя из его характера, он не мог его убить. Я вам уже говорила, что Николай не тот человек, который пойдет и хладнокровно застрелит соперника ради того, чтобы вы достались ему, а потом будет спокойно смотреть вам в глаза и жить, как ни в чем не бывало.

- Но вы же его никогда не видели.

- Вы немало мне о нем рассказывали.

- Тогда мы рассматривали с вами две основные кандидатуры - Марину и Колю. Сейчас получается, что оба отпадают.

- Однако я сказала, что убийцей может оказаться человек, о котором мы ещё не знаем.

- Да, есть одна версия, что кто-то пришел к Виктору днем, а когда приехал Николай, спрятался в доме или во дворе, дождался его отъезда, чтобы свалить на него это убийство, и застрелил Виктора.

- Версия вполне правдоподобная. А не мог этот человек прийти уже после того, как Николай вышел от Виктора?

- Точно! - вскричала Алла. - Теперь я поняла, что точило меня все это время, хотя эта версия мне сразу понравилась. Кое-что показалось мне надуманным - если этот человек спрятался в доме или вне его, всего лишь услышав шум подъехавшей машины, как он мог знать, что гость приехал именно к Виктору? Если бы у него было намерение убить, то он убил бы его сразу. Зачем тянуть? Ведь он не мог знать, что Николай навестит Виктора.

- Могло быть и так, что у них состоялся крайне неприятный разговор, в ходе которого у посетителя возникло желание поквитаться с Виктором. Но шум подъехавшей машины его спугнул. Быть может, он отказался от своего намерения, раз появился свидетель, и вышел из дома. В этот момент в ворота вошел Николай, и незнакомцу не оставалось ничего иного, как шмыгнуть за угол или ещё где-то затаиться, чтобы тот его не заметил. К примеру, этот человек все же планировать убить Виктора, но в другой день. Вначале спрятался инстинктивно, чтобы новый посетитель его не увидел или не узнал, если они знакомы с Николаем, а потом решил, что обстоятельства складываются благоприятно для него. Если его никто ещё не видел, он дождался отъезда Николая и вновь поднялся в кабинет Виктора. Кстати, милиция могла бы обнаружить какие-то следы во дворе, ведь эти дни часто идет снег.

- У них везде проложены широкие бетонные дорожки, чисто выметенные.

- Жаль. Убийце, если все произошло именно таким образом, это на руку. Как я понимаю, теперь вы тревожитесь за Николая?

- Да. Убийцу Виктора я все равно хочу найти, но сейчас это уже менее актуально, чем Колина проблема.

- А какие улики есть против Николая?

Алла подробно рассказала обо всем.

- Все это косвенные улики. Да, Николай мог приехать к Виктору, однако не он должен доказывать, что не убивал его, а следствие должно доказать, что он это сделал.

- Лидия Петровна, вы же судебно-психиатрический эксперт. Неужели вы не знаете, как проводится наше следствие?! Есть подозреваемый, есть какой-то набор косвенных улик, его посадят и будут прессовать, пока не признается. Бандитов с оружием в руках за деньги отпускают под подписку о невыезде, а с законопослушными гражданами не церемонятся.

- К сожалению, методы работы наших правоохранительных органов оставляют желать лучшего, - согласилась психиатр.

- Это ещё мягко сказано!

- Однако не стоит впадать в отчаяние. У вас есть хороший адвокат, привлеките её.

- Уже привлекла и предупредила, что скоро понадобятся её услуги.

- Давайте проанализируем все так называемые улики. То, что Николай приехал, ни от кого не таясь, свидетельствует в его пользу.

- Да следствие даже не примет это во внимание!

- Однако на этом может акцентировать внимание ваш адвокат, - возразила психиатр. - Далее. Николай вышел из дома Виктора и немалое время просидел в машине возле ворот. Разве так поступает убийца? Не знаю ни одного случая за всю мою практику.

- Однако нет свидетелей, которые могут подтвердить, что он сидел в машине во время выстрела.

- Но есть свидетели, которые видели его в машине и разговаривали с ним, - Вероника и её муж. Раз её уже вызвали на допрос, то она будет вынуждена подтвердить сказанное соседкам. Да и их показания имеют некоторое значение, хотя это сведения с её слов. Однако все в целом дает определенную картину - человек сидел в машине у ворот чужого дома, любезно разговаривал с дамой, был спокоен.

- На его спокойствие следователю плевать с высокой колокольни.

- Ошибаетесь, Алла. Все же сейчас правоохранительные органы вынуждены прислушиваться к адвокатам. Да и мнение психиатров имеет значение. Адвокат может настоять на проведении судебно-психиатрической экспертизы. Одно дело, когда человек совершил убийство в состоянии аффекта. Например, Николай и Виктор поговорили, что-то выяснилось в процессе этого разговора, что вызвало гнев и ярость подозреваемого, и он совершил убийство, будучи под влиянием аффекта. Однако Николай спокойно сидел в машине, спокойно разговаривал с Вероникой. Об аффекте речи нет. А для хладнокровного, предумышленного убийства его поведение нелогично. Зачем ему сидеть в машине, привлекая к себе ненужное внимание соседей? Если он уже все решил, то мог оставить машину на шоссе или где-то в другом месте, где её никто не увидит, дойти пешком до дома Виктора и осуществить задуманное. Реконструкция преступления тоже имеет значение.

- Но следствие может выдвинуть такое обвинение - он разговаривал с Вероникой, ещё не замышляя убийства, потом зашел в дом, поговорил с Виктором и убил его.

- Беспечно разговаривать с соседкой, а потом застрелить человека способен психопат, к примеру, эксплозивный, эпилептоидный или социопат. Николай не обладает аномалией личности, и судебно-психиатрическая экспертиза это установит.

- Лидия Петровна, но мне не хочется, чтобы его арестовали по надуманному обвинению, проводили ему судебно-психиатрическую экспертизу, и уж тем более, чтобы Коля досидел до суда, когда сможет выступить адвокат и эксперт-психиатр! Вы же знаете - сейчас тюрьмы переполнены, люди сидят годами, дожидаясь суда. Зачем так страдать безвинному человеку!

- Целиком с вами согласна, Алла.

- И что же делать?

- То же, что вы делали раньше, - искать убийцу.

- Вот вы говорили мне, что женщине нельзя распускать руки, а тем более, грозиться пристрелить, даже в качестве мести. Но вы поставьте себя на мое место. Мало того, что этот проклятый убийца убил одного моего любовника, так ещё и подставил второго, который за него безвинно сядет в тюрьму! Неужели можно оставить это безнаказанным?!

- И все же, Алла, не стоит устраивать самосуд.

- Да я уже и сама многое поняла. Хоть в прошлый раз я и артачилась, когда вы мне это говорили, но сейчас на многое пересмотрела взгляды. Не знаю, как поступлю, встретившись лицом к лицу с этим убийцей, но есть у меня сильное опасение, что когда я его увижу, все мои благие намерения, все, что вы мне говорили, тут же вылетят у меня из головы.

- И в результате окажетесь за решеткой.

- Не окажусь.

- Если вы впадете в аффект, то можете совершить импульсивные поступки.

- Насчет аффекта не знаю, но за эти дни замечаю за собой, что накал эмоций как-то угас. Я будто отупела. Действую, как автомат, потому что нужно действовать, веду себя, как запрограммированная машина, хотя что-то во мне уже изменилось. А может быть, даже сломалось.

- Вы сейчас в реактивном состоянии, Алла. Это естественно после потери близкого человека. К тому же, над вторым человеком, которым вам тоже дорог, нависла угроза ареста. Со временем способность чувствовать восстановится, вашей психике не грозит сломаться. Но мне бы не хотелось, чтобы вместе со способностью чувствовать, к вам снова вернулась прежняя любовь к риску и желание решать проблему с помощью рукоприкладства.

- Эх, Лидия Петровна, хорошо вам говорить... - вздохнула Алла. Параллельно мы занимаемся ещё одним делом. Муж издевался над женой, а потом или довел её до самоубийства, или убил. Осталась семилетняя дочка. И что прикажете с ним делать? Неужели оставить безнаказанным за её смерть, за то, что оставил сиротой ребенка?

- Психопат?

- Похоже. Эта женщина, Валя, - подруга моей сокурсницы. Хлебнула горя с юных лет, потеряла мать, потом отца. Вышла замуж за этого морального урода, а тот женился на ней ради прописки. Промучилась с ним, а теперь эта сволочь даже не собирается прийти на её похороны, однако хочет заполучить квартиру. И что - позволить ему уйти от возмездия и присвоить квартиру её покойных родителей?

- А почему вы не хотите обратиться в правоохранительные органы?

- Наивная вы, Лидия Петровна, вы уж меня извините. Да чьи права охраняют эти органы? Лишь свои собственные, да тех, кто даст на лапу. Ее смерть уже расценили как самоубийство, меня там никто и слушать не станет. Я её ни разу не видела, знаю все лишь в пересказе.

- А кто из близких у неё есть?

- Только сестра и маленькая дочка.

- Так сестра может обратиться в милицию.

- Да Зоя такая овца! Она этого подонка боится до дрожи. Вы думаете, милиция её защитит? Даже если Василий и Зою скинет с балкона, опять запишут, что это было самоубийство, мол, не пережила смерти сестры, и закроют дело. Зачем органам лишняя головная боль? Они и вполне перспективные дела не расследуют.

- Да, сейчас многим людям очень трудно. Раньше была хоть какая-то призрачная вера в то, что государство стоит на страже закона и интересов граждан. Сейчас никто не верит ни в государство, ни в силу закона. Каждый защищается, как может.

- Так я все же вас переубедила?

- Не знаю, что вам и сказать, Алла. В общем-то, месть имеет очищающую функцию и помогает восстановить справедливость. Совсем недавно я говорила это Светлане. Кстати, она больше ко мне не приходила. Вы не в курсе, удалось ли ей осуществить свою месть?

- Да, и весьма изящно. Получилась замечательная маленькая женская месть. Но у Светы другой случай. Ей нанесли оскорбление - она красиво отомстила. А тут лишили жизни ни в чем не повинную женщину. Да и ребенок остался сиротой. Неужели вы и тут будете стоять на своей позиции - нельзя наказывать подонка физически? Светлане же вы посоветовали отомстить.

- У неё совсем другой характер, Алла. Светлана никогда не применит физических методов воздействия. Она пришла ко мне посоветоваться и была очень подавлена, потому что ситуация её угнетала. Света потеряла уверенность в себе и считала себя униженной. Я не сомневалась, что ничего криминального она не совершит, и потому рассказала ей о положительных и отрицательных последствиях мести. И Светлана поступила в точности в соответствии со своим характером - красиво, чисто по-женски отомстила мужчине, нанесшему ей оскорбление. Но вы же этим не ограничитесь.

- Не ограничусь, - согласилась Алла. - И даже не ограничусь ударом по зубам. Это слишком слабо для этого подонка.

- Я вас понимаю, но, разумеется, не могу одобрить вашего намерения.

- Но хотя бы не осуждайте, ладно?

- Разве я могу вас осуждать? Психиатры вообще никогда не осуждают своих пациентов, потому что все их поступки проистекает из особенностей их характера или психического заболевания.

- Лидия Петровна, а скажите, как бы вы поступили на моем месте?

Психиатр вздохнула и посмотрела на нее, а потом улыбнулась.

- Я не могу ответить вам со всей определенностью.

- Да я уже и так все поняла, - рассмеялась Алла. - Вы поступили бы примерно так же, как и я, но не можете этого сказать, потому что вы врач, а я ваша пациентка.

- Я расскажу вам известный случай. Однажды зарубежная журналистка пришла интервьюировать известного психиатра-женщину, которая специализировалась на лечении пациентов с сексуальными девиациями, иначе именующихся извращениями. И та рассказала ей случай об одной паре, где мужчина-садист истязал свою партнершу. В своих научных статьях психиатр была вполне лояльна к людям с девиантным сексуальным поведением, и в интервью тоже говорила обтекаемыми фразами, дескать, их нужно лечить и прочее. И только когда журналистка выключила свой диктофон, психиатр сказала: "Лично я на месте этой истязаемой женщины дала бы ему по яйцам и постаралась впредь держаться от него подальше". Вульгаризм привожу дословно.

- Намек поняла, - сказала Алла, вставая.

В полдень пришла ещё одна женщина, назвавшаяся Серафимой.

- Можно просто Сима, - сказала она с обезоруживающей улыбкой, узнав, как зовут присутствующих.

- Сима, нам нужно съездить в агентство "Ритуал", заказать цветы, венки и прочее, - сказала Олеся.

- Тогда я не буду раздеваться.

Олеся оделась, и они вышли из квартиры.

- Давайте дойдем до моего дома, там у меня машина. Это близко, минут десять ходьбы. Я-то думала, что нужно просто помочь по дому, потому пришла пешком.

- Давайте, - согласилась Олеся.

До дома Симы они дошли молча. Это и в самом деле оказалось близко. На небольшой стоянке напротив подъезда стоял припорошенный снегом "Рено".

- Опять буду мучиться с замком, примерз, наверное, - сказала Сима, доставая ключи. Но, к счастью, с замком ей удалось справиться сразу. Садитесь, Олеся, - пригласила она, сев первой и открыв правую дверцу.

"Самаритянка" села и потопала замерзшими ногами.

- Сейчас включу печку, согреетесь. Машина у меня старенькая, уже вся сыплется, но печка пока работает.

Подождав, пока в салоне станет тепло, Сима вышла и обмела заснеженное ветровое стекло щеткой.

- А вы Валина подруга? - спросила она, выезжая со двора.

- Нет, я подруга её подруги Тамары. Она попросила помочь, и я пришла.

- Получается, Валюшу провожают одни женщины...

- Да, - грустно подтвердила Олеся. - А вы знаете её мужа?

- Никогда не видела, но слышала от Вали.

- Правда, что он редкий мерзавец?

- Редкостный, - подтвердила Сима. - Унижал её, издевался. Хоть и ушел к другой женщине, но все равно приходил трепать ей нервы, требовал поделить квартиру. Но Валя почему-то не соглашалась на развод, вот он и злился, что не может разменять её квартиру. Теперь все ему достанется.

- Да ну! Думаю, что удастся защитить интересы Валиной дочери.

- Если б она не наложила на себя руки, мы бы успели ей помочь.

- А теперь не будете ей помогать?

- Не знаю. Не мне решать.

"Субординация у них, что ли?.. - подумала Олеся. - Кто-то решает, другие выполняют".

- Вообще-то я постараюсь помочь, хотя бы ради её дочки, - сказала Сима. - Жалко девочку.

- А вы Валю хорошо знали?

- Более-менее. Она ведь скрытная была, о себе рассказывала мало. Вначале я пыталась её разговорить, а Валюша отмалчивалась. Потом уж, когда она поняла, что мы хотим ей добра, немного рассказала о себе. Да и то, я думаю, лишь самую малость.

- А где вы с ней познакомились?

- Да случайно. Как-то зашла в магазин, а Валя стоит у кассы и мелочь на ладони считает. Не хватало ей на что-то. Смотрю, она так бедно одета, вид у неё несчастный. Я подошла и говорю: "Давайте я за вас заплачу. Что вы хотели купить?" А Валя отшатнулась от меня, покраснела, отвернулась и тихо отвечает: "Спасибо, ничего не надо". Получилось, будто я ей милостыню подаю. Я тоже растерялась, думаю, неловко получилось, зачем я её так унизила. Ведь есть люди неимущие, но гордые, копейки ни у кого не возьмут. Валя сразу вышла из магазина, а я за ней. Догнала её и говорю: "Вы извините меня, я не хотела вас обидеть. С моей стороны бестактно получилось. Но я считаю, что люди должны помогать друг другу. Я просто хотела помочь. Хотите, дам вам взаймы, а вы отдадите, когда сможете?" Протянула ей свою визитку, она взяла и заплакала. Я стала её утешать, спросила, что случилось. А Валюша так горестно отвечает: "Вот до чего я дожила...". Я решила не расспрашивать, надеялась, что она сама потом расскажет. Мы дошли до моего дома, он как раз по пути, и я пригласила её к себе, чайку попить, погреться. Не на улице ж разговаривать. Валя согласилась. Посидели у меня, я немного рассказала о себе. Валюша сказала, что у неё дочка семи лет, но живет не с ней, а с её тетей, а она по ней очень скучает. Я поняла, что у неё нет денег, чтобы навестить дочку. Думаю, она как раз подходит для нашего Клуба, одинокая, мы ей поможем. Предложила как-нибудь прийти. Валя вначале отнекивалась, потом дала мне номер своего телефона, я несколько раз ей звонила, и она ко мне заходила. К себе Валя никогда не приглашала. Потом уж я поняла, что она боялась мужа. А где-то через месяц я привела её в наш Клуб. Валя очень стеснялась. У нас все женщины очень уверенные в себе, хоть проблемы у них тоже есть, а она на их фоне чувствовала себя скованно. Валя не каждый раз к нам приходила, видимо, из-за мужа. Когда она про него рассказала, я многое поняла. Но даже не подозревала, что ей так плохо. После вчерашнего звонка её сестры я была в шоке. Удивляюсь, почему Валя мне все не рассказала, раз решилась на такое. Уж я бы что-нибудь придумала. Не бывает безвыходных ситуаций.

"Хорошие женщины в этом Клубе, - подумала Олеся. - Никакая это не секта. Просто собираются одинокие женщины, чтобы помочь друг другу, если у них трудности".

- Неужели вы тоже одиноки, Сима?

- Да. А почему вы удивляетесь?

- Вы такая хорошая. Как же не нашелся человек, который вас оценил?

- Спасибо за добрые слова, - улыбнулась Сима. - А сами-то вы замужем?

- Да.

- Счастливы в браке?

- Да, я люблю своего мужа.

- А он вас?

- Он тоже меня очень любит. И дочка у нас замечательная, Мариночка, ей скоро тринадцать.

- Ну, тогда вам повезло. В нашем Клубе вам делать нечего.

- Почему?

- Всех наших обидели мужчины, и они на них злы. А вы счастливая. Представьте, вы будете рассказывать, как хорошо живете с мужем, а другим-то будет обидно.

- А вас тоже муж обидел?

- Да. Он меня бросил.

- Мне трудно в это поверить.

- Потому что я хорошая? - улыбнулась Сима.

- Ну, конечно! Разве хороших жен бросают?

- Всяких бросают, - сразу погрустнела Сима. - Не дай Бог вам это пережить.

- Я надеюсь, что этого не случится.

- Я тоже надеялась. Вернее, даже была уверена, что этого никогда не случится.

- И что же произошло?

- Он нашел другую, помоложе.

- И всего-то?

- Это вам кажется - и всего-то. А для мужчины важно, когда его спутница молода.

- Ну, имел бы молодую любовницу, лишь бы вы об этом не знали.

- Видно, она не захотела быть всего лишь в статусе любовницы.

- Он на ней женился?

- Да, сразу же. Уже ребенку два года.

- А у вас дети есть?

- Есть, двое. Но они уже взрослые, живут отдельно, у обоих свои заботы. А я осталась совсем одна.

- Разве дети к вам не приходят?

- Приходят. Пару раз в месяц. А что делать остальные двадцать шесть вечеров и выходные?

- А вы в Клубе каждый вечер собираетесь?

- Нет, конечно. Два, иногда три раза в неделю. Но нам этого хватает. Мне кажется, что члены нашего Клуба, как и я, посмотрев на других, которым тоже по вине мужчин не сладко пришлось, испытывают своеобразное облегчение. Вот мы и собираемся, чтобы не пропасть поодиночке.

- Вы, я вижу, состоятельная женщина?

- Ну, не сказать, чтобы состоятельная. Средний класс, как сейчас принято говорить. Квартира неплохая, машина, хоть и не новая, но на ходу, зарабатываю прилично. И детей обеспечила жильем. Грех жаловаться.

- Детям тоже вы покупали квартиры?

- А кто же?

- Почему же муж не помог?

- А мы ему стали не нужны. Он теперь новой жене строит счастливую жизнь и все ей отдает. А наши дети уже совершеннолетние, так что от алиментов он избавлен.

- Вы совсем с ним не видитесь?

- Совсем. Даже с днем рождения не поздравляет.

- Так плохо расстались?

- Да как вам сказать... Конечно, я не хотела развода. Надеялась, что он перебесится, нагуляется. А муж уперся - развод и точка. Вы знаете, бывали моменты, когда мне хотелось его убить, так было обидно. Двадцать девять лет прожили, серебряную свадьбу справили, - и все псу под хвост.

- Но вы так хорошо выглядите, Сима. Еще выйдете замуж.

- Ни за что! Еще одного предательства мне не пережить. Это я сейчас немного пришла в себя, стала себя любить, холить и лелеять. А видели бы вы меня три года назад! Я превратилась в старуху. На все было наплевать. Лежала, ко всему безразличная. То плачу, то строю планы мести, то умоляю его не бросать меня. Никогда не думала, что Гоша может быть так жесток. Будто и не было стольких совместно прожитых лет...

Эта женщина все больше нравилась Олесе. Она давно уже отказалась от своей основной цели, решив, что никакой опасности члены этого Клуба одиноких и несчастных женщин не представляют, и теперь поддерживала беседу из сочувствия и женской солидарности.

- Я не хотела снова бередить вам душу, Сима. Если не хотите, не рассказывайте.

- Да нет, сейчас мне уже не тяжело об этом говорить. Это раньше я стыдилась. Мне казалось, что в случившемся есть моя вина. Я судорожно искала, чем же я виновата перед ним, почему он меня бросает. Мы неплохо жили, был достаток, росли дети. В общем, ничто не предвещало разрыва. И вдруг - как гром среди ясного неба, Гоша говорит: "Я полюбил другую и ухожу к ней". Я год не могла прийти в себя. Если бы не наш Клуб, не знаю, как выжила бы.

- Неужели дети вас не поддержали в трудную минуту?

- Они заняли какую-то непонятную позицию. Успокаивали меня, что все обойдется. А что может обойтись, когда их отец меня бросил? К этому можно со временем привыкнуть, но смириться с этим невозможно, сколько бы ни прошло лет. Будто я старая половая тряпка, которую использовали и за ненадобностью выбросили, потому что купили другую, новую. Вот именно такой я себя и ощущала - старой и уже не нужной.

- А у вашего мужа молодая жена?

- Да. Ровесница моей дочери.

- А если бы ваш муж решил к вам вернуться?

- Ни за что бы его не приняла, - непреклонным тоном заявила Сима. Моя единственная мечта - чтобы эта дрянь тоже бросила его ради более молодого, когда Гоша станет уже не мужчиной. И если он останется один, пусть ищет другую дуру, которая станет за ним судно выносить. Я ему и стакана воды не подам.

- Но может быть, все же не стоит быть такой непримиримой, попробовала успокоить её компромиссная Олеся. - Ведь бывает, что мужья потом уходят от второй жены и возвращаются к первой.

- Это не для меня. Я считаю, что Гоша меня предал, а предательство прощать нельзя. Вы все же моложе меня, Олеся. Да и вам, думаю, было бы нелегко, если бы вы завтра узнали, что муж уходит к другой.

- Нелегко, - согласилась Олеся.

- А вот когда вам будет пятьдесят три, тогда это втройне тяжелее. Никакой перспективы. Мужчина даже на седьмом десятке лет может найти себе подругу, а женщине это гораздо труднее. Кругом очень много молодых, привлекательных, хорошо зарабатывающих женщин, и даже они не могут найти себе пару. Обращали внимание, сколько объявлений в газетах? Многие женщины даже и не настаивают на замужестве, лишь бы был хоть кто-то рядом.

- Но ведь и вы могли бы найти такого. Вы женщина интересная.

- Мужчины, которые дают такие объявления, как правило, ищут всего лишь любовницу. А быть чьей-то любовницей мне совсем не хочется. Да и возраст уже не тот. Кто захочет иметь пятидесятитрехлетнюю любовницу? Да и меня, честно говоря, радости секса уже не привлекают. Когда была замужем, тогда, как говорится, исполняла супружеский долг. Да, видно, плохо исполняла, и Гоша нашел ту, которая в постели ему больше подходит. Но я тогда этого не знала. Уже потом, когда мучилась виной, стала читать книги по психологии брака, о сексе и прочем, искала причину, почему наш брак развалился, и поняла, что наши сексуальные отношения Гошу не устраивали.

- Раз вы теперь знаете причину, то уже можете что-то изменить в своей жизни.

- Не хочу связать свою жизнь с кем-то всего лишь ради того, чтобы рядом был мужчина. Зачем мне терпеть его дурной характер, его привычки, его плохое настроение? Чтобы были штаны в доме?

- Но можно иметь любовника и встречаться с ним, а не жить вместе.

- Хоть теоретически я сейчас подкована, но стать хорошей парой мужчине, которому нужен лишь секс, увы, уже не могу. Так что вариант с молодым любовником отпадает. Ровеснику я тоже не нужна, ему требуется подруга помоложе. А жить со стариком тоже мало радости - что хорошего выслушивать про его геморрой и язву?

- А если он немолодой, но хороший человек?

- Да зачем мне терпеть в своем доме кого-то? Мужчина, который тебе не нужен, не скрасит одиночества, запомните это, Олеся. Дай Бог вам никогда не быть одинокой, но поверьте, лучше жить одной, чем терпеть рядом человека, который тебе не подходит. А для общения мне вполне хватает нашего Клуба. Мы никогда не ссоримся, у нас одинаковые взгляды, нам нечего делить, никто не выливает друг на друга свое плохое настроение. Так что в этом Клубе я нашла все, что мне нужно.

- Жаль, что меня туда не примут. Мне бы хотелось познакомиться с другими членами вашего Клуба. Если и они такие же мудрые, как вы, я бы многому научилась.

- У нас очень разные женщины. Есть и с трудным характером. Просто там не принято демонстрировать свой плохой характер. Если тебе что-то не нравится, - не приходи, вот и все. У нас есть и очень одинокие женщины, у которых, кроме нашего Клуба, ничего нет - ни семьи, ни детей. Есть и брошенные жены.

- А таких там много?

- Много, Олеся. Брошенных жен вообще очень много. Есть и такие, кто ещё замужем, но лишь формально. Мужья ими пренебрегают, не считаются с ними или изменяют. Некоторых из наших клубных приятельниц мужчины бросили ещё до свадьбы. У нас разные судьбы, но общее одно - нас предали мужчины, поэтому мы все очень злы на своих мужей и на мужчин в целом. И хотим отомстить.

- Напарник, пробей-ка по своим каналам адрес по номеру телефона.

- Новый фигурант?

- Нет, он идет по другому делу.

- Хорошо, напарница. Как узнаю, сразу перезвоню. Ты сейчас где?

- Возле психиатрического центра.

- Полегче стало?

- Да мне после общения с Лидией Петровной всегда легче. К тому же, она в иносказательной форме заранее дала мне отпущение грехов.

- А ты собралась грешить?

- Это уж как получится. Но не исключено.

- Пойдем вместе.

- Ценю твою готовность подставить свое верное плечо, напарник, но вначале попробую сама.

- Как знаешь, - Виталий уже по прошлому опыту знал, что переубеждать верную боевую подругу бесполезно.

Чтобы не терять времени, пока сыщик узнает адрес любовницы Василия, Алла позвонила на мобильник верному оруженосцу, и когда тот ответил, сказала:

- Привет, Толян, это я. Как там сэр Персиваль?

- Намаялся, дрыхнет. - По его голосу было понятно, что Толик улыбается.

- А где он спит?

- Бегал, бегал, а после - раз, и свалился в коридоре. Будто подстрелили его. И дрыхнет без задних ног.

- И что - так и лежит в коридоре? - Алла уже готова была рассердиться на верного оруженосца за такое наплевательское отношение к её питомцу.

- Не, я его тихонько засунул в шапку, в чем ты его принесла. Щас у меня на руках. Теплый такой... - В голосе Толика слышалась нежность, и Алла сразу успокоилась, что её Перс в надежных руках.

- Толян, не знаю, когда приеду. Отвези-ка сэра Персиваля ко мне домой.

- Дак пусть тут дрыхнет, - возразил верный Санчо Панса. - Вон Генка все время пристает - дай, да дай подержать.

- Ага, Гена откроет дверь посетителю, а Перс спрыгнет и во двор. Его и в коридоре-то еле догнали, а в нашем дворе ни за что не догонят. Он же замерзнет, даже если вы его все же поймаете. Персидские коты теплолюбивые.

- Ладно, раз так, - сразу погрустнел Толик. - А Зося Пална щас у тебя дома?

- Да, она сегодня должна была сделать генеральную уборку. Завтра у меня собираются все мои друзья. Кстати, поможешь ей закупить продукты и напитки, таскать их на себе ей тяжело. Пусть экономка составит список, а ты сгоняй в "Седьмой континент". Каперсов и фаршированных оливок не забудь купить.

- Да знаю я, - не очень бодрым голосом отозвался спец на все руки, прекрасно осведомленный о вкусах начальницы. Видимо, ему не хотелось расставаться с сэром Персивалем.

- А в туалет Перс ходил?

- Ага. Умный такой. - Верный оруженосец сразу приободрился. - Насыпал я в его в корыто гранулы эти, а он сам туда залез и уселся. Спиной ко мне повернулся, видать, стеснялся, что я стою. Девки из магазина велели совок купить, ну, я и убрал совком. Ничё, не воняет. Я раньше кошек брезговал, а этот вовсе не вонючий. Голос уже подает. Позвал его: "Перс, иди сюда", - он запищал и ко мне бегом. А чё он не мяучит, Алка? Пищит только. Иль не умеет еще?

- Наверное, не умеет.

- Девки наши из конторы все время шастают и просют подержать. Затискают его совсем. Чё ж его руками-то всем лапать?! Живой же, не игрушка.

- Вот и вези Перса поскорей ко мне домой.

- Лады. А после я сразу в офис прикачу. У Генки чё-то с тачкой, просил подсобить.

- Ну, пока, Толян, не могу больше занимать телефон, жду важного звонка.

Через десять минут раздался звонок, и сыщик продиктовал ей адрес. Это оказалось сравнительно недалеко, в Раменках, и через полчаса Алла уже поднималась в лифте на седьмой этаж.

Дверь открыла дебильного вида нетрезвая деваха лет восемнадцати. На правой скуле, под глазом, цвел всеми цветами радуги здоровенный синяк.

- Чего надо? - придерживая рукой несвежий халат, расползающийся на груди, нелюбезно спросила она с порога, не собираясь приглашать гостью в квартиру.

- Василия желаю видеть.

- Нет его, - буркнута та, пытаясь закрыть дверь, но Алла успела подставить ногу, потом втолкнула девицу в прихожую и шагнула следом.

- Ты чего толкаешься? - заверещала девица.

- Раз ты меня в дом не приглашаешь, желаю сама удостовериться, что твоего трахателя нет дома.

Отодвинув её в сторону, Алла прошлась по квартире. Сморщила нос от стойкого запаха непроветриваемого помещения, пропитанного табачным дымом, винными парами, амбре от несвежего белья и прочих неароматных "ароматов".

- Как можно жить в таком свинарнике? - с брезгливой гримасой обратилась она к девице, которая следовала за ней по пятам, но уже молчала. - И как можно трахать тебя, такую грязную? - Алла оглядела её засаленный халат, сальные космы волос, несвежую кожу. - Сами свиньи и плодите таких же свиней, - сказала она, заметив в распахнувшемся халате округлившийся живот хозяйки квартиры. - Неужто ты, дурында, собралась рожать от этого ублюдка?

Та шмыгнула носом и оставила вопрос без ответа.

- Фингалом тебя Василий наградил?

Девица кивнула.

- Пьет?

Та пожала плечами.

- Это вы с ним вдвоем вылакали? - Алла пнула одну из пустых водочных бутылок, в обилии усеявших пол по всей квартире.

Деваха опять пожала плечами.

- Ну, и кого ж ты родишь от этого психопата и алкаша, а, придурошная? Такого же дебила, как ты сама? Или ещё похуже, учитывая наследственность папаши? Если он тебя лупцует беременную, то ведь урода произведешь на свет, неужели ты этого не понимаешь, а? Да ещё и квасишь по-черному.

И опять девица промолчала, таращась на гостью глазами, в которых не было и проблеска мысли.

- На психиатрическом учете состоишь?

- Нет, - наконец разродилась ответом та.

- А надо бы. У тебя же на лбу написано, что ты кретинка. Да, к тому же, алкашка. На дворе белый день, весь народ с энтузиазмом трудится, а ты уже пьяная в жопу, будучи беременной... Свезти, что ли, тебя в психушку... - задумчиво спросила она сама себя. - Подлечат тебя, мозги вправят...

- Не надо! - вскрикнула девица.

- Тебя как звать-то?

- Люба, - шмыгнула носом та.

- Ну и дура ты, Люба. Разве ты не знаешь, что твой хахаль Василий убил жену?

- Я н-не з-знала... - Девица так испугалась, что стала заикаться и задрожала всем телом.

- Он и тебя как-нибудь под горячую руку пристукнет. Или с балкона сбросит, опыт у него уже есть.

- Вася говорил, она сама...

- Ага, сама. Полетать решила. Врет он тебе, Люба. Держалась бы ты от него подальше, пока он не вышиб твои скудные мозги. Кстати, а откуда твой дружок Вася знает - сама или не сама Валя упала с балкона, раз давно не бывал у жены и даже не желает проводить её в последний путь?

- Я н-не з-знаю...

- А что же ты знаешь, дуреха? Умеешь лишь водку жрать да ноги раздвигать? Да ещё морду подставлять, когда твой психопат не в духе. Ладно, чего мне тебя лечить, по тебе психушка не просто плачет, а рыдает. На, передай своему ублюдку. - Достав из сумочки визитку, Алла протянула её Любе. - Пусть позвонит. Нам есть, о чем потолковать. И скажи, чтоб непременно пришел на похороны. В противном случае я закопаю его рядом с убиенной женой.

Оставив дебильную Любу с открытым ртом, Алла вышла из этой вонючей квартиры.

В лифте она подтянула полу шубы к носу, понюхала и сморщила нос:

- Я тоже вся провоняла. Мудрый Даль верно говорил: "Не тронь говна, вонять не будет". Но что поделать? Не могу послушаться его мудрого совета. Характер - это судьба.

- Сима, а в вашем Клубе только женщины? - спросила Олеся, когда они сделали покупки, сели в машину и тронулись в обратный путь.

- Да, это чисто женский Клуб. Клуб одиноких сердец, как мы его называем. Женских одиноких сердец. Мужчины нам не нужны.

- Мне трудно представить себе, как можно вообще отказаться от мужчин...

- Олеся, вы хорошая девочка, и вы мне нравитесь. И хотя я вижу, что вы силитесь меня понять, вы меня не поймете. Вы ещё слишком молоды.

- Да не так уж и молода, - рассмеялась Олеся. - И давно уже не девочка. Мне тридцать шесть.

- По сравнению с моими годами - совсем девочка. И даже если бы мы с вами были одного возраста, вам вряд ли удастся влезть в мою шкуру. Чтобы понять другого человека, надо пережить то же самое. Как говорится, сытый голодного не разумеет. А вы счастливая женщина, у вас семья, хороший муж, вы судите обо всем с позиции женщины, которую мужчина не обидел. А меня Гоша обидел так, что в какой-то момент я совсем потеряла себя. Растерялась - что делать, как жить дальше... Сейчас-то, когда вспоминаю свое состояние, сама на себя удивляюсь - ну, что такого, что муж ушел? Сплошь и рядом мужья бросают своих жен и уходят к другой, более молодой, более привлекательной, более сексуальной.

- Но эти женщины пережили это!

- Да ведь и я, как видите, пережила. Но в моей душе навечно остался рубец. Знаете, как бывает после травмы или сильного пореза - вроде, срослось, а шрам остался, и никогда это место не будет выглядеть гладким, как прежде.

- Это я понимаю. Любое потрясение оставляет в душе рану, и это долго не забывается.

- Вот именно. Забыть такое вообще невозможно. Нельзя усилием воли приказать себе не думать об этом. Нельзя забыть, когда каждый день натыкаешься на что-либо, связанное с бывшим мужем, - то на вещи, которые вы вместе купили, то на фотографии, где мы оба молодые, счастливые, смеющиеся, то звонит старая приятельница, с которой давно не виделась, и приглашает нас обоих в гости, и нужно или что-то врать, или все объяснять. Хочется все забыть, но не получается.

- Сима, но ведь, как я понимаю, прошло всего несколько лет. Со временем постепенно все сгладится.

- Возможно. Но пока я живу в настоящем дне. И говорю вам о том, что чувствую в данный момент. А эта рана немного затянулась, но ещё окончательно не зарубцевалась. Очень трудно смириться с ощущением своей ненужности, брошенности. Помните, у Анны Ахматовой: "Брошена... Придуманное слово. Разве я цветок или письмо?..". Вот и у меня такое же ощущение недоумения, растерянности и негодования. Я, как и любая другая женщина в моем положении, ощущаю себя ненужной. Но я не цветок, не письмо, не старая тряпка. Я самодостаточная, всеми уважаемая женщина, многого достигшая в жизни собственным трудом, вырастившая хороших детей. А Гоша одним своим поступком перечеркнул все. И всю нашу семейную жизнь, и наше прошлое, в котором, что ни говори, было немало хорошего, и меня, как женщину. Использовал и выбросил. Цветок завял, письмо уже прочитано и не имеет ценности, тряпка сослужила свою службу и уже не нужна. Мужчины, в отличие от женщин, не живут воспоминаниями. А я все помню.

- Вы хорошо жили с мужем?

- Как это ни удивительно - хорошо. О нашей семейной жизни у меня сохранились лишь светлые воспоминания, хотя когда мы тридцать два года назад поженились, нам было очень трудно. Никто не помогал, у наших родителей не было такой возможности. Ютились по чужим углам, подрабатывали, где только можно. Но мы были счастливы, потому что были вместе и любили друг друга. А главное, знали, что у нас есть будущее, и скоро все изменится к лучшему. Потом оба закончили институт. Гоша - строительный, а я юридический. Он устроился на стройку, чтобы получить квартиру, а я работала в двух местах, да ещё подрабатывала в юридической консультации, и все ради того, чтобы в нашем доме был достаток. Дети у нас появились только когда мы уже встали на ноги. Я очень хотела ребенка, но понимала, что с младенцем никто не пустит нас на квартиру. Дочку родила в двадцать семь лет, сына в двадцать девять. И все равно работала чуть ли не до самых родов, а после родов сразу же вышла на работу. Мне казалось, что по сравнению с нашей бедной студенческой жизнью, мы просто богачи, у нас есть все, о чем мы раньше мечтали, - дети, квартира, обстановка, деньги. Со временем купили машину, дачу. Тринадцать лет назад Гоша организовал кооператив, потом строительную фирму. Все годы я работала вместе с ним, была и юристом, и бухгалтером, во всем ему помогала, во все вникала. Денег стало много. Мы ездили отдыхать на заграничные курорты, повозили детей по миру, ни в чем себе не отказывали. Я радовалась, что теперь можно пожить для себя, для детей. И вот, в одночасье все пошло прахом. Гоша не только изгнал меня из своей жизни, но выгнал даже с работы. Я ему уже была не нужна ни в каком качестве.

- Но вы же вместе организовали фирму, вместе трудились!

- Да, это так. Но Гоша был генеральным директором, а я - всего лишь одним из юристов. Двое других юристов, мужчины, по его указке за моей спиной все лихо обтяпали. Мой бывший муж воспользовался тем, что я лежала в больнице на операции, и быстренько все провернул. Сменил заместителя, взял двух новых бухгалтеров, и те сделали все, как он велел. Все средства утекли на счета другой фирмы, хозяин которой Гошин друг и соратник, состряпали документы, будто бы наша фирма разорилась, и обанкротили её.

- Как же вы такое допустили, Сима! Ведь вы же опытный юрист! К тому же, освоили бухгалтерию.

- До операции я несколько лет болела - у меня эндометриоз, часто бывали кровотечения, и я подолгу лежала в больнице. Три года лечили гормонами, потом предложили операцию, я согласилась. А Гоша в это время завел молоденькую любовницу. Вначале просто спал с нею, а потом та стала настаивать, чтобы он развелся и женился на ней. Ему тогда было пятьдесят, а ей двадцать два года. И он предпочел своей больной жене молоденькую, свеженькую и здоровую. А заодно решил обеспечить себя и в финансовом отношении.

- Но это же подло! - вскричала Олеся.

- Конечно, подло. Мужчины в ситуации развода ведут себя отнюдь не как джентльмены, и тянут одеяло на себя. Его пассия - хищница, она прекрасно знала, что Гоша состоятельный мужчина. Разумеется, ей не хотелось, чтобы он разделил все, чем владеет, хотя по закону я имела право на половину. Да и Гоша, хоть и потерял от неё голову, сознавал, что будь он неимущим, эта молоденькая пиранья вряд ли согласилась бы скрасить его старость.

- Да разве он неимущий? И ей, и ему тоже немало бы досталось.

- Вы кто по профессии, Олеся?

- Вы хотите сказать, что в бизнесе я ничего не смыслю?

- Ну, я не собиралась выражаться столь резко. Но намек вы поняли правильно. В бизнесе свои законы, и это очень жесткие законы. Фирма не пирог, её надвое не разделишь. Даже если предположить подобное, то как поделить заказчиков, поставщиков? Если бы я создала на этой базе новую строительную организацию, то стала бы Гошиным конкурентом. Могла бы переманить к себе и сотрудников, и заказчиков. Конкуренция на этом рынке и так высокая. А вся технология мне хорошо известна. Делить одну большую фирму на две маленькие? - ни один предприниматель в здравом уме на такое не пойдет. Тогда в этом бизнесе не выжить, более крупные конкуренты сожрут. При другом варианте фирма бы осталась Гоше, но тогда он должен был выплатить мне положенную половину в денежном эквиваленте. А это очень большая сумма. Выдернуть такие средства из оборота, - значит, разорить фирму. Вот Гоша и проделал все эти махинации. В итоге я, едва оправившись после операции, узнаю новость - мой муж уходит к другой. А спустя некоторое время ещё одна новость - у нас с ним почти ничего нет, кроме квартиры, машины, дачи. Тогда мне было не до имущества нашей фирмы, я хотела удержать мужа. О том, куда подевались средства, и почему процветающая строительная фирма вдруг разорилась, причем, именно в тот момент, когда я лежала в больнице, я тогда и не задумывалась. Спохватилась лишь спустя год, но было уже поздно. А Гоша "великодушно" оставил мне квартиру, - Сима невесело усмехнулась, - а себе забрал дачу и машину, потому что по суммарной рыночной стоимости это было примерно в равных соотношениях. В итоге я осталась у разбитого корыта - и без мужа, и без средств, и без работы. Год после развода не могла работать, не было сил, а потом немного встряхнулась, огляделась, нашла работу, познакомилась с членами нашего Клуба одиноких сердец и поняла, что жизнь продолжается.

- Да уж... Даже не знаю, что и сказать.

- А вы говорите - забудется, - вздохнула Сима. - Как забыть такое предательство! Ладно бы - просто ушел к другой женщине, хотя и это тоже очень больно. Но он использовал меня во всех отношениях. Получается, что я работала на него, думая, что это наша семейная фирма, а оказалась всего лишь наемным работником, которому Гоша платил зарплату, и труд которого использовал, и которого можно просто уволить. При том, что мой бывший муж очень состоятельный господин, не обеднел бы, если бы честно все разделил. Ведь и с точки зрения закона, и с моральной точки зрения, мне принадлежала половина всего, что у нас было.

- Но разве сейчас нельзя что-то изменить, доказать все махинации?

- Нет, Олеся, - покачала головой Сима. - Уже ничего нельзя изменить. Гоша в настоящий момент генеральный директор новой фирмы, которой по документам владеет его друг и единомышленник. А генеральный директор - лицо наемное, по официальным документам получает всего лишь зарплату, причем, небольшую, чтобы не платить налогов. Хотя все знают, что фактическим хозяином фирмы является мой бывший муж.

- А не может друг тоже его обмануть, раз юридически он владелец этой фирмы?

- В принципе может, и у меня на этот счет есть определенные соображения. Правда, он трусоват, а Гоша - хищник. У него сильная защита, и друг пока побаивается. Но, как говорится, ещё не вечер.

- Теперь я понимаю, почему вы так злы на мужчин.

- Да, Олеся. Мужчины нередко забывают о том, что они мужчины и сильный пол, точнее, используют свою силу, чтобы растоптать слабого. Вот и приходится нам, женщинам, защищаться. Потому у меня нет никакого желания ещё раз связать свою жизнь с представителем этого пола. Не вижу в том смысла. Не хочу опять получить очередной удар в спину и услышать, что я старая, ненужная тряпка, место которой на помойке.

- Неужели у вашего мужа не было другого выхода? Ведь многие предприниматели разводятся с женами.

- И многие оставляют жену без гроша, проделав примерно то же, что и мой бывший муж. Или бросят ей энную сумму, как собаке кость. Да ещё и пригрозят, чтобы не рыпалась, в противном случае та окажется жертвой несчастного случая. А что может женщина против мужчины, у которого есть так называемая "крыша" и средства, чтобы оплатить заказное убийство? В первую очередь она думает о своих детях, о том, чтобы не оставить их сиротами.

- Ужас какой! Жену, мать своих детей, убить с помощью киллера!

- Такие случаи все же редки, потому что женщины боятся. Ведь они не в силах противостоять мужу. Да и вообще - жестокому миру мужчин и их хищнической психологии.

- Сима, но ведь не все мужчины такие!

- Те, кто в бизнесе, - все хищники. Другие там не выживают, вы просто не знаете психологии этих людей. Иногда женщин называют хищницами, но по сравнению с мужчинами они просто овечки.

- А в вашем Клубе есть женщины, тоже пострадавшие от мужей-бизнесменов?

- Есть, и немало.

- И они смирились?

- Не совсем. Одна из наших задач - помочь друг другу отстоять свои права и получить то, что положено по закону.

- Это справедливо.

- Конечно. Ведь многие женщины много лет помогали мужьям, когда те только ещё начинали свой бизнес. Отказывали себе и детям во всем, вкладывали в дело каждую копейку, осваивали новую профессию, занимались документацией, а в целом считали это семейным бизнесом.

- И в итоге остались нищими?

- По-разному. Некоторым досталась квартира с обстановкой, муж выплачивает алименты. Правда, не с реальных доходов, а лишь с официальной зарплаты, и женщина не в силах доказать его истинные заработки. Другим муж выплачивает на детей оговоренную сумму.

- Они с этим смирились?

- Может быть, и смирились бы, если бы не стали членами нашего Клуба. Но теперь поняли, что можно бороться. И нужно бороться. И мы им в этом помогаем.

- А вам тоже помогают?

- Я в лучшем положении, чем другие. У меня есть профессия, высокооплачиваемая работа, дети уже взрослые, они самостоятельны, сами зарабатывают. До меня ещё очередь не дошла. Но непременно дойдет. Я дождусь своего часа.

Выйдя из подъезда, Алла увидела Виталия. Тот стоял, прислонившись к своим видавшим виды "Жигулям", держа правую руку в кармане куртки.

- Напарник, да ты, никак, меня пасешь? - изумилась она.

- Да нет... Просто хотел тебя увидеть, - попытался он слукавить.

- Да не свисти, зимой не пашут! Подстраховать, что ли, прикатил?

- Нет, поговорить хотел. Как там дела с фигурантом?

- Нет фигуранта. Изволят отсутствовать, по делам отлучимшись.

- А кто в квартире?

- Беременная дебилка Люба, уже хорошо освежившаяся водочкой. Обычная алкашная блат-хата. Амбре, как в мусорном баке. Слушай, от меня не воняет, а?

- Нет, духами пахнет.

- А, тогда ладно, - успокоилась верная боевая подруга. - А чего это ты глаза отводишь, как нашкодивший пацан? Стыдишься своего поступка? Правильно делаешь. Больше так никогда не делай.

- Плохие новости, напарница, - Виталий наконец посмотрел ей в глаза.

- Колю взяли? - сразу догадалась она.

- Да. Знакомые ребята из следственной части позвонили. Николая вызвали на допрос, но ордер на его арест уже подписан.

- Твою мать! - выругалась Алла. - Ведь он обещал, что немедленно свалит из офиса!

- Видно, не успел.

- Эх, дура я безголовая! Надо было мне утащить его с собой.

- Кто ж знал...

- Да уж... Когда надо, менты не чешутся, а тут сразу цап-царап и на нары.

- Сейчас одна надежда на кассету, на которой записан его разговор с Виктором.

- Ах, черт меня дери! - в сердцах вскричала верная боевая подруга. Совсем забыла сказать Коле про эту кассету! Думаешь, она поможет, напарник?

- Посмотрим. В зависимости от того, в какой тональности был разговор, о чем конкретно они говорили.

- Там концовка не очень обнадеживающая. Коля говорит, что не даст ему дернуться к сейфу за стволом, показывает свою пушку и сообщает, что якобы обезопасил себя фиктивным алиби.

- Этим и заканчивается запись?

- Нет, его последние слова: "Единственное, что ты сейчас можешь сделать, - уйти из жизни достойно".

- Для органов все это прозвучит не очень убедительно, - с сомнением произнес сыщик. - Ведь Николай с Виктором могли говорить что-то еще, а это можно было потом стереть.

- Но это все же лучше, чем ничего. Ни один человек в здравом уме не хранит у себя кассету с записью, где он убил или грозит убить кого-то. К тому же, экспертиза установит, стерта ли запись или нет. Ведь после этих слов Коля встал, обошел стол, открыл дверцы тумбы, посмотрел на Виктора и только потом отключил запись. И все это записано на пленке.

- Это уже лучше, - воодушевился Виталий. - Если прикинуть хронометраж всех этих действий, да проанализировать голоса - спокойные, ироничные, а не угрожающие, - то для адвоката с психиатром есть простор для деятельности. Может быть, кассета до сих пор в его служебном сейфе? Вряд ли он забрал её оттуда.

- Так поехали к нему на работу! - загорелась Алла.

- А как мы откроем сейф без ключей?

- Да запросто! Есть специальная служба спасения. Скажем диспетчеру, что ключ потерян, и мастер в пять минут вскроет сейф. У меня как-то раз приключилось аналогичное несчастье. Через час приехал бравый молодец, открыл сейф, попросил меня подписать какую-то бумагу, получил гонорар и откланялся.

- Но это был твой сейф и твой офис. А тут мы пригласим мастера в чужой офис.

- Да он-то откуда знает, чей это офис! У меня мастер даже паспорт не спрашивал. Раз я сижу в кресле в этом кабинете, значит, имею право. И в этот раз я сяду в кресло в кабинете Николая и буду изображать из себя хозяйку фирмы.

- А как ты попадешь в его кабинет?

- Секретарша меня знает и пропустит беспрепятственно.

- Есть лишь одно "но" - оперативники могут нас опередить и уже начать обыск в его кабинете.

- Да, ментам отдавать её нельзя. Или потеряют, или используют кассету против него. Шанс, что они её намеренно потеряют, немалый. А она нам очень нужна. Наташа ею лучше распорядится, настоит на экспертизе и прочее.

- Понадеемся, что удастся опередить оперов. Допрос - дело долгое. Когда Николая вызвали на допрос, ордера на обыск ещё не было, потому что было неясно, арестуют ли его, или нет, следователь намеревался решить это в процессе допроса или после. Так что надо поспешить.

- Поехали, напарник.

Алла вошла в приемную вместе с Виталием и сказала секретарше:

- Скоро приедет один человек. Без каких-либо расспросов проведите его в кабинет Николая Петровича.

Та молча кивнула. Напарники прошли в кабинет Николая, и верная боевая подруга сразу же позвонила в службу спасения, попросив срочно прислать мастера для вскрытия офисного сейфа.

Сев за стол, Алла с тоской вспомнила, что произошло здесь всего пару часов назад. Ведь было же у неё уже тогда предчувствие беды - почему же она к нему не прислушалась! Почему не настояла, чтобы Николай немедленно ушел из офиса! Тогда было бы время, чтобы довести расследование до конца.

"А когда конец?.. - задумалась Алла. - Вообще нет никаких зацепок. Какой-то мифический убийца, который пришел после Николая и которого никто не видел... Киллер, что ли? Похоже на работу профи. Может быть, "самаритянки" что-то разузнали?"

Она набрала номер мобильного телефона Иры. Дождавшись ответа, спросила:

- Ириш, можешь говорить?

- Нет.

- Ты беседуешь с Заремой?

- Да.

- Что-нибудь прояснилось?

- Немного.

- Телефончик того, кто нужен, узнала?

- Пока нет.

- Но есть предпосылки?

- Есть.

- Ладно, не буду мешать, а то она сразу насторожится. Отзвонись, как что-то прояснится.

- Хорошо, Алла, я позвоню.

Дав отбой, верная боевая подруга набрала номер телефона адвокатессы.

- Наташа, это я. К сожалению, ваши услуги понадобились раньше, чем мы предполагали.

- Я готова выехать. Николай Петрович Кузнецов, 1959 года рождения, так?

- Да.

- Выезжаю. Надеюсь, он юридически грамотный человек, и в отсутствие адвоката не станет давать показаний.

- Я тоже на это надеюсь. Сейчас мы надеемся добыть одну кассету, которую Виталик сразу же подвезет вам, наедине пояснит детали и скажет, что с ней дальше делать. Мы её предварительно сами прослушаем, чтобы не напортачить. В общих чертах Коля передал мне содержание разговора, но там могут оказаться нежелательные подробности. Или наоборот, обнадеживающие, на которых нужно акцентировать внимание следствия. Там записан его разговор с Виктором как раз перед тем, как все произошло. Если там все о`кей, - я имею ввиду высказывания Николая, - то используйте её сразу, а если не очень, тогда мы с напарником потолкуем, и он все вам изложит тет-а-тет.

- Все поняла. Еду и буду ждать Виталия.

- Дождитесь его в любом случае, ладно? В две головы вы сможете придумать что-то интересное. Кассеты в сейфе может и не оказаться - Коля мог хранить её в другом месте. Тогда потихоньку выясните у него, где он её хранит.

- Все сделаю.

- Удачи, Наташа.

- Всего хорошего, Алла.

"Чего уж хорошего..." - горько подумала она, вешая трубку. Почему-то ей казалось, что кассеты в сейфе не окажется. Но пока есть малейший шанс, нужно бороться.

"Я боец или кто?!" - спросила себя Алла и сама себе ответила: - Боец. Верная боевая подруга. И нечего вешать нос!"

И все же, надо признать, настроение было, мягко говоря, ниже среднего. Особенно угнетало бездействие и ожидание.

Встав с кресла, Алла подошла к окну и уперлась лбом в стекло. Внизу ехали машины, куда-то шли люди, у всех свои заботы, но по сравнению с её проблемами, это семечки.

- Виталь, у тебя бывает ощущение одиночества? - спросила она глухим голосом.

- Оно у меня и сейчас есть.

- Почему? - Алла обернулась и тут же мысленно выругала себя за этот вопрос. Ляпнула, не подумав.

- У меня была Лариса, а теперь её нет, - печально ответил сыщик, не глядя на нее.

- Ты решил с ней расстаться?

- А что бы ты решила на моем месте?

- Я тебя понимаю...

- Помнишь, как ты в мае месяце уговаривала меня оставить в покое твою подругу?

- Конечно, помню.

- Сейчас я жалею, что не послушался тебя.

- Так тяжко?

Он промолчал, глядя куда-то в сторону.

- Не хочется говорить банальные слова, - тихо проговорила верная боевая подруга. - Да тебе и не нужны слова, я знаю. Одно могу сказать - не суди Ларку строго. Заскок у неё произошел в мозгах, временное затмение ума, вот и все.

- Я считал её такой возвышенной... Необыкновенной.

- Наверное, потому тебе сейчас так больно. Ты вознес её на пьедестал, а она обычная баба.

- Если бы Лариса была обычной, я бы не любил её так, как люблю.

- Может, все забудется? Раз любишь - можно простить. Скажи себе, что этого не было, ничего не было, заставь себя вычеркнуть этот эпизод из памяти, вот и все.

- Не могу, Алла. Пытался, но не могу.

- Поверь, эта ерунда не стоит того, чтобы так терзаться.

Виталий покачал головой и промолчал.

Верная боевая подруга решила больше не муссировать эту тягостную тему. Подошла к столу Николая и набрала номер своего домашнего телефона:

- Зося Павловна, как там мой сэр Персиваль?

- Сначала побегал по дому и поиграл, потом мы накормили его, теперь спит. Я положила в его домик шапку, в которой Толя привез котенка, и он замечательно там устроился. Закопался совсем, только носик торчит. Пока я поставила его домик на кухне, потому что сама здесь.

- Вы до которого часа там будете?

- Допоздна. Мне спешить некуда. Вы не беспокойтесь за котенка, Алла Дмитриевна. Когда он проснется, я с ним поиграю. А завтра мне приходить?

- Да. Нужно приготовить праздничный стол, а я буду на работе.

- Хорошо, я, как всегда, приду в семь утра.

- Толик уехал?

- Да. Он привез продукты, поиграл с котенком, а когда тот заснул, Толя попрощался.

- Я вас уже вряд ли увижу, сегодня приду поздно. Да и завтра, скорее всего, тоже вернусь лишь вечером. Так что заранее поздравляю вас с наступающим Новым годом, Зося Павловна. На тумбочке в моей спальне лежит конверт. Это вам новогодний подарок. Купите сами что захотите.

- Спасибо, Алла Дмитриевна. Вас тоже с наступающим Новым годом. Я оставлю вам маленький сувенир в спальне. Моя внучка сделала его для вас.

- Скажите ей спасибо и возьмите в ящике той же тумбочки сумму, которую сочтете нужным, на подарок вашей внучке. Извините, что я сама до этого не додумалась, но я, честно говоря, не знала, что у вас есть внучка.

- Да, я рано стала мамой, а моя дочь рано сделала меня бабушкой. Так что моей внучке уже пять лет.

Попрощавшись с экономкой, Алла повесила трубку.

- А кто это - сэр Персиваль? - спросил Виталий, который по фразам, сказанным верной боевой подругой, не понял, что речь идет о котенке.

- Котенок. Сегодня купила.

- А-а... - от дальнейших расспросов сыщик воздержался, прекрасно поняв, почему Алла купила котенка.

Некоторое время она сидела, механически перебирая предметы на столе Николая и думая о том, скоро ли хозяин кабинета сможет снова сесть за свой стол.

Наконец раздался стук в дверь и вошел молодой человек с чемоданчиком. Поздоровавшись, он сразу прошел к сейфу, раскрыл свой чемоданчик, достал инструменты, и вскоре дверца сейфа была открыта.

- Вам бы домушником работать, - невесело пошутила Алла.

- Мне кажется, шутки подобного рода неуместны, - сурово произнес мастер, доставая чистый бланк.

Хотя в одном из абзацев бланка была фраза "в присутствии сотрудника ... отделения милиции", но он даже не стал заполнять эту графу. Вписал данные Аллы, попросил её расписаться, получил с неё 750 рублей и попрощался.

- Видишь, как все просто, - сказала она, подходя к сейфу, дверца которого была отперта, но прикрыта.

В сейфе лежали документы, несколько перетянутых резинкой пачек долларов и пистолет. Кассеты не было.

- Етишкина мать! - выругалась Алла. - Куда же он её дел?

- Может быть, унес домой?

- Да зачем она ему дома? Вдруг жена наткнется. Там много про меня. К чему ему лишние сцены, бабьи истерики?

- А ты не думаешь, что Николай её уничтожил?

- Вряд ли. Коля ж не дурак, понимал, что её нужно сохранить. Человек, который пришел убить, не записывает свой разговор с жертвой. Эта кассета за него, а не против него.

- Тогда она может оказаться в его портфеле, дипломате. В чем он обычно носил документы?

- Понятия не имею. Когда мы с ним встречались, у него в руках ничего не было.

- Кассета много места не занимает. Мог и в карман положить.

- Наши действия пропали зря. Придут менты с обыском, а сейф открыт. Черт, надо было просмотреть сейф при мастере, а потом попросить запереть его.

- А они и запереть могут?

- Конечно. И даже могут изготовить дубликаты ключей.

- А может быть, дубликат есть у секретарши?

- Вряд ли. Но давай, на всякий случай, спросим её.

Они вышли в приемную, и Алла обратилась к секретарше:

- Нет ли у вас дубликата ключей от сейфа Николая Петровича?

- Нет, - покачала головой та.

- Пожалуйста, позвоните в службу спасения, вызовите мастера и попросите его запереть сейф.

- Хорошо.

Оставив деньги на оплату услуг мастера, Алла попрощалась с секретаршей, кивнула напарнику и первой вышла из приемной.

- Что будем делать, напарник?

- Пока ничего дельного в голову не приходит.

- Черт! Как же ненавижу бездействие!

- Не накручивай себя, напарница. Этим делу не поможешь.

- Да ты только представь, что сегодня Коля будет ночевать в кутузке!

- Представляю. Но мы его непременно оттуда вытащим, я в этом не сомневаюсь.

- Твоими бы устами...

Затренькал её мобильник, и Алла выхватила его из сумки, обрадовавшись, что кто-то сообщит ей обнадеживающие новости.

- Алла, это я, - услышала она голос Иры.

- Мать, судя по голосу, есть хорошие новости?

- Да, я узнала телефон Глеба, любовника Заремы.

- Ирка, я тебя расцелую при встрече, золотко мое! Как же вовремя ты это узнала! Давай, диктуй по-быстрому, а детали расскажешь потом.

"Самаритянка" продиктовала номер. Алла нацарапала его на пачке сигарет и сказала:

- Все, дорогая, дуй в офис "Самаритянина", а я попозже подтянусь, как только освобожусь. Кстати, не знаешь, у остальных девиц есть новости?

- Я с ними сегодня не виделась, в дом Марины не заходила, чтобы у Заремы не возникло лишних подозрений, что я могу с кем-то обсуждать то, что узнала от нее. По легенде я приезжала из Москвы всего пару раз делать массаж. А если б она меня заметила, то решила бы, что я хожу из дома в дом и могу разносить сплетни.

- Умница! Добыла классную информацию. Спасибо, моя родная.

- Напарница, я сейчас узнаю адрес и проедусь к Глебу один, - сказал Виталий, когда она убрала телефон.

- Почему один?

- Так будет лучше, поверь. Увидев нас двоих, Глеб может замкнуться. А я возьму бутылку водки, и мы с ним посидим по-мужски. Не сомневайся, я выясню все, что он знает, и даже более того.

- Ладно, напарник, ты профессионал, а я только учусь.

- Не скромничай, напарница. Не сомневаюсь, ты бы тоже разговорила его и с бутылкой, и без бутылки. Но тебе сейчас нужно быть на связи со всеми. Могут приехать твои "самаритянки" с новой информацией, может позвонить Наташа, и тебе придется принимать решения. Если появится что-то новое, звони.

- До связи, напарник, я еду в офис. Но буду не у себя, а у "самаритян".

- Я позвоню тебе на мобильник.

- Удачи!

- И тебе того же!

- Да уж, удача сейчас не помешает, - сказала она себе, садясь в машину.

Из машины Алла позвонила в офис "Самаритянина". Трубку взяла Татьяна.

- Танюш, это я. Девочки приехали?

- Да уже почти все в сборе. Нет Иришки и ещё троих. Остальные здесь. Ты когда приедешь?

- Я уже еду, буду примерно через полчаса.

- Мы уже закупили к Новому году напитки и продукты.

- Отлично. Приглашаю всех к себе. У меня квартира большая, все поместимся. Еще будут Ларка, Казанова, Виталик, Толян. Только Коли, скорее всего, не будет.

- Почему? Он и на похоронах не был.

- Его сегодня, наверное, арестуют.

- Ах, ты, черт! Немножко не успели!

- Ну, ещё не вечер. Иришка узнала телефон Глеба, сыщик поехал к нему. Если тот будет на месте, то напарник уговорит его дать показания. И тогда у Коли алиби.

- А если он иногородний и уехал в свой родной город? Испугался, что муж Заремы узнает о нем? Ведь после этого случая Глеб ни разу не появился в поселке, хотя раньше бывал частенько, мы это выяснили.

- Тогда, мать, дело тухло. Но не будем думать о плохом. Что в отношении дела Вали?

- О её муже соседи отзываются очень плохо. Говорят - настоящий бандит. Очень жалеют Валю. Оказывается, он бил её, но от Зои она это скрывала. Соседям не раз приходилось прятать её, когда пьяный и разъяренный Василий гонялся за ней.

- Почему же они не вызвали милицию?

- Соседи его боятся. Одна из них как-то увидела у него за поясом пистолет. С тех пор все опасаются с ним связываться.

- Вот из-за таких мягкожопых Валя и погибла! А если бы менты повязали его со стволом, то он бы сел хотя бы за ношение оружия. Ментовским такая палка как раз в масть - преступление раскрыто, как говорится, не отходя от печки. А за Василием никто не стоит, за большую взятку под подписку о невыезде не отпустят.

- Да в том-то и дело, что он в какой-то банде! Несколько раз соседи видели, как он приезжал с дружками, такими же головорезами, как сам. Так что соседи до смерти их боятся. Они не могли отказаться приютить Валю, когда она убегала от пьяного мужа, соседи её с пеленок знают, там много старых жильцов. Она ведь дочку отправила к тете потому, что еле отняла её у озверевшего Василия - тот страшно ругался, что Валя его нагуляла, и грозился размозжить ребенку голову - малышке тогда было всего три с половиной годика. Соседка слышала, как он орал, дескать, его друг признался, будто переспал с ней. А сама Валя рассказала соседке, что тот и правда к ней полез, пьяный, а она от него убежала вместе с дочкой и всю ночь просидела у соседки. Но Василий верит своему корешу и не верил ей.

- Ну, и жизнь была у бедной Вали... Я была у сожительницы Василия. На мой взгляд, крутизной там не пахнет. Обычная шарага алкашей.

- Но у него оружие, Алла.

- Сейчас каждый придурок обзаводится стволом, хотя не попадет в цель даже с трех метров, а пушку носит, чтобы самому не бояться и считать себя крутым. Василий-то уж точно не попадет по причине трясучки конечностей из-за не непросыхающей пьянки. Там бутылок как в пункте стеклотары. Ух, попадется мне это психопат! Уж я вытрясу его поганую душу! А что выяснили наши девицы насчет Клуба?

- Еще не все приехали. Оле попались две лесбиянки. Морочили ей голову про феминизм, про то, что мужчины не нужны.

- А, ну, тогда это одна трепотня. И лесбиянки, и феминистки с точки зрения нашего дела безобидны.

- Тамаре вначале попалась какая-то сухопарая суровая дама.

- Она мне рассказывала. Тоже, видно, адепт феминизма, ханжа нетраханная! Куда ж ей податься, как не в феминистки?! Даже в лесбиянки не возьмут, поскольку она не представляет сексуального интереса ни для женского, ни для мужского пола.

- Кате досталась Оксана, но та в клубе ещё новенькая, говорила загадочно, дескать, у многих тамошних дам проблемы с мужьями.

- Еще бы не проблемы, раз они феминистки и лесбиянки! В общем, я поняла, это сборище феминисток, лесбиянок и прочих нелюбительниц мужского пола и посему сильно на него обиженных. К нашему делу они вряд ли имеют отношение. К моему приезду подтянутся остальные "самаритянки", и картина окончательно прояснится. До встречи дорогая, пока мы с тобой болтали, я уже проехала полпути. Так что буду через четверть часа.

- Ждем.

Отбросив мобильник на правое сиденье, Алла весело пропела свою любимую песню, гимн их команды:

- Гусарская рулетка, жестокая игра. Гусарская рулетка, дожить бы до утра...

Как всегда, она решила сократить путь к офисам "Примы" и "Самаритянина" и избавить себя от светофоров. Въехав в переулок, обогнула угловой дом и свернула на дорогу, ведущую к гаражам. В этот час здесь было пустынно. Автовладельцы разъехались, гаражные боксы стояли запертые.

Заметив нагоняющую её темно-синюю "девятку", Алла взяла влево. Хотя не в её правилах уступать кому-то дорогу, но сейчас она не спешила, а люди, наверное, торопятся. Чего ж вредничать?

После известия, что есть координаты Глеба, у неё сразу повысилось настроение. Где бы тот ни был, хоть в Самарканде, хоть ещё дальше, они его разыщут и привезут в Москву. Жаль, что Коле придется провести несколько дней в тюрьме. А может, и не придется, если Глеб все ещё в Москве. Даже если он в другом городе, слетать туда и обратно и привезти его. Не так уж много это займет времени.

"Девятка" обогнала её и тут же резко затормозила Если бы Алла не обладала быстрой реакцией, точно бы тюкнулась носом в их багажник.

Именно так и поступают начинающие бандиты - специально подставляют свою машину, а потом выставляют "виновнику" астрономический счет, включают счетчик и прессингуют. Алла знала, что существуют банды, которые именно на этом специализируются. И куда деваться законопослушному гражданину, не имеющему связей с сильной "крышей"? В милицию обращаться бесполезно. Ударил чужую машину? Ударил. Помял? Помял. Почему не держал положенную дистанцию? Почему не вызвал ГАИ? А кто видел, что в машине четверо качков с прической "под ноль"? Где документальное подтверждение, что у него вымогают крупную сумму? А бравые ребята заставят его выложить из карманов все документы, узнают и домашний адрес, и все, что их интересует. И не оставят в покое, пока не получат то, ради чего все это затевалось. Могут забрать машину в счет долга, если она имеет приличную стоимость, могут заставить переоформить квартиру якобы по договору купли-продажи, могут потребовать и то, и другое. В общем, не отцепятся, пока не выжмут гражданина досуха. Жизнь-то, как известно, дается один раз, и прожить её хочется. Да и семью, детей жалко. Бандиты не церемонятся.

Алла ничуть не удивилась, увидев, как из "девятки" выходят четверо мордоворотов. Водитель остался за рулем. Все по типичному сценарию.

Почти не двигая корпусом, боевая подруга протянула правую руку к бардачку, достала свой "Смит-Вессон" и, уже открывая дверцу, чтобы выйти из машины, отработанным движением взвела курок. Держа руку с револьвером чуть сзади, чтобы бандитам не было видно, Алла вышла из машины, оставив дверцу открытой, и встала к ним левым боком.

- Поговорить хотите, ребятки? - спросила она приторно-сладким тоном.

- Ты зачем, блядь, трепалась, будто я Вальку скинул с балкона? угрожающим тоном спросил один из них, высокий брюнет в расстегнутой кожаной куртке и с мордой, про которую обычно говорят "кирпича просит".

- А, так ты значит, Вася, - догадалась Алла. - И это именно ты сбросил Валю с балкона...

- Щас, блядь, ты тоже отправишься за ней, - тем же угрожающим тоном произнес тот, выдернув из-за пояса пистолет.

Может быть, он собирался всего лишь попугать его, а возможно, и застрелить, - кто его, придурка, знает? Место здесь тихое, безлюдное, шлепнет, да и уедет со своими подельщиками. Алле некогда было анализировать намерения бандитов.

- Замри, сучонок! - она вскинула правую руку с револьвером и навела на него прицел.

Его правая рука непроизвольно замерла, не закончив движения.

- Брось пушку, ублюдок, - приказала верная боевая подруга, но он не послушался, и она выстрелила по левому переднему колесу, возле которого находился Василий.

- Не надейся, что я промахнулась, придурок, - спокойно произнесла она, снова держа его под прицелом. - Это я всего лишь продемонстрировала тебе, что обычно попадаю туда, куда намеревалась. Я хотела выстрелить именно по колесу, чтобы вы отсюда быстро не удрали, поскольку отпускать вас не собираюсь. Всех накажу, уроды гребанные. Следующей мишенью будешь ты. Предупреждаю, цацкаться с вами я не намерена. Ну, считаю до трех. На счет "три" твоя пушка должна оказаться на земле. Раз...

Василий медленно отвел руку в сторону, будто бы намереваясь отбросить оружие, но по его роже Алла видела, что он не собирается этого делать, а лишь тянет время, надеясь, что она расслабится. В данный момент Василий ещё не успел снять пистолет с предохранителя, но это дело нескольких секунд. А ствол этот мерзавец носит, похоже, не для того, чтобы колоть им орехи. По повадкам видно, что обращаться с ним он умеет.

- Два... - сказала верная боевая подруга, уверенная, что Василий все равно не бросит оружие, - упрям и туп. Да и не верит, что женщина, к тому же, такая холеная, явно из богатых, выстрелит в него. Ведь могла же сразу его завалить, между ними всего метра четыре, но вместо этого пальнула по колесу. Значит, по его мнению, не осмелится застрелить человека.

Видно было, что он её не боится, - психопат оголтелый, - к тому же, знает, что рядом дружки, а в стае такие мерзавцы ничего не боятся, когда четверо на одного. Храбрецы! Но и не хочет её злить или сильно пугать, чтобы она ненароком не нажала на спусковой крючок, - у нее-то оружие уже готово к стрельбе, и он в этом убедился.

Алла интуитивно чувствовала, что у остальных бандитов тоже есть стволы, и если Василий её опередит, то они тут же выхватят оружие и изрешетят её.

- Три, - сказала она и выстрелила по его пистолету.

Не зря верная боевая подруга говорила, что метко стреляет. Все, что она делала, - делала на совесть. И училась стрелять так, чтобы попадать куда надо.

Оружие вылетело из руки бандита и отлетело метра на два. Василий потряс ушибленной кистью и с ненавистью выдохнул:

- С-сука!

- Я же сказала, что на счет "три" оружие должно оказаться на земле, усмехнулась боевая подруга. - Еще раз дернешься - отстрелю яйца. А за "суку" и "блядь" ответишь в отдельном порядке.

Увидев, что рука одного из бандитов дернулась назад, видимо, за оружием, спрятанным за поясом, Алла тут же перевела прицел на него:

- А ты, ублюдок сраный, тоже стой спокойно и не обольщайся, что я позволю тебе достать пушку. Кто шевельнется, тут же получит пулю, но уже в лоб. Всех вмиг перестреляю. Причем, я одинаково хорошо владею обеими руками, учтите это, бандиты-самоучки.

Перекинув револьвер в левую руку, не сводя с них глаз и поочередно наводя прицел то на одного, то на другого, Алла заступила за дверцу, наклонилось и правой рукой дотянулась до лежащего на пассажирском сиденье мобильника. Выпрямилась, по-прежнему держа под прицелом то одного, то другого, и большим пальцем руки быстро набрала номер.

- Толян, - сказала верная боевая подруга, когда тот ответил. - Возьми Гену с Мишей и дуйте ко мне аллюром три креста. Я возле гаражей, что неподалеку от нашего офиса.

Бросив мобильник на сиденье, она на мгновение выпустила из виду бандитов. Выстрел прозвучал, когда Алла перекладывала револьвер в правую руку. Она дернулась от острой боли и удивленно посмотрела на свою левую руку. Рукав её голубой шубы окрасился кровью, и в этот момент один из бандитов, стоявших за Василием, сделал два широких шага по направлению к ней. То ли у него не было ствола, то ли он намеревался разделаться с раненной женщиной и без оружия.

- Стой, гад! - заорала верная боевая подруга, поймав его на мушку.

Тот резко затормозил, едва удержавшись на ногах. В серьезности её намерений сомневаться уже не приходилось. Раненный человек выстрелит, не задумываясь.

Алла обвела всех четверых быстрым взглядом - ни у одного из них не было в руках оружия. Перевела взгляд на водителя, парнишку лет девятнадцати, которого она раньше расценила как неопасного противника, и поняла, что стрелял он. Сейчас тот вжал голову в плечи, видимо, испугавшись собственного поступка, и таращился на нее.

- Ах, это ты в меня стрелял, гаденыш, - тихим голосом, от которого начинающий бандит ещё больше вжал голову в плечи, произнесла верная боевая подруга. - Ну, тогда придется тебя проучить, раз ты по головке траханный.

Прицелившись ему прямо в лоб, Алла несколько секунд смотрела на него сквозь прорезь прицела, чтобы тот хорошенько прочувствовал, успел попрощаться с жизнью и надуть в штаны, потом сместила револьвер немного влево и выстрелила. В ветровом стекле чуть левее его головы появилось отверстие размером с пятак, а водитель завизжал и схватился руками за лицо, хотя никаких особенных повреждений получить не мог. Разве что стеклянная крошка попала ему в глаз.

- Этого я уже проучила, теперь твоя очередь, подонок, - удовлетворенно произнесла она, прицеливаясь в Василия. - Сейчас останешься без яиц, а это очень больно. Потом посмотрим, чьи яйца будут следующими в очереди на отстрел.

В этот момент из-за поворота, визжа покрышками, вылетел "вольво" верного оруженосца. Тут же выскочил Толик с револьвером в руке, за ним оба охранника их фирмы, тоже со стволами.

- Стоять! - заорал Гена, хотя ошарашенные бандиты и так стояли, боясь шелохнуться, поняв, что с этими ребятами шутки плохи.

- Алка, ты ранена! - вскрикнул Толик, бросаясь к ней.

Охранники в это время сбили с ног всех четверых и от души молотили их по ребрам тяжелыми армейскими ботинками.

- Кто из них тебя подстрелил? - Глаза у верного оруженосца были просто бешенные. В живых виновника он бы точно не оставил.

- Остынь, Толян, - тихо сказала Алла, чувствуя, что слабеет. - Я с ним уже разобралась.

- Срочно вези Аллу Дмитриевну в больницу, - крикнул Миша, не прекращая своего занятия. - Мы тут сами управимся.

Водитель уже не визжал, а тихонько скулил, не отрывая рук от лица.

- Этот? - спросил Толик, показывая на него.

- Нет, - ответила Алла.

- Кто? - он никак не мог успокоиться.

- Толян, я же сказала, что уже наказала его.

Оторвавшись от приятного занятия, Гена достал наручники, защелкнул по одному браслету на руке двоих бандитов и повернулся к Алле. Весь рукав и передняя пола её шубы уже были в крови.

- Алла Дмитриевна, езжайте скорее к врачу. С этими, - он опять врезал ногой под ребра лежащему рядом бандиту, - мы сами разберемся.

- Щас двинем, - пообещал верный оруженосец. - А этих в лесок и шлепнуть? - спросил он свою повелительницу.

- Нет, пусть их отвезут к Мирону. - Она тряхнула головой, чтобы собраться с силами. Перед глазами уже двоилось, ноги подгибались, волнами накатывала слабость, и Алла усилием воли пыталась держаться прямо и говорить внятно. - Мне нужно с ними потолковать. Особенно вон с этим. - Она кивнула на Василия, с которого уже давно слетела бандитская спесь.

- Командир их в мясо превратит, если узнает, что на вас наехали, да ещё ранили, - сказал Миша, защелкнув наручники на руках двух других головорезов и поднимаясь с колена.

- Пусть превратит, - произнесла Алла как могла громче, чтобы бандиты услышали и прониклись. - Но потом. Передайте ему, что я велела их запереть и до моего приезда не трогать.

- Толян, что ж ты жгут-то не наложил! - упрекнул его Миша. - Не видишь, что ли, как кровь хлещет!

Толик нырнул в машину и вынырнул с аптечкой в руках. Верная боевая подруга зажмурилась и сцепила зубы, чтобы не взвыть от боли, когда он туго перетянул жгутом её руку, попав прямо на рану.

- Езжайте скорее, Алла Дмитриевна, - поторопил Гена, забирая у неё револьвер и помогая сесть в "вольво". - Гони, Толян, она уже теряет сознание.

Больница оказалась близко. Верный оруженосец, бережно вынес любимую начальницу из машины, подхватив её под коленки, прислонил к задней дверце и нырнул в салон, чтобы сунуть под сиденье револьвер, который во время бешеной езды машинально держал в руке. Алла сползла на землю, полузакрыв глаза. В запале схватки она почти не ощущала боли, а сейчас рука вся горела и онемела под жгутом. Кружилась голова, её поташнивало, перед глазами все плыло и двоилось, окружающее виделось нечетко. Ни стоять, ни идти она уже не могла.

Бросив свой "вольво" незапертым, Толик поднял Аллу на руки и внес в распахнутые настежь двери. В приемном покое он бегом пронес её мимо сидящих на стульях больных, провожавших их удивленными взглядами, и побежал дальше, поглядывая на таблички на дверях.

- Где тут у вас операцию делают? - заорал Толик молоденькой медсестричке, оказавшись в боковом коридоре.

- Операционный блок на четвертом этаже, - испуганно пролепетала та, не решившись сказать этому человеку бандитского вида, с рук которого на пол падали капли крови, что в операционный блок нельзя входить посторонним. Вон лестница. - Она показала рукой в конец коридора.

Верный оруженосец помчался в указанном направлении и побежал вверх по лестнице. Веса тела любимой начальницы он даже не чувствовал. Навстречу ему попадались мужчины и женщины в белых халатах, они что-то сердито выговаривали ему, но Толик не обращал на них внимания. Еще раз свернул и, наконец, увидел в конце коридора крупную надпись синим на белой сдвоенной двери "Операционный блок", толкнул одну створку и попал ещё в один короткий коридор. Здесь на всех четырех дверях были таблички "Операционная". Толик пинком распахнул первую дверь, но там никого не было. За второй дверью он увидел склонившуюся над столиком с инструментами женщину в зеленой операционной рубашке, брюках и шапочке того же цвета и с марлевой повязкой на лице.

Она подняла на них глаза и в первый момент обомлела, но тут же вскинулась:

- Куда в верхней одежде! Здесь операционная!

- Поговори у меня! - угрожающе произнес Толик, и та тут же умолкла, испуганно глядя на него. Вид у него и в самом деле был устрашающий.

- А чё здесь нет, на чем операцию делают? Стол-то где?

- Это предоперационная, а операционная там. - Женщина показала рукой на разделяющую оба помещения матовую стеклянную перегородку, в которой был проем без двери.

- Ты врач?

- Нет, я операционная сестра.

- А где врач?

- В ординаторской.

- Сбегай за ним. Живо! - прикрикнул он, и та пулей вылетела за дверь.

Толик опустил свою драгоценную ношу на стоявший в углу круглый медицинский табурет, прислонил её к стене и огляделся.

Закрыв глаза, Алла откинула голову назад, стараясь опереться о стену затылком. Держать спину прямо уже не было сил.

Взяв со столика хирургический скальпель, верный оруженосец осторожно, но очень ловко разрезал рукав её шубы, оставив на месте жгут.

- Потом отдашь скорняку, он зашьет, - грубовато-ласково сказал он своей повелительнице.

- Да режь, не боись, шуба все равно на выброс, - еле слышно ответила она, не открывая глаз.

Вошел хирург, тоже в зеленом операционном костюме, шапочке и бахилах, марлевая маска болталась у него под подбородкам. За ним шла давешняя медсестра. Бросив быстрый взгляд на Аллу, он отрывисто спросил:

- Огнестрел?

- Да, - ответил Толик.

- Куда ж вы наложили жгут! - сердито произнес хирург, а верный оруженосец вздрогнул, растерянно глядя на него. - Люся, - обратился врач к медсестре, - наложи жгут правильно.

Та подошла, быстро развязала резиновый жгут, по которому непрерывной струйкой стекала кровь, и затянула его повыше, под самым плечом.

- Систему для переливания крови, быстро, - приказал ей врач. - Какая у вас группа крови? - обратился он к Алле.

- Вторая, резус положительная... - Она с трудом шевелила губами, чувствуя, что теряет сознание. Боли Алла уже не чувствовала, лишь ощущала свинцовую тяжесть в руке, а все тело почему-то стало легким и будто бесплотным.

"А ведь я умираю... - подумала, но как-то отстраненно, будто не о себе. - Вот он, этот черный провал... Значит, скоро свидимся с Витей...".

- Снимите с неё шубу, жгут оставьте, - велел хирург Толику.

Включив воду, он взял хирургическую щетку и мыло и стал тщательно мыться к операции, намыливая щетку и энергично натирая ею руки до локтей.

Верный оруженосец решил, что снять шубу получится быстрее, чем разрезать.

- Потерпи, Алка, - ласково сказал он, стараясь как можно осторожнее освободить её от шубы, но она его уже не слышала и ничего не чувствовала.

Медсестра открыла стоящий в углу предоперационной холодильник. Быстро обежав взглядом этикетки, достала четырехсотграммовый флакон крови нужной группы, кончиком скальпеля отогнула круглую крышечку, потом взяла упаковку со стерильной системой для переливания крови, одним привычным движением вскрыла её, вонзила иглу в пробку флакона, пережала трубку зажимом, установила флакон с системой на стойке и отнесла в операционную.

В действиях медсестры и врача ощущалась отработанная до автоматизма четкость. Они не смотрели ни друг на друга, ни на пациентку, делая каждый, что положено.

Толику казалось, что хирург слишком долго моет руки, а медсестра все делает слишком медленно, но он почему-то робел и боялся их торопить. Стоял и молча следил за их действиями.

Продолжая мыть руки, хирург повернул голову, бросил взгляд на пациентку и велел:

- Снимите с неё пиджак. Быстрее.

Видя, что Толик замялся, врач прикрикнул:

- Ну, что вы стоите, как истукан! Снимайте этот чертов пиджак, не видите, что ли, она потеряла сознание! Белье разрежьте, вон ножницы на столе. Да не на этом, болван! - раздраженно вскричал он, увидев, что Толик потянулся к хирургическому столику с разложенными на нем инструментами.

Верный оруженосец, растерянно поозиравшись, наконец углядел нужный стол и ножницы на нем. Стыдливо стараясь не смотреть на любимую начальницу, стянул с неё пропитавшийся кровью пиджак и бросил на пол.

- Унесите потом её одежду, здесь ей не место, - суровым тоном выговорил хирург, не оборачиваясь. - Прикатите из коридора каталку и уложите на неё больную.

Толик вылетел в коридор и увидел стоявшую в углу медицинскую каталку. Вкатив её в предоперационную, он поднял обмякшее тело Аллы и бережно уложил. Она была бледна до синевы, губы тоже почти белые, глаза закрыты. Сдержав нечаянный всхлип, преданный Санчо Панса приподнял её голову и уложил поудобнее.

Хирург уже закончил мыться и стоял спиной к нему, подняв согнутые в локтях руки, дожидаясь, пока медсестра подаст перчатки. Та достала стерильные упаковки хирургических перчаток, быстро вскрыла две из них, вначале натянула перчатки сама, потом достала вторую пару, вытянув их за резинки, которые должны охватывать запястья, одним привычным движением натянула их поочередно на его руки, затем подцепила корнцангом стерильную маску и ловко одела на врача.

- Почему до сих пор нет анестезиолога? - обратился к ней хирург, держа руки на весу и тряхнув головой, чтобы маска сползла чуть ниже.

- Он в малой операционной, - ответила она. - Там уже заканчивают.

- Вези её в операционную и начинай переливать кровь.

Недоуменно покосившись на Толика, - почему он до сих пор здесь? медсестра взяла каталку за ручки и покатила в операционную.

В предоперационную вошли ассистирующий хирург, анестезиолог и ещё одна медсестра, помощница анестезиолога, все в зеленых операционных костюмах. Ни слова не говоря, второй хирург сразу направился к раковине и начал мыться, анестезиолог с медсестрой так же молча прошли в операционную.

Тут первый хирург заметил все ещё стоявшего столбом преданного Санчо Пансу.

- А вы какого черта тут делаете? - заорал он.

Суровый Толик, который ни черта не боялся, ещё больше оробел перед этим человеком, в руках которого сейчас была жизнь его любимой начальницы.

- Доктор... это... - мялся он, не зная, как заговорить на щекотливую тему, и вдруг выпалил: - В общем, сделайте все путем, я заплачу, - и полез в карман.

- Немедленно покиньте предоперационную, - непреклонным тоном заявил хирург.

Толик подхватил с пола Аллину одежду и попятился к двери. Уже открыв дверь, он бросил последний взгляд в сторону операционной и опять повторил:

- Любые бабки, доктор... Спасите ее...

Врач раздраженно махнул рукой и направился в операционную.

- Танюша, это Олеся. Наши девочки собрались?

- Все здесь, кроме тебя, Тамары и Лены.

- А Алла приехала?

- Нет. Не пойму, почему она до сих пор не появилась. Часа назад позвонила и сказала, что через четверть часа будет, но её до сих пор нет.

- Может быть, ещё куда-то решила заехать или зашла в свой офис. Передай ей, когда придет, что я заехала к одной даме из Клуба. Ее зовут Сима, именно она пригласила Валю в их Клуб, поняв, как та несчастна. Пока она ставит свою машину на стоянку, я решила позвонить.

- Ну, и как тебе эта Сима?

- Очень симпатичная женщина. Она рассказала мне свою историю. От неё ушел муж и практически ограбил её, воспользовавшись тем, что Сима лежала в больнице. У других женщин из их Клуба примерно такие же проблемы. Их основная задача - отомстить мужьям и отстоять свои интересы.

- Они их убивают, что ли?

- Этого я пока не выяснила. Но, судя по Симе, непохоже.

- В тихом омуте...

- Это я понимаю, потому и согласилась заехать к ней домой, чтобы поближе познакомиться и выяснить, чем они занимаются. Очень хочу повидать их предводительницу, но Сима сказала, что меня вряд ли примут в Клуб.

- Она что-то заподозрила?

- Нет, не в этом дело, а в том, что я замужем.

- Ну и что? Девочки говорили, что в этом Клубе есть и замужние. Да и моя подопечная замужем.

- Я по глупости призналась, что у меня благополучный брак, а они, судя по всему, принимают только тех, у кого большие проблемы в семейной жизни. Надо было сказать, что у меня тоже не все ладно, тогда бы удалось туда внедриться.

- Придумай что-нибудь.

- Попробую. Скажу, что у моей подруги серьезные проблемы, и ей нужна помощь. А ты сыграешь роль этой подруги, ладно?

- Запросто.

- Ты посильнее напирай на то, как несчастна, какой подлец твой бывший муж, как горишь жаждой мести и готова на все.

- Поняла. Легенду отработаю, комар носу не подточит.

- Я попробую уговорить Симу уже сегодня разрешить тебе присутствовать на их клубной встрече. Как раз сегодня вечером они собираются на квартире Ирины, их предводительницы. Может быть, мне не разрешат прийти, а тебя Сима возьмет с собой. Она в этом Клубе уже два года и, как я поняла, пользуется авторитетом. Если Сима согласится, я сразу тебе позвоню, и ты приедешь к ней или куда она скажет.

- Идет! - воодушевилась Татьяна. - У них там какая-то особая одежда? Может быть, мне заехать домой и переодеться в вечерний туалет?

- Не надо. На первый раз приезжай, в чем есть, а там посмотришь. А что узнали остальные девочки?

- Примерно то же. Все подопечные наших "самаритянок" говорят, что мужчин ненавидят, все обижены и злы на них. Оле попались две лесбиянки-феминистки, Тамаре - вначале сердитая, неразговорчивая дама, а потом поп-певица, Кате - женщина, которую бросил любовник, Лена ещё не звонила. А я общалась с женщиной, у мужа которой есть вторая семья. Он все отдает туда, и она на него очень зла.

- В общем, их проблемы понятны. Пока непонятно лишь, как они им мстят.

Впервые в жизни Толик плакал. Он сидел на корточках в углу коридора, машинально держа в охапке окровавленную Аллину одежду, и прятал мокрое от слез лицо, когда мимо проходили люди в белых халатах и зеленых хирургических костюмах, недоуменно поглядывая на него.

Наконец какая-то сурового вида монументальная женщина в белом халате и шапочке, надвинутой на лоб, увидев его, остановилась и спросила грозным тоном:

- Что это вы тут уселись, молодой человек?

- Там... - не поднимая головы, верный оруженосец махнул рукой в сторону операционной.

- Немедленно покиньте операционный блок! - непреклонным тоном заявила она. - Посторонним здесь находиться нельзя.

Он упрямо мотнул головой и не двинулся с места.

- Я к вам обращаюсь, молодой человек! - повысила голос разгневанная его непослушанием женщина. - Немедленно выйдите отсюда!

- Да пошла ты! - огрызнулся Толик.

- Я вызову охрану, - пригрозила суровая дама и ушла, сердито качая головой.

Преданный Санчо Панса остался на том же месте.

Спустя некоторое время он вытер лицо рукавом, достал сотовый телефон и набрал номер.

- Командир, это я, Толян, - тихо сказал он, когда тот ответил.

- Где Алла? - спросил Мирон звенящим от напряжения голосом.

- Тут, в больнице. Операцию делают.

- Как она?

- Плохо, командир. Много крови потеряла. Без сознания.

- Эх ты!..

- Алка ж никого не слушает, - виновато произнес верный оруженосец. Все сама, сама...

- Гена сказал, что ты тратил время на разговоры, вместо того, чтобы немедленно везти её в больницу.

- Виноват, командир. Я ж злой был, хотел этому отморозку башку свернуть.

- Ладно, это все потом. В какой она больнице?

- Да хрен его знает?.. Быстро доехали, видать, недалеко от нашего офиса.

- Ладно, я найду. Жди меня там.

Беседа с Глебом оказалась короткой, но успешной, и даже водку распивать не пришлось. Оставив припасенную бутылку на его кухонном столе, сыщик решил сразу же поделиться хорошими новостями с верной боевой подругой. Но её мобильник не отвечал. Молчал и телефон в её служебном кабинете.

По дороге в следственную часть Виталий постоянно набирал номера Аллиных телефонов, но с тем же результатом.

У "самаритян" номер был постоянно занят, а когда сыщик все же дозвонился, Татьяна ответила, что они и сами в недоумении, почему Аллы до сих пор нет. Ждут её давно, верная боевая подруга обещала быть через четверть часа, но прошло уже более часа, а от неё никаких известий. Такого за Аллой не водилось - если она задерживалась, то всегда звонила.

Доехав до следственной части, Виталий быстро нашел нужный кабинет. Он был здесь почти своим человеком, и их беспрепятственно пропустили, опустив ненужные формальности, как пропуск и прочее.

Они приехали вовремя - Николая ещё допрашивали. Адвокатесса Наташа тоже была в кабинете следователя. На звук скрипнувшей двери она оглянулась первой и, увидев Виталия, тут же молча вышла в коридор.

- Кассету мы не нашли, да она и не нужна, - пояснил сыщик. - Это Глеб, который в протоколе указан под псевдонимом "Николаев". Он согласен все рассказать на протокол при условии, что никому в поселке об этом не будет известно.

- Отлично! - просияла Наташа.

- Тогда я вас оставляю.

Попрощавшись с адвокатессой и свидетелем, сыщик вышел на улицу.

Неясное чувство тревоги, не покидавшее его весь день и лишь слегка притупившееся, когда дело с Глебом успешно завершилось, теперь вновь обострилось.

Почему же сама Алла не позвонила, чтобы узнать, как у него дела? Она могла забыть свой мобильник в машине, но оказавшись в любом место у телефона, должна была позвонить и выяснить, нашел ли он Глеба, и согласился ли тот дать показания.

Номера мобильного телефона Толика у сыщика не было, и Виталий решил заехать в офис "Примы". Верный оруженосец обычно в курсе, где его начальница.

Толика так и не смогли выпроводить из операционного блока, хотя сердитая старшая медсестра привела двух охранников. С охранниками ему удалось договориться, сунув каждому по зеленой сотне, и его оставили в покое.

Через сорок минут в коридор операционного блока вошел Слава Миронов в сопровождении двух телохранителей. При виде командира Толик встал, пряча глаза.

- Что, операция ещё не закончилась? - напряженным голосом спросил Мирон.

Глядя в пол, верный Санчо Панса отрицательно мотнул головой.

Закусив губу, Слава отошел в сторону. Здесь не было окон и даже некуда было уставиться взглядом. По одну сторону коридора голые стены, выкрашенные белой краской, по другую - четыре двери с табличкой на каждой "Операционная".

- Куда её ранили? - наконец нарушил молчание Мирон.

- В левую руку пониже плеча, - глухим голосом ответил Толик, по-прежнему глядя себе под ноги.

- Гена говорил, вся её шуба была в крови. Может быть, ранений несколько?

- Других я не видал. А рука вся разворочена.

Слава посмотрел на лежащую у его ног окровавленную одежду Аллы.

- Что ж ты сразу её не перевязал? И жгут наложил с опозданием...

- Я ж не знал, как надо, командир... - еле слышно произнес верный оруженосец виноватым тоном.

- Мерзавец, - с ненавистью произнес командир, и Толик вскинул голову. - Да не ты, - поморщился Слава. - Я про этого подонка, который в неё стрелял.

- Алка велела их не трогать. Хотела сама с ними потолковать... сказал преданный Санчо Панса и еле сдержался от всхлипа, подумав, сможет ли горячо любимая им начальница когда-нибудь с ними потолковать. И вообще с кем бы то ни было...

Мирон не ответил, и Толик понял, что толковать Алле, если она останется жива, уже не с кем.

Подъехав к офису "Примы", Виталий увидел знакомый красный "фольксваген" и обрадовался. Значит, верная боевая подруга здесь.

Взбежав по ступенькам, он нажал на звонок. Дверь открыл незнакомый охранник.

- Вы к кому? - хмуро спросил он.

- К Алле Дмитриевне.

- Ее нет.

- Но её машина стоит возле офиса!

- А вы кто?

- Виталий Рылеев, её друг.

- Алла Дмитриевна в больнице. Она ранена.

- Как - ранена... - растерянно произнес сыщик, успев подумать, что его тревоги сбылись.

- На неё напали пятеро. Это произошло недалеко от офиса. Гена с Мишей взяли их и отвезли к командиру, а Толян повез её в больницу. А командир меня сюда прислал.

- А что с Аллой Дмитриевной?

- Пока не известно. Гена говорил, что когда они приехали, вся её шуба была в крови.

- А в какой она больнице?

- Не знаю. Толян не звонил, а его мобила не отвечает.

- Дайте мне номера мобильников Мирона и Толика.

Охранник продиктовал, и Виталий сразу набрал номер Славы Миронова. Когда тот ответил, сыщик произнес:

- Слава, это Виталий Рылеев. Как Алла?

- Видимо, повреждена артерия. Гена говорил, что кровь просто хлестала. Но мои бойцы, вместо того, чтобы оказать ей первую помощь и немедленно везти в больницу, молотили этих подонков и выясняли, кто из них в неё стрелял. Ее оперируют уже более двух часов.

- Я сейчас приеду.

- Не надо. Вас сюда не пропустят. Когда операция закончится, я сам вам позвоню. Дайте номер вашего сотового.

Виталий продиктовал номер своего телефона, и Мирон дал отбой.

Все это время, пока сыщик разговаривал, охранник напряженно смотрел на него, пытаясь понять, о чем сообщил командир.

- Как Алла Дмитриевна? - спросил он, когда Виталий замолчал, застыв с трубкой в опущенной руке.

Сыщик непроизвольно вздрогнул от звука его голоса и перевел на него взгляд.

- Тех, кто играет в смертельные игры, предчувствия обычно не обманывают, - тихо произнес он, думая о своем.

Спустя ещё полтора часа из операционной вышли оба хирурга, на ходу стягивая маски и промокая ими мокрый лоб. Лица у обоих были утомленные, глаза запали, лица блестели от пота.

Мирон шагнул к ним, встав на их пути.

- Как она, доктор? - обратился он к тому, кто был постарше, и в котором он интуитивно почувствовал главного.

- Пока жива, - ответил тот, окинув его быстрым взглядом и сразу поняв, кто он такой.

- А... - всесильный Слава Миронов на минуту смешался, не решаясь спросить о прогнозе на будущее. - А она выживет? - наконец задал он вопрос.

- Пока не могу сказать определенно. Пациентка перенесла клиническую смерть. Мы сделали все, что могли, теперь дело за реаниматологами.

Достав приготовленный пухлый конверт, Мирон протянул его врачу, но тот сделал отстраняющий жест:

- Ничего не могу гарантировать. Очень большая кровопотеря. Ваши деньги её не спасут.

- Значит... - Слава не смог продолжать дальше.

- Мы перелили ей четыреста граммов крови, больше за один раз нельзя. А она потеряла значительно больше. Кровопотеря, почти не совместимая с жизнью. Жгут был наложен поздно, да к тому же, неправильно - не выше, а поверх раны, только хуже сделали, а кровотечение не остановили. Что ж вы сразу-то не постарались остановить кровотечение подручными средствами?

- Она была одна...

- Сколько времени прошло после ранения?

Мирон перевел взгляд на Толика.

- Не знаю, - промямлил тот, чувствуя себя виноватым за то, что своими неумелыми действиями сделал только хуже. - Мы сразу приехали, как она позвонила. Она уже была раненная.

- Без сознания?

- Нет, стояла.

- Надо было прижать артерию пальцем или ладонью. Ведь кровь фонтанировала, разве вы этого не видели? - суровым тоном произнес хирург.

Верный оруженосец опустил голову и еле слышно ответил:

- Она ж в шубе была, не видно...

- При таком интенсивном кровотечении каждая минута дорога. Учтите на будущее.

- Ладно, - ответил Толик и добавил со всхлипом: - Лучше б такого сроду не видать...

- Как я понимаю, при специфике вашей деятельности, сие от вас не зависит.

- Доктор, а через сколько времени ещё можно перелить ей кровь? вмешался Мирон.

- Посмотрим. Злоупотреблять с переливанием крови нельзя. Хотя кровь той же группы, но это чужеродный белок. Может быть анафилактический шок, это крайне опасно для жизни. А в её состоянии - тем более. Кто-нибудь из вас может стать донором?

- Да, все мои ребята сдадут кровь. Хоть цистерну.

- Подойдите потом к старшей сестре и уладьте этот вопрос. Вначале доноры должны сдать все анализы.

- Все сделаем, доктор. У неё одно ранение?

- Одно, но и его с лихвой хватило.

- А почему её не вывозят? Ведь операция уже закончилась.

- С ней занимаются реаниматологи.

- Доктор, скажите честно - она выживет?

Хирург оставил его вопрос без ответа.

- Вы будете здесь?

- Да, - кивнул Мирон.

- Выйдите из операционного блока и ждите в приемном покое. К вам выйдут.

Слава повиновался беспрекословно.

Хирурги ушли, а Мирон с охранниками остались у дверей послеоперационного блока.

- Игорь, это я, Виталий.

- Привет, сыщик! - весело отозвался Казанова.

- Алла ранена, в больнице.

- Как?.. - голос Казановы мгновенно изменился.

- Детали пока не известны. Я звонил Мирону, он в больнице. Сказал, что повреждена артерия, Алла потеряла очень много крови.

- Немедленно поехали к ней в больницу!

- Погоди. Мирон только что звонил. Операция закончилась, но ещё ничего не ясно. Ее слишком поздно привезли в больницу.

- Совсем поздно?.. - Игорь осекся, боясь продолжать.

- Алла перенесла клиническую смерть.

- О Боже! - горестно простонал Казанова. - Алка, подруга...

- Ларисе ты сам скажешь или мне позвонить?

- Нет, пока не звони.

- Ладно. Подождем.

- Виталь, но клиническая смерть - это же ещё не окончательно... Надежда есть.

- Надеюсь, что есть. Мирон сказал, что её ещё не вывозили из операционной. Реаниматологи что-то пытаются сделать.

- Почему же её так поздно привезли в больницу?

- Мирон сказал, что она была одна, на неё напали пятеро. Алла позвонила Толику уже будучи раненной. Он с охранниками приехал, а она истекала кровью.

- Виталь, но ведь не может же она просто так погибнуть...

- Не знаю, Казанова... От нас тут ничего не зависит.

- Верная боевая подруга не может погибнуть, - сказал Игорь уже более окрепшим голосом. - Этого просто не может быть.

Прошло полчаса и наконец двери операционного блока распахнулись. Одна медсестра катила каталку, держа сзади за ручки, вторая шла справа, держа на весу штатив с системой.

- Дай я, - рванулся Толик, чтобы помочь везти каталку.

- Отойди, - сурово сказала медсестра, и он тут же шагнул в сторону.

Мимо быстро проехала каталка с укрытой до горла простыней Аллой. Ее белое лицо с сомкнутыми веками выглядело маской.

- Куда ее? - спохватился Мирон, устремляясь следом.

- В реанимацию, - на ходу ответила медсестра, держащая капельницу, трубка от которой тянулась под простыню.

- Она жива? - он уже догнал каталку и шел рядом, вглядываясь в застывшее лицо любимой женщины.

- Слушайте, молодые люди, выйдите отсюда вон! - раздраженно бросила вторая медсестра и покатила каталку ещё быстрее.

Все четверо медленно прошли коридором, спустились по лестнице, свернули, ещё раз свернули и наконец оказались в приемном покое.

Телохранители шуганули сидящих на стульях пациентов, и Мирон сел, оперевшись локтями о колени и уронив в ладони лицо.

Через час в приемный покой вышел хирург, который оперировал Аллу. Увидев его, Толик тут же вскочил. Мирон, все это время неподвижно просидевший в той же позе, поднял голову и тоже встал.

- Состояние крайне тяжелое, - произнес врач, подойдя к ним.

- Она выживет? - опередил командира Толик.

Проигнорировав его вопрос, хирург обратился к Мирону:

- Пройдите к медсестре приемного покоя, пусть она заведет историю болезни. Документы больной у вас?

- Нет, - ответил Слава.

- Потом привезите.

- Привезем. - Мирон перевел взгляд на одного из своих телохранителей, и тот, молча кивнув, тут же ушел.

- Как её зовут? - спросил врач.

- Алла. Алла Дмитриевна Королева.

- Красивая женщина. Жаль.

- Она... - Мирон непроизвольно запнулся.

- Нет, вы не то подумали, - покачал головой врач. - Я имел ввиду, что на руке будут шрамы.

- А, это, - перевел дух Слава. - Значит, рука цела?

- Относительно.

- Задета кость?

- Да.

Мирон зажмурился и помотал головой. Через минуту он открыл глаза и посмотрел на врача:

- Вы ампутировали ей руку?

- Зачем же? Собрали костные отломки, закрепили скобками. Должно срастись, ваша Алла ещё молода. Но рука, конечно, уже не будет такой красивой, как прежде.

Сделав глубокий вдох, Мирон задержал дыхание и успокоился.

- Для Аллы это, конечно, важно, а для меня важнее, что она жива и рука цела. Потом сделает пластическую операцию. Это возможно?

- Конечно.

- Вы уверены, что она выживет?

- Не уверен. Я же сказал - состояние крайне тяжелое.

Мирон понял, что рано успокоился.

- Кто в неё стрелял? - спросил хирург.

- Да один мерзавец.

- Вы знаете, что я должен сообщить об этом в правоохранительные органы?

- Знаю. - Слава посмотрел на него.

Тот усмехнулся и сказал:

- Ладно. Решим этот вопрос.

Мирон полез в карман за конвертом, но врач отрицательно качнул головой:

- Потом. Плохая примета.

Слава вздрогнул, но промолчал. Что толку спрашивать? Хирург ещё и сам не знает, выживет ли Алла.

Достав свою визитку, Мирон протянул её врачу.

- Возьмите, доктор. Позвоните, если будут проблемы. Обещаю, больше у вас никогда не будет проблем.

- А у меня их и так почти нет, - ровным тоном ответил врач, но визитку не взял. - Если бы ещё всякие мерзавцы не стреляли в красивых женщин, так и вообще бы не было.

Когда хирург, попрощавшись, пошел в конец коридора, Слава остановил женщину в белом халате, только что вышедшую из кабинета, и, кивнув на удаляющегося врача, спросил:

- Как фамилия этого хирурга?

- Меркулов.

- А как его зовут?

- Олег Павлович.

- Когда он сегодня заканчивает работу?

- Должен был в пять, но Олег Павлович всегда задерживается допоздна.

- Спасибо, - поблагодарил Мирон. Когда женщина ушла, он обратился к Толику: - Съезди в ближайший автосалон, выбери хорошую машину. Я позвоню ребятам, чтобы срочно подвезли деньги.

- Командир, можно, я здесь останусь? - взмолился преданный Санчо Панса, хотя обсуждать приказы Мирона было не принято. - Может, Алке чё понадобится, так я пулей слетаю.

- Ладно, - разрешил Слава. - Анатолий, спасибо за все, что ты сделал для Аллы.

- Да чё там... - махнул рукой тот, отвернулся и всхлипнул.

- Не переживай из-за жгута. - Командир положил руку ему на плечо. Если б ты сразу не отнес её в операционную, то и жгут бы не спас. А если бы не приехал сразу же, то и операция бы уже не понадобилась. Эти мерзавцы были вооружены, все пятеро. Долго бы раненная Алла против них не продержалась.

- Дак она все равно помирает... - глухо отозвался верный оруженосец, не глядя на командира. - Доктор же сказал, что у ней клиническая смерть...

- По крайней мере, есть хоть какая-то надежда.

Выйдя вместе с телохранителем из здания больницы, Слава Миронов позвонил Виталию и сообщил новости, а потом в свою резиденцию и велел купить два автомобиля - для врача и для Толика. Подержанный "вольво" верного оруженосца уже давно нуждается в замене, и он заслужил такой щедрый подарок.

В приемном покое больницы Виталий издалека увидел Казанову, который стремительно ходил из одного конца коридора в другой, так что полы его пальто разлетались. Заметив сыщика, тот направился к нему.

- Как она? - спросил сыщик.

- Плохо. Состояние крайней тяжести.

- А что говорят врачи?

- Да ничего они не говорят! Эта мымра в справочной сначала сказала, что Алка уже умерла. Потом порылась в бумажках и равнодушно бросила: "Нет, оказывается, ещё жива. В реанимации". Ну, что за люди тут работают, а! Им бы на кладбище работать. Хотя и на кладбище бездушные люди не нужны. Врачи, правда, поделикатней, но тоже ничего определенного не сказали. Качают головами: "Большая кровопотеря, почти не совместимая с жизнью...". Почти! возмутился он.

- А что - разве ей кровь не перелили?

- Да у них, по-моему, во всем дефицит. Выживет больной сам, и ладно, не выживет - тоже ладно.

- Так пойдем, сдадим кровь. Я знаю, так делается. Сколько больному нужно крови, столько и сдают близкие люди. Можно больше, но меньше не желательно. Сейчас желающих сдать кровь значительно поубавилось. Это раньше многие сдавали за два отгула и талоны на обед. А сейчас - кому нужны отгулы, если ими не воспользуешься! А за обед могут только бомжи сдать, у них, понятное дело, кровь не берут.

- Так чего ж мы стоим! Пошли! - Игорю не терпелось сделать хоть что-нибудь.

- Давай спросим в справочной, где сдают кровь.

Они подошли к окошку справочной. Виталий наклонился первым - Казанова слишком взволнован и раздражен, - и спросил:

- Девушка, мы насчет Королевой.

- Да надоели вы мне с вашей Королевой хуже горькой редьки! огрызнулась та. - И звонят, и приходят. Кто она - царица Савская?

Виталий, ни разу в жизни и пальцем не тронувший женщину, еле сдержался от желания всунуть руку в окошко и съездить наглой и бездушной девице по физиономии. Теперь он понимал, почему так взбешен Казанова. Досчитав до десяти, сделав пару глубоких вдохов, сыщик немного успокоился и спросил ровным тоном:

- Мы бы хотели сдать кровь. Не скажете, куда нам идти, чтобы потом Королевой перелили кровь?

- Выйдите во двор и направо за угол, - уже более спокойным тоном ответила та, поняв, что большее её не будут напрягать насчет состояния этой пациентки. - Да вон идет заведующий второй хирургией, - она показала рукой на врача лет пятидесяти, который прошел мимо них. - У него спросите про вашу Королеву.

- Доктор, можно вас на минуту, - обратился к нему Виталий, и тот приостановился. - Мы друзья Аллы Королевой. Скажите, пожалуйста, как она.

- Пока без динамики.

- Она пришла в сознание?

- Нет.

- А её привезли уже без сознания?

- Практически так.

- Но хоть какой-то прогноз на будущее?

- Молодой человек, а что бы вы ответили, будь вы на моем месте? Состояние крайне тяжелое, пациентка перенесла клиническую смерть, и если бы оперирующий хирург сразу же не осуществил реанимационные мероприятия, она бы погибла. Кровопотеря очень значительна, задета артерия, кровь хлестала фонтаном, а тот, кто её привез, наложил жгут не выше раны, а поверх её, тем самым вызвав некроз тканей, но не остановив кровотечения. И какого прогноза вы требуете от меня? Ведь я не волшебник, а всего лишь хирург.

- Понимаю, доктор, - сказал сыщик упавшим голосом.

Почему-то, хотя Мирон ему уже сказал, что Алла при смерти, он этому не верил. Как не верил этому и Казанова. Разве может умереть верная боевая подруга?! Но, услышав от врача столь пессимистический прогноз, понял, что его аргументы были наивны. Все смертны, в том числе, и верная боевая подруга.

Сейчас она просто женщина, которая истекла кровью и колеблется между жизнью и смертью.

Но хоть что-то же надо делать! Хоть что-то! Не стоять же так, ожидая трагической вести!

- Мы хотели с другом сдать кровь, чтобы ей перелили.

- Ей уже перелили восемьсот граммов крови, но она потеряла больше. Осуществляются все реанимационные мероприятия. А кровь уже сдали человек сто. И все требуют, чтобы её перелили Королевой. Но даже четыреста литров крови ей сейчас не помогут. Больше перелить пока нельзя.

- Но надежда хоть есть?

- Надежда есть всегда. И мы надеемся до последней минуты, даже когда кажется, что больного уже не спасти. В отделение все ещё находится хирург, который её оперировал, и хотя его рабочий день давно уже закончился, он неотлучно при ней. Бригада реаниматологов тоже. Делается все, чтобы её спасти, но давление все время падает.

- Спасите её доктор... - тронул его за руках халата Казанова. В его глазах стояли слезы.

- Кто она вам?

- Подруга... Верная боевая подруга... - Он отвернулся, смахивая слезы.

- Я понимаю, - врач положил ему руку на плечо. - Поверьте, мы сделаем все возможное.

- Спасибо, доктор... - Игорь потянулся к карману, но хирург жестом остановил его:

- Не надо. Если вытащим её, заплатите в кассу. А если нет... За что ж я возьму с вас деньги?.. Мужайтесь, - кивнув, врач ушел.

Казанова молча смотрел ему вслед.

- Хороший мужик, - сказал Виталий.

- Да толку-то, что он хороший!

- По крайней мере, сделает все, что возможно. Видишь, предновогодний вечер, а врачи все здесь. Не разъехались по домам.

Игорь почти не слушал его.

- Виталь, как же так, а?.. Хороший человек умирает, а всякая погань живет. Эти пятеро, что на неё напали, живы, а Алка при смерти... Разве это справедливо?

- Им тоже не жить, если она умрет, - глухо сказал сыщик. - И даже если верная боевая подруга выживет, им-то уж точно не выжить.

- Слабое утешение, - покачал головой Казанова. - Ты помнишь, вчера, когда мы у неё играли в преферанс, Алла заплакала и сказала, что увидела себя в гробу, в могиле... Видно, предчувствовала... Чутье у неё всегда было.

- Не могу себе простить, что отпустил её одну. Ведь было же и у меня нехорошее предчувствие. Потому и поехал к дому этого ублюдка Василия. В квартиру сразу подниматься не стал, думал, он там не осмелится что-то ей сделать, а если её выведут или Алка там слишком долго задержится, то я вмешаюсь. Пушку уже снял с предохранителя... А потом мы занялись делом Николая, верная боевая подруга была энергичная, мы обрадовались, что нашлись координаты свидетеля Глеба. Про этого Василия как-то забылось. Я поехал к Глебу, а Алла в офис. Мне и в голову не пришло, что они так оперативно сработают и нагонят её по дороге. Мирон допросил всех пятерых, и они сказали, что Алла оставила свою визитку любовнице Василия. Там телефон и адрес её офиса. А её "фольксваген" девица увидела в окно и описала им. Меня она не видела, я стоял у подъезда, а их окна выходят в торец, Алла как раз мимо проехала. Вот они её и караулили. У них было две машины, они не знали, какой дорогой она поедет, на всякий случай перекрыли обе. Стояли во дворе и ждали её. А Алла срезала небольшой кусок и поехала через пустырь мимо гаражей. Там они её и догнали. На людной улице они бы вряд ли стали стрелять, автомата у них не было, а попасть из ствола в мчащегося с большой скоростью водителя не так-то просто, а они не стрелки, так, мелочевка уголовная. Да и остановить её на людной улице было бы труднее, чем в узком проезде между гаражами, Алла ушла бы от них по тротуару.

- Не ушла бы верная боевая подруга, - покачал головой Казанова. Остановилась бы и стала с ними разбираться.

- Да, пожалуй, - согласился сыщик. - Бандиты на второй машине покружили вокруг офиса и встали во дворе при въезде в "Приму". Охранники Аллиной фирмы все время смотрят в окошко, они бы сразу увидели, что её пытаются взять. Так что и я во многом виноват. Надо было прислушаться к своему ощущению тревоги и ехать вместе с ней к Глебу. И вообще не оставлять её одну.

- Чего уж теперь... - махнул рукой Игорь. - Как Ларочке сказать - не представляю. Ее это просто убьет. С ее-то больным сердцем... Алка для неё роднее сестры, роднее матери.

- Лариса уже все знает.

- Откуда?

- Тамара ей сказала. Лара позвонила в офис "Самаритянина", хотела пригласить всех к себе встречать Новый год, а Тамара говорит: "Какой может быть праздник?.. Алла ранена, в больнице, при смерти..."

- Я поеду к Ларисе!

- Не надо. Я только что от нее.

- И как она?

- Плачет. Хотела сюда приехать, я её отговорил. Если бы Лариса сюда приехала, и ей эта бездушная сучка сказала бы то же, что и нам... Мирон все время звонит хирургу, который её оперировал. Да и Толик на связи со своим командиром. Вон он. - Сыщик кивнул в сторону верного оруженосца, сгорбившегося на стуле и уставившегося себе под ноги в безнадежном оцепенении. - Я обещал Ларе съездить в больницу, а потом ей позвонить.

- Нет, я поеду к ней. Не могу тут больше находиться. До чего же здесь все равнодушные! От бездействия я тут рехнусь.

- Поехали вместе. Если нас будет двое, она, может быть, перестанет плакать. А если ты будешь один, Лариса будет плакать у тебя на плече.

- Поехали.

Олег Павлович Меркулов вышел на крыльцо больницы и увидел Мирона, прислонившегося к сверкающему лаком "шевроле". Увидев врача, тот бросил сигарету под ноги и направился к нему.

- Это вам, доктор, - сказал он, протягивая ключи и техпаспорт.

Тот молча смотрел на него, не спеша принять подарок.

- Пожалуйста, доктор, - произнес Мирон с непривычными ему самому просительными интонациями.

Врач понял, что этот человек не привык кого-то упрашивать. И не привык дважды повторять.

- От такого подарка трудно отказаться, - сказал хирург, забирая ключи и техпаспорт.

- Вы не откажетесь поужинать со мной? - спросил Слава и, увидев, что тот колеблется, добавил: - Я понимаю, время позднее, вы устали после работы, но я вас долго не задержу. Выпьем по бокалу, а потом мои ребята вас отвезут.

- У меня есть водительские права. И машина есть, правда, не такая шикарная. - Он кивнул в сторону стоянки служебных машин.

- Ребята отгонят любой из ваших автомобилей. Скажите - куда.

- Тогда я предпочту сесть за руль "шевроле", а мои "Жигули" пусть оставят возле моего дома. - Олег Павлович назвал адрес и отдал ключи и техпаспорт одному из телохранителей Мирона, и тот направился к стоянке.

- Пока мы будем ужинать, он привезет вам ключи и техпаспорт, - сказал Слава, и врач согласно кивнул. - В какой ресторан вы хотели бы поехать?

- Не знаю, - пожал плечами хирург. - Я не очень компетентен в этом вопросе.

- Не возражаете, если мы поедем в "Итальянский сад"? Это недалеко. Алла любит этот ресторан.

- Не возражаю, - ответил Олег Павлович, отпирая дверцу "шевроле", и добавил с неуловимой усмешкой: - Тем более, раз Алла его любит.

Мирон прекрасно понял подтекст - врач иронически отнесся к его сентиментальности, давно поняв, кто он есть. Что ж, и бывшие бандитские авторитеты порой бывают сентиментальны, когда им пошел шестой десяток.

Слава Миронов сел в машину - у него тоже был "шевроле", он намеренно велел своим ребятам купить для хирурга машину той же марки. Телохранители тоже сели, и водитель тронулся с места, проехав вперед. "Шевроле" Олега Павловича двинулся следом.

"Самаритянки" сидели в своем офисе и дружно ревели, все одиннадцать женщин. Лишь Матвей Лопаткин ходил из угла в угол, пытаясь их успокоить и хватая трубку телефона, когда раздавался звонок.

Каждые четверть часа Матвей звонил в больницу, спрашивал, как состояние Аллы Дмитриевны Королевой, и, выслушав нелюбезный ответ раздраженной многочисленными звонками медсестры, молча вешал трубку.

Было уже заполночь, но никто не собирался уходить домой. Два часа назад с клубной встречи вернулись Олеся с Татьяной, но, увидев заплаканных подруг и узнав печальную новость, даже не стали делиться новостями.

Татьяна винила себя непонятно за что. Она последней из "самаритян" разговаривала с верной боевой подругой и уже сто раз корила себя, что нужно было сказать что-то другое, подольше поговорить с Аллой, тогда, быть может, ничего бы не произошло.

- Надо было мне спросить, какой дорогой она поехала, - в очередной раз начала она каяться, всхлипывая и вытирая покрасневший нос смятым и уже мокрым платком. - И отговорить её ехать между гаражей. Там вообще опасное место. Ведь я же сказала ей, что этот Василий - настоящий бандит. Ну, почему я не сообразила, что они её выследят?! Слава Миронов говорил, что они уже многих-многих убили... Надо было мне сразу ему перезвонить, как только я узнала про банду Василия. Что Алла могла против вооруженной банды? А Мирон бы дал ей телохранителей.

- Перестань, Танюш, - подала голос Тамара. - Что уж теперь-то... Никакой твоей вины нет. Алла бы тебя все равно не послушалась. А Мироновы телохранители к ней не успели бы.

- Надо было мне позвонить Виталию, пусть бы он быстро подъехал к Алле.

- И он бы тоже не успел, она ведь была уже близко от нашего офиса.

- Девочки, может, поедем в больницу? - подняла голову Лена, вытирая глаза.

- Да что вам там скажут! То же, что и мне по телефону, - вмешался Матвей. - Состояние критическое...

Ресторан "Итальянский сад" занимал первый этаж углового здания на Ленинском проспекте. Оставив автомобили у входа, Мирон с врачом вошли в небольшой вестибюль, сняли верхнюю одежду, передали её приветливо улыбающейся молодой женщине, миновали первый зал, где был расположен бар, свернули направо и вошли в ресторанный зал.

Как всегда, зал был почти пуст, лишь за столиком возле огромного аквариума сидели молодая женщина и немолодой мужчина. Тихо играла мелодичная итальянская музыка, в кристально чистой воде аквариума медленно двигались огромные рыбины, лениво шевеля прозрачными плавниками и время от времени тыкаясь толстыми мордами в стекло, чуть покачивались водоросли, и все это действовало удивительно умиротворяюще. Широкие стеклопакетные окна во всю стену практически полностью скрадывали уличный шум, и вид из окна на Ленинский проспект с мчащимися по нему машинами и редкими в этот поздний час пешеходами тоже напоминал гигантский аквариум. Здесь хотелось сидеть, ни о чем не думая, слушать музыку и наблюдать за существами за стеклом оконным или аквариумным.

К ним сразу подошла симпатичная улыбчивая официантка. Мужчины сделали заказ и одновременно посмотрели на аквариум. Он и в самом деле невольно притягивал взгляд.

- Теперь вы понимаете, почему Алла любит этот ресторан? - спросил Мирон.

- Понимаю, - кивнул врач. - Все суета сует, а здесь спокойно и комфортно.

- У неё очень беспокойная жизнь, а сюда она приходила отдохнуть душой.

- Чем она занимается?

- Бизнесом.

- Неужели? - удивился Олег Павлович. - Никогда бы не подумал.

- Почему?

- С её внешностью - и бизнес... Я думал, она актриса или певица.

- Алла хороший бизнесмен. Многие мужчины ей и в подметки не годятся.

- Видимо, в неё стрелял наемный киллер?

- Нет. Просто оголтелые отморозки.

- Ни с того, ни с сего?

- Алла очень рисковая женщина.

- Их было несколько?

- Пятеро. И все вооружены.

- Они могли изрешетить её.

- Не смогли бы. Алла не из тех, кто позволит себя изрешетить.

- Женщина, не профессионал, одна - против пятерых?

- Да. Уже не в первый раз. Это её любимая игра.

- Игра? - удивленно переспросил Олег Павлович.

- Да, Алла постоянно играет со смертью. Я так и знал, что когда-нибудь это плохо кончится.

- Безоружной против пятерых вооруженных бандитов, - это не игра, а самоубийство, - поморщился врач.

- У неё было оружие. Пока стояла на ногах, то четверых держала на мушке. К сожалению, не учла водителя, видимо, тот показался ей несерьезным противником - слишком молод. Да к тому же, водители в банде подобного рода обычно не имеют оружия, лишь крутят баранку. Но именно он в неё и выстрелил. Даже с такой раной Алла держалась на ногах и не позволила им шевельнуться и достать оружие. А если бы она испугалась или растерялась, то эти беспредельщики живого места бы на ней не оставили. Они для того и догнали её, чтобы убить. Один из них заметил, что, выходя из машины, она взвела курок, и предупредил остальных. Один из них ей зубы заговаривал, полагая, что она неопытна, и может выстрелить только с испуга. А Алла заговаривала зубы им.

- По-моему, в такой ситуации нужно стрелять, пока они не достали оружие, а не заговаривать зубы, раз у них было намерение её убить.

- Она могла перестрелять всех пятерых. Алла очень хорошо стреляет. Ей бы хватило и пары минут, чтобы их всех уложить, никто из них не успел бы достать ствол. Но она никого из них не ранила, даже когда подстрелили её.

- Почему же? Это же самооборона.

- Такой уж у неё характер.

- Почему вы не дадите ей охрану?

- Не раз пытался, а она лишь смеется.

- А тех, кто в неё стрелял, вы нашли?

- Да.

Хирург внимательно посмотрел на него, но воздержался от вопроса.

- Нет, они живы, - покачал головой Мирон. - Хотя, будь на то моя воля, я бы лично пристрелил всех пятерых. Но Алла велела оставить их в живых. Она будет в ярости, если узнает, что я поступил иначе.

И опять хирург промолчал, удивляясь про себя, с чего это бандитский главарь так боится ослушаться женщину. Неужели даже криминальному авторитету можно что-то приказывать?..

- Вы спасли ей жизнь, доктор, - тихо произнес Мирон, глядя в глаза врачу. - Я знаю, что операции в вашем отделении плановые, с предварительной подготовкой, оперируют с двенадцати до двух, а её привезли позже, к тому же, для пациентов с огнестрельными ранениями есть другое отделение. Не думаю, что ваша медсестра испугалась Толика. Я её видел, она не из пугливых. Медсестра могла просто уйти и вызвать кого-то, чтобы Аллу увезли в другое отделение. Вы не только сразу пришли, но и хирургическую бригаду заставили работать сверхурочно. Если бы вы и ваши коллеги отказались прооперировать её, если бы настояли на обычных формальностях или отправили её в травматологию, она бы погибла, не доехав до операционной.

Он помолчал. Молчал и хирург. В чем-то Слава был прав. Если бы Толика с Аллой выставили из стерильной операционной и соблюли все положенные мероприятия, - а в наших медицинских учреждениях немало волокиты, это только в телевизионном сериале "Скорая помощь" к пострадавшему тут же устремляются врачи и медсестры, уже в коридоре ставят капельницу и осуществляют прочие реанимационные мероприятия, - если бы хирург сказал, что огнестрельные ранения не по его профилю, здесь делают лишь чистые операции, а пациентов с инфицированными, загрязненными ранами оперировать в этой операционной нельзя, - спасти Аллу бы вряд ли удалось.

- Думаю, благодарностей за свою жизнь вы слышали немало, и вряд ли вам нужна ещё и моя благодарность. Но все же скажу. Спасибо, доктор, за все.

- Не за что. Я старался не для вас. Не мог дать погибнуть такой красавице.

- Понимаю. Вы не единственный, на кого она произвела сильное впечатление. И дело не в её внешности. Красивых женщин много, а такая, как Алла, - единственная. По крайней мере, для меня. Эта женщина может все.

Хирург пригубил свой бокал и посмотрел на собеседника, понимая, что тот ещё не выговорился.

- Я никогда никому этого не говорил, но вам мне хочется сказать, продолжал Мирон. Теперь он смотрел не на врача, а на бокал с коньяком, который покачивая, грел в ладони. Исповедываться ему было непривычно. - Мне пятьдесят один год. Я не из тех, кто теряет голову из-за женщины. Но от Аллы я потерял голову. Вот уже четыре года. Это единственный человек на свете, который мне дорог. Я люблю её. Говорю вам это, потому что сейчас только от вас зависит, будет ли она в моей жизни еще. Сделайте для неё все, что возможно, и даже сверх того. Я понимаю, почему вы не взяли мою визитку, - вы не хотите иметь дело с таким, как я. И вижу ваше удивление - что может связывать Аллу с бандитским главарем. Я не хочу, чтобы вы относились к ней, как к любовнице авторитета, который готов вам за все заплатить. Я и в самом деле могу заплатить вам сколько угодно, но знаю, что вы не возьмете. Спасибо, что взяли хоть машину. Считайте, что вам подарила её Алла. От неё вы бы взяли, не так ли?

- Я не беру подарков от женщин, - усмехнулся хирург. - За операцию я бы взял положенный гонорар, вот и все.

- Вы сделали больше, чем то, за что платят обычный гонорар. А насчет наших отношений с Аллой вы ошибаетесь. Она мне не любовница, - Слава сознательно покривил душой, ведь раньше Алла была его любовницей, но он догадывался, что, узнав об этом, врач будет относиться к ней с брезгливостью и презрением порядочного человека. - Я её люблю, а она меня нет. Но отказаться от неё не могу. Рад, что такая женщина хоть иногда удостаивает меня своим вниманием, и я имею возможность изредка с ней общаться.

Наконец-то лицо хирурга неуловимо изменилось, в глазах появилось иное выражение - невольного уважения? Или сочувствия мужчины мужчине, безответно любящего женщину?

- Аллу любят многие мужчины, - продолжал Слава. - В неё платонически влюблены все мои ребята, да и Толик, который её привез, готов ради неё на все. Хотя для них она недосягаема, но такая женщина никого не может оставить равнодушным, даже моих примитивных бойцов. Мне с трудом удалось удержать ребят, когда привезли этих пятерых. Если Алла погибнет, они их на куски разорвут, и я не буду им препятствовать. Они восхищаются ею и боготворят её. И не потому, что она подруга их командира. Алла и в самом деле неординарная женщина, и я горжусь тем, что она есть в моей жизни. Сознаю, что моя судьба вас совершенно не волнует, но все же скажу - от того, выживет ли она, зависит и моя жизнь тоже. Десятки людей будут искренне горевать, если с ней что-то случится. Алла - опора для очень многих.

- Понимаю, - сказал Олег Павлович. - Честно говоря, раньше я воспринимал её иначе.

- Меня волнует не только её здоровье, - хотя в данный момент это волнует меня больше всего, - но и её психическое состояние. Сейчас у неё очень трудный период. Пять дней назад застрелили мужчину, которого она любила. Она искала убийцу.

- Это он нанял банду головорезов?

- Нет, параллельно Алла занималась ещё одним делом. Помогала женщине, которую и в глаза не видела. Такой уж она человек.

Слава посмотрел собеседнику в глаза.

- Теперь вы понимаете, что её нужно обязательно спасти? Такая женщина не заслуживает того, чтобы погибнуть от пули какого-то отморозка.

- Даже если бы вы не рассказали мне всего, я бы все равно сделал для неё все возможное.

- Я и десятой доли не рассказал, об Алле можно говорить часами, она очень интересна как личность. Но, думаю, самое главное я вам уже сказал.

- Сделаю все, что в моих силах. Но, к сожалению, я не Господь Бог.

- Но вы хороший врач, а это главное. Спасибо, что выслушали меня.

Олег Павлович молча кивнул. Мирон допил бокал, который все ещё держал в руке, и поставил его на стол.

- Где она сейчас? - спросил он после некоторого молчания.

- В реанимации.

- Что - все ещё состояние тяжелое?

- Да.

- А кровь вы ей ещё раз переливали?

- Перелили ещё четыреста граммов.

- Но она ведь потеряла больше.

- Больше пока нельзя.

- Олег Павлович, может быть, вы сочтете это нахальством с моей стороны, но все же попрошу. В вас я вижу понимающего и сострадающего человека. К тому же, именно вы её оперировали. Не могли бы вы снова выйти на работу? Мне не хочется оставлять Аллу на врачей, которые отнесутся к ней с профессиональным равнодушием, сколько бы я ни заплатил. Я прекрасно понимаю, что за деньги не купишь того отношения, которого она заслуживает. А вы относитесь к ней не только как к пациентке, я же вижу.

- Пожалуй, вы правы, - Олег Павлович не стал кривить душой перед этим человеком, который уже понял, что эта женщина и в самом деле произвела на него впечатление. И не зря собеседник рассказал о ней. Красивых пациенток хирург повидал немало, но эта и в самом деле неординарная личность. - Я завтра дежурю сутки. Приду в девять утра.

- А ночью Алла будет одна...

- Ну, почему же одна? Там работает дежурная бригада. Из дому я позвоню, узнаю, как она.

- Но вы же понимаете, Олег Павлович... Ночь субботы, у врачей много работы. Могут и выпить в узком кругу. Я сам был ранен и знаю больничные порядки.

- Ладно, уговорили, - сдался хирург.

- Спасибо. Когда вы уходили, Алла пришла в сознание?

- Нет.

- Позвоните, пожалуйста в больницу, - он протянул врачу свой сотовый телефон. - Мы интересовались в справочной, но там ответили формально: состояние тяжелое. Непосвященному это ни о чем не говорит.

Набрав номер, Олег Павлович дождался ответа и произнес:

- Зиночка, это я. Как там Королева? - выслушав ответ, он сказал: - Я через полчаса приеду.

- Что, ей хуже? - встревожился Мирон.

- Давление иногда падает почти до критической отметки.

- Она все ещё без сознания?

- Да, - кивнул хирург.

- Скажите, может быть, нужны лекарства, витамины... Ну, вы лучше знаете.

- Витамины ей ещё рано. Лекарства тоже понадобятся потом, когда нужно будет стимулировать кроветворение, заживление раны и образование костной мозоли. На данный момент все, что нужно, у нас есть.

- Я знаю бедность нашей медицины. Что там у вас есть?! Кровезаменяющая жидкость и аспирин.

- В каждой больнице теперь есть платные услуги. Лекарствами мы обеспечиваем, если пациент в состоянии их оплатить.

- Но вы же не взяли с меня денег!

- Вам выпишут счет, оплатите его в кассе.

- Точно у вас есть все, что ей нужно?

- Не беспокойтесь, все есть.

Мирон вздохнул и не стал больше настаивать.

- Еще одна просьба, доктор. Возьмите мой сотовый телефон. По нему никто, кроме меня, вам звонить не будет.

- Но я не смогу вам ответить, если буду занят.

- Значит, я перезвоню попозже.

Чуть поколебавшись, врач взял трубку и убрал в карман пиджака.

- Можно мне позвонить вам через пару часов? - спросил Мирон.

- Попробуйте, но вряд ли у меня будут существенные новости для вас.

- Хотя бы узнаю, что ей не стало хуже.

Сейчас Славе не хотелось думать, что ответ может быть иным. Как и многие люди, столкнувшись с бедой, он безгранично верил, что именно от этого человека все зависит, и тот может все, в том числе спасти жизнь, если его очень попросить. Можно сколько угодно ругать нашу медицину и врачей, но когда жизнь близкого человека в опасности, все эти обвинения сразу забываются.

- Спасибо за ужин, - сказал хирург, понимаясь.

- Вы позволите ребятам вас отвезти?

- Вообще-то я и сам мог бы сесть за руль, хоть и немного выпил. Но чтобы не терять времени на разговоры с сотрудниками ГИБДД, пусть будет по-вашему.

Он протянул руку, зная, что собеседник не рискнет подать ему руку первым, и они обменялись крепким рукопожатием.

Рано утром Мирон приехал в больницу и увидел дремлющего на стуле Толика. Никто так и не смог заставить его уйти со своего поста. Только увидев своего командира, он встал.

- Новости есть? - спросил Слава.

- Дак эти сучки разве чё скажут! - зло ответил тот, кивая в сторону окошка справочной. - Заладили одно: состояние без существенной динамики.

- Я говорил с Олегом Павловичем. Ночью Алла пришла в сознание.

- Чё, по правде? - обрадовался Толик. - А чё ж они?.. - он свирепо погрозил кулаком, имея ввиду медсестер, не пожелавших сообщать ему хорошую весть.

- К ним сведения поступают не сразу, - успокоил его Мирон. - Я звонил тебе на трубку, хотел сказать, что Алле лучше. Ты кому-то отдал свой мобильник?

- Батарейки сели. Эти вчерась названивали, как их... "самаритяне", ну, соседи наши, век бы их не видать!

- Они-то при чем?

- Дак втравили Алку в хреновое дело! Тамаркину подругу замочили, вот сами бы и разбиралися, кто да зачем. Чё, Алке больше делать нечего?! Их там целая шарага, и мужик у них есть, Матвеем зовут. Он-то сидел в офисе, жиртрест х...в, пока в Алку стреляли. Чё сидел-то? Жопа и так шире стула. Пускай бы сам побегал, а то все Алка да Алка. Сыщики, е... ихнюю мать!

- Они уже и сами очень сожалеют.

- Жалеют они! Щас-то жалеют, а чё ж раньше её не жалели?! Ваще работать ей не дают, то звонют, то сами к ней бегут, то она к ним. Ей-то зачем опять хлопоты?! И так вся зеленая ходила. А щас так ваще не поймешь, выживет иль нет. Тут одна баба говорила - заражение крови у ней будет, раз кость так раздробили.

- Я все выясню у Олега Павловича, он мне об этом ничего не говорил. А ты езжай домой, отоспись. Как проснешься, отзвонись мне на трубку, я расскажу, как у Аллы дела.

- Не, я тут побуду, - мотнул головой верный оруженосец. - Может, к ней пустят.

- Да никуда тебя не пустят! Алла ещё в реанимации.

- Дак в эту же, операционную, пустили, хоть сперва и ругалися.

- Тогда было другое дело. А в реанимации свои порядки.

- Дак... - Толик выразительно потер сложенными в щепоть кончиками пальцев, обозначив жест, что можно подмазать.

- Не стоит, Анатолий, - покачал головой Мирон. - Я уже просил Олега Павловича пропустить меня к Алле, но он против посещений. Она ещё очень слаба, ей все время делают то уколы, то ещё какие-то процедуры, а мы помешаем. Врачи сами знают, как лучше для нее. Скоро он сюда спустится и расскажет новости. Потом езжай домой, а здесь останутся ребята.

- Дак это... Ключи-то от её хаты у меня. Я ж к ней домой часто ездил. А чужих к ней не пустят. Может, ей одёжа какая понадобится. Я б сгонял.

- Одежда ей ещё не скоро понадобится.

- Чё ж она там, в одной простыне, что ль? - возмутился верный оруженосец. - Холодно ж ей.

- На этот случай в больнице положены халаты, - усмехнулся Слава непонятливости Толика, ни разу не лежавшего в больнице.

- Дак она ни в жисть не наденет чужой халат! Видал я, какие тут халаты, бабы проходили в них. Чтоб Алка такую тряпку надела!..

- Ключи от её квартиры ребята взяли из её сумочки. Если понадобится, съездят, а с консьержем они договорятся. Да я и сам могу к ней съездить.

- Ну, ладно, раз так, - сник верный Санчо Панса, поняв, что и без него обойдутся. Он привык заботиться о своей начальнице, если та позволяла, привозил ей продукты, знал, что она любит из еды, какие предпочитает напитки. - Дак это, может, ей поесть привезти? - наконец нашел он повод проявить заботу.

- Есть ей ещё нельзя.

- Дак как же она без еды-то? Алка без еды не любит, сердится.

- После наркоза есть совсем не хочется. По себе знаю.

Толик маялся, не зная, что бы ещё придумать, чтобы быть полезным, и наконец вспомнил:

- Командир, позволь с твоей мобилы позвонить Алкиной экономке. У ней там котенок, Персом кличут. Алка страсть как его любит, велела за ним приглядывать. Я спрошу, как он, а после Алке записку черкану, пускай порадуется.

Мирон протянул ему свой сотовый телефон, и верный оруженосец набрал номер:

- Зося Пална, это я, Толян. Как там Перс?

Выслушав полный отчет о похождениях шустрого котенка, Толик наконец улыбнулся:

- Вы там приглядите за ним, Зося Пална, - попросил он, - а то Алка-то в больнице, раненная. Подстрелили ее... - послушав расспросы испуганной экономки, он ответил: - Я щас приеду, все расскажу.

Отдав мобильник командиру, верный оруженосец пояснил:

- Мне тут одна баба говорила, что котенок Алке заместо ребенка. Может, потому она и не померла. Не хотела его осиротить. Хороший кот, шустрый такой. Я его пока к себе заберу, чё ему одному там маяться. Щас я Алке черкану про Перса, а доктор ей передаст.

Слава достал ручку и записную книжку, вырвал листок и протянул Толику. Тот присел на стул и, сосредоточенно шевеля губами, стал старательно описывать все подвиги сэра Персиваля. Завершив послание, он встал и вернул ручку командиру.

Прошло минут пятнадцать тягостного ожидания. Наконец из-за угла коридора вышел Олег Павлович и направился к ним.

- Ну, как она? - издалека спросил Мирон, не утерпев, пока врач приблизится.

Тот улыбнулся, и по его лицу было видно, что дела у пациентки уже лучше.

- Ругается, - с улыбкой произнес он, приблизившись.

- А чё ругается-то? - влез встревоженный Санчо Панса.

- Требует зеркало, косметичку и щетку для волос.

- А-а, - почти в унисон облегченно произнесли Толик и его командир, расплывшись улыбками.

Верный оруженосец уже совсем осмелел, хотя раньше никогда не позволял себе влезать в разговор в присутствии командира:

- Алка у нас крутая. Всем задаст!

- Уже задала, - рассмеялся Олег Павлович. - Ворчит, что синяки на правой руке, что иглы тупые, что медсестры плохо делают инъекции.

- А чё у вас иглы-то тупые? - сердито спросил Толик. - Мы щас мигом сгоняем, да привезем вам острые. Чё её ковырять тупыми-то? И так уж четыре часа её резали да ковыряли.

- Да они не тупые, просто толстые, - улыбнулся хирург, понимая его тревогу. - Через тонкую иглу кровь не перельешь, сразу закупорится.

- А синяки ей кто наставил? - продолжал допытываться верный оруженосец.

- В вену не могли попасть.

- Чё ж у вас медсестры такие безрукие... - укоризненно произнес Толик. - Алка вон в пистолет отморозку попала и даже лапу его поганую не задела, а ваши в вену попасть не могут...

- У неё очень тонкие вены, к тому же, они спались, когда упало давление.

- Какое давление? - не понял далекий от медицины Санчо Панса.

- Артериальное, - терпеливо пояснил хирург. - От большой кровопотери артериальное давление снизилось до критических значений, и нам пришлось осуществлять реанимационные мероприятия.

Таких мудреных слов верный оруженосец не знал и воздержался от дальнейших расспросов, поняв главное - врачи сделали все возможное, чтобы спасти Аллу.

Хирург перевел взгляд на Мирона. Видимо, ему надоело отвечать на дилетантские вопросы туповатого Толика. Слава не хотел унижать его выговором в присутствии хирурга и даже не стал одергивать, чтобы тот не лез с глупыми вопросами, понимая, что преданный Толик расспрашивает не из праздного любопытства.

- Что ей привезти? - спросил он.

- Привезите то, что она требует, - косметичку, зеркало, щетку для волос. Хотя в реанимации личные вещи не положены, но ради такой пациентки сделаем исключение.

- Я ж говорил, ей чё-то надо будет! - сразу приободрился верный оруженосец, поняв, что теперь и он при деле. - Командир, тогда я щас слетаю.

- Езжай, - согласился тот.

- А одёжу ей взять? - обратился Толик к хирургу, глядя на него глазами преданной собаки, и всем своим видом выражая извинение и сожаление за свои несправедливые упреки.

- Привезите халат и тапочки. Скоро переведем её в палату, и они ей понадобятся.

- Доктор, я тут записку ей черканул, - верный оруженосец передал записку Олегу Павловичу. - На словах скажите, что Перс носится, как угорелый, играет. И ел хорошо. Пускай Алка скорей выздоравливает. А когда к ней пустят, я Перса ей принесу, пускай порадуется.

- Разве у Аллы есть маленький ребенок? - удивился врач.

- Не, это котенок её. Она его любит. Заместо ребенка ей.

- В хирургическое отделение нельзя приносить животных, - покачал головой Олег Павлович.

- А я втихаря, никто не углядит. И с рук не спущу.

- Нежелательно.

Толик отвел глаза, и врач понял, что верный Санчо Панса все равно пронесет в отделение любимого котенка Аллы.

- А почему Алла все ещё в реанимации? - спросил Мирон. - Вы боитесь, что ей станет хуже?

- Там круглосуточное наблюдение, индивидуальный пост медсестры. И в целом условия гораздо лучше, чем в палате.

- Так оставьте её в реанимации, раз там лучше.

- Она сама не хочет. В палате реанимации нет туалета, а Алла отказывается от судна. Кровати там высокие, удобные для персонала и рассчитанные на лежачих и беспомощных больных, но для пациентов, которые уже могут вставать, они неудобны.

- А Алла уже может вставать? - обрадовался Мирон.

- Пыталась, но мы её уложили. Должен признаться, это было непросто, хирург улыбнулся. - Пришлось пригрозить, что привяжем к кровати, если попробует встать.

- Наверняка Алла рассердилась, - Слава сказал это с улыбкой.

- Да, ругалась она весьма забористо. Лежит, совсем беспомощная, слабая и тихим голосом, но весьма экспрессивно кроет всех почем зря.

- Это Алка может, - расплылся в улыбке верный оруженосец, уже совсем успокоившись. - Так обматерит, мало не покажется.

- Уже, - подтвердил Олег Павлович, но без осуждения, даже с некоторым уважением. - Всем попало - и медсестрам, и санитарке, и заведующему отделением. Медсестры у нас неопытные, плохо делают внутривенные вливания, к тому же, Алле можно делать только в здоровую руку, а там гематома на локтевой вене. Медсестра пришла ставить ей капельницу, но никак не могла попасть в вену. Алла рассердилась, та тоже резко ей ответила. В ответ выслушала соответствующую гневную тираду. Алла велела ей и на пушечный выстрел к ней не приближаться. Пришлось пригласить операционную сестру, та поставила капельницу. Другим медсестрам тоже досталось - инъекции ей делали в бедра, не хотелось им поворачивать пациентку на бок, она все же дама весьма крупная, а у нас работают субтильные девчонки после медучилища. А такие инъекции весьма болезненны, да и рассасываются плохо, потом может быть инфильтрат. Медсестры теперь боятся входить в её палату. А санитарка совсем девчонка, работает всего пятый день. Алла попросила принести воды и помочь ей умыться - в палате реанимации нет раковины. Та отказалась, мол, в реанимационной палате сойдет и так, это не её обязанность - умывать больных. Потом принесла судно, Алла отказалась, а санитарка в грубой форме ответила, что ей некогда дожидаться, пока больная захочет, и нечего изображать из себя королеву. Алла не осталась в долгу, а та замахнулась на неё судном. Да она, полагаю, сама вам все расскажет, пожалуется на наш персонал.

- Что ж у вас такие плохие медсестры и санитарки? - упрекнул Мирон.

- А вы можете порекомендовать хороших за шестьсот-восемьсот рублей в месяц?

- Я готов платить каждой в десятикратном размере, лишь бы никто не смел замахиваться на Аллу. Тем более, судном. Согласитесь, это для неё унизительно. Да и вообще - как можно так обращаться с беспомощным больным человеком?! Это ж просто издевательство! Неужели трудно было принести воды и помочь ей умыться? Да и на судно, как я понимаю, ходят, когда захочется, а не когда его принесла санитарка. Это же реанимационная палата. Если больной беспомощен и не может сам себя обслуживать, то нельзя обращаться с ним, будто он ничего не видит, не слышит и не понимает. Не говоря уже о том, что говорить в резком тоне с еле живым человеком просто недопустимо.

- Разумеется, вы правы. Жалоб от больных немало. Но ни я, ни остальные врачи не набираем персонал. Кого пришлют из отдела кадров, те и работают. Слава Богу, хоть операционные сестры у нас опытные, с большим стажем, а то бы совсем беда. А в отделениях текучесть кадров очень большая. Бывает, персонал и неделю не удерживается. Работа тяжелая, а платят гроши. Вот и терпим тех, кто есть. Лучше такая медсестра или санитарка, чем вовсе никакой. Не хирургам же делать инъекции, мыть полы и подавать судно.

- Я ещё раз повторю - готов оплатить услуги персонала.

- Не стоит, - покачал головой врач. - Тогда они будут крутиться лишь возле оплаченных пациентов, пренебрегая другими, или вымогать оплату за свои услуги. Честно говоря, они потому и ведут себя так невежливо и манкируют своими обязанностями, что рассчитывают на вознаграждение, а, получив от пациента деньги, становятся шелковыми. И с этим ничего невозможно поделать, пока есть дефицит персонала. Система, доставшаяся нам ещё с советских времен. А приплачивать им из больничной кассы, как оказалось, неэффективно - доплата невелика, и персонал все равно долго не удерживается. Не все же больные и их родственники способны платить. У нас общегородская больница, принимаем всех пациентов.

- Может быть, мне стать спонсором вашей больницы?

- А вы хотите ещё раз привезти к нам Аллу с огнестрельным ранением?

- Боже сохрани, доктор!

- Ваше спонсорство проблемы не решит. Тут нужны миллионы. Оборудование устарело, требуется ремонт многих помещений.

Мирон покачал головой, сознавая свое бессилие.

- Так что, надо признать, персоналу досталось за дело, а заведующему отделением за то, что так распустил персонал. Алла заявила ему, что быстро навела бы порядок во вверенном ему подразделении, но попытается перевоспитать персонал хотя бы за время своего пребывания. В последнем я, честно говоря, сомневаюсь, хотя не могу не признать, что бардак у нас ужасный. Заведующий отделением блестящий хирург с огромным опытом, но администратор из него никакой.

- Но почему же он на этом месте, раз не обладает соответствующими данными?

- Илья Михайлович готов хоть завтра снять с себя обязанности заведующего и заниматься лишь тем, к чему у него талант. А других желающих на это место нет. Я бы и под дулом пистолета не согласился занять его место. Кстати, вашему покорному слуге тоже прилично досталось, - врач склонился в шутливом полупоклоне.

- А вам-то за что? - поинтересовался Мирон, решив, что все остальные получили за дело.

- Алла спросила, какие ей наложили швы, и, узнав, что мы шили шелком, очень гневалась, мол, потом останутся шрамы. Оказывается, она уже перенесла четыре операции и хорошо все знает.

- А другие швы нельзя было наложить? Конечно, ей не хочется, чтобы остались уродливые шрамы.

- Кетгут на такие раны не накладывают. А рубцы при таком повреждении мягких тканей останутся в любом случае. К тому же, рана инфицирована и заживет вторичным натяжением. А после этого обычно остаются рубцы.

- Не говорите ей про инфекцию и прочее, - попросил Мирон. - Зачем её зря расстраивать? Алла только что вернулась с того света. Я понял одно персонал с ней резок, а врачи относятся с пониманием.

- Примерно так, - согласился хирург.

- Олег Павлович, а у неё может быть заражение крови?

- Нет, сепсиса быть не должно. Во время операции мы хорошо обработали рану, ей делают инъекции антибиотиков, температура нормальная. Хотя операция была длительной и наркоз, соответственно, тоже, но пневмонии мы уже не опасаемся - в легких чисто, хрипов нет, терапевт её только что смотрела. Алла захотела курить, и я разрешил - курящим больным мы это разрешаем, чтобы легче отхаркивалась мокрота, и в легких не было застоя это бывает после длительной интубации и чревато пневмонией.

- Принести ей сигареты?

- Пока не нужно. Она сделала всего две затяжки и бросила сигарету курить после наркоза и в самом деле трудно, хотя и хочется.

- Но чтобы лучше отхаркивалось, может, ей делать по одной затяжке? Это все ж лучше, чем пичкать её лекарствами. Тем более, не дай Бог, пневмония.

- Если ей ещё захочется курить, я дам ей свои сигареты.

- А какие вы курите?

- "Парламент".

- Она их не любит. Алла курит только "More" без ментола.

- Хорошо, привезите ей "More".

- А что из еды? Соки? Фрукты?

- Сок - только гранатовый, для восстановления кроветворения. Из еды пока что-нибудь легкое, у неё совсем нет аппетита, и она отказывается есть больничную пищу. Если Алла любит фрукты, привезите. Побольше цитрусовых. Комплекс витаминов она получает в виде инъекций, но зачем теперь её лишний раз колоть, раз она уже в состоянии есть.

- А кровь ей ещё будут переливать?

- Пока нет. Раньше у нас просто не было иного выхода, пришлось рискнуть. Обошлось, к счастью. Сейчас ей капают плазмозаменители, а кровяные тельца постепенно восстановятся, если Алла будет хорошо питаться. Привозите ей черную икру, блюда из мяса, печени. Препараты железа и прочие для стимуляции процесса кроветворения мы ей уже назначили.

- А когда я смогу её навестить?

- Как только переведем в палату.

- Вы позволите вам звонить?

- Звоните. Завтра в девять утра я сдам дежурство, придет другой врач, вы позвоните в ординаторскую или на сестринский пост, вам сообщат, перевели ли пациентку в палату. - Хирург продиктовал номера телефонов.

- Олег Павлович, успокойте её, пожалуйста, насчет руки, скажите, что потом косметологи все сделают, и ничего не будет заметно, лишь бы она сейчас не переживала.

- Уже объяснил, но моя пациентка все равно сердится. Она всегда так ведет себя в больнице?

- Алла везде ведет себя, как ей хочется, - извиняющимся тоном произнес Слава. - Предупредите персонал и других врачей, чтобы не спорили с ней и не заставляли её делать то, что она не хочет. Я всем заплачу, пусть только они её понапрасну не тревожат.

- Но мы же не можем выполнять лишь тот объем лечебных мероприятий, который позволяет пациентка, - возмутился врач. - Нужно ставить капельницу, делать инъекции и перевязки, обрабатывать рану, потом снимать швы.

- Это я понимаю. Я имею ввиду мелочи - режим, судно и прочее. Алла ни за что не послушается, кто бы и что бы ей ни говорил. Не любит, когда ей что-то приказывают.

- Нет, до такой степени идти у неё на поводу я не могу. - Олег Павлович нахмурился.

- Доктор, пожалуйста... - Мирон и сам не заметил, что снова говорит просительным тоном. - Если Алла сильно рассердится, то уйдет из больницы.

- Ну, пока она ещё и сидеть не в состоянии. Куда уж ей уйти!

- Все равно уйдет! Уж я её знаю.

- Да уж, строптивая попалась пациентка, - покачал головой Олег Павлович.

- Она терпеть не может врачей, больницы, именно потому, что ей не раз приходилось оперироваться. Вы уж, пожалуйста, отнеситесь к ней не так, как к другим.

- Попробую. Правда, за коллег не ручаюсь. Конечно, материть её никто в ответ не будет, но строго одернуть - вполне.

- Попросите их, чтобы они этого не делали. Алла разозлится. Вы ещё не знаете, какая она, когда злится.

- Догадываюсь. Если ваша Алла не боится пятерых вооруженных головорезов, то окриком её не испугаешь, - согласился хирург.

- Может быть, мне поговорить с другими врачами?

- Не надо. Я сам им скажу. Хоть она уже многих медсестер послала подальше, но все мои коллеги ей симпатизируют. Похоже, ваша Алла даже в беспомощном состоянии способна очаровать любого.

- Берегитесь, доктор! - шутливо погрозил пальцем Мирон. - Эта женщина опасна не только, когда вооружена. Алла и в другие игры играет блестяще. И сами не заметите, как попадетесь.

- Бог даст, пронесет, - в тон ему ответил хирург.

Олег Павлович вошел в палату Аллы и увидел, что она сидит на постели, прислонившись спиной к спинке кровати. Загипсованная, а поверх гипса перебинтованная от плеча до запястья левая рука висела вдоль тела. Держа щетку здоровой рукой, она пыталась расчесать волосы.

- Зря вы сели, Алла, - укоризненно покачал он головой.

- Надоело валяться, - ответила она с беспечной улыбкой. - После того, как мне сделали промедол, я сразу ощутила необычайный прилив сил.

- Это временное состояние. Обезболивающие вам будут колоть постоянно, но не стоит думать, что они прибавляют сил.

- Неважно. Главное, что в данный конкретный момент я себя прекрасно самоощущаю. Будто ничего со мной не случилось. Только эта чертова рука мешается, я все время про неё забываю.

- А боли сейчас есть?

- Ни капельки!

- Это после промедола. Голова кружится?

- Почти нет.

- Слабость?

- Да говорю же - я прекрасно себя чувствую!

- И все же вам лучше лечь. То, что после наркотика у вас прибавилось сил, - самообман.

- Олег Павлович, отругать я вас уже успела, а поблагодарить ещё нет. Раньше у меня были силы только на мат, а теперь появились силы и для другого. Идите сюда поближе, что вы там стоите? Я желаю наградить вас благодарным поцелуем.

Врач, улыбаясь, приблизился к её кровати.

- Ближе! - потребовала она.

Он слегка наклонился к ней и спросил:

- Так?

- Так, - одобрила Алла, обнимая его за шею здоровой рукой и притягивая ещё ближе. Прижавшись носом к его носу и глядя в глаза с такого близкого расстояния, она произнесла с особыми интонациями: - Чую, благодарным поцелуем дело не ограничится... - и поцеловала его в губы, долго не отпуская.

Олег Павлович попытался освободиться, но Алла ещё крепче сжала рукой его шею и прихватила зубами его язык.

Наконец она его отпустила и посмотрела с лукавой усмешкой.

- Да уж... - сказал врач, переводя дыхание. - Вы и в самом деле опасная женщина...

- Чем же я так уж опасна?.. - вкрадчивым тоном поинтересовалась она, глядя ему в глаза взглядом, от которого он сразу пожалел, что Алла его пациентка и ещё так слаба. - Помогите мне сесть по-другому, - попросила она.

- Нет, нет, вам нельзя, - запротестовал врач.

- Чего мне нельзя? - её голос не оставлял сомнений, что она имеет ввиду.

- Вы ещё слишком слабы.

- А вы поддержите меня за спину. Я вовсе не против, чтобы такой мужчина меня поддержал...

Врач отступил на пару шагов, пытаясь совладать с искушением. Искушение, надо сказать, было сильным. Теперь он понимал силу притягательности этой женщины. Мысленно приказывал себе посмотреть в сторону, чтобы не видеть этого завораживающего взгляда, но не мог. Алла не отпускала его взглядом, и Олег Павлович, помимо своей воли, смотрел ей в глаза.

И сдался.

Просунув одну руку под её колени, а другой придерживая за спину, он осторожно приподнял её и усадил поперек кровати, все ещё обманывая себя, что всего лишь выполнил просьбу пациентки помочь ей сесть по-другому, и опять попытался отодвинуться, но Алла успела ухватить его правой рукой за халат и одежду и подтянула поближе к себе.

- Не такая уж я и опасная, - шепнула она. - По крайней мере, для мужчины, знающего толк в женщинах...

Ее правая рука при этом расстегивала нижние пуговицы его халата, потом скользнула под брючный ремень, ещё ниже. Ощутив, что ей хотелось, Алла глубоко вдохнула и закрыла глаза.

Молнию на брюках врач расстегнул уже сам.

- Алла, вы невозможная женщина, - произнес он через некоторое время.

- Почему же невозможная? - лукаво улыбнулась она. - Неужели вы о чем-то жалеете?

- Нет. Хотя меня и предупреждали, чтобы я был с вами поосторожнее, но... Я знал, что это случится, как только увидел вас. Правда не думал, что случится в палате реанимации, когда вы ещё так слабы.

- А у меня, между прочим, сил сразу прибавилось, - Алла склонила голову на плечо и чуть искоса посмотрела на него многозначительным взглядом.

- Я вижу. Но это временно. На какой-то момент произошел мощный выброс адреналина, стресс-реакция по Селье, как мы её называем, и это позволило вашему организму мобилизоваться, но скоро наступит закономерный спад. Астения после такой кровопотери неизбежна. Вам сейчас лучше лечь, Алла. Давление может опять резко снизиться.

- Ерунда! - махнула она рукой. - Ниже постели не упаду, к тому же, рядом со мной сильный мужчина, который вовремя подхватит. Такие стресс-реакции мне нравятся. Люблю, когда адреналин бурлит в крови, иначе мне скучно жить. Кстати, а почему мы то сих пор на "вы"? Или ты считаешь, что секс не повод для знакомства?

Олег Павлович от души рассмеялся. Ему нравилось, что Алла так проста и естественна в общении. И такая разная - то ведет себя как женщина-вамп и завораживает взглядом, заставляя его подчиняться даже против воли, то как легкомысленная, беспечная девчонка, которой на все наплевать, даже на собственное здоровье.

Он догадывался, что ему ещё многое предстоит узнать о ней, что эта женщина не так проста, какой сейчас кажется. И это его ещё больше интриговало.

- Не возражаю перейти на "ты", хотя мои коллеги будут удивлены, если пациентка станет мне "тыкать".

- А при них я буду называть тебя, как и положено пациентке.

- Хотя, думаю, коллеги и так обо всем догадаются.

- А тебя это так сильно волнует?

- Нет, совсем не волнует. Хирурги тоже люди, а все коллеги - мои давние друзья.

- Ты сегодня до которого часа работаешь?

- До девяти утра. Я дежурю.

- Придешь ко мне ночью? Или когда захочешь.

- Приду. А ты хочешь, чтобы я пришел?

- Еще как!

- Меня беспокоит твое состояние.

- Не беспокойся. Я вампир, правда, своеобразный. У меня от этого дела, знаешь, как тонус повышается! Сразу почувствую себя лучше. Хотя я и сейчас чувствую себя неплохо. Но хорошего много не бывает.

- Ты так любишь секс?

- Люблю. А ты нет?

- Смотря с кем. С такой женщиной, как ты, у меня ещё не было.

- Я тоже - смотря с кем. А с тобой мне понравилось, потому и зову тебя еще. Не понравилось бы - и на километр бы не подпустила.

- Значит, я стану одним из твоих любовников?

- Ты против?

- По-моему, у меня нет выбора.

- В этом ты прав, выбора у тебя и в самом деле нет, - лукаво улыбнулась она. - У тебя есть лишь один путь - в мою постель, и ты пойдешь именно этим путем.

- Ты просто хотела заманить меня в свою постель? - он явно огорчился.

- Ты мне нравишься. Почему бы и нет? Или тебе нужна любовь до гроба?

- Я считал бы себя счастливым, если бы такая женщина любила меня до гроба.

- Значит, так и будет.

Он недоверчиво посмотрел на нее, но не стал углубляться в эту тему.

- Ты не устала?

- Усталостью я бы это состояние не назвала, но слабость есть, призналась Алла.

- Я же говорил!

- Ага, давай переиграем сценарий назад и начнем все сначала, хмыкнула она.

- Немедленно ложись! - как можно строже произнес Олег.

- А ты меня уложи, - закапризничала Алла. - Я же вся из себя больная-пребольная...

Опять приподняв её под коленки, он развернул её вдоль кровати и уложил.

- Укрыть тебя? - спросил Олег, вытащив из-под неё одеяло в измятом пододеяльнике.

- Мне не холодно, но надо прикрыть срам.

- Какой срам? - удивился он. - Ты такая красивая...

- Я имею ввиду этот ваш больничный балахон, именуемый сорочкой, ночной рубашкой или как её там. Ужас какой не сексапильный!

- А я её и не заметил.

- Ну, и слава Богу, а то бы у тебя сразу все упало.

Он рассмеялся и укрыл её одеялом, заботливо расправив все углы и пригладив сверху рукой.

- Почему тебе не привезли ночную рубашку? Твой... не знаю, как его зовут... Ну, тот, что принес тебя в операционную...

- Толик? Я называю его верным оруженосцем, или Санчо Пансой.

- Он изъявил готовность съездить за твоими вещами. Я разрешил, хотя в реанимационной палате не положено иметь личные вещи.

- А дома у меня нет ночных рубашек, - рассмеялась она. - И халатов тоже нет.

- Почему? - удивился Олег.

- Я их не ношу. Сплю голая, а дома хожу в домашнем костюме. Толик написал мне записку, что все обыскал, но ничего такого не нашел, а купить не решился - я же ни за что не надену то, что мне не нравится.

- Можно, я тебе куплю?

Алла удивленно посмотрела на него:

- Ты хочешь видеть меня в халате и ночной рубашке? По-моему, это ужас как не сексуально! Даже не могу представить себя в халате! Буду выглядеть, как Марь Ванна с коммунальной кухни. Для завершенности образа ещё бы растоптанные тапочки, бигуди, повязанные косынкой, и чтоб рубашка высовывалась из-под халата, - и полный абдуценс!

- Но хотя бы в больнице тебе нужно в чем-то ходить, если ты не хочешь носить больничную одежду.

- Тогда купи, - согласилась она. - А я сохраню твой подарок. Потом буду вспоминать о чудесных днях, проведенных в больнице.

Олег отвел глаза. Алла интуитивно поняла, о чем он подумал, взяла его за руку и притянула к себе:

- Эй, ты чего надулся, дурашка? Решил, что наше общение ограничится больничными стенами, а когда я выпишусь, то забуду тебя?

Он молчал, отводя взгляд, и она поняла, что не ошиблась.

- Нет уж, не надейся, так легко ты от меня не отделаешься... - Когда Олег вскинул на неё глаза, Алла добавила: - Чую, у нас с тобой надолго. Ты успеешь сто раз проклясть день, когда меня увидел.

- Вряд ли. - Он уже улыбался.

- Не зарекайся, - погрозила она пальцем. - Ты ещё не знаешь, с какой стервой связался.

- Не наговаривай на себя. Вовсе ты не стерва. Мне Вячеслав многое о тебе рассказал.

- Да-а? С чего это Славка разболтался? Это не в его характере. Тем более, говорить обо мне.

- Он очень тревожился за тебя, рассказал, как все тебя любят, убеждал, что такая женщина не должна погибнуть, и очень просил сделать все возможное, чтобы тебя спасти.

- И ты внял и спас, - ироническим тоном констатировала Алла.

- Да я бы и без его просьб сделал все возможное. Но когда Вячеслав рассказал о тебе, я посмотрел на тебя другими глазами. Отношение как к пациентке не изменилось, но изменилось отношение как к женщине. Ты и в самом деле удивительная женщина, Алла.

- Я сейчас застесняюсь, - закокетничала она.

- Даже с медицинской точки зрения ты удивительная пациентка. Ведь я только вчера тебя оперировал. Сейчас уже могу сказать - мы тебя чуть не потеряли. Артериальное давление упало, анестезиолог орет: "Мы её теряем! Олег, что делать?!". Даже он растерялся, такого у нас ни разу не бывало - у нас же не скоропомощное отделение, а обычная хирургия.

- А ты что сделал?

- Адреналин ввел внутрисердечно. Больно под левой грудью?

Алла отрицательно помотала головой, приподняла левую грудь рукой и попыталась заглянуть, но не получилось.

- Не видно, - сообщила она. - Сиськи слишком большие.

- Грудь у тебя что надо, - улыбнулся Олег.

- Хорошо, что насквозь не проткнул, испортил бы мне товарный вид, улыбнулась в ответ Алла.

- А рука болит?

- Мне столько обезболивающих колют, что я ничего не чувствую. Сейчас, правда, стала немного ныть.

- Я сделаю тебе промедол.

- Сделай, - согласилась она.

Олег вышел в коридор и через пару минут вернулся с одномиллилитровым шприцем и ваткой.

- Давай помогу повернуться на бок, - предложил он.

- Я бы и сама могла повернуться, но лучше ты. А я буду изображать из себя вдребезги больную и беспомощную.

- Да уж, тебя при всем желании не назовешь беспомощной, - улыбнулся Олег, поворачивая её на правый бок. - И должен признаться, подобное впервые в моей практике: на следующий день после такой кровопотери и четырехчасовой операции, пациентка уже сидит, шутит и улыбается.

- И не только сидит, - она повернула голову и лукаво посмотрела на него. Увидев, что Олег бросил шприц в судно, Алла удивилась: - Что, уже уколол?

- Да.

- А я и не заметила. Вот как надо делать уколы! Не то, что ваши сестры-коновалы. Им бы только лошадей колоть, хотя и лошадей им доверять жалко.

- У меня рука легкая.

- Это уж точно, - признала Алла, поворачиваясь на спину. - Ты бы поучил этих мартышек делать уколы.

- Бесполезно. Они тут так часто меняются, что я даже их имена запомнить не успеваю.

- Все! К свой любимой заднице я больше никого не подпущу! - заявила она. - Только тебя.

- Давай-ка я помогу тебе снова повернуться и посмотрю.

- На мою задницу? - воодушевилась Алла.

- В том числе, - кивнул он, поворачивая её на бок. - Есть на что посмотреть. Правда, в данном случае я имел другое. - Олег кончиками пальцев промял её ягодицы и покачал головой.

- Что? - встревожилась она. - Эти засранки совсем испортили мою любимую часть тела?

- Пока нет, но чтобы лучше рассосалось, я сделаю тебе йодную сетку. А то может образоваться инфильтрат, а это уже серьезно, - сказал он, направляясь к двери.

- Вот суки! - выругалась Алла ему вслед. - Такую роскошную задницу испоганили! Из зависти, наверное. Сами, как щепки, вот и позавидовали моему богатству.

- Конечно, из зависти, - с улыбкой обернулся Олег уже из коридора.

Через несколько минут он вернулся с йодом и ватной палочкой. Нанес на верхний наружный квадрат ягодиц йодную сетку и полюбовался на результат.

- Что, хороша? - ухмыльнулась Алла, глядя на него через плечо.

- Красоты необыкновенной! - подтвердил он. - Сегодня физиотерапевтический кабинет не работает, но после праздников я назначу тебе лечение, пусть прогреют, чтобы быстрее рассосалось. А хотя... Позвоню-ка в гнойную хирургию, у них наверняка есть переносной аппарат.

- Ладно, - согласилась она. - Только не сейчас, ладно?

- Зачем тянуть? - достав мобильник, подаренный Мироном, Олег набрал номер и сказал: - Это Меркулов из второй хирургии. У вас есть переносной аппарат УВЧ? - выслушав ответ, попросил: - Дайте нам ненадолго. Я пришлю сестру за ним. Если он вам нужен, вернем сразу, - послушав ответ, кивнул: Хорошо, тогда вернем после праздников.

Он вышел в коридор и велел постовой сестре сходить за аппаратом.

- Слушай, а эта медсестра совсем рядом сидит?

- Да, её пост сразу за твоей дверью, - подтвердил Олег.

- Вот, наверное, балдела, слушая, как мы тут развлекались...

- Тебя это тревожит?

- Меня-то нет, а тебя?

- Меня и подавно.

- А что - у тебя есть привычка трахать пациенток в реанимации? Ты, часом, не некрофил?

- Такой привычки у меня нет, - улыбнулся он. - Со мной это впервые. Но её мнение меня совершенно не интересует.

- Люблю людей, плюющих на условности. Сама такая.

- Не могу сказать, что плюю на условности, но сейчас мне и в самом деле безразлично мнение кого бы то ни было. Кроме твоего.

Раздался стук в дверь, и вошла молоденькая медсестра. Протянув врачу аппарат, она с нескрываемым любопытством уставилась на Аллу. Жестом отпустив её, Олег дождался, пока она закроет дверь, и сказал.

- Бедра тоже нужно погреть, а потом я сделаю йодную сетку и на бедра.

- В общем, я поняла самое главное - в этой больнице все из вредности хотят испортить мою красоту, только ты заботишься о том, чтобы я осталась красивой.

Он улыбнулся и воткнул вилку аппарата в розетку.

- Олег, а рука у меня будет страшная? - спросила Алла.

- Не думай пока об этом.

- Да я не слабонервная. Скажи, как есть.

- Повреждения мягких тканей обширные. Да и нам пришлось удалить во время операции размозженные ткани. Но, как говорится, были бы кости, а мясо нарастет, верно?

- Ага. А что с моими костями?

- Пока ещё рано говорить. Надеюсь, что все срастется. В крайнем случае, потом тебе заменят этот фрагмент.

- Чужую кость вставят?

- Нет, синтетический заменитель. Правда, это опять операция...

- Ладно, переживу. Главное, что не безрукая. Хорошо иметь личного хирурга, да ещё с золотыми руками! Подштопает в случае чего, зашьет, спасет, соберет из кусочков.

- А ты опять собираешься вести прежний рискованный образ жизни?

- А куда ж я денусь? Характер - это судьба, как говорит мой психиатр.

Он покачал головой:

- Я думал, что теперь ты по-иному взглянешь на свою жизнь.

- Нет, Олежек. И не надо меня лечить, - Алла стала серьезной. - Я имею ввиду мой характер, а не бренную оболочку, - добавила она.

- Я никогда больше не смогу тебя оперировать. Своих хирурги не оперируют.

- Не боись за меня, дорогой. В одну и ту же воронку бомба два раза не падает.

Олег почти незаметно вздохнул и промолчал. Выключил аппарат УВЧ, помог ей перевернуться на другой бок и снова включил.

Алла была благодарна, что он не стал долдонить, чтобы она берегла себя и вела добропорядочный образ жизни.

Так же молча прогрев ей бедра, он нанес йодную сетку, укрыл её одеялом и сказал:

- Отдохни, поспи. Я же вижу, что у тебя глаза запали. Не нужно так насиловать собственный организм.

- Как прикажете, доктор, - тихо ответила она.

Тихонько скрипнула дверь. Алла открыла глаза, повернула голову и увидела Олега.

- Привет, - улыбнулась она.

- Поспала?

- Да.

- Как себя чувствуешь?

- Хорошо. А ты где был, пока я спала?

- Сидел здесь, на посту. Когда ты уснула, я тихонько приоткрыл дверь и слушал твое дыхание. Иногда заглядывал и смотрел на твое лицо. Знаешь, во сне у тебя совсем другое лицо - спокойное и даже беззащитное.

Алла, в общем-то, не любительница лирических излияний, слушала его с улыбкой, и что самое удивительное - ей нравилось это слышать! И нравилось смотреть на его лицо, озаренное выражением безграничной нежности. Казалось бы - хирург, представитель суровой профессии, предполагающей профессиональный цинизм, и вот на тебе... Слушал её дыхание, смотрел на неё спящую... Романтик, да и только.

- Олег, сколько тебе лет?

- Сорок три.

- Никогда бы не подумала...

- Что - выгляжу значительно старше?

- Нет, я не об этом. Не подумала бы, что ты можешь так говорить. И профессия у тебя неподходящая для романтики, и возраст. Уже не юнец, чтобы лепетать сентиментальные глупости, и не старец, готовый обслюнить и обсюсюкать любую молодую женщину.

Он молча смотрел на неё с той же улыбкой - нежности и понимания.

- Не смотри на меня так, а то я сейчас заплачу, - Алла отвернулась и в самом деле шмыгнула носом. - Черт! - Она вытерла мокрые глаза ладонью. Что это я разнюнилась?.. - Повернувшись к нему, Алла посмотрела на него. Непонятно почему, выражение её лица было немного виноватым. - Извини, пробормотала она. - Терпеть не могу бабьих соплей. Когда баба начинает кукситься и рыдать, я только злюсь. Никогда не плакала, даже в детстве. Вообще не умею плакать. Лишь позавчера почему-то пустила слезу. Представила, что умерла, и так стало себя жалко... А ведь я и в самом деле умерла. Говорят, что люди, пережившую клиническую смерть, видят какой-то тоннель, свет, а я, когда умирала, видела черный провал, как тогда, когда смотрела в могильную яму. И мне совсем не было страшно. Оказывается, умирать совсем не страшно... Теперь не буду бояться смерти. Хоть какая-никакая польза.

- Бояться смерти и в самом деле не стоит, но меня огорчает, что ты сделала такой вывод. Это означает, что ты и дальше будешь рисковать жизнью...

Почему-то её не разозлили его слова, хотя когда другие мужчины говорили ей примерно то же самое, Алла всегда злилась и огрызалась, что лучше знает, как ей жить и как распорядиться своей жизнью. Теперь она понимала, что ей так говорят вовсе не ради желания вмешаться в её жизнь, а потому, что боятся её потерять. Мужчины и раньше говорили ей, что боятся её потерять, но тогда смысл сказанного не доходил до нее. А теперь, когда это сказал Олег, она совсем иначе воспринимает его слова.

"Кажется, я опять влюбилась", - подумала Алла и обрадовалась.

- А я в тебя влюбилась! - не замедлила она оповестить любовника, улыбаясь.

- Я в тебя влюбился ещё вчера, - ответил он с той же нежной улыбкой.

- Когда меня привезли почти без сознания? - не поверила Алла. - Что может быть привлекательного в умирающей женщине? Ни поговорить, ни похохмить, ни потрогать так, как хочется.

- Мне трудно объяснить это словами... Не очень-то я умею говорить женщинам слова, которые они любят.

- Рискни, я пойму, - подбодрила его Алла, удивляясь, что ей хочется услышать эти слова, хотя раньше она бы от них отмахнулась, заявив со свойственным ей цинизмом: "Не размазывай сопли на моем плече! Терпеть не могу слюни в розовой глазури!".

- Когда я тебя увидел - белое лицо, черные волосы, удивительные черты лица, - то подумал, какой же мерзавец решился уничтожить такую красоту! Да как же у него рука поднялась стрелять в такую женщину! И сказал себе, что не дам погибнуть столь необычной красоте. Хоть ты уже теряла сознание и была с закрытыми глазами, в тебе чувствовалась внутренняя сила, скрытый огонь. И когда анестезиолог сказал, что мы тебя теряем, я подумал, что если потеряю тебя, то потеряю и часть себя самого. Я уже не отчуждал себя от тебя. И вместе с тем, почему-то не мог решиться на прямой массаж сердца. Представить, что я рассеку тебе грудную клетку и коснусь рукой твоего сердца, было свыше моих сил, хотя я хирург, могу и должен делать это. Но другие пациенты были для меня безлики, а ты нет. Твое лицо даже под наркозом было особенным. К счастью, инъекции адреналина оказалось достаточно. А то я даже и не знаю, как бы поступил. Наверное, попросил бы делать прямой массаж сердца Сергея, ассистента. А может быть, отрешился бы от мысли, что ты - это ты, и сделал сам. Не знаю... Впервые за операционным столом я не мог принять решения.

- Такого признания в любви я ещё никогда не слышала, - тихо сказала Алла.

- Ну, вот, я тебе во всем признался... - Он по-прежнему смотрел на неё с нежностью. - Не ожидала, что убеленный сединами хирург признается тебе в любви в реанимационной палате?

- Честно говоря, не ожидала.

- Для меня самого все это неожиданно. Я думал, что уже не способен любить.

- Я тоже, - призналась она.

- Скажи честно, как ты себя сейчас чувствуешь?

- Ты имеешь ввиду мое эмоциональное состояние? Порхаю по облакам.

- Нет, я имел ввиду твое соматическое состояние. Хотя рад слышать, что ты порхаешь по облакам.

- Если честно, то довольно хреноватисто. Но сейчас мне это по фигу. Я жива, я поправлюсь, ты меня любишь, - чего ещё бабе надо для полного счастья?!

- А что именно плохо?

- Все тело какое-то не такое.

- Слабость?

- Да. Лень даже шевельнуться.

- Это естественно. Рука болит?

- Болит.

- Давай я сделаю тебе промедол.

- Давай. Слушай, а ты говорил, что сидел на посту возле палаты. А где медсестра?

- Я её отправил домой, пусть встречает Новый год. Чего ей тут сидеть, пялясь в книгу? А за тобой я буду ухаживать сам.

- Не возражаю. Оказывается, это здорово, когда мужчина ухаживает. За мной ещё никто и никогда так не ухаживал.

Олег вышел и тут же вернулся со шприцем. Опять он отвлекал её разговорами и сделал укол так, что Алла ничего не почувствовала.

- Знаешь, я сильной боли не боюсь, могу терпеть долго, а вот уколов боюсь, - призналась она. - Потому так бушевала, когда ваши девицы меня кололи. Как только я вижу этот мерзкий шприц, у меня внутри что-то сжимается со страху.

- Обычно инъекций боятся мужчины, а женщины нет.

- Вот такая я - женщина наоборот...

- Ты замечательная женщина. Храбрая и мужественная, если только к женщине применительно понятие "мужественная". Я ведь знаю, что тебе вовсе не так хорошо, как ты говоришь, но ты не ноешь и не хнычешь. Голова кружится?

- Немного.

- Я поставлю тебе капельницу.

- Ставь, если считаешь нужным. Тебе я готова подчиняться во всем.

- Во всем? - улыбнулся он.

- Почти, - улыбнулась в ответ Алла. - Если не будешь клевать мне печенку насчет того, чтобы я не занималась рисковыми делами, то во всем.

- Не буду.

- Умница. Я же сразу поняла, что ты стоящий мужик. Во всех отношениях... - Она многозначительно подмигнула.

Олег улыбкой обозначил, что все прекрасно понял, шутливо погрозил ей пальцем и вышел. Минут через пять он вернулся, держа в руках большой флакон с желтоватой жидкостью, упаковку со стерильной системой, резиновый жгут, корнцанг, тонометр и несколько плоских упаковок с лекарствами.

Теперь выражение его лица было другим - серьезным и сосредоточенным. Врач за работой, сантименты в сторону.

Установив флакон кверху дном на стоящей возле кровати стойке, он вскрыл упаковку с системой, проткнул резиновую пробку флакона, выпустил из иглы немного жидкости, чтобы из трубки вышел воздух, пережал её корнцангом, надел на иглу пластмассовый колпачок и закрепил трубку на стойке. Взяв правую руку Аллы, он покачал головой - на внутренней стороне локтевого сгиба была обширная гематома, на коже над венами - многочисленные следы инъекций.

- Сюда колоть уже нельзя, - сказал он. - Придется в вены кисти. Они очень тонкие и хрупкие, к тому же, инъекция в них болезненна, но делать нечего. Потерпи, Алла, будет больно.

- Да ладно, ерунда. Коли.

Перетянув ей руку жгутом повыше запястья, он попросил:

- Поработай рукой.

Алла стала энергично сжимать пальцы в кулак.

- Достаточно, теперь сожми кулак.

Она повиновалась.

Похлопав по тыльной стороне её кисти, Олег протер кожу спиртом, снял колпачок с иглы и сразу попал в вену.

- Разожми кулак, - велел он, распуская жгут. - Постарайся не шевелить рукой, а то игла выскочит из вены.

Закрепив иглу поверх кожи узкими полосками лейкопластыря, он уложил её руку поудобнее и посмотрел на Аллу.

- Фантастика... - восхитилась она. - Раз - и готово! А эти говнюшки-медсестры по полчаса ковырялись, да ещё ворчали, что у меня плохие вены. Оказывается - уметь надо, и вены не такие уж плохие.

- У тебя и в самом деле тонкие вены, но не безнадежные.

- А как ты так здорово научился? Я думала, хирурги только оперируют.

- Любой хирург умеет делать внутривенные вливания. А если рядом нет сестры или она неопытна? У меня большая практика - ещё в институте я подрабатывал санитаром, потом медбратом, работал и на "Скорой помощи".

- Слушай, я всегда относилась к медикам, мягко говоря, несимпатично. Но теперь даже жалею, что не стала врачом. Это здорово, когда от тебя зависит жизнь или хотя бы здоровье человека, и когда он потом смотрит на тебя благодарным взглядом!

- Ты бы стала хорошим врачом. В тебе есть главное - доброта и сострадание. Да и профессионалом ты была бы хорошим, ты же очень настойчивый человек. Уверен, что и талантливый. А талантливый человек талантлив во всем. Ты помогаешь многим, и в этом видишь смысл своей жизни. Будучи врачом, ты могла бы помочь тысячам людей.

- Может, мне пойти в медицинский? - улыбнулась Алла.

- Нет, уже поздно, - серьезно ответил он. - У тебя уже другое мышление.

Посмотрев на капельницу, Олег слегка затянул зажим над канюлей, чтобы капало помедленнее. Вскрыв картонную упаковку, он достал ампулу, отломал колпачок, набрал жидкость в шприц и вонзил иглу в трубку капельницы. Потом то же самое проделал со следующей ампулой, достав её из другой коробки, затем ещё с одной.

- А это зачем? - спросила Алла.

- Сердечные и прочие нужные лекарства.

Осторожно подсунув манжету тонометра под Аллину руку повыше локтя, Олег затянул её, вдел в уши фонендоскоп и стал работать резиновой грушей.

- У тебя понижено давление, - сказал он, перекинув фонендоскоп за спину. - По твоему телосложению у тебя должно быть 120/80, так?

- Так, - подтвердила Алла. - А сейчас?

- Сейчас ниже. - Почему-то Олег не сказал ей, сколько, и она решила, что давление у неё совсем низкое.

Достав с тумбочки ещё одну коробку и новый одноразовый шприц, Олег опять ввел в трубку лекарство.

- Скоро тебе станет лучше, - пообещал он.

- Как же здорово иметь личного врача! - Алла зажмурилась и тут же открыла глаза и добавила с многозначительной улыбкой: - Во всех смыслах.

- Ты не можешь без двусмысленностей, - рассмеялся Олег.

- Не могу, - согласилась она. - Кстати, мне уже хорошо. От промедола полет в теле и в душе. Так, глядишь, наркоманкой стану.

- Не станешь. Такие сильные личности, как ты, наркоманами не становятся. Да и я не собираюсь долго колоть тебя промедолом. Скоро боли пройдут, и наркотики уже не понадобятся.

- А когда пройдут боли?

- Уже через несколько дней будешь лучше себя чувствовать, а через неделю будет вполне приемлемо. Ныть, конечно, будет, но болей уже не будет.

- Годится, - удовлетворенно кивнула Алла.

Он подозрительно посмотрел на нее:

- А ты что - собираешься так скоро выписаться?

- Понимаешь... - начала она, но Олег её перебил:

- Даже и не думай! Сколько будет нужно, столько и будешь лежать.

- Ты говоришь это из эгоистических соображений?

- Перестань! Неужели ты думаешь, что я буду держать тебя на больничной койке ради себя!

- Нет, я так не думаю, просто неудачно пошутила, - стала оправдываться Алла. - Олежек, но я и в самом деле не могу тут залеживаться.

- Почему? Ты же ещё очень слаба. И нечего передо мной хорохориться. Уж я-то знаю твое состояние, меня ты не обманешь.

- Но ты же сам говоришь, что уже через неделю я буду почти огурай.

- Я сказал, что у тебя не будет болей. Но слабость останется, ты же потеряла много крови. Гемоглобин у тебя очень низкий. Пока полностью не поправишься, я тебя не выпишу.

- Но, Олежек... - заныла она. - У меня куча дел...

- Подождут твои дела! - непреклонным тоном отрезал Олег.

- У меня котенок дома остался. Он ещё совсем маленький... - выдвинула Алла новый аргумент.

- Найдется, кому за ним приглядеть. Толик о нем тепло отзывался.

- Да, он написал мне в записке, что временно забрал сэра Персиваля к себе, но я по нему скучаю.

- Толик решил незаметно пронести его в отделение, когда тебя переведут в палату. Я сделал вид, что не в курсе. Так что скоро увидишься со своим Персивалем.

- Это мой талисман. Он мне дорог.

- Никуда твой талисман от тебя не денется. Пока окончательно не встанешь на ноги, и не надейся, что я тебя отпущу.

- Слушаюсь и повинуюсь, господин лечащий врач, - она изобразила покорную мину.

- И оставь эти хитрые планы потом меня уговорить. Не уговоришь, - его тон был таким же непреклонным.

- Суровый ты врач... - улыбнулась Алла, решив не продолжать эту тему. Там видно будет. Не так уж Олег суров, каким хочет казаться. Не бывало такого, чтобы она не заставила мужчину делать то, что считает нужным.

- Сонливость ощущаешь?

- Немного.

- Тогда поспи, а я сделаю обход.

- Ты все время сидишь у меня, а как там остальные пациенты?

- Отделение полупустое. Многих больных выписали перед праздниками.

- Сегодня ты не оперировал?

- Нет. У нас оперируют по плану, экстренных случаев не бывает, для этого есть другие отделения.

- Поэтому ты в цивильной одежде и обычном белом халате, а не в этом зеленом масккостюме?

- Да.

- А после праздников ваше отделение будет битком забито?

- Да, ожидается большое поступление.

- И ты будешь очень занят?

- Не волнуйся, для тебя у меня всегда время найдется.

- Ну, тогда я спокойна, - улыбнулась она.

- Спи, через пару часов я приду и сниму капельницу, - сказал он, и Алла послушно закрыла глаза.

Олег сделал обход. В отделении все было спокойно, палаты почти пусты. Медсестры и больные ещё вчера нарядили в холле елку, и сейчас все ходячие больные собрались там. Одни накрывали принесенные из столовой столы, бегали на кухню и обратно, другие смотрели телевизор.

- С наступающим Новым годом, Олег Павлович! - раздалось со всех сторон.

- И вас с ним же, - улыбался в ответ он.

Каждый из его пациентов вручил ему новогодний подарок. Были и сувениры, и дорогие вещи. Все подарки Олег даже не смог унести, и медсестра вызвалась отнести их в ординаторскую.

- Вы с кем будете встречать Новый год? - кокетливо спросила его молоденькая пациентка Валерия.

- Один, - ответил Олег.

- Приходите к нам, - она улыбнулась со значением. - Новый год нельзя встречать одному, а то весь год будете один.

Уж кто-кто, а симпатичные пациентки всегда в курсе семейного положения врачей мужского пола. Да и незамужние медсестры интересуются этим в первую очередь. Так что все знали, что Олег разведен и живет один. Соответственно, было немало женщин, желающих скрасить его одиночество.

- Спасибо, Валерия, - он тоже улыбнулся. - В реанимации лежит тяжелая больная, и я не могу её оставить.

- Но ведь вы не будете находиться при ней неотлучно, - не отставала та. - Если ей станет хуже, медсестра вас вызовет.

"Вот ведь пристала", - с легким раздражением подумал Олег.

К женскому вниманию ему не привыкать, но он предпочитал не заводить интрижки с пациентками. Бывало, конечно, и не раз, но лишь эпизодически, а не как система, как у некоторых других его коллег.

Раньше он симпатизировал Валерии, но не собирался крутить с ней больничный роман - ему не нравились такие настырные женщины, которые сами навязываются. Дело не в том, что она пациентка. Пациентка - тоже женщина. Но Олегу нравились загадочные и необычные женщины, а Валерия примитивна, как кукла Барби, и столь же шаблонно красива, а все её мысли и желания написаны у неё на лице. Но, как настоящий мужчина, Олег никогда не выказывал ей своего отношения - зачем унижать женщину пренебрежением! - и делал вид, что подыгрывает ей.

Сейчас Валерия его раздражала, и ему хотелось побыстрее от неё отвязаться.

И ещё одна мысль его беспокоила - как бы настырная пациентка не явилась в реанимационную палату. С неё станется - уверена в собственной неотразимости и в том, что, отдавшись, одарит его чем-то особенным. Обольщается, что он только и мечтает затащить её в постель, просто для этого нет возможности. А новогодняя ночь - как раз подходящее время. В ординаторской он один.

Хотя Олег твердо решил, что сегодняшней ночью у них с Аллой не будет интимных отношений, - он видел, что она держится на одном характере, собственном упрямстве и нежелании показать свою слабость, - но ему была неприятна сама мысль, что кто-то может неожиданно войти в палату и увидеть его с Аллой.

Все с этой женщиной необычно. И эта ночь тоже будет необычной - одни в реанимационной палате в новогоднюю ночь.

Ему не раз доводилось встречать Новый год в больнице, но не наедине с пациенткой.

Обычно врачи со всех отделений собирались в ординаторской терапевтического отделения - там работают одни женщины, они заранее накрывали стол, и дежурство превращалось в праздник. Дежурная бригада хирургов, конечно, работала, но и они забегали хлопнуть по бокалу шампанского и рюмке водки или коньяка.

Сегодня Олег отказался от традиционного приглашения коллег, чему те несказанно удивились. Однако допытываться о причине не стали - у них это не принято. Раз человек не хочет, - это его право. А передумает присоединится, ему все будут рады.

Наконец Олег придумал, как отвязаться от назойливой Валерии и избежать её неожиданного прихода в реанимационную палату:

- Валерия, извините, меня ждут. Насчет того, что я буду встречать Новый год один, я пошутил. В терапии уже накрыт стол, я встречаю праздник с коллегами. Так что, желаю вам хорошо встретить Новый год и так же хорошо провести все остальные 364 дня будущего года.

Попрощавшись с персоналом и остальными больными и пожелав им всех благ, а главное, здоровья, Олег прошел в конец коридора и свернул в боковой отсек, где находились ординаторская, кабинет заведующего, а ещё дальше палата реанимации и сестринский пост рядом с ней.

В ординаторской надрывался телефон.

- Олег Павлович, это Кира из приемного, - услышал он, сняв трубку. Пришли друзья Королевой, человек двадцать. Они здесь давно уже толпятся, и все прибывают, и прибывают. И я, и они звонили вам, но трубку в ординаторской никто не брал. Очень просят вас спуститься. Сказать им, что вы ещё заняты?

- Нет, Кира, я уже освободился. Сейчас спущусь.

- Я им передам, а то они меня уже замучили. Как её состояние? Мне и по телефону все время звонят. У нее, похоже, друзей пол-Москвы.

- Отвечай, что состояние значительно лучше. Больная в сознании, улыбается и шутит.

- Слава Богу, - облегченно произнесла медсестра. - А то они мне уже всю душу вымотали расспросами, а мне и сказать нечего.

Когда Олег спустился в приемный покой, то увидел стоявших группой мужчин и женщин с цветами в руках. Других посетителей не было, и все стулья были завалены пакетами с разной снедью, соками, фруктами.

Его сразу окружили Аллины друзья и со всех сторон раздались вопросы:

- Как Алла?

- Как она, доктор?

- Уже гораздо лучше, - успокоил их он. - Сидит в постели, общается, шутит. Настроение у неё хорошее, боевое, уже интересуется выпиской, говорит, что у неё много дел.

- Олег Павлович, пожалуйста, не отпускайте её, пока не поправится, сказала очень красивая платиновая блондинка с удивительно яркими изумрудно-зелеными глазами. Даже припухшие от слез веки её не портили. - Я Лариса, - представилась она. - Ее самая близкая подруга. Знаю Аллу почти с пеленок и всегда была рядом с ней, когда ей делали другие операции. Алка всегда такая - чуть ей получше, и она уже рвется из больницы.

- Не отпущу, - пообещал Олег и добавил: - Хотя, должен признаться, это будет не просто. Характер у неё ого-го.

- Да, это так, - согласилась Лариса. - Но все же мы на вас очень надеемся.

- Постараюсь оправдать ваше доверие, - он склонил голову.

- А как с её здоровьем? - спросил высокий русоволосый блондин.

- Гемоглобин низкий, давление тоже, астения. Но все поправимо, организм у неё сильный. Уже через неделю Алла станет активней.

- И сразу же начнет рваться на свободу, - добавил другой мужчина, сероглазый шатен, профессию которого Олег определил по глазам и выражению лица, - сыщик.

- Будем стараться полностью привести её в порядок, - заверил Олег.

К нему подошел Толик и, с заговорщицким видом отогнув полу своей куртки, показал спящего котенка:

- Это Алкин Перс, - пояснил он, хотя и так было понятно.

- Толик, сейчас его пронести нельзя, - строго произнес врач. - И вообще в хирургию нельзя приносить животных, а уж в реанимацию и подавно. Да и потом нежелательно. Неужели вы не понимаете - шерсть будет в воздухе, а у некоторых людей аллергия на кошачью шерсть. К тому же, многие не любят кошек, пожилые больные будут недовольны.

- Дайте Алке палату, чтоб других там не было, - упрямился верный оруженосец. - Мы заплатим. Чё ей со старухами-то лежать! Бухтеть будут, цепляться к ней. Алка этого не любит.

Олег понял, что переубеждать его бесполезно, и промолчал.

- А в реанимационной палате она лежит одна? - спросила маленькая смуглая женщина в очках.

- Я часто к ней захожу, так что пока Алла не жалуется на одиночество.

- А что она делает сейчас? - спросила Лариса.

- Спит.

- Мы решили встретить Новый год здесь, рядом с ней. Вон елку нарядили, - она показала рукой в угол. Там и в самом деле стояла высокая живая елка, украшенная красивыми разноцветными шарами. - Скажите ей об этом, когда наша подруга проснется. Ей будет морально легче, если она узнает, что мы рядом. Еду и шампанское мы принесли, будем пить только за её здоровье. Пусть Алла мысленно чокнется с нами, когда мы поднимем бокалы. Или хотя бы ей икнется, что мы её постоянно вспоминаем.

- Передам. Где же вы тут расположитесь?

- А мы купили складные столы. Часов в десять-одиннадцать расставим их и накроем. Пока не хотим мешать персоналу. Да и тревожно было за Аллу, не хотелось начинать веселье, пока не узнаем, как она. Приходите к нам, хотя бы ненадолго.

- Приду, - пообещал Олег. Аллины друзья ему понравились, и он ответил искренне.

- Доктор, а можно нам посмотреть на неё одним глазком? - спросил русоволосый блондин, и Олег интуитивно понял, что это любовник Аллы. Внимательнее пригляделся к нему - красив!

- Пусть она сейчас поспит, а когда проснется, я что-нибудь придумаю. В реанимации посещения запрещены, но выход найдем.

- А Алла до сих пор в реанимации? - на его лицо набежала тень тревоги.

- Да, - не стал вдаваться в подробности Олег.

- Вы же сказали, что её состояние гораздо лучше.

- Это так, но реанимация рядом с ординаторской. Я мог бы перевести её в палату, но в отделении сейчас кутерьма, все готовятся к встрече Нового года, шум, гам, веселье. Это будет мешать Алле отдыхать. А в нашем отсеке тихо. Если ей что-то понадобится, она позвонит, я же рядом, приду. А звонок из палаты наши медсестры даже не услышат, в холле на полную громкость включен телевизор.

Такое объяснение всех удовлетворило.

- Мы подождем, пока она проснется, - за всех сказала Лариса. - А потом вы нас тихонько проведете, не всех, а хотя бы двоих. Мы её поздравим и сразу уйдем из реанимации.

- Идет, - согласился Олег. - Как только Алла проснется, я вам сообщу.

- Олег Павлович, спасибо вам за все, - Лариса положила ладонь на его руку и вздохнула, но уже с облечением. - Ни один из нас даже на минуту не мог себе представить, что нашей верной боевой подруги с нами не будет... она судорожно вздохнула и смахнула выступившие слезы. - Простите. Теперь я плачу уже от радости. Наша подруга - необыкновенный человек, поверьте.

- Верю, - он успокаивающе похлопал по её руке и, кивнув, ушел.

Не любил Олег Павлович Меркулов слишком эмоциональных сцен признательности. В такие моменты он ощущал неловкость. Он врач и всего лишь выполнял свой долг врача.

Олег сидел за столом постовой медсестры. Дверь в палату была приоткрыта. Услышав скрип кровати, он встал и заглянул в щелочку.

Алла попыталась потянуться, чтобы размять тело после сна, но, сделав неловкое движение, застонала, чертыхнулась и выругалась:

- Бл-лядская рука! Да ещё эта гребанная капельница! Как она мне надоела, би-илять!

Открыв дверь, Олег, улыбаясь, вошел в палату.

- Подслушивал, как я ругаюсь? - улыбнулась она.

- Угу, - подтвердил он. - Пора снимать капельницу.

- Вытаскивай скорей эту чертову иголку. Осточертело! - хоть Алла и говорила резкие слова, но все равно улыбалась.

Олег вынул иглу, протер ей кисть спиртом и заклеил лейкопластырем.

- Как себя чувствуешь?

- Вскочить бодро и с песней не обещаю.

- Прошу тебя, больше не пытайся сесть. Голова кружится?

- Немножко.

- Приемный покой оккупировали твои друзья. Рвутся посмотреть на тебя хоть одним глазком.

- Зови, - велела Алла. - Только вначале дай мне пакет с косметическими причиндалами и зеркало. Надо навести марафет, чтобы встретить их во всей своей неписаной красе. Точнее, писаной - с помощью косметики.

- Не стоит. Ты и так хороша, хоть и очень бледна. Но тебе бледность идет.

- Нет уж, мой дорогой, без макияжа я даже к почтовому ящику не спускаюсь, - заявила она. - Усади меня, пожалуйста.

Поняв, что спорить бесполезно, Олег помог ей сесть, достал из тумбочки требуемое и подал ей. Посмотрев на себя в зеркало, Алла присвистнула:

- Ну и морда! А ты говоришь - хороша! Не умыта, кожа за два дня запущена, под глазами круги. Ну, да ладно. Сейчас все замажу и стану, как новенькая.

Достав из пакета косметическое молочко, тоник, ватные шарики, она попросила Олега открыть все флаконы и баночки, протерла лицо, нанесла увлажняющий крем, потом сделала легкий макияж. Как оказалось, Толик ничего не забыл. Он знал, какую парфюмерную фирму предпочитает любимая начальница, и сам не раз покупал ей кремы и прочую парфюмерию и косметику по её просьбе.

На все ушло всего четверть часа, и её лицо сразу преобразилось. Казалось бы - никаких особенных красок Алла почти не добавила, в её лице и естественных красок было много - белая кожа, яркие губы, синие глаза, черные волосы, брови и ресницы. Но теперь глаза засияли глубокой синевой, дуги бровей ещё стали более четкими, скулы обозначились, круги под глазами исчезли.

- Какая же ты красавица! - восхитился Олег.

- Это всего лишь малая толика моей красоты, - усмехнулась она. - Чтобы быть красивой, хватает пятнадцати минут, но чтобы выглядеть естественной, нужно два часа.

- По-моему, и так замечательно.

- Не очень, - Алла посмотрела на себя в ручное зеркало и недовольно сморщилась. - Накраситься одной рукой ещё кое-как могу, а вот расчесать мою спутанную гриву не получится.

- Давай, я расчешу твои волосы, - предложил он.

- Попробуй, - согласилась она.

Ее жесткие черные волосы и в самом деле свалялись на затылке. Осторожно расчесав их, Олег посмотрел на то, что получилось, и поднял большой палец.

Алла немного растрепала волосы рукой, тряхнула головой и нравоучительным тоном заявила:

- Женщина должна быть слегка растрепанной, тогда она выглядит сексапильной.

- Ты и так сексапильна, - улыбнулся он.

- А рубашка-то! - ахнула она, оглядев себя. - Страсть Господня! Кто же покупает для больных такие рубашки и кто их шьет? Наверное, это делается намеренно, чтобы соблюсти нравственность врачей, дабы пациентки не выглядели как женщины. Не иначе, фасон данного изделия разработан старой девой-ханжой. Или женоненавистником. Нет, я не могу встретить друзей в такой позорной рубашке!

- Ложись, укройся одеялом и ничего не будет видно.

- Не хочу я лежать! - строптиво заявила Алла. - Друзья придут меня навестить, а я буду изображать из себя умирающую? Фигушки!

- Тогда колени прикрой одеялом, а я принесу тебе второе, и ты накроешь им плечи.

- И буду сидеть, как студентка у костра? - она скорчила презрительную гримаску. - Да мои ребята обалдеют от такого позорища! Лучше принеси мне эту зеленую хламиду, в которой вы оперируете. А хотя - нет, не надо. Цвет не мой, я люблю только яркие цвета. У тебя, случайно, нет лишней мужской рубашки?

- Есть. Кстати, пациентки только что подарили мне несколько хороших рубашек. Я все принесу тебе, и ты выберешь.

- Годится, - обрадовалась Алла. - А среди них нет красной?

- Нет, конечно, - обернулся Олег уже от двери.

- Да я пошутила, - усмехнулась она. - Кто ж носит красные рубашки? Только цыгане да матадоры. Да и то у матадоров, кажется, белые рубашки. Просто я очень люблю красный цвет.

Через несколько минут Олег принес три упаковки с рубашками.

- О, голубая! - обрадовалась Алла, вытягивая одну упаковку. - Мой цвет.

Не дожидаясь её просьбы, он помог ей снять больничную сорочку и невольно залюбовался обнаженной Аллой. Даже неподвижная загипсованная рука её ничуть не портила.

- Хороша? - лукаво спросила она, поймав его взгляд.

- Хороша, - подтвердил он. - Никогда не видел более красивого тела.

- И не увидишь, - заверила Алла. - Ну, полюбовался, и будет. Ночью налюбуешься. Надевай на меня рубашку.

Распечатав упаковку, Олег достал рубашку и накинул ей на плечи. В правый рукав она просунула руку сама. Проблема была с левой.

- Н-да... - Алла с сомнением поглядела на забинтованную руку. - Все ж, надо признать, в этих больничных сорочках есть своя сермяжная правда. Там дырки для рук большие, любой гипс пролезет. А в этот рукав - вряд ли. Ну, давай все же попробуем. Рубашку придется снять и вначале всунуть левую руку.

Взяв за манжет, Олег стянул правый рукав. Раскрыв пройму пошире, он поднес её к левой кисти Аллы и та, сцепив зубы, вдвинула забинтованную руку в рукав.

- Порядок, - кивнула она. - Теперь правую руку, застегнуться, и буду вполне.

Он помог ей одеться и застегнул пуговицы.

- Но-но, не увлекайся, - предупредила Алла, когда Олег хотел застегнуть верхние пуговицы. - Это ж не мужской вариант, а женский. Мужская рубашка на женщине выглядит очень сексапильно, но чтобы было ещё сексапильней, нужно оставить расстегнутыми три верхних пуговицы - пусть грудь слегка выглядывает.

Мысленно усмехаясь, что её волнуют такие глупости, он сделал так, как она хотела.

- Ну, как? - спросила Алла, посмотрев на себя в зеркало. - По-моему, классно.

- Классно, - подтвердил Олег. - Голубой цвет тебе идет.

- А также красный, белый, синий, ярко-зеленый и даже черный. Только коричневого не ношу и ярко-желтый не люблю, хоть мне и идет. А пастельные оттенки мне не в стиль. Предпочитаю красный. Я же тигрица, хищница. Догадываешься?

- Догадываюсь, - улыбнулся он. - Мне идти за твоими друзьями или ты ещё что-то хочешь?

- Знаешь, я бы глотнула коньяку, чтоб немножко взбодриться. Всего-то морду накрасила, рубашку сменила, и уже притомилась. У тебя есть коньяк?

- Конечно. Сколько угодно.

- От благодарных пациентов?

- От благодарных пациентов, - с улыбкой подтвердил Олег.

- Жаль, что я не хирург, - притворно пригорюнилась Алла. - Тогда бы и у меня были штабеля дареного коньяка.

- Я буду отдавать тебе все, что мне приносят, - пообещал он. - Мне самому столько не выпить.

- Вот поперло-то! Нет, все ж таки очень здорово иметь любовником хорошего хирурга! И классно подштопает, и классно трахнет, да ещё и халявным коньяком обеспечит!

Олег расхохотался и, все ещё смеясь, пошел в ординаторскую за коньяком. Вернулся он с четырьмя бутылками, бокалами и апельсином.

- Куда столько? - ахнула она. - Даже мне столько не выпить, хоть я оченно уважаю хороший коньячок.

- Принес тебе на выбор. Какую марку коньяка ты предпочитаешь?

- Французский я терпеть не могу, - отмела одну бутылку Алла. Молдавский и московский тоже, это не коньяк. А вот армянский пять звезд это то, что надо! Эх, и повеселюсь же я! Упьюсь в сиську-сосиську!

- Нежелательно, - покачал головой Олег.

- Да неужели ж ты поверил, что я и в самом деле собралась напиться? Кстати, я за всю свою питейную жизнь не помню случая, когда была пьяной. Хотя выпить могу много. Так что ты со мной не соревнуйся. Я любого мужика могу перепить. А также обыграть в преферанс. А также переорать, перематерить, перехитрить, перестрелять и все такое прочее.

- Ничуть в этом не сомневаюсь.

- Тогда наливай!

Свинтив пробку, он разлил коньяк, подал ей бокал и с сожалением развел руками:

- Лимона нет.

- А и не надо. Между прочим, дурной тон заедать коньяк лимоном. Это наш убиенный царь Николай придумал. А французы закусывают коньяк сыром.

- Сыра тоже нет, - улыбнулся он. - Почистить тебе апельсин?

- Вообще-то я коньяк не закусываю, но чтобы сделать тебе приятное, съем апельсин. Но - после второй! А после первой у меня нет привычки закусывать. Чин-чин! - она подняла свой бокал.

- Чин-чин! - ответил Олег, чокаясь с её бокалом.

- Наливай по второй, - велела Алла, когда они выпили, и погладила себя по груди: - Ух, хорошо!.. Как Христос босыми пятками пробежал... А я все думала - чего мне не хватает для полного счастья? Классный мужик у меня уже есть, рука тоже на месте. Оказывается, не хватало только пары-тройки бокалов хорошего коньяка! Ну, давай по второй!

- За нас! - произнес он, подняв свой бокал.

- За нас! - эхом отозвалась она, чокаясь бокалом. - Теперь давай апельсин, чтоб добру не пропадать.

- Кстати, тебе пора поесть, - сказал Олег, очистив апельсин и подав ей.

- Что-то пока не хочется. Меня сестра пыталась напоить каким-то мерзким бульоном, но я отказалась. А от этой размазни под названием "гуляш" - и подавно.

- После коньяка тебе захочется поесть. Но больше двух рюмок пока не надо, а то перебьешь аппетит.

- А что же я буду есть? Мерзкое больничное пойло я и в рот не возьму.

- Твои друзья принесли столько еды, что на целый легион хватит.

- Тогда я согласная! Пусть скорее все тащат. Я уже и самом деле есть захотела.

- Там их много. Кого из твоих друзей привести?

- А всех нельзя?

- Нет, Аллочка, - с сожалением покачал головой Олег. - Мне же придется вести их через отделение, а все больные сидят в холле. Даже нескольких рискованно. Если Илья Михайлович узнает, он меня уволит.

- Не уволит! Твоего Илью Михайловича я уже напрочь очаровала. Пусть только посмеет тронуть моего любимого врача! Во всех смыслах - любимого, добавила она с улыбкой.

- Когда же ты успела его очаровать? - удивился Олег. - Вчера ещё была без сознания, а сегодня Илья был в этой палате только во время обхода.

- Долго ли умеючи! - рассмеялась Алла.

- Что-то во время обхода я ничего не заметил.

- А он потом заходил. Один.

- Видимо, ты уже во время обхода произвела на него впечатление.

- Ага. Неизгладимое, - подтвердила она.

- А ты его тоже соблазнила? - с легкой ревностью спросил Олег.

- Да ну! - скривилась Алла. - Старый пердун! Что с него взять-то, кроме анализа мочи! Только за коленку и может подержаться.

- Да Илья вовсе не стар. Ему пятьдесят два.

- Все равно для меня староват. Мне нравятся только сорокатрехлетние хирурги, которые спасли мне жизнь. А твой Илья не соответствует этим параметрам.

Он рассмеялся, поймав себя на том, что испытывает облегчение. Ну, надо же - приревновать к давнему другу Илье! Даже увидев Аллиного любовника, Олег не испытал ревности. Хоть тот и красив, но сейчас Алла с ним. И дальше будет с ним, - он в этом не сомневался.

- Так кого же из друзей ты хотела бы видеть?

- Пусть сами решат. Но Ларку непременно.

- Красивая у тебя подруга.

- Вся в меня!

- И характер такой же?

- Нет, Ларка совсем другая. Нежная, утонченная, романтичная. Наверное, в твоем стиле.

- В моем стиле - ты.

Алла глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела на него с нежной улыбкой:

- А ты - в моем.

Спустившись в приемный покой, Олег увидел накрытые столы. Друзья Аллы и в самом деле решили встречать здесь Новый год. На одном из столов стоял магнитофон, негромко звучала музыка. Аллины друзья стояли вокруг столов, держа в руках бокалы. Увидев его, они замерли и молча ждали, когда он подойдет.

- Алла проснулась и ждет вас.

- Ура! - закричал кто-то из мужчин.

- Но я не могу провести вас всех. Двоих-троих, не больше. Алла сказала, чтобы вы сами решили, кто её навестит. Но Ларису просила прийти обязательно.

По их лицам было видно, что хотели пойти все.

Посовещавшись, они выбрали мужчину, в котором Олег угадал сыщика, и того, кого он счел Аллиным любовником. Кандидатура Ларисы, само собой, не обсуждалась.

- Виталий, - протянул руку первый.

- Николай, - пожал ему руку второй.

- Доктор, давайте выпьем за здоровье нашей верной боевой подруги, предложил высокий синеглазый мужчина и представился: - Игорь. Можно просто Казанова.

- Тогда я просто Олег, - ответил он, пожимая ему руку, и добавил: Для всех присутствующих. Процедуру знакомства с остальными оставим на потом. Не хочу заставлять Аллу ждать.

Николай внимательно посмотрел на него и, кажется, все понял. Но Олегу это было безразлично. Решать не ему, а Алле.

Ему подали бокал, Казанова провозгласил тост за здоровье Аллы, и все выпили до дна.

- Нам пора, - сказал Олег, поставив пустой бокал на стол.

Все четверо поднялись по лестнице, прошли через отделение - никто даже не обратил на них внимания. Веселье было в разгаре, надрывался телевизор, под музыку кружились несколько пар, остальные сидели за сдвинутыми столами, стараясь перекричать музыку и друг друга.

Стукнув пару раз костяшками пальцев в дверь, Олег открыл её и пропустил посетителей.

- Алка! - Лариса бросилась к ней первой, в мгновение ока оказалась у её кровати и поцеловала. Потом отстранилась и посмотрела ей в лицо. - Моя родная, как же я по тебе соскучилась! - Она порывисто обняла её, и Алла непроизвольно дернулась и сморщилась от боли - под рубашкой не было видно забинтованной руки, и подруга нечаянно задела её. - Прости, старушка, Лара посмотрела виновато.

- Да ладно, - улыбнулась та. - Ерунда.

- Как же я рада тебя видеть! Красавица ты моя! Ну, надо же! - Лариса обернулась к остальным. - Сидит тут вся красивая, а мы её чуть не... - Она осеклась, глаза наполнились слезами, и Лара быстро отошла, отворачивая лицо.

- Ларка, не реви, - строго сказала ей в спину Алла. - И не хера было меня хоронить раньше времени! Я же живучая, как кошка! Кстати, ребята, теперь у меня есть родственная душа из племени кошачьих. Правда, не тигр, а кот по имени сэр Персиваль. Но у него характер бойцовский, весь в меня.

- Мы знаем, - сказал Виталий. - Толик принес Перса в больницу и только что уговаривал меня незаметно пронести его, но я не посмел. Олег Павлович говорил, что в хирургическое отделение нельзя приносить животных.

Алла покосилась на Олега и подмигнула ему, мол, кому-то нельзя, а для кого-то можно сделать исключение.

Посмотрев на подругу, все ещё стоящую к ней спиной и тихонько всхлипывающую, она снова повторила:

- Ларка, кончай реветь!

- Все-все, - сказала та, торопливо утирая лицо и оборачиваясь к ней.

- Обрыдалась вся... - усмехнулась верная боевая подруга. - Эх, ты, плакса... Иди сюда, чего ты там стоишь, как не родная.

Лариса снова подошла к кровати и стала чуть в стороне, давая возможность подойти мужчинам.

Олег не хотел дальше оставаться. Хоть он и не ревновал к Николаю, но видеть его не хотелось.

- Я спущусь в приемный покой, - сказал он. - Познакомлюсь с остальными. Прошу вас, недолго. Четверть часа, не больше.

- Хорошо, доктор, - ответили они дружным трио.

- Коля! А ты-то каким судьбами! - радостно заулыбалась Алла. - А я собралась передачки тебе в тюрягу таскать.

Он наклонился и поцеловал её.

- Передачи не понадобятся. Все обошлось.

- Кассета нашлась?

- Нет. Понятия не имею, кто взял её из моего сейфа, но сейчас это уже неважно. Виталий тебе все расскажет в двух словах.

- Я нашел Глеба, и он согласился быть свидетелем, взяв с меня обещание, что об этом не станет известно мужу Заремы, - сказал сыщик. Когда мы с ним приехали в следственную часть, Николая ещё допрашивали. Наташа тоже была там. Алиби Николая подтвердилось, и его сразу же отпустили. Вот и все.

- Отлично! - вскричала верная боевая подруга. - А убийцу нашли?

- Нет.

- Может, ну его к лешему, этого убийцу, - просительным тоном произнес Николай. - Какое это имеет значение? Допустим, ты выяснишь, что кто-то из жертв шантажа нанял киллера, - а, судя по всему, сработал профессионал, слишком все чисто, никаких следов, - и что тебе это даст?

- Да, ты прав, - согласилась Алла, а друзья обрадовано переглянулись.

- Вот и умница, - одобрил Николай. - Ты ведь уже не собираешься отомстить убийце, точнее, заказчику?

- Нет. Он все сделал правильно.

- Ты моя золотая... - Лариса подошла поближе и осторожно обняла подругу за плечи. - Так не больно?

- Нет. Мне Олег столько промедола колет, что я вообще никакой боли не ощущаю.

- Ничего, скоро все заживет. Только уж ты не торопись выписываться, ладно? Спешки никакой нет.

Проигнорировав её просьбу, верная боевая подруга обратилась к Виталию:

- Напарник, а что со вторым делом?

- Порядок. Этот Клуб не представляет никакой опасности. Вчера вечером двое "самаритянок" там побывали, говорят, ничего криминального. В общем-то, это даже не Клуб. Просто на чьей-то квартире собираются одинокие женщины, которых мужчины чем-то обидели, и рассказывают друг другу о своих проблемах, вместе решают, что делать, помогают друг другу. "Самаритянкам" там понравилось, и женщины им тоже понравились.

- А их предводительница?

- Говорят, очень милая и обаятельная женщина. Как раз на её квартире чаще всего и происходят эти встречи. Именно она организовала этот Клуб одиноких и обиженных. Многие женщины знакомы десятки лет и помогают друг другу, чем могут. А новенькие сами к ним приходят, прослышав от кого-то, какие они дружные. Сами члены Клуба никого не вовлекают, но если кто-то хочет к ним присоединиться, не отказывают.

- А, тогда ладно, - успокоилась верная боевая подруга. - Мы, пожалуй, возьмем этот Клуб обиженных женщин под свое "самаритянское" крыло, поможем бабонькам решить проблемы с их мужиками. Женщин обижать нельзя! - Она погрозила пальцем двоим присутствующим здесь мужчинам. - К вам, понятное дело, сказанное не относится. А как с делом Вали?

- Валю сегодня утром похоронили, мы все были на похоронах и на поминках. Зою не оставим без помощи. "Самаритянки" уговорили её перейти в их фирму.

- А Мирона ты видел?

- Видел. Он уже несколько раз приезжал сюда, сейчас ненадолго отъехал, но скоро приедет.

- Что с теми пятерыми, не говорил?

- Они у него в резиденции, сидят под замком, дожидаются своей участи. Слава сделает так, как ты скажешь.

- Один из них Василий, муж Вали. Это он сбросил её с балкона. Наверное, вместе с дружками.

- Да, Мирон это уже выяснил. Он лично их допрашивал.

- Что ж с ними делать-то, ума не приложу...

- Подруга, я тебя не узнаю! - удивился сыщик. - Когда кого-то обидят, - ты грозишься отомстить, а когда ублюдки подстрелили тебя, засомневалась.

- Так то меня... За себя мстить неинтересно.

- Да ведь они Валю убили!

- Что ж, их за это шлепнуть? Нет, я так не могу.

- Дай команду Мирону - его ребята только и ждут, когда можно будет наказать мерзавцев за все. А сама забудь.

- Легко тебе говорить... У меня язык не повернется сказать Славке, чтоб он велел их пристрелить.

- Да этим ублюдкам лучше не жить! - вступил в разговор Николай. - Они ведь не только Валю убили, а многих людей.

- Непривычно мне быть палачом.

- Решать тебе, напарница, - сказал сыщик.

- Лидия Петровна говорила, что иногда разумнее отдать преступника в руки правосудия... Я тогда с ней не согласилась, а теперь думаю, что она права. Хоть я никогда не сдавала никого ментам, но тут другой случай.

- Правильное решение, - одобрил Виталий. - Они уже во всем признались, подтвердят все на протокол и пусть сидят.

- Ладно, подсобим органам. Эту шайку и в самом деле нужно обезвредить.

- Эти пятеро - только половина банды. Тебя ведь и на второй машине поджидали, возле офиса. Мирон и остальных членов этой шайки уже забрал. Тоже сидят в его резиденции.

- Будет ментам подарок к Новому году. Передайте Славке, что я велела отвезти всех десятерых в ментовку. И пусть Славка потом проследит, чтобы они не отказались от своих показаний и, само собой, не вышли под подписку.

- Да Мирон и так все сделает наилучшим образом. Хотя сам он предпочел бы разобраться с ними без органов.

- Пусть не лезет, куда не просят! - рассердилась верная боевая подруга.

- Виталик, ну что ты её злишь! - вмешалась Лариса. - И вообще - что за тема для беседы в реанимационной палате?! Ты соображаешь, о чем говоришь? Какие-то приговоры, расстрелы, бандиты, убийства! Алка уже и так чуть не погибла из-за ваших проклятых дел! Неужели вы, мужчины, не можете сами со всем разобраться и не впутывать женщину! Пусть Алка и верная боевая подруга, но она еле выкарабкалась. Да ещё и не выкарабкалась, Олег Павлович говорил, что она держится на одном характере. Немедленно прекратите эти дурацкие разговоры, или я вас обоих отсюда выставлю.

- Все, все, Ларочка, о делах мы закончили, - успокаивающим тоном произнес сыщик.

Алла посмотрела на него, отметила его взгляд на её подругу и поняла, что все, о чем он говорил ей в кабинете Николая, уже забыто. Видно, известие о том, что верная боевая подруга ранена, сразу отмело все остальные переживания.

- Вместо того, чтобы сказать, какая Алка красивая, спросить, как она себя чувствует, заладил о делах, будто они важнее, чем её здоровье, упрекнула его все ещё сердитая Лара. - Разве можно её сейчас волновать? Я же вижу, как она переживает из-за посторонних людей. А вы оба совершенно бесчувственные - не сказали ей ни одного доброго слова. К тебе, Коля, сказанное тоже, между прочим, относится. Когда ты чуть не попал в тюрьму, Алка себе места не находила, а ты...

- Погоди, старушка, не встревай, - верная боевая подруга сделала правой рукой жест, будто отстраняя её.

- Алка... - начала та, но подруга прервала ее:

- Мать! Дай нам закончить мужской разговор. Я все равно не успокоюсь, пока все не выясню.

Лариса вздохнула и замолчала, чтобы ещё больше её не раздражать.

- Как с девочкой? - спросила Алла. - С Машенькой, Валиной дочкой?

- Мирон заставит Василия отказаться от отцовских прав. Зоя завтра уезжает за ней, потом мы поможем ей со всеми формальностями, и Зоя удочерит Машу. Заставим Василия отказаться и от притязаний на квартиру. Дерьмо, а туда же - полез в бандиты.

- А бандиты - все дерьмо.

- Пожалуй, ты права.

- Кроме Славки Миронова, - добавила верная боевая подруга.

- И в этом ты права. Кстати, у него немало хороших ребят. Головорезов он вообще никогда не набирал.

- Да уж, бандит со знаком качества, - усмехнулась Алла. - Недаром я говорила, что ему светит победа на конкурсе: "Мистер Бандит третьего тысячелетия".

- Слава неплохой мужик, - вступился и Николай. - Среди бизнесменов есть хищники поматерей, чем он.

- Да, это так, - согласилась она. - Значит, все тип-топ? Без меня разобрались?

- Почему же - без тебя? Все затеяла ты, и убийство Вали раскрыто тоже благодаря тебе. Если б при этом тебя ещё не подстрелили, то и в самом деле было бы тип-топ.

- Рада, что мои заслуги не забыты, - ироническим тоном отметила верная боевая подруга.

- Алка, мы решили встретить Новый год здесь, в больнице, - вмешалась в паузу Лариса, чтобы они опять не заговорили о делах. - Знай - мы с тобой.

- Да я и так это знаю. Нет, ребята, ни к чему дурью маяться. Езжайте по домам и празднуйте, как положено.

- Нет, не уедем. Другие ребята тоже хотят с тобой повидаться. Может быть, потом Олег сможет ещё кого-то провести.

- Не надо злоупотреблять его добротой, - строгим тоном произнесла Алла, у которой были другие планы на эту ночь. - Он и так рискует остаться без работы за то, что провел вас в реанимацию.

- Тогда мы не будем просить о посещении. Но останемся в приемной, упрямо повторила Лариса. - Мы там уже столы накрыли, елку поставили.

- Упертая ты, Ларка, как сто хохлов сразу. Но упертее тебя только я. Поезжайте все к кому-нибудь домой. Да хоть к Казанове, у него аж две огромные квартиры. Заберите с собой всю снедь, только мне чуток оставьте, а то я что-то оголодала.

- Ой, - спохватилась Лариса. - А мы и не сообразили, хотя много чего тебе привезли. Но все осталось внизу.

- Передайте кормежку Олегу.

- Но почему ты не хочешь, чтобы мы остались?

- Оказывается, из нас двоих упертее ты. А я этого и не подозревала, с неодобрением покачала головой Алла. И пояснила: - Потому что я устала и хочу спать. - Она намеренно использовала запрещенный прием, зная, что возразить тут нечего. - А даже если не усну, просто полежу, отдыхая и думая о приятном. А если буду знать, что вы внизу, в душе будет свербить желание присоединиться к вам. Ты хочешь, чтобы я встала и доковыляла до приемного отделения?

- Нет, конечно! - испугалась Лара. - Тогда мы немедленно уедем. А то ты и в самом деле удумаешь к нам присоединиться.

- Всенепременно, - пригрозила верная боевая подруга.

- Все, мы пошли, а то время уже вышло.

- Пока, ребята, всем нашим привет, - помахала Алла здоровой рукой.

- Завтра мы к тебе придем.

- Приходите, - разрешила она.

В девять утра Олег сменится, и пусть приходят все, кто захочет.

Когда все трое уже дошли до дверей, Алла спохватилась:

- Ларка! Останься на минутку.

Мужчины вышли, Лариса закрыла за ними дверь и подошла к подруге.

- Мать, а я влюбилась, - радостно сообщила та.

- В Олега? - сразу догадалась Лара. - Я так и подумала.

- Почему?

- Он очень симпатичный, как раз в твоем вкусе - мужественный мужчина с ироничным, проницательным взглядом. В нем чувствуется сильный характер и темперамент, до поры скрытый под маской сдержанности.

- Рада, что ты оценила мой выбор. Представляешь, ни капельки уже не горюю о Викторе. Будто и не было ничего. Вычеркнула этот эпизод из своей жизни, вот и все.

- Ой, как я рада за тебя! - Лариса наклонилась и прижалась щекой к щеке подруги.

- Так что, понимаешь, старушка, ваши сегодняшние посещения мне совсем не в жилу.

- Ты уже с ним... - Глаза подруги расширились.

- Ага, - радостно подтвердила Алла. - Ка-айф!

- Ну, Алка! Просто нет слов!

- Я ж говорю - меня и лопатой не убьешь! Подумаешь - какой-то пустяковый огнестрел! Да ещё в руку! Ноги-то у меня целы и самое любимое место организма тоже.

- А Николай?

- О нем я пока не думала. Главное - он на свободе. А дальше будет видно.

- Мне кажется, оба уже догадались, что они соперники. Я случайно перехватила взгляды и того, и другого. Они так смотрели друг на друга...

- Ну и пусть! Энная толика ревности лишь обостряет страсть.

- Ладно, дорогая, я пошла. А ты устала, полежи.

- А, ты про это... Каюсь, приврала чуток, чтобы выпроводить вас всех. Кстати, позвони Мирону и строго-настрого накажи ему меня сегодня не навещать, дескать, мадам изволят почивать и не велели беспокоить. Не нужно мне, чтобы он тут телепался. Мироша подкупит весь персонал, и его сюда проведут. А нам с Олежкой это без мазы, сама понимаешь.

- Ты уж побереги себя, подруга.

- А мы осторожненько, потихонечку, на полшишечки, - рассмеялась Алла. - Кстати, мать, принеси-ка мне завтра симпатичное бельишко. Меня сюда привезли в одном поясе с резинками и чулках - я вчера к Коле в офис заезжала и устроила ему секс-сеанс. Представляешь ощущения тех, кто меня потом раздевал? Решили, наверное, что я проститутка.

- А кто тебя раздевал?

- Понятия не имею.

Вспомнив, что верная боевая подруга была без сознания, Лариса еле удержалась, чтобы опять не расплакаться.

- Ладно, мать, не шмыгай носом, - одернула её Алла, увидев, что глаза подруги опять заблестели от слез. - Все обошлось. Ничего страшного не произошло, зато обрела классного мужика. Знаешь, как вспомню его - так в груди тепло. Аж дыхание спирает и такая нежность... Ни за что бы не поверила, что способна на такие чувства. Что самое удивительное - совсем недавно я думала, что люблю Витю. А теперь и сама не пойму - любила ли я его...

- Сейчас это уже неважно, подруга. Мне тоже не раз казалось, что я влюблена, а потом оглядываешься на прошлое - и вспомнить нечего. Что прошло - то уже прошло.

- Недаром говорят, что лучшее лекарство от любви - новая любовь. Вот и я - влюбилась и враз вылечилась от прошлого. Все! Теперь во мне ни злости, ни желания отомстить, ни стремления найти убийцу. Хочется все забыть. Да уж и забыла почти. Будто это было в другой жизни. Умерла и вновь воскресла.

- Наверное, ты потому влюбилась в Олега, что теперь смотришь на мужчин другими глазами.

- Я тоже так подумала. Сто раз права наш психиатр - хороших людей, в том числе, и мужчин, вокруг полно, нужно только раскрыть глаза и увидеть их. А я раньше их не замечала. На Вите я распечатала свою способность любить и теперь обрела способность влюбляться. Как же это здорово, мать!

- Ну вот, а ты меня корила, когда я влюблялась!

- Все-все-все, уже никто никуда не идет! Раньше я тебя просто не понимала. И вот, на тридцать седьмом году жизни наконец-то поняла женскую природу. Счастье - это любить. Не только быть любимой - любили меня многие, - а любить самой.

- Рада за тебя. Ладно, Ал, не буду злоупотреблять любезностью Олега, он же разрешил только четверть часа. Соскучился по тебе, наверное.

- Да и я по нему уже соскучилась. Когда он уходит, мне чего-то не хватает, душа не на месте. Вот ведь влюбилась-то на старости лет, а! Не представляю, как завтра проживу без него - у него в девять утра заканчивается дежурство.

- Мы завтра договоримся так, чтобы целый день с тобой кто-то был. Хотя мы и неравноценная замена Олегу, но все ж скучать и глядеть в потолок тебе не дадим.

- Ладно, мать. Так и запишем. Поцелуй за меня Перса и передай ему привет.

- Может быть, пока взять твоего котенка к нам? Алешка будет рад.

- Ты, что, подруга, сдурела? - возмутилась Алла. - У вас же Дон! Он сэра Персиваля одной лапой задавит или пополам перекусит. Тот ещё совсем маленький

- Вряд ли Дон обидит котенка, он же очень умный.

- Не надо насиловать ни пса, ни кота. У Перса будет невроз, если он увидит такую громадную псину. Пусть сэр Персиваль остается у Толика до моей выписки. Толян уже воспылал к нему нежной любовью, хотя раньше обзывал вонючкой.

- Как скажешь, дорогая, - согласилась Лара.

- Старушка, принеси мне трусов штук несколько, лифчики, ночную рубашку и халат.

- Ой, Алка, а завтра же 1 января! Все магазины закрыты.

- Вот черт! Ладно, тогда звякни Толяну, у него ключи от моей квартиры. Возьми там белье. А вот ночной рубашки и халата у меня нет.

- А давай я привезу тебе свои.

- Так ты вдвое худее меня!

- А я привезу тебе кимоно - оно ж безразмерное. Новое, недавно купила. А ночных рубашек у меня много, тоже ни разу не надевала. Посмотрю, может, среди них есть широкая. А пижама не подойдет?

- Нет, там же рукава.

- Ах да! Твоей руки в рубашке не видно, и я все время забываю. Кстати, чья на тебе рубашка?

- Олега.

- Тебе очень идет. Может, в ней и останешься?

- Боюсь, что завтрашняя смена хирургов отнесется к этому, мягко говоря, с удивлением. А вдруг среди них тоже есть симпатичные экземпляры мужского пола?..

- А тебе Олега мало? - подколола Лариса.

- Этого дела много не бывает. Почему бы и не повертеть задницей? Всего лишь для общего тонуса и придания блеска глазам, не подумай чего такого...

- Если хочешь понравиться, тогда оставайся в этой рубашке. Очень эротично. А когда тебя в таком виде увидят мужчины, то у них появятся ещё больший интерес - в чьей ты рубашке?..

- Верно мыслишь, подруга, - согласилась Алла.

- Тогда прощаюсь, до завтра.

Спустившись вниз, Лара увидела, что столы уже собраны, друзья надели верхнюю одежду и ждут её. Олег тоже был среди них.

Она подошла к нему и, взяв под руку, отвела в сторонку:

- Доверяю вам самое драгоценное - здоровье и благополучие моей подруги, - её взгляд сказал ему гораздо больше. - Завтра мы организуем сменное дежурство у её постели, скучать ей не придется.

- Не злоупотребляйте, ей ведь нужно и отдыхать. При вас она держалась молодцом, но несколько часов назад Алла и рукой не могла пошевелить. Сейчас, наверное, она тоже очень устала. После периода напряжения наступает утомление. Характер у неё сильный, но нужно учитывать и её физическое состояние.

- Поняла. Тогда мы не будем злоупотреблять. Вы скажите, сколько с ней можно пробыть, а мы уж сами решим, кто её навестит.

- Я вам завтра это скажу, смотря по её состоянию.

- Но ведь завтра вас здесь не будет.

- Отчего же? Буду.

Лариса молча посмотрела на него и поняла - Олег останется после дежурства из-за Аллы.

- Отлично, - сказала она. - Передайте, пожалуйста, Алле продукты. Томусь, вы приготовили передачу? - обернулась она к подруге.

- Да. - Тамара подошла, протягивая врачу два плотно набитых пакета. Завтра принесем все свежее. Пусть ест, лишь бы скорее поправилась. Все мы очень скучаем по ней. Мы всегда очень любили её, но только сейчас поняли, насколько сильно любим. Еще раз спасибо за все, Олег.

Тот молча склонил голову. Благодарностей сегодня он выслушал уже немало.

- До завтра, - попрощалась Лариса. - С наступающим вас Новым годом, Олег!

- И вас так же.

Остальные друзья Аллы по очереди подошли к нему. Мужчины крепко пожали руку, женщины чмокнули в щеку, и каждая после этого стерла свою помаду с его щеки.

Все стояли в дверях, пока врач не ушел.

- А я-то, олух, ругал и проклинал это заведение! - повинился Казанова. - Каюсь, был не прав. Отличное заведение! Всего за сутки с небольшим вытащили верную боевую подругу буквально с того света. Олег - отличный мужик! Будь я женщиной, я бы непременно влюбился в такого врача.

"Уже", - подумала Лариса, мысленно улыбнувшись и порадовавшись за подругу.

Подойдя к палате, Олег прислушался - Алла тихонько напевала:

- Любить - так любить, гулять - так гулять, стрелять - так стрелять!

Она лежала на постели, глядя в потолок. Увидев его, широко улыбнулась:

- Ну, наконец-то! А я по тебе уже соскучилась!

- Я тоже, - сказал он. Подошел и, наклонившись, осторожно обнял её свободной рукой и поцеловал. Выпрямившись, Олег положил пакеты, которые все ещё держал в руке, на тумбочку. - Твои друзья передали тебе кучу всякой всячины. Поешь, пожалуйста.

Выложив из пакетов содержимое, он разложил все по пластиковым тарелкам, достал вилку и нож, обернутые салфетками, отставил в сторону пакеты и бутылочки с соками. Потом помог ей сесть и стал показывать на тарелки:

- Смотри, вот что-то в кляре. Рыба или курица.

- Смету все подчистую, - пообещала Алла. - В кляре я обожаю все, хоть рыбу, хоть курицу, хоть рога с копытами.

- Еще есть фаршированное мясо, по-моему, телятина. Будешь?

- Всенепременно!

- А куриный рулет?

- Если не съем, то все понадкусываю.

- Еще здесь много разных салатов.

- Тоже годится.

- Давай я кое-что разогрею. Фаршированное мясо лучше есть холодным, рулет тоже, а кляр лучше подогретым.

- А где ты его разогреешь?

- На кухне.

- Ах да, я и забыла, что в больницах при столовой для больных есть кухня. Давно не лежала в больницах, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! сплюнула она через левое плечо.

- Чего уж сейчас-то плевать? Ты уже лежишь в больнице.

- Ха! Так разве ж это лежание в больнице! Одно удовольствие!

- Я скоро приду, - сказал Олег, забирая тарелку с чем-то в кляре. Заодно и фрукты помою.

- Не надо, наши девицы наверняка уже все помыли, они знают толк в домашнем хозяйстве, не то, что я.

- Не любишь заниматься кухней?

- Терпеть не могу! Умею только микроволновку включать, да кофе варить.

- Кто ж тебе готовит? Неужели живешь на сухомятке?

- По большей части - да. Или обедаю и ужинаю в ресторанах, бываю на всяких тусовках.

- Ну, тогда я тебе буду готовить горячее.

- Ты умеешь готовить? - изумилась Алла.

- Умею. А чему ты удивляешься? Многие мужчины, живущие одни, умеют.

- Ну, тебе и поперло, Алка! - с восхищением произнесла она. - Такого классного мужика оторвала! Ко всем прочим своим достоинствам, включая и мужское, он ещё умеет готовить и будет ублажать меня не только телесно, но и желудочно!

Олег улыбнулся и вышел с тарелкой в руках. Уже через десять минут вернулся.

- Я поджарил тебе хлеб и захватил масло. Любишь горячий хлеб с маслом?

- А-абажаю! Давай скорей, у меня уже слюна вожжой!

Намазав маслом хлеб, он подал ей, разрезал на более мелкие кусочки нечто в кляре, оказавшееся осетриной, насадил кусок на вилку и всунул в её с готовностью открытый рот - здоровая рука у Аллы была занята хлебом. Потом открыл бутылочку с гранатовым соком, налил в пластиковый стакан и дал ей запить, держа стакан так аккуратно, что ничего не пролилось.

- Кофейку бы, - проныла она, с отвращением проглотив сок и скривившись. - Ну, и мерзость это сок!

- Терпи. Пока нужно пить только гранатовый - для восстановления кроветворной функции. Твои мудрые друзья принесли как раз то, что нужно. А от кофе никакой пользы.

- Ну, дай хоть апельсиновый сок, вон он стоит, - она кивнула на пакет.

- Не дам, - отрезал он. - Витамин С будешь потреблять в натуральном виде.

Скорчив разнесчастную рожицу, Алла немного подержала паузу, надеясь его разжалобить, но не помогло. Олег опять насадил кусок кляра на вилку и поднес к её рту, держа наготове стаканчик с соком и не обращая никакого внимания на её разнесчастные гримасы.

- Не так уж, оказывается, хорошо быть любимой женщиной врача, пробурчала она. - Рановато я обрадовалась. Никакого сочувствия, никакого понимания, никакого вхождения в мое положение...

- Открывай рот, - приказал он, проигнорировав её причитания. - Но не для того, чтобы болтать.

Пришлось открыть. И опять все повторилось, пока Алла не съела всю тарелку и не выпила весь сок.

- У меня от гранатового сока будут запоры, - попробовала она зайти с другой стороны, решив, что общение с врачом все же имеет определенные преимущества - можно говорить о том, о чем женщины обычно предпочитают умолчать. - А от запоров, между прочим, цвет лица портится...

- От гранатового сока не бывает запоров, - тем же непреклонным тоном отрезал Олег. - Они бывают только от кожуры гранатов.

- А сок-то давят вместе с кожурой! - торжествующе вскричала Алла, обрадовавшись, что больше ей не придется его пить.

- Я посмотрел на этикетку. Это очень дорогой сок, только из ядрышек гранатов, так что напрасно ты радуешься.

Углядев на тумбочке ещё две бутылочки, она обреченно вздохнула.

- А завтра тебе ещё принесут, - сообщил он, заметив её взгляд.

- Слушай, да ты садист!

- Угу, - подтвердил Олег, наливая ей остатки сока и взяв тарелку с уже нарезанным рулетом.

- Никакого счастья в жизни... - вздохнула Алла. - А давай я сначала все съем, чтобы не портить вкус еды этим мерзким соком, а потом залпом выпью его.

- Ты подавишься, если будешь есть всухомятку. Не забывай - у тебя четыре часа стояла интубационная трубка. Сейчас в горле не саднит?

- Есть немножко.

- Ты не сможешь ничего проглотить без жидкости. После еды я намажу тебе горло облепиховым и ментоловым маслом.

Наконец с едой и ненавистным соком было покончено, и Олег уложил её, подоткнув подушки повыше.

- Слушай, а ты? - спохватилась Алла. - Ты же ещё ничего не ел!

- Я поел вместе с твоими друзьями. Они не отпускали меня, пока мы не выпили за твое здоровье, и настояли, чтобы я опустошил пару тарелок. У тебя очень заботливые подруги.

- Да уж, девки у нас классные. Наши мужики, кстати, тоже. И вообще у нас классная команда. И она становится все больше и больше. Начинали мы с трех участников, потом нас стало четверо, потом семеро, а сейчас и не сосчитать. Сегодня решили вовлечь в свои ряды ещё и членов Клуба одиноких женщин. Так что скоро нам понадобится целый конференц-зал, если пожелаем собраться вместе.

- И какие же цели у вашей команды?

- Это с моей легкой руки мы называем её командой. А вообще-то мы просто друзья. Хотя все мы разные и трудимся в разных областях, но у нас есть одно общее - мы защищаем хороших людей от плохих. Девиз нашей команды: "Мы - одной крови". Помнишь, как Маугли произносил Слово Охотничьего Народа и волку Акеле, и коршуну, и медведю Балу? Он человек, а они - нет, но Маугли говорил: "Мы с вами одной крови, вы и я", - и ему уже не грозила никакая опасность в джунглях. Так и с нашей командой - нас никому не одолеть. Балу сказал, что Маугли некого бояться, а мудрая Багира добавила: "Кроме своего племени". Даже в животном мире существуют справедливые законы, а на подлость, алчность и убийство из корыстных побуждений способен только человек. Поэтому хорошие люди должны держаться друг за друга, чтобы вместе противостоять мерзавцам. Тебя мы тоже берем в нашу команду. Мы одной крови.

- Возьмете без рекомендаций? - улыбнулся Олег.

- Как я есть основательница этой команды, то и одной моей рекомендации выше крыши.

- Ну, тогда я готов. Членские взносы у вас берут?

- Только натурой, - ухмыльнулась она. - Взносы берет рекомендатель как раз в виде этого самого, про что ты только что намекал.

- Я ни на что не намекал! - возмутился он.

- Намекал, намекал, не отнекивайся. Обычно в таких случаях я говорю: намек поняла, приду без трусов. Тем более, что на мне их и так нет. Я специально всех наших отсюда шуганула, чтобы не путались под ногами. Сегодня я хочу быть только с тобой, а друзья пусть приходят завтра, когда ты уйдешь.

- А я и завтра буду с тобой.

- Правда? - обрадовалась Алла и тут же добавила озабоченным тоном: Но ты же после дежурства!

- Ха! Так разве ж это дежурство! Одно удовольствие! - Олег в точности повторил интонации недавно сказанных ею фраз.

- Отлично! - рассмеялась она, пытаясь приподняться. - Тогда давай ещё добавим удовольствий.

- Лежи. - Он уложил её снова. - На сегодня достаточно.

- Нет, - заупрямилась Алла. - Не достаточно.

- Но мы же будем с тобой и завтра, и послезавтра. И потом.

- Да? А что - ты совсем не пойдешь домой?

- Не пойду. Что мне там делать одному? Я хочу быть здесь, с тобой.

- А ты живешь один?

- Да.

- Я тоже.

- Вот бы уж никогда не подумал...

- Это почему же?

- Чтоб такая красавица - жила одна.

- Я свободная женщина! - гордо произнесла она.

- Да я не об этом. У тебя же есть любовники.

- Есть. Но это всего лишь любовники, а не мужья.

- А почему ты не хочешь замуж?

- Я там уже была три раза. Это уже стало однообразным. Надоело. Ничего хорошего в замуже нет. Правда, я недавно сдуру приняла предложение, да жизнь все расставила по местам. И теперь я опять свободна для любви и место рядом со мной вакантно. Точнее - уже занято.

- Надеюсь, ты имеешь ввиду меня?

- А кого же? Разумеется, тебя.

- А Николай?

- Про него я пока не думала. До недавнего времени все мои помысли были заняты тем, как избавить его от тюрьмы, а потом - как вытащить его из тюрьмы.

- Судя по тому, что сегодня он был здесь, тебе это удалось?

- А як же ж! - рассмеялась Алла. - Фирма веников не вяжет! Кое-что могём. Но не я одна приложила к этому руку, а вся наша команда.

- А за что должны были посадить Николая?

- За убийство человека, за которого я собиралась замуж.

- И ты хотела спасти Николая от тюрьмы? - изумился Олег.

- Да ведь он его не убивал. Это долгая история, Олежек, и мне вовсе не хочется ворошить её в новогодний вечер. Хочу оставить все, что случилось, в прошлом году. Все, закончили на эту тему. Я уже все забыла и вычеркнула из памяти.

"Но Николая-то ты не вычеркнула", - подумал Олег, но промолчал.

Бросив на него взгляд искоса, Алла поняла, о чем он думает, но решила не затевать разговор на эту тему. Забыто - значит, забыто.

- Давай я свожу тебя в туалет, - предложил он.

- А мне уже можно вставать?

- Нет. Я отвезу тебя в кресле. Усажу в него и отвезу.

- А там как?

- Тоже усажу. В нашем служебном туалете в дамском отделении есть и биде. Дам среди наших хирургов нет, а этот туалет только для врачей, так что все в твоем распоряжении, почти стерильно чистое, санитарки там регулярно убирают, хотя некому пользоваться.

- И что - ты усадишь меня на унитаз и на биде? - не поверила Алла.

- Именно, - подтвердил Олег. - В студенческие годы я работал санитаром в гинекологии. Так что опыт у меня есть.

- Ну, то были пациентки, а я-то...

- И ты моя пациентка.

- И как же после этого ты будешь меня трахать?

- С удовольствием, - с улыбкой сказал он и добавил: - Но не сегодня.

- Н-да... - она задумчиво почесала нос. - Много всякого разного было в моей жизни, но такого, чтобы любовник сажал меня на толчок, ещё не было... Ладно, рискну. Тащи сюда свое кресло.

Олег прикатил заранее приготовленное в коридоре кресло и, подняв Аллу на руки, усадил её, прикрыв ноги одеялом.

- А одеяло-то зачем? - удивилась она.

- У тебя ж ноги голые, замерзнешь, пока доедем. Еще не хватало тебе простудиться. Кстати, нужно померить тебе температуру. Медсестра-то ушла. Так что теперь это моя обязанность. Кстати, приятная обязанность.

- И даже мерить температуру?

- Мне все приятно делать для тебя, хотя обязанности медбрата я не исполнял со студенческих лет.

- Ну, тогда поехали.

"Господи, какая ж я раньше была дура, - думала Алла, пока Олег её вез. - Считала, что мужики нужны только для койки. А оказывается, так приятно, когда о тебе заботятся, учитывают каждую мелочь, - чтобы не замерзла, чтобы не простудилась, чтобы поела, чтобы не подавилась, чтобы горло не болело, чтобы отдохнула... А я всегда фыркала, если кто-то пытался обо мне заботиться, мол, я сама могу о себе позаботиться. Свободная и самостоятельная женщина, едрена вошь! И как же я себя, выходит, обделяла... Ларка вон тоже поначалу сдуру артачилась, когда Казанова проявлял о ней заботу, а теперь не фыркает, даже если он кормит её с ложки, - поняла, что никто на её свободу не посягает, просто любящему человеку и самому приятно заботиться о любимом... И тому, о ком заботятся, это тоже приятно... Хотя, от моих прежних мужиков я бы вряд ли так млела, если бы они попытались проделать нечто подобное, потому что я их не любила. Да уж... Не было бы счастья, не случись несчастья. Пусть бы меня хоть всю изрешетили, если бы в конечном итоге мне так поперло. Нет с Колей, похоже, надо завязывать. Я ведь так и так собиралась расстаться с ним, решив выйти замуж за Виктора. Теперь-то точно пора. Олег неспроста про него спросил. Зачем понапрасну трепать мужику нервы, когда любишь?.. Кого люблю - того мучаю, - этот вариант не для меня".

- До Нового года осталось четверть часа. В ординаторской есть телевизор, стоит елка, правда маленькая и искусственная. А твои друзья нарядили в приемном покое настоящую, большую елку. Куда ты хочешь?

- Конечно, к живой елке! На фиг мне этот телевизор! Что там смотреть новогоднее поздравление президента, что ли?! А состав участников новогодних концертов из года в год один и тот же - по всем каналам бабуля Пугачева со всем своим семейством, пятидесятилетний Дельфин с прической дворового пацана битловской эпохи и остохреневшим репертуаром образца восьмидесятых, его подержанная Русалка, все ещё играющая под девочку, заплесневелые бабушки и дедушки отечественной попсы, почему-то претендующие на звание секс символа, несколько голозадых и голосистых - от слова сиськи, - девиц, поющих жопой, да пара-тройка тонкоголосых гомиков, чтобы потрафить сексуальным меньшинствам. Вот и все, чем телевидение порадует народ.

- Тогда поехали на первый этаж. Сейчас зайду в ординаторскую, возьму шампанское, и мы с тобой поедем встречать Новый год под настоящей елкой.

Олег остановил кресло возле ординаторской и через минуту вышел с шампанским и бокалами. Алла поставила бутылку рядом с собой, бокалы взяла правой рукой, и он повез её коридорами к грузовому лифту.

- А где ты меня оперировал?

- На четвертом этаже.

- А это какой?

- Второй.

- Разве операционная не в каждом отделении?

- Нет, тогда было бы трудно обеспечить стерильность. Для всей хирургии существует операционный блок, за каждым отделением закреплена своя операционная, но если что-то срочное, то используют ту, которая в данный момент свободна. В нашем блоке чистые операционные. А в другом крыле здания гнойная хирургия, травма.

- И там инфекция просто кишит?

- Отчего же? Все стерилизуют, как положено, облучают бактерицидными лампами.

- Меня, наверное, там нужно было оперировать? В вашу чистую операционную я принесла кучу микробов?

- Да уж, входить в операционную в верхней одежде не принято.

- Хороший ты мужик, Олег... Ты ведь меня совсем не знал, когда вошел. Вчерашнее я помню очень смутно, но все же помню, как ты без лишних разговоров пошел мыться к операции. Ты рассказал мне красивую сказку, и я тебе за это благодарна. Но дело, конечно, не в том, что ты увидел красивую женщину. Ты бы и Толика не выгнал из операционной, если бы он был ранен, хоть он красотой не блещет.

Олег промолчал. Двери лифта разъехались. Он выкатил кресло на первый этаж, свернул в другой коридор, и они оказались в приемном отделении. Там никого не было, даже окошко справочной было закрыто - все ушли встречать Новый год. В углу стояла большая елка, и Олег подвез кресло к ней.

- Хорошо, что мы сюда прикатили, елке одной скучно, - тихо сказала Алла, трогая пахучие ветки. - Я с детства люблю новогоднюю елку, и сейчас всегда ставлю, даже если встречаю Новый год не дома. Правда, в этом году из-за всяких проблем закрутилась и забыла, что скоро Новый год. Не было никакого ощущения праздника, хотя это мой самый любимый праздник. От него всегда ждешь чего-то нового, каких-то перемен. А я все эти дни не ждала никаких перемен к лучшему. Хоть я человек компанейский, но вчера вдруг остро ощутила одиночество. Все ж как переменчива судьба... Еще и двух дней не прошло, а в моей жизни уже произошли радикальные перемены, и одиночества я больше не чувствую. Ни боли, ни тоски, не гнева. Только положительные эмоции. Я спокойна и счастлива.

Она посмотрела на Олега. Тот улыбнулся, встретив её взгляд, и постучал по циферблату часов:

- Осталось меньше минуты. Я открываю шампанское.

- Открывай!

Теплое шампанское пенное струей брызнуло под потолок, брызги попали на них обоих. Алла, смеясь, утирала лицо ладонью. Олег поднял вверх указательный палец, внимательно следя за секундной стрелкой, и наконец сказал:

- С Новым годом!

- С Новым годом! - откликнулась Алла, и бокалы со звоном сошлись.

Наклонившись, он поцеловал её и ещё раз поднял в бокал, улыбаясь. Она медленно пила шампанское, глядя на него снизу вверх.

Как только бокалы опустели, Олег наполнил снова.

- По примете - с кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь... сказала Алла. - Я рада, что мы вместе встречаем его, и надеюсь, что проведу следующий год вместе с тобой.

- Давай выпьем за то, чтобы провести вместе и следующий год, и последующие тоже.

Олег привез её в палату и уложил в постель.

- Поспи немного, устала, наверное, сидеть в кресле.

- Не хочу спать. Посиди со мной.

Хоть она и артачилась, но он видел, как Алла утомлена. Глаза запали, движения вялые, говорит тихим голосом.

- Немножко посижу, а потом уйду в ординаторскую, чтобы ты отдохнула.

- Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты ведь вторые сутки на ногах. Вчера ночью ты ведь не спал?

- Нет.

- Как же ты так можешь?

- Уже привык.

- Сколько у тебя дежурств в месяц?

- Десять.

- Десять? - переспросила она. - Ужас какой!

- Можно меньше, но я сам взял десять дежурств.

- Почему?

- Надо же кому-то дежурить. А если мне понадобится, то друзья отдежурят за меня.

- Когда я выйду из больницы, поедем куда-нибудь отдохнуть?

- Поедем.

- Хочешь на Ларкину виллу? Там очень хорошо. Или в другое место. Мне вообще-то все равно.

Сейчас у неё уже не было никаких опасений, что, приехав на итальянскую виллу, она вспомнит, как была там с Виктором. Ведь то было в другой жизни.

- Куда ты захочешь, туда и поедем.

- Ладно, решим. Олег, а давай жить вместе?

- Давай.

- Еще совсем недавно мне бы и в голову это не пришло. Я ведь по своей сути одиночка. Слишком независима, слишком строптива. Характер у меня ужасный.

- Да ну! Не наговаривай на себя.

- Но это правда. Я ужасно вспыльчивая. Чуть что не по мне - начинаю орать. Бывает, что кидаюсь разными предметами.

- Вряд ли ты станешь орать на меня и кидаться предметами. Я не дам тебе повода.

- Мне не хочется так тебя насиловать.

- А это вовсе не насилие. Тебе не придется аффектироваться, а мне, соответственно не придется терпеть твои аффекты. У тебя были очень тревожные глаза. Не из-за твоего здоровья. Внутренне тревожные и беспокойные. Ты была недовольна своей жизнью, но сама этого не осознавала. В тебе много энергии, но ты не знала, куда её направить, и хваталась за все, что казалось тебе нужным и важным, и наверняка частенько растрачивала свои силы попусту. А я хочу, чтобы твои глаза стали спокойными, и чтобы ты сама, наконец, успокоилась. И все сделаю для того, чтобы так и было. Мне самому это в радость, потому что я люблю тебя. И если со мной тебе будет спокойно, я буду считать себя счастливым.

- Мне уже с тобой спокойно. И я целиком с тобой согласна. Нечто похожее я слышала от своего психиатра. Наверное, это мое состояние видно только врачам. Мои друзья воспринимают меня другой. Они называют меня верной боевой подругой и считают очень лихой и отчаянной. В общем-то, в этом есть своя сермяжная правда, но дело не только во мне. Кругом столько мрази, а я не могу пройти мимо, когда кого-то обижают, тем более, если этот человек не может сам за себя постоять. Наверное, то, что я взяла на себя роль защитницы, вынужденная мера. Если бы у нас было нормальное, а не бандитское государство, если бы люди знали, куда обратиться, чтобы их защитили, и если бы их защищали те, кому положено это делать, то мне не пришлось бы ловить убийц и бандитов и получать пулю от всяких подонков. Женщин все же должны защищать мужчины, а не другие женщины...

- Ты права, Алла. Именно об этом я и думал, но не хотел тебе говорить. Догадывался, что ты вскинешься и скажешь, что это не мое дело.

- Нет, тебе я никогда так не скажу, хотя другим говорила. Потому что это твое дело.

- Женщин и в самом деле должны защищать мужчины, и мне стыдно за то, что сейчас происходит. Ты недавно сказала, что я рассказал тебе красивую сказку. Это не так. Я сказал правду, но не всю правду. Увидев тебя в предоперационной, я подумал примерно о том же, о чем мы сейчас говорим. Что же это за время такое, когда мужчины стреляют в женщин! Пусть те, кто в тебя стрелял, не мужчины, а подонки, но все же они относятся к мужскому полу. Раньше огнестрельные ранения были редкостью, а теперь чуть ли не стали нормой жизни. По твоему внешнему виду было понятно, что ты благополучная женщина, а не криминальная личность. Выстрелить в женщину даже из ревности, - уже позор для мужчины, ведь использовать оружие - в определенной мере признак слабости. Но лишить жизни женщину из корыстных соображений, - недопустимо. Я не хочу, чтобы в тебя стреляли. И постараюсь защитить тебя любым способом.

В день выписки у дверей больницы Аллу встречала кавалькада автомобилей. Приехали все её друзья. Цветы еле поместились на заднем сиденье "шевроле" Олега - он только что сменился после очередного дежурства и решил отвезти Аллу домой. Гипс с её руки ещё не сняли, и она не могла сгибать её в локте и владеть пальцами.

После того, как все нежно облобызали верную боевую подругу, подошел Толик и, расстегнув куртку, продемонстрировал сэра Персиваля:

- Гляди, ещё сильней подрос!

Перс за время пребывания хозяйки в больнице и в самом деле подрос. Сейчас он весьма комфортно устроился во внутреннем кармане подбитой мехом кожаной куртки Толика и таращил свои голубые глазенки.

Путешествовать в кармане и других потаенных местах ему было не в новинку. Во время посещений верному оруженосцу приходилось оставлять верхнюю одежду в больничном гардеробе, и он проносил котенка в палату Аллы под свитером, наполовину засунув Перса за пояс брюк, и тот сидел спокойно, не вырывался и не царапался, чем вызвал безмерное уважение временного хозяина, окончательно уверовавшего, что сэр Персиваль, несмотря на малый рост, чрезвычайно умен и прекрасно понимает, что его проносят контрабандным путем. В Аллиной палате отпущенный на свободу Перс носился в свое полное удовольствие, и её соседка прониклась к нему горячей любовью. Обычно Толик приходил под вечер, когда врачей в отделении уже не было, а медсестры, нечаянно застав четвероногого посетителя в палате, визжали от восторга и даже не думали напоминать о том, что хвостатым и пушистым в хирургическом отделении не место.

Ездить в машине ему тоже было привычно. С утра Толик брал его на работу, а вечером привозил к себе домой. Автопутешественник-Перс сидел то в кармане его куртки, то спал рядом на пассажирском сиденье, то бегал туда-сюда возле заднего стекла, с интересом глядя на проезжающие машины.

В офисе желающих с ним поиграть и потискать хорошенького котенка было немало, но Толик ворчал, что это, мол, не игрушка, а почти человек, и сам носил его на руках, отпуская лишь для того, чтобы тот побегал по Аллиному кабинету, сам с ним играл, кормил, расчесывал, протирал глазки и чистил его туалет.

Верный оруженосец, теперь ставший большим любителем четвероногих и пушистых существ, обзавелся ещё двумя полными комплектами кошачьего приданого, и у Перса было аж три дома - в офисе, в квартире Толика и Аллы. Верный оруженосец признался Алле, что ночью сэр Персиваль неизменно перебирается к нему на постель и устраивается на подушке или лезет под одеяло. Решив, что тот мерзнет, Толик не возражал. А утром, когда он просыпался, тут же бодро вскакивал и Перс и первым бежал на кухню. Котенок уже хорошо знал обе свои клички, и на "Перс!" или "Сэр Персиваль!" откликался коротким "Мя!" и мчался на зов, задрав свой забавный хвостик.

- Ну что, сэр Персиваль, перебирайся ко мне, - сказала Алла, протягивая правую руку.

- Пускай у меня доедет, - предложил верный оруженосец. Видимо, ему не хотелось расставаться с любимцем, и он придумал благовидный предлог: - С одной рукой-то тебе нескладно.

- Ничего, справлюсь.

Толик помог ей засунуть Перса за полу шубы, так что выглядывала только его забавная бело-голубая мордочка. Свою хозяйку он уже знал и сидел совершенно спокойно.

- Поехали ко мне, - сказала Алла друзьям. - Спрыснем мое благополучное выздоровление.

Войдя первой в гостиную, она увидела накрытый стол.

- Сюрприз! - хором закричали друзья.

Когда все сели за стол и подняли бокалы, Казанова встал:

- С выздоровлением, подруга! Это единственный тост, который я буду сегодня произносить.

- Алаверды! - сказала Алла. - За человека, без которого не было бы сегодняшнего праздника!

Все посмотрели на Олега и встали.

Через три дня Алла приехала в свой офис.

- Соскучилась по работе, - пожаловалась она верному оруженосцу, сев в кресло в своем кабинете. - Олег опять дежурит, а я слоняюсь по квартире, как неприкаянная.

- Дак давай в магазин какой прокатимся, - предложил он. - Чё тут сидеть-то, пыль нюхать! Контора и без тебя работает.

- Нет, Толян, на шопинг меня что-то не тянет. Я даже не смогу примерить туалет. Да и настроение не то.

- А чё?

- Сама не знаю. Непривычно мне без дела, вот и маюсь дурью.

- Дак ты ж говорила - после больницы в Италию полетишь.

- Олег говорит, ещё нельзя. Перемена климата, перелет и все такое.

- А с рукой как? Срослось?

- Пока не совсем, гипс ещё не сняли.

- Болит?

- Ноет иногда.

- Тогда погоди. Мало ли чё. Наши-то хирурги в этом понимают, а итальянские, небось, ни черта.

- Да там врачи не хуже! - рассмеялась Алла.

- Не, наши лучше, - с искренней, непоколебимой убежденностью заявил верный оруженосец. - Они только с виду сердитые. Олег-то твой поначалу как кричал на меня, когда я тебя привез. Никогда никого не боялся, а перед ним заробел. Теперь-то знаю, что он на меня за дело ругался. Я даже с Настюхой из справочной подружился. Чё у ней за работа, сама подумай, - сидит целый день в окошке, а получает восемьсот рублей. Один раз в магазин сходить. А у ней ребенок. Жалко её.

- Толян, да ты, может быть, женишься, а? Пусть твоя Настя родит, сидит дома, твоей зарплаты хватит, чтобы прокормить семью.

- Она говорила, давай вместе жить. Да погожу пока.

- Ну, чего ты менжуешься? Настя тебе нравится?

- Ничё баба, только на ребенка зря орет.

- Ты же говорил, что у неё тяжелая жизнь.

- Дак ребенок-то при чем! Чё на нем-то зло срывать!

- Когда у неё будет муж, Настя станет спокойнее.

- Не, Алка, какой из меня муж! Да и не больно она мне нравится. Болтает много, все не по ней - чё школу не кончил, чё срок мотал, да кто я при тебе. Да ну ее! - махнул рукой верный Санчо Панса.

- Ну, смотри сам. Раз тебе Настя не очень нравится, может, другая когда-нибудь понравится.

- А чё Перса-то не привезла? - Видимо, за три дня Толик уже соскучился по своему любимцу.

- Зося Павловна пришла со своей внучкой. Упросили меня оставить им сэра Персиваля.

- Девчонка ещё маленькая, куда ей совладать с котенком! За хвост, небось, его дергает, - недовольно пробурчал он. - Иль жмет к себе шибко.

- Нет, девочка с ним очень бережно обращается.

- Дак завтра-то привези. Чё он там один целый день будет? Сэр Персиваль так не привык. Компанейский парень. Здесь ему хорошо, а я за ним пригляжу.

- Ладно, привезу. - Она встала из-за стола. - Схожу-ка я к "самаритянам".

- Не ходи, Алка! - умоляющим тоном произнес верный оруженосец.

- Почему? - удивилась она. - Это мои друзья.

- Да на кой такие друзья-то! Опять тебя подставят.

- А они меня никогда не подставляли.

Толик горестно вздохнул, поняв, что не в силах её отговорить.

Увидев Аллу, "самаритяне" обрадовались. Усадили её за стол и засуетились, уставляя его кофейными чашками и всякой снедью.

- Как у вас дела? Чем занимались? - спросила верная боевая подруга, отпивая кофе.

- Познакомились почти со всеми членами Клуба одиноких, - сообщила Тамара. - Кое в чем им помогли. Многие из них дамы состоятельные, заплатили нам хорошие гонорары. И им хорошо, и нам тоже. Так что без работы не сидели.

- Молодцы.

- Приятные клиентки, - сказала Олеся. - Больше всего из них мне понравилась Сима. Я вместе с Татьяной несколько раз бывала на их вечерах. Хозяйка дома Ирина, их предводительница, тоже очень милая женщина.

- Ирина?

- Да, а чему ты удивляешься?

- Где она живет?

Олеся назвала адрес.

- Ну-ка, бабоньки, дайте-ка мне телефон.

Тамара придвинула к ней телефон, и "самаритянки", ещё ничего не понимая, молча смотрели на нее, пока верная боевая подруга набирала номер адвокатессы. Левой рукой Алла ещё не владела, и Тамара придерживала телефон.

- Наташа, здравствуйте.

- Здравствуйте, Алла. С выздоровлением.

- Спасибо. Хочу уточнить один вопрос. Кажется, жену Николая зовут Ириной?

- Да. Ирина Витальевна Кузнецова.

- Адрес знаете?

- Конечно. Но ведь Николай с ней развелся и сейчас живет в другой квартире. Чей адрес вам дать?

- Его бывшей жены.

- Одну минутку, он записан у меня в еженедельнике, - некоторое время Наташа молчала, листая еженедельник, потом продиктовала адрес.

- Спасибо, Наташа, - поблагодарила Алла. Повесила трубку и некоторое время задумчиво смотрела перед собой. Наконец произнесла, ни на кого не глядя и ни к кому конкретно не обращаясь, будто разговаривая сама с собой. - Та-ак, приехали... Ведь было же у меня смутное ощущение, что разгадка где-то близко... Ладно, - сказала она, вставая. - Похоже, скоро в этом деле будет поставлена последняя точка.

За солидной металлической дверью звонка не было слышно, и Алла от души жала на квадратную кнопку. Дверь отворилась. На пороге стояла симпатичная женщина средних лет, с прической а ля Анук Эме в фильме "Мужчина и женщина".

Увидев гостью, она улыбнулась:

- Здравствуйте, Алла, - и отступила назад, сделав приглашающий жест. Я ждала вас. - Когда гостья вошла в прихожую, хозяйка предложила: - Давайте помогу вам раздеться. Я знаю, что вы были ранены.

Оставив расспросы на потом, Алла позволила хозяйке снять с себя шубу.

- Проходите, - пригласила Ирина и первой пошла по широкому коридору.

Сев в кресла напротив друг друга, женщины некоторое время молча рассматривали каждая свою визави.

Алла отметила, что Ирина выглядит совсем не такой, какой она представляла предводительницу Клуба одиноких и обиженных. Элегантная женщина слегка за сорок с внешностью типичной француженки, каковыми россияне представляют француженок, судя по кинозвездам прошлых десятилетий. Удивительно женственная шатенка с теплым взглядом лучистых карих глаз, в которых светится и ум, и нежность, и страстность.

"Ну, и дурак же Коля, - подивилась про себя Алла. - От такой жены гулял, а теперь совсем ушел. Да она даст сто очков форы любой из его постельных партнерш. Несомненно умна и при этом очень красива и обаятельна".

И в самом деле, вокруг Ирины была словно ауры женственности грациозные движения с какой-то особой пластикой, мягкая улыбка, освещающая её лицо, и очень красивые глаза. Бездонный омут, а не глаза! Макияж, как и у многих француженок, совершенно не заметен. Ни капли наигрыша, желания предстать в более выигрышном ракурсе. Женщина, не подчеркивающая свою красоту, а свыкшаяся с ней, как с природным качеством. Все естественно, органично и потому очень привлекательно.

"Хороша!" - отметила про себя Алла.

Видимо, восхищение невольно отразилось на её лице. Ирина это заметила и улыбнулась в ответ:

- Вы удивлены, что бывшая жена вашего любовника столь лояльно настроена?

- Честно говоря, да.

"И голос у неё очень приятный - глубокий, грудной, - отметила Алла. Просто-таки сирена, которая околдовывает своим голосом".

- Вы допускали, что мы станем выяснять отношения? - В улыбке и голосе собеседнице не было ни капли иронии.

- Должна признаться, я ехала к вам с определенными намерениями. Устраивать потасовку я, конечно, не собиралась, но планировала кое-что прояснить.

- Вы имеете ввиду убийство Виктора?

- В том числе.

- И вам ещё неясно, кто его застрелил?

- Догадываюсь, но все же сомневаюсь.

- Тогда развею ваши сомнения. Это сделала я.

Алла помолчала, обдумывая, как вести беседу дальше. Неожиданное признание Ирины её слегка обескуражило. Она-то думала, что придется припирать её к стенке, давить эмоционально, а та сразу раскрыла карты. Почему? Ведь никаких доказательств нет, одни лишь предположения.

- Вас удивило мое признание? - Собеседница выглядела безмятежной.

- Удивило. И пока не пойму, зачем вы мне признались.

- А почему бы мне ни признаться, раз уж вы пришли меня об этом спросить? Какой смысл тратить попусту время, если вы уже обо всем догадались?

- Пока у меня лишь общее представление.

- Хотите узнать детали?

- Вообще-то хотелось бы. Не люблю оставлять вопросы не разъясненными, привыкла докапываться до сути.

- Хорошо, я вам все расскажу. Коля говорил вам о наших с ним отношениях?

- Несколько месяцев назад он порывался что-то рассказать, но я даже не стала слушать, - терпеть не могу, когда женатые мужчины жалуются на своих жен.

- Коля человек простой, я бы даже сказала, в чем-то примитивный, Ирина снова мягко улыбнулась. - Вас не задевает мое мнение о нем?

- Нет, почему это должно меня задеть?

- Так я и думала. Чувствую - мы поймем друг друга, потому и откровенна с вами. Мы ведь с вами в чем-то похожи, вы не находите?

- Не могу с вами согласиться. - Алла и сама не заметила, что стала говорить тоном светской дамы, - так влияла на неё аура этой обаятельной женщины. - Я - прямая, открытая, порой резкая, а вы утонченная и... - Она задумалась, пытаясь подобрать подходящее определение. - Одухотворенная. Нет, не совсем так. Мне трудно объяснить словами, какой я вас воспринимаю, потому что это какой-то неуловимый образ, который словами и не опишешь. Алла сделала паузу, глядя на собеседницу. Та внимательно, уже без улыбки, смотрела на неё с каким-то непонятным выражением. - Поверьте, Ирина, использовать такие поэтические определения совсем не в моем стиле, но в вашем присутствии язык не поворачивается произнести привычные стебные словечки. У меня нет подобной практики - говорить женщине о ней самой в возвышенных выражениях, но почему-то сейчас мне хочется изъясняться именно так. Единственный человек, которому я говорила нечто похожее, - моя самая близкая подруга Лариса, да и то обычно я подаю все в шутливой манере. Кстати, только сейчас поняла, почему, общаясь с вами всего лишь несколько минут, сразу почувствовала в вас родственную душу, - вы очень похожи на Лару. Не внешне - она зеленоглазая блондинка, а вы - кареглазая шатенка, а, я бы сказала, по тому внутреннему свету, который излучаете. Очень теплому и мягкому свету. Лариса такая же. Рядом с ней эмоционально тепло. И хотя мы с ней совершенно разные, но очень близки, я её очень люблю. - Алла опять сделала паузу и посмотрела на собеседницу. Та молча слушала, и её лицо снова осветилось мягкой улыбкой. - Сама не знаю, почему решилась на подобные признания, это мне совершенно не свойственно. Но хороших людей я чувствую сразу. Может быть, потому и разоткровенничалась.

- Вы все верно поняли, Алла. - Собеседница вновь стала серьезной. - Мы с вами и в самом деле родственные души. Когда я говорила, что мы с вами похожи, я имела ввиду вовсе не внешнее сходство, а именно родство душ. Я немало слышала о вас от самых разных людей. Оценки были примерно однотипны: женщина-вамп, тигрица, мужчины её побаиваются и вместе с тем, восхищаются ею, она может подавить любого. Но уже тогда я поняла, что это всего лишь ваш имидж. Вам хочется, чтобы вас считали женщиной-вамп, и вы создали такой образ. Но если отбросить эту шелуху, то останется женщина, порой беззащитная, страдающая, ранимая, которая защищается, и в первую очередь, от мужчин, создав такой имидж. Как яркое экзотическое животное, которое своей окраской предостерегает: "Не тронь меня! Это опасно!", - а на самом деле это животное совершенно безобидно, а яркий окрас - это способ защититься от тех, кто представляет опасность. Теперь, при личном общении, я убедилась, что мое предположение верно, - люди вас совсем не знают. Да и сами вы мало знаете себя, почти поверили в собственный имидж и потому органичны в нем. На самом же деле - вы просто женщина, которая, как и любая другая представительница её пола, желает быть защищенной. Но поскольку рядом нет достойного человека, способного её защитить, вы вынуждены защищать себя сами. А внешность, имидж, - в общем, яркая окраска, - лишь способ самосохранения. Красивая женская плоть - это ещё не женщина. Сколько угодно красивых тел и красивых лиц, не обладающих главной чертой, женственностью, - которая предполагает незащищенность и трепетность и создает истинную женщину. Общее у нас с вами то, что мы обе, - истинные женщины, которых не поняли мужчины, и потому нас некому защитить. И мы вынуждены защищать себя сами. Вы согласны со мной?

- Во многом согласна. Правда, теперь в моей жизни есть мужчина, который меня понял и хочет защитить.

- Этого я не знала и рада за вас.

- Мы с ним недавно познакомились. Это хирург, который меня оперировал. Олег сказал нечто близкое по смыслу сказанному вами. Примерно то же, правда, другими словами, мне говорила мой психиатр, - что я ношу маску бой-бабы, и эта маска мне не к лицу. Видимо, она, как и вы, увидела, что эта маска чужеродна. Многих мужчин я могу провести своим имиджем бой-бабы, или женщины-вамп, - называйте как хотите, - но настоящую женщину мне провести не удастся, она подсознательно почувствует фальшь и наигрыш.

- Ну вот, в главном мы с вами договорились, - спокойным тоном, будто о чем-то само собой разумеющемся, отметила Ирина. - Что касается моей оценки Николая, полагаю, тут вы тоже поймете мою точку зрения. Он не дал мне чувство защищенности. Хотя формально у меня, как это принято говорить, все есть. То есть, материальный эквивалент, которым Коля, как мне кажется, пытался своеобразно компенсировать отсутствие духовности и эмоционального контакта. Хотя сейчас я привыкла к комфорту, но для меня это не главное. Годы своей юности я вспоминаю с ностальгической грустью. И не только потому, что в те времена была молода, но и потому, что тогда были другие отношения, были чувства. Пусть я идеализировала его, но Николай в то время соответствовал моему идеалу - сильный мужчина, высокий, физически крепкий, уверенный в себе, способный решить любую проблему и отважно кидающийся её решать, не боящийся трудностей, целеустремленный, настойчивый, цельная натура. Казалось бы - что ещё нужно? Идеал мужчины-защитника, именно тот, кто нужен слабой женщине. Но все это лишь внешняя оболочка. Да, надо признать, Коля сильная личность. Из тех, кто готов чрез тернии идти к звездам. Или по трупам - к своей цели. Рисковый, азартный, для него цель это главное. И не важно, какими способами она достигается, не важно, что приходится чем-то поступиться во имя поставленной цели, не важно, что при этом будут жертвы, - я имею ввиду, не в физическом смысле, а в моральном. Николай рвется в бой, не замечая людей, которые рядом, порой пренебрегая ими или их интересами, причиняя им моральную травму. Жертвы его не смущают, он и сам готов многим пожертвовать, чтобы достичь своего. Образно говоря, расталкивает всех локтями, не обращая внимания на то, что кого-то может тем самым покалечить. Такие люди нередко калечат души других людей. Так произошло и со мной. В своем устремлении к цели Коля прямой, как лом, а когда лом пробивается сквозь мягкие ткани, то может их повредить. Потому я и сказала, что Николай простой и даже примитивный. Лом ведь тоже примитивное орудие для достижения цели. Коля не интриган, не лжив, не двуличен. Но лишен душевной тонкости. Когда я пыталась до него достучаться, он смотрел на меня удивленно, мол, чего тебе ещё надо? - у тебя же все есть. Да, мой бывший муж и в самом деле всегда стремился обеспечить меня и детей. С самых первых дней нашего брака он считал делом чести создать нам замечательные условия существования. Именно существования. На все остальное у него просто не хватало времени, потому что все свое время Николай отдавал достижению поставленной цели, пренебрегая тем, что казалось ему мелочами. И тем самым ежедневно, ежечасно невольно меня ранил. Да, он покупал мне все, что я хотела, и даже сверх того, дарил красивые украшения, тряпки, машины. А мне было нужно не это, а духовное общение, любовь, ощущение, что рядом со мной родной человек, который меня чувствует и понимает, а не кормилец, который зарабатывает на красивую жизнь. Что мне эта красивая жизнь! Конечно, сейчас мне трудно представить, что мы с ним снимали бы у кого-то грязную комнатушку, как было двадцать с лишним лет назад. Но если бы существовала машина времени, и можно было опять вернуться в те годы, я бы, поверьте, ни секунды не задумываясь, согласилась.

- Я вам верю, - тихо произнесла Алла.

Ирина тоже говорила тихим голосом, но в её мягком голосе была невероятной силы экспрессия и убежденность. Эта женщина не играла, она была искренней.

- Много-много раз я пыталась с ним поговорить, объяснить. Убеждала, что так жить нельзя, что в постоянной погоне за материальными благами утрачивается духовность. Ведь у нас было достаточно денег, мы вырастили детей, более, чем половина жизни уже прожита, пора остановиться и начать просто жить, замечать друг друга, видеть окружающее, радоваться солнцу, наконец. А Николая радовали удачные сделки. Когда-то он стремился заработать, чтобы создать своей семье оптимальные условия, чтобы мы ни в чем не нуждались, и вот теперь, когда его семья до конца жизни ни в чем не будет нуждаться, Коля никак не может остановиться. Деньги ради денег, а новые деньги рождают новые деньги. И так до бесконечности. Я считаю это бессмысленным. Но мужчины устроены иначе. У них иные приоритеты. Они не могут понять нас, женщин. Да, честно говоря, и не желают понимать. Для мужчин очень важны внешние атрибуты, все эти красивые игрушки - машины, дорогие зажигалки, дорогие часы и прочее, что можно купить за деньги. И они полагают, что женщины устроены так же, что им тоже нужны лишь красивые игрушки - драгоценности, туалеты, машины. Да, есть и такие женщины, которым нужно только это. Но в данном случае я говорю не о них, потому что не считаю их настоящими женщинами. Я говорю о тех, для кого важнее духовность. Мужчины же отмахиваются от наших потребностей, считая это просто блажью, капризами или склонностью к мелодраматизации.

- Но, Ирина, не все женщины с вами согласятся, - возразила Алла. - К примеру, до недавнего времени я сама не стремилась установить эмоциональный контакт ни с одним мужчиной.

- Потому что вы подсознательно ощущали бесполезность подобных попыток. А если бы вы попытались, то мужчина счел бы это типичными бабьими повадками и разочаровался бы в вас. И даже счел бы себя обманутым, потому что он купился на ваш имидж и желает, чтобы вы по-прежнему оставались в этом образе. Ему так проще, понимаете? Невозможно объяснить слепому, как прекрасно раннее утро в лесу. И невозможно объяснить мужчине, что нужно нам, женщинам. Слепой зрячего не поймет. Вы согласны со мной?

- Не совсем. Все же дело тут не только в мужчинах, но и в самой женщине. Мой психиатр говорила, что я подсознательно выбирала неподходящих партнеров, что на свете немало настоящих мужчин. Быть может, я не открывала душу своим мужьям и любовникам именно потому, что понимала, - это не те мужчины, которые меня поймут.

- Думаю, что даже если бы вы и встретили так называемого настоящего мужчину, то и он не смог бы понять вас до конца. Мужчины на это не способны, уж поверьте мне, Алла.

- Не могу с вами согласиться, потому что наконец-то встретила мужчину, который меня понимает. Может быть, не до конца, но в общих чертах понимает.

- Боюсь, что через несколько лет вы будете иного мнения, хотя от души желаю, чтобы вы не разочаровались.

- А вы категорически настроены против мужского племени?

- Да. С женщинами мне гораздо интереснее, потому что они тоньше, духовнее, эмоциональнее, мы говорим на одном языке и чувствуем одинаково. Нет, я не лесбиянка, - рассмеялась Ирина, заметив взгляд, который бросила на неё Алла. - В данном случае я имею ввиду вовсе не любовь, а родство душ. Это мои подруги, и их немало, и мне с ними эмоционально комфортно.

- Тут я вас понимаю. Хотя к женской дружбе многие, и в первую очередь, мужчины, относятся скептически, я считаю, что женщины могут по-настоящему дружить. Все зависит от самого человека. Почему-то именно женщин обвиняют в кознях против друга, сплетнях и мелких подлостях, хотя мужчины не меньше подличают, сплетничают и строят друг другу козни.

- Да, нередко собственные недостатки мужчины приписывают женскому полу. Или те же самые недостатки они себе прощают, а видя их в женщинах, тычут пальцем, преувеличивают и злорадствуют. Причем, если две женщины дружат, то мужчины, непременно подозревают их в лесбийских наклонностях.

- От зависти, наверное, - хмыкнула Алла.

- Возможно. Если они сами не способны по-настоящему дружить, если женщина не удостаивает их своей дружбой, то проще всего бросить обвинение, что она лесбиянка. Лично я не могу себе представить более близких отношений с женщиной, чем просто дружеские.

- Я тоже. Все ж с мужчиной секс поинтереснее. - Помимо воли в Аллином тоне проскользнули саркастические нотки.

- Не в этом дело. Хотя я могла бы вам возразить, что далеко не с каждым мужчиной в постели интересно.

- В этом вопросе я с вами согласна. Кстати, с большинством как раз не очень-то интересно, а примитивно.

- Хотя сексуальные игры лесбиянок более разнообразны, чем о них принято думать, но все же меня это не привлекает.

- А в вашем Клубе есть лесбиянки?

- Есть. Но остальные члены Клуба не придают этому значения. Ведь будучи парой и общаясь друг с другом наедине как им того хочется, они не перестают быть подругами для остальных.

- А я думала, что лесбиянки очень ревнивы.

- Но ведь никто из наших не покушается на чью-то подругу.

- А если бы покушались? - задала провокационный вопрос Алла. "Самаритянки", правда, никаких поползновений в свой адрес не заметили, но на всякий случай держали ушки на макушке.

- Полагаю, это исключено. Дружеские отношения для нас гораздо важнее, нежели сексуальные. Почему-то многие искренне верят в дружбу лишь когда нам по шестнадцать-восемнадцать лет... У каждой девочки такого возраста есть близкая подруга, а когда становимся взрослыми, дружба тускнеет. Но все зависит от нас самих. Как построишь отношения, такую и получишь эмоциональную отдачу. Если ты к подруге с открытой душой, то и она отвечает тебе тем же.

- Целиком с вами согласна. Подруг у меня много, и если проанализировать мои отношения с противоположным и своим полом, то получится, что с подругами у меня отношения гораздо лучше, чем с мужчинами. Самая близкая подруга у меня одна, и это мой родной человек, которому я могу доверять на все сто. И хотя у меня немало друзей-мужчин, но не могу назвать ни одного, с кем была бы та же степень доверительности, как с Ларисой. Она - человек, который понимает меня даже без слов. Не продаст, не предаст и кинется защищать изо всех своих слабых силенок.

- Вот видите! - обрадовалась Ирина. - И на этот вопрос у нас с вами общие взгляды.

У Аллы было пока ещё неясное ощущение, что на неё воздействуют. "Будто гипнотизирует", - подумала она, глядя в глаза собеседницы, хотя они были вовсе не такими, какими ей представлялись глаза гипнотизера. Алла сознавала, что невольно поддается необыкновенному магнетизму этой женщины. Та будто обволакивала её своими словами, взглядом, улыбкой, причем, все это было почти осязаемо, как легкие волны, исходившие от Ирины. Теперь Алла понимала, почему все члены Клуба так ей преданы, и почему она так понравилась "самаритянкам". Действительно, необыкновенная женщина.

Но почему Ирина так враждебно настроена к мужчинам? Хотя все, что она говорила, казалось бы, правильно, и Алла, ничуть не кривила душой, соглашаясь с ней в некоторых вопросах, и все же... И все же было какое-то неясное ощущение непонятности её натуры и незавершенности её психологического портрета.

Эта мягкая, обаятельная женщина произносила, в целом, правильные вещи, правда, утрировав некоторые аспекты и возводя собственное негативное отношение к мужчинам чуть ли не в мировоззрение. Но это чистой воды теория, с которой кто-то согласится, а кто-то нет.

Можно рассуждать, что мужчины толстокожие, что они не способны понять тонкую натуру женщины, что их психология устроена иначе. Однако Ирина произносит все это в контексте убийства Виктора. Неужели все сказанное ею является оправданием преступления? Раз мужчины не способны понять женщин, следовательно, не заслуживают того, чтобы жить?..

Невозможно представить, что Ирина, вооружившись собственным мировоззрением, достала из сейфа Виктора пистолет, а потом хладнокровно выстрелила в него. Как только Алла представляла себе эту картину, образ Ирины начинал рассыпаться на кусочки, как детская мозаика, - вроде бы, только что была целая картина, и вот от неё остались лишь осколки.

Сама Алла не раз держала в руках оружие и не раз стреляла, но пока ещё ни разу не выстрелила в человека, хотя не раз грозилась "пристрелить", "шлепнуть", "замочить" и прочее в аналогичных выражениях. И - тем не менее, ни разу не выполнила своей угрозы, хотя возможностей для этого было немало. Если бы она это сделала, никто бы не удивился. Да и вообще никто и никогда не сомневался, что верная боевая подруга, не моргнув глазом, может наказать того, кто, по её мнению, недостоин жить. Да, она по-своему наказывала, но ведь не убивала.

А Ирина убила. И не какого-то отпетого головореза, на счету которого немало загубленных жизней, а Виктора. И не в аффекте, впав в ярость, а обдуманно и хладнокровно. А потом все проделала так, что на неё никто не подумал. И Виталий, и Николай, и она, Алла, склонялись к мнению, что убийство совершил профессионал, наемный киллер. А убийцей оказалась эта обаятельная женщина, которая легко в этом призналась, и при этом мило улыбается.

Как же так? Неужели ей так легко лишить жизни человека?

В данный момент Аллу беспокоила не нравственная сторона дела, а непонятность психологического портрета собеседницы. Кто она? Страдающая, ранимая, непонятая женщина? Или беспощадная мстительница, избравшая убийство единственно приемлемым способом наказания? Или же Ирина, прекрасно сознавая свою власть над другими женщинами, солидарными с её взглядами, всего лишь преследовала собственные цели? И сейчас она всего лишь хочет обратить её в соратницу и единомышленницу? И ради этого затеяла длинную преамбулу, чтобы постепенно-постепенно подвести собеседницу к принятию её мировоззрения и одобрения её поступков?

А ведь она, Алла, уже невольно поддалась её необычайному обаянию и, хотя кое с чем не согласна, но уже почти готова все понять и принять. Но пока ещё не совсем. Все же в глубине души есть внутренний протест и желание все детально проанализировать и отыскать брешь в выстроенной Ириной системе оправданий её поступка.

И сейчас верная боевая подруга хотела получше в этом разобраться и сосредоточилась, не глядя на собеседницу и не слушая её, чтобы избавить себя от её влияния. А Ирина обладает каким-то особым даром влиять на людей, это несомненно. Если уж она, Алла, человек самостоятельный в своих суждениях, поддалась её магнетизму, - что говорить о других женщинах, более слабых характером! Ирина им все обоснует, подведет теоретическую базу, а потом скажет: "Иди и убей его". И та пойдет и убьет, свято уверенная в собственной правоте и праве совершить убийство.

В данный момент верная боевая подруга расценивала восторженные отзывы "самаритянок" о предводительнице Клуба одиноких как одно из доказательств способности Ирины влиять на других женщин. Олеся склонна всех идеализировать и видит в людях лишь хорошее. Да и остальные "самаритянки" слишком доверчивы и бесхитростны. Хорошие люди обычно и в других людях замечают преимущественно положительные стороны, потому что судят по себе, а видеть в человеке второе дно "самаритянки" пока не научились, опыта маловато.

Да, мужчины и в самом деле порой не понимают женщин и их психологию. Да, мужчины и женщины разные. И хотя раньше, до встречи с Олегом, Алле не встречался мужчина, который бы понял её истинную натуру, или хотя бы пожелал понять, что кроется за её поступками и поведением, заглянул ей в душу и увидел там ту рану, которую она пыталась скрыть внешней бравадой, нарочитой грубостью, пофигизмом, цинизмом и пренебрежительным отношением к мужскому племени, но сама она считала, что мужчины не обязаны её понимать.

Почему один человек непременно должен понимать другого? Вне всякого сомнения, каждому хочется быть понятым и обрести родственную душу, но если ты сама отгораживаешься от мужчины своим наплевательским отношением к нему, - как он может тебя понять? И захочет ли? Если им пренебрегают, то вряд ли захочет. Равно, как и женщина, которой пренебрегают, не желает вдаваться в мотивы поведения мужчины.

А может быть дело в самой женщине? Может быть, она меряет мужчин по себе и требует, чтобы он вел себя так, как хочется ей, а не так, как привыкли поступать мужчины? Но почему он должен ломать себя и подстраиваться под нее? Он же мужчина, у него другие приоритеты. И Ирина сама это отметила. У женщин свои приоритеты, у мужчин - свои. Женщина хочет, чтобы мужчина её понял, но ведь и он хочет, чтобы она его поняла. С точки зрения сильного пола, самая высокая оценка подруги жизни: "Она меня понимает". Однако и женщинам очень трудно понять мужчин. Почему же Ирина считает, что только у неё есть право требовать понимания? И возводит это в степень обвинения: раз он меня не понимает и не желает понять, то я его за это накажу.

А если посмотреть на ситуацию с позиции Николая? Быть может, он, в свою очередь, считал, что жена его не понимает? Ирина не хочет понять, что для мужчины бизнес - сродни азартной игре. И дело вовсе не в деньгах. При достижении определенного материального уровня деньги как таковые утрачивают свое значение. Зарабатывая, мужчины самоутверждаются. А женщины самоутверждаются, услышав комплимент и завоевав мужчину. Девочки играют в куклы, мальчики - в машинки.

Сознание собственной силы мужчине дает власть, а женщине осознать свою силу позволяет власть над мужчиной. Но деньги тоже дают ощущение власти. А власть - это почти наркотик, от которого трудно отказаться, и с каждой новой дозой потребность ещё больше возрастает. Вот в чем причина погони многих бизнесменов за все новой и новой прибылью. Казалось бы - если у тебя уже есть десять миллионов долларов, зачем тебе ещё один? Ведь и миллион ты вряд ли потратишь до конца жизни. Но мужчинам важно не то, сколько они могут потратить, а то, какую дополнительную дозу власти даст им дополнительный миллион. Наркотик.

Так же и женщины - если у неё уже есть десять обожателей, разве она откажется ещё от одного? Да пусть их будет хоть сто, хоть легион, поклонники лишними не бывают, хотя, разумеется, она не собирается спать с ними со всеми. Равно, как и мужчина не собирается потратить все, что заработал. У женщин свой наркотик - сознание своей привлекательности, у мужчин свой - ощущение собственной власти.

Алла, хоть и была истинной женщиной, в данном случае занимала двойственную позицию. Как женщине, ей нравилось соблазнять мужчин и ощущать собственную власть над ними, даже если они ничего в её жизни не значили. Но в отношении бизнеса она занимала чисто мужскую позицию. Алла уже заработала столько, что хватит до конца жизни, да и ещё много останется, даже если тратить с размахом. И, тем не менее, она не могла бросить бизнес. Почему? Да потому что была азартной. А бизнес - дело рисковое. Поставить все на карту, рискнуть, угадать и в результате выиграть, - это ли не кайф! Кайф, да ещё какой. Наркотик, одним словом.

А в отношении преферанса? То же самое. Хотя все играют на деньги, но какое значение имеют для неё деньги, выигранные за преферансным столом?! Мелочь по сравнению с тем, что она ежедневно зарабатывает. Но тут важна сама игра, кураж, который приходит во время игры, когда ты угадываешь прикуп или заказываешь рисковую девятерную в расчете на удачный для тебя расклад или на то, что обманешь партнеров, или они сами сделают ошибку и дадут тебе сыграть. И не столь важно, сколько ты выиграешь денег, когда пуля будет закрыта. Важно, что выиграла!

Аналогично и в отношении её занятий расследованием преступлений. Казалось бы - зачем ей решать чужие проблемы? Неужели своих мало? Однако и тут кураж. Искать, вначале в темноте, почти на ощупь, потом нащупать что-то и раскручивать дальше и в итоге раскрыть преступление и найти убийцу. Выиграть этот поединок. Это ли не кураж! Она могла бы поручить расследование "самаритянам", ведь для того и организовала фирму. Ан нет, во всем участвовала сама. Ей неинтересно, если все сделают другие, ей интересно самой этим заниматься. Равно, как неинтересно просто получить от кого-то деньги, ни за что ни про что, и неинтересно, когда с ней играют в поддавки во время преферанса. Со слабыми игроками она вообще не садилась играть, - никакого куража. Кураж - когда обыграешь равного себе партнера.

Мужчины все в какой-то мере любят играть, женщины - реже. Им не понять, зачем двенадцать здоровенных лбов зачем-то бегают по футбольной площадке, пытаясь затолкать мяч в ворота, и при этом ломают себе руки-ноги, растягивают связки, получают синяки и ушибы, хотя могли бы, с женской точки зрения, более приятно провести время. Женщинам не понятно, зачем лезть на какую-то гору, покоряя очередную вершину, рискуя свалиться вниз и переломать себе все кости. Ведь можно же спокойно и без всякого риска для жизни посидеть у подножья этой горы и полюбоваться закатом! А мужчине вовсе не нужен этот закат. Ему хочется покорить вершину. И если женщина будет держать его за фалды, уговаривая, что лучше бы он сидел рядом с ней, восторгался пейзажем и говорил ей красивые слова, то мужчина вполне справедливо решит, что она его не понимает. А та, в свою очередь, обидится, что он её не понимает, - ведь этот мужчина уходит, оставляя её одну любоваться закатом и думать о прекрасном, не желая понять её романтических устремлений, сосредоточившись лишь на своем хобби!

Поэтому мужская позиция Алле была ближе. И если бы кто-то спросил ее: "Зачем ты играешь в преферанс или занимаешься бизнесом, когда у тебя и так полно денег, зачем ввязываешься в расследование?", - она бы повертела пальцем у виска. О чем тут спрашивать? Ведь и так все ясно. Играет ради самого процесса игры и ради того, чтобы выиграть. И нечего обсуждать.

Если представить себе, что её спутник жизни стал бы требовать к себе особого внимания, мол, ты все свое время и силы отдаешь другим занятиям, а я из-за этого лишен твоего общества, хотя я тебя люблю и желаю постоянно быть рядом с тобой, - Алла решила бы, что он её просто-напросто не понимает. Психологию игрока может понять лишь такой же игрок.

Да, сейчас в её жизни появился Олег, и она была благодарна за его желание защитить её и не сомневалась, что это не пустые слова. Но как он может реально защитить? Бросить свою замечательную работу, в которой видит смысл своей жизни и которая достойна уважения, всюду бывать с ней и коршуном следить, чтобы её никто не обидел? И кому это надо? Да и надо ли вообще? Ведь результат будет нулевой. Олег талантливый хирург, а не телохранитель.

Если отыграть назад ситуацию, когда её ранили, и представить, что в машине они были бы вдвоем, - она и Олег, - как бы он её защитил, раз бандиты подкарауливали, чтобы убить? Кинулся бы закрыть её грудью? Получил бы пулю, вот и все. Мало того, помешал бы ей держать ситуацию под контролем, а бандитов под прицелом, если бы попытался защитить её своим телом. Сначала подстрелили бы его, а потом её. Олег стрелять не умеет, а она умеет. Так что же - пусть теперь он учится стрелять тоже? И станет из хирурга её личным бодигардом? Чушь. Каждый человек должен заниматься своим делом, тем, к чему у него призвание.

Не от хорошей жизни Алла обзавелась оружием и научилась метко стрелять. Ей бы это и в голову не пришло, не попади Лариса в передрягу, когда её вначале "кинули", навесив огромный долг, - а в то время им нечем было расплатиться, они обе были начинающими бизнес-леди, - а потом один из "кидал" пригрозил, что убьет её.

Оружие не раз спасало жизнь Алле. Что ей было делать, когда четверо вооруженных бандитов стали её прессинговать на загородном шоссе только лишь за то, что она обогнала их "Джип"? Юродствовать: "Простите, мальчики, больше не буду"? Но им очень хотелось покуражиться, и они бы всласть покуражились.

А когда в деревенский дом явились двое пьяных вооруженных головорезов и тут же достали свои пушки, что ей оставалось делать, как не спасать жизнь себе и Виталию?

И что ей делать сейчас - отойти в сторону, даже если одну из её подруг подставят, как подставили Светлану и Ларису, и над ними нависло обвинение в убийстве? Сказать: "Извини, дорогая, но сейчас в моей жизни появился человек, которому я дорога. Он, как и я, считает, что женщину должен защищать мужчина. Так что ты уж выпутывайся как-нибудь сама, найди мужчину, который захочет тебя защитить"?

Или она должна была вести себя, как соседи Вали? А наверняка среди них есть и мужчины. Но затаились за своей дверью, боясь даже позвонить в милицию, хотя оголтелый мерзавец издевался над беззащитной женщиной и маленьким ребенком. Дескать, моя хата с краю, это её муж, пусть сама с ним разбирается. Вот они и добоялись до того, что Валя погибла. А что должна была делать она, Алла, узнав, что этот мерзавец Василий намерен с помощью угроз лишить квартиры и Зою, и собственную дочь? Тоже стоять в стороне и не вмешиваться?

Или ей нужно каждый раз бежать к Мирону: "Слав, реши проблему, это по твоему профилю"? Но почему он должен постоянно решать чьи-то проблемы? Слава Миронов и так много раз ей помогал. Но одно дело, когда он помогает лично ей, и совсем другое дело - помощь людям, которых Мирон и в глаза не видел. Он же не всеобщая полочка-выручалочка, а бизнесмен и банкир, очень занятой человек, хоть в прошлом и бандитский авторитет. И между прочим, именно она, Алла, убедила его отойти от прежних дел и заняться легальным бизнесом. И что теперь - постоянно дергать его из-за любой проблемы и фактически опять толкать на прежнюю криминальную стезю? Ведь невозможно нравоучениями и логическими доводами переубедить всех этих подонков, которых сейчас не счесть, - они понимают только силу.

Легко сказать: "Не рискуй, Алла!". Но разве её вина, что бизнес сейчас насквозь криминальный? Ежедневно убивают и бизнесменов, и чиновников, и политиков. И даже охрана не может их защитить. Виктор, человек внешне добропорядочный, оказался организатором многих заказных убийств коммерсантов, чья фирма ему приглянулась или встала на пути. Где гарантия того, что её "Прима" тоже кому-нибудь не приглянется или невольно не перейдет кому-то дорожку?

Или ей бросить бизнес, чтобы совсем не подвергать себя риску, сидеть дома, глазеть в окно, ждать любимого мужчину с горячим ужином?

Кто виноват, что по дорогам на своих "вольво" и прочих иномарках гоняют обкуренные отморозки, шалеющие от собственной безнаказанности, навалившись четверо-пятеро на одного? И откуда взялось такое количество моральных уродов? Из каких щелей они повылезали, эти бандиты с дебильными рожами? Поколение детей алкоголиков? Или сама сегодняшняя действительность плодит все больше и больше преступников?

И что в такой ситуации делать женщинам? Поставить в своей квартире двойную железную дверь, никуда не выходить из дома, не ходить по улице, не ездить на машине, не заниматься бизнесом? Сидеть и ждать, когда появится мужчина, желающий защитить её от всех этих моральных уродов?

- О чем вы задумались, Алла? - перебил её размышления голос хозяйки, и верная боевая подруга встряхнулась.

- О том, что ваша позиция кажется мне немного однобокой.

- Пусть так, - согласилась Ирина. - Быть может, если я расскажу все, вы лучше меня поймете. А не поймете, - дело ваше. Хотя, мне хотелось бы, чтобы мы стали единомышленниками.

- Готова вас выслушать, - кивнула Алла. - Пока у меня ещё аморфные представления, и я не могу четко сформулировать свою позицию. Больше всего меня удивляет, почему столь привлекательная женщина сознательно отказывается от общения с мужчинами. Допустим, Николай вас не устраивал, он вас не понимал. Но есть другие мужчины. Почему вы не хотите попробовать с кем-то другим?

- Потому что я презираю мужчин.

- За то, что они не тонкие, не эмоциональные? - В голосе Аллы невольно проскользнула ирония.

- И за это тоже, - со всей серьезностью кивнула собеседница.

- А ещё за что?

- За то, что они отдают предпочтение материальному эквиваленту. За их эгоизм и самовлюбленность. За то, что всегда считают себя правыми. За их самодовольство. За то, что подсознательно они презирают женщин и относятся к ним потребительски. За обостренное отношение к собственному самолюбию и своим приоритетам. За то, что они считают любую умную женщину глупее себя, даже если сам мужчина с неба звезд не хватает и в подметки ей не годится. За девиз: "Цель оправдывает средства". За их трусость, которую они прикрывают трескучими фразами и всегда находят оправдание своим трусливым поступкам. Достаточно?

- И даже более того. И все вами сказанное относится к Николаю?

- Николай не самый худший представитель мужского пола, хотя большинство перечисленных черт свойственны и ему. Вы меня спросили, почему я не хочу попробовать с кем-то другим. Я пробовала, и не раз. Одно время, оскорбившись, что муж мной пренебрегает, я искала ему замену. У меня было немало любовников. Многие из них признавались мне в любви, готовы были носить меня на руках и пылинки сдувать. Начиналось все замечательно, но спустя какое-то время выявлялась истинная мужская сущность - они желали заполучить меня в свое полное и безраздельное владение, а мои личностные качества и мои собственные желания оставались за скобками, хотя на словах мужчины по-прежнему обещали мне луну с неба достать и пожертвовать ради меня всем. Много красивых фраз, в которые они сами верили, хотя их поступки свидетельствовали об обратном. Мне вовсе не нужна луна с неба и не нужно, чтобы ради меня всем жертвовали. Не нужно мне и лидерство во взаимоотношениях с мужчиной. Я не энергетический вампир, не эгоистка. Единственное мое требование - чтобы уважались мои права как личности, и чтобы мы были на равных.

- Неужели ни с одним не получилось?

- На равных - ни с одним. Либо мужчина оказывался слабее меня, и я, помимо своей воли, оказывалась лидером, и тогда мне становилось неинтересно, - слабых мужчин я презираю. Либо мужчина старался меня подавить, сам не отдавая себе в этом отчета и считая, что принадлежность к мужскому полу дает ему такое право априори, - мол, он умнее, реалистичнее, практичнее, лучше меня все знает и потому будет руководить моей жизнью. А я ни в коем случае не должна вмешиваться в его жизнь, потому что мне, женщине, не дано понять потребностей мужчины. Получалась игра в одни ворота - я существую для него, для того, чтобы ему было хорошо со мной, а не мы существуем друг для друга, чтобы нам обоим было хорошо вместе.

- Хотя у нас с Николаем не так, пока мы с ним на равных, но у нас ситуация иная - мы всего лишь встречались, и никто не тянул одеяло на себя. Но, полагаю, что если бы мы стали более близки, то и у нас началась бы борьба за лидерство.

- Непременно, - согласно кивнула Ирина. - Пока он вас не заполучил, Коля был готов играть по вашим правилам, лишь бы добиться своего. Но заполучив, стал бы навязывать вам свою волю. У вас независимый характер, и вы бы стали протестовать. И между вами шла бы непрерывная война. Кончилось бы либо разрывом, либо каждый стал бы жить своей жизнью, поняв, что другой не желает идти на компромисс.

- Вы убеждены, что третьего не дано? - В данном случае Аллу интересовал чисто теоретический аспект - она уже не строила планов в отношении Николая. Сейчас ей хотелось понять позицию Ирины и вместе с тем взглянуть на перспективу своих взаимоотношений с мужчинами.

В её жизни было всего трое сильных мужчин - Виктор, Николай и Олег. Виктор на поверку оказался колоссом на глиняных ногах, Николай скоро получит отставку, а как будут развиваться отношения с Олегом? Одно дело роман пациентки и врача, спасшего ей жизнь, и совсем другое взаимоотношения с человеком, с которым живешь под одной крышей и видишься каждый день. Если принять позицию Ирины, - а эта женщина несомненно умна, и у неё немалый опыт, - получается, что они с Олегом тоже будут играть в перетягивание каната - кто кого?

- В идеале возможны равноправные отношения, но в жизни я таких не встречала, - подтвердила её сомнения Ирина. - Гармоничные отношения могут сложиться, если оба постоянно идут на компромисс. Но мужчин обычно надолго не хватает. Когда они влюблены, то готовы на все, но когда накал чувств угасает, уступать приходится женщине, а мужчина расценивает это как должное. Ведь он же мужчина! И априори уверен, что уступать должна именно женщина, мол, это заложено в её природе. Он идет напролом, а она должна под него подстраиваться. Именно так было и у нас с Колей. Когда мы ещё были молоды, ради меня он рискнул многим. Мне очень не нравились его родители, это ограниченные, крайне примитивные, но чванливые люди, а чванились потому, что свекор был какой-то мелкой сошкой в ЦК. И Коля практически прекратил с ним отношения. Из-за меня. Хотя позже свекор занял какую-то весьма хлебную должность в крупном банке, да и вообще у него немало связей, как и у всей партноменклатуры, Николай никогда не обращался за помощью к отцу. Первые годы нашего брака муж не мог на меня надышаться. Потом он пытался меня гнуть и ломать. Не получилось. Последние десять лет Коля не обращал на меня внимания. И вот, как видите, мы в разводе.

- Час назад я удивлялась про себя, как мог Николай променять вас на других женщин...

- Да вот так и променял, - ответила Ирина совершенно спокойно, без капли горечи или сожаления. - Согнуть меня и заставить подчиняться себе Коле не удалось, и он стал искать тех, кто будет играть по его правилам. Настоящей женщине такое положение вещей претит, и мой муж предпочел женщин, которых не тяготит подчиненная роль и зависимость от мужчины.

- В материальном отношении?

- В первую очередь, в личностном. Любовница женатого мужчины всегда в зависимом положении - она хочет, чтобы он развелся и женился на ней, а он этого не хочет. Сильнее тот, у кого на руках козыри и есть возможность манипулировать другим человеком. Материальный фактор тоже играет немаловажную роль. Мужчина считает, что богатство дает ему право покупать женщин. При достижении определенного статуса он уже не воспринимает жену как женщину и считает обязательным, чтобы рядом была молодая спутница. Пусть она будет выглядеть как кукла, сошедшая с конвейера, пусть невероятно глупа, но лишь бы была молода и привлекательна. Это как необходимый атрибут, обязательное дополнение к богатству и социальному статусу. Как дорогая иномарка, хорошая квартира, швейцарские часы. Одна из игрушек, которые непременно приобретают состоятельные мужчины.

- Следовательно, в вашем понимании, я тоже - необходимое приложение к статусу бизнесмена Николая Кузнецова, очередная красивая игрушка? усмехнулась Алла, вовсе не считавшая себя таковой.

- Нет, вы совсем другая. К вам сказанное не относится. Для повседневных нужд у Коли, как и у всех людей его круга, были юные пустоголовые красотки, которых я презираю не меньше, чем мужчин, и не считаю женщинами. А вы - настоящая женщина. Надеюсь, вы не обидитесь на меня, если я скажу, что поначалу Николая привлекли именно ваша красота и ваш имидж. Он типичный завоеватель. А вас Коля стремился завоевать именно потому, что вы были недоступны и для него, и для остальных людей вашего круга. Поставив цель, он неуклонно идет к ней. И добился этой цели, став вашим любовником. Чем, кстати, чрезвычайно гордился. И уже потом, общаясь с вами, понял, что явно недооценивал вас. Понял, что, помимо красоты, у вас есть немало других достоинств.

- Откуда вы знаете, чего он хотел, что думал, что понял? - удивилась Алла.

- Коля сам мне это рассказывал.

- Трудно поверить... Чтобы муж рассказывал жене о другой женщине, своей любовнице...

- Если отрешиться, что мы были мужем и женой и когда-то любили друг друга, - у нас до сих пор неплохие отношения, Николай со мной откровенен. В том-то и состоит драма, - как женщина, я для него уже не существую, всего лишь как друг, собеседница, наперсница. Но ведь я же женщина. Быть всего лишь наперсницей человека, которого я любила, и который любил меня, - я не могу.

- А другие мужчины?

- С другими было ещё хуже. С Колей нас, по крайней мере, связывают наши дети, многие годы брака и воспоминания. А мои любовники произносили пламенные признания в любви, но стоило им меня заполучить, как они тут же становились собственниками. С мужчинами невозможно быть на равных. Сколько бы ты ни отдавала любви, никогда не получишь столько же в ответ. Как только я решала, что с этим мужчиной можно построить длительные отношения, оказывалось, что у него иные планы. Я должна принадлежать ему безраздельно, он - властитель моих дум и моего тела, но, убедившись в этом, мужчина желал сохранить собственную свободу и не терпел посягательств на нее. Я - для него, но не мы оба - друг для друга. Хотя на словах, конечно же, говорилось все, что положено: он готов ради меня на все, он меня любит, и прочее. Будучи сами собственниками, мужчины обвиняли меня в собственничестве, стоило мне сделать что-то, что они расценивали как посягательство на свою независимость. Почему-то мужчины убеждены, что женщина хочет привязать их к своей юбке. Любые попытки пробиться сквозь их броню они расценивают как необоснованные упреки и женские истерики.

- И так бывало всегда?

Алле все ещё не верилось. Как же так? Ирина очень привлекательная женщина, к тому же, сильная, неординарная личность. Неужели ради обладания такой женщины ни один мужчина не пожелал поступиться своими принципами, наплевать на собственное самолюбие и гордыню?

- Всегда, - кивнула Ирина. В интонациях её голоса и выражении лица по-прежнему не было ни грусти, ни сожаления. Спокойная констатация фактов. Совершенно не окрашенный эмоциями экскурс в свое прошлое, в котором нет ничего, о чем было бы приятно вспомнить. - Поверьте, Алла, у меня немалый опыт общения с противоположным полом. И все происходило по одному и тому же сценарию. При том, что я была близка далеко не с худшими представителями мужской половины человечества. У меня была возможность выбирать лучших, потому что за мной ухаживали очень многие.

Позиция собеседницы стала Алле понятна - ведь по сути Ирина не требовала, чтобы мужчина валялся у её ног, стал комнатной собачкой или выполнял её капризы. Сразу видно, что она не относится к категории взбалмошных, капризных дам, которые сами не знают чего хотят, но, тем не менее, топают ножкой: "Сделай, как я хочу!" Ей всего лишь хотелось, чтобы уважались её права как личности. И её требования справедливы. Мужчины же, видимо расценивали это как блажь, а саму Ирину - как красивую игрушку, обаятельную и милую женщину, которая должна грациозно сидеть в кресле и мило улыбаться. Внешность Ирины обманчива - за её обаянием и мягкостью скрывается сильная натура.

- Мужчины до сих пор пытаются за мной ухаживать, - продолжала собеседница. - Но мне они уже неинтересны. Я заранее знаю, что все будет, как всегда, как бывало уже не раз, и мне теперь не хочется тратить на них свое время. Мне смешны их ухаживания, я вижу их насквозь - их тайные желания, их главную цель, попытки завуалировать эту цель флером комплиментов и красивых фраз. Иметь любовника лишь ради секса я считаю слишком примитивным, это не мой уровень отношений. В интересе ко мне мужчин самое главное - сексуальная подоплека, а все их разговоры о чувствах, всего лишь игра, с помощью которой они надеются меня обмануть и завоевать. В юности я верила в любовь, теперь не верю. Есть страсть, есть сексуальное влечение, есть кратковременная влюбленность, но все это эрцаз-любовь. Я уже столько раз обманывалась, принимая красивые слова за любовь, что теперь прозрела и поумнела, и уже никому не удастся меня обмануть.

- А другие члены вашего Клуба думают так же, как и вы?

- У других моих подруг дела обстоят гораздо хуже. У меня, по крайней мере, претензии к мужу состояли лишь в том, что он мною пренебрегал и перестал воспринимать меня как женщину. Это очень ранит, но это не смертельная рана. Многие жены смиряются с аналогичным положением вещей ради детей или руководствуясь иными соображениями, и стараются закрывать на все глаза. Как многие года поступала я сама. Но многих моих подруг мужья подло обманули - кого-то обокрали при разводе или сейчас обделяют во всем, кого-то бросили ради более молодой.

- И вы им за это мстите?

- Мы лишь защищаем свои интересы и хотим восстановить справедливость. Ведь как бы ни банально звучала фраза, которую произносят многие женщины: "Я отдала тебе свои лучшие годы", - это и в самом деле так. Мужчина пользовался телом и красотой жены, пока та была молода, а когда она уже постарела, он легко меняет её на другую. При этом его собственный возраст и внешность не играют никакой роли. Немолодые, лысые, толстые, совершенно непривлекательные мужчины обзаводятся хорошенькой и молоденькой спутницей, и чем мужчина старше, тем моложе его любовница или новая жена. Мужчины потребительски относятся к женской красоте, молодости, женскому телу, будто женщина существует лишь для его услады и сексуальных утех, - чтобы ему было приятно на неё смотреть, чтобы она была эротическим стимулом и будила в нем сексуальное желание. Как личность, женщина мужчине, по большей части, безразлична. Если бы мужчины ценили женский ум, доброту, заботу и взаимопонимание, они бы не бросали своих жен ради юных красоток, которые в личностном отношении ничем не могут их одарить. Даже шестидесятилетний мужчина может обзавестись молодой партнершей, если он состоятельный человек, и это считается в порядке вещей. А что делать брошенной им жене, которой пятый, шестой, седьмой десяток лет? Купить себе молодого альфонса? Многим женщинам это претит. К тому же, обществом это осуждается. Если любовница мужчины - ровесница его дочери, а то и внучки, - то это нормально, и он этим даже гордится, хотя её прельщают его деньги, а вовсе не его давно ослабленные сексуальные способности или непритязательная внешность. Но если женщина того же возраста заведет себе любовника, ровесника собственного внука? Или хотя бы сына? Ведь все будут кривиться, презирать её и сплетничать, что она оплачивает его услуги.

- Хотя эта проблема меня пока не коснулась, но из женской солидарности я с вами согласна. Думаю, мне бы тоже было очень больно, если бы в сорок, пятьдесят лет муж бросил меня ради двадцатилетней смазливой пустышки.

- Вы все правильно поняли, Алла. В том-то и дело, что эти девицы пустышки, и нет никаких сомнений, какие цели они преследуют, связавшись с немолодым состоятельным мужчиной. Такие девицы просто продаются. Продают свою молодость и красоту. А мужчина покупает этот товар. И ладно бы, если бы он делал это не в ущерб жене и детям. Однако в своем оголтелом эгоизме и стремлении любым путем заполучить желаемое, мужчины пренебрегают интересами семьи. Они готовы оставить нищими и жену, и детей, лишь бы купить дорогую красотку. Хотя от них бы ни убыло, если бы они обеспечили брошенную семью в достаточной мере.

- И как же вы им мстите?

- Если мужчины расценивают молодость и красоту как товар, то, хотя мои подруги, выходя замуж, не продавались, но утратив то и другое за годы брака, считают, что имеют право на компенсацию.

- И вы заставляете их бывших мужей выплатить им компенсацию?

- Да. Вы считаете, что немолодые жены не имеют на это права?

- Нет. Думаю, что имеют. Правда, мне все же претит, что женская молодость и красота оценивается в материальном эквиваленте. Все же ваши подруги - это не секси-герл, не пустоголовые красотки.

- Мои подруги требуют моральной компенсации вовсе не за свою молодость и красоту. По закону, да и с моральной точки зрения, жены имеют право на половину всего, чем владели в браке. Однако, пользуясь своей силой, мужчины, в своем большинстве, при разводе поступают бесчестно - скрывают доходы и истинные размеры имущества. И в конечном итоге обманывают жен. А если ей известны размеры его состояния, попросту запугивают, чтобы она согласилась на крохи. По вашему, это справедливо?

- Разумеется, нет. Закон есть закон, он писан для всех. Даже если женщина ни дня в браке не работала, а была домохозяйкой, она имеет право получить половину, потому что обеспечивала мужу тыл, чтобы он успешно работал, зарабатывал и в конечном итоге достиг того, чего достиг. Она растила детей, создавала уют в доме. И после развода ей предстоит и дальше растить детей. Ведь многие мужчины после развода даже не навещают своих брошенных детей. А нищенскими алиментами тяготятся и мечтают, чтобы дети поскорее достигли совершеннолетия.

- Совершенно верно, Алла. Вот мои подруги и требуют того, что положено им по закону. Всего лишь то, что положено, не больше и не меньше.

- И как, получается? - заинтересованно спросила верная боевая подруга. Заниматься такими делами ей ещё не приходилось, и теперь она была вовсе не прочь помочь Клубным дамам восстановить справедливость.

- Стараемся, - улыбнулась Ирина. - Несколько раз получилось. Надеемся помочь и остальным нашим подругам.

- Можете рассчитывать на меня и моих подруг, - заверила Алла.

- Спасибо. Я в этом ничуть не сомневалась. С тем, что я сейчас сказала, вы в целом согласны?

- В общем, да. Хотя раньше говорила, что я против мужчин, но не за женщин.

- Полагаю, это всего лишь бравада. Насколько я о вас наслышана, вы не против мужчин, но при этом за женщин. Во всяком случае, и тех, и других вы отчаянно защищаете, когда они попадают в трудную ситуацию.

- Откуда вы так много обо мне знаете? - удивилась Алла. Было бы неприятно узнать, что члены Клуба одиноких шпионили за ней.

- Я ознакомилась с вашим досье.

- Вы тоже собираете компромат? - Она не могла скрыть своего разочарования и естественной брезгливости.

- Разумеется, нет. Такой мерзостью мои подруги не занимаются. Ваше досье собрал Виктор, и оно лежало в его домашнем сейфе.

- Ор-ригинально... - с усмешкой произнесла Алла.

- Эта реплика относится ко мне?

- Нет, конечно. Ваше любопытство по моему адресу вполне естественно. Я тоже прочла бы ваше досье, если бы оно попалось мне в руки.

- Могу дать почитать, - улыбнулась Ирина.

- А Виктор и на вас собирал компромат?

- Разумеется.

- А на вас-то зачем?

- А он на всех собирал всевозможную грязь.

- Н-да... Могу оправдать Виктора только тем, что это было его пламенной страстью. Хобби, которому он отдавался всей душой.

- К сожалению, все гораздо прозаичнее.

- Догадываюсь. А я-то думала, что папка, собранная Головиным, которую Виктор отдал Николаю, была единственным компроматом на меня.

- Нет, у Виктора было свое досье на вас. Но теперь вы можете этого не опасаться, ведь эта папка у меня. Хотите, я вам сейчас её отдам?

- Спасибо, не надо, - рассмеялась Алла. - У меня нет никакого желания в неё заглядывать. Делайте с моим досье, что хотите.

- Я его уничтожу. Хранила только до встречи с вами. Чтобы вы, на всякий случай, знали, в чем уязвимы, и остерегались на будущее.

- Уничтожайте. Я никого не боюсь.

- Я тоже, - улыбнулась Ирина. - Боюсь только за своих детей и подруг. А за себя - нет.

- И в этом мы с вами похожи, - признала верная боевая подруга. Видимо, Марина - одна из ваших подруг?

- Да. Самая близкая, мы дружим с детства. Она мне больше, чем подруга. Это - родной мне человек, ради которого я готова на все, и которого готова защитить всем, чем смогу.

- Как мы с Ларисой.

- Видите, как много у нас с вами общего! - Ирину это почему-то очень радовало, и эту фразу, которую она уже на разные лады повторяла не раз, она произнесла с улыбкой.

- Не буду спорить, потому что это так и есть, - признала верная боевая подруга.

- А вас не удивляет, что ваш любовник собирал на вас досье?

- Удивляет - это ещё мягко сказано.

- И что вы по этому поводу думаете?

- А что тут думать? Мерзость! - Алла презрительно скривилась. Человек говорит, что любит меня, зовет замуж, хочет, чтобы я родила ему сына, и при этом копается в грязном белье любимой женщины.

- Вот именно. И после этого вы ещё не готовы кардинально изменить свое мнение о мужчинах?

- Но Виктор - это ещё не все мужчины, - возразила Алла. - Все ж он выродок. Разве это мужчина? Существо мужского пола.

- Любопытство женщины ещё как-то можно понять. Хотя, на мой взгляд, это тоже недостойно. Но, по крайней мере, этот недостаток нам приписывается, и в женском любопытстве, на взгляд многих людей, нет ничего противоестественного. Но желание мужчины подсмотреть в замочную скважину просто омерзительно.

- Целиком с вами согласна. Хотя мне, в сущности, плевать на чье-то мнение, и все же я сейчас ощущаю себя обмазанной. Будто не на меня собирали грязь, а я дала тому повод.

- Вот именно такое ощущение - омерзения, - было и у меня, когда я увидела результат его деятельности.

- Может быть, Виктор был вуайеристом? Вуайеристы подглядывают за обнаженными людьми, за тем, как те занимаются сексом. А Виктор тоже своеобразно подглядывал - за следами чьих-то поступков.

- Не думаю, - покачала головой Ирина. - Он просто был подонком.

- Не могу с вами не согласиться.

- Я и раньше подозревала, что Виктор негодяй, а, увидев эти досье, поняла, что негодяй - это слишком мягкое определение его деятельности. Он шпионил даже за собственными сыновьями, представляете?

- С трудом. Не понимаю, за ними-то зачем?

- Быть может, ему нужно было осознание собственной власти над всеми.

- Но нормальный отец и так имеет немало власти над своими детьми. Он может убедить, уговорить, воздействовать собственным авторитетом.

- А вы полагаете, что Виктор был нормальным отцом?

- Об этой стороне его жизни я совсем ничего не знаю.

- Чем иметь такого отца, лучше быть сиротой. Он оповестил и Никиту, и Юру, что знает о каждом их шаге. Оба уж взрослые люди и можете себе представить, какие чувства они испытывали, узнав, что отец постоянно шпионит за ними. Каждый человек имеет право на личную жизнь, а когда кто-то грубо вмешивается в нее, то у любого возникнет чувство протеста. К тому же, Виктор же не сам следил за ними, а поручал своим сотрудникам. В итоге в частную жизнь его сыновей были посвящены многие люди. Каждый в подобной ситуации почувствует, будто его публично раздели, внимательно рассматривают, анализируют, осуждают. Каково им, представляете?

- Бр-р, - поежилась Алла. - Когда покойная бабушка Ларисы заглянула в её дневник, мы обе были до крайности возмущены.

- Даже ребенок защищает свое право на собственную жизнь. И подросток тоже. А уж взрослый человек и подавно. Это и психологически жестоко держать всех в постоянном напряжении. Очень многие знают, что у Виктора есть на них компромат. Каково им знать, что они сидят на бомбе замедленного действия?

- А зачем ему-то это было нужно?

- Чтобы ощущать свою власть над людьми. Будучи ничтожным человеком, таким образом Виктор самоутверждался. Он ведь никто, винтик в большой машине. И вот этот винтик стал ключевым звеном и преисполнился самодовольства.

- Ирина, а зачем вы взяли эти досье?

- Чтобы избавить симпатичных мне людей от этой зависимости - сознания, что кто-то обладает властью, воспользовавшись их слабостями или опрометчивыми поступками.

- И куда вы их дели?

- Большинство папок до сих пор находится в библиотеке на втором этаже их дома.

- Вы спрятали их там после того, как застрелили Виктора?

- Да. Я же не могла унести с собой все. Взяла всего несколько досье свое, Колино, ваше и моих подруг. Опасалась, что во время обыска их обнаружат.

- А почему потом не забрали остальные папки?

- Меня могли увидеть соседи. Этих досье так много, что нужно несколько сумок. Незаметно их не вынесешь. После убийства Виктора соседи стали очень подозрительными. Пока убийца не найден, все играют в доморощенных сыщиков и следят друг за другом. Я стараюсь там не появляться, чтобы не привлекать к себе внимания. И сжечь их невозможно - в доме нет печки, а камины электрические. Жечь что-то во дворе - значит, привлечь внимание соседей.

- А что вы собираетесь с ними сделать потом?

- Уничтожить. Иначе не стоило убивать Виктора.

- Но вы могли похитить у него досье и оставить его в живых.

- Вы о нем сожалеете? - Ирина внимательно посмотрела на Аллу.

- Теперь уже нет.

- Вот и я ни о чем не сожалею. Даже если бы не было этих досье, я бы все равно его убила. А если бы я всего лишь похитила их, Виктор бы быстро восстановил компромат. Пусть не все, но многое. К тому же, он бы сразу понял, кто это сделал.

- Почему?

- Виктор знал, что я его ненавижу.

- А он вас?

- Тоже. Боялся и ненавидел.

- А почему боялся?

- Я сказала ему, что убью его.

- Даже так? - недоверчиво спросила Алла.

- Да. Я ведь его совершенно не боялась.

- Мне трудно поверить, что он вас боялся. Все ж Виктор, хоть и подонок, но не трус.

- Трус, - презрительно обронила Ирина. - Вы просто недостаточно хорошо его знаете. А я знаю его многие годы.

- А когда вы ему это сказали?

- Месяца три-четыре назад.

- Почему не раньше?

- Потому что он решил бросить Марину и грозился прибегнуть к помощи киллера, если она будет хоть в чем-то ему препятствовать. Вы защищаете своих подруг, чего бы это вам не стоило, но и я защищаю своих подруг, чего бы мне это не стоило.

- Да, теперь я вас понимаю. Ради Ларисы я бы тоже убила.

- Вот и я на это решилась, потому что Марина не в состоянии себя защитить. Вы же видите, как мы с вами похожи. У вас обманчивая внешность женщины-вамп, но сильный характер, и у меня обманчивая внешность обольстительной женщины, но тоже твердый характер. Уверяю вас, моя рука не дрогнула, когда я нажимала на спусковой крючок. Хотя я стреляю гораздо хуже вас.

- Вы умеете стрелять?

- Научилась. Специально занималась с инструктором.

- Чтобы застрелить Виктора?

- Конечно. Когда я пообещала его убить, я понятия не имела, как выглядит настоящее оружие.

- Да уж... - с уважением покачала головой Алла. - Женщинам, которых хорошо знаю, в таких случаях я обычно говорю: "Сильна подруга. Вся в меня". Надеюсь, вы на меня не обидитесь?

- Нет, я расцениваю это как комплимент. Спасибо, Алла.

- Да, вроде, не за что, - улыбнулась та.

- За столь высокую оценку. Поверьте, я о вас самого высокого мнения, и мне приятно слышать, что вы сочли меня равной.

- А откуда вы взяли оружие?

- Из сейфа Виктора.

- А почему вы не приобрели пистолет сами?

- У меня отвращение к оружию. Я и помыслить не могла, что буду держать его в собственном доме. На занятиях инструктор приносил свой пистолет. Я знала, что у Виктора "Макаров", и попросила обучать меня стрелять из него.

- Вы все продумали...

- Я же заранее готовилась. Обдумывала разные варианты. Хотя оружие, в моем понимании, мерзость, но не могла же я убить его голыми руками. - Ирина посмотрела на свои руки - ухоженные руки женщины, никогда не занимавшейся физическим трудом и, понятное дело, не умеющей ударить или свернуть шею.

- Но можно было избрать другой вариант. Яд или подстроить автомобильную аварию. - Алла и сама не заметила, что проявляет не только женскую солидарность, но целиком прониклась и анализирует содеянное Ириной.

- Я думала об этом, но потом отказалась от подобных вариантов. Мне хотелось посмотреть ему в глаза и понаблюдать, как он будет себя вести. Подсознательно надеялась, что Виктор все же не такой мерзавец, каким я его себе представляла, и хотя бы в последнюю минуту будет вести себя, как мужчина.

- А он?

- Весь побелел и стал что-то лепетать, пытаясь меня уговорить, успокоить. И даже стал торговаться, чтобы сохранить свою поганую жизнь. И этот человек считал себя мужчиной!

- Но почему вы выстрелили ему в затылок?

- Потому что Виктор пытался бежать. Он ведь не знал, что я воспользовалась его пистолетом, и надеялся добежать до своего сейфа. Представляете? Зная, что я неопытный стрелок, Виктор, тем не менее, рванулся к сейфу за оружием, чтобы справиться с женщиной! Будь он мужчиной, то просто выбил бы у меня пистолет из рук - я стояла близко.

- А вы не боялись, что Виктор бросится вам в ноги или использует какой-то прием, которым их обучают?

- В тот момент я ничего не боялась. Оказалось, что я точно предугадала его реакцию.

- А если бы он все же выбил у вас оружие?

- Я бы все равно его убила. Не в этот раз, так в следующий.

- Но Виктор мог отобрать пистолет и выстрелить в вас!

- Вряд ли, - с сомнением покачала головой Ирина. - Как бы он это потом объяснил на следствии? Что действовал в порядке самообороны? Неубедительно. Стоит посмотреть на меня и на него - Виктор почти на голову выше меня, сильный, тренированный мужчина. Нет, он бы не стал так рисковать, его амплуа - убивать исподтишка.

- Разве Виктор сам убивал?

- Конечно. Но чаще действовал с помощью киллера. В его отделе мастера на все руки.

- А об этом-то вы откуда знаете?

- Виктор собирал досье и на своих сотрудников, исполнителей заказных убийств. Там все повязаны круговой порукой и все у него на крючке.

- Но вряд ли там есть компромат на самого Виктора.

- Зато все доказательства есть у Николая, он мне об этом говорил. За то время, пока Виктор был с вами в Италии, Коля и начальник отдела безопасности его фирмы поработали с сотрудниками Виктора, и те во всем признались. Муж мне все потом рассказал.

- Но откуда рядовые исполнители знали, что убийство дело рук шефа?

- Виктор приказывал им собирать на кого-то досье, в том числе, следить за его передвижениями, узнать распорядок дня, где тот бывает, с кем ездит, и прочее, а потом этот человек погиб. Что бы вы подумали на месте тех, кто за ним следил?

- Но зачем Виктору самому брать на себя эти функции, раз у него есть исполнители?

- Это он проделывал раньше, когда ещё не очень доверял своим сотрудникам. Использовал их втемную, очевидно, надеясь, что о гибели жертвы они не узнают. В отделе безопасности "Промэкспоцентра" немало людей, которых туда внедрил Николай. Виктор об этом догадывался, но не знал, кто из них Колин человек, потому опасался всех. А обвинения в убийстве он не боялся - его некому было продать. То, что Николай его не выдаст, он знал. Да и сотрудникам ни к чему сдавать своего шефа, ведь, осуществляя слежку за объектом, они оказались связаны одним делом. Виктор был очень осторожен он же профессионал, следов не оставлял, так что доказать, что это его рук дело, было невозможно. К тому же, тогда у него не было денег, чтобы заплатить киллеру. Лишь потом, когда Виктор стал прибирать к рукам многие фирмы, от чьих владельцев избавился, он уже мог платить. А вообще-то он очень жадный, так что не очень-то щедро платил своим людям, предпочитая запугивать их.

- О том, что Виктор жадный, я и не подозревала.

- Недаром я сказала, что вы мало о нем знаете. Он гораздо хуже ваших самых худших представлений о нем.

- Да, пожалуй. А Марина знает, что вы убили её мужа?

- Конечно.

- Значит, именно по её инициативе в их доме нет лифта?

- Нет, по моей.

- Не поняла... Вы уже три года назад планировали его убить?

- Такое желание у меня было давно, но не было возможности. А когда они решили строить загородный дом, я убедила Марину, чтобы она предложила Виктору именно такую планировку.

- Зачем?

- Хотела сделать ей алиби.

- Для того, чтобы никому и в голову не пришло, что парализованная женщина могла подняться на второй этаж без лифта?

- Да.

- Но убить его планировали именно вы?

- Да. Марина никогда бы на это не решилась. Она панически боится вида крови, боится мертвецов. Стоит ей порезать палец, и моя подруга падает в обморок. Она бы не смогла.

- Марина его тоже ненавидела?

- Еще сильнее, чем я.

- Она может ходить?

- Может. Не судите её строго, Алла, моя подруга достаточно настрадалась. Поверьте, жить с таким чудовищем, как Виктор, - это Голгофа.

- Зачем же Марина с ним жила?

- У неё не было другого выхода. Она полностью от него зависела.

- А автокатастрофа двенадцать лет назад и в самом деле была?

- Да. Тогда Марина очень сильно пострадала.

- Почему только она? Ведь Виктор и сын мало пострадали.

- Потому, что он и здесь повел себя, как трус. Навстречу им по их же полосе ехал автомобиль с пьяным водителем. Это потом выяснилось, что он пьян. В тот момент Марина спала и ничего не видела, ей потом все объяснили. Юра тоже спал. А Виктор, увидев, что впереди, по той же полосе, едет, шарахаясь из стороны в сторону, автомобиль, притормозил и выпрыгнул из машины. Отделался ушибами. А их машину развернуло, и встречный автомобиль врезался в капот и в правую переднюю дверцу, где сидела Марина. Юра упал между сиденьями, но там было навалено много мягких вещей - одеяла, палатка, они же ехали отдыхать дикарем. И мальчик почти не пострадал. А Виктор в критической ситуации думал только о спасении собственной шкуры, бросил и жену, и сына.

- Почему же ему за это ничего не сделали?

- А что ему могли сделать? - пожала плечами Ирина. - Он же работал в КГБ. Эта организация тогда была всесильной, а свое реноме Виктор очень боялся уронить. Он был очень честолюбив. Потому запугивал жену, чтобы она никому ничего не рассказала. По этой же причине он с ней не разводился так она была под контролем и зависела от него, а если бы они расстались, то Марина могла бы кому-то рассказать. До сих пор никто об этом не знает. Только я и она. А теперь и вы. С тех пор её мнение о муже кардинально изменилось.

- Еще бы! Я её понимаю. И она так своеобразно наказала его?

- Да.

- Но ведь Марина и сама страдала, раз не могла ходить.

- Не очень. Днем, когда никого не было дома, она ходила.

- Но ведь сидеть целый день дома одной - такая тоска!

- А Марина не сидит одна. Я часто бываю у нее, её навещают наши подруги из Клуба. Иногда я увозила её на машине на лоно природы, и она бегала по траве. Мы ходили с ней в театр, на концерты, в гости, в ресторан.

- Как же Марина не боялась быть узнанной?

- Она же актриса! - рассмеялась Ирина. - Гримировалась, надевала парик, шляпку. Иногда очки. Ей самой очень нравилась эта игра.

- А как она возвращалась домой? Ведь могли прийти сыновья или Виктор, увидеть соседи.

- Мы уезжали вместе с её инвалидным креслом. У меня есть вторая машина, в которую помещается её кресло, там я велела установить специальные полозья. Мы вкатывали Марину вместе с креслом в салон, а потом она пересаживалась на сиденье. Останавливались где-нибудь, она изменяла внешность и становилась другой женщиной. И мы, веселые и счастливые, что всех провели, отправлялись с ней развлекаться. А когда возвращались, моя подруга стирала грим, садилась в кресло, и я выкатывала её из машины.

- Ну, надо же!..

- Женщины могут придумать все, что угодно.

- Обычно я говорю: женщины могут все.

- Целиком с вами согласна.

- А почему вы говорите, что Марина зависела от мужа? Вы имеете ввиду в материальном отношении?

- И в материальном тоже. После той аварии она уже не могла работать в театре. Марина слишком долго была в гипсе, что-то не так срослось, и ей делали операцию, но костная мозоль медленно нарастала. Потом она поехала в Курган, к профессору Елизарову, ходила со спицами в ноге. В общем, слишком долго была обездвижена. Но и потом уже не могла быть актрисой - пластика уже не та, поначалу, Марина очень сильно хромала. А кому нужна хромая актриса? Она не очень-то талантливая, да и связями не умеет обзаводиться. Потому не могла подрабатывать даже на озвучивании или радио. А больше Марина ничего не умеет. Кем она могла бы работать?

- А ещё в чем она зависела от Виктора?

- У него и на неё было досье. У мужа - досье на жену. Уму не постижимо! Я не могу вам рассказать, на чем он её подловил, - это не моя тайна, - но поверьте, поведение самого Виктора - это низость. Он ведь намеренно спровоцировал жену, чтобы обзавестись компроматом на нее.

- Я бы не смогла жить с таким мужем, - с отвращением произнесла верная боевая подруга.

- Вы в неравных условиях. Марина очень больной человек. Во время аварии у нее, помимо прочих переломов, была черепно-мозговая травма, она двое суток была в коме, потом перенесла восемь тяжелых операций по четыре-шесть часов каждая, наркоз, - вы думаете, это может пройти бесследно? У неё часто болит голова, бывают головокружения и обмороки. Да и с сердцем плохо. Но дело не только в этом. Виктор её не отпускал - боялся, что она кому-то расскажет о его трусости. С виду-то он был уверенным в себе, производил впечатление сильной личности, и вдруг такой позорный поступок, в результате которого жена так сильно пострадала.

- А Марина знала, что Виктор намерен развестись?

- Да.

- А обо мне?

- Перед отъездом в Италию он сказал, что намерен жениться на вас.

- А я удивлялась, что она пригласила меня на поминки... Я полагала, что Марина либо не догадывается о моем существовании, либо ненавидит меня, потому что муж её бросает из-за меня.

- Моя подруга относится к вам с симпатией. Ведь благодаря вам она освобождалась от Виктора. Ее очень пугало мое решение убить его, Марина долго отговаривала меня, боялась, что в итоге я тоже пострадаю. И с облегчением восприняла известие о разводе - она получала свободу, и мне, на её взгляд, уже не нужно осуществлять свою угрозу. Виктор обещал купить ей однокомнатную квартиру и выдавать определенное содержание. Ему хотелось сохранить свое реноме в ваших глазах и в глазах других людей, что он не обделил жену, однако Виктор и тут пожадничал - ведь по закону ей положена половина их имущества. Но Марина согласилась - она уже видеть его не могла.

- Но неужели он столько лет не разводился из страха, что Марина расскажет об обстоятельствах той аварии? Ведь это было так давно. Свидетелей найти уже невозможно. Ее слово - против его слова. Виктор мог сказать, что обозленная жена наговаривает на него.

- Мы могли доказать, что все так и было. Когда случилась авария, мою подругу отвезли в больницу Брянска. В истории болезни отражены все её многочисленные травмы, после выписки её отдали на руки Марине. Я приезжала её забирать, Виктор даже не потрудился поехать за ней. Мерзавец! Я до сих пор храню её историю болезни. Держать её в доме Марины было рискованно Виктор бы её выкрал. Любой здравомыслящий человек поймет - как мог водитель остаться целехонек, когда на жене живого места нет! На водителя завели уголовное дело - он же был пьян, Марина сильно пострадала. Его жена приходила к ней в больницу, носила передачи и умоляла не губить мужа, у них тогда было двое маленьких детей. Она до сих пор звонит и мне, и Марине, выражает признательность, поздравляет с праздниками, интересуется её здоровьем. Если бы мы попросили, женщина подтвердила бы, как все было. На том, чтобы замять дело, настаивал и Виктор, - на следствии выяснилась бы его неблаговидная роль. После того, как Марина попала в больницу, он её почти не навещал, а я там была неотлучно. Когда дело закрыли, я подкупила следователя, и он отдал мне все материалы, а сам имитировал ограбление в собственном кабинете, чтобы скрыть исчезновение этой папки. Спустя некоторое время Виктор приезжал туда, хотел забрать следственное дело, но убедился, что опоздал.

- Он подозревал, что следственное дело и история болезни Марины у вас?

- Виктор это знал. Я сама ему сказала, чтобы он не посмел тронуть Марину. Ему не удалось выследить, где я храню эти материалы.

- Потому Виктор вас так ненавидел?

- И поэтому тоже. Я же не скрывала своего отношения к нему. Не раз говорила, что он подонок и трус.

- Он мог убить вас.

- Не мог, - уверенно заявила Ирина. - В случае моей смерти, в моем завещании указано, что эти документы нужно предать огласке. И хранятся они в недоступном для Виктора месте. Даже КГБ и его прислужники не могут влезть в сейф заграничного банка. Адвокат, у которого хранится мое завещание, иностранный подданный. А о том, что в случае моей внезапной смерти по любой причине, нужно обратиться к этому адвокату, знает Николай. Так что Виктор был заинтересован, чтобы я была жива, и потому я его совершенно не боялась. Он знал, что его репутация сильно пострадает, если я умру. Как бы вы отнеслись, узнав о его неблаговидной деятельности?

- С омерзением.

- Вот и другие люди так же. Хотя сейчас многие мужчины ведут себя ещё более недостойно, но собственное реноме их не волнует так, как волновало Виктора. Он был очень тщеславен, Алла. Парадоксально, но к собственной персоне Виктор относился с большим уважением и считал себя весьма достойным человеком. Много лет назад мы подолгу с ним разговаривали, я пыталась его переубедить, но, увы! - это было невозможно. Он был человеком с кривой логикой, ограниченным, крайне упрямым и уверенным в собственной непогрешимости. Мог с пеной у рта доказывать, что черное - это белое, был свято убежден, что ради достижения цели позволены любые средства, что можно совершить любое преступление, лишь бы не попасться. И что самое абсурдное считал себя порядочным человеком. Виктор любил красивые слова о чести офицера, о служении Родине и своему народу. И никому никогда не удалось бы доказать, что он поступает недостойно, что его цель не стоит того, чтобы совершать бесчестные поступки и приносить человеческие жертвы. Сам он мог найти оправдание любому своему поступку. Ему претила сама мысль о том, что кто-то будет обсуждать его недостойное поведение.

- Фанатик.

- Были и другие причины, почему Виктор не отпускал Марину, - она многое знала о нем. Хоть Виктор очень скрытный, но ведь моя подруга не глупа. Ни одна женщина не поверит, что на его зарплату можно построить такой особняк, иметь машину, квартиру. К ним частенько заезжал его покойный шеф Вениамин Ромадин, дурак и алкоголик, в пьяном виде он начинал бахвалиться, как ловко они обтяпали какое-то дело, убрали с дороги одного, другого, третьего нежелательного человека, привозил ему толстые пачки денег. Много ума не надо, чтобы догадаться - Виктор занимается исполнением заказных убийств. А Марина не слепая и не глухая. Но пока она была его женой, Виктор её не опасался, - за столько лет брака уверовал, что жена ни о чем не проболтается. Я-то его не боялась, а Марина панически боялась, он постоянно запугивал её. И даже говорил, кого устранил за предательство, тем самым невольно давая ей новую негативную информацию о себе. Раньше он сам не хотел разводиться - ведь это помешало бы его карьере в КГБ. Развод ему был не нужен, ведь фактически Виктор был свободен. Уходил, когда хотел, приходил, когда хотел. Спал, с кем хотел. И даже, без всякого стеснения привозил своих любовниц в загородный дом, оставаясь с ними на ночь.

- И Марина об этом знала?

- Конечно.

- Ей остается только посочувствовать.

- А вы удивляетесь, что мы так ненавидим и презираем мужчин. Искалечил её и физически, и морально, а потом жил, как хотел, запугав её и не считаясь с нею.

- И Марина со всем этим мирилась...

- А что ей оставалось делать?! Виктор потому и не разводился с нею, что она его полностью устраивала - он и женат, и при этом свободен, жену можно не опасаться. Ни одна женщина подобного бы не потерпела, не так ли? Вы бы стали с мириться с его образом жизни?

- Ни за что!

- Ну вот. Если бы вы поженились, то после первого ослепления страстью Виктор опять вернулся бы к прежнему образу жизни, - таких людей уже не исправишь. А Марина никогда не показывала ему своего отношения. Встречала улыбкой, не лезла в его жизнь, принимала в своем доме гостей, когда те приходили, и выглядела приветливой хозяйкой, всем довольной женой, которую муж окружил комфортом. Для имиджа порядочного человека ему даже было выгодно иметь жену-калеку, мол, я столько лет несу свой крест, не бросил её. Полагаю, за это ему многое прощалось.

- Вы правы, Ирина. Мое представление о нем кардинально изменилось, когда Виктор сказал, что у него парализованная жена, и он никогда с ней не разведется.

- Верно. Виктор не собирался разводиться, потому что Марина была нужна ему для имиджа, и потому, что у него с ней не было никаких проблем. Но, встретив вас, он решил изменить свою жизнь. Поздняя страсть.

- Теперь я сомневаюсь, а любил ли он меня? Разве такой человек способен любить?

- Не знаю, Алла. Говорят, чужая душа - потемки, а душа Виктора мерзкая черная дыра.

- Но есть некоторые вещи, которые выпадают из общего портрета.

- Какие же? - Ирина спросила это столь пренебрежительным тоном, будто не сомневаясь, что в личности Виктора вообще не может быть ничего положительного.

- Когда мы были в Италии, он спрыгнул с лоджии третьего этажа на лоджию второго, чтобы выручить мою подругу. А внизу обрыв и море.

Ирина иронически улыбнулась:

- Такой "подвиг" совершит любой дворовой парень, чтобы покрасоваться перед своей девушкой. А Виктор тренированный человек, у него есть тренажеры и дома, и на даче, по утрам он делал пробежки, занимался зарядкой. Зато сколько очков он сразу заработал в ваших глазах, не так ли?

- Так, - признала Алла. - Именно после этого случая я решила выйти за него замуж. А ещё меня поразило, что он подвернул лодыжку, но старался скрыть хромоту.

- Но ведь вы, будучи женщиной, сделали гораздо большее. Виктор выручил вашу подругу и заработал репутацию храбреца, а вы выручали совершенно незнакомую вам женщину и девочку, не ожидая никакой благодарности. Что такое его подвернутая лодыжка! А вы стояли с простреленным плечом, чуть не погибли, но не сдались. Сопоставимо это? Насчет обрыва, думаю, вы тоже слишком уж поддались романтике. Я была на Сицилии. Не такие уж там крутые обрывы. Виктор хороший пловец. Даже если бы он сорвался в море, он бы выплыл. Так что никакого особенного геройства в его поступке не вижу. Если женщина может быть храброй и не кичиться этим, то и мужчина хоть иногда может вспомнить, что и ему не мешает вести себя как мужчине.

- Убедили, - согласилась Алла. - Но почему Виктор решил изменить свой статус? Оставался бы моим любовником, и все. Я же не настаивала на браке.

- Так нередко ведут себя мужчины, если женщина не хочет замуж. Другие хотели его на себе женить, и он тут же порывал с ними отношения. Возможно, если бы вы настаивали на его разводе и вашем браке, Виктор бы иначе к вам относился. Дело и в том, что в его возрасте ему была нужна молодая женщина, чтобы сохранить иллюзию собственной молодости. Возможно, причина кроется в вашей сексапильности, и это не любовь, а страсть, в основе которой сильное сексуальное влечение. Думаю, причина уже не столь важна. Но почему-то он очень хотел вас заполучить и для этого использовал все средства. Николай ему мешал. Виктор не мог не понимать, что шансов у соперника больше.

- А убить его он не планировал?

- Виктор собирал на него материал, но боялся. В Колином досье была информация о квартире, которую он снял для ваших с ним свиданий, видимо, там было проще с ним разделаться. Но Виктор понимал, что подозрение, в первую очередь, падет на него. Мотив слишком явный. Если бы Николай погиб, алиби бы ему не помогло, - ведь ясно, что убил не сам. Уголовного наказания ему бы, скорее всего, удалось избежать, но на следствии могли всплыть многие криминальные дела Виктора. Все это стало бы известно вам. В итоге он бы не заполучил, а наоборот, потерял вас. Вы бы горевали о Коле и не простили даже подозрения, что Виктор к этому причастен.

- Уверена, что так бы и было.

- Виктор и от Марины рано или поздно избавился бы. В последние месяцы его главной целью было заполучить вас. Но после развода бывшая жена представляла для него постоянную угрозу, ведь она многое знала о его деятельности и могла рассказать об этом его вра