Book: Империя ГРУ. Книга 2



Империя ГРУ. Книга 2

ИМПЕРИЯ ГРУ

Очерки истории российской военной разведки

Во времена «холодной войны»

В мае 1945 г., после безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии, вторая мировая война в Европе закончилась. Однако отношения между бывшими союзниками трудно было назвать хорошими. Если среди рядовых солдат и офицеров армий стран-победительниц преобладали чувства доверия и благодарности друг к другу, то руководители государств «большой тройки» подобных чувств не испытывали.

Впрочем, для большинства сотрудников советской военной и политической разведок предстоящая смена ориентиров в работе не явилась неожиданностью. Как разведка НКВД-НКГБ, так и ГРУ начали собирать информацию по западно-европейским странам и США еще в разгар военных действий. Поэтому указание активизировать работу по США, которые с того времени стали считаться «главным противником», они восприняли как само собой разумеющееся. В июне 1945 г. в связи с новыми задачами была проведена очередная реорганизация советской военной разведки. Разведывательное управление (РУ) Генштаба РККА и Главное разведывательное управление (ГРУ), находившееся в непосредственном подчинении наркома обороны, объединили в Главное разведывательное управление (ГРУ) ГШ Красной Армии. Новым начальником военной разведки назначили генерал-лейтенанта Ф. Ф. Кузнецова, до этого занимавшего должность начальника РУ Генштаба.

Хотя Ф. Ф. Кузнецов и не был профессиональным военным, но за годы войны он получил необходимый опыт и сумел переориентировать военную разведку на решение новых задач. Этому в значительной мере способствовали его личные связи в высоких партийных, государственных и военных кругах. Даже предательство в сентябре 1945 г. шифровальщика канадской резидентуры ГРУ И. С. Гузенко (после его бегства была разгромлена занимавшаяся атомным и промышленным шпионажем агентурная сеть, что вынудило многих хорошо законспирированных нелегалов покинуть Северную Америку, а некоторых агентов в Западной Европе прекратить сотрудничество с советской разведкой) не сказалось на положении Ф. Ф. Кузнецова лично и авторитете военной разведки в целом.

Но уже на следующий год по инициативе В. Молотова, в то время министра иностранных дел СССР, Сталину представляют проект перестройки всей структуры советской разведки — как военной, так и политической. Для этого предполагалось объединить внешнюю разведку МГБ и ГРУ в Комитет информации (КИ), который бы осуществлял руководство всей разведывательной деятельностью за рубежом. Обосновывая свою позицию, В. Молотов ссылался на американцев — в феврале 1947 г. они создали ЦРУ, объединившее и гражданские, и военные разведслужбы. По мнению В. Молотова, в будущем это дало бы США значительные преимущества перед советской разведкой. Для обсуждения предложения Молотова создается специальная комиссия ЦК ВКП (б) во главе с А. А. Кузнецовым. В результате в марте 1947 г. Комитет информации был учрежден, а в сентябре 1947 г. в него вошли добывающие и аналитические управления ГРУ. Впрочем, в структуре военного министерства все же осталась небольшая специальная разведывательная и диверсионная служба, которую с сентября 1947 по январь 1949 г. возглавлял Н. М. Трусов.

Первым руководителем КИ (в/ч 15618) стал В. Молотов, в 1949 г. его сменил А. Вышинский, а затем Я. Малик и В. Зорин. Но поскольку они не являлись профессиональными разведчиками, всю основную работу выполняли первые заместители председателя КИ — П. В. Федоров (1946–1949), С. Р. Савченко (1949–1953) и В. С. Рясной (1953), пришедшие в КИ из органов госбезопасности.

Первыми заместителями председателя по линии военной разведки были контр-адмирал Константин Константинович Родионов и генерал-полковник Федор Федотович Кузнецов.

Заместителями председателя были в разное время генерал-майор П. М. Журавлев, полковник С. М. Федосеев, полковник А. М. Коротков, полковник А. И. Раина, генерал-майор В. М. Зарубин, генерал-лейтенант Л. В. Онянов (военная разведка).

В структуру КИ входили следующие оперативные управления:

1-е управление — Англо-американское;

2-е управление — Европейское;

3-е управление — Ближнего и Дальнего Востока;

4-е управление — нелегальной разведки;

5-е управление — научно-технической разведки;

7-е управление — шифровальное;

Управление советников в странах народной демократии.

Помимо управлений в КИ было два самостоятельных направления: «ЕМ» (эмиграция) и «СК» (советские колонии за рубежом), и шесть функциональных отделов (оперативной техники, связи и т. д.).

Хотя официально КИ находился под непосредственным руководством Совета Министров, назначение В. Молотова его первым председателем позволило Министерству иностранных дел оказывать огромное влияние на разведку за рубежом. Стремясь усилить это влияние, В. Молотов добился того, чтобы послы в ряде крупных стран были назначены так называемыми главными резидентами с предоставлением им права осуществлять руководство как политической (ранее ПГУ МГБ), так и военной (бывшее ГРУ) разведкой. Первым из них стал бывший сотрудник ИНО НКВД А. С. Панюшкин, в 1947–1951 гг. он являлся послом СССР в Вашингтоне. Но если А. Панюшкин как профессионал соответствовал новой должности, то многие другие послы были просто некомпетентны в разведывательной работе. Перебежчик И. Джирквелов, работавший в это время в Управлении КИ по Ближнему и Дальнему Востоку, в свой книге «Секретный сотрудник», вышедшей в Лондоне в 1987 г., писал:

«Реорганизация привела к большой путанице и неразберихе. Резиденты, профессиональные разведчики, шли на самые невероятные уловки, чтобы не информировать о своей работе послов, поскольку дипломаты имеют о разведке и ее методах лишь приблизительное, дилетантское представление».[1]

Таким образом новая разведывательная структура оказалась малоэффективной. П. А. Судоплатов, занимавший в то время должность начальника диверсионной службы МГБ, утверждал, что «при новой системе любые запросы о содействии от высшего военного командования или Министерства госбезопасности сначала поступали к Сталину, а затем к Молотову как к главе Комитета информации, а это, естественно увеличивало поток бюрократических бумаг и неизбежных согласований, затрудняя процесс принятия решений».[2] Что касается рядовых сотрудников разведки, то об их реакции на создание КИ можно судить по воспоминаниям сотрудника ПГУ КГБ В. Павлова:

«Объединение двух разноплановых служб — политической разведки и разведки военной — оказалось нежизненной затеей. Резкое различие в стиле работ двух составных частей новой организации быстро привело к тому, что деятельность новой разведывательной структуры оказалась малоэффективной. Наши военные коллеги долгое время не могли привыкнуть к тому, что возникающие проблемы можно с начальством обсуждать, высказывать свои оценки, расходящиеся с точкой зрения руководства. У них же все было поставленно на свой лад: начальник дает указание, подчиненный выполняет без рассуждений, не говоря уже о возражениях. Так, их планы вербовки агента звучали для нашего уха по меньшей мере странно: „Приказываю осуществить вербовку „имярек“. Далее предписывались сроки, назначались исполнители и так далее. А главное — все безапелляционно. В таких условиях нашим военным коллегам выполнять свою работу и легче, и труднее. Легче, поскольку ответственность за правильность и успех плана-приказа ложилась не только на исполнителя, но и на человека, отдавшего приказ; труднее потому, что это как бы исключало для оперативного работника возможность психологического маневра. Между тем в разведывательной деятельности приходится учитывать многие факторы, которые появляются либо постфактум, либо, в лучшем случае, в процессе выполнения операции. А это несовместимо с жесткими рамками приказа.

Нам первое время нелегко было контактировать с военными разведчиками: на наши соображения они, как правило, отвечали „так точно“, если эти соображения высказывались от имени начальства, или ожидали от нас беспрекословного принятия к исполнению установок, когда те исходили от должностных лиц, стоявших выше в табели о рангах.

Но скоро военные убедились в преимуществах нашего стиля, почувствовали свободу для проявления собственной инициативы, ощутили и реальную пользу от расширения возможностей разведывательного творчества. Когда стало известно о расформировании Комитета информации, многие из сотрудников ГРУ сокрушались по поводу того, что им придется возвращаться к прежним военным стереотипам, снова отвечать „так точно“ даже тогда, когда решение, принимаемое начальством, явно грешило ошибками. Допускаю, что и у наших военных коллег, в свою очередь, возникали критические замечания по поводу того, что у нас, сотрудников внешней разведки МГБ, не всегда было все в порядке с исполнительной дисциплиной, точностью в реализации планов и решений.

Период существования КИ был отмечен снижением уровня четкости и оперативности в решении возникавших проблем внешней разведки. Особенно, если они, эти решения, относились к компетенции руководства, которое было далеко от специфики разведывательной деятельности и многого просто не могло понять. Молотов, Вышинский, Зорин, Малик мало вникали в дела этой важной для государства структуры и передоверяли практическое руководство своим заместителям — профессионалам разведки, которые, однако, не всегда обладали нужными полномочиями.

Поэтому все мы, оперативные работники, были рады возвращению, так сказать, на исходные позиции — одни в органы госбезопасности, другие в Генштаб вооруженных сил».[3]

Разумеется, такое положение дел совершенно не устраивало Генеральный штаб, который утверждал, что военной разведке в КИ отведена подчиненная роль. В результате к концу 1948 г. министру обороны СССР Н. А. Булганину после продолжительных споров с В. Молотовым удалось добиться для военной разведки полной самостоятельности. С января 1949 г. все добывающие и аналитические подразделения военной разведки вновь были возвращены в Генеральный штаб в состав 2-го Главного разведывательного управления, начальником которого назначили опытного штабного работника генерала армии М. В. Захарова.

Что касается дальнейшей судьбы КИ, то после того, как военная разведка была возвращена в Генеральный штаб, министр МГБ В. Абакумов при поддержке Л. Берии начал борьбу с целью вернуть себе контроль за внешней разведкой. Так, в конце 1948 г. в МГБ было возвращено управление советников в странах народной демократии, на следующий год — отделы, работавшие по русской эмиграции и советским колониям за рубежом, в 1951 г. — дешифровальное управление. В конце концов за КИ остались только аналитические функции, а в 1953 г. он был окончательно расформирован.


Начало 1950 г. стало временем первого открытого конфликта между СССР и США. И уже в июне 1950 г. сотрудникам вновь образованного ГРУ пришлось впервые столкнуться с американской армией, предпринявшей боевые операции в Корее. Здесь надо отметить, что в начале войны добывающими и аналитическими подразделениями ГРУ были допущены серьезные промахи в оценке сложившейся в Корее ситуации. Так, в период боев в июле-сентябре 1950 г., когда южнокорейские и американские войска удерживали только небольшой плацдарм в районе города Пусана и победа армии КНДР казалась неизбежной, разведка не смогла отследить подготовку противником крупного десанта в тыл наступающей северокорейской армии. В результате американские части не только прорвали фронт северокорейских войск, но и к концу октября 1950 г. смогли на отдельных направлениях выйти к китайской границе. Тогда положение спасло выдвижение на территорию КНДР значительных подразделений китайской армии, которые к апрелю 1951 г. стабилизовали ситуацию. Впрочем, были у ГРУ за три года войны в Корее и несомненные успехи, особенно в добывании образцов новой американской военной техники. Так, в сентябре 1951 г. с помощью советских летчиков, воевавших в Корее, удалось доставить в СССР новейший американский истребитель F-86 «Сейбр». А в 1953 г. в Москву были переправлены американские танки М24 «Чаффи» и М46 «Паттон I».

В 1952 г. руководство СССР, проанализировав первые итоги «холодной войны», начавшейся после знаменитой речи У. Черчилля в Фултоне 6 марта 1947 г., внесло в деятельность разведки некоторые коррективы. Об их содержании можно судить по замечаниям И. Сталина, сделанным им на заседании Комиссии по реорганизации разведывательной и контрразведывательной служб МГБ СССР в ноябре 1952 г. И хотя эти замечания относятся к политической разведке, они также отражают и задачи, поставленные перед разведкой военной:

«В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы. Идти в лоб — это близорукая тактика.

Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств — это будет ненадежный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам предоставляет. Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признает свои провалы и ошибки, а уже потом поправляется.

Брать там, где слабо, где плохо лежит. Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки. Главный наш враг — Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку.

Нелегальные резидентуры надо создавать прежде всего в приграничных государствах. Первая база, где нужно иметь своих людей — Западная Германия. Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке. Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые дезорганизуют его морально. В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором — профессоров. Разведка — святое, идеальное для нас дело.

Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек-друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое наше задание».[4]

Впрочем, претворял в жизнь новые задачи военной разведки уже не М. В. Захаров, назначенный в июне 1952 г. на должность главного инспектора Советской Армии, а очередной начальник ГРУ, кадровый военный разведчик генерал-полковник М. А. Шалин, которого в августе 1956 г. сменил генерал-полковник С. М. Штеменко, в 1948–1952 гг. он был начальником Генерального штаба и прекрасно разбирался в том, какая ему нужна разведывательная информация.

Правда, на этом кадровые перестановки в ГРУ не закончились, и связано это было прежде всего с личностью Н. С. Хрущева. Дело в том, что в конце 1957 г. между ним и министром обороны маршалом Г. К. Жуковым возник конфликт. И для того, чтобы беспрепятственно снять Жукова с поста министра обороны, Хрущев в октябре 1957 г. направил его с официальным визитом в Югославию, где в то время советского посольства не было. В отсутствие Жукова в Москве провели партполитактив Министерства обороны, на котором отставка Жукова была фактически решена. Однако начальник ГРУ Штеменко — ставленник Жукова — сумел предупредить опального министра о грозящей ему опасности. Этого ему Хрущев не простил.

На октябрьском 1957 г. Пленуме ЦК КПСС Жукова обвинили с бонапартизме, стремлении к неограниченной власти и потере скромности. Но среди выдвигаемых обвинений были и касающиеся деятельности ГРУ. Впрочем, есть смысл предоставить слово самим обвинителям. Из доклада на Пленуме М. А. Суслова:

«Еще об одном факте хочу рассказать вам, о факте, показывающем, как тов. Жуков игнорирует Центральный Комитет. Недавно Президиум ЦК узнал, что тов. Жуков без ведома ЦК принял решение организовать школу диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. В эту школу предполагалось брать людей со средним образованием, окончивших военную службу. Срок обучения в ней 6–7 лет, тогда как в военных академиях составляет 3–4 года. Школа ставилась в особые условия: кроме полного государственного содержания, слушателям школы рядовым солдатам должны были платить стипендии в размере 700 рублей, а сержантам — 1000 рублей ежемесячно. Тов. Жуков даже не счел нужным информировать ЦК об этой школе. Об ее организации должны были знать только три человека: Жуков, Штеменко и генерал Мамсуров, который был назначен начальником этой школы. Но генерал Мамсуров как коммунист счел своим долгом информировать ЦК об этом незаконном действии министра».

Из доклада на Пленуме Н. С. Хрущева:



«Относительно школы диверсантов. На последнем заседании Президиума ЦК мы спрашивали тов. Жукова об этой школе. Тов. Малиновский и другие объяснили, что в военных округах разведывательные роты и сейчас существуют, а Центральную разведывательную школу начали организовывать дополнительно, и главное без ведома ЦК партии. Надо сказать, что об организации этой школы знали только Жуков и Штеменко. Думаю, что не случайно Жуков опять возвратил Штеменко в разведывательное управление. Очевидно, Штеменко ему нужен был для темных дел. Ведь известно, что Штеменко был информатором у Берии — об этом многие знают и за это его сняли с работы начальника управления…

Возникает вопрос: если у Жукова родилась идея организовать такую школу, то почему в ЦК не скажешь? Мы бы обсудили и помогли это лучше сделать. Но он решил: нет. Мы это сами сделаем: я — Жуков, Штеменко и Мамсуров. А Мамсуров оказался не Жуковым и не Штеменко, а настоящим членом партии, он пришел в ЦК и сказал: не понимаю в чем дело, получаю такое важное задание и без утверждения в ЦК. Непонятно, говорит он, почему об этом назначении должен знать только министр обороны. Вы знаете что-нибудь об этой школе? Мы ему говорим: мы тоже первый раз от вас слышим. Можете себе представить, какое это производит впечатление на человека.

Неизвестно, зачем нужно было собирать этих диверсантов без ведома ЦК. Разве это мыслимое дело? И это делает министр обороны с его характером. Ведь у Берия тоже была диверсионная группа, и перед тем, как его арестовали, Берия вызвал группу своих головорезов. Они были в Москве, и если бы его не разоблачили, то неизвестно, чьи головы полетели бы.

Тов. Жуков, ты скажешь, что это больное воображение. Да, у меня такое воображение».

В результате решением Пленума Жуков был освобожден от должности министра обороны, а Штеменко снят с должности начальника ГРУ и назначен зам. командующего войсками Приволжского военного округа с понижением в звании до генерал-лейтенанта. Тогда же начальником ГРУ (в октябре 1957 г.) вновь стал М. А. Шалин, которого в декабре 1958 г. сменил выдвиженец Хрущева генерал армии И. А. Серов.

Хотя послевоенная деятельность ГРУ по сей день окутана непроницаемой завесой секретности, мы располагаем интереснейшим свидетельством о внутренней структуре и деятельности военной разведки в этот период. Это так называемые «бумаги Пеньковского», сфабрикованные хитроумными сотрудниками ЦРУ как на основе рассказов самого предателя — полковника ГРУ Олега Пеньковского, так и на основе имеющихся в ЦРУ свидетельств других изменников Родины. Недавно эти записки были опубликованы на русском языке издательством «Центрполиграф» под интригующим названием «Записки из тайника».[5] В них, рассказывая о структуре ГРУ, Пеньковский говорит следующее:

«ГРУ — одно из крупнейших главных управлений Генерального штаба и всего Министерства обороны. Оно именуется Вторым Главным (разведывательным) управлением Министерства обороны. Структура ГРУ представлена управлениями и направлениями (отделами).

У генерала Серова, начальника ГРУ, имеется два заместителя: генерал-майор Александр Семенович Рогов (по оперативным вопросам) и генерал-майор Хаджи Мамсуров (по общим, то есть административным вопросам).

Важная роль в работе управления принадлежит партийному комитету ГРУ, секретарь которого — полковник Аликин. Адъютант Серова — полковник Васинин.

Разведывательная работа ГРУ строится по трем главным направлениям: 1) стратегическая разведка; 2) оперативная разведка; 3) тактическая разведка.

В организационном плане ГРУ выглядит следующим образом:[6]

1-е управление — „нелегалы“; начальник — контр-адмирал Леонид Константинович Бекренев.

2-е управление — стратегическая разведка в европейских странах; начальник — генерал-майор Алексей Андреевич Коновалов.

3-е управление — стратегическая разведка (англо-американские страны); начальник — генерал-лейтенант В. С. Соколов. Все страны Центральной и Южной Америки относятся к ведению 3-го управления, которое имеет индивидуальные отделы для каждой из американских стран. Страны, дружественные Великобритании, бывшие доминионы и прочие, также находятся в ведении 3-го управления.

4-е управление — стратегическая разведка в странах Среднего и Дальнего Востока; начальник — генерал-майор Павел Петрович Мелкишев.

5-е управление — диверсии и саботаж; начальник — генерал-майор Михаил Андреевич Кочетков.

6-е управление — оперативное управление — разведывательная служба в военных округах, граничащих с зарубежными странами.

Управление информации — сбор, оценка и обработка информации, поступающей от зарубежных центров; в ведении управления находится также секретная библиотека. Начальник — генерал-майор Николай Александрович Кореневский.

Управление военно-морской разведки — больше не существует; остался лишь небольшой отдел для координации разведки в ВМФ.

Недавно в рамках стратегической разведки был создан отдел Африки, начальником которого стал капитан военно-морского флота Ивлев.

Далее, в составе ГРУ имеются так называемые оперативные отделы:

Отдел научно-технической разведки. Начальник — генерал-лейтенант Шелиганов.

Отдел связи (шифры и дешифрование). Начальник — полковник Силин. В составе отдела связи есть группа для получения и отправки дипломатической почты, руководит которой майор Серебряков.

Отдел стран народной демократии. В прошлом это было управление, занимавшееся всеми странами народной демократии, включая Китай и Корею. В настоящее время Китаем и Кореей занимается Управление Дальнего Востока. Ходили разговоры о передаче всего управления по делам стран народной демократии в ведение 10-го управления Генерального штаба, естественно, с соблюдением порядка субординации. Персонал останется наш.

Отдел зарубежных связей. Начальник — генерал-лейтенант Михаил Степанович Маслов. Оперативный отдел, который под прикрытием Министерства обороны руководит всеми контактами с иностранцами по так называемой официальной линии.

Далее идут обычные оперативные отделы.

Связь и радиоразведка.

Организационный отдел (подбор прикрытия).

Архивный отдел.

Управление делами, хозяйственное обеспечение управлений и отделов.

Отдел кадров и так далее.

Имеется весьма важный отдел учебных заведений, в ведении которого находятся следующие учебные заведения: Военно-дипломатическая академия (возглавляет ее генерал-майор танковых войск Василий Ефимович Хлопов); Военный институт иностранных языков; Институт связи; разведшкола в Филях для младших офицеров; школа по подготовке нелегалов, начальник школы полковник Дубовик; диверсионная школа, входящая в состав 5-го управления (саботаж и диверсии).

Кроме перечисленных мною учебных заведений, при Военно-дипломатической академии периодически организуются шести- и девятимесячные курсы переподготовки. Возможно, есть и другие училища и курсы ГРУ, о которых мне неизвестно. В свое время Военный институт иностранных языков был частью Военно-дипломатической академии, но затем снова стал независимым институтом.

В структуру ГРУ входит также множество различных технических лабораторий и даже несколько небольших заводов и торговых предприятий в Москве и в ее пригородах…».

Подробно говорится у Пеньковского и о разведчиках-нелегалах ГРУ. При этом рассказывается не только о подготовке нелегалов, но и о методах их обеспечения, легализации, внедрения и т. д.:

«1-е управление, занимающееся нелегалами, несет ответственность за внедрение под надежным прикрытием сети агентов в западных странах. Агент, которого в роли нелегала, то есть с убедительной легендой, посылают в другую страну,[7] не обязательно должен быть советским гражданином или офицером ГРУ; он может иметь гражданство любой страны. До войны большинство наших нелегалов были иностранцами. В настоящее время принимаются некоторые подстраховочные меры, и в большинстве случаев на нелегальной работе используются советские граждане, которых готовят в СССР. Нелегального агента, не имеющего советского гражданства, а также родственников в СССР, куда труднее держать под контролем.

Последние несколько лет ГРУ готовило офицеров Советской Армии и гражданских лиц для внедрения в другие страны в качестве нелегальных резидентов.[8] Они покидают страну с тщательно разработанной легендой прикрытия и документами, не вызывающими каких-либо подозрений.

Большое внимание уделяется отбору нелегалов. В ГРУ есть специальная школа для их подготовки, но большинству приходится к тому же еще и проходить длительную индивидуальную подготовку, которая порой длится несколько лет.

Отбор проводится обычно из числа выпускников Военно-дипломатической академии с участием начальников всех управлений, секретаря партийного комитета ГРУ и некоторых старших офицеров. Они руководствуются не только и не столько оценками успеваемости недавнего слушателя. Учитываются все слагаемые личности — черты характера, увлечения, темперамент и многое, многое другое вплоть до цвета волос и глаз. На основе такого тщательного и всестороннего изучения кое-кому из выпускников впоследствии предлагают заняться нелегальной работой, а остальным предстоит осуществлять оперативные мероприятия на месте.

Для нелегальной работы чаще всего используют молодых и неженатых и только в случае острой необходимости женатых офицеров, прошедших тщательный отбор. Например, однажды 1-е управление отобрало восемнадцать человек. Нелегалами же стали всего четверо или пятеро из них. Бориса Путилина готовили для нелегальной работы в Испании, но, копаясь в его родословной, обнаружили какие-то изъяны. В результате ему пришлось довольствоваться работой в „Воениздате“, а потом и вообще покинуть ГРУ.

Мой друг Щербаков был на нелегальной работе восемь лет. Ко времени возвращения в Россию он почти забыл родной язык, поскольку за восемь лет не произнес ни одного слова по-русски, так что в Москве к нему пришлось приставлять переводчика.

Нелегалом был и Мясоедов. Дома с „надежными“ квартирами для нелегалов расположены на окраинах Москвы. Таких квартир немало.

Кроме управления, в целом занимающегося этой тематикой, каждый национальный или региональный отдел имеет собственных нелегалов. Такого рода резидентуры и немалое количество агентов существуют почти в каждой стране. В последние годы Генеральный штаб, Серов и лично Хрущев начали проявлять особый интерес к нелегальной работе. Они утверждают, что только с помощью законспирированных разведчиков можно точно установить намерения наших врагов, их возможности и средства, которыми они располагают…

Самое большое значение придается нелегалам в США. В 3-м управлении ГРУ в Москве есть специальное помещение, в котором трое операторов круглосуточно поддерживают связь с агентами в США. Нелегалы оснащены радиоаппаратурой. Порой практикуется следующее: она приобретается в стране пребывания агента. Аппаратуру доставляют в Москву, переделывают соответствующим образом, затем переправляют будущему хозяину. Таким образом, в его распоряжении оказывается аппаратура местного производства, внешний вид которой ни у кого не вызывает подозрений.

Денис Поляков,[9] работающий вместе со мной в комитете, в 1960 году был послан с делегацией в США. Основной его задачей, поставленной 1-м управлением, был сбор адресов снесенных зданий в Нью-Йорке и Вашингтоне, которые в будущем можно было бы использоваться подготовки нелегалов — то есть если гражданин данной страны некогда обитал в ныне не существующем доме, то установить его подлинную личность довольно затруднительно. Поляков раздобыл несколько таких адресов в Вашингтоне, один в Нью-Йорке и парочку где-то еще. При подготовке нелегалов эти адреса пустят в ход.

Перед нелегалом, как правило, ставится задача стать членом какого-нибудь клуба, может даже двух; средства для его деятельности переводятся на счет в некий банк. Но все это должно подтверждаться убедительной легендой. Откуда поступили деньги? Конечно, они могут быть получены в наследство. На практике же чаще всего деньги переводят из одного банка в другой или пересылают на депозитный счет нелегала из третьей страны, из иностранного банка. Например, если нелегал владеет парикмахерской и скопил, скажем, 10000 фунтов стерлингов или долларов (конечно, с помощью ГРУ), то при переезде из Лондона в Бирмингем или из одной страны в другую, из Англии в Канаду или Соединенные Штаты, Австралию или Францию, он, естественно, возьмет сбережения с собой. Нельзя, чтобы на новом месте он каким-то непонятным образом получил неизвестно откуда деньги».

Много места уделяет Пеньковский вопросу вербовки агентов и созданию агентурных сетей:

«С точки зрения ГРУ, тактика работы по созданию сети агентов включает в себя следующие этапы: вербовка агента, подготовка его, организация резидентуры и сами операции. Процедура вербовки: отслеживание перспективного агента, уяснение его мотивации, изучение всех фактов, касающихся его биографии. Когда оперативник уверен, что кандидат пойдет на вербовку, он должен получить соответствующее разрешение из Москвы. Сам процесс вербовки продолжается несколько месяцев, а порой и лет, после чего новый агент готов приступить к работе.

Поиск перспективного кандидата принято считать если и не самым трудным, то очень важным этапом вербовки. Часто на поиск подходящего кандидата уходят месяцы, а то и годы. В программе Военно-дипломатической академии предусмотрен специальный курс по искусству вербовки. Инструктора и преподаватели, читающие его, — обычно опытные оперативники, сами работавшие за границей в качестве легальных или нелегальных резидентов.

Порой в силу особых причин вербовщика могут прислать в местную резидентуру из Москвы. ГРУ уделяет серьезное внимание поиску таких специалистов. Мастер вербовки прежде всего должен быть космополитом, знать иностранные языки, зарубежный мир и много других вещей, далеко не всегда известных обычному офицеру. Он должен быть эрудированным человеком в области западной литературы, искусства, спорта и так далее. Исключительно важны при этом характер и личные качества такого человека. Он должен обладать способностью легко входить в контакт с любым человеком и внушать ему доверие. Естественно, человек, вызывающий антагонизм, не может быть успешным вербовщиком, ибо личные контакты, как ничто другое, помогают нелегальному резиденту выявить потенциальных агентов. Такого рода информация может быть получена во время приемов, карточных игр (бридж, покер) и в ходе бесед на самые разные темы. Поиск агентов часто ведется в среде деятелей зарубежного искусства (актеры, музыканты, артисты балета и т. д.), потому что они, как правило, имеют свободный доступ в высокие правительственные, финансовые, научные и прочие сферы. Немалое количество творческих личностей за рубежом поддерживали или продолжают поддерживать контакты с советскими агентами; есть они и среди известных физиков и других ученых.

Разведслужба отбирает кандидатов для дальнейшей вербовки из четырех категорий зарубежных граждан. Во-первых, это лица, которые уже использовались советской разведкой в том или ином конкретном случае. Во-вторых, лица, рекомендованные местной коммунистической партией.[10] В-третьих, лица, имеющие возможность действовать под своим официальным прикрытием, и, в-четвертых, лица, обладающие важными общественными связями.

Порой кандидат на вербовку, с которым работает офицер разведки, в свою очередь, становится источником сведений о других возможных кандидатах. В процессе сбора касающейся его информации он называет своих друзей и знакомых, которые могут стать поставщиками ценных, с точки зрения разведки, данных.

Офицеры, работающие в легальной резидентуре, широко пользуются своим официальным прикрытием, таким, например, как помощник атташе, корреспондент ТАСС, член торговой миссии и т. п. Прикрытие используется для наблюдения. В соответствии с официальным положением, они посещают соответствующие министерства и ведомства страны пребывания. Предлогом для таких визитов часто служит выполнение профессиональных обязанностей. На деле же офицеры разведки ищут подходящие кандидатуры для вербовки. ГРУ постоянно испытывает потребность в агентах из числа служащих самых разных зарубежных правительственных учреждений, особенно имеющих отношение к атомной энергетике, промышленности, вооруженным силам, а также из числа лиц, вхожих в политические круги. Для этих целей разведчики используют так называемое светское знакомство. Недавно по всем резидентурам была разослана секретная директива, предписывающая как можно больше устанавливать таких контактов с американцами.



Подлинная цель светской „дружбы“ заключается в поиске новых агентов. При этом ГРУ прежде всего интересуют лица, занимающие высокое положение в определенных сферах деятельности или имеющие доступ к нужной ему (ГРУ) информации, а также лица, придерживающиеся „демократических взглядов“, которые в силу своей политической наивности попадаются на крючок коммунистической пропаганды и легко идут на вербовку. И КГБ и ГРУ настойчиво ищут людей, применительно к которым можно использовать шантаж, например сексуальных извращенцев или тех, у кого есть родственники в СССР и т. д.

Официальные приемы в советских посольствах, миссиях, консульствах тщательно планируются; приглашения рассылаются тем, кто представляет интерес для спецслужб. Из сотрудников этих советских учреждений подбирают тех, кто может установить контакт с намеченным для вербовки лицом. Офицер разведки начинает уделять этому человеку повышенное внимание. В ходе знакомства разведчик может высказать сожаление, что сейчас нет возможности продолжить столь интересную беседу, и предложить встречу в более подходящих обстоятельствах, то есть за обедом, в театре, или под предлогом просмотра нового отечественного фильма пригласить в какую-нибудь советскую миссию.

В некоторых странах и городах ГРУ получает информацию о потенциальном агенте путем прослушивания его телефонных разговоров. Если беседа ведется между правительственными учреждениями, то полученная таким образом информация может представлять немалый интерес для разведки.

Как только лицо признано подходящим кандидатом, офицер разведки дает ему предварительную оценку и начинает разработку. Ему предстоит собрать как можно более полную информацию о личной жизни кандидата, что в некоторых случаях бывает весьма затруднительно. Такого рода информация включает в себя подробные сведения о семье кандидата, о его привычках, интересах, наклонностях или пристрастиях и так далее. Все это полагается изложить в письменной форме.

В процессе разработки кандидата могут передать от одного оперативника к другому. Порой наводка поступает из Москвы. Москва извлекает данные из официальных документов (об ученых, инженерах и т. п.), хранящихся в специальных досье.

В ходе вербовки ГРУ пытается прежде всего использовать фактор материальной заинтересованности, а также шантаж, различные формы давления и угроз. Конечно, агентов вербуют и на идеологической основе, но такие агенты составляют ничтожный процент от общего числа завербованных.

После окончательного выбора кандидата оперативник действует на основе двух принципов: во-первых, установить дружеские отношения; а во-вторых, постараться создать такие условия, чтобы кандидат чувствовал себя в долгу перед разведслужбой.

При разработке кандидата оперативник должен так обставить дело, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не смог избежать вербовки. Для этого оперативник должен позаботиться о том, чтобы кандидат, к которому он время от времени обращается с разными мелкими просьбами и поручениями, фактически еще до официальной вербовки был втянут в разведывательную деятельность.

Завершив разработку кандидата и убедившись, что тот способен выполнять разведывательные функции и не откажется от вербовки, оперативник должен получить разрешение на нее. На принятие такого решения в Москве обычно уходит от двух до трех недель.

После получения разрешения оперативник осуществляет вербовку и оформляет ее, получив от кандидата письменное согласие на сотрудничество и присвоив ему псевдоним. Тем не менее, даже когда агент уже завербован, ему не сообщают, на какую разведывательную службу он будет работать; просто говорят, что ему предстоит работать на Советский Союз.

По завершении вербовки на агента заводится оперативное дело в Москве. После нескольких встреч со свежеиспеченным агентом его вербовка считается окончательно завершенной».

Особый интерес представляют замечания Пеньковского о разведывательно-диверсионных подразделениях ГРУ:

«5-е управление ГРУ, занимавшееся диверсиями и террористическими актами, имело план действий не только на случай неожиданного возникновения критических ситуаций, как, например, в Берлине. Имелся план конкретных мероприятий: какие здания должны быть взорваны, кто должен быть ликвидирован, что подлежит разрушению в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лондоне и т. д. Конечно, не замышлялась немедленная реализация этих планов, они были разработаны на случай, если — и когда — возникнет такая необходимость и будет дан соответствующий сигнал.

В связи с этим военные, военно-воздушные и военно-морские атташе должны собирать информацию обо всех значащихся в планах объектах, которые необходимо разрушить в случае тотальной войны или специфического локального кризиса. Кроме того, атташе были нацелены на сбор информации о районах, наиболее удобных для высадки воздушного десанта и т. д., чем они и занимались во время поездок по стране, в которой были аккредитованы. Это делалось ради предотвращения ошибок, чтобы десанту, например, не пришлось бы приземляться в болото, где его легко уничтожить. И в мирное время, и на случай войны у 5-го управления был огромный объем задач.

5-е управление отвечало и за так называемую дезинформационную деятельность, цель которой состояла в том, чтобы посеять панику и растерянность среди населения. Были подготовлены тексты радиопередач, которые будут запущены в эфир; имелись уже отпечатанные листовки и другие пропагандистские материалы для дезориентации населения тех районов, где могла возникнуть война или вооруженные конфликты.

В настоящее время руководителем 5-го управления является генерал-майор Кочетков, бывший начальник Военно-дипломатической академии, 5-е управление к тому же отвечает и за размещение резидентур во всех зарубежных странах, включая страны народной демократии. Резидентуры и отдельные агенты в соответствии с планами Генерального штаба определяют районы, подходящие для высадки военно-воздушного десанта, а также готовят небольшие группы агентов для ликвидации специфических препятствий. В настоящее время они не предпринимают активных диверсионных действий, но находятся в состоянии постоянной готовности („консервации“).

Кроме того, 5-е управление руководит школой по подготовке диверсантов и террористов, в которой периодически проходят подготовку около двухсот заядлых головорезов…»

Однако вернемся к нашему повествованию. Операции, проводившиеся ГРУ в конце 50-х — начале 60-х годов, велись, главным образом, против США и стран НАТО. Причем география их проведения охватывала практически весь мир.

В США разведка велась как легально, так и нелегально. Так, долгое время в США действовала разведчица-нелегал ГРУ капитан Мария Доброва, участница гражданской войны в Испании. По возвращении в Москву ее направили на работу в военную разведку и после соответствующей подготовки командировали в США. Легализовалась Доброва в Нью-Йорке, где открыла косметический салон, вскоре он стал популярным — его посещали многие высокопоставленные представители военных, политических и деловых кругов. К сожалению, в 1962 г. Доброву арестовали агенты ФБР. Им ее выдал заместитель резидента ГРУ в Нью-Йорке Д. Поляков, ставший в ноябре 1961 г. на путь предательства. В ФБР ее попытались перевербовать, но она предпочла покончить жизнь самоубийством.

Кроме того, в США удалось завербовать весьма ценных агентов. Один из них — писарь военно-морской базы в Нью-Порте Корнелиус Дрюммонд, завербованный в Лондоне. Он передавал своему оператору секретную информацию по американским средствам ПВО, за что получил в общей сложности 48 тысяч долларов. Правда, в сентябре 1962 г. в результате предательства Д. Полякова его арестовали и приговорили к пожизненному заключению.

Другим важным агентом ГРУ в США в тот период являлся Джек Э. Данлап, о котором стоит рассказать более подробно. Он родился в 1928 г., и в дальнейшем связал свою судьбу с армией. За воинскую доблесть и преданность своему долгу во время войны в Корее его наградили орденом «Пурпурное сердце» и медалью «Бронзовая звезда». В 1958 г. Данлап становится шофером генерал-майора Гаррисона Б. Ковердейла, начальника секретариата штаба АНБ.[11] В его обязанности входила доставка секретных документов в различные подразделения АНБ, благодаря чему он получил редкую возможность выезжать за пределы Форт-Мида, не проходя досмотра. Зная об этом, отдельные сотрудники АНБ (по некоторым данным, не меньше шести человек) воспользовались услугами Данлапа для того, чтобы вывести с работы домой служебные пишущие машинки и кабинетную мебель. Это обстоятельство значительно расширило круг его знакомых в АНБ.

Однако, будучи женатым и имея семерых детей, Данлап был по природе большим жизнелюбом и постоянно нуждался в деньгах. Поэтому поздней весной 1960 г. он пришел в советское посольство в Вашингтоне и предложил продать документы АНБ. Принявший Данлапа сотрудник ГРУ, работавший под дипломатическим прикрытием, сразу оценил открывшиеся перспективы и немедленно выплатил ему аванс, обговорив условия дальнейшей связи. Сведения, поступающие от Данлапа, имели огромную ценность. Так, с его помощью были получены различные наставления, математические модели и планы НИОКР по самым секретным шифровальным машинам АНБ. Передал Данлап и документы ЦРУ, касающиеся оценки численности и состава советских войск в Восточной Европе, и прежде всего в ГДР. Летом 1960 г. Данлап неожиданно разбогател. На полученные от ГРУ деньги он купил прекрасно оборудованную моторную крейсерскую яхту и несколько дорогих автомобилей. И хотя его оклад в АНБ составлял всего 100 долларов в неделю, столь дорогие покупки никого не удивили. Более того, любовница Данлапа знала, что он регулярно посещает какого-то бухгалтера и возвращается от него с толстыми пачками банкнот. Позднее было установлено, что всего Данлап получил от ГРУ 60 тысяч долларов.

Первые подозрения в отношении Данлапа возникли скорее всего в начале 1963 г., после того как он из опасения, что по окончании срока службы его могут перевести в другое место, решил стать гражданским служащим. Дело в том, что все гражданские служащие, поступавшие на работу в АНБ, проверялись на полиграфе (детекторе лжи). Но во время проверки Данлап признался «в мелких хищениях и фактах аморального поведения». В результате в отношении Данлапа было начато расследование, которое установило, что его расходы не соответствуют доходам. Поэтому в мае 1963 г. он был переведен в службу суточного наряда Форт-Мида.

Понимая, что кольцо вокруг него сжимается, Данлап 14 июня 1963 г. попытался покончить с собой при помощи снотворного. Но эта попытка оказалась неудачной. 20 июля он повторил попытку самоубийства при помощи револьвера, но вмешательство приятелей и на этот раз спасло ему жизнь. И лишь третья попытка удалась. 22 июля он подсоединил кусок резинового шланга к выхлопной трубе своей машины, второй конец просунул в щель правого переднего окна, завел мотор и отравился выхлопными газами. Через три дня его со всеми воинскими почестями похоронили на Арлингтонском национальном кладбище. Вполне возможно, что о предательстве Данлапа так никто бы никогда и не узнал, если бы через месяц после смерти его вдова не обнаружила в доме тайник с совершенно секретными документами, которые он не успел передать своему оператору. Она незамедлительно принесла их в АНБ. Началось расследование, установившее факт сотрудничества Данлапа с ГРУ.

Версий по поводу причин провала Данлапа и его внезапного самоубийства существует множество. По одной из них, считающейся наиболее достоверной, его выдал американцам Д. Поляков. Но при ближайшем рассмотрении она не выдерживает критики. Поляков работал в нью-йоркской резидентуре ГРУ заместителем резидента и отвечал за обеспечение нелегалов, а Данлапа вела вашингтонская резидентура. Учитывая жесткие правила работы с агентами, особенно столь ценными, трудно предположить, что заместитель резидента в Нью-Йорке мог вообще знать о существовании агента в АНБ, оператор которого работал в Вашингтоне.

По другой версии, Данлапа стали подозревать после того, как он повредил спину во время парусной регаты. Медицинскую помощь Данлапу тогда оказали в госпитале Форт-Мида, где под действием успокоительных лекарств он мог непроизвольно сказать что-нибудь, показавшееся подозрительным. Так или иначе, но истинные причины смерти Данлапа неизвестны до сих пор.


Весьма продуктивно действовали сотрудники ГРУ и в странах Западной Европы. Например, очень активно работала военная разведка Австрии, где в период с 1945 по 1955 г. размещалась Центральная группа войск Советской Армии. И хотя послевоенная Вена считалась одним из главных центров международного шпионажа, сотрудникам ГРУ в Австрии пришлось налаживать работу практически с нуля.

Однако уже в скором времени были достигнуты определенные успехи. Удалось, например, завербовать архивариуса Государственного архива Австрии бывшего майора вермахта Ганса Нильке. С его помощью в Москве долгое время могли отслеживать все мероприятия австрийского правительства, так как по действующим в Австрии законам один экземпляр всех государственных документов в обязательном порядке направлялся в архив. Другим агентом ГРУ в Вене в это время был дипкурьер Министерства иностранных дел Австрии, бывший старший лейтенант вермахта Франц Крафт. Его привлекли к сотрудничеству с помощью одного из друзей офицера разведуправления штаба Центральной группы войск Паппе, сотрудника полиции 1-го района Вены. Ф. Крафт продолжительное время передавал своему оператору для перлюстрации ценные материалы, получая при этом весьма умеренное вознаграждение.[12]

Разумеется, с территории Австрии велась разведка и против других западноевропейских государств. Например, секретные материалы французского МИД венская резидентура ГРУ получала от своего агента Жана Пьери, унтер-офицера охраны верховного комиссара Франции в Австрии, завербованного подполковником Аркадием Петровым на почве совместной любви к охоте. А материалы по войскам США в Австрии добывал агент Алекс Вольф, живший неподалеку от американского штаба в Зальцбурге.

Под видом скупщика макулатуры он познакомился с сержантом, доставляющим на свалку подлежащие уничтожению бумажные отходы канцелярии и договорился об ее дальнейшей «переработке». В результате Вольф получил возможность передавать своему оператору в Вену всевозможные черновики, брошюры и книги, содержащие весьма ценные материалы. Таким образом, например, была впервые получена инструкция по противоатомной защите Зальцбурга и других городов американской зоны оккупации Австрии и Западной Германии.[13]

Впрочем, в работе с агентурой иногда случались и провалы. Так, агент «Серватиус», работавший в Западной Германии и доставлявший в Вену материалы по созданию вооруженных сил ФРГ, был при помощи военной контрразвеки разоблачен как «двойник». Но все же наибольший ущерб операциям ГРУ в Австрии нанес другой предатель, сотрудник венской резидентуры ГРУ П. Попов, предложивший в 1953 г. свои услуги ЦРУ. Работая до 1954 г. в Вене, а с 1955 по 1958 г. в ГДР, Попов передал своему оператору Дж. Кайзвальтеру огромное количество секретных документов советской военной разведки и выдал, по некоторым данным, около 400 агентов. Однако, несмотря на все ухищрения Попова 18 февраля 1959 г. арестовали и в 1960 г. приговорили к расстрелу.


Не менее активно действовали сотрудники ГРУ и в ГДР, где размещалась Группа советских войск в Германии (ГСВГ). Главной задачей разведуправления ГСВГ являлся сбор информации о планах и конкретных действиях военного командования США, Англии, Франции и других стран НАТО в ФРГ, а также о бундесвере. Работу разведуправления ГСВГ значительно облегчала возможность для жителей ГДР свободной эмиграции в ФРГ. Иногда количество выезжавших достигало трех тысяч человек в месяц. Кроме того, в западных зонах оккупации находились советские военные миссии. Благодаря этому деятельность агентов-маршрутников и связников была связана с меньшим риском и большими возможностями.

Так же, как и в Австрии, разведуправление ГСВГ организовало на коммерческой основе переброску из ФРГ бумажных отходов из американских штабов, причем этот канал действовал до вывода советских войск из Германии. Были завербованы и ценные агенты. Один из них — депутат бундестага ФРГ, поставлявший весьма ценную информацию, другой — сержант армии США, служивший начальником секретной части и передававший за материальное вознаграждение важные оперативные документы, в том числе и план нанесения ядерных ударов в случае начала военных действий против СССР и его союзников.[14]

Но самым ценным агентом ГРУ в ФРГ был генерал Эдгар Фойтингер, причем выяснилось это только после его смерти.

Э. Фойтингер родился 9 ноября 1894 г. в г. Меце. Его отец был коммерсантом, торговавшим музыкальными инструментами, нотами и т. д. После нескольких лет обучения в гимназии Фойтингер в 13 лет пошел учиться в кадетский корпус. После окончания корпуса артиллерийский офицер Фойтингер воевал на фронтах 1-й мировой войны и был награжден Железным крестом 1-го класса. После окончания войны он продолжил службу в рейхсвере, но из-за плохих отношений с начальством перешел служить в спортивную школу сухопутных войск. С приходом к власти нацистов Фойтингер стал заниматься организацией различных спортивных мероприятий, в частности, военного праздника для делегатов всеимперского съезда НСДАП в Нюрнберге в 1935 г. и был членом оргкомитета Берлинской Олимпиады 1936 г.

С начала 2-й мировой войны Фойтингер воевал на Западном и Восточном фронтах, в августе 1941 г. стал полковником, в 1942 г. — генерал-майором и кавалером золотого Германского креста, а затем командовал танковой дивизией во Франции. При отступлении немцев из Франции в 1944 г. он по обвинению в «коррупции и мародерстве» был арестован, заключен в крепость Торгау и приговорен имперским судом к смертной казни, но по приказу Гитлера освобожден, восстановлен в генеральском звании, ему было поручено формировать подразделения «гитлерюгенда». Однако он быстро дезертировал и сдался англичанам, находился в английском лагере для военнопленных. Весной 1946 г. генерал-лейтенант в отставке Фойтингер был освобожден. Получая в ФРГ большую пенсию, он также был представителем крупных немецких химических фирм. По данным западной печати, в мае 1953 г. Фойтингер был завербован ГРУ, причем для этого якобы использовался шантаж (угроза обнародовать документы о дезертирстве Фойтингера из вермахта в 1945 г.).

Генерал, используя старые военные связи (в частности, своего бывшего адъютанта полковника генштаба бундесвера фон Хинкелдея), под видом написания мемуаров и сравнения военной статистики нацистского вермахта и бундесвера ФРГ, получал (с последующей передачей ГРУ) секретную военную информацию, в т. ч. о вооружении армии ФРГ, мобилизационные планы и т. д.

21 января 1960 г. Фойтингер умер в больнице в Восточном Берлине, куда он приехал на встречу с резидентом ГРУ. О его работе на ГРУ стало известно после того, как резидентурой советской военной разведки в ГДР был направлен в Бонн к Хинкелдею (которого Фойтингер использовал «втемную») некто Кюн. Хинкелдей отказался сотрудничать ГРУ и передал Кюна в руки военной контрразведки. По суду (декабрь 1962 г.) Хинкелдей получил 6 месяцев тюрьмы условно, Кюн, отсидев несколько недель, был передан ГДР, а генерал Фойтингер в этом мире уже не мог получить никакого наказания.[15]

В 1957 г. по предложению начальника оперативной разведки ГРУ генерал-лейтенанта М. А. Кочеткова разведуправление ГСВГ провело весьма интересную операцию, закончившуюся, правда, неудачно. Вот как о ней рассказывает генерал-майор ГРУ В. Никольский, в то время — зам. начальника управления разведки штаба ГСВГ:

«Был составлен план использования находящихся на консервации агентов внутрилагерной осведомительной сети из числа бывших военнопленных, которых освободили из советских лагерей и направили на жительство в Западную Германию. Очень простой и логичный проект, реализация которого сулила существенное усиление наших агентурных позиций в ФРГ.

Архивы КГБ СССР с делами на этих агентов в ту пору располагались в здании Лефортовской тюрьмы. Руководство Комитета госбезопасности быстро откликнулось на просьбу генерала Кочеткова, после чего в архив направили группу офицеров военной разведки, которым поручили изучить дела и подобрать наиболее подходящие кандидатуры для восстановления связи…

Среди агентов были генералы и рядовые, нацисты и бывшие социал-демократы и коммунисты, протестантские и католические священники, дворяне и рабочие, старики и семнадцатилетние юнцы, призванные по тотальной мобилизации…

Из многих тысяч дел мы отобрали около ста на тех бывших осведомителей, которые показались нам в свете задач, поставленных перед военной разведкой, наиболее перспективными. Все они были офицерами с высоким положением в обществе и интересными связями в Западной Германии. Кроме того, эти кандидаты больше других скомпрометировали себя в глазах германских властей, дав развернутые показания на многих нацистских военных преступников, осужденных советскими судами на длительные сроки заключения.

Короче говоря, задуманная операция, назовем ее условно „Реанимация“, вроде бы сулила успех. Но наши радужные расчеты, к сожалению, не оправдались. Связники, посланные в ФРГ, чтобы восстановить контакты с законсервированными агентами, вернулись обратно ни с чем. Одни бывшие внутрилагерные осведомители без долгих разговоров пытались передать наших посланцев полиции. Другие категорически отказывались работать с советской разведкой и в ответ на попытку принудить их к этому пригрозили немедленно донести на связников немецким властям. Третьи срочно сменили адрес или уехали за границу. А один бывший осведомитель даже покончил жизнь самоубийством после посещения его нашим человеком.

Надо признать: акция „Реанимация“ окончилась для нас полным провалом. И случилось это в первую очередь по нашему недомыслию. Дело старое, чего греха таить, разведуправление упустило из виду, что в ФРГ обстановка вокруг военнопленных резко изменилась. В 1956 г. боннский канцлер Конрад Аденауэр инициировал принятие парламентом широко разрекламированного закона. В соответствии с ним амнистировались все лица, совершившие преступления против германского государства в период пребывания в плену у противника».[16]

Большое внимание уделяло ГРУ и скандинавским странам, особенно Норвегии, которая являлась членом НАТО. Здесь значительных успехов достиг сотрудник военно-морской разведки ГРУ Евгений Михайлович Иванов. Он родился в 1926 г. в Пскове. Его отец был офицером Красной Армии, а мать — дворянкой из рода Голенищевых-Кутузовых. Иванов, как и отец, связал свою судьбу с армией, где его пригласили на работу в ГРУ и после окончания в 1953 г. Военно-дипломатической академии командировали в Норвегию в легальную резидентуру военной разведки, которой руководил М. М. Пахомов.

В Осло Иванов проработал почти пять лет, и за это время успел завербовать двух офицеров норвежских ВМФ — они передавали ему ценную информацию по НАТО. Но мировую известность он получил не за эти вербовки, а за участие в так называемом «скандале Профьюмо», разразившимся в 1963 г. в Лондоне (о нем будет рассказано чуть позже). Впрочем, и в Норвегии у Иванова складывались забавные ситуации, о которых он не без юмора поведал в своей вышедшей в 1992 г. в Лондоне книге «Шпион в голом виде». Вот один отрывок из нее:

«— Евгений Михайлович, а зачем Вы ходите на курсы игры в бридж? Ну, я понимаю, когда нужно выучить язык или освоить вождение автомобиля. А в карты-то вам зачем учиться играть, да еще на государственные деньги?

Я никогда не забуду этот напрямик поставленный мне полунаивный вопрос молоденького стажера в советском посольстве в Норвегии, которого мне было поручено опекать. Парнишка был явно озадачен тем, как я усердно заучивал правила игры в бридж, готовясь к практическим занятиям на курсах. У бухгалтера посольства дотошный стажер узнал, сколько стоят эти занятия. Услышав сумму, превышающую его двухнедельный скромный оклад, стажер пришел в еще большее смятение. Юный Пинкертон усмотрел в этом моем расточительстве нечто вредительское, антигосударственное и хотел во что бы то ни стало вывести меня на чистую воду. Тем бдительным и наивным по молодости лет пареньком был Володя Грушко, в середине 50-х гг. стажер в советском посольстве в Норвегии, а три десятилетия спустя первый заместитель председателя КГБ».

Однако наиболее важным агентом ГРУ в Скандинавии в 1950-е гг. являлся полковник шведского генерального штаба Стиг Эрик Констанс Веннерстрем. Он родился в 1906 г. в состоятельной семье, был мастером спорта, отличным пилотом, владел многими иностранными языками, в том числе и русским. Его жена была дальней родственницей шведского короля Густава VIII Адольфа, что немало способствовало его военной карьере. Будучи военным атташе в Москве, Веннерстрем, как и многие другие молодые люди с Запада, проникся симпатией к русскому народу. Поэтому не стоит удивляться тому, что в 1949 г. он был завербован ГРУ.

Передаваемая Веннерстремом информация носила исключительно важный характер, особенно в части, касавшейся стран НАТО и США. Дело в том, что шведские вооруженные силы не доставляли особых хлопот советской военной разведке — почти всю информацию о них можно было получить из открытых источников. А положение Веннерстрема давало ему возможность передавать своим операторам секретные документы, относящиеся к США, Англии, ФРГ, НАТО. И это неудивительно, учитывая, что он пять лет провел в Вашингтоне, а потом возглавлял в министерстве обороны Швеции отдел вооружений военно-воздушных сил. Так, он раздобыл материалы по новейшей американской ракете «Хок». Кроме того, от него регулярно поступала важная оперативная информация. Например, во время Карибского кризиса он передавал очень ценные сведения о приведении в состояние боевой готовности ВМС США и выходе их в Атлантический океан с целью блокады Кубы.

Однако следует отметить, что при контактах со своими операторами Веннерстрем часто пренебрегал элементарными правилами конспирации. Ему ничего не стоило позвонить среди ночи советскому военному атташе в Стокгольме и попросить его о немедленной встрече или утром по пути на работу заехать за ним домой и отвезти в советское посольство. На все просьбы, уговоры и даже выговоры он отвечал, что как начальнику секции Командной экспедиции МО Швеции (так назывался отдел МО, осуществлявший контакты с иностранными военными атташе и выполнявший функции военной разведки и контрразведки) ему совершенно нечего бояться. Кроме того, любил говорить Веннерстрем, связи советского военного атташе контролируются им лично.

В 1961 г. Веннерстрему исполнилось 55 лет, и по существующим законам он вышел на пенсию. Ему предложили две гражданские должности — консула в Испании и советника по вопросам разоружения в МИДе. Было бы рационально направить его в Испанию, но в Москве рассудили иначе и потребовали, чтобы он продолжал работу в Швеции. Однако в Центре не учитывали, что после увольнения из армии Веннерстрем уже не имел прежних возможностей, и продолжали ставить перед ним задачи военного характера. Теперь же требуемую информацию ему приходилось добывать окольными путями, что неизбежно должно было привлечь к нему внимание контрразведки. Кроме того, он уже не мог, как раньше, свободно посещать дипломатические приемы, что затрудняло контакты с ним. Поэтому в Центре решили, что оператором Веннерстрема вместо военного атташе В. Никольского будет Г. Барановский, имевший более низкий дипломатический ранг.

Но все эти предосторожности не спасли Веннерстрема от провала. И во многом здесь виновато руководство ГРУ. Перед увольнением из армии Веннерстрема пригласили в Финляндию на конспиративную встречу с заместителем начальника ГРУ генерал-лейтенантом П. Мелкишевым. Повод для встречи был пустяковый: П. Мелкишев хотел поблагодарить Веннерстрема за проделанную работу. А ведь это с таким же успехом мог сделать на месте, в Стокгольме, и Никольский. Но главная ошибка заключалась в том, что для встречи с Веннерстремом Мелкишев воспользовался квартирой заместителя резидента КГБ в Хельсинки А. Голицына, который в декабре 1961 г. бежал в США. Так, шведская контрразведка получила первый сигнал о советском «кроте» в министерстве обороны.

Второй сигнал о «кроте» поступил в Швецию из Англии. Дело в том, что всю разведывательную информацию о новых западных вооружениях ГРУ передавало тем, кто в ней больше всего был заинтересован — советскому ВПК. Поэтому поступавшие от Веннерстрема документы попадали и в Комитет по науке и технике, где с 1960 г. работал небезызвестный О. Пеньковский. И, когда в 1961 г. он предложил свои услуги англичанам, они достаточно быстро установили, что данные о новейших образцах западного оружия поступают в СССР из Швеции.

Таким образом, кольцо вокруг Веннерстрема начало сжиматься. Дотошные бухгалтеры из контрразведки подсчитали, что за год расходы Веннерстрема превысили его доходы на 17 тысяч крон. (ГРУ выплачивало ему довольно скромную сумму — около 3000 крон в месяц, но его постоянные разъезды по Европе по заданию резидентуры требовали больших расходов). После этого контрразведка внедрила в его дом своего агента под видом горничной, а домоправительница на соседней вилле и садовник были заменены сотрудниками наружного наблюдения. Но полностью изобличить Веннерстрема в шпионаже контрразведка смогла только тогда, когда ее агенту удалось выкрасть из его дома фотопленку «Щит» с переснятыми им накануне секретными документами. Ждать дальше не имело смысла, и 20 июня 1960 г. Веннерстрем арестовали по обвинению в шпионаже в пользу СССР.

Улики, предъявленные Веннерстрему, были неопровержимы, и ему ничего не оставалось делать, как признать свою вину. Назвал он и своих последних операторов — В. Никольского и Г. Барановского. Правительство Швеции немедленно объявило их персонами «нон грата», и на следующий день они на сухогрузе «Репнино» покинули Стокгольм. Суд приговорил Веннерстрема за шпионаж к пожизненному заключению. В своем последнем слове Веннерстрем отрицал свою вину и заявил, что история рассудит, был ли он прав, борясь вместе с русскими за мир. В конце 1980-х гг. Веннерстрема, достигшего весьма преклонного возраста, освободили, и он написал о своей работе на ГРУ мемуары.[17]

Разумеется, разведывательная работа в Швеции велась и легально. Здесь имелись определенные успехи и особенно в научно-технической области. Так, в 1961 г. с помощью агента-шведа резидентуре ГРУ в Стокгольме удалось закупить в США лабораторию по изготовлению микромодулей. Из Швеции ее по частям переправили в Финляндию, а оттуда в СССР. По оценке специалистов, добытое оборудование позволило сэкономить одному московскому институту порядка 1,5 млн. рублей. Сотрудника резидентуры, отвечавшего за эту операцию, наградили орденом Красного Знамени.

Впрочем, и на этом направлении деятельности разведки не всегда все шло гладко. И чаще всего из-за слабой координации в работе бюрократического государственного аппарата. Примером тому может служить следующий эпизод, о котором рассказал военный атташе и резидент ГРУ в Швеции в 1960–1963 гг. В. Никольский:

«Однажды я получил из центра указание приобрести два клистрона — деталь, необходимую для запуска ракет и, естественно, запрещенную для экспорта в социалистические страны. Обошлись они нам по 4 тысячи долларов каждый. В последний момент перед отправкой из центра приходит указание: один клистрон за ненадобностью вернуть. Но сделать это было уже невозможно! Покупали мы их через подставных лиц, потому что за такую операцию торговца могли запросто упрятать за решетку. Но в центре наши доводы не принимались и расходы на покупку второго клистрона не утверждались. Стоимость проклятой детали равнялась двум моим годовым окладам. Попытки предложить второй клистрон чехам и полякам ни к чему не привели. Случайно я спросил нашего торгпреда Б. И. Харченко, не нужен ли кому клистрон. Он запросил министерство внешней торговли и мгновенно получил ответ: „Нарочным выслать деталь в Москву. Примите срочные меры для закупки еще 5 штук, крайне необходимых нашим институтам“».[18]

Если же оценивать деятельность резидентуры ГРУ в Стокгольме в 1950-1960-е гг. в целом, то следует сказать, что, несмотря на все трудности, ее сотрудники регулярно направляли в Москву большое количество важной информации. Это прежде всего касается материалов о военных планах и намерениях государств — членов НАТО, данных о новых образцах вооружений их армий, сведений о военно-промышленном потенциале стран Североатлантического блока, образцов боевой техники, особенно из области радиоэлектроники и телемеханики.


Огромный интерес в те годы представляла для советской разведки и Великобритания. Достаточно сказать, что только по линии ПГУ КГБ в Англии действовал нелегалы К. Молодый (Гордон Лонсдейл), Морис и Хелен Коэны, а также агенты К. Филби, Д. Блейк и другие. Не менее активно работала на туманном Альбионе и советская военная разведка. Правда, и ее деятельность не обходилась без досадных провалов. Например, к концу 1959 г. военно-морское представительство СССР оказалось практически оголенным: военно-морской атташе и его первый помощник были объявлены персонами «нон грата» и высланы из Лондона, а другой помощник срочно отозван в Москву, так как его жена и дочь попросили в Англии политического убежища.

В связи с этим в Лондон в конце 1959 — начале 1960 г. направили нового военно-морской атташе капитана 1-го ранга К. Н. Сухоручкина и его помощников — И. Сакулькина, работавшего до этого в США, и Е. Иванова, который отлично зарекомендовал себя в Норвегии. Устроившись на новом месте, они немедленно приступили к сбору разведывательной информации. Так, под видом туристических поездок Иванов и Сакулькин установили местонахождение и состояние американских военных объектов в Лондондерри в Ирландии, а в Холли-Лох (Шотландия) провели наблюдение за строительством базы американских подводных лодок. Кроме того, им удалось несколько раз посетить английские военно-морские базы в Плимуте, Госпорте, Портсмуте, Портленде. Занимались они и установлением контактов среди представителей английского истеблишмента, имевших влияние на выработку внешней и внутренней политики. Иванову в этом плане повезло. Вскоре по приезде в Лондон он познакомился с доктором Стивеном Уордом, пользовавшимся известным авторитетом в английских политических и общественных кругах. Уорд был не только хорошим врачом, но и неплохим художником, а также отлично разбирался в политике.

В число его пациентов входили У. Черчиль, мультимиллионеры П. Гетти и А. Гарриман, а как художнику ему заказывали портреты члены королевской семьи. Жил он довольно скромно, снимал квартиру и приемную в Лондоне и имел дачу в поместье лорда Астора в Кливленде. Иванов часто встречался с Уордом, но их связь носила чисто официальный характер, и из нее не делалось никакой тайны. Однако через некоторое время их контакты обернулись очередным шпионским скандалом и стоили перспективному разведчику карьеры. Дело в том, что через Уорда Иванов получил выход на лорда Астора и Джона Профьюмо, министра обороны в правительстве Г. Макмиллана.

Профьюмо, выходец из итальянской семьи, осевшей в Англии, окончил Оксфордский университет и перед второй мировой войной стал самым молодым членом парламента. Во время войны он служил в армии и получил звание бригадного генерала, а по окончании ее женился на актрисе Валерии Хобсон и активно участвовал в деятельности консервативной партии. В 1960 г. он занял пост министра обороны и рассматривался в качестве наиболее вероятного кандидата на пост премьер-министра. Однако у Профьюмо была одна слабость, которая в конце концов разрушила его карьеру, — любовь к прекрасному полу. На одной из вечеринок он познакомился с 18-летней красавицей Кристиной Киллер, проституткой высокого класса, в Англии их называют девушками по вызову. В лондонской резидентуре ГРУ знали, что Киллер — любовница Уорда, так как он не раз появлялся с ней на официальных приемах в советском посольстве. Позднее установили и факт ее близких отношений с Профьюмо. Но так как все это не касалось напрямую Иванова, то никаких принципиальных решений принято не было.

Профьюмо и Киллер встречались на квартире Уорда, иногда в имении лорда Астора. И все бы ничего, если бы один из отвергнутых ухажеров Киллер, выходец из Америки, наркоман, не учинил скандал и не стал ночью стрелять из пистолета по окнам ее квартиры. Полиция задержала незадачливого влюбленного, вездесущие репортеры начали раскручивать скандал. В результате на поверхность всплыли имена Уорда, Профьюмо и, как ни странно, Иванова. Во избежание скандала руководство ГРУ срочно приняло решение об отзыве Иванова в Москву, и в марте 1963 г. он выехал в СССР.

Но было уже слишком поздно. Стараниями журналистов и заинтересованных политических кругов заурядная любовная интрижка министра обороны была раздута в шпионскую историю века, где значительная роль отводилась Иванову. В прессе сообщалось, что Киллер являлась любовницей не только Уорда и Профьюмо, но и Иванова, и что последнему она рассказывала государственные секреты, которые узнавала в постели у Профьюмо. Более того, в прессе появились утверждения, что во время одного из любовных свиданий Иванов просил Киллер выведать у Профьюмо о намерениях Англии поставлять ядерное оружие ФРГ.

Расследованием дела Профьюмо занималась специальная комиссия во главе с лордом Деннигом. По окончании своей работы комиссия заверила англичан, что скомпрометировавшая министра обороны связь не нанесла ни малейшего ущерба национальным интересам и безопасности Великобритании. Но Профьюмо все-таки пришлось уйти в отставку. Беда не обошла стороной и Уорда. Его обвинили в содержании борделя с девицами типа Киллер, которых он за опреденную плату поставлял богатым клиентам. В июле 1963 г. против него начался судебный процесс. Не вынеся развернувшейся травли, Уорд покончил жизнь самоубийством.

Со временем эта история обрастала все новыми «подробностями». Например, утверждалось, что Иванов специально свел Профьюмо с Киллер, дабы скомпрометировать его и создать такую ситуацию, чтобы министр обороны стал сотрудничать с ГРУ. Но на самом деле эти домыслы не имеют ничего общего с действительностью. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с объяснительной запиской Иванова руководству ГРУ от 25 июня 1963 г., он написал ее после возвращения из Лондона. Вот некоторые выдержки из нее:

«Знакомство с Уордом было установлено в начале 1961 г. и поддерживалось до моего отъезда из Англии… с целью получения военно-политической информации и выхода на интересующих нас лиц. Кроме того, он организовал ряд встреч с осведомленными лицами из МИДа, парламента, руководства консервативной партии и делового мира. С Киллер я познакомился на даче Уорда в присутствии П. Манна и ряда гостей. Однажды Уорд пригласил нас купаться в бассейн на территории поместья лорда Астора. Вскоре туда пришел Астор, президент Пакистана со своим верховным комиссаром в Лондоне и послом в Бонне, военный министр Англии Профьюмо и еще три-четыре человека, среди которых была и Киллер. Обратило на себя внимание открытое ухаживание, возня в бассейне и фотографирование Профьюмо Киллер (жены Профьюмо там не было, что не соответствует его заявлению в парламенте). Я наблюдал за всем со стороны и ждал возможности поговорить с Профьюмо, что удалось после купания. На следующий день я доложил капитану 1-го ранга тов. Сухоручкину о беседе с Профьюмо…

Несколько позже я встретил Киллер у Уорда. Судя по ее туалету (что-то вроде ночной рубашки), они недавно встали с постели. До меня там уже был один партнер, и 5-10 минутами позже пришел политический корреспондент „Таймс“ Линдсей. Мы играли в бридж. Киллер по просьбе Уорда приготовила нам кофе, а часам к десяти ушла.

Недели через две я опять встретил Киллер у Уорда, имея задание руководства организовать через него встречу с Кутом, Николсоном или кем-нибудь еще из числа осведомленных лиц для получения запрошенной Центром информации. Уорд предложил пойти в бар. В беседе он спросил, не организовать ли встречу с Ллойдом или Кутом за бриджем против меня с ним, перебрал еще несколько имен и добавил, что мог бы устроить мне встречу с Профьюмо, который находится сейчас у него дома с Киллер. Было десять часов. Я заметил себе это, но не стал ничего уточнять и продолжил прежнюю беседу. Не помню, в этот вечер или позже Уорд высказал замечание, что у Профьюмо симпатичная жена, а он не прочь развлечься с другими.

На следующий день я доложил тов. Сухоручкину о перспективах организации нужных встреч и рассказал о Профьюмо — Киллер в следующей форме: „Мы могли бы шантажировать военного министра, нам точно известна любовница, место и время их встреч. На всякий случай подготовить бы мой отъезд и явиться к Профьюмо с предложением дать те или иные данные, пригрозив еще и наличием фотографии“. Кроме того, я высказал мнение, что, может быть, следует сообщить о похождениях Профьюмо КГБ, который, возможно, собирает подобные данные на руководящих лиц…

Позже я встречал Киллер несколько раз в компании Уорда в его доме и на даче… В тех случаях, когда я присутствовал в одной с ней компании, бесед между нами не было. Обмен фразами, замечания в общих беседах и не более. Был случай на даче, когда у нас с Уордом шел разговор на военную тему. К нам подошла Киллер и, услышав беседу, заявила: „Я могу спросить об этом Профьюмо, хотите?“. Долю секунды я подумал, что иметь около него толковую женщину-агента было бы недурно. По отношению к Киллер у меня никогда такой мысли не возникало.

Личного общения с ней у меня не было. Я даже не знал, в какой части города она живет. Угощений, выходов в рестораны или клубы даже в компании в ее присутствии не было.

Обстановка в доме Уорда и на его даче в моем присутствии была достаточно здоровой. Там бывали молодые и пожилые пары. Одни из частых посетителей даже позже поженились. Даже такие, как Киллер, вели себя пристойно. Может быть, так подобает любовницам их класса. Этого же мнения придерживается моя жена, посещавшая дачу и встречавшая Уорда и его знакомых в городе. На ночь у Уорда я никогда ни с женой, ни без нее не останавливался».[19]

Как видно из этого документа, Иванов не имел к Киллер никакого отношения, а предположение о том, что он специально познакомил ее с Профьюмо с целью дальнейшего шантажа и вербовки, просто нелепо. В итоге от очередного «скандала века» остается только тот факт, что любовными похождениями министра-консерватора воспользовались определенные политические круги Англии, раздувшие заурядную интрижку в шпионский скандал. Для Иванова он обернулся полным крушением карьеры. После возвращения в СССР он стал невыездным, в 1981 г. вышел в отставку и до 1989 г. работал в АП «Новости», после чего ушел на пенсию и умер в 1994 г.

Впрочем, было бы неправильно утверждать, что деятельность ГРУ в Англии сопровождалась только скандалами. Лондонская резидентура в тот период имела и значительные успехи. Так, в 1961 г. И. П. Глазков завербовал 49-летнего сотрудника английской военной разведки Фрэнка Боссарда. Тот постоянно испытывал материальные затруднения и, как установили позднее, в 1934 г. приговоривался к 6 месяцам исправительно-трудовых работ за скупку часов по фальшивым чекам и сдачу их в ломбард. Но при приеме на госслужбу его прошлое тщательно не проверили, и он без проблем устроился на работу в разведку.

Глазков познакомился с Боссардом в Лондоне, в пивной «Красный лев», представившись Гордоном. Почвой для дальнейших встреч было их общее увлечение нумизматикой. Согласившись за денежное вознаграждение работать на советскую разведку, Боссард старался как можно реже встречаться со своим оператором. Раз в два месяца он закладывал материал в один из десяти тайников и забирал оттуда выплачиваемые ему деньги, в некоторых случаях — до 2 тысяч фунтов стерлингов. О том, какой тайник загружен в данный момент, Боссарду сообщали посредством передаваемых по радио музыкальных произведений (например, «Танец с саблями» или «Подмосковные вечера»). В экстренных случаях передавалась «Дубинушка», и это означало, что контакты с ним временно прекращаются. Среди переданных Боссардом секретных материалов наиболее важными были документы об американских системах наведения ракет.[20]


Еще одной страной, которой ГРУ уделяло особое внимание, являлась Франция. Советская разведка обосновалось в этой стране давно, и в период «холодной войны» продолжала наращивать там свое присутствие, проводя активные и успешные операции. Одной из таких операций была вербовка Д. Волохова.

Французский гражданин Дмитрий Волохов родился в 1942 г. в семье русских эмигрантов. Он окончил парижскую Школу восточных языков и французский Институт ядерных исследований, где позднее защитил докторскую диссертацию. В 1959 г. его призвали на военную службу и направили в инженерный полк. Через некоторое время он, как знающий русский язык, был привлечен к составлению обзора статей в советской прессе, посвященных выполнению пятилетних планов. С этой целью командование отправило его в Париж, где он обратился за необходимыми материалами в советское информационное бюро.

Там он попал на прием к заведующему бюро А. Стриганову. Узнав о цели визита Волохова, Стриганов предложил ему подработать переводчиком. Недавно женившийся Волохов с радостью принял это предложение и продолжительное время выполнял для Стриганова переводы, получая за это приличное вознаграждение, пока у Стриганова не закончился срок командировки и он не отбыл в Москву.

В 1960 г. Волохов демобилизовался из армии и устроился на работу инженером-атомщиком в фирму, которая занималась строительством завода по разделению изотопов в Пьерлатт. Тогда же с ним установил контакт сотрудник ГРУ в Париже Поройняков. Играя на религиозных чувствах Волохова, ему в конце концов удалось привлечь его к сотрудничеству. В результате только за четыре года работы в строительной фирме он передал Поройнякову большое количество совершенно секретных документов, в том числе полный план завода в Пьерлатт и так называемый предварительный проект «60», он позволил советским специалистам определить еще до установки оборудования количество обогащенного урана, которое предполагалось получать на заводе, а значит, и количество атомных бомб, которыми могли бы располагать французы. Кроме того, с помощью полученного от своего оператора специального фотоаппарата «Контакс Д» Волохов переснимал технические карточки из библиотеки Скале и Комиссариата по ядерной энергии. Полученные материалы он передавал сотрудникам ГРУ при помощи тайников, расположенных в разных местах в Париже и его пригородах.[21]

Еще одним ценным агентом ГРУ во Франции был некий сотрудник военного министерства, сам предложивший в марте 1961 г. свои услуги советской разведке. Во время первого посещения советского посольства в Париже он представился секретарю военного атташе В. Г. Ильину генералом французской армии и предложил за миллион франков секретный документ, где говорилось, что в случае начала войны Франция нанесет по 60 городам СССР ядерный удар. Кроме того, в документе перечислялись меры по организации устойчивой связи с ядерными объектами на случай боевых действий.

Резидент ГРУ в Париже Н. И. Чередеев высказал Ильину опасения в том, что передача такого документа может оказаться провокацией. Но Ильин настоял на продолжении контакта с французом и оказался прав. В течение года агент передал Ильину большое количество секретных документов, в том числе по оперативным планам НАТО в период Берлинского кризиса. О ценности передаваемой французом информации говорит тот факт, что Ильину передали из Москвы «привет от Ивана Александровича» (Серова, начальника ГРУ. — авт.), что являлось особого рода благодарностью, а по возвращении в СССР наградили именными часами.

Но самое главное, от агента в августе 1961 г. поступили сведения о предателе в ГРУ, а в конце сентября во время очередной встречи с Ильиным он назвал его имя — Пеньковский. Эту информацию от француза Ильин немедленно сообщил Чередееву, но тот посчитал ее недостоверной и приказал не упоминать о ней о отчете. Однако, когда источник Ильина узнал от него, что Пеньковский находится в Париже, то отказался от продолжения сотрудничества. И после отъезда Ильина весной 1962 г. в СССР все попытки восстановить с ним контакты окончились ничем.[22]


Активно работала советская военная разведка и на Ближнем Востоке. Так, во время войны Израиля с Египтом в 1956 г. турецкая резидентура ГРУ, которой руководил М. И. Иванов, через своего агента в Генеральном штабе турецкой армии достала карты театра боевых действий в районе Суэцкого канала. А несколько позднее с помощью фаворитки из «семейного гарема» турецкого премьер-министра Иванов получил документы, свидетельствующие о готовящемся свержении сирийского правительства. К сожалению, в этом случае безответственность и позерство Н. С. Хрущева, о которых уже говорилось, сыграли с разведчиками злую шутку. Узнав о готовящемся в Сирии перевороте, Хрущев тут же не преминул заявить, что благодаря «моим ребятам на Босфоре» ему известны все происки американских спецслужб. В результате многих агентов турецкой резидентуры ГРУ арестовали, а часть сотрудников, в том числе и Иванов, были объявлены персонами «нон грата».[23]


Начало 1960-х гг. стало временем наибольшего обострения отношений между Советским Союзом и США. Поражение Франции в войне в Индокитае, вмешательство Англии и Франции в войну Египта и Израиля в 1956 г., ввод советских войск в Венгрию, начало освободительной войны в Алжире, Берлинский кризис, неудавшееся вторжение кубинских эмигрантов, поддерживаемых США, на Кубу в апреле 1961 г. привели к тому, что конфронтация двух великих держав начала принимать угрожающий характер. Не способствовали улучшению отношений и полеты американских самолетов-разведчиков У-2 над территорией СССР, предпринятые по инициативе ЦРУ. Один из таких самолетов, пилотируемый Пауэрсом, был сбит 1 мая 1960 г. над Свердловском, что привело к срыву намечавшейся в мае встрече в Париже лидеров «большой четверки» — де Голля, Макмиллана, Хрущева и Эйзенхауэра. То, что мир находится на пороге очередной войны, подтверждала и поступающая советскому руководству разведывательная информация.

Так, в мае-июне 1960 г. источник ГРУ Мюрат передал в Москву план ядерного удара по СССР и странам Варшавского договора «САКЕР'С атомик страйк план № 110/59 от 16.11.59». В нем детально были расписаны масштабы и задачи, принципы, контроль и выполнение, цели и программа действий Верховного главнокомандования НАТО и региональных командований, наземные и военно-морские операции.

Во время Берлинского кризиса в августе 1961 г., связанного с возведением Берлинской стены, действия офицера ГРУ И. В. Читалина (впоследствии полковника в отставке) сорвали намечавшийся парад 1500 американских морских пехотинцев в Западном Берлине (на советском КПП продвижение войск было замедленно, к намеченному времени парад не состоялся, проведение его ночью не имело бы предполагавшегося пропагандистского эффекта). Также благодаря информации ГРУ было предотвращено планировавшееся американцами уничтожение пограничных заграждений КПП в Берлине 28 октября 1961 г.[24]

Одновременно от Мюрата поступила новая, совершенно секретная инструкция НАТО по ведению ядерной войны против СССР, о пределах действий и настроении офицеров высших штабов НАТО в связи со срывом совещания в верхах. А в феврале-мае 1962 г. Мюрат передал еще целый ряд важных документов, в том числе новый «План ядерной войны № 200/61» и «Перечень целей для нанесения ядерных ударов на территории СССР и стран народной демократии». Согласно данному «Перечню» всего было намечено 696 целей, что означало использование как минимум 696 ядерных зарядов различной мощности.[25]

Все это заставило советское руководство предпринять решительные ответные действия. В результате принимается решение о размещении на Кубе советских ракет с ядерными боеголовками. С этой целью разрабатывается операция «Анадырь», предусматривающая обширный комплекс военных мер для превращения Кубы в «непотопляемый авианосец». Была создана специальная группа советских войск численностью около 45 тысяч человек под командованием генерала армии Плиева. В нее входили ракетная дивизия (5 полков, из них 3 полка Р-12 с дальностью 2,5 тысяч км и 2 полка Р-14 с дальностью 4,5 тысяч км), две дивизии ПВО (144 пусковые установки), истребительный полк, бомбардировочный и четыре мотострелковых полка. К концу октября 1962 г. все вышеперечисленные части (кроме стратегических ракет Р-14) уже находились на Кубе.

Однако, несмотря на жесточайший режим секретности при проведении операции «Анадырь», американцы в октябре 1962 г. установили наличие на Кубе советских ракет, о чем президент США Дж. Кеннеди заявил на весь мир 22 октября. США объявили о блокаде Кубы и начали подготовку к военному вторжению на остров.

В эти напряженные дни, когда мир находился в одном шаге от ядерной войны, офицеры ГРУ работали не только над добыванием информации по военно-политическим проблемам, но и прилагали усилия для того, чтобы предотвратить неконтролируемое развитие событий в военном плане. Одним из таких офицеров военной разведки был полковник Г. Н. Большаков, работавший в тот момент в вашингтонской резидентуре ГРУ.

Георгий Никитович Большаков родился в 1922 г. в Москве в семье железнодорожных служащих. После окончания школы он в 1941 г. поступил на курсы военных переводчиков при военном факультете Московского института иностранных языков. Когда началась Великая Отечественная война Большакова направили в действующую армию — сначала на Карельский фронт полковым переводчиком, а потом на Северо-Западный, где он занимал должность помощника начальника разведотдела дивизии. Здесь на перспективного офицера обратили внимание и отправили на учебу. В 1943 г. он обучался на разведывательных курсах усовершенстовования офицерского состава, в 1943–1946 гг. — в Высшей разведывательной школе Генерального штаба, а с 1946 по 1950 г. — в Военно-дипломатической академии.

После окончания ВДА Большакова зачислили в штат ГРУ и с 1951 по 1955 г. он работал в США под «крышей» редактора отделения ТАСС в Нью-Йорке и Вашингтоне. По возвращении из командировки он стал офицером для особых поручений при министре обороны маршале Жукове, а после смещения Жукова был переведен в центральный аппарат ГРУ на должность старшего офицера. Второй раз Большакова направили в США в 1959 г. На этот раз он работал под дипломатическим прикрытием, официально числясь атташе по культуре советского посольства в Вашингтоне и редактором журнала «Soviet Life today», издававшегося специально для американцев.

В апреле 1961 г. корреспондент «Нью-Йорк дейли ньюс» Френк Хоулмен, с которым у Большакова сложились тесные отношения и который находился в дружеских отношениях с Эдом Гатманом, пресс-секретарем министра юстиции Р. Кеннеди, предложил Большакову лично встретиться с братом президента. Встреча произошла 9 мая 1961 г. и продолжалась более четырех часов. В ходе беседы Р. Кеннеди сказал Большакову, что «подобный неофициальный обмен взглядами на „личной“ основе, по его мнению, очень полезен», и попросил «подумать, посоветоваться с друзьями и сообщить ему мнение относительно вопросов, решение которых могло бы способствовать урегулированию взаимоотношений между СССР и США».

О своей беседе с Р. Кеннеди Большаков немедленно доложил резиденту, а тот в Москву. В Москве подробный отчет о встрече Большакова с Р. Кеннеди был сразу же отправлен в Президиум ЦК КПСС. В Кремле после тщательного обсуждения решили, что необходимо использовать обращение Р. Кеннеди для установления через Большакова канала особой связи с американским руководством. Президиум ЦК КПСС принял постановление ответить положительно на предложение Р. Кеннеди, использовав контакт Большакова с ним как «неофициальный канал обмена информацией». В связи с этим в Вашингтон были отправлены подробные инструкции.[26]

С этого момента и до своего отъезда из США в декабре 1962 г. Большаков выполнял функции «неофициального канала связи» между Кремлем и Белым домом. Достаточно сказать, что только за период с сентября 1961 по сентябрь 1962 г. Большаков встречался с Р. Кеннеди более 40 раз, не считая бесед по телефону. Р. Кеннеди относился к нему с большим доверием, что во многом способствовало более спокойным и доверительным отношениям к действиям СССР.

Разумеется, не один Большаков во время Карибского кризиса пытался найти пути мирного урегулирования конфликта. Очень активно работал в этом направлении и резидент ПГУ КГБ в Вашингтоне А. Феклисов. А уже упоминавшийся Е. Иванов в разгар кризиса на приеме у лорда Астора, где собрались многие влиятельные английские политики, заявил, что Англия должна сыграть какую-то посредническую роль в урегулировании возникшего конфликта и не допустить его дальнейшего обострения.

Наконец поняв, что дальнейшее противостояние может привести к непоправимым последствиям, 28 октября Хрущев и Дж. Кеннеди обменялись посланиями, которые были переданы по радио. В своем послании Хрущев заявил:

«Советское правительство отдало новое распоряжение о демонтаже оружия, которое вы называете наступательным, упаковке его и возвращении в СССР. Я с уважением и доверием отношусь к вашему заявлению от 27 октября, что не будет вторжения не только со стороны США, но и других стран Западного полушария».

В результате советские ракеты и бомбардировщики были выведены с Кубы, а американцы к 1 апреля 1963 г. демонтировали свои ракетные базы в Турции. Более того, в том же 1963 г. СССР и США подписали соглашение о частичном запрещении ядерных испытаний. Таким образом, мирное завершение Карибского кризиса стало началом процесса, который историки называют детантом-разрядкой. Правда, через какое-то время детант вновь сменился конфронтацией, но никогда больше последующие конфликты не разрастались до таких масштабов, как это случилось в 1962 г.

Что касается Большакова, то 14 декабря 1962 г. он вылетел в Москву. Он надеялся, что ему предложат новую интересную и престижную работу, но ошибся. Из кадров ГРУ его не отчислили, но из центрального аппарата перевели в АП «Новости» на должность зав. отделом по подготовке материалов для зарубежного телевидения. В этом «отстойнике» спецслужб Большаков проработал четыре года, после чего его откомандировали в распоряжение Управления кадров МО. Это означало автоматическое отчисление из ГРУ, конец карьеры и полное забвение. Последний раз он публично выступил на конференции, посвященной Карибскому кризису, в январе 1989 г. А через четыре месяца его не стало.[27]

Военная разведка и эпоха разрядки

После выступления У. Черчилля в Фултоне, положившего начало «холодной войне», симпатии к Советскому Союзу, если и уменьшились количественно, то окрепли качественно. Очень многие люди за рубежом искренне хотели помочь СССР уберечь свою безопасность. В результате почти полтора десятилетия Западу не удавалось добиться изоляции советских представительств и разведки за рубежом. Но с началом 60-х гг., особенно после Берлинского и Карибского кризисов, этот процесс постепенно набирал силу. Со временем вокруг посольств СССР стала складываться обстановка отчуждения, в каждом русском начали подозревать шпиона, в результате чего советская разведка стала терять вербовочную базу. В то же время фронт деятельности разведки неуклонно расширялся. Связано это было прежде всего с тем, что начали распадаться старые колониальные империи, а на их месте появились десятки новых независимых государств, получивших название «страны третьего мира».

Все это заставило руководство советской военной разведки провести огромную и чрезвычайно сложную работу по дальнейшему совершенствованию оргструктуры ГРУ. Работа эта заключалась прежде всего в создании новых видов военной разведки, оснащенных самыми современными видами специальной техники, расширении зарубежных резидентур и укреплении их опытными кадрами, организации подготовки высококвалифицированных сотрудников военной разведки.

Претворять в жизнь эти новые направления работы военной разведки поручили начальнику ГРУ П. И. Ивашутину, сменившему в январе 1963 г. И. Серова. Причиной снятия Серова послужило прежде всего разоблачение и арест в октябре 1962 г. полковника ГРУ О. Пеньковского, которому он покровительствовал и который практически в течение двух лет являлся агентом ЦРУ и СИС и передал своим операторам огромное количество совершенно секретных материалов, чем нанес неоценимый ущерб обороноспособности Советского Союза. В январе 1963 г. Серов был снят с должности начальника ГРУ. 7 марта Президиум ЦК КПСС принял постановление «О работе ГРУ», а 12 марта на основании Указа Президиума ВС СССР «за потерю политической бдительности и недостойные поступки» Серов был лишен звания Героя Советского Союза и ордена Ленина, после чего уволен в запас в звании генерал-майор.

П. И. Ивашутин возглавлял военную разведку дольше всех — практически четверть века. Человеком он был незаурядным, о чем свидетельствует его биография. Родился Петр Иванович Ивашутин 5 (18) июня 1909 г. в Бресте в семье железнодорожного машиниста. Его юные годы прошли в Иваново-Вознесенске, где он работал слесарем и бригадиром на ряде промышленных предприятий. В 1930 г. он вступил в ВКП(б), а в 1931 г. его призвали в армию и направили в Военную школу летчиков, которую он окончил в 1933 г. Следующие четыре года Ивашутин занимал ряд командных должностей в авиационных частях, а в 1937 г. его отправляют учиться на командный факультет Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского. Однако он успел закончить только два курса, так как в 1939 г. по решению ЦК ВКП(б) его послали на работу в органы государственной безопасности.

В 1939–1940 гг. сотрудник военной контрразведки Ивашутин участвовал в советско-финской войне, а во время Великой Отечественной войны, будучи руководящим работником Особого отдела (потом контрразведки «СМЕРШ»), воевал на Закавказском, Кавказском, Крымском, Северо-Кавказском, Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. После войны Ивашутин служил в Южной группе войск, Группе советских войск в Германии и войсках Ленинградского ВО. В 1951 г. его перевели в центральном аппарат КГБ при Совмине СССР, где он занял должность первого заместитель председателя, члена коллегии КГБ. А в январе 1963 г., как уже говорилось, его назначили начальником ГРУ ГШ.

Яркий портрет Ивашутина нарисовал в своих воспоминаниях бывший начальник польской разведки генерал-полковник Чеслав Кищак:

«Генерал армии Петр Иванович Ивашутин человек интересный. Среднего роста, крепкого спортивного телосложения, выносливый. Он был значительно старше меня. Когда мы были с женами в Омулеве на Мазурских озерах в Польше, то моя жена, которая могла бы быть его внучкой, не могла с ним конкурировать во время езды на велосипедах.

Он начинал свою карьеру военным летчиком и дослужился до командира эскадрильи истребителей. Потом была авиационная академия в Москве. Это был период самых больших чисток в армии 1937–1938 гг. Большие чистки произошли также в контрразведке, а там, естественно, нуждались в командирских кадрах. Именно тогда его, настоящего летчика, перевели из академии на должность шефа контрразведки корпуса. С началом войны он возглавил контрразведку одной из армий. Потом стал руководить контрразведкой фронта. Деятельность его проходила на южных фронтах у генералов Малиновского и Ватутина. В заключительной фазе войны (Балканы, Австрия) он был у маршала Федора Толбухина. Я время от времени шутил: мол, это он меня освободил в Вене (во время войны Кищак находился на принудительных работах в Германии и в Австрии. — авт.).

После войны Ивашутина назначили заместителем шефа контрразведки Советской Армии. На этом посту и застала его смерть Сталина. Тогда Ивашутин вдруг обнаружил, что никто им не интересуется. Секретарша перестала приносить ему служебную почту (только газеты), никто ему не звонил, никто с ним никаких дел не решал. Приходил на работу ровно в восемь, выходил в три и… ждал ареста. Но однажды его вызвали в ЦК и предложили пост заместителя председателя КГБ. Повышение, и еще какое.

Ивашутин говорил мне, что до сих пор не знает, почему в течение нескольких недель был отстранен от работы, как не знает и того, почему его назначили на этот высокий пост.

Когда разразился скандал с Пеньковским, то выяснилось, что много высших офицеров Советской Армии, в том числе и маршалы, были коррумпированы или недостаточно бдительны. В этом, наверное, загадка отстранения Ивашутина.

Афера Пеньковского нанесла страшные потери Советскому Союзу, и чуть ли не закончилась третьей мировой войной. Глава военной разведки, одиозный генерал Серов, был разжалован с генерала армии до генерал-майора и направлен на второстепенную должность на Дальний Восток, а на его место назначили Ивашутина, который на этом посту побил все рекорды, пробыв на нем с 1962 по 1984 г.

Ивашутин был большим барином. По-разному о нем говорили. И как о сатрапе, и как о держиморде, и как о человеке беспомощном. Я этого о нем сказать не могу, потому что в отношении меня он был всегда корректен, тактичен и доброжелателен.

Голова у него работала отлично, как компьютер. Иногда удавалось перевести разговор на тему Афганистана, и он начинал оперировать фамилиями вождей племен, различиями между ними, кто на ком женат, чья дочь за какого вождя была выдана. И все сходилось. Я несколько раз это проверял.

Был случай, когда, спровоцированный Ярузельским, Ивашутин начал сыпать тактико-техническими данными крылатых ракет. Я записал, а потом проверил. Опять все полностью сошлось.

Он был сообразительным, способным, инициативным и очень уверенным в себе, хорошо знал себе цену. Когда ему сменили три звездочки генерал-полковника на одну большую, я поздравил его с этим повышением. Ивашутин же отреагировал своеобразно, сказав, что если бы он не перешел в контрразведку, то пошел бы гораздо дальше. Звание генерала армии было, по всей вероятности, для него недостаточным.

Особенно он начал импонировать мне после одного разговора. Это было в конце 70-х гг., во время ужина, устроенного им в мою честь.

Хочу заметить, что его бабка была полькой, он даже немного говорил по-польски. Особенно любил рассказывать, как после освобождения советскими частями Ченстоховы ксендз в проповеди (это Ивашутин повторял уже по-польски) говорил: „Матерь Божия Ченстоховская, помоги польскому солдату добить гитлеровскую бестию в Берлине, а русским — уж как захочешь“. При этом ксендз пренебрежительно махнул рукой. Ивашутину это страшно нравилось. Я говорю ему:

— Знаете, товарищ, поляки в своем подавляющем большинстве верующие люди. Даже коммунисты, которые, ложась спать, когда их никто не видит, тихо произносят молитву. И все поляки одну из молитв произносят за здоровье и благополучие вашей группы войск в ГДР…

Он сразу стал серьезным и говорит:

— Чеслав Янович, а ты уверен, что эти наши части в ГДР могут быть гарантом безопасности вашей границы?

На это я ответил, что вся наша политика на этом основана. Последовал ответ, что он не был бы столь уверен. Я спрашиваю: „Как это?“. „Представь себе, — продолжал Ивашутин, — такую ситуацию, что Польшу в результате какого-то военного катаклизма поделили пополам и граница проходит по Висле. Польша разделена на Восточную и Западную. Обе противостоят друг другу, но одновременно взаимно тянутся к объединению, так как разделение искусственное. То же самое ГДР и ФРГ. А теперь представь себе, что однажды, под влиянием какого-то заговора, а это уже было, на улицу выйдут бабы с детьми и начнут разбивать Берлинскую стену, ломать заграждения на Эльбе… Ты что думаешь, мы выведем танковые дивизии и будем в этих женщин стрелять? Не те времена! Во время войны мир восторгался, когда мы убивали немцев, и чем больше, тем громче кричали „браво“. Сейчас, если бы мы убили даже одного немца, весь мир выступил бы против нас. И так будет. Эта граница и стена будут уничтожены. Де-факто Германия объединится, и в определенное время сложится такая ситуация, при которой в Западной Германии будут американские, французские и английские дивизии, а в Восточной — советские.

А затем объединенная Германия захочет избавиться от чужих войск. А так как содержание этих войск стоит дорого, то немцы выставят и нас, и их. После этого вам придется рассчитывать только на себя“.

Эти оценки и выводы Ивашутина испортили мне настроение, хотя и отнесся я к ним лишь как к отвлеченным предположениям…

Вернувшись в Польшу, я проинформировал об этом разговоре генералов Ярузельского и Сивицкого, а также рассказал нескольким близким друзьям. После того как рухнула Берлинская стена, я рассказал об этой удивительной беседе нескольким высокопоставленным чиновникам боннского МИДа и Геншеру. Для них это было полной неожиданностью.

Сегодня все это выглядит как само собой разумеющееся. Но тогда для нас было аксиомой, что любое нарушение равновесия, особенно на территории ГДР, грозит опасным взрывом в глобальном масштабе, с вполне предсказуемыми последствиями для Польши, ее западных границ, тем более что уже тогда их ставили под сомнение…».[28]

Как уже говорилось выше, после прихода П. И. Ивашутина в связи с расширением задач, стоящих перед военной разведкой, была проведена реорганизация центрального аппарата ГРУ. После ее окончания в составе ГРУ появился целый ряд подразделений, специализирующихся на решении разноплановых задач, — ведении стратегической, агентурной, электронной и космической разведки, подготовке нелегалов для их последующего внедрения за рубежом, перехвате и дешифровке информации с гражданских и военных линий связи многих стран мира, руководстве деятельностью военных атташатов при посольствах, анализе поступившей информации и т. д.

Особо надо отметить, что в отличие от бывшего КГБ СССР организационная структура ГРУ практически нигде и никогда не афишировалась и не публиковалась. И едва ли не единственным источником информации по этому вопросу служит книга бежавшего в 1978 г. в Англию бывшего капитана ГРУ В. Резуна (В. Суворова) «Советская военная разведка», вышедшая в Лондоне в 1984 г. Разумеется, этот источник далеко не безупречен в смысле точности. Однако за неимением лучшего структура ГРУ в 70-е гг. в основном приводится по этой книге.

Главный комплекс зданий штаб-квартиры ГРУ располагался (и находится там до сих пор) в Москве в районе метро «Полежаевская», на территории Центрального аэродрома (бывшее Ходынское поле). Основное здание — 9-этажное строение из стекла и бетона, предназначавшееся первоначально для военного госпиталя, — на местном жаргоне носило название «стекляшка», а после появление книг Суворова его стали называть (главным образом журналисты) «аквариумом». Кроме того, на территории Москвы и под ней расположены дешифровальная (крипто-аналитическая) служба, Центр космической разведки, приемный и передающий центры дальней связи, радиоцентры дальней разведки.

Начальник ГРУ, или 2-го Главного управления Генерального штаба, подчиненный непосредственно начальнику Генштаба, по своему статусу являлся его заместителем, а его должность соответствовала воинскому званию генерала армии. В середине 70-х гг. он имел одного первого заместителя и нескольких заместителей, каждый из них курировал одно или несколько управлений ГРУ. Если же говорить более конкретно, то на момент бегства В. Резуна у начальника ГРУ генерала армии П. И. Ивашутина был один первый и семь «простых» заместителей, а именно:

— первый заместитель начальника ГРУ генерал-полковник А. Г. Павлов, в подчинении которого находились все «добывающие» органы, занимающиеся сбором информации;

— начальник информационной службы генерал-полковник А. В. Зотов, отвечавший за все «обрабатывающие» органы ГРУ;

— начальник политотдела ГРУ генерал-лейтенант Г. И. Долин;

— начальник управления электронной разведки генерал-лейтенант А. Палий;

— начальник разведки флота адмирал Л. К. Бекренев;

— начальник Космического разведывательного управления генерал-лейтенант авиации В. А. Шаталов;

— начальник Военно-дипломатической академии генерал-полковник В. И. Мещеряков;

— начальник управления персонала генерал-полковник С. И. Изотов.

Кроме того, в непосредственном подчинении у начальника ГРУ находились командный пункт ГРУ и группа особо важных агентов и «нелегалов».

В 70-е гг. ГРУ насчитывало в своем составе 16 управлений. Из них большинство были «номерными» — от 1 до 12, однако некоторые, как, например, управление персонала, не имели номеров. Управления, непосредственно занимающиеся сбором и обработкой разведывательной информации, делились на направления, а вспомогательные управления — на отделы. Направления и отделы в свою очередь делились на секции. В ГРУ также существовали направления и отделы, не входящие в состав управлений.

Должность начальника управления соответствовала воинскому званию генерал-лейтенанта, должности заместителя начальника управления, начальника направления или отдела — званию генерал-майора. Должности заместителя начальника направления или отдела, начальника секции и его заместителя — званию полковника. Рядовые сотрудники секций занимали должности старших оперативных офицеров и оперативных офицеров. Воинское звание, соответствующее должности старшего оперативного офицера, — полковник, оперативного офицера — подполковник.

В зависимости от своей функции подразделения ГРУ делились на добывающие, обрабатывающие и вспомогательные. Добывающими назывались органы, занимающиеся непосредственно сбором разведывательной информации. Как уже было сказано, они подчинялись первому заместителю начальника ГРУ и включали в себя четыре управления:

1-е управление ГРУ осуществляло агентурную разведку на территории Западной Европы. В него входило пять направлений, каждое из которых занималось агентурной разведкой на территории нескольких стран;

2-е управление занималось агентурной разведкой в Северной и Южной Америке;

3-е управление вело агентурную разведку в странах Азии;

4-е управление — в Африке и на Ближнем Востоке.

Штат каждого из перечисленных управлений, по утверждению В. Резуна, насчитывал примерно 300 офицеров в Центре и столько же за границей.

Помимо этих четырех управлений существовали также четыре отдельные направления, не входившие в состав управлений и также подчиненные первому заместителю начальника ГРУ:

1-е направление ГРУ вело агентурную разведку в Москве. Офицеры, служившие в этом направлении, занимались вербовкой агентуры среди иностранных военных атташе, членов военных, научных и других делегаций, бизнесменов и иных посещавших Москву иностранцев. Другой важной задачей 1-го направления было внедрение офицеров ГРУ в советские официальные учреждения, такие как министерство иностранных дел, Академия наук, «Аэрофлот» и т. д. Должности в этих учреждениях в дальнейшем использовались как легальное прикрытие во время разведывательной работы за границей.

2-е направление ГРУ осуществляло агентурную разведку в Восточном и Западном Берлине.

3-е направление ГРУ вело агентурную разведку в национально-освободительных движениях и террористических организациях.

4-е направление ГРУ занималось агентурной разведкой с территории Кубы, в первую очередь против США, в этом случае оно взаимодействовало с кубинской разведкой. Во многих отношениях оно дублировало деятельность 2-го управления ГРУ.

5-е управление ГРУ, или Управление оперативно-тактической разведки, также являлось «добывающим» и подчинялось первому заместителю начальника ГРУ. Однако специфика его деятельности состояла в том, что оно не занималось самостоятельной агентурной разведкой, а руководило работой разведывательных управлений штабов военных округов и флотов. В непосредственном подчинении 5-го управления находились разведывательные управления военных округов и разведка флота. Последней, в свою очередь, были подчинены четыре разведывательных управления флотов.

Следует отметить, что если разведывательные управления штабов военных округов подчинялись непосредственно Управлению оперативно-тактической разведки, то разведывательные управления штабов флотов — Северного, Тихоокеанского, Черноморского и Балтийского — объединили в единую структуру, известную как разведка флота. Это было связано с тем, что если каждый военный округ имел строго определенную сферу ответственности, то корабли советских флотов действовали практически во всех точках мирового океана, и каждое судно должно было постоянно иметь полную информацию относительно вероятного противника. Поэтому начальник разведки флота являлся заместителем начальника ГРУ и руководил четырьмя разведывательными управлениями военно-морских штабов, а также флотскими космическим разведывательным управлением и информационной службой. Но в своей повседневной деятельности он подчинялся приказам 5-го управления ГРУ.

Кроме того, в составе ГРУ имелось еще два управления, занимавшиеся сбором информации, — 6-е управление и Космическое разведывательное управление. Однако, поскольку эти управления, хотя и добывали и частично обрабатывали информацию, но не вели агентурную разведку, они не подчинялись первому заместителю начальника ГРУ.

6-е управление ГРУ осуществляло электронную разведку. Офицеры данного управления входили в состав резидентур в столицах иностранных государств и занимались перехватом и расшифровкой передач по правительственным и военным информсетям. Кроме того, в подчинении у этого управления находились полки электронной разведки, дислоцированные на советской территории, а также службы электронной разведки военных округов и флотов.

В дополнение к 6-му управлению деятельность еще нескольких подразделений и служб ГРУ была связана с радиоразведкой. Так, командный пост ГРУ, осуществлявший круглосуточное наблюдение за появлением признаков готовящегося нападения на СССР, пользовался при этом и информацией, которая поступала в 6-е управление. Управления информационного обеспечения выполняли работу по оценке сводок разведданных, поступавшие из 6-го управления. Дешифровальная служба занималась криптоанализом перехваченных шифрованных сообщений. Она находилась в прямом подчинении начальника ГРУ и располагалась на Комсомольском проспекте в Москве. Главной задачей дешифровальной службы было чтение шифрсообщений из тактических военных сетей связи. Специальный вычислительный центр ГРУ обрабатывал поступавшую информацию, которая добывалась средствами радиоразведки с помощью вычислительной техники. Центральный научно-исследовательский институт в Москве разрабатывал специализированное оборудование для ведения радиоразведки, за его производство и техническое обслуживание отвечало оперативно-техническое управление ГРУ.

Что касается управления космической разведки ГРУ, то оно собирало разведывательные данные с помощью спутников.

Обрабатывающие органы ГРУ, которые иногда называли информационной службой, занимались обработкой и анализом поступавших материалов. Должность начальника информационной службы соответствовала званию генерал-полковника, а сам он являлся заместителем начальника ГРУ. В его подчинении находилось шесть информационных управлений, Институт информации, информационная служба флота и информационные службы разведывательных управлений штабов военных округов. Направления работы каждого из этих подразделений были следующими:

7-е управление состояло из шести отделов и изучало НАТО. Каждый отдел и каждая секция несли ответственность за исследование индивидуальных тенденций или аспектов НАТОвских действий.

8-е управление изучало отдельные страны во всем мире, независимо от того, относится ли эта страна к НАТО или нет. При этом особое внимание уделялось вопросам политической структуры, вооруженных сил и экономики.

9-е управление исследовало военные технологии и было непосредственно связано с советским ВПК.

10-е управление изучало военную экономику во всем мире, в том числе торговлю оружием, военное производство и технологические достижения разных стран, производство и запасы стратегических ресурсов.

11-е управление изучало стратегические концепции и стратегические ядерные силы всех тех стран, которые обладают таковыми или могут создать их в будущем. Это управление тщательно контролировало любые признаки повышенной активности в действиях стратегических ядерных сил в любом регионе земного шара.

О том, чем занималось 12-е управление, точные сведения отсутствуют.

Институт информации ГРУ функционировал независимо от управлений и подчинялся непосредственно начальнику службы информации. В отличие от перечисленных выше управлений, исследовавших секретные документы, полученные агентурным путем, радиоэлектронной или космической разведкой, институт изучал открытые источники информации: прессу, радио и телевидение.

Подразделения же ГРУ, которые непосредственно не занимались добыванием или обработкой разведывательных материалов, считались вспомогательными. К эти подразделениям относился политотдел, управление персонала, эксплуатационно-техническое управление, административное управление, управление коммуникаций, финансовый отдел, первый отдел, восьмой отдел, архивный отдел. Кроме того, в составе ГРУ имелось несколько НИИ и учебных заведений. Их функции были следующими:

Эксплуатационно-техническое управление занималось производством разведывательного оборудования — средств тайнописи, оборудования для микрофотографии, радиоприборов, подслушивающего оборудования, оружия, ядов и т. д. В его подчинении находилось несколько научно-исследовательских институтов и специализированные предприятия.

Административное управление отвечало за обеспечение действий ГРУ иностранной валютой.

Управление коммуникаций было занято организацией радио- и прочей связи ГРУ с заграничными резидентурами.

Финансовый отдел выполнял законные финансовые действия в Советском Союзе.

Первый спецотдел ГРУ занимался подделыванием паспортов, удостоверений личности, водительских прав, военных документов, полицейских документов и т. д.

Восьмой Отдел ГРУ являлся самым секретным из всех секретных подразделений ГРУ. Он занимался шифровкой и дешифровкой.

Архивный отдел, возможно наиболее интересный из всех отделов. В его подвалах хранились и хранятся до сих пор миллионы учетных карточек нелегалов, офицеров ГРУ, тайных резидентов, сведения об успешных и неудачных вербовках иностранцев, досье различных государственных и военных деятелей разных стран и т. д.

Однако фундамент ГРУ составляли разведотделы и разведуправления в армиях и военных округах, а также части и подразделения специального назначения, им подчиняющиеся.

Их структура в описываемый период была следующей:

В штабах военных округов и групп советских войск за границей разведкой занималось 2-е управление, состоящее из пяти отделов:

1-й отдел руководил работой разведотделов, подчиненных округу армий и других подразделений.

2-й отдел занимался агентурной разведкой в полосе ответственности округа.

3-й отдел руководил деятельностью разведывательно-диверсионных подразделений округа.

4-й отдел занимался обработкой разведывательной информации.

5-й отдел осуществлял радиоразведку.

Кроме того, в состав разведуправления штаба округа входили еще несколько вспомогательных подразделений.

Организация разведки в армейском звене была такой же, как и в округе. Только вместо разведывательного управления в штабе армии существовал 2-й (разведывательный) отдел, который в свою очередь состоял из пяти групп.

Как уже говорилось, расширение сферы деятельности военной разведки и увеличение поставленных перед ней задач потребовали более серьезной и профессиональной подготовки высококвалифицированных кадров. Поэтому учебным заведениям ГРУ в 60-70-х гг. уделялось огромное внимание.

Основной кузницей кадров советской военной разведки являлась Военно-дипломатическая академия (на жаргоне военных разведчиков «консерватория»), которая располагалась в Москве на улице Народного ополчения. Должность начальника академии соответствовала воинскому званию генерал-полковник, а по своему статусу он был заместителем начальника ГРУ.

Кандидаты на зачисление в академию отбирались в основном среди офицеров войскового звена, и перед тем как получить допуск к вступительным экзаменам, они на протяжении двух-трех лет проходили всестороннюю проверку на благонадежность и моральные качества.

Военно-дипломатическая академия имела в своем составе три номерных факультета:

1-й — Специальный разведывательный факультет — готовил разведчиков, которых предполагалось использовать в легальных резидентурах.

2-й — Военно-дипломатический факультет — обучал работников военных атташатов.

3-й факультет занимался подготовкой офицеров оперативно-тактической разведки, распределяемых в штабы военных округов.

Хотя официально считалось, что на 1-м факультете обучались слушатели, которым предстояло работать под гражданским прикрытием (сотрудники посольств, торгпредств, торгового флота, «Аэрофлота» и т. д.), а на 2-м факультете — те, кого намеревались использовать в качестве работников военного атташата, их программы была весьма похожи. Кроме того, очень часто выпускники 1-го факультета направлялись в военный атташат, и наоборот.

Но Военно-дипломатическая академия не являлась единственным учебным заведением, где готовили кадры для военной разведки. Помимо нее ГРУ имело еще целый ряд учебных заведений:

— седьмые Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС);

— Высшие разведывательно-командные курсы усовершенствования командного состава (ВРК УКС);

— факультеты в военных ВУЗах и кафедры разведывательных курсов и дисциплин в различных военно-учебных заведениях (кафедра разведки ВМФ в Военно-морской академии, разведывательный факультет в Академии Генерального штаба, разведывательный факультет в Военной академии им. М. В. Фрунзе, разведывательный факультет Военно-морской академии, специальный факультет Военной академии связи, Военный институт иностранных языков, Череповецкое высшее военное училище связи, специальный факультет Высшего военно-морского училища радиоэлектроники, факультет спецназа Рязанского высшего воздушно-десантного училища, разведывательный факультет Киевского Высшего военного командного училища, специальный факультет 2-го Харьковского Высшего военного авиационно-технического училища, факультет спецразведки (с 1994 года) и факультет войсковой разведки в Новосибирском Высшем военном командном училище).

Как уже говорилось, с середины 60-х гг. поле деятельности ГРУ неуклонно расширялось, охватывая все большее количество стран. Однако по-прежнему главным противником считались США и их союзники, в первую очередь страны-члены НАТО.

Так, в 1962 г. в США был завербован подполковник Уильям Генри Валлен (псевдоним «Дрон»), руководивший шифровальным отделом в Комитете начальников штабов министерства обороны США. В течение двух лет от него поступала важная информация о ядерном оружии, ракетах, детальные планы командования стратегической авиации США и планы по действиям американских войск в Европе. Однако в 1966 г. Валлена арестовали агенты ФБР. Причиной его провала послужило предательство Д. Полякова, рассказавшего о нем американцам. В том же году суд приговорил его к 15 годам тюремного заключения.

Другим агентом ГРУ в США был Герберт Бекенхаупт, сержант военно-воздушных сил США, приписанный к штаб-квартире командования ВВС в Пентагоне. В течение долгого времени он передавал в Москву секретные материалы, пока его не арестовали в 1967 г. О ценности передаваемой им информации говорит тот факт, что по сравнению с другими разоблаченными агентами он получил очень суровый приговор — 30 лет тюрьмы.

Вообще, 1967 г. стал крайне тяжелым для ГРУ. В то время произошел провал агентов военной разведки сразу в нескольких странах. Кроме уже упоминавшегося Г. Бекенхаупа в целом арестовали 29 агентов ГРУ. Все началось в январе 1967 г., когда в Бельгии был задержан и выслан из страны сотрудник ГРУ Владимир Черетун, работавший под «крышей» представительства «Аэрофлота» в Брюсселе.

Несколькими днями позже из Швейцарии выслали Ивана Яковлевича Петрова, руководителя советской делегации в Международном телекоммуникационном союзе в Женеве. Местные власти обвинили его в попытке завербовать одного из крупных швейцарских чиновников.

15 марта в Риме итальянская военная контрразведка (СИД) арестовала 39-летнего торговца антиквариатом и парашютиста-любителя Джорджо Ринальди. Ему было предъявлено обвинение в шпионаже против объектов НАТО в пользу СССР. По официальным заявлением, СИД вышла на Ринальди, обнаружив связь между передачами подмосковной радиостанции и поездками за город его шофера Армандо Жирардо. Оба задержанных — Ринальди и Жирардо — признались в шпионской деятельности в пользу СССР, причем Ринальди сообщил, что работал на ГРУ с 1956 г., а завербовал его некий Алексей Соловов, высланный из Италии в 1958 г. Кроме того, Ринальди указал местоположение тайника, где находился материал, предназначеный для его куратора. На следующий день во время выемки из тайника контейнера был сфотографирован и задержан сотрудник ГРУ Юрий Кузьмич Павленко.

24 марта на Кипре задержали и объявили персонами «нон грата» атташе по культуре советского посольства Бориса Петрина и управляющего представительством «Аэрофлота» Николая Ранова. Вместе с ними был арестован некий Викентиос Бутрос, работник телекоммуникационной службы, который передавал своим операторам из ГРУ копии записей телефонных разговоров иностранных представителей на Кипре с их правительствами.

Через три дня двух советских дипломатов — Игоря Очуркова и Альберта Захарова — выслали из Греции. А на следующий день произошло несколько арестов в Вене, после чего оперативному сотруднику ГРУ полковнику Михаилу Ильичу Бадину пришлось покинуть Австрию, не известив об этом местные власти. А во второй декаде апреля в Норвегии было арестовано три человека, которых обвинили в работе на советскую разведку.[29]

Возвращаясь к теме разведывательной работы военной разведки в США, необходимо рассказать и о деятельности сотрудников ГРУ, находившихся в Америке под легальным прикрытием. Существует мнение, что они практически не подвергали свою жизнь опасности, но на самом деле это не так.

Так, в 1974 г. в Нью-Йорк был направлен сотрудник ГРУ полковник Владимир Николаевич Чернышев, до этого прекрасно зарекомендовавший себя в Вене. Официально он занимал должность заместителя представителя Вооруженных Сил СССР в военно-штабном комитете Совета Безопасности ООН. Разумеется, эта должность являлась лишь прикрытием, причем очень удобным, поскольку данная ооновская структура фактически не действовала. Чернышев работал в США очень продуктивно. За короткое время он сумел получить информацию о том, что президент Египта А. Садат собирается с визитом в Израиль, что при тогдашней конфронтации арабов с Тель-Авивом считалось абсолютно невозможным. Кроме того, Чернышев добыл сведения о намерении президента США Дж. Картера отказаться от серийного производства 100 стратегических бомбардировщиков В-1, что, естественно, не могло не сказаться на планах советского военного строительства.

Однако такая активность Чернышева очень раздражала ФБР. И однажды руководство американской контрразведки приняло решение убрать Чернышева из страны. Выбрав момент, агенты ФБР напали на советского разведчика и нанесли ему тяжелые телесные повреждения, после которых его в срочном порядке отправили в Москву и поместили в военный госпиталь им. Бурденко.[30]

Эффективно велась разведывательная работа по США и с территории пограничных с ними государств, особенно Мексики. Жизнь в Мексике обходится значительно дешевле, чем в США, и поэтому многие офицеры американской армии и сотрудники ЦРУ и ФБР, выйдя в отставку, селятся в стране ацтеков. В связи с этим обстоятельством ГРУ активно внедряло в Мексику нелегалов, одним из них был подполковник Олег Васильевич Скорый (псевдоним «Санчес»).

Олег Скорый родился 1 октября 1930 г. под Одессой. После Великой Отечественной войны он поступил в Киевский университет на романо-германское отделение филологического факультета, где на него обратили внимание сотрудники ГРУ и предложили работать в военной разведке. После окончания разведшколы Скорый в декабре 1958 г. был через Германию направлен нелегалом в Мексику. Там он легализовался как уроженец Швейцарии Морис Бронилье, чья мать, Грасиэта Миранда Акоста, родилась в Мексике.

1961 г. он с согласия Москвы женился на Анхелике Торраго, дочери начальника отдела виз и регистрации МВД Мексики Эрнесто Торраго, который сам являлся ценным агентом ГРУ. При помощи Центра он открыл собственное дело и приступил к разведывательной работе. В 1964 г. Скорый по указанию Центра раскрылся перед женой, и она согласилась ему помогать. Работая корреспондентом в газете «Овасьонес», Анхелика часто общалась со многими политическими и государственными деятелями Мексики, что давало возможность получать важную информацию. Об успехах Скорого в Мексике говорит тот факт, что он был награжден орденом.

Но в 1978 г. у Скорого по ряду обстоятельств произошел нервный срыв, и он принял решение отойти от разведывательной работы и навсегда остаться в Мексике, о чем в письме известил Центр. Получив его, в ГРУ решили провести операцию по эвакуации Скорого из Мексики и назначили ему встречу в декабре 1978 г. в столице Перу Лиме. Прибывший туда генерал-лейтенант ГРУ Л. А. Гульев вывез Скорого на Кубу, а оттуда в Москву, где его поместили на освидетельствование в психиатрическое отделение госпиталя им. Бурденко. До 1992 г. его жена и три дочери не знали, что с ним случилось.

Оказывается, Скорого через три месяца выписали из госпиталя, выплатили положенные деньги, выделили квартиру в Киеве и уволили в запас. На гражданке он долгое время работал переводчиком, а потом вышел на пенсию. И только в 1992 г. он смог встретиться с женой и дочерьми.[31]

Как бы там ни было, но военная разведка в поединке с США сумела добиться значительных успехов. И одной из самых успешных операций следует считать получение материалов о том, что результаты проведенных американцами 10 июня 1984 г. в Тихом океане испытаний ракеты-перехватчика, созданной в рамках программы СОИ, являются фальсификацией. Тогда в рамках глобальной программы дезинформации, проводимой Пентагоном и направленной на то, чтобы Советский Союз потратил несколько миллиардов рублей на создание несуществующей в США системы противоракетной обороны, американцы установили на ракету-мишень радиомаяк, который и позволил ракете-перехватчику успешно поразить цель.

Однако ГРУ раскрыло обман. По словам бывшего заместителя начальника ГРУ генерала Георгия Михайлова, в день запуска ракеты-перехватчика в акватории Тихого океана находилось несколько советских судов, отслеживавших информацию об этих испытаниях. По возвращении кораблей во Владивосток и обработки полученных сведений в техническом управлении ГРУ, военной разведке стало ясно, что испытания ракеты были специально подстроены.[32]

Как и прежде, одним из главных объектов внимания ГРУ оставалась Англия и ее бывшие доминионы.

Так, в начале 1970 г. сотрудник лондонской резидентуры ГРУ Л. Т. Кузьмин завербовал младшего лейтенанта английских ВМС Дэвида Бингема, служившего на военно-морской базе в Портсмуте. Причиной, толкнувшей Бингема на сотрудничество с советской разведкой, было хроническое безденежье. Из-за этого его жена в 1969 г. даже ушла на какое-то время из дому, поместив детей в приют, а в 1970 г. она пришла в советское посольство. После этого Бингема навестил Кузьмин, который вручил ему 600 фунтов, сказав, что часть этих денег предназначается его жене. Спустя какое-то время Бингем купил, как ему было приказано, фотоаппарат и фотоэкспонометр, встретился с Кузьминым у Гилдфордского собора и получил необходимые инструкции. В течение двух лет он через тайники передавал переснятые на базе секретные документы, но, измучившись от постоянного нервного напряжения, в 1972 г. он признался во всем своему командиру. Однако суд не учел добровольного признания Бингема и приговорил его к 21 году тюремного заключения.[33]

В английских доминионах наиболее ценным агентом ГРУ был коммадор (капитан 1-го ранга) ВМФ ЮАР Дитер Герхард. Он родился в 1936 г. в семье небогатого немецкого архитектора, эмигрировавшего из Германии в ЮАР в годы великой депрессии. Но, несмотря на эмиграцию, отец не скрывал своих профашистских симпатий, и поэтому в начале второй мировой войны его интернировали (ЮАР в войне выступала на стороне антигитлеровской коалиции). Его сын Дитер, самолюбивый и тщеславный юноша, которому было трудно в новом для него обществе, выразил свой протест в довольно своеобразной форме — украл чужой автомобиль. На него было заведено уголовное дело, но отец, используя свои связи, сумел добиться того, чтобы вместо суда его взяли на военную службу.

Способный молодой человек быстро продвигался по служебной лестнице военно-морского флота ЮАР. Да и в плане личной жизни у него все складывалось вполне удачно: он женился на англичанке Джанет Коггин и получил в качестве свадебного подарка 5 тысяч фунтов и три «ролсс-ройса» в полное распоряжение. Но внутренне он не мог забыть унижений молодости, когда его как сына эмигранта не приняли в сословное общество Южной Африки с его расовыми предрассудками. Просто безбедное существование не удовлетворяло его тщеславия, а желание «показать этим бурам, на что он способен» и ненависть к системе апартеида подтолкнули Герхарда к сотрудничеству с советской разведкой.

Первый шаг был сделан в 1962 г., когда Герхард, находясь в командировке в Лондоне, пришел в советское посольство и потребовал встречи с военным атташе. Именно с этого времени он стал числиться в списках ГРУ как агент Феликс. Вербовка Герхарда явилась большой удачей для ГРУ — ведь он был не только молодым перспективным офицером ВМФ, но и входил в самые высокие военные и правительственные круги ЮАР. Так, среди его друзей числились будущий премьер-министр Питер Бота и командующий ВМФ Бирманн. Поэтому не стоит удивляться, что профессиональной подготовке Герхарда в ГРУ уделялось самое серьезное внимание. За все свое время работы на советскую разведку он пять раз приезжал в Москву, где проходил курсы переподготовки, а связь с ним поддерживалась только путем непосредственных контактов в нейтральных странах. Информация, которую Герхард передавал в Москву, касалась НАТО, британских морских вооружений, включая ракетные, французской ракетной системы «Экзосет» и многого другого.

Во время рождественских каникул 1968 г. Герхард познакомился в Швейцарии с 27-летней Рут Йор, работавшей секретарем у известного швейцарского адвоката. Через год она стала его второй женой, а еще через год Герхард признался ей, что работает на советскую разведку. Подчинившая все свое существование карьере мужа Рут восприняла его признание совершенно спокойно и не стала задаваться вопросами о правильности его выбора. Более того, она начала регулярно выполнять роль связника, передавая собранные мужем материалы его оператору в Швейцарии, куда часто ездила навещать свою мать. Как и Герхард, она дважды бывала в Москве, где ее обучали необходимым навыкам для приема и дешифровки сообщений из Центра. В ГРУ она проходила под псевдонимом Лина.

Ценность Герхарда для ГРУ чрезвычайно возросла после того, как он получил звание коммодора и был назначен заместителем начальника военно-морской базы Саймонстаун по материально-техническому обеспечению. У него в подчинении находилось более 2700 человек, и он отвечал за строительство и боеспособность всего военно-морского флота ЮАР. Благодаря новой должности Герхард получил неограниченный доступ ко всем секретам этой самой большой базы электронного слежения в Южном полушарии. Расположенная на стыке пригородов Кейптауна, Констанция и Муизенберга, она была оснащена самым современным западным оборудованием, позволяющим следить за кораблями и самолетами во всей Южной Атлантике и улавливать и расшифровывать сигналы с советских кораблей, находящихся в районе Владивостока.

Однако в январе 1983 г. Герхарда и его жену Рут арестовали по обвинению в шпионаже в пользу СССР. Причиной их провала стало предательство высокопоставленного сотрудника управления научно-технической разведки ПГУ КГБ В. Ветрова, который по своему служебному положению имел доступ к информации, получаемой от агента ГРУ Феликса. Суд над Герхардом и его женой состоялся в августе 1983 г. и продолжался четыре с половиной месяца. 31 декаюря 1983 г. был вынесен приговор — Дитера Герхарда приговорили к пожизненному тюремному заключению, а Рут Герхард — к 10 годам.

В 1990 г. Рут Герхард досрочно освободили, и она поселилась у матери в Швейцарии. Герхарду тоже повезло благодаря заступничеству Б. Ельцина. После публикации в январе 1992 г. в газете «Известия» статьи журналиста Б. Пиляцкина о нем президент России обратился к де Клерку с просьбой об его досрочном освобождении.[34] Обращение возымело действие, и 27 августа 1992 г. Дитер Герхард вышел на свободу.

Советская военная разведка по-прежнему обращала очень серьезное внимание на Скандинавию. Основным направлением деятельности резидентур ГРУ в скандинавских странах являлась работа по «главному противнику» — США. Но добывали они и «внутреннюю» информацию, касающуюся, например, вопроса об объявлении Балтики зоной, свободной от ядерного оружия, последних достижений в научно-технической области и т. д.

Наиболее известным агентом ГРУ в Скандинавии в это время был швед С. Берглинг, которому мировая пресса посвятила огромное количество публикаций.

Стиг Берглинг родился 1 марта 1937 г. По своему характеру он авантюрист и искатель приключений. Его служебная карьера была замысловатой. Сначала он служил инспектором стокгольмской криминальной полиции, потом с 1968 по 1979 г. офицером ООН на ближнем Востоке, а затем, несмотря на возражения со стороны коллег, его приняли на службу в шведскую полицию безопасности (СЕПО), где он выполнял обязанности офицера связи со штабом обороны.

В 1976 г., когда Берглинг еще находился на Ближнем Востоке, его завербовали сотрудники ГРУ. Они сыграли на его тщеславии, жажде приключений и любви к шикарной жизни. С тех пор он начал делиться с ними секретной информацией. А рассказать ему было что, поскольку и в СЕПО, и в штабе обороны Берглинг имел доступ к документам высшей степени секретности. Например, в 1977 г. он сообщил, что советский военный атташе в Швеции Г. Федосов собирается попросить на Западе политического убежища. В результате Федосова отозвали в Москву, но наказания, как ни странно, он не понес. Вероятно, руководство ГРУ посчитало, что Берглинг несколько преувеличивает, желая обезопасить себя лично от возможности провала.

С Берглингом судьба обошлась так же, как он поступил с Федосовым. Его выдал сотрудник ПГУ КГБ Гордиевский, ставший предателем. В 1977 г. Гордиевскому стало известно, что ГРУ удалось завербовать агента в СЕПО, о чем он незамедлительно поставил в известность своих хозяев из СИС. Англичане немедленно передали эту информацию Государственному управлению полиции Швеции, и его начальник К. Перссон сразу же вылетел в Лондон, чтобы лично допросить Гордиевского. В результате шведская контрразведка вышла на Берглинга, и в марте 1979 г. его арестовали. На допросах он признался, что работал на советскую разведку и в декабре 1979 г. за шпионаж в пользу СССР был приговорен к пожизненному заключению.

Первоначально Берглинг находился в строгой изоляции от других заключенных, но со временем его режим ослабили. Ему даже разрешили заключить брак со шведской гражданкой Элизабет Сандберг и взять ее фамилию и новое имя — Эжен. Дважды — в 1985 и 1987 гг. — Берглинг подавал прошения о помиловании, но всякий раз они отклонялись под давлением СЕПО. Вероятно, именно тогда у него и созрел план побега.

В ночь на 6 октября 1987 г. во время встречи с Элизабет в ее загородном доме в местечке Ринкебю под Стокгольмом, Берглинг обманул охрану и вместе с женой бежал. На двух автомобилях они прибыли в порт Грисслеханн, а оттуда на пароме отправились в Финляндию, в Турку, где вступили в контакт с сотрудниками ГРУ, работавшими под «крышей» советского генерального консульства. Беглецов немедленно переправили в посольство СССР в Хельсинки, где они находились до 10 октября, пока шла подготовка к их нелегальной переброске в Москву. Через советско-финскую границу их перевезли в районе Выборга, причем сам Берглинг ехал в багажнике автомобиля. В Швеции поиски беглецов не увенчались успехом, хотя арендованный Элизабет автомобиль и был обнаружен в окрестностях Хельсинки.

В Москве Берглинг прошел подготовку для выполнения будущих заданий. В качестве тренировки он совершил поездку в Будапешт, откуда вернулся в 1989 г. А в 1990 г. он и его жена с паспортами на имя английских подданных Рональда Чарльза Абая и Сильвии Тин Абай были переброшены в Ливан, где выполняли задания ГРУ.

Однако неожиданно для всех в августе 1994 г. Берглинг добровольно вернулся в Швецию и был вновь помещен в камеру тюрьмы «Халл» для отбытия пожизненного заключения. Причины, толкнувшие его на этот шаг, не известны до сих пор. Его жена Элизабет также вернулась вместе с ним. В отношении нее сразу после побега начали предварительное следствие за содействие побегу. За этой ей грозило наказание в виде двух лет лишения свободы. Но срок давности такого рода преступлений в Швеции 5 лет, и поэтому дело против Э. Сандберг прекратили 1 октября 1992 г. Впрочем, в это время она уже была тяжело больна и в 1994 г. умерла от рака.

Оказавшись в тюрьме, Берглинг вновь начал подавать прошения о помиловании, мотивируя их, в частности, тем, что государства, в пользу которого он шпионил, уже нет на картах мира. Кроме того, у него начала развиваться болезнь Паркинсона. А летом 1996 г. его сосед по госпитальной камере, молодой 22-летний заключенный, нанес ему два удара в голову острым концом вилки. В связи с этим в июле 1996 г. правительство Швеции решило заменить Берглингу пожизненное заключение 23 годами тюрьмы. В декабре 1996 г. Совет по освобождению уголовных заключенных принял решение о досрочном освобождении Берглинга, которое состоялось 17 июля 1997 г.

Другим искателем приключений и авантюристом, предложившим свои услуги ГРУ, был предприниматель из ФРГ Манфред Раммингер.

Раммингер родился в 1930 г. в аристократической семье. Будучи по образованию архитектором, он работал на ответственных должностях в крупных строительных компаниях, а в 1960 г., используя обширные связи в деловых кругах Западной Европы, основал собственную инженерно-строительную фирму «Манфред Раммингер и K°». Но в середине 60-х гг. у его фирмы резко сократилось число заказов, и Раммингер, отпрыск древнего аристократического рода, привыкший жить на широкую ногу, решил поправить свои дела, предложив неофициальные услуги советским внешнеторговым организациям.

С этой целью доверенное лицо Раммингера Йозеф Линовски 26 августа 1966 г. посетил советское посольство в Риме. Он поведал принявшему его сотруднику ГРУ, работавшему под дипломатической «крышей», что фирма Раммингера, обладая обширными и прочными связями в деловых кругах западных стран, может гарантировать поставку в СССР образцов любых промышленных изделий и новейших технологий, включая и те, что подпадают под запрет КОКОМ. На это Линовски получил ответ, что посольство такими делами не занимается, но его предложения будут направлены в Москву.

В Центре, получив из Рима сообщение о Раммингере, немедленно начали проверочные мероприятия. В результате было решено установить с Раммингером личный контакт, пригласив его для этой цели в Москву. В римскую резидентуру ГРУ отправили телеграмму, где, в частности, говорилось:

«Ряд внешнеторговых объединений МВТ… хотели бы в спокойной обстановке обсудить с владельцем фирмы все детали по практической реализации предложений… Исходя из этого, руководство МВТ приглашает Манфреда Раммингера в Москву на деловые переговоры. В качестве легального предлога… может быть использован Международный аукцион породистых верховых лошадей, проведение которого запланировано на 1–3 апреля с.г. Помните, что… Линовски не должен получить ни малейшего намека на то, что он имеет дело с представителем советской разведки».[35]

Раммингер в конце марта прилетел в Москву, где с ним встретились сотрудники ГРУ. А после того, как он предложил доставить в Москву американскую ракету, стоявшую на вооружении в бундесвере, было решено проверить его в деле. Раммингер вернулся в ФРГ, а через некоторое время от него пришло сообщение, что он собирается приобрести новейшую сверхсекретную американскую ракету «Сайдуиндер». На требование приехать в Москву для «консультации со специалистами» он не ответил, а 11 ноября прилетел в Москву, имея в багаже два ящика (где находилась разобранная ракета), которые ему удалось без таможенного досмотра погрузить на самолет.

Как оказалось, ракету он и Линовски при помощи летчика ВВС ФРГ Вольфа-Дитриха Кноппе просто украли со склада военно-воздушной базы в Нейбурге. Для того чтобы иметь представление о том, как произошла эта кража, есть смысл прочитать отчет Раммингера, отрывок из которого приводится ниже:

«Поздно вечером 23-го октября в густом тумане подкатили гидравлический подъемник почти вплотную к забору аэродрома. С его помощью я перенес на территорию аэродрома Линовски и Кноппе, потом переправил тележку на резиновом ходу. Ну а там Линовски пустил в ход свои инструменты. Проделав дыру в заборе, они проникли в запретную зону. Кноппе сумел отключить систему сигнализации, Линовски открыл двери склада. Вынесли ракету на руках за пределы зоны и вернулись, чтобы закрыть на замок двери склада и включить сигнализацию. Потом, погрузив ракету на тележку, подкатили ее к забору, за которым я дожидался их. В два приема — сначала тележка с ракетой, за ней Кноппе с Линовски — все было сделано. Кноппе и Линовски отогнали подъемник с тележкой на пустующую строительную площадку примерно в километре от аэродрома. Там погрузили ракету в заранее арендованный грузовик. Кноппе отправился в свое офицерское общежитие. Линовски на грузовике, я на своей машине взяли курс на Крефельд».[36]

В Москве Раммингера похвалили и в то же время попытались убедить в необходимости отказаться от подобной самодеятельности, граничащей с авантюризмом. С критикой он согласился, получил вознаграждение — 92 тысячи марок и 8500 долларов — и вернулся в ФРГ. Но следовать советам кураторов из ГРУ он явно не собирался.

В марте 1968 г. Раммингер прислал в Москву подробное техническое описание новейшей модели аэронавигационной платформы, разработанной западногерманской фирмой «Флюггерстверк» и американской «Телдикс». А 8 мая в газете «Дер Тагесшпигель» появилась сенсационная статья под заголовком «Украдены приборы», где говорилось:

«Спустя несколько часов после официального окончания Седьмой немецкой аэронавигационной выставки в Ганновере-Лангенхагене неизвестные воры похитили из выставочного зала два навигационных прибора новейшей конструкции стоимостью более 60 тысяч марок… инерционную платформу „ТНП-601“ размером с пишущую машинку и приводной индикатор с комплектующими деталями».[37]

В Москву Раммингер прилетел 13 июля, привезя в личном багаже похищенную платформу. Ему вновь порекомендовали не пускаться в авантюры, выплатили вознаграждение и договорились о встрече в сентябре 1968 г. Однако встреча не состоялась, так как Раммингера, Линовски и Кноппе арестовали по подозрению в краже ракеты «Сайдуиндер». Суд, состоявшийся в сентябре 1970 г., признал подозреваемых виновными в государственной измене, шпионаже и краже и приговорил Раммингера и Линовски к четырем годам, а Кноппе — к трем годам и трем месяцам тюремного заключения.

Выйдя на свободу, Раммингер в августе 1976 г. вновь попытался установить контакты с ГРУ, предложив достать 10 блоков памяти бортового компьютера истребителя «МРСА», но ему сказали, что СССР может иметь с ним лишь официальные отношения. Он вынужден был согласиться и высказал пожелание продолжить официальное коммерческое сотрудничество. Однако в июне 1977 г. его убили неизвестные в Антверпене. Следствие пришло к выводу, что он приобщился к наркобизнесу и пал жертвой наркомафии.

Франция, хотя и вышла в марте 1966 г. из военных структур НАТО, также продолжала представлять огромный интерес для советской военной разведки, поскольку по-прежнему имела самые многочисленные в Европе вооруженные силы и тому же располагала ядерным оружием. Об активности ГРУ на территории Франции можно судить по работе агентурной сети, которую возглавлял С. Фабиев.

Сергей Фабиев, сын русского эмигранта, родился в Югославии, а затем вместе с родителями перебрался во Францию. В связи с тем, что с 1940 до 1943 г. он вместе с отцом был рабочим-добровольцем в Германии, французские власти долго отказывали ему в гражданстве. Он получил его лишь в 1967 г.

Это обстоятельство и использовал сотрудник ГРУ И. Кудрявцев, работавший под «крышей» советника советского посольства в Париже. Сыграв на чувстве обиды и русских корнях, он сумел в 1963 г. завербовать Фабиева. Сам Фабиев позднее говорил об этом так:

«Меня завербовали, когда я был апатридом, дали русское гражданство и поручили выполнение разведзадания. Я согласился, и в течение многих лет у меня не возникало чувства, что я предаю Францию, поскольку гражданином ее я стал только в 1967 г.».[38]

Несколько раз Фабиев нелегально выезжал в Москву, где проходил специальную подготовку. Но поскольку он не имел доступа к секретной информации, его использовали сначала как установщика на интересующих ГРУ предприятиях: «Матра», «Дассо», «Норд-Авиасьон», Научно-исследовательское общество по баллистическим ракетам (НИОБР). А в 1965 г. ему поручили руководить группой агентов, завербованных в разное время, куда входили:

Марк Лефевр, инженер-электронщик фирмы «Матра», а затем «Ханивелл-Булл», симпатизирующий ФКП. Был завербован в сентябре 1962 г. помощником военно-морского атташе во Франции В. Григорьевым.

Джованни Ферреро, редактор в компании «Фиат-Франс», завербованный на материальной основе в 1961 г. военно-воздушным атташе во Франции полковником А. Лебедевым.

Роже Лаваль, авиадиспетчер генерального секретариата гражданской авиации (ГСГА) в отставке, завербованный в 1966 г. на материальной основе В. Сафроновым, работавшим под «крышей» советского торгпредства в Париже.

Информация, поступавшая в Москву от группы Фабиева, имела исключительно важный характер. Так, с помощью Лефевра ГРУ удалось получить отчеты НИОКР, планы компьютеров для пусковых установок и компьютеров, контролировавших запуск ракет «земля-земля» (баллистическо-стратегических), патент на электронное отключение посадочных полос.

От Ферреро, работавшего до поглощения управления вооружений и авиации фирмы «Фиат» госкомпанией «Аэра Италиа» секретарем руководителя этого управления, были получены совершенно секретные документы, касающиеся: автоматической системы НАТО для наземного управления системами ПВО; консультативной промышленной группы НАТО (организации, занимающейся стандартизацией промышленного оборудования для армий стран НАТО); программы совместных исследований в области вооружений, организации снабжения вооруженных сил НАТО; европейской научно-исследовательской организации по ракетам; сведения об американском самолете «F-104», в числе которых отчет о летных испытаниях, сопоставительный доклад ВВС США о летных испытаниях американского истребителя Т-33 и итальянского истребителя «G-91 Fiat»; отчетов о различных совещаниях и исследованиях ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) и т. д.

Что касается Роже Лаваля, то он, как бывший служащий гражданской авиации, сохранил знакомства в этой сфере и по заданию ГРУ побывал на многих авиабазах Франции, где проводил фотосъемку интересующих военную разведку объектов. Кроме того, он передал ГРУ подробные планы около ста гражданских и военных французских аэродромов, документы о радарах из управления авиабазами ГСГА, документы управления аэронавигации, технической службы гражданской авиации, досье архивно-библиотечной службы ГСГА, планы центра телекоммуникаций национального флота в Росне и многое другое.[39]

Кроме Лефевра, Ферреро и Лаваля в группу Фабиева входил еще и некий Раймонд Х., завербованный в 1967 г. «втемную» сотрудником парижской резидентуры ГРУ И. Мосенковым, работавшим под «крышей» торгпредства. В группе Фабиева он выполнял роль «живого почтового ящика», получая на свой адрес письма и передавая их Мосенкову. Впрочем, связь с Фабиевым поддерживалась и с помощью тайников, и с помощью радиопередатчика для посылки сообщений в Москву, и с помощью передатчика, замаскированного в автомобильном приемнике, для связи с советским посольством в Париже.

Провал группы Фабиева произошел в марте 1977 г. в результате предательства.[40] Французской контрразведкой (DST) арестовала Фабиева, Ферреро, Лаваля и Раймонда Х. Все они, кроме Лаваля, который сошел с ума и был помещен в психиатрическую лечебницу с диагнозом «слабоумие», в январе 1978 г. предстали перед Судом государственной безопасности. Их приговорили к исключительно строгому наказанию. Фабиева осудили на 20 лет тюрьмы, Лефевра — на 15 лет, Ферреро — на 8 лет тюремного заключения. Что касается Раймонда Х., то суд, учитывая смягчающие вину обстоятельства, приговорил его к двум годам тюрьмы с полуторагодовой отсрочкой.

Другим важным агентом ГРУ во Франции был Жорж Бофис. Он родился в 1913 г. В 30-х гг. вступил в компартию Франции и до начала второй мировой войны работал в отделе кадров ФКП, занимаясь, в частности, отправкой добровольцев в Испанию. После оккупации Франции немецко-фашистскими войсками Бофис вступил в движение Сопротивления и занимался изготовлением взрывчатки и созданием радиосети для связи движения Сопротивления с СССР.

После освобождения Франции он в звании майора продолжил службу в армии — сначала в Тунисе, а затем в Версале, а в 1963 г. был уволен в запас. Именно тогда Бофиса и завербовал сотрудник ГРУ Н. Ленский, работавший в Париже под прикрытием корреспондента ТАСС. Пользуясь своими связями в вооруженных силах, Бофис сообщал сначала Ленскому, а потом В. Сафонову сведения об офицерах французской армии, а также секретные документы министерства обороны. Так, он передал план обороны Западного округа, где располагались арсеналы Бреста и Шербура, порты Нанта и Сен-Назера, а также база атомных подводных лодок на острове Лонг.[41]

Однако в ноябре 1973 г. Бофис попал под подозрение. Но прежде чем его арестовали — в октябре 1977 г. — DST еще в течение четырех лет собирало доказательства его шпионской деятельности. Суд, состоявшийся в июле 1978 г., учитывая его прошлые заслуги перед Францией, приговорил Бофиса к 8 годам тюремного заключения.

Занималось ГРУ разведкой и на территории нейтральный стран. Так, в 1962 г. военный атташе в Швейцарии полковник В. К. Денисенко завербовал командующиего войсками ПВО бригадного генерала швейцарской армии Жана-Луи Жанмэра. Долгое время Мур (псевдоним Жанмэра в ГРУ) передавал своим операторам важные материалы, относящиеся к оборонной политике Швейцарии, планам проведения мобилизации, а самое главное, им была раскрыта система раннего оповещения ПВО «Флорида». Именно передача секретных материалов по ПВО и привела Жанмэра к провалу.

Дело в том, что к середине 70-х гг. американцы узнали о существовании советского агента, передающего Москве данные о «Флориде». Разразился громкий скандал — на одном из заседаний комитета по международной торговле и коммерции США предложили квалифицировать Швейцарию как страну восточного блока и не передавать ей больше новейших технологий. Швейцарская контрразведка тут же начала активный поиск советского источника, и в 1975 г. Жанмэр был арестован. При аресте в сейфе Жанмэра нашли дорогие подарки от его оператора — золотой браслет для жены Мари-Луиз, золотые запонки, булавку для галстука, а также другие доказательства его работы на советскую разведку. Расследование по этому делу длилось почти два года, и в 1977 г. военный трибунал в Лозанне приговорил Жанмэра к 18 годам тюремного заключения.

Активно работала советская военная разведка и на другом конце земного шара, например, в Японии, где в конце 70-х гг. у ГРУ был очень ценный агент — Киити Миенага.

Генерал-майор Киити Миенага являлся одним из руководителей японской военной разведки и специализировался на работе по Китаю, который в то время считался наряду с СССР одним из главных противников. В тот же период Миенага был подпольным членом компартии Японии, причем входил в фракцию «Сига». Она в противовес другой группе — «Миямото», поддерживаемой СССР, — считалась предателем интересов рабочего класса. Однако все это не помешало Миенаге работать на советскую разведку.

Первоначально вербовку генерала осуществил сотрудник линии «Х» (научно-техническая разведка) токийской резидентуры ПГУ КГБ в 1975 г. Но по указанию ЦК КПСС через некоторое время Миенагу передали на связь японской резидентуре ГРУ, и его оператором стал полковник Ю. Н. Козлов, официально числившийся сотрудником военного атташата. За время своей работы на ГРУ Миенага передал в Москву большое количество секретных материалов как по самой Японии, так и по Китаю. Более того, он, будучи своего рода «сэмпаем» (учителем), привлек к сбору интересующей ГРУ информации своих учеников («кохай»).[42]

Однако в 1979 г. Миенага арестовали сотрудники японской контрразведки, а полковника Козлова объявили персоной «нон грата». Причиной провала, скорее всего, стало предательство работника токийской резидентуры КГБ майора С. Левченко, в октябре 1979 г. бежавшего в США. Миенагу отдали под суд. Но так как в Японии не существует закона о шпионаже, его судили за служебные нарушения и приговорили к одному году тюрьмы.

Надо отметить, что с территории Японии очень активно велась работа по вооруженным силам США, благо в Стране восходящего солнца находилось большое количество американских военных баз. Правда, и здесь не обходилось без провалов. Так, летом 1976 г. в момент получения секретных материалов от мичмана ВМФ США японская контрразведка арестовала сотрудник ГРУ майора А. Мачехина, работавшего под «крышей» корреспондента АП «Новости» и не имевшего дипломатического прикрытия. Во время задержания он успел избавиться от переданной ему микропленки, но был вынужден вступить в драку с полицией, в результате чего ему грозило тюремное заключение. Однако благодаря дипломатическому нажиму СССР и организованной ПГУ КГБ шумной пропагандистской компании в японской прессе Мачехина освободили, и он без лишнего шума покинул Японию.[43]

Вообще в период 1970-х-1980-х гг. сотрудники ГРУ (так же как и внешней разведки КГБ) неоднократно высылались из различных стран. Приведем некоторые примеры. В октябре 1979 г. был арестован во время встречи с «источником» и затем выслан из Парижа сотрудник военного атташата В. Кулик, в июне 1980 г. из Канады были высланы полковник Е. Т. Алексанян, капитан И. А. Бардеев и водитель посольства Соколов. В декабре 1982 г. из Лондона был выслан военно-морской атташе А. П. Зотов, в июне 1983 г. из Осло был выслан военный атташе в Норвегии подполковник Загребнев.

Как видно из приведенных примеров оперативной агентурной работы ГРУ за рубежом, основной упор в 60-70-х гг. военная разведка делала на научно-технический шпионаж. И это неудивительно, так как в это время отставание СССР в области новейших технологий стало проявляться все более отчетливо. Поэтому к началу 80-х гг. сбор научно-технической информации являлся одним из приоритетных направлений деятельности советской разведки.

Координировала работу в этой области военно-промышленная комиссия (ВПК), которой с 1963 г. руководил зампред Совмина СССР Л. В. Смирнов. После прихода к власти М. Горбачева ВПК получила статус Главной комиссии военно-промышленного комплекса, а во главе ее был поставлен Ю. Маслюков. Именно на него возложили задачу по руководству сбором научно-технической информации, которым, кроме ГРУ, занимались управление «Т» (научно-технической разведки) ПГУ КГБ, Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ), Государственный комитет по внешнеэкономическим связям, спецотдел Академии наук СССР и два отдела министерства внешней торговли — отдел экономических отношений с западными странами и отдел импорта оборудования из капиталистических стран.

Перед ВПК стояли следующие задачи:

— сбор заявок различных министерств, связанных с военной промышленностью;

— разработка на основе этих заявок разведывательного плана на год;

— передача этого плана ГРУ и ПГУ КГБ;

— сбор данных, полученных разведслужбами за год;

— подсчет сэкономленных средств в промышленности и научно-исследовательской деятельности.

Работу по сбору научно-технической информации можно проследить по 1980 г. В этом году ВПК дала указание собрать конкретные научно-технические данные 3617 раз. К концу года 1085 указаний было выполнено, и эти данные использовались в 3396 советских научных проектах и опытных конструкторских разработках. Из годового отчета за 1980 г., подготовленного ВПК для Политбюро и ЦК КПСС, следует, что КГБ удовлетворил 42 % заявок, ГРУ — 30 % (из них 45 % приходится на чисто военную документацию и оборудование), министерство внешней торговли — 5 %, ГКНТ, ГКЭС и Академия наук — 3 %. При этом 61,5 % информации поступало из американских источников (не обязательно из США), 10,5 % — из Западной Германии, 8 % — из Франции, 7,5 % — из Великобритании, 3 % — из Японии.[44]

Если же говорить о конкретных примерах использования добытых на Западе научно-технических материалов, то они применялись в таких проектах, как создание электронно-выислительных машин серий ЕС и СМ, ракеты СС-20 и т. д.

Еще одним новым и важным направлением работы ГРУ с 60-х гг. стала тотальная радио- и космическая разведка. Что касается радиоразведки, то она, разумеется, велась и раньше. Еще 13 ноября 1918 г. в составе Регистрационного управления было создано первое подразделение радиоразведки — приемно-контрольная станция в Серпухове, его начальником являлся Х. Иванов. А в 30-е гг. радиоразведка обрела самостоятельность — ее подразделения вывели из частей связи и передали в Разведупр Штаба РККА, где организовали отдел радиоразведки. Он руководил отдельными дивизионами особого назначения (ОРД ОСНАЗ), которые в годы Великой Отечественной войны стали основной организационной единицей радиоразведки. После окончания войны сфера деятельности радиоразведки значительно увеличилась — ее начали вести не только с суши, но также с моря и воздуха. В бытность начальником ГРУ М. Захарова радиодивизионы ОСНАЗ объединили в более крупные структуры. А при С. Штеменко в ГРУ стали проводить активные научно-исследовательские работы по поиску путей доступа к источникам, пользующимся УКВ и СВЧ диапазонами. Кроме того, при нем в ГРУ появилась служба разведки ядерных взрывов, ее возглавил А. Устименко.[45]

Однако наиболее полно радиоразведка стала использоваться с начала 60-х гг., когда начальником ГРУ назначили П. Ивашутина. Он уделял развитию радиоразведки огромное внимание. При его непосредственном участии были реализованы крупные комплексные программы развития перспективных направлений радиоразведки — наземной, морской, воздушной и космической. Среди тех, кто руководил этими работами, можно назвать П. Костина, В. Кострюкова, Е. Колокова, П. Шмырева и других.

Как уже говорилось, в 70-е гг. радио- и электронной разведкой в ГРУ занималось 6-е управление. Оно включало в себя четыре отдела:

1-й — отдел радиоразведки — занимался перехватом и дешифрованием сообщений из каналов связи иностранных государств. Он руководил так называемыми подразделениями особого назначения (сокращенно — ОСНАЗом), входившими в военные округа и группы советских войск в Венгрии, ГДР, Польше и Чехословакии. Под руководством отдела радиоразведки ОСНАЗ выполнял функции перехвата сообщений из коммуникационных сетей зарубежных стран — объектов радиоразведывательного наблюдения со стороны ГРУ. Для этих целей в распоряжении 1-го отдела 6-го управления находилось 300 человек плюс 1,5 тысячи других военных и гражданских служащих.

2-й — отдел радиотехнической разведки 6-го управления ГРУ — пользовался услугами тех же станций перехвата и осуществлял наблюдение электронными средствами за теми же странами, что и 1-й. Однако предметом интереса 2-го отдела являлись радио, телеметрические и другие электронные сигналы, излучаемые аппаратурой управления, обнаружения и слежения военного назначения. Для перехвата этих сигналов он задействовал ОСНАЗ в военных округах и группах войск Министерства обороны СССР.

3-й — отдел технического обеспечения — занимался обслуживанием станций перехвата, оборудование которых размещалось в зданиях советских посольств, консульств и торговых миссий по всему миру, а также отдельно расположенных станций перехвата на Кубе, во Вьетнаме, Бирме и Монголии.

4-й — отдел слежения 6-го управления ГРУ — круглосуточно отслеживал всю информацию, которую оно добывало средствами радиоразведки. Основная задача отдела состояла в слежении за военной ситуацией в мире и особенно за существенными изменениями в вооруженных силах США. Каждый офицер отдела отвечал за свой объект наблюдения, среди них были американское командование стратегической авиацией, командование тактической авиацией США и другие. На основе данных, полученных из отдела слежения, оперативный дежурный по 6-му управлению ежедневно составлял информационную сводку, которая, в свою очередь, входила в итоговую информационную сводку всего ГРУ.

Кроме того, ведением радиоразведки занимались еще несколько подразвелений ГРУ:

— служба дешифровки, находящаяся в Москве на Комсомольском проспекте и занимавшаяся преимущественно шифрами тактических военных коммуникаций;

— компьютерный центр, расположенный в пос. Соколовский в 40 км. под Москвой, который обрабатывал поступавшую от радиоразведки информацию;

— лаборатория технических проблем радиоразведки, располагавшаяся в Кунцево;

— Центральный научно-исследовательский институт в Москве, одной из задачей которого являлась разработка нового оборудования для радиоразведки;

— учебная лаборатория, размещавшаяся в штаб-квартире ГРУ, где готовили кадры для радиоразведки.

Главными объектами, которыми располагала служба радиоразведки, были:

Центр радио- и спутниковой связи, расположенный в пос. Ватутинки под Москвой. В нем принимали, в том числе и по спутниковым каналам связи, информацию от 11 комплексов стратегической электронной разведки, находящихся в СССР, и от 4 зарубежных.

Центральная станция радиоразведки в городе Климовск под Москвой, где круглосуточно работала служба отслеживания и первичной обработки данных радиоразведки.

Центры радиоперехвата и электронной разведки в Лурдесе (Куба), бухте Камрань (Вьетнам), Рангуне (Бирма) и в Монголии. Информация с этих и расположенных на территории СССР центров стекалась в центральную станцию радиоразведки в городе Климовске.

Информационные потоки с центральной станции радиоразведки, с объектов тактической разведки в военных округах, группах войск и на флотах направлялись в аппарат 6-го управления, где на их основании готовили ежедневные сводки, поступавшие на командный пост ГРУ, созданный в 1962 г. во время Кубинского кризиса, а также включавшиеся в ежедневную разведсводку ГРУ. Кроме того, сводки 6-го управления направлялись в службу информации ГРУ, где они накапливались и анализировались.

О важности радиоразведки говорит тот факт, что с центра радиоперехвата ГРУ в Лурдесе, который обслуживали 2100 специалистов, поступало около 70 процентов всей разведывательной информации по США. Недаром в совместном докладе Госдепартамента и Министерства обороны США, подготовленном в 1985 г., говорилось:

«С этого ключевого поста прослушивания Советы следят за коммерческими американскими спутниками, связью военных и торговых судов, а также космическими программами НАСА на мысе Канаверел. С Лурдеса Советы могут прослушивать и телефонные разговоры в Соединенных Штатах».[46]

Особо следует сказать о радиоразведывательном флоте СССР, который насчитывал 62 корабля. Вот только один эпизод его деятельности. В районе Восточного Средиземноморья в 70-е гг. вне пределов видимости с берегов Израиля постоянно курсировали с виду ничем не примечательные три советских корабля — «Кавказ», «Крым» и «Юрий Гагарин». Днем и ночью они патрулировали побережье Израиля. Не имея на своем борту никакого вооружения, корабли были буквально нашпигованы электронным оборудованием, а в состав экипажей входили специалисты-электронщики и эксперты по внешней политике Израиля. Единственной их целью являлось ведение радиоразведки против этой страны. Радиоразведывательные корабли СССР фиксировали радиопереговоры и телефонные разговоры на всей территории Израиля. Несмотря на то, что советские эксперты, находившиеся на кораблях-разведчиках, могли самостоятельно анализировать перехватываемую информацию, большая ее часть отправлялась в Москву. Контакт с ней поддерживался круглосуточно, в том числе и с помощью спутниковой связи. По мнению израильских экспертов, радиоразведывательные корабли СССР были оснащены специальным оборудованием, которое могло вывести из строя всю систему связи Израиля.[47]

Если говорить о космической разведке, то ее история началась в конце 50-х гг., когда перед ОКБ-1 академика С. П. Королева поставили задачу создать спутник-разведчик и пилотируемый орбитальный корабль. Эта задача была решена после создания спутника «Зенит», который легко переоборудовался в корабль «Восток». Первый разведывательный спутник «Зенит» вывели на орбиту 26 апреля 1962 г. Официально он назывался «Космос-4» и пробыл на орбите трое суток.

Спутники «Зенит» на долгое время стали основой систем космической фоторазведки. Разумеется, они неоднократно модернизировались и приспособлялись к конкретным задачам: обзорной съемке больших площадей, детальному фотографированию районов особого интереса, стереоскопической съемкой, однако базовая конструкция сохранялась на протяжении 30 лет.

Начиная с «Космоса-12», запущенного в декабре 1962 г., продолжительность полета спутника-разведчика была определена в 8 суток, а частота запуска с 1964 г. достигла 9 спутников в год. С 1966 г. для запуска фоторазведывательных спутников стали использовать стартовые комплексы космодрома Плесецк с ракетами 8А92. В результате количество запусков увеличилось до 20 и более в год, а их вывод на новые орбиты позволил им обозревать все населенные районы земного шара. К середине 70-х гг. осуществлялось уже по 30–35 запусков ежегодно, однако даже при такой интенсивности суммарное время полетов разведывательных спутников едва достигало 400 суток в год. Впрочем, это ни сколько не умаляет достижений космической разведки. Так, именно ее данные позволили точно установить, что Китай работает над созданием собственного спутника, запуск которого был успешно осуществлен в 1970 г.

Здесь надо отметить, что при возникновении международных кризисов и конфликтов количество запусков разведывательных спутников резко возрастало. Так, во время советско-китайского конфликта на острове Даманском с 25 февраля по 25 апреля вывели 10 фоторазведчиков, а летом 1969 г. во время конфликта у озера Жаланашколь меньше чем за три месяца была запущено 15 спутников.

В 1975 г. в распоряжении ГРУ появились спутники так называемого четвертого поколения, которые находились на орбите около 30 суток. А в начале 80-х гг. продолжительность их полета увеличилась с 45 до 55–59 суток. Отснятая с этих спутников пленка возвращалась на Землю в специальных капсулах.

Была предпринята попытка вести космическую разведку и с орбитальных станций. Созданием таких разведывательных орбитальных пилотируемых станций (ОПС), получивших название «Алмаз», занималось КБ академика В. Н. Челомея, а их испытания проходили с 1972 по 1977 г. Правда, в сообщениях ТАСС «Алмазы» назывались «Салютами» и камуфлировались под гражданские орбитальные станции, разработанные в королёвском КБ. Всего на орбиту вывели три «Алмаза». Станция «Алмаз-1» была запущена 3 апреля 1973 г. и находилась на орбите 26 дней, после чего из-за разгерметизации корпуса 29 апреля вошла в плотные слои атмосферы и сгорела. Станция «Алмаз-2» (официальное название «Салют-3») была запущена 25 июня 1974 г. и пролетала 213 дней (до 25 января 1975 г.). На станции 14 дней работал военный экипаж в составе П. Поповича и Ю. Артюхина, а на борту установили уникальный комплекс оптических средств разведки разработки Красногорского оптикомеханического завожа. Отснятая информация доставлялась на Землю в специальной капсуле, отстреливаемой со станции во время ее пролета над территорией СССР. Испытания станции «Алмаз-2» признали успешными. Станция «Алмаз-3» («Салют-5») была запущена 22 июня 1976 г. и пролетала 441 день — до 8 августа 1977 г., когда по команде с Земли ее затопили. На станции работали два военных экипажа. Первый в составе Б. Волынова и В. Жолобова пробыл на станции 48 дней, а второй экипаж в составе В. Горбатко и Ю. Глазкова — 17 дней. Третий экипаж, прибывший к станции 14 октября 1976 г. на корабле «Союз-23», состыковаться с ней не смог. Однако в 1978 г. работы по пилотируемым «Алмазам» были прекращены, так как в ГРУ пришли к выводу, что автоматические разведывательные системы предпочтительнее пилотируемых.

В настоящее время система наблюдения со спутников строится следующим образом. По заданиям Центра космической разведки ГРУ Ракетные войска стратегического назначения осуществляют запуск спутников-ретрансляторов «Гейзер», которые с геостационарной орбиты передают разведывательную информацию, которая, в свою очередь, анализируется и обрабатывается системой «Дозор» в штаб-квартире ГРУ (за шифровку данных со спутников отвечает ФАПСИ). Известны такие спутники оптико-электронной разведки, как «Кобальт» (произведен в Санкт-Петербурге в КБ «Арсенал», способен фиксировать на фотопленке детали поверхности Земли размером до 40 см), «Неман» (Самарское ЦСКБ), «Енисей» (Самарское ЦСКБ — «Прогресс», пятое поколение цифровой фоторазведки, масса около 12 тонн, способен находиться на орбите в течение года), «Орлец» (Ижевский радиозавод). Также с 1978 г. действует Система морской космической радиоразведки и целеуказания (МКРЦ «Легенда»), с помощью которой ведется радиолокационная и радиотехническая разведка.[48]

В 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС стал М. Горбачев, а в 1987 г. начальник ГРУ генерал армии П. И. Ивашутин, за два года до этого получивший звание Героя Советского Союза, ушел в отставку. Новым начальником ГРУ на втором году перестройки в июле 1987 г. был назначен генерал-полковник В. М. Михайлов, никакого отношения к разведке до этого не имевший. Неудивительно, что при таком начальнике в ГРУ пышным цветом расцвела показуха. В результате, по отчетам добывающих управлений, количество агентуры резко возросло. И в то же время в 1990 г. первый заместитель начальника ГРУ вице-адмирал И. А. Бардеев с сожалением констатировал, что из 100 % добываемых документов 97 % составляют открытые источники: книги, брошюры, газеты, журналы и т. д., 2,7 % — документы с грифом «для служебного пользования» и только 0,3 % приходится на документы с грифом «секретно».

Ввиду полной некомпетентности нового начальника ГРУ, практическое управление аппаратом военной разведки взял в свои руки так называемый триумвират в составе первого заместителя начальника ГРУ вице-адмирала И. А. Бардеева, начальника политического отдела генерал-лейтенанта В. И. Прохорова, до этого работавшего в ЦК КПСС, и начальника управления кадров генерал-майора В. А. Иванова.[49] Разумеется, это обстоятельство не способствовало нормальной работе военной разведки. Однако это не помешало Михайлову в 1989 г. стать народным депутатом СССР, а в 1990 г. получить звание генерала армии.

Именно при таких грустных обстоятельствах и закончился советский период российской военной разведки. После августа 1991 г. Советский Союз распался, и для военных разведчиков начались новые времена.

ГРУ: день сегодняшний

После августовского путча 1991 г. в прессе появились сообщения о том, что ГРУ в той или иной форме принимало участие в этих событиях на стороне ГКЧП. Хотя начальник ГРУ генерал В. М. Михайлов в своих интервью категорически опроверг эти обвинения, тем не менее дни его пребывания на этом посту были уже сочтены.

Новым начальником ГРУ стал генерал-полковник Евгений Тимохин, в общем-то случайный в разведке человек, пришедший из войск ПВО. Желая показать новой власти свою приверженность идеалам свободы и демократии, Тимохин попытался наладить контакты с прессой. Он дал большое и довольно содержательное интервью «Красной звезде», в котором заявил, среди прочего, что очень увлекается историей. Однако это не помогло ему, и спустя девять месяцев, в августе 1992 г., он покинул негостеприимные стены «Аквариума».

На смену Тимохину пришел кадровый военный разведчик Федор Ладыгин. Это стало одним из немногих случаев за весь послевоенный период, когда во главе ГРУ вставал кадровый военный разведчик.

Федор Иванович Ладыгин родился в марте 1937 г. в Корочанском районе Белгородской области. В 1954 г. он окончил 10 классов Харьковской школы ВВС, а позднее — Военно-воздушную инженерную академию. В ГРУ Ладыгин начал работать с июня 1973 г. Как утверждалось в статье Евгения Крутикова, Ладыгину не приходилось иметь дело с оперативной работой, однако он считался хорошим аналитиком, так как в ГРУ занимался обработкой развединформации.[50] В 1987 г. он возглавил Управление информации — одно из основных в ГРУ, а через два года стал заместителем начальника ГРУ.

В 1990–1992 гг. Ладыгин возглавлял Договорно-правовое управление Генштаба. Находясь на этой должности, он занимался подготовкой международных договоров и соглашений по вопросам сокращения вооружений. Поэтому неудивительно, что, являясь главным консультантам советского, а затем российского руководства в этой области, столь популярной в эпоху «нового мышления», он обратил на себя внимание Ельцина. И когда встал вопрос о новом начальнике ГРУ, он сразу же вспомнил о Ладыгине.

Будучи одним из членов российской военной элиты, генерал-полковник Ладыгин, в отличие от некоторых своих коллег, обладал такими качествами, как скромность и отсутствие чванства и высокомерия. Он стал первым начальником ГРУ, появившимся на экранах телевизоров, и вообще не избегал контактов с журналистами. Показателен и такой, казалось бы, рядовой эпизод. Весной 1997 г. во время проводившейся ГАИ кампании по борьбе с незаконным использованием спецсигналов был остановлен автомобиль, в котором ехал Ладыгин. Последний был исключительно вежлив и приветлив. Он искренне удивился, что на его служебной «Волге» инспектор обнаружил лишний спецсигнал, попеняв по этому поводу своему водителю.[51]

Период, когда во главе ГРУ стоял Ладыгин, стал, как нам представляется, довольно успешным для этой организации. Разумеется, насколько это было возможно в условиях развала государства и кризиса армии. Об этом можно судить хотя бы по отдельным высказываниям руководителей Министерства обороны и Генштаба. За это время не случалось серьезных провалов среди агентуры военной разведки за рубежом, а количество перебежчиков если и не сократилось, то и не увеличилось. Чего никак нельзя сказать о конкурентах ГРУ из Службы внешней разведки (СВР).

Более того, во многом благодаря Ладыгину, ГРУ, опять-таки в отличие от СВР, сумело избежать назойливых попыток его «реформировать» и сократить. А имидж военной разведки в глазах военного и политического руководства, да и в общественном мнении явно возрос. Доклады ГРУ, в первую очередь по «горячим точкам», как неоднократно замечали в прессе, отличались оперативностью и достоверностью. Кроме того, при Ладыгине впервые сравнялась численность ГРУ и СВР, составив приблизительно по 11 тысяч человек. Что же касается оплаты зарубежной агентуры, то промелькнуло сообщение, что на эти цели ГРУ получает даже больше, чем СВР. Впрочем, подтвердить эту информацию мы не можем.

Конечно, полностью избежать последствий «перехода к рынку» не удалось. Можно выделить несколько стоящих перед военной разведкой проблем. Прежде всего, это, конечно, вопрос финансирования. ГРУ является частью армии и, как и вся армия, не может не испытывать сложностей, связанных с бедственным положением российского бюджета. По этому поводу неоднократно звучали заявления о необходимости выделения военной разведке финансовых средств отдельной строкой в бюджете Министерства обороны, а также о приоритетном предоставлении квартир ее сотрудникам, которые в подавляющем большинстве не являются москвичами. Однако пока, как известно, квартиры приоритетно предоставляются, в основном, депутатам Думы.

Другая проблема — непрекращающиеся нападки на ГРУ со стороны средств массовой информации. Военных разведчиков обвиняют во всех смертных грехах: связях с криминальными структурами, организации заказных убийств, торговле оружием и боеприпасами, подготовке киллеров. Аббревиатура «ГРУ» мелькает в самых разнообразных криминальных сюжетах, от убийства журналиста Дмитрия Холодова до дела знаменитого киллера Солоника. Кроме того, важную роль в этой хорошо спланированной кампании играют книги, выходящие за подписью бывшего сотрудника ГРУ изменника Родины Владимира Резуна, взявшего себе, что на наш взгляд кощунственно, псевдоним «Суворов». Причем находятся люди, всерьез считающие, что его произведения служат хорошей рекламой Управлению. Поистине, беспредельна человеческая наивность.

Проблемой ГРУ является и ослабление вертикальных связей внутри этой могущественной организации. В связи с распадом СССР и последующим «парадом суверенитетов» отдельные разведуправления штабов округов и армий стали действовать излишне самостоятельно. Кроме того, резидентуры ГРУ во многих странах подверглись сокращению, а в некоторых второстепенных, с точки зрения разведки, были совсем закрыты.

По мнению некоторых специалистов и аналитиков, в частности бывшего сотрудника центрального аппарата ГРУ капитана 1-го ранга в отставке Валерия Петровича Калинина, необходимо создать «общегосударственный разведывательный информационно-аналитический центр». В. П. Калинин выдвигал эту идею еще в 1983 г., но благодаря отрицательному заключению Д. Ф. Устинова и В. М. Чебрикова, ЦК КПСС не поддержал его. Также крайне негативным фактором В. П. Калинин считает отсутствие в ГРУ собственной контрразведки.[52]

Еще одна проблема ГРУ — отсутствие прямой связи с высшим политическим руководством страны. В отличие от главы СВР, которого президент принимает по понедельникам, если не находится в больнице, начальник ГРУ не имеет такой привилегии. Он подчиняется начальнику Генерального штаба и министру обороны. Им он и докладывает о результатах деятельности военной разведки.

Надо сказать, что должность начальника ГРУ, чрезвычайно важная в период нестабильности в стране и непрекращающихся кризисов, постоянно служит мишенью для различного рода интриг. По сообщениям прессы, вокруг фигуры Ладыгина, когда он находился на посту начальника ГРУ, постоянно шла «подковерная» борьба. Бывший министр обороны Игорь Родионов якобы считал Ладыгина человеком из команды Павла Грачева и пытался отправить его в отставку. Однако тогда вмешался секретарь Совета обороны Юрий Батурин, возглавлявший комиссию по высшим воинским должностям и званиям при президенте Российской Федерации, который отстоял Ладыгина.[53]

В конце мая 1997 г. Ладыгин, которому к тому времени исполнилось 60 лет, был уволен из рядов Вооруженных Сил и с почетом отправлен на пенсию. Однако год спустя, как сообщила газета «Труд», его приняли на работу в фирму «Мистко», занимающуюся закупками кубинского сахара и рассчитывающую использовать старые связи Ладыгина в кубинском руководстве.[54]

Новым, 27-м по счету начальником ГРУ, если считать от Семена Аралова, стал генерал-полковник Валентин Владимирович Корабельников. О нем известно не так уж много. К моменту назначения ему исполнился 51 год. Корабельников является кадровым разведчиком. Он окончил Военно-дипломатическую академию, став, как это ни парадоксально, первым из выпускников этого заведения, достигшим вершины в пирамиде ГРУ. В общей сложности Корабельников прослужил в разведке около 20 лет и к моменту назначения, наряду с Владимиром Измайловым, занимал должность первого заместителя начальника ГРУ.

В отличие от Ладыгина, который считался хорошим аналитиком, но которому не приходилось иметь дела с оперативной работой, Корабельников служил в Оперативном управлении ГРУ и вообще имеет репутацию энергичного и напористого практика, не боящегося взять на себя ответственность за принимаемые им решения.

Сразу же после назначения Корабельникова в печати появились сведения, что он отвечал за оперативную деятельность на постсоветском пространстве и курировал, среди прочих, чеченское направление. Писали, что Корабельников провел в Чечне не один месяц, руководя там спецоперациями, был даже ранен. Кроме того, ему приписывается личное руководство операцией по уничтожению чеченского лидера Джохара Дудаева, за что он, якобы, и получил свой нынешний пост. Однако Министерство обороны категорически опровергло это утверждение, заявив, что Корабельников, хотя и находился в Чечне, и занимался там разведывательным обеспечением боевых действий российских войск, однако ни он, ни подчиненные ему бригады спецназа к убийству Дудаева отношения не имели. История рассудит, кто был прав в этом вопросе…

Кстати говоря, как заявил в свое время Ладыгин, еще будучи начальником ГРУ, в интервью «Комсомольской правде», за время чеченской войны около 1500 военных разведчиков удостоились государственных наград, в том числе 15 человек — звания «Героя России». Настоящий «звездопад», особенно если вспомнить более чем скромные награждения военных разведчиков в годы Великой Отечественной войны. Разумеется, мы не ставим под сомнение личное мужество награжденных «за Чечню», равно как и их заслуги, но вручение такого количества наград за внутрироссийский конфликт выглядит несколько странно.

Интересно заметить, что назначению Корабельникова предшествовали слухи, что на должность начальника ГРУ планируется назначение некоего сомнительного лица с двойным гражданством и что в окружении Чубайса ведутся разговоры о полной реорганизации военной разведки, подобной произошедшей в бывшем КГБ. Вот что, к примеру, писал известный военный историк и публицист Владислав Шурыгин в открытом письме на имя тогдашнего министра обороны Игоря Родионова, опубликованном в газете «Завтра» перед самым назначением Корабельникова:

«В кармане Чубайса давно лежит засаленная бумажка о реформе в ГРУ. Уйдет Ладыгин — последний русский „шеф“ ГРУ, и можно не сомневаться, на его место встанет какой-нибудь пламенный „атлантист“ и искренний „израилелюб“, а само ГРУ постигнет печальная судьба ПГУ — быть филиалом ЦРУ и посредственным „источником“ для капитолийского холма».[55]

Однако эти слухи не оправдались. «Молодые реформаторы» к тому времени уже изрядно порастеряли свое былое влияние, показав всему миру, что одно дело — пустая болтовня о «радикальных рыночных реформах», а другое — ежедневная кропотливая работа по претворению их в жизнь.

В этом смысле не позавидуешь и Корабельникову. Он принял руководство, пожалуй, в наиболее тяжелый для ГРУ и армии в целом период. Военно-разведывательная доктрина, которой, хотя и негласно, следовали при Ладыгине, и которая предусматривала работу в первую очередь против главного противника — США и НАТО, явно стала невыполнимой. Когда российский бюджет по своему объему меньше, чем городской бюджет Нью-Йорка, впору подумать о противниках «по силе». Очевидно, придется менять масштаб разведывательной деятельности с глобального на региональный, и прежде всего, заниматься конфликтами, представляющими непосредственную угрозу суверенитету и территориальной целостности самой России. А таких конфликтов, уже возникших или пока только потенциальных, увы немало. Как говорится, только ленивый из соседей бывшего СССР не предъявляет сейчас к нам каких-нибудь претензий.

Явно должна возрасти активность ГРУ и в области научно-технической разведки. Считается, что в этой области ГРУ традиционно опережало ПГУ КГБ. Вместе с тем, не следует и преувеличивать достижения ГРУ в области военно-промышленного шпионажа, как это делается во многих публикациях нынешних авторов. Иначе можно дойти до анекдотических утверждений типа того, что вся советская космическая программа (включая первый спутник и первый пилотируемый полет) была скопирована с американской, как это утверждается в вышедшей на Западе в 1984 г. книге Владимира Резуна «Советская военная разведка».[56] Кстати, весьма характерно, что эту книгу, содержащую довольно много «развесистой клюквы», так и не опубликовали на русском языке.

Столь же далеки от истины и утверждения некоторых авторов, что советские «Аваксы» (самолеты-радары дальнего обнаружения и наведения) якобы скопированы с американских, отечественные стратегические бомбардировщики Ту-160 («Блэк-джек») — точная копия самолета В1-В ВВС США и т. д. и т. п. Чтобы убедиться в том, что это не так, достаточно прочесть соответствующие открытые публикации в специализированных авиационных журналах.

По всей видимости, для того чтобы оценить реальную эффективность работы ГРУ в послевоенный период, придется подождать лет 50, пока не будут рассекречены соответствующие архивы у нас и за границей. А пока остается лишь гадать на эту тему, да пользоваться весьма небесспорными свидетельствами перебежчиков.

Новый министр обороны Игорь Сергеев сразу же после своего назначения заявил, что реформирование армии будет происходить на базе тех структурных единиц, которые сохраняют свою боеспособность. Однако по итогам инспекторских проверок, проведенных в 1996 г., из всех Вооруженных Сил структурами, способными решать поставленные задачи в полном объеме, были названы Ракетные войска стратегического назначения (РВСН), откуда переместился в министерское кресло Сергеев, и ГРУ Генштаба. Естественно, в свою очередь, президент, используя противоречия внутри Минобороны, неизбежно возникающие в связи с реформами армии, будет стремиться обеспечить лояльность элитных подразделений ГРУ — на случай обострения ситуации в стране.

Спецназ ГРУ

Из всех многочисленных подразделений ГРУ особенным романтическим ореолом окружены части и подразделения специального назначения, получившие устойчивое сокращенное название — спецназ.

В последнее время, надо сказать, все больше силовых ведомств обзаводится подразделениями «специального» или «особого» назначения. О них много говорят и много пишут, их показывают по телевизору. Но в данном очерке речь пойдет именно о войсках специального назначения ГРУ. При этом, разумеется, никаких выяснений, какой спецназ «круче», не будет.

Однако прежде чем приступить к рассказу о спецназе советской военной разведки, мы попытаемся разрушить некоторые не совсем правильные стереотипы и представления о спецназе, сложившиеся под влиянием СМИ. В массовом сознании слово «спецназ» устойчиво ассоциируется с группой накачанных парней в камуфляжной форме и с экзотической раскраской на лице. Но не это является его определяющим признаком. Спецназ ГРУ — это особо подготовленные подразделения регулярной армии, предназначенные для выполнения разведывательно-диверсионных задач в тылу противника. Об отличии спецназовца от солдата регулярных частей армии достаточно полно, хотя и весьма образно, сказал один из бойцов спецназа:

«Нам ротный в училище приводил такой пример. Вот дерется деревня с деревней. Петя бац одному ногой, бац другому рукой. Стоит на поле, мускулами играет. Думаете, он спецназовец? Неа! Спецназовец — Вася. Маленький такой, щупленький. Он сидит тихо в кустах и кирпичи пуляет. Как дал — так Петя с копыт… Если ты хитрый, изворотливый, действуешь нестандартно, то ты спецназовец».[57]

Как известно официально, собственно история спецназа ГРУ начинается с 1951 г., когда в штатах советских вооруженных сил появились первые разведывательно-диверсионные формирования в составе военных округов и армий. Однако его история началась значительно раньше — на заре Советской власти. Ведь подразделения, подобные современному спецназу ГРУ, стали появляться тогда, когда в них по объективным причинам возникла необходимость. Поэтому к предшественникам советского армейского спецназа следует отнести:

— красные партизанские отряды, действовавшие на оккупированной противником территории в годы гражданской войны;

— специальные воинские формирования Западного фронта во время советско-польской войны — так называемая нелегальная военная организация (НВО);

— повстанческие отряды, осуществлявшие «активную разведку» в странах Восточной Европы в первой половине 1920-х гг.;

— специальные партизанские отряды, создававшиеся в 1930-х гг. на случай военных действий на территории СССР, которые перед началом второй мировой войны были расформированы;

— специальные воинские формирования в испанской республиканской армии в 1936–1938 гг., созданные по инициативе советских военных советников;

— разведывательно-диверсионные и партизанские подразделения, действовавшие в тылу немецко-фашистских войск в годы Великой Отечественной войны.

Каждый указанный период имел свои особенности, которые диктовали ту или иную форму организации разведывательно-диверсионной работы. Поэтому необходимо, хоть и коротко, но рассказать о каждом из них отдельно.

Годы гражданской войны

Перед тем как приступить к рассказу о партизанских отрядах Красной Армии в годы гражданской войны, являвшихся, по сути дела, прообразом нынешнего спецназа, необходимо отметить, что данную форму боевых действий применяли как красные, так и белые. Но в отличие от красных, белые организовывали свое партизанство исключительно через военное командование. При этом они использовали только регулярные войсковые подразделения, которые при благоприятной обстановке совершали рейды преимущественно на фланги или в ближний тыл частей Красной Армии. Так действовали, например, уральские казаки: особенно удачным стал их рейд в 1918 г. на полк «Красная звезда» в селе Рахманиха Пугачевского уезда. Полк, только что сформированный и имевший в своем составе около 2000 бойцов, был застигнут врасплох и почти целиком уничтожен: часть красноармейцев казаки зарубили и расстреляли, часть увели в плен, часть потонула в реке.

Что касается Красной Армии, то для разведывательно-диверсионной деятельности она в основном использовала партизан, находящихся в тылу противника. Для руководства их деятельностью в составе так называемого Оперода создали специальное подразделение.[58]

До заключения Брестского мира в оперативном подчинении Оперода находился центральный штаб партизанских отрядов. Начальником штаба был П. И. Шишко, бывший гельсингфорсский матрос с миноносца «Достойный», а его помощником — А. И. Ковригин.

После подписания Брестского мира этот штаб переименовали в особое разведывательное отделение Оперода. Позднее, по указанию В. И. Ленина, П. И. Шишко послали на Украину, где он работал весь период немецкой оккупации. Партизанские же дела в Опероде вместо него вел Ковригин.

Особое разведывательное отделение Оперода отвечало за координацию и руководство боевыми действиями партизан в тылу противника в интересах Красной Армии. Вот что говорилось о задачах действующих в тылу противника диверсионных групп в приказе Антонова-Овсеенко от 11 марта 1918 г.:

«1. В тылу неприятеля: всячески терроризировать врага, портить пути сообщений, взрывая мосты, полотно шоссейных и железных дорог. Прекращать телеграфное и телефонное сообщение, разрушая линии и провода. Уничтожать все продовольственные запасы, все, что может послужить на пользу вражеских войск. Доставлять командующим войсками советских республик точные сведения о количестве и расположении неприятельских войск. Дезорганизовывать вражеские войска путем устной агитации и путем распространения литературы среди гайдамаков и германских банд».[59]

Для выполнения поставленных перед ними задач партизанские отряды по мере возможностей снабжались оружием, боеприпасами, взрывчаткой, деньгами, опытными кадрами. Более того, по прямому указанию В. И. Ленина при особом разведывательном отделении была создана школа подрывников. Начальником ее назначили А. И. Ковригина, которому в кратчайшие сроки удалось наладить ее работу.

Обучались в школе подрывников как специально подобранные особым разведывательным отделением люди, так и приезжие партизаны. В курс обучения входили военная, специальная и политическая подготовка. Теоретическая часть занятий велась в помещении школы, первое время располагавшейся в здании Оперода на Пречистинке, а практическая — за городом. Для проведения практических занятий в распоряжении учеников школы имелись винтовки, пистолеты, специальное снаряжение и даже два полевых орудия. Финансирование школы подрывников и лиц, командируемых после ее окончания в тыл противника, осуществлялось по нескольким каналам. В советской валюте — через Я. М. Свердлова, украинскими карбованцами и немецкими марками — через Оперод. Карбованцы и марки поступали в Оперод от Антонова-Овсеенко, который захватывал их во время боевых действий на Украине. Так, например, один раз он прислал в Оперод свыше трех миллионов карбованцев, менее крупные суммы поступали значительно чаще.

Следует отметить, что работа особого разведывательного отделения находилась под пристальным вниманием высшего советского руководства, в частности В. И. Ленина. Свидетельством тому может служить следующий рассказ С. И. Аралова:

«— Однажды (это было, кажется, в начале апреля 1918 г.) Ильич во время моего очередного доклада поинтересовался, где я разместил особый разведывательный отдел. Я сказал, что он пока находится при опероде на Пречистенке.

Ленин очень встревожился и заявил мне:

— Как же это вы, батенька, так неосмотрительны, забыли конспирацию? Ведь вы вели подпольную работу. Немедленно найдите отдельное помещение и доложите мне. Надо быть сугубо осторожным. Не все работники оперода должны знать о помощи, какую мы оказываем партизанам, особенно украинским. Умело соблюдайте тайну, никаких записок и писем не посылать. Действуйте устно через верных людей. По телефону говорите условно, шифром.

Затем, помолчав, Ленин спросил:

— А чем занимается сейчас Ковригин?

— Он комиссар по особым поручениям, — ответил я.

— Вот это правильно! Немцы не должны иметь повода для предъявления нам претензий. Не забывайте, что расхлябанность может привести к гибели наших людей в тылу врага, — подчеркнул Владимир Ильич.

Вскоре для особого разведывательного отделения мы подыскали отдельное помещение в Левшинском переулке».[60]

Что касается конкретных лиц, руководивших партизанской и разведывательно-диверсионной деятельностью на местах, то среди них надо назвать следующих:

— на Украине: Н. Г. Крапивянский, М. П. Кирпонос, Н. И. Точеный;

— в Прибалтике: Брушвит, Каллис, Паэгли;

— на севере: П. Ф. Виноградов, А. Метелев;

— на Дальнем Востоке: С. Г. Лазо, П. П. Постышев, П. Е. Щетинин.

Урон, который своими действиями наносили противнику партизаны, был огромен. Одно из свидетельств тому — объявление немецкого оккупационного командования, датированное августом 1918 г.:

«ОБЪЯВЛЕНИЕ

1. 18 августа в гор. Нежине по обычаям войны расстреляны в качестве бандитов следующие лица:

Из села Безугловки: Гавриил Скрипка, Андриан Чернега, Василий Муромец.

Из села Бакаевки: Василий Шевченко.

Из хутора Загребельного Талалаевской волости: Георгий Олейник, Илья Ткаченко.

Из села Талалаевки: Сергей и Григорий Хомичи, Павел Небагатько, Диомид Лучка, Игнатий Потылчак.

2. За поимку предводителя банд КРАПИВЯНСКОГО назначена награда в размере 50000 руб.

Награда в размере 5000 рублей, назначенная 13 сего августа, в силу этого отпадает.

Германская районная комендатура.

Подписано: майор Гот. г. Нежин. 19.VIII.1918 г.».[61]

Нелегальная военная организация (НВО)

К концу 1919 г. наиболее сильным и опасным противником Советской республики становится Польша, армия которой еще летом оккупировала практически всю территорию Белоруссии. Для подрывной работы в тылу у поляков в конце 1919 г. по инициативе члена РВС Западного фронта Иосифа Уншлихта, курировавшего разведку, создается так называемая НВО — нелегальная военная организация.[62]

Следует заметить, что роль этого незаурядного человека в истории советских спецслужб мало кому известна. Его заслонила собой яркая фигура Дзержинского, заместителем которого Уншлихт был одно время. На самом деле именно Уншлихт являлся «сильным человеком» в польской коммунистической эмиграции. Именно Уншлихту предстояло в случае победы Красной Армии возглавить советскую Польшу. Именно он позднее, вплоть до 1930 г., курировал деятельность нелегального аппарата Коминтерна, а также всех советских разведок, действовавших за рубежом. Именно он незримо, но действенно (в отличие от Л. Троцкого, лишь выступавшего с пламенными речами) руководил «мировой революцией». Именно благодаря Уншлихту все 1920-е гг. в Разведупре, наряду с латышской, существовала так называемая польская фракция, от которой вплоть до падения Уншлихта в 1930 г. не мог избавиться склонный к землячеству Я. К. Берзин.

Создание НВО явилось результатом политического соглашения между белорусскими эсерами и командованием Западного фронта в лице Уншлихта. В декабре 1919 г. по инициативе Уншлихта ЦК компартии Литвы и Белоруссии (КП(б) Л и Б) провело в Смоленске совещание с представителями белорусских эсеров. На нем было подписано соглашение о совместных действиях против поляков. В это время белорусская партия социалистов-революционеров насчитывала более 20 тысяч членов, в том числе 5 тысяч функционеров, а ее молодежная организация — 10 тысяч человек. Кроме того, партия контролировала профсоюзы учителей, железнодорожников, почтово-телеграфных служащих. Были у партии и свои партизанские отряды, объединенные в Союз белорусского трудового крестьянства.

Коммунисты же располагали в это время в Белоруссии всего 2 тысячами человек, причем подавляющее большинство из них не являлись представителями коренной национальности. Правда, стоит отметить, что вскоре, в январе 1920 г., на территории Белоруссии образовалась еще одна просоветская организация — отколовшаяся от эсеров группа «Белорусская коммунистическая организация» во главе с Всеволодом Игнатовским.

Таким образом, соединив свои усилия, КП(б) Л и Б, БКО и БПСР (а также примкнувшие к ним Революционные народники-социалисты и Еврейская социал-демократическая партия «Поалей цион») сумели в короткое время создать объединенную «Народную военную самооборону» (НВС) — фактически, повстанческую армию в тылу у поляков. Руководство НВС осуществлялось со стороны Белорусского повстанческого комитета (БПК), созданного в марте 1920 г. Вот эта организация и явилась основой уншлихтовской НВО.

Целью НВО стало разрушение тыла польской армии, террористическая, диверсионная и повстанческая деятельность. При этом как сама НВО, так и ее деятельность были настолько засекречены, что о них не знал даже командующий фронтом М. Н. Тухачевский. НВО обслуживала три дивизии Западного фронта — 8-ю, 56-ю и 17-ю. В эти дивизии назначили четырех уполномоченных участков НВО, базировавшихся в Минске, Слуцке, Бобруйске и Мозыре. Уполномоченным 56-й дивизии стал Стефанович, 17-й дивизии — Грабский, 8-й дивизии — «Жан», 23-й бригады 8-й дивизии — Павловский. В Минске действовал также некий Лютович. В распоряжении каждого уполномоченного находился помощник и 20 курьеров и проводников.

В свою очередь, польская территория была разбита на уездные участки. В апреле 1920 г. таких участков насчитывалось 15, в августе — 20. В каждом из уездных участков имелись уездный руководитель, его помощник и курьерская служба. Уездные участки делились на волостные, общее количество которых достигало 100. За кордоном находилось 500 боевиков и 60 курьеров. Всего под конец деятельности НВО ей подчинялось до 10 тысяч партизан.

С марта 1920 г. в качестве руководителей партизанских отрядов в массовом порядке начали засылать недавних выпускников красных командных курсов — краскомов. Перед ними ставилась жесткая задача — организовать порчу железных дорог, крушение поездов, порчу средств телеграфной и телефонной связи, взрывы мостов и складов. Кроме того, в функции НВО входила агентурная деятельность, проводившаяся совместно с агентурой Западного фронта и отделениями Регистрационного отдела Западного фронта.

Руководили работой НВО те же люди, которые возглавляли и разведку Западного фронта, — Артур Сташевский, Бронислав Бортновский, Семен Фирин и другие. Ответственным руководителем НВО являлся начальник агентурного отдела политотдела Западного фронта, позднее — начальник Регистрационного управления Западного фронта Артур Сташевский, он действовал под фамилией Верховский. Спустя три года, будучи главным резидентом Разведупра в Берлине, Сташевский под фамилией Степанов организовал аналогичную партизанскую структуру на территории Германии — около 300 партизанских групп.

Деятельность НВО была чрезвычайно эффективной. После окончания советско-польской войны НВО не только не прекратила своей работы, но и послужила основой для организации так называемой активной разведки.

Интересны некоторые статистические сведения о командном составе НВО. Из 169 работников НВО, действовавших к концу советско-польской войны, 151 поступил в распоряжение НВО из частей фронта, 14 — из Политуправления (ПУР) РККА и 4 — из руководства Литовско-Белорусской Советской республики и Польского бюро РКП (б). В отношении национальностей расклад был следующий: 75 поляков, 66 русских, 17 латышей, 9 эстонцев, немцев — 2. Смущает совершенно нетипичное для советской разведки отсутствие евреев. Однако поскольку эти сведения взяты из отчета самого А. Сташевского (настоящая фамилия Гиршфельд), можно предположить, что под поляками и русскими надо иметь в виду соответственно польскоязычных и русскоязычных граждан этих стран.

Активная разведка

В ноябре 1918 г. окончилась первая мировая война, а подписанный в июне 1919 г. мирный договор основательно перекроил политическую карту мира, на которой появился целый ряд новых государств, в том числе Чехословакия, Югославия, Польша. Созданная в результате передела Европы независимая Польша почти сразу же, путем вооруженной агрессии, ограбила своих соседей. Так, у Советского государства были отняты значительные области почти с чисто украинским и белорусским населением, у Литвы — кусок ее территории, включающий ее нынешнюю столицу Вильнюс. Русофобия, помноженная на ненависть к большевикам, толкала руководство Польши на откровенно враждебную политику по отношению к СССР, а ее территория на долгое время стала пристанищем для различных антисоветских вооруженных формирований.

За примерами далеко ходить не надо. Так, в 1921 г., по данным штаба войск Минского района, с польской территории против Советской Белоруссии орудовали отряды Ройцевича, Черного, майора Гомина, капитана Марцелло, генерала Адамовича и других белоэмигрантских лидеров. Некоторые из них пытались сформировать даже целые армии. Прежде всего это относится к известному авантюристу Борису Савинкову, кровавому атаману Булак-Булаховичу и генералу Перемикину.

На территории Польши и Румынии сосредотачивались и интернированные войска петлюровской Украинской народной республики (УНР) численностью до 25 тысяч человек. Во Львове по указанию Симона Петлюры был образован «Центральный повстанческий штаб», во главе которого встал Юрко Тютюник, возведенный в звание «генерал-хорунжего». «Центральный повстанческий штаб» фактически находился на содержании польской разведки, так называемой двуйки (2-й отдел польского генштаба). Давала деньги и французская разведка. Петлюровцы держали свои военно-вербовочные пункты в ряде городов: Станиславе (ныне Ивано-Франковск), Львове, Перемышле, Тернополе.

Петлюровцы, разумеется, не собирались сидеть сложа руки. В их намерения входила вооруженная борьба против советской власти. Долго ждать они не стали, и в ночь на 27 октября 1921 г. в районе Гусятина на территорию Советской Украины прорвался отряд атамана Палия численностью 500 сабель. Палий раздал крестьянам оружие и призвал их к восстанию против «коммунистов, жидов и москалей». После этого к нему присоединилось до 280 местных жителей, однако основная масса крестьян проявила полное равнодушие к идее самостийной Украины. В результате отряд Палия был разгромлен, он потерял почти половину личного состава и четыре пулемета.

Однако Палий успел выполнить свою главную задачу — обеспечить прорыв основных сил петлюровцев. В ночь на 5 ноября 1921 г. на советскую территорию вступил отряд генерал-хорунжего Тютюника. В его состав входили кадровые войска нескольких петлюровских дивизий. Тютюника сопровождали трое бывших министров Петлюры — гражданского управления, путей сообщения, торговли и промышленности, которые, надо полагать, уже видели себя сидящими на теплых местах в будущем украинском правительстве. В Олевском районе националистам удалось сформировать повстанческий полк численностью 600 человек. На рассвете 7 ноября Тютюник атаковал Коростень, рассчитывая приурочить захват этого важного стратегического пункта, открывающего дорогу на Киев, к четвертой годовщине Октябрьской революции. Однако защитники города отбросили самонадеянных «самостийников».

Разгром основных сил Тютюника был осуществлен 17 ноября 53-м и 54-м кавполками дивизии Котовского в болотистом районе юго-восточнее города Овруч. При этом 250 повстанцев убито, 517 взято в плен, захвачено 22 пулемета. 50 человек во главе с Тютюником в ночь на 21 ноября смогли перейти польскую границу в обратном направлении. 25 ноября к ним присоединились остатки другой половины отряда во главе с полковником Черным, который смог вывести с собой 150 сабель и 100 штыков. Большей же части участников рейда не удалось прорваться в Польшу, и они рассеялись по территории Украины. Причем многие из них продолжали вести активную антисоветскую работу и на протяжении нескольких лет причиняли постоянную головную боль чекистам Украины.

Однако правящие круги Польши отнюдь не ограничивались поддержкой антисоветских повстанцев. Победы в войнах с Советской Россией и Литвой вскружили им головы. Уверовав в собственную безнаказанность, руководители Польши всерьез надеялись путем захвата территорий соседних государств, и в первую очередь СССР, создать великую Польшу «от моря до моря». В крайнем случае они рассчитывали на помощь и покровительство Англии и Франции. Так, например, в январе 1939 г. (!) министр иностранных дел Германии фон Риббентроп после аудиенции, данной им своему польскому коллеге Ю. Беку, записал в дневнике:

«Я еще раз говорил с г. Беком о политике Польши и Германии по отношению к Советскому Союзу… Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю».

В итоге, как известно, эта недальновидная политика польского руководства привела в сентябре 1939 г. к национальной катастрофе. Но тогда, после недавней победы над «пшкелентыми москалями», подобный вариант развития событий мог присниться Ю. Пилсудскому и его соратникам разве что в кошмарном сне.

Все эти обстоятельства превращали Польшу в начале 20-х гг. (да и позднее), выражаясь военным языком, в вероятного противника № 1. Что в данной ситуации мог противопоставить потенциальному агрессору, вооруженному английским и французским оружием, Советский Союз, чья промышленность лежала в руинах, а армия была сокращена до 500 тысяч человек? И все-таки одно оружие — оружие слабых, технически отсталых держав, защищающих свою землю от превосходящего по вооружению и оснащению противника, еще оставалось. Оружие, эффективно применявшееся позднее во множестве больших и малых войн XX века. Речь идет о тактике тотальной партизанской войны.

Одним из первых среди советских военных руководителей это понял М. В. Фрунзе. В 1921 г. он писал:

«Если государство уделит этому [подготовке и ведению партизанской войны] достаточно серьезное внимание, если подготовка этой „малой“ войны будет производиться систематически и планомерно, то и этим путем можно создать для армий противника такую обстановку, в которой при всех своих технических преимуществах они окажутся бессильными перед сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым и решительным противником».[63]

Об этом же позднее писал и известный советский военный теоретик П. Каратыгин в книге «Партизанство», вышедшей в 1924 г. в Харькове:

«Партизанство есть первая возможность и первое средство слабейшей стороны вести самостоятельную борьбу… партизанство обусловлено именно отсутствием армии, способной отстоять интересы страны».[64]

Как известно, лучшая защита — это нападение. И тут, чтобы дать отпор зарвавшимся польским панам, на сцену вновь выходит советский спецназ.

После заключения мирного договора с Польшей в марте 1921 г. Разведупр начал создание и переброску на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии отрядов боевиков для организации массового вооруженного сопротивления польским властям. Предполагалось, что эти вооруженные отряды станут ядром всенародного партизанского движения на оккупированных белорусских и украинских землях, которое в перспективе приведет к их освобождению и воссоединению с СССР. Подобная деятельность получила название «активная разведка». При этом надо заметить, что деятельность Разведупра по активной разведке была настолько тщательно законспирирована, что о ней не знали даже органы ОГПУ.

Партизанское, а по сути дела — диверсионное, движение в Белоруссии началось летом 1921 г. Вот перечень операций только двух отрядов: Кирилла Орловского и Станислава Ваупшасова, действовавших в восточной части Полесского и южной части Новогрудского воеводств:

— в мае 1922 г. в районе Беловежской пущи был разгромлен полицейский участок;

— 11 июня 1922 г. 10 партизан захватили и сожгли имение «Доброе дерево» Грудницкого повета;

— с 15 июня по 6 августа 1922 г. на территории Гроднинского и Илицкого поветов было проведено 9 боевых операций, в ходе которых партизаны разгромили три помещичьих имения, сожгли дворец князя Друцко-Любецкого, взорвали два паровоза на узкоколейной дороге, принадлежащей французской фирме, и железнодорожный мост, уничтожили на большом протяжении железнодорожное полотно на линии Лида — Вильно. При этом в одном из боев было убито 10 польских улан;

— 14 октября 1922 г. партизаны сожгли имение «Струга» Столинского повета.

В 1923 г. партизанское движение усилилось:

— в ночь с 19 на 20 мая 1923 г. 30 партизан разгромили полицейский участок и гминное правление в Чучевичах Лунинецкого повета;

— 27 августа аналогичную операцию провели в местечке Телеханы Коссовского повета. При этом были убиты два полицейских и войт (староста);

— 29 августа 10 партизан напали на имение «Молодово» Дрогиченского повета.

Перечень операций указанных отрядов, проведенных в 1924 г., выглядит следующим образом:

— 6 февраля 1924 г. отряд в 50 партизан при двух пулеметах захватил имение «Огаревичи» Круговичского гмина;

— 18 мая 1924 г. 29 человек разгромили полицейский участок в местечке Кривичи Велейского повета.

С апреля по ноябрь 1924 г. партизаны провели 80 крупных боевых операций. Самая известная из них — в городе Столбцы, где в ночь с 3 на 4 августа 54 боевика во главе со Станиславом Ваупшасовым разгромили гарнизон и железнодорожную станцию, а заодно староство, поветовое управление полиции, городской полицейский участок, захватили тюрьму и освободили руководителя военной организации Компартии Польши Станислава Скульского (Мертенс) и руководителя Компартии Западной Белоруссии Павла Корчика, что, собственно, и являлось целью данной дерзкой операции. При этом 8 полицейских было убито и трое ранено.

24 сентября 1924 г. 17 партизан из отрядов Орловского и Ваупшасова, устроив засаду на участке Парохонск — Ловча по железнодорожной линии Брест — Лунинец, напали на поезд. В результате они схватили воеводу Полесья Довнаровича. Проявив гуманизм, повстанцы не стали его расстреливать, а выпороли кнутом, после чего он вынужден был подать в отставку. Партизаны также захватили почту и разоружили ехавших в поезде солдат и офицеров.

В этот же день были разгромлены имение «Юзефов» в Пинском повете и имение «Дукшты» Свенцянского повета.

В ночь со 2 на 3 октября 1924 г. 30 человек разгромили имение и полицейский участок в Кажан-Городке.

14 октября партизаны сожгли железнодорожный мост в Несвижском повете. Позднее К. П. Орловский свидетельствовал, что только в 1924 г. его отрядом были убиты более сотни польских помещиков и жандармов, а потери бойцов его отряда за период 1920–1925 гг. составили 3 человека убитыми и 10 раненых.[65]

Однако не все действия партизан можно назвать безошибочными и удачными. Ощутимые потери партизанские отряды понесли в начале ноября 1924 г. 3 ноября 35 партизан захватили поезд на железнодорожной линии Брест — Барановичи. При этом они убили одного полицейского и ранили двух офицеров. В погоню за партизанами было брошено более тысячи человек. 6 ноября окруженные партизаны с боем прорвали оцепление и ушли. Однако в ночь с 12 на 13 ноября 16 человек схватили, из них четверых расстреляли, а четверых приговорили к пожизненному заключению.

Среди руководителей белорусских партизанских отрядов выделялись бывшие краскомы РККА Кирилл Орловский (Артем, Аршинов, атаман Калиниченко, Муха-Михальский), Станислав Ваупшасов, Василий Корж, Александр Рабцевич. Интересно, что все они позже участвовали в подготовке партизан на территории СССР в конце 20-х — начале 30-х гг. и в испанской гражданской войне, а в годы Великой Отечественной войны являлись виднейшими руководителями партизанского движения в тылу немецких оккупантов, за что были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Здесь же необходимо отметить, что на территории Западной Белоруссии действовали не только красные партизаны, которые контролировали Полесское, Новогрудское воеводство и большую часть Виленского, но и белорусские эсеры в Беловежской Пуще, Волковысском и Гродненском поветах, а также литовские националисты в Виленско-Трокском и Свенцянском поветах. Однако красные партизаны явно доминировали. Это привело к тому, что уже в 1922 г. от белорусской партии эсеров откололась группа боевиков (300–400 человек) во главе с Иосифом Логиновичем (Павел Корчик), которая в конце следующего года объединилась с белорусскими коммунистами.

Белорусскими эсерами руководил Центральный Белорусский повстанческий комитет во главе с членом ЦК БПСР В. Прокулевичем. Эсеры создали четыре повстанческих группы, которые помимо Польши действовали на территории Литвы и СССР — в Ковно, Утянах, Аранах и местечке Меречь. Для оперативного руководства повстанческим движением был создан Главный штаб белорусских партизан во главе с полковником Успенским. В подчинении Главного штаба только на Гроднинщине находилось 12 отрядов, в каждом по нескольку десятков человек. Наиболее крупный из них — отряд Генриха Скомороха (Герман Шиманюк). Однако поляки очень быстро разгромили белорусских эсеров, что привело к кризису в их рядах.

В результате действий партизанских отрядов обстановка в пограничных районах Польши стала весьма напряженной. По данным 2-го (разведывательного) отдела Генштаба польской армии (правда, явно завышенным), на территории Виленщины, в лесах Полесья, в Налибокской, Беловежской и Гродненской пущах действовало 5–6 тысяч партизан. Поэтому неудивительно, что польское правительство принимало все меры для того, чтобы надежно перекрыть границу с Советским Союзом. В пограничные волости стягивались регулярные части польской армии, преимущественно кавалерийские, а малоэффективная пограничная полиция заменялась частями корпуса пограничной стражи.

Репрессии польских властей не ограничились погонями польской кавалерии за повстанческими отрядами. В агентурном донесении, полученном из Варшавы, отмечалось: «После захвата воеводского поезда у станции Ловча и последовавшего затем ограбления поезда у станции Лесной в сторону восточной границы были выдвинуты от ближайших строевых воинских частей роты, батальоны и эскадроны для поддерживания полицейской пограничной стражи. Перепуганное налетами начальство дошло до того, что в таком пункте, как Лунинец, был сосредоточен целый сводный отряд в составе конного полка и батальона пехоты…».

Здесь мы сделаем небольшое отступление. Возможно, прочитав вышесказанное, некоторые читатели возмутятся «вероломством» большевиков, проводивших тайную подрывную деятельность на территории суверенного государства, с которым у СССР заключен мирный договор. Разумеется, с точки зрения международного права, да и так называемых общечеловеческих ценностей данные действия советского руководства нормальными назвать нельзя. Но, как уже говорилось, Польша тоже не была «невинной овечкой», — на ее территории находили прибежище явные и тайные враги СССР, хотя Польша установила с ним дипломатические отношения. При этом разведка польской армии не только давала пристанище противникам советской власти, но и вооружала их, финансировала, снабжала сведениями, необходимыми для вооруженных нападений на территорию Советской республики. Поэтому действия советских военных разведчиков, защищавших государство, которому они служили, следует считать полностью законными.[66]

Однако вскоре произошло событие, заставившее свернуть активную разведку на территории Польши. В ночь с 7 на 8 января 1925 г. отряд партизан, прижатый польскими войсками к советской границе, с боем прорвался на территорию СССР, разгромив при этом советскую погранзаставу у местечка Ямполь.

Партизаны были одеты в польскую военную форму, которой часто пользовались, и советские пограничники решили, что нападение совершили польские регулярные части. Такое предположение оправданно еще и потому, что руководство погранвойск ОГПУ понятия не имело о том, чем занимался у них под боком Разведупр. Тревожное сообщение о бое на границе ушло в столицу Украины Харьков и в Москву, и вскоре пограничный инцидент начал разрастаться до уровня крупного международного скандала.

В Москве, основываясь на полученной с границы информации, решили, что на погранзаставу напали части регулярной польской армии. Случай был беспрецедентный и его решили обсудить на заседании Политбюро. Оно состоялось 8 января 1925 г. Во время обсуждения выступили наркоминдел Г. Чичерин, его заместитель М. Литвинов и зампред ОГПУ Р. Менжинский. Для срочного расследования всех обстоятельств дела решили создать тройку в составе Шлихтера, Балицкого (полпред ОГПУ на Украине) и ответственного представителя Наркоминдела. А поскольку обстановка на границе, по имеющейся в Москве информации, была не совсем ясной, то пока решили резких дипломатических шагов не делать и поручить НКИД заявить представителю Польши «на готовность с нашей стороны к улаживанию этого инцидента мирным путем».

Впрочем, в Москве довольно быстро разобрались в подоплеке произошедшего. Действия Разведупра вызвали законные нарекания со стороны политического руководства страны и ОГПУ, в результате чего в феврале 1925 г. комиссия во главе с В. Куйбышевым представила в Политбюро проект постановления по вопросу об активной разведке, в котором говорилось:

«Активную разведку в настоящем ее виде (организация связи, снабжение и руководство диверсионными отрядами на территории Польской республики) — ликвидировать.

Ни в одной стране не должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас непосредственно средства, указания и руководство. Вся боевая и повстанческая работа и группы, ее проводящие, — поскольку они существуют и целесообразно (что определяется в чисто партйном порядке) — должны быть руководимы и находиться в полном подчинении у национальных партий, действующих в данной стране. Эти группы должны выступать, руководствуясь и от имени исключительно их революционной борьбы, а не СССР.

Группы эти не должны ставить себе целью и заниматься разведывательными и другими заданиями в пользу Военведа СССР. Этими вопросами они занимаются для своих революционных целей.

Задача РКП и Коминтерна — помочь сорганизовать при национальных партиях работу в Армии по созданию своих боевых кадров — там, где это по положению необходимо. РКП и Коминтерн, однако, не должны иметь для этой цели помощи — специального органа или учреждения для руководства. РКП должна иметь только орган, изучающий боевые силы революции во всех странах, для чисто информативной цели. Никаких оперативных функций и непосредственных связей с военной работой в других странах иметь не должна.

Ликвидация разведупровских боевых групп на территории других стран должна быть проведена очень умело и осторожно. Для этого необходимо ассигновать средства.

Зона границы на нашей стороне должна быть целиком очищена от активных партизан, которые самостоятельно переходят границы для боевой работы. Их надо эвакуировать, никоим образом, однако, не озлобляя их, но наоборот, оказывая как им, так и перешедшим на нашу сторону или эвакуированным с той стороны партизанам помощь. Их в общем (кроме ненадежных) не надо распылять, а сводить в военные единицы или другие группы с тем, чтобы в случае войны или другой необходимости использовать их как ценнейший материал. Для этого необходимо ассигновать необходимые средства.

Для военных целей СССР вместо настоящей активной разведки должны быть организованы конспиративным способом в Польше и других соседних странах комендатуры по образцу польской П. О. В. Эти организации активны только на время военных действий. В мирное же время изучают военные объекты, весь тыл противника, изучают людей, завязывают всюду связи и т. д., т. е. подготовляются к деструктивной работе во время войны в тылу у противника. С партией они никоим образом не связаны, работники их не состоят в партии. Во время революции они передаются в ее распоряжение.

На нашей зоне организуются строго законспирированные небольшие группы с необходимым вооружением. В случае занятия нашей территории противником их задача — дезорганизация вражеского тыла и партизанская война. Проведение всего вышеизложенного возложить на РВСР, с докладом в П/бюро.

Ответственность за состояние границ и переход через них партизан возложить целиком на органы ГПУ.

Проведение этой линии должно быть обусловлено и дипломатическим ее использованием и проведением НКИнделом твердой линии по отношению к Польше. Ямпольскому нападению и призывам в Польше к террору (Арцыбашев „За свободу“) должен быть дан твердый отпор. Польша не имеет никаких прямых (кроме догадок) улик против нас. Этого нельзя забывать. Вместе с тем по отношению к Польше нет у нас проведения ясной ни политической, ни торговой линии, и необходимо этот вопрос поставить перед П/бюро.

Намеченные выше меры могут оказаться вредными, если не последует твердое и быстрое проведение линии в польской политике, уже намеченной Политбюро».

В итоге активная разведка Разведупра в Польше к концу 1925 г. была свернута. Так, в июне 1925 г. отряд Ваупшасова, успешно действовавший на территории Польши с 1921 г., расформировали. Такая же участь постигла и другие партизанские отряды. Часть партизан перевели на территорию Советской Белоруссии, часть осталась в Польше, они переехали на жительство в отдаленные от родных мест уезды. Разумеется, было бы неправильным считать, что активную разведку прекратили вести только из-за ямпольского инцидента. Во-первых, используя ошибки партизанского движения, польские власти перешли в наступление и только в апреле 1925 г. арестовали значительное число партизан и подпольщиков. Во-вторых, изменилась международная обстановка, и агрессивные планы Польши уже не представляли для СССР непосредственной угрозы. Однако ямпольский инцидент еще долго напоминал о себе советским спецслужбам. Примером тому может служить следующий приказ по ОГПУ:

«т. МЕДВЕДЮ — П.П.О.Г.П.У. в Минске за организацию известного дела и отдачу приказа без получения на то разрешения или указаний со стороны его прямого начальника — объявить строжайший выговор (ввиду смягчающих вину обстоятельств — только такая мера взыскания).

Расконспирированных на границе начальников и руководителей научной разведки сменить немедленно, не дожидаясь общей ликвидации, которая требует более продолжительного времени.

18 ноября 1925 г. Ф. Дзержинский».

Говоря о деятельности партизанских диверсионных отрядов на территории Польши в начале 1920-х гг., стоит рассказать и о деятельности местных коммунистических партий, не оставшихся в стороне от партизанского движения. Как уже говорилось, на территории Галиции и Волыни (Польша) всю партизанскую деятельность до февраля 1925 г. контролировал Разведупр. Только в феврале 1925 г. Политбюро ЦК РКП (б) постановило массовую военную работу (организация боевых сотен) передать Компартии Польши — на польских территориях, и Компартии Западной Украины — на западноукраинских землях. К этому времени территория Галиции была разделена «специалистами по активной разведке» Разведупра на четыре военных округа и девять районов: 1-й военный округ — Львовский — состоял из Золочевского, Рава-Русского и Рогатинского районов; 2-й Тарнопольский — из Тарнопольского и Чортковского районов; 3-й Станиславский — из Станиславского и Коломийского и 4-й — Перемышльский — из Перемышльского и Дрогобычского районов. Центральное руководство осуществляли руководящая тройка и два инструктора. В каждом округе и районе был организатор. Таким образом, Разведупр имел в Галиции 16 освобожденных работников. Бюджет галицийской военной организации составлял 1300 долларов в месяц.

Волынь разделили на два округа и десять уездных организаций (Ковель, Владимир-Волынский, Луцк, Дубно, Ровно, Кременец, Здолбуново, Сарны, Горохов, Любомиль). Во главе центрального руководства также стояло три человека. Бюджет волынской организации составлял менее 1000 долларов в месяц. Таким образом, ведение боевой работы на территории Западной Украины обходилось Разведупру в 2300 долларов ежемесячно.

В конце 1924 г. руководители волынских коммунистов при поддержке Разведупра взяли непосредственный курс на подготовку вооруженного восстания. Повсеместно создавались десятки и сотни. Наготове было несколько тысяч боевиков. Начальником штаба военной организации являлся Виктор Крайц (Барвинченко).[67]

Руководителем Волынской парторганизации и главным вдохновителем линии на вооруженное восстание являлся зловещий для польской полиции Александр Форналь, известный также как Рожанский. Настоящее его имя — Петр Иванович Кравченко.[68] Третий руководитель повстанческого движения на Волыни — Герман, настоящее имя — Энцель Соломонович Ступ.[69]

Как уже говорилось, руководители волынских коммунистов были сторонниками вооруженного восстания. Но их планы, судя по всему, расходились с планами руководства Компартии Польши и, что еще более важно, с планами советского руководства. Однако они отказались подчиняться как представителям ЦК ВКП(б), так и представителям ЦК КП Польши, и тем самым навлекли на себя серьезную критику (появился даже термин — форнальщина, означающий левацкий авантюризм). Поэтому, не решаясь самостоятельно начать восстание без одобрения в Москве, они в то же время держали организацию в состоянии постоянной боевой готовности, что не могло продолжаться долго. В результате весной 1925 г. при помощи своего агента Бондаренко польская полиция произвела массовые аресты — 1500 человек. Среди арестованных были Крайц, Ступ, Марек Мандель, Нестор Хомин, Леон Пастернак и другие руководители организации. Кравченко удалось скрыться. Многих из них впоследствии обменяли по договоренности между польской и советской сторонами. Как это тогда практиковалось, среди обмениваемых были как чистые коммунисты, так и сотрудники Разведупра.

Здесь интересно отметить следующее. Компартия Волыни насчитывала всего 2000 человек, в то время как военная организация была гораздо многочисленнее. Только военная организация Владимир-Волынского уезда насчитывала свыше 3 тысяч членов. Боевые сотни и десятки назывались пролетарскими.

Примерно такая же ситуация сложилась и в Западной Белоруссии.

30 ноября 1924 г. на 2-й конференции КПЗБ был выдвинут лозунг свержения правительства и принято решение о политической и организационной подготовке вооруженного восстания. После отмены этого курса в начале 1925 г., в связи с общим отказом от активной разведки за рубежом, часть местного руководства во главе с М. Гуриным («Морозовский») и Томашевским («Старый») вопреки мнению Москвы и польского ЦК, выступила за вооруженное восстание, за бунтарско-эсеровские методы работы. Это привело к расколу в партии. Группа раскольников, так называемая «Сицессия», захватила центральный орган Компартии Западной Белоруссии — газету «Большевик». Однако подавляющее большинство белорусских коммунистов не решилось выступить против воли Москвы и подчинилось в 1925 г. решению о прекращении боевых действий.

Руководителем военной организации Западнобелорусской компартии являлся представитель РККА Лазарь Аронштам, работавший в Польской компартии. В Польше он действовал под именем Якуб Черняк и имел кличку «Артур». В 1928 г. с группой других польских коммунистов его обменяли по договоренности между Польшей и СССР. Интересно, что в эту группу вместе с Аронштамом входили нелегальный резидент Разведупра в Польше Мария Скаковская и ее агент Винценты Илинич.

В заключение рассказа об активной разведке на территории Польши заметим, что в ходе боевых действий, проводившихся западнобелорусскими и западноукраинскими партизанами, они снискали массовую поддержку населения в своих районах. В результате на их сторону перешли представители местных национально-революционных организаций: в Западной Белоруссии — местные эсеры, а на Западной Украине — будущие бандеровцы из Украинской военной организации (УВО).

В целом в последний период активной разведки в Польше (с марта по май 1925 г.) в Западной Белоруссии было проведено 59, а с июня по август — 50 боевых операций. Всего с 1 декабря 1924 г. — 199 боевых операций, из них 153 — вооруженные нападения на полицейские участки, железнодорожные станции, гминные управления, пограничные посты. 100 нападений сопровождались сожжением недвижимости, 11 — поджогом лесов и 46 — повреждением средств связи.

Однако, воспользовавшись растерянностью, которая охватила партизан после отмены курса на вооруженное восстание, польская полиция в апреле 1925 г. провела массовые аресты. Так, только в Новогрудском воеводстве было арестовано 1400 человек.


Кроме Польши активная разведка проводилась и в других странах. Например, в Румынии она велась Разведупром при посредстве национально-революционных организаций — Союза революционных крестьян Бессарабии (молдаване), Добруджанской революционной организации (болгары) и буковинской национально-революционной организации «Вызволение». Наиболее крепкой являлась первая, имевшая свои партизанские отряды и точно копировавшая НВО Западного фронта. Собственно говоря, Союз революционных крестьян Бессарабии и был сформирован из остатков местной Военной организации (ВО), которая имела цель помочь Красной Армии с тыла при освобождении Бессарабии в 1919–1920 гг.

После знаменитого Татар-Бунарского восстания 1924 г. структуру организации изменили, а с 1925 г. ее, как и все подобные формирования в других странах, вывели из подчинения Разведупра и превратили в политическую организацию. Руководство ею передали Компартии Румынии.

Добруджанская революционная организация (ВДРО) была значительно меньше и своей структурой копировала Бессарабскую. Ее руководители контролировали около 130 сел. Территорию поделили на 7 районов, в каждом районе действовали четы, причем каждая чета насчитывала 10–12 человек во главе с воеводой. Таким образом, всего четы насчитывали не более 100 человек. Четами руководил один из членов руководства организации Стефан Боздуганов. Всего же в организацию входило около 1000 членов. В декабре 1924 г. в организации произошел раскол. Просоветская ее часть контролировала всего лишь четыре района — Силистрию, Тутракан, Курт-Бунар и Добрин. В них действовало три боевые четы по 10 человек в каждой.

Активная разведка проводилась и в Болгарии. Там в 1924 г. во время подготовки всеобщего вооруженного восстания действовало 16 партизанских отрядов (чет), в том числе 11 коммунистических и 5 анархистских. Отряды эти были немногочисленны и насчитывали всего 300 человек. (Для сравнения — военная организация компартии Болгарии имела в своем составе 6000 человек.) В августе 1924 г. для инструктажа болгарских партизан с очередным транспортом с оружием прибыла группа советских военных советников. Среди них был и опытный нелегал Разведупра Х. Салнынь, находившийся в партизанских отрядах на юге Болгарии четыре месяца.

В 1923–1924 гг. партизанское движение развернулось и в Черногории. Здесь в горах сосредоточилось свыше 200 партизан. Руководил ими прибывший из СССР Вукашин Маркович, обрусевший военврач, активный участник гражданской войны в России и муж небезызвестной Жанны Лябурб. Другой руководитель черногорских партизан — Петко Милетич, в свое время он сражался за Венгерскую советскую республику.

Однако весной 1924 г. черногорские партизаны по договоренности с правительством Югославии в обмен на амнистию добровольно разоружились. Их лидер Маркович был арестован, но вскоре бежал из тюрьмы и нелегально переправился в Советский Союз. Впрочем, партизанская деятельность в Югославии на этом не закончилась, так как на территории Сербии в данный период развернулась подготовка болгарских партизан, ожидавших восстания в Болгарии и готовящихся в случае его начала немедленно вторгнуться на ее территорию.

В конце 1923 — начале 1924 гг. создавались партизанские отряды и в Германии. И хотя в отличие от польских, черногорских или болгарских партизан активных боевых действий они не вели, но были довольно многочисленны. Так, на март 1924 г. партизанские группы Восточной Пруссии и Мекленбурга насчитывали 1500 человек, из которых 850 человек были вооружены винтовками. Кроме того, на вооружении немецких партизан, как и в Болгарии, находились легкие пулеметы.

Партизанские отряды, создаваемые в 1930-е гг

После расформирования подразделений активной разведки руководство Разведупра не оставило мысль иметь в своем распоряжении специально подготовленные диверсионные отряды, действующие в случае войны в тылу противника. Впрочем, и руководство страны думало о необходимости существования таких отрядов в конце 20-х гг. Недаром В. Куйбышев в уже цитировавшемся проекте постановления Политбюро по вопросу активной разведки рекомендовал следующее:

«На нашей зоне организуются строго законспирированные небольшие группы с необходимым вооружением. В случае занятия нашей территории противником их задача — дезорганизация вражеского тыла и партизанская война».

Поэтому неудивительно, что с 1928 — начала 1930-х гг. на территории западных военных округов развернулась подготовка к партизанской войне в случае военного нападения на СССР. В ней участвовали те же командиры, что и в активной разведке.

В Белоруссии были подготовлены шесть партизанских отрядов: Минский, Борисовский, Слуцкий, Бобруйский, Мозырский и Полоцкий численностью от 300 до 500 человек каждый. В городах и на крупных железнодорожных узлах формировались и обучались подпольные диверсионные группы. На тайных складах под землей хранились взрывчатка, 50 тысяч винтовок и 150 ручных пулеметов.

На Украине было подготовлено не менее 3 тысяч партизанских командиров и специалистов, а также запасено много оружия и боеприпасов. Руководил этой работой начальник разведотдела Украинского военного округа Г. И. Баар. Аналогичная работа проводилась и в Ленинградском военном округе. В Харькове и Купянске создаются спецшколы по подготовке партизан и диверсантов, в Киеве — два учебных пункта, их возглавили М. К. Кочегаров и И. Я. Лисицын (все перечисленные заведения — под патронажем ОГПУ), спецшкола 4-го (разведывательного) отдела штаба УВО, руководитель — М. П. Мельников. В Одессе открылись спецкурсы 4-го отдела, а в Москве — большая спецшкола, которой руководил Кароль Сверчевский.

Партизанские формирования привлекались к участию в общевойсковых учениях, проводились и специальные учения. Так, в учениях под Ленинградом осенью 1932 г. участвовало около 500 «партизан» трех военных округов. В том же 1932 г. под Москвой прошли так называемые Бронницкие маневры, в них участвовали дивизия особого назначения, Высшая пограничная школа, академии, училища Московского военного округа и партизаны-парашютисты под командованием С. А. Ваупшасова.

К 1933 г. все было подготовлено к тому, чтобы в случае вражеской агрессии внезапно и одновременно осуществить такую крупную управляемую операцию, в результате которой оказались бы парализованными все коммуникации западных областей Белоруссии, Украины и Бессарабии, занятые противником.

Однако в 1937–1938 гг. все созданные с таким трудом партизанские отряды были расформированы, закладки оружия и боеприпасов из тайных складов — изъяты. Произошло это по многим причинам, не последнее место среди них занимала новая военная доктрина, согласно которой будущая война будет вестись исключительно на чужой территории. Впрочем, расформирование отрядов было не самым страшным. Гораздо больший ущерб обороноспособности страны нанесло физическое уничтожение подготовленных кадров и их преподавателей. Репрессировали будущих партизан по разным причинам. И. Г. Старинова (более подробно о нем чуть позже), в 1930–1933 гг. преподававшего в Киевской спецшколе, а в 1933 г. в Московской спецшколе, обвинили в конце 1937 г. во вредительской деятельности по заданию арестованных к тому времени И. Якира и Я. Берзина. Его спасло только заступничество самого Ворошилова. Вот что Старинов пишет по этому поводу в своих воспоминаниях:

«Волнуясь, сбиваясь, рассказал маршалу о своих переживаниях:

— Товарищ народный комиссар, ведь мы выполняли задание Центрального Комитета по подготовке к партизанской борьбе, а склады оружия готовили по вашему указанию.

Нарком обороны смутился:

— Вы не волнуйтесь…

Потом, помешкав, взял телефонную трубку:

— Здравствуйте, Николай Иванович [Ежов]… Да вот… У меня сидит недавно прибывший из Испании некий Старинов. Его допрашивали о выполнении заданий Якира и Берзина по подготовке банд и закладке для них оружия…

Пауза. В трубке слышится неестественно тонкий голос. Снова говорит Ворошилов:

— Конечно, он выполнял задания врагов народа. Но он был маленьким человеком, мог и не знать сути дела.

Опять пауза. И опять отвечает маршал:

— Но он отличился в Испании и в значительной мере искупил свою вину. Оставьте его в покое. Сами примем соответствующие меры».[70]

В результате Старинова не арестовали, и он смог применить свой богатый опыт во время Великой Отечественной войны. Но Ворошилов заступался далеко не за всех.

Специальные воинские формирования в испанской республиканской армии в 1936-38 гг

Когда 18 июля 1936 г. в Испании началась гражданская война, законному республиканскому правительству страны пришел на помощь только Советский Союз. Уже в августе 1936 г. в Испанию приехали первые советские добровольцы, а вслед за ними в Мадриде обосновались официальные советские военные советники, прибывшие помогать испанской республиканской армии в войне с фашистами.

В конце 1936 г. по указанию главного военного советника при республиканском правительстве Испании Я. Берзина создается отряд специального назначения. Командиром отряда был назначен 38-летний капитан Доминго Унгрия, военным советником и инструктором — опытный специалист-подрывник И. Старинов (уже упоминавшийся нами), действовавший под псевдонимом Родольфо. О жизни этого прославленного военного разведчика и диверсанта, которого позднее называли «дедушка русского спецназа», стоит рассказать подробнее.

Илья Григорьевич Старинов родился 2 августа 1900 г. в селе Воиново Болховского уезда Орловской губернии. Начальное образование он получил в железнодорожной школе в городе Завидово, а потом учился в Тверской школе.

Когда началась гражданская война, Старинов вступил в Красную Армию, начав свой боевой путь рядовым 20-го стрелкового полка 3-й стрелковой дивизии на Южном фронте. Участвовал в боях против Деникина и Врангеля, против войск меньшевистского правительства Грузии, был ранен в ногу, побывал в плену, бежал и снова встал в строй, на этот раз как сапер.

Летом 1921 г. его направили на учебу в Воронежскую школу военно-железнодорожных техников, после ее окончания он продолжил службу в качестве начальника подрывной команды в 4-м Краснознаменном железнодорожном полку. В 1927 г., будучи командиром роты, он участвовал в строительстве железной дороги Орша — Лепель.

В 1923–1924 гг. Старинов изобрел мину-сюрприз, предохранявшую малые, неохраняемые мосты от подрыва диверсантами. Это и определило его дальнейшую судьбу, так как в 1929 г. он был привлечен к подготовке диверсантов-подпольщиков, которые в случае агрессии могли выводить из строя железные дороги на территории, занятой противником.

В 1930 г. Старинов становится сотрудником Разведупра штаба РККА. Здесь он занимался подготовкой партизан по технике и тактике диверсий. Преподавал в разведшколе Кароля Сверчевского. Занимался с польской группой во главе с А. Завадским, демонстрировал технику руководящим работникам компартий западноевропейских стран А. Марти, П. Тольятти и другим.

Осенью 1933 г. Старинов поступил на 2-й курс железнодорожного факультета Военно-транспортной академии РККА, которую закончил в начале 1935 г., после чего в мае был назначен заместителем военного коменданта станции Ленинград-Московский.

В 1936 г. по запросу Я. Берзина Старинова направили в Испанию. Под фамилией Порохняк вместе с переводчицей А. К. Обуховой он через Варшаву, Вену, Париж с большими опасностями доехал до Мадрида, где был назначен советником-инструктором частей специального назначения.

В конце 1937 г. Старинов вернулся в Советский Союз. В 1938 г., чудом избежав ареста, он назначается начальником центрального научно-испытательного железнодорожного полигона.

Воевал Старинов и в финскую кампанию, причем был тяжело ранен в руку. Великую Отечественную войну он встретил в г. Кобрин под Брестом. Был начальником оперативно-инженерной группы Юго-Западного фронта, ставил заграждения, обороняя Москву, готовил минеров-диверсантов на Южном фронте, командовал инженерной бригадой специального назначения, был заместителем начальника украинского штаба партизанского движения, начальником штаба военной миссии при Главкоме Народно-освободительной армии Югославии.

Войну Старинов закончил на Эльбе. Награжден двумя орденами Ленина, пятью орденами Красного Знамени, орденом Октябрьской революции, Отечественной войны 2-й степени, наградами ЧССР, Польши, ГДР, Югославии.

Помимо всего прочего Старинов — автор многих научных трудов, в том числе и работы «Партизанская война», ставшей настольной книгой для каждого спецназовца.

Умер полковник И. Г. Старинов в Москве в конце 2000 года.

Надо отметить, что республиканское руководство весьма скептически относилось к перспективам партизанской борьбы. Поэтому вначале в состав группы Д. Унгрия направили всего 5 человек, преданных Республике, но уже пожилых, непригодных к военной службе. Но после встречи Старинова с Хосе Диасом и Долорес Ибаррури в отряд прислали еще 12 молодых, уже обстрелянных бойцов. Отряду выделили дом в пригороде Валенсии, где и была организована школа обучения тактике и технике партизанских действий, грузовик и две легковые машины.

Первая операция отряда состоялась в середине декабря 1936 г. — в районе Теруэля: были взорваны железнодорожный мост и линия связи. После еще нескольких успешных операций отряд, пополненный интербригадовцами и выросший до 100 человек, перевели на Южный фронт.

Самой успешной и прогремевшей на весь мир операцией отряда стало уничтожение в феврале 1937 г. под Кордовой поезда со штабом итальянской авиадивизии. Эшелон из 8 вагонов был пущен под откос с 15-метрового обрыва при помощи мощной мины. Об этом крушении сразу же написали все ведущие газеты мира, даже в СССР газета «Известия» опубликовала заметку И. Эренбурга. После этого командование переименовало отряд в батальон специального назначения, который можно считать первым официальным формированием спецназа в мире.

Затем последовали и другие диверсии. Например, подрыв поезда с боеприпасами — мина была установлена таким образом, что паровоз подхватил ее буфером и въехал с ней в тоннель, где и произошел взрыв. В результате успешных операций батальон скоро стал бригадой, а в начале 1938 г. — 14-м партизанским корпусом численностью свыше 5000 человек. Корпус состоял из семи бригад, которые после завершения формирования были распределены по фронтам следующим образом: три бригады находились в Каталонии на Восточном фронте, а четыре действовали на Центральном и Южном фронтах в тесном контакте с Андалузской и Эстремадурской армиями. Кроме того, корпус имел две специальные школы в Барселоне и в Валенсии, где готовились кадры снайперов, минеров-подрывников, радистов, войсковых разведчиков. Все курсанты были обязаны в совершенстве изучить действия в тылу врага, военную топографию, движение по азимуту, маскировку и т. п. Следует также отметить, что, учитывая исключительно тяжелые условия, в которых приходилось действовать личному составу корпуса, все его бойцы получали двойной паек и двойное жалование.

Создание особого партизанского корпуса явилось своевременным и важным мероприятием республиканского командования. Но дальше развивать боевые действия в тылу Франко оно не стало, несмотря на то, что советские военные советники неоднократно предлагали организовать партизанские отряды, которые дислоцировались бы на занятой фашистами территории. Все эти предложение так и остались без ответа, невзирая на настойчивость резидента ИНО НКВД А. Орлова, координировавшего работу советских спецслужб в Испании.

Орлов (в годы гражданской войны он руководил диверсионными отрядами 12-й армии, действовавшей на польском фронте), прекрасно понимал всю важность партизанских операций, сеющих панику в тылу противника. Поэтому он не только поддержал идею создания партизанского корпуса, но и сам приложил немало усилий для его организации, считая, что действия разрозненных диверсионных групп уже не могут обеспечить надлежащих результатов. Так, после взятия республиканскими войсками в декабре 1937 г. Теруэля, являвшегося главным опорным пунктом франкистов в горах Арагона, он направил в Москву рапорт (Орлов — Центру, 3 декабря 1937 г.), в котором писал:

«Диверсионная работа остается очень важной. Работать становится неимоверно трудно. Враг перешел к серьезной охране дорог, мостов, ж.д. путей, электромагистралей. Не бросая работы в ближнем тылу, ставим перед собой задачи „квалифицированных“ операций: налетов на концентрационные лагеря противника для освобождения коммунистов, социалистов и революционных рабочих, захвата небольших городов, не имеющих сильных гарнизонов и т. д.».[71]

Впрочем, после создания 14-го корпуса количество диверсионных операций в тылу противника значительно увеличилось. Так, только в начале 1938 г. южнее города Уэски один из отрядов корпуса подорвал мост, уничтожил 9 автомашин и свыше 100 солдат. Дерзкую боевую операцию провел в глубоком тылу врага отряд, в составе которого находился П. Герасимов. Ночью партизаны совершили налет на усадьбу, где помещался пулеметный батальон франкистов. Батальон был полностью разгромлен, а отряд, захватив оружие и взорвав склад, вернулся без потерь на свою базу.

Но главное, вместо эпизодических рейдов небольших подразделений за линию фронта начали систематически проводиться боевые операции в тылу франкистов, в которых участвовали и мелкие разведывательно-диверсионные группы, и батальоны, и даже бригады. А отдельные операции осуществлялись силами даже двух бригад. Кроме того, большую часть заданий партизанскому корпусу давал непосредственно генеральный штаб республиканской армии, в результате чего его операции приобрели решающее значение для всего хода военных действий. Так, например, в июле 1938 г. во время наступления республиканцев на Каталонском фронте, получившем название операция «Эрбо», подразделения партизанского корпуса развернули активные действия в тылу противника. О характере этих действий можно судить по воспоминаниям В. Трояна, принимавшего в них непосредственное участие:

«В тыл забрасывались многочисленные группы, отряды и даже бригады целиком. Они устраивали диверсии на железных и шоссейных дорогах, нападали на штабы, склады и другие военные объекты, разрушали линии связи. В результате участки железных дорог, особенно Сарагоса — Лерида, были парализованы. Пользуясь минами замедленного и мгновенного действия, партизаны сбрасывали под откос поезда, разрушали дороги. На крутых поворотах шоссейных дорог устанавливались противотранспортные мины. Особенно успешными были диверсии в горах: если от взрыва снаряда машина не разрушалась, то по инерции она все равно летела вниз с обрыва.

Подрывные группы, действующие в тылу противника, были весьма изобретательны. Извлекать противотранспортные и противопоездные мины очень трудно: даже когда их обнаруживают и пытаются обезвредить, мины взрываются. Так как их не хватало, партизаны ставили на дороги ложные мины. Обнаружив такую „мину“, противник должен был взорвать ее дополнительным зарядом и таким образом сам разрушал железнодорожное полотно или покрытие шоссейной дороги.

Благодаря действиям наших групп движение на некоторых участках дорог ночью совершенно прекращалось, и тем самым срывались плановые переброски фашистских войск и техники».[72]

Следует отметить, что за все время боевых действий 14-й корпус потерял только 14 человек, причем одного из них убили в Валенсии анархисты, а еще одного нечаянно подстрелили свои при возвращении из тыла противника.

В ноябре 1937 г. Старинова на посту советника сменил Х. Салнынь. С апреля 1938 г. старшим советником корпуса стал Н. К. Патрахальцев, с июня 1938 г. — В. А. Троян. Советниками корпуса были Андрей Эмильев, Александр Кононенко и Григорий Харитоненко.[73]

После поражения республиканцев часть личного состава 14-го корпуса, захватив судно, перебралась в Алжир, а оттуда в Советский Союз. Часть бойцов перешла испано-французскую границу и была интернирована. Когда французские власти приняли решение о выдаче их фалангистам, бойцы в полном составе совершили побег и ушли в горы. Четверо бывших бойцов 14-го корпуса впоследствии вместе с Фиделем Кастро высадились на Кубе.[74]

Великая Отечественная война

После начала Великой Отечественной войны разведывательно-диверсионным подразделениям и партизанским отрядам, которым предстояло действовать на занятой противником территории, вновь стали уделять огромное внимание. Так, в директиве СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 29 июня 1941 г. говорилось:

«5. В занятых врагом территориях создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской борьбы всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. д.»

Выполняя эту директиву, Разведуправление РККА и разведотделы фронтов и армий начали работу по заброске в тыл немецко-фашистских войск разведывательно-диверсионных групп и партизанских отрядов. Так, разведотдел Западного фронта в период с июня по август 1941 г. забросил в тыл противника 184 разведывательно-диверсионные группы. В качестве примера успешной деятельности таких подразделений можно привести рейд разведывательно-диверсионного отряда под командованием И. Ф. Ширинкина. В сентябре-ноябре 1941 г. его отряд прошел более 700 км по территории Смоленской, Витебской, Псковской и Новгородской областей, ведя разведку и совершая диверсионные акты на объектах и коммуникациях противника. За успешное выполнение поставленных задач командир отряда Ширинкин и комиссар Ю. А. Дмитриев были награждены орденами Ленина.

В июне 1941 г. для проведения разведывательно-диверсионной работы в тылу противника в составе Западного фронта создается специальное подразделение — в/ч 9903 (позднее 3-е (диверсионное) отделение разведотдела штаба Западного фронта), которым командовали сначала полковник Андрей Ермолаевич Свирин (конец июня-август 1941), затем участник войны в Испании майор Артур Карлович Спрогис (август 1941-июль 1942), майор Михаил Антонович Можаров (июль-август 1942), майор Афанасий Кондратьевич Мегера (сентябрь-декабрь 1942). Состояло оно из слушателей Военной академии им. Фрунзе. Именно оно в период битвы за Москву осуществило заброску в тыл к немцам ставших позднее известными З. Космодемьянскую, Н. Галочкина, Н. Горбача, П. Кирьянова, К. Пахомова и других. Всего же с 15 сентября по 31 декабря 1941 г. разведорганы Западного фронта забросили в тыл противника 71 разведывательно-диверсионную группу общей численностью 1194 человека. В 1942 г. отряды в/ч 9903 действовали в оккупированной Белоруссии. В декабре 1942 г. в/ч 9903 была передана в распоряжение РУ ГШ РККА, в июле 1943 г. несколько групп и отрядов были переданы в распоряжение штаба Западного фронта. Разведчики в/ч 9903 Зоя Космодемьянская, Леля Колесова, Григорий Линьков, помощник командира части Иван Банов, военный комиссар части Никита Дронов были удостоены звания Героя Советского Союза, 22 человека — ордена Ленина (из них 12 — посмертно), более 400 человек были награждены орденами и медалями.[75]

Что касается собственно партизанских отрядов, перебрасываемых на занятую противником территорию, то здесь дела обстояли не лучшим образом. Так, на оккупированную территорию Белоруссии к 1 августа 1941 г. был переброшен 231 отряд общей численностью около 12 тысяч человек. А к ноябрю 1941 г. в Белоруссии осталось лишь 43 отряда численностью около 2 тысяч человек. Но более удручают данные по партизанскому движению на Украине. К 1 декабря 1941 г. на ее территорию было переброшено 35 тысяч человек, из которых к июню 1942 г. осталось только 4 тысячи. Все это стало результатом непродуманной политики ликвидации в 1937–1938 гг. подготовленных партизанских кадров и тайных партизанских баз, в результате чего партизанское движение пришлось разворачивать практически заново и на пустом месте.

В 1942 г. разведывательно-диверсионная деятельность в тылу противника постепенно набирает обороты. Так, в феврале 1942 г., после реорганизации Разведуправления в Главное разведывательное управление в штатах разведотделов штабов фронтов появляется разведывательно-диверсионное отделение в составе 13 человек. А в августе 1942 г. Инженерное управление РККА создало на каждом фронте специальные отдельные гвардейские батальоны минеров (ОГБМ), которые совершали диверсии на важных объектах и путях сообщения.

В 1943 г. произошла очередная реорганизация органов военной разведки. В результате после 18 апреля 1943 г. руководство разведывательно-диверсионной работой на временно оккупированной территории СССР было возложено на РУ Генштаба. Отвечал за нее 2-й отдел Разведуправления (начальник — генерал-майор Н. В. Шерстнев), а конкретно диверсионное направление курировал заместитель 2-го отдела полковник Косиванов. Кроме того, для проведения операций в тылу противника в составе Разведуправления имелась авиаэскадрилья особого назначения, которой командовал майор Цуцаев.

Такая форма управления разведывательно-диверсионной работой себя полностью оправдала и оставалась неизменной до конца второй мировой войны. Из числа успешных разведывательно-диверсионных операций можно привести ликвидацию 22 сентября 1943 г. гауляйтера Белоруссии Кубе и спасение в январе 1945 г. разведгруппой «Голос» под командованием капитана Е. С. Березняка польского города Краков от полного уничтожения.

Создание штатных подразделений спецназа ГРУ

В послевоенный период главной задачей советской военной разведки стало своевременное выявление подготовки противника к развязыванию ракетно-ядерной войны. Вместе с тем, еще более важно было не допустить применение противником ядерного оружия до или в период его развертывания, а также дезорганизовать работу его тыла.

В этих целях в Вооруженных Силах СССР к 1951 г. создаются первые штатные диверсионно-разведывательные формирования в составе армий и округов на наиболее важных операционных направлениях. В короткое время согласно директиве военного министра СССР маршала Советского Союза А. М. Василевского и начальника Генштаба генерал-полковника С. М. Штеменко № Орг/395832 от 24 октября 1950 г. в общевойсковых и механизированных армиях и в военных округах, не имевших армейских подразделений, было сформировано 46 отдельных рот специального назначения (ОРСпН) армейского и окружного подчинения численностью около 120 человек каждая. ОРСпН состояла из следующих боевых подразделений: трех разведывательных взводов специального назначения, в том числе 1-й — учебный, и взвода спецрадиосвязи.

Из состава боевых подразделений организовывались временные разведывательные органы: разведывательные группы специального назначения (РГСпН, основа — штатное отделение и один-два радиста из взвода спецрадиосвязи) или разведывательный отряд специального назначения (РОСпН, основа — штатный взвод и два-четыре радиста). Командир взвода спецрадиосвязи выделял в состав РГСпН/РОСпН необходимое количество радиотелеграфистов с коротковолновыми радиостанциями «Бетта» и поддерживал с разведорганами радиосвязь в ходе выполнения ими боевых задач в тылу противника на радиостанции большой мощности, состоявшей на вооружении ОРСпН.

На вооружении боевых подразделений спецназ имелось: стрелковое вооружение (автоматы, гранатометы, пистолеты), минно-взрывные заграждения и средства минирования (противотанковые и противопехотные мины, стандартные взрывчатые вещества со взрывателями различного назначения, ручные гранаты и принадлежности для минирования и разминирования объектов и участков территории; холодное оружие (десантные ножи); средства десантирования в тыл противника (парашюты ПД-47), десантные рюкзаки и контейнеры для десантирования радиостанций (с питанием к ним), грузовые парашютно-десантные мягкие мешки; обмундирование и снаряжение разведчика (десантника).

Общая численность армейского спецназа была более 5 тысяч человек. Общее руководство подразделениями спецназа в 5-м управлении ГРУ осуществлял полковник Н. К. Патрахальцев.

В это же время в период войны в Корее американцы организовали 15 рот т. н. «рейнджеров».

В 1953 г. были расформированы 35 рот спецназа. 29 августа 1957 г. (после январской служебной записки генерал-майора Н. В. Шерстнева начальнику Генштаба В. Д. Соколовскому, в которой предлагалось организовать 3 отряда спецназа и авиаэскадрилью окружного подчинения) приказом Главкома сухопутных войск были организованы 5 отдельных батальонов спецназа (ОБСпН) с прямым подчинением командующим округов и групп войск (соответственно, 26-й батальон — в ГСВГ, 27-й — в Северной группе войск, 36-й — в Прикарпатском ВО, 43-й — в Закавказском ВО и 61-й — в Туркестанском ВО). Одновременно директивой начальника Генштаба от 9 августа 1957 г. было приказано организовать в системе ГРУ воздушно-десантное училище в Тамбове к 15 января 1958 г.

Это решение было следствием предложения министра обороны Советского Союза маршала Г. К. Жукова, с которым он вышел в Президиум ЦК КПСС — сформировать в приграничных военных округах специальные разведывательно-диверсионные отряды, которые в случае военного кризиса могли бы работать в тылу врага. Маршал Жуков хотел создать корпус специального назначения, но встретил решительный отпор со стороны политического руководства страны, и прежде всего Н. С. Хрущева. Позже Хрущев поставил в упрек министру обороны создание сил специального назначения и, более того, обвинил его в политических амбициях, якобы подкрепленных военной силой, что послужило поводом для снятия Жукова с поста министра обороны. Решение об организации Тамбовского училища для офицеров спецназа было отменено.

Однако спецназ пережил своих гонителей. Отдельные роты специального назначения были сведены в батальоны, а позже в бригады. Так появились известные ныне всему миру бригады ГРУ специального назначения (СпН — официально утвержденная аббревиатура спецназа), которые находились в ведении 5-го управления ГРУ.

В дальнейшем, 5 февраля 1962 г. в соответствии с постановлением ЦК КПСС от 20 августа 1961 г. «О подготовке кадров и разработке спецтехники для организации и оснащения партизанских отрядов» директивой Генштаба командующим военных округов поручалось отобрать 1700 офицеров запаса, сформировать из них бригаду и провести с ними военные сборы в течение месяца. Директива Генштаба от 27 марта 1962 г. утвердила проекты штатов бригад спецназа в мирное и военное время. К концу 1962 г. начали формироваться в составе войск округов (Белорусского, Дальневосточного, Закавказского, Киевского, Ленинградского, Московского, Одесского, Прибалтийского, Прикарпатского и Туркестанского) кадрированные бригады специального назначения (БрСпН). Первой такой бригадой стала бригада, расквартированная в городке Чучково Рязанской области.

«На основании директивы Генерального штаба 1 января 1963 г. в поселке городского типа Чучково полковником Шипка А. В. была сформирована 16-я бригада специального назначения».

С этих строк в историческом формуляре и начинается история бригады, которая теперь известна как «чучковская». Это первенец советского послевоенного спецназа.

В 1963 г. на территории БВО, ЛВО и ПрибВО были проведены первые крупномасштабные учения спецназа ГРУ. Тем не менее в 1964 г. были расформированы 3 батальона и 6 рот спецназа (к 1963 г. насчитывалось 12 отдельных рот, 5 отдельных батальонов и 10 кадрированных бригад).[76]

О задачах, которые ставились перед бойцами спецназа ГРУ, можно судить по словам одного из старших офицеров частей СпН:

«В случае войны или незадолго до нее из запасников, прошедших соответствующую подготовку, создаются специальные группы (фактически — это костяки партизанских отрядов), которые „оседают“ на оккупированной территории. Бригады ГРУ „работают“, опираясь на эти отряды и нелегальную агентуру ГРУ. Спецназ скрытно выбрасывается в тыл врага и громит заранее намеченные важные воинские объекты: ракетные установки, штабы и командные пункты, армейские соединения, склады боеприпасов, вооружения, аэродромы, военно-морские базы. К примеру, в Европе бригада СпН, стоявшая в Германии, в час „Х“ должна была уничтожить стартовые площадки американских „Першингов“. „Зона ответственности“ спецназа ГРУ распространяется и на гражданские объекты стратегического значения: электростанции, плотины, военные заводы и промышленные предприятия. Кроме того, мы ведем разведку вражеских войск с нелегальных позиций, проводим активные мероприятия в тылу противника: диверсии, захват „языков“ и доставку их через линию фронта, террористические акции против командования противника и представителей власти.

Что может спецназ ГРУ? Например, небольшая группа диверсантов-разведчиков (человек 15–20) в состоянии „поставить на уши“ тыл целой армии, а бригада — и вовсе будет держать в напряжении весь фронт. Современного разведчика-спецназовца обучают диверсионно-подрывной работе (подготовленные боец может самостоятельно пустить под откос эшелон, взорвать ракетную шахту, в считанные минуты заминировать склад с горючим, умеет изготовить взрывчатку даже из общедоступных компонентов), прыжкам с парашютом, рукопашному бою, снимать часовых (те даже и пикнуть не успевают), вербовать агентуру и работать с ней (офицеры должны иметь хорошую языковую подготовку), выживать в экстремальных условиях».[77]

Если же попытаться проследить по годам историю образования, становления и развития послевоенного спецназа ГРУ, то она будет выглядеть следующим образом:

1951 г. — создание в Советской Армии штатных диверсионно-разведывательных формирований (ДРФ) в составе армий и округов на наиболее важных операционных направлениях. Было сформировано более 40 отдельных рот специального назначения (ОРСпН) армейского и окружного подчинения.

1957 г. — на базе ОРСпН организуются отдельные батальоны специального назначения (БСпН).

1961 г. — формирование в составе войск военных округов и групп войск отдельных бригад специального назначения (БрСпН).

1970–1980-е гг. — в составе Советской Армии уже насчитывается 13 бригад спецназа (военные округа, группы войск).

1970–1980-е гг. — участие в боевых действиях и несение боевой службы флотским спецназом в Анголе, Мозамбике, Эфиопии, Никарагуа, Кубе, Вьетнаме.

1979–1989-е гг. — участие армейского спецназа в боевых действиях в Афганистане. В составе 40-й армии действовало 8 батальонов (отрядов) спецназа, организационно сведенных в две бригады спецназа, с задачами: разведка и уничтожение отрядов и караванов мятежников, разведка и досмотр караванов, минирование караванных троп и маршрутов передвижения мятежников, установка разведывательно-сигнализационной аппаратуры.

Здесь надо немного задержаться и дать ответ на вопрос, вокруг которого накопилось достаточно много досужих вымыслов, перерастающих порой в откровенные политические спекуляции: это численность спецназа ГРУ.

Первым, кто затронул эту тему, был бежавший в 1978 г. в Великобританию капитан ГРУ В. Резун. В вышедшей в 1984 г. в Лондоне книге «Советская военная разведка» он утверждает, что ГРУ имело 24 бригады спецназа, а общая численность армейских спецназовцев доходила до 95 тысяч. Логика Резуна при этом незатейлива. В СССР, как он утверждал, имеется 16 военных округов и 4 флота, кроме того, существуют 4 группы советских войск в Восточной Европе, дислоцированные в ГДР (Западная), Польше (Северная), Венгрии (Южная) и Чехословакии (Центральная). Каждый военный округ, группа войск или флот имеет свою бригаду спецназа. Итого 24 бригады.

Но на самом деле в период наивысшего расцвета в СССР существовало 13 бригад армейского и флотского спецназа. При этом, вопреки прямолинейной логике Резуна, из четырех групп советских войск бригада спецназа имелась только в одной, дислоцировавшейся в ГДР. Зато Киевский военный округ мог похвастаться сразу двумя спецназовскими бригадами. Общая численность спецназа ГРУ в этот период, по всей видимости, доходила до 15–20 тысяч человек.

Следует также сказать об организации учебных заведений для подготовки спецназовцев. В 1968 г. в Рязанском воздушно-десантном училище была сформирована 9-я рота (факультет специальной разведки), на основе которой ы 1981 г. был организован батальон курсантов. Также офицеров войсковой разведки готовили на разведывательном факультете Киевского общевойскового командного училища. В августе 1977 г. в составе разведфакультета Военной академии им. Фрунзе были организованы учебные группы офицеров спецназа. В настоящее время существуют также Курсы усовершенствования офицеров разведки (под Москвой) и училище в Новосибирске (5 батальонов курсантов, из которых один — для подготовки спецназовцев, один — для подготовки войсковых разведчиков, остальные — для подготовки командиров мотострелковых подразделений). С 1970 г. в программу войсковой подготовки входит изучение иностранных языков.[78]

Афганистан

Война в Афганистане, начавшаяся 27 декабря 1979 г. штурмом спецподразделениями КГБ и ГРУ дворца Х. Амина, стала серьезным испытанием для спецназа ГРУ. Готовились к ней заранее. Уже 26 апреля 1979 г. секретной директивой Генерального штаба предписывалось сформировать на базе 15-й отдельной бригады спецназначения ГРУ Туркестанского военного округа, расквартированной в Чирчике, отряд (батальон) для выполнения специальных задач в Афганистане. 2 мая начальник ГРУ П. И. Ивашутин поручил формирование батальона бывшему командиру бригады полковнику В. В. Колеснику. Личный состав батальона, получившего неофициальное название «мусульманский», подбирался из представителей восточных национальностей — узбеков или таджиков, которые свободно говорили на языках дари, пушту или фарси. Лишь экипажи зенитных самоходных установок ЗСУ-23-4 «Шилка» были набраны из славян, так как кроме них подготовленных специалистов не оказалось. Командиром батальона назначили майора Халбаева. Формирование батальона закончилось 1 августа 1979 г., а уже 11 ноября его ввели в Афганистан, где он принимал участие в штурме резиденции генерального секретаря НДПА Х. Амина.

Впрочем, «мусульманский» батальон был только первой ласточкой. В конце декабря приказом начальника Генштаба маршала Огаркова и начальника ГРУ Ивашутина в Афганистан вводят 1-й отряд СпН численностью 539 человек. А 7 января 1980 г. Ивашутин доложил начальнику Генштаба, что «для выполнения специальных задач в кризисных ситуациях на территории Афганистана целесообразно сформировать к 1 марта 1980 г. на базах Закавказского и Среднеазиатского военных округов еще по одному спецотряду по 677 человек каждый». Согласно директиве Генштаба ВС СССР от 29 февраля 1980 г. в составе 12-й отдельной бригады спецназа (ЗакВО, г. Лагодехи Грузинской ССР) был сформирован 173-й отдельный отряд спецназа (ооСпН), после продолжительной боевой подготовки передислоцированный на территорию Афганистана (в Кандагар), где он и воевал вплоть до вывода советских войск в 1989 г. Затем отряд дислоцировался в населенном пункте Перекешкюль в Азербайджане, где участвовал в боевых действиях, связанных с конфликтом в Нагорном Карабахе. После передислокации в п. Ковалевка Аксайского района Ростовской области (где он и находится по настоящее время) отряд принимал участие в урегулировании осетино-ингушского конфликта (1992) и в обеих чеченских компаниях, в частности, в штурме Грозного, событиях в Буденновске и Первомайском. Во время боевых действий в Афганистане отряд потерял убитыми 82, в Чечне-42 человека. 1848 военнослужащих были награждены боевыми орденами и медалями. 6 человек удостоены звания Героя Советского Союза (сержант Арсенов в Афганистане, посмертно) и Героя России (командир отряда майор В. Недобежкин, капитан В. Скороходов, старший лейтенант С. Харин, лейтенант А. Зарипов, посмертно — капитан С. Косачев). Отряду было присвоено звание Донского казачьего отряда.[79]

В марте 1985 г. ситуация в Афганистане усложнилась. Поэтому маршал Ахромеев, сменивший Огаркова на посту начальника Генштаба, принимает решение ввести в Афганистан дополнительные отряды спецназа ГРУ, и на их базе создать две бригады четырехбатальонного состава численностью 3000 человек каждая. Управление этих бригад было сформировано на базе бригад спецназа Среднеазиатского и Туркестанского округов, а сами отряды (батальоны) — на базе бригад других округов. Например, 370-й отдельный отряд специального назначения сформирован на базе 16-й (чучковской) отдельной бригады. 29 марта 1985 г. штаб «среднеазиатской» бригады прибыл в Лашкаргах (провинция Гильменд), а «туркестанской» — в Джелалабад, после чего части спецназа под видом мотострелков приступили к выполнению боевой задачи.

Бригада, размещенная в Лашкаргахе, получила зону ответственности в 1100 км по фронту и 250 км в глубину в сторону Пакистана. В качестве усиления ей были приданы 32 боевых вертолета Ми-24 и 32 транспортных вертолета МИ-8. К боевым действиям части бригады приступили уже в апреле 1985 г., встав на пути караванов с оружием и наркотиками, идущими из Пакистана и Ирана.

За время нахождения в Афганистане бойцы бригады как одерживали победы, так и терпели поражения. В июле 1986 г. группе из лашкаргахской бригады удалось захватить 14 тонн опиума-сырца, который моджахеды переправляли на восьми машинах из Пакистана. За это местные наркодельцы приговорили командира бригады полковника Герасимова к смерти. А 31 октября 1987 г. одна из групп бригады при перехвате каравана с оружием была взята в кольцо и понесла большие потери. Из 26 человек погибли 14, в том числе и командир. Всего же лашкаргахская бригада потеряла в Афганистане 191 человека, уничтожив более 5000 душманов.

После вывода советских войск из Афганистана в феврале 1989 г. отряды (батальоны) спецназа, входившие в состав лашкаргахской и джелалабадской бригад, были обратно включены в состав тех бригад спецназа ГРУ, из которых их направляли в район боевых действий. Так, 370-й отряд был включен в состав 16-й отдельной бригады СпН и дислоцирован в Чучково.

Спецназ ВМФ

Необходимо отдельно сказать о военно-морском спецназе. Впервые он был сформирован на основании приказа заместителя наркома ВМФ СССР адмирала И. С. Исакова 11 августа 1941 г. Это была рота особого назначения при разведотделе Краснознаменного Балтийского флота в Ленинграде. Численность роты по штатному расписанию была определена в 146 человек — водолазов, прошедших спецподготовку в Военно-морской медицинской академии и в Управлении подводных работ особого назначения (ЭПРОН). Инициаторами создания РОН были военврач 1-го ранга И. И. Савичев и начальник ЭПРОН вице-адмирал Ф. И. Крылов. Командиром роты был назначен лейтенант (впоследствии капитан 2-го ранга) Иван Васильевич Прохватилов. Во время войны на Балтике рота провела более 200 разведывательно-диверсионных операций против немцев и финнов, из них более половины с использованием легководолазного снаряжения. Курировал роту заместитель начальника разведотдела КБФ по агентурной разведке капитан 3-го ранга Л. К. Бекренев. Разведчики РОН высаживались в районе Выборга, Петергофа (там осенью 1942 г. ими был взорван один из причалов, который пытались использовать как базу немцы, и эта операция стала первой диверсией, совершенной из-под воды), Кингисеппе, на островах Финского и Рижского заливов, обследовали затопленные корабли, обнаруживали минные заграждения, взрывали немецкие коммуникации (мосты, шоссейные дороги, телеграфные и телефонные линии связи). Тем не менее в октябре 1944 г., после разгрома немецко-финских войск на Севере, по предложению начальника РУ ГМШ вице-адмирала М. А. Воронцова первое подразделение водолазов-разведчиков было расформировано.

На Черноморском флоте (с апреля 1944 до конца 1945 г.) действовал разведывательный отряд особого назначения (РООН) в составе 10 человек под командованием старшего лейтенанта Сергея Семеновича Осипова, участвовавший только в одной боевой операции (круглосуточное наблюдение за движением немецких кораблей из Севастополя, под поселком Любимовка).

На Тихоокеанском флоте существовал (с января 1945 г. и до окончания боевых действий на Дальнем Востоке) 140-й РООН разведотдела штаба ТОФ (командир — Герой Советского Союза старший лейтенант Виктор Николаевич Леонов, впоследствии награжденный второй Золотой Звездой), действовавший против японцев в корейских портах Юки, Расин, Сейсин, Гензан.

После войны контр-адмирал Л. К. Бекренев, капитаны 1-го ранга Д. У. Шашенков и Б. М. Марголин активно выступали за восстановление спецназа ВМФ, в результате чего вопрос об организации частей спецназа ВМФ был утвержден военно-морским министром СССР вице-адмиралом Н. Г. Кузнецовым в «Плане мероприятий по усилению разведки ВМС» от 24 января 1953 г. После директивы Главного штаба ВМФ (24 июня 1953) на Черноморском флоте была сформирована часть спецназа (командир — капитан 1-го ранга Евгений Васильевич Яковлев). В октябре 1954 г. аналогичное подразделение было создано и на Балтийском флоте (командир — полковник Г. В. Потехин), в марте 1955 г. — на Тихоокеанском флоте (командир — капитан 2-го ранга П. П. Коваленко), в ноябре 1955 г. — на Северном флоте (командир — подполковник Е. М. Беляк). Все эти части и сегодня в строю ВМФ России, кроме подразделения морского спецназа Черноморского флота, в 1992 г. принявшего присягу Украине…[80]


Еще одним подразделением спецназа ГРУ, появившимся после Великой Отечественной войны, стали боевые пловцы — подводные разведчики-диверсанты. Поводом к организации подобного соединения послужили успешные действия во время второй мировой войны итальянских боевых пловцов, которыми командовал адмирал князь Боргезе. Успехи итальянцев были настолько значительны, что некоторые до сих пор склонны приписывать им взрыв линкора «Новороссийск», произошедший в 1956 г. в Севастополе.

После второй мировой войны, точнее — к 1952 г., подразделения боевых пловцов появились практически во всех странах НАТО. Но в Советском Союзе их необходимость осознали только в апреле 1956 г., когда в Англии погиб английский боевой пловец лейтенант-командер Лайонел Кребс, обследовавший днище крейсера «Орджоникидзе». На нем прибыли в Лондон с официальным визитом Н. Хрущев и Н. Булганин. Именно тогда министерство обороны СССР срочно приступило к рассмотрению вопроса «о необходимости создания специальных подводных разведывательно-диверсионных формирований».

Однако решение этого вопроса затянулось, и только в 1967 г. приказом министра обороны и главкома ВМФ был создан «Учебно-тренировочный отряд легких водолазов Краснознаменного Черноморского флота». Вскоре были проведены показательные учения отряда, во время которых боевые пловцы не только провели разведку акватории для высадки десанта, но и подготовили его: вышли на берег и, используя взрывчатку, подорвали линии связи, склад с горючим, огневые точки «условного противника». Результаты их действий произвели настолько большое впечатление на присутствующих на учениях офицеров, что отряд легких водолазов официально стал первым отрядом по борьбе с подводными диверсионными силами и средствами (ПДСС). А затем такие отряды появились на Балтийском, Северном и Тихоокеанском флотах.

Несколько слов необходимо сказать и о вооружении боевых пловцов. Это прежде всего аппараты замкнутого регенеративного цикла типа ИДА, позволяющие пловцам работать на глубине до 45 метров от 4 до 8 часов. Что касается собственно оружия, то под водой они используют десантные ножи, игольчатые кинжалы с газовыми баллончиками, автоматы для подводной стрельбы (АПС), стреляющие 10-сантиметровыми иглами, способными убить человека на расстоянии 5-15 метров, четырехствольный подводный пистолет. На суше боевые пловцы применяют специально для них модернизированные пистолеты-пулеметы. Оснащены они также приборами для бесшумной стрельбы, боеприпасами различных видов, подрывными средствами объемного взрыва, гранатометами, огнеметами и т. п.

Бойцы флотского спецназа фактически никогда не сидели без работы. В период с 1967 по 1991 г. они работали в Анголе, Эфиопии, Мозамбик, Вьетнаме, Корее, Египте, Кубе, Никарагуа и других странах. Но это не значит, что они только и делали, что лезли под воду с ножом и АПС. Вот что, например, рассказывает о действиях советских боевых пловцов в Никарагуа в 1984 г. бывший командир ПДСС ЧФ капитан 1-го ранга в запасе Пляченко Юрий Иванович:

«Под воду в Никарагуа спускаться не пришлось. Группа наших экспертов занималась чисто аналитической работой. От нас ждали рекомендаций: возможно ли судоходство в этом районе. Подрывы на минах вызвали большой резонанс в мире, наш тогдашний союзник оказался фактически в блокаде. Довольно быстро мы разобрались, что мины кустарного производства и ставились с лодок типа „Пиранья“ — это как наши плоскодонки. Никарагуанцам дали рекомендации — как бороться с постановкой и как переоборудовать обычные буксиры в тральщики. После нашего отъезда подрывов судов больше не было».[81]

Теперь следует рассказать об использовании морских животных в боевых действиях. Сейчас трудно установить, кто первый предложил использовать их в военных целях, но в фондах Центрального государственного архива Военно-морского флота СССР хранится дело № 2275 «О тюленях. Предложение г-на Дурова использовать дрессированных животных для военно-морских целей». Из этого следует, что уже в начале века основатель династии цирковых дрессировщиков В. Л. Дуров предлагал использовать морских тюленей на море против немцев во время первой мировой войны.

Впрочем, первыми как всегда оказались американцы. Уже во время войны во Вьетнаме они использовали дельфинов для обороны военно-морской базы Камрань. При этом за время патрулирования дельфины уничтожили более 50 пловцов-диверсантов. А на сегодняшний день на 7 специальных базах ВМС США имеют 115 животных.

В СССР первое специальное подразделение для работы с морскими животными появилось в 1967 г. в Севастополе на базе местного дельфинария. В данной программе, которую вела лаборатория специальных видов оружия ЦНИИ № 6 ГРУ, участвовало около 70 дельфинов и несколько морских львов. На первом этапе животных учили обнаруживать надводные и подводные предметы различной величины, выходить в заданную точку, нести «караульную службу», подавать сигналы о приближении посторонних. Затем программа усложнилась. Животные начали искать «потерянные» в море объекты, доставать определенные предметы с затонувших кораблей и подводных лодок, проникать сквозь подводные заграждения, патрулировать стратегически важные порты и объекты, охраняя их от подводных диверсантов противника. В последнем случае дельфинов тренировали на манекенах и настоящих пловцах. Они оказались опасными противниками: сдергивали ласты, а получив специальную команду, атаковали манекены специальным металлическиим штырем, закрепленным на носу. Одной из последних разработок стало создание группы «живых торпед», ориентированных на эсминцы, крейсера, авианосцы и подводные лодки потенциального противника. Дельфинов заставляли неделями находиться в море с прикрепленными к телу минами и при появлении цели атаковать ее.

Вскоре после успешного начала работы севастопольского учебно-тренировочного комплекса такой же появился и на Тихоокеанском флоте. Располагался он в бухте Витязь и выполнял те же задачи, что и черноморский. Правда, основными животными на Дальнем Востоке были сивучи и белухи.

Однако после распада СССР все изменилось к худшему. Провозгласившая независимость Украина поспешила объявить севастопольский комплекс своей собственностью. Но при этом денег на его содержание у нее не оказалось. В свою очередь Россия «содержать» дельфинарий отказалась до окончательного раздела Черноморского флота. В результате для того, чтобы заработать деньги на содержание дельфинов, сотрудники дельфинария занялись коммерцией. Закончилось все это тем, что к 1996 г. осталось всего шесть обученных дельфинов. А между тем на состоявшихся в 1993 г. учениях севастопольской эскадры дельфины сумели «нейтрализовать» почти 60 % кораблей условного противника.

Что касается Тихоокеанского флота, то там учебно-тренировочный комплекс прекратил свое существование в ноябре 1998 г. До этого сотрудники комплекса работали в основном в рамках программы по очистке моря. К примеру, белух тренировали отыскивать и маркировать отдельные предметы на морском дне, фотографировать их, брать пробы грунта на глубинах более 800 метров. Но и на это денег катастрофически не хватало. В результате комплекс был закрыт, а оставшихся 4 белух и 2 сивучей на самолете доставили в Академию наук в Москве.

Сегодняшний день российского спецназа ГРУ

После развала Советского Союза шесть бригад спецназа (5 сухопутных и 1 флотская) отошли к отделившимся республикам. Еще три бригады были расформированы. И осталось у России всего четыре бригады спецназа.

Из частей спецназа ГРУ, оставшихся в «ближнем зарубежье», наиболее известна 5-я бригада, размещавшаяся под Минском в поселке Марьина Горка. По мнению специалистов, именно эта часть являлась самой прославленной и боевой бригадой спецназа ГРУ СССР, последние 5 лет до 1991 г. занимавшая первое место среди всех частей СпН.

После распада Советского Союза для обитателей военного городка «Красная Заря», где базируется бригада, наступили тяжелые времена. Падение престижа профессии человека в погонах, и тем более спецназовца, нищенская зарплата и туманные перспективы — все это вызвало массовое увольнение офицеров. Причем уходили из армии лейтенанты и старшие лейтенанты, которые именно сейчас должны были бы обеспечивать профессиональную подготовку будущих белорусских спецназовцев. Распалась и первая во всей структуре СпН СССР офицерская рота. Некоторые из тех, кто отказался от службы, пополнили ряды криминальных структур Минска. Мафиози, в отличие от тогдашнего прозападного руководства Республики Беларусь, по достоинству оценили уровень профессионализма военнослужащих СпН.

Новые времена наступили для бригады с приходом к руководству Белоруссией президента А. Лукашенко. В 1997 г. в ней произвели штатную перестройку, статус бригады был существенно поднят. Так, например, должность заместителя командира бригады теперь соответствует воинскому званию полковника. Это новшество в общем-то не должно вызывать вопросов. Спецназ, который выполняет задачи, связанные с постоянным риском для жизни, в армиях всего мира является привилегированным родом войск.

По некоторым сведениям, сейчас прославленное соединение состоит из подразделений, принадлежащих к разным ведомствам — МО, КГБ и МВД. Каждое из них призвано решать задачи сугубо в интересах своего подразделения. По сути, командование бригады должно обеспечивать лишь профессиональную подготовку спецназовцев. Видимо, для того чтобы предупредить появление в спецназовской среде нежелательных для официальной власти тенденций, увеличен штат оперативных работников военной контрразведки, осуществляющих курирование бригады.

Впрочем, до преодоления всех трудностей еще далеко. Сейчас в бригаде осталось не более 20–30 спецназовцев старой закалки. Остальные пришли из других родов войск. В целом снизился и общий уровень профессиональной подготовки. Однако это характерно для всех вооруженных сил республики Беларусь. Правда, справедливости ради, следует отметить, что подготовка солдата СпН намного выше, чем их коллег из общевойсковых или десантных подразделений.

Со времен распада СССР бригада не получила ни одного экземпляра новейшего спецвооружения. Десяток бесшумных автоматов и пистолетов с оптическими прицелами некогда был предметом гордости СпН. Однако сейчас это оружие морально устарело. Даже преступные группировки уже владеют гораздо более эффективным оружием. А экипировка спецназовцев во многом уступает снаряжению их коллег из НАТО. О нищенском положении спецназа свидетельствует хотя бы то, что недавно одна коммерческая структура подарила бригаде управляемый парашют.

Не менее легендарная бригада спецназа с ее прекрасно оборудованной учебно-тренировочной базой, через которую проходили практически все спецназовцы, отправлявшиеся в Афганистан, осталась в узбекском городе Чирчик. Но больше всего повезло Украине — ей досталось целых четыре бригады: одна флотская и три сухопутных (Кировоградская, Изяславская и Старокрымская). О том, каково их нынешнее состояние, можно судить по случаю, имевшему место 24 февраля 1992 г. Тогда со складов Старокрымской бригады группа подростков похитила оружие. Вот как описывает случившееся один из «грабителей», ученик 7-го класса Первомайской средней школы:

«Сначала оружие мы брать не собирались, нужны были лишь камуфляжные десантные костюмы. В субботу Рустем взял трехлитровую банку домашнего вина, и мы пошли на армейские склады, перелезли через дыру в заборе и предложили часовому поменять наши сигареты и вино на форму. Он попросил прийти с утра на следующий день, в воскресенье. Вино мы отдали. А на следующее утро, как и договаривались, снова перелезли через забор, но никого на посту не нашли. Тогда мы взяли с пожарного щита лом и кирку и расковыряли кирпичи в стене, там, где была трещина. Затем пацаны залезли на склад, а я на вышку часового — чтобы в случае чего успеть предупредить, если кто-нибудь появится. Минут через двадцать ребята вылезли из склада обратно, вместо формы дали автомат понести. Я взял сразу два. И штык-нож, бинокль. В понедельник мы снова пришли на склад. Убедившись, что часового нет, опять пролезли в дырку в стене. Форму так и не нашли, взяли три гранатомета и три винтовки с оптическими прицелами».[82]

К сказанному добавить нечего, разве что, до того, как бригада отошла независимой Украине, она считалась лучшей в Одесском военном округе, а на ее базе проходили воздушно-десантную подготовку будущие космонавты.

Что касается выведенных в Россию и расформированных бригад спецназа, то здесь надо отметить следующее. Из них более всего повезло бригаде Прибалтийского округа (дислоцировалась в г. Вильянди, Эстония), группы советских войск в Германии и отдельной 75-й роте СпН в Венгрии (г. Ньйиредьхаза), вывод и расформирование которых происходили в спокойной обстановке. А вот 12-й бригаде Закавказского военного округа, дислоцировавшейся в грузинском городе Лагадехи, повезло меньше. Расформирование бригады завершилось к январю 1993 г. При этом оружие бригады (около 300 автоматов и пулеметов) и боеприпасы согласно письменному распоряжению председателя ВС Грузии Э. Шеварднадзе и министра обороны Грузии Т. Китовани должны были быть перевезены на склады Закавказской группы войск РФ, расположенные в Вазиани. Утром 9 января российские военнослужащие на девяти грузовиках повезли туда оружие, но на полдороге были блокированы подразделениями грузинской армии. В ходе длительного выяснения отношений стало ясно, что Китовани единолично отменил решение о перевозе оружия, после чего колонна вернулась в Лагадехи.

На следующий день на территорию городка нагло и дерзко ворвались более ста человек из службы безопасности, министерства обороны Грузии и пограничного грузинского батальона при поддержке пяти бронетранспортеров. Смяв охрану, состоявшую из 11 человек, и угрожая российским солдатам оружием, они потребовали выдачи автоматов, пулеметов, боеприпасов и взрывчатки. При этом было заявлено, что при малейшем сопротивлении 46 жителей дома в Лагадехи — офицеры, прапорщики и члены их семей, которых они захватили в заложники, — будут расстреляны. Тогда, как рассказывал начальник разведуправления Закавказской группы войск генерал-майор Иваненков, было принято решение разминировать склад и отдать оружие нападавшим. И лишь когда все оружие вывезли, а военный городок разграбили, 46 заложников, удерживаемых государственными бандитами Грузии в течение нескольких дней, были наконец освобождены.

Надо отметить, что эти 300 автоматов и пулеметов в купе с боеприпасами и взрывчаткой погоды в грузинской армии, у которой и так было достаточно оружия, не делали. А нападение, согласно мнению Иваненкова, было произведено с целью показать российским военнослужащим, кто истинный хозяин в Тбилиси, и что значат все договоры, заключенные между Россией и Грузией.

Как уже говорилось у России осталось всего 4 бригады спецназа, из которых две в 1994 г. были переданы из ГРУ в ВДВ. Таким образом, в настоящее время в ГРУ имеется две бригады — 16-я, дислоцированная в Чучково (Рязанская обл.), и 22-я, дислоцированная в Кубинке (Московская обл.). О 16-й бригаде говорилось и писалось много. Прекрасные страницы посвятил ей в своей книге М. Болтунов.[83] Поэтому есть смысл рассказать о 22-й бригаде спецназа ГРУ.

22-я бригада, прозванная «Серые волки» за шеврон с волчьим оскалом и надписью «Побеждают сильнейшие», в настоящее время состоит из четырех рот. Три роты специализируются по театрам военных действий — западному, юго-западному и южному. Их личный состав изучает соответствующие языки, географию, тактику боевых действий: в горах, лесах, пустынях и т. д. Четвертая рота предназначена для выполнения особых заданий. Личный состав роты состоит из прапорщиков, и это единственное, что известно о ней достоверно.[84]

В Кубинке для спецназовцев созданы весьма приличные по нынешним временам условия для жизни и учебы, так как ранее здесь размещался учебный центр Военно-гуманитарной академии. Поэтому в Кубинке есть благоустроенные казармы, общежитие для офицеров и прапорщиков, детсад, школа, столовая, прекрасный спортзал и даже бассейн. Учебная база бригады имеет стрельбище, танкодром и находящийся неподалеку аэродром.

На вооружении личного состава бригады, кроме традиционных АКМ и ПМ, состоят бесшумные автоматы, пистолеты и снайперские карабины, разработанные под 9-мм патрон (пробивает практически любой бронежилет), установки объемного взрыва «Шмель», мины направленного действия и радиомины, автоматический гранатомет «Пламя». Радисты имеют специальную рацию, разработанную для частей ГРУ. Ее радиус действия — до 3 тысяч километров, вес — 12 килограмм. Радиограмма «выстреливается» в Центр практически мгновенно, поэтому запеленговать работу такого передатчика очень сложно. Однако новейшего оружия, разработанного специально для спецназа, в бригаде давно не получали.


Такова (в самом кратком изложении) история спецназа российской военной разведки, в том числе и современного. Появившийся в первый год существования советской власти спецназ военной разведки всегда действовал на передовых рубежах, выполняя нелегкие порой задания по защите государства. Бойцы спецназа первыми вступали в бой и последними выходили из него. Поэтому нынешним бойцам российского спецназа ГРУ есть чем гордиться и чьи традиции продолжать.

Предатели в рядах ГРУ

Начиная рассказ о предателях в рядах советской военной разведки, необходимо сделать несколько предварительных замечаний.

Во-первых, надо отметить, что предательство и шпионаж все время следовали рука об руку, и поэтому удивляться тому, что среди сотрудников советской военной разведки были предатели, не следует.

Во-вторых, предательство, в какие бы одежды оно не рядилось, всегда остается предательством, то есть самым отвратительным, что существует на свете. Поэтому те предатели, которые пытаются представить себя борцами с «тоталитарным коммунистическим режимом», просто выдают желаемое за действительность.

В-третьих, для того, чтобы причины, толкнувшие некоторых сотрудников военной разведки на предательство, были более понятны, хочется привести отрывок из документа ЦРУ, относящегося к концу 1960-х — началу 1970-х годов:

«Советские граждане представляют группу высокодисциплинированных людей, подвергающихся интенсивной идеологической обработке, бдительных и чрезвычайно подозрительных. Русские очень горды по характеру и чрезвычайно чувствительны ко всяким проявлениям неуважения. В то же время многие из них склонны к самым различным приключениям, стремятся вырваться из существующих ограничений, жаждут понимания и оправдания с нашей стороны. Акт предательства, будь то шпионаж или побег на Запад, почти во всех случаях объясняется тем, что его совершают неустойчивые в моральном и психологическом отношении люди. Предательство по самой своей сути нетипично для советских граждан. Это видно хотя бы из сотен тысяч людей, побывавших за границей. Только несколько десятков из них оказались предателями, и из этого числа только несколько работали на нас в качестве агентов. Такие действия в мирное время, несомненно, свидетельствуют о ненормальностях в психическом состоянии тех или других лиц. Нормальные, психически устойчивые лица, связанные со своей страной глубокими этническими, национальными, культурными, социальными и семейными узами, не могут пойти на такой шаг. Этот простой принцип хорошо подтверждается нашим опытом в отношении советских перебежчиков. Все они были одиноки. Во всех случаях, с которыми нам приходилось сталкиваться, они располагали тем или иным серьезным недостатком в поведении: алкоголизмом, глубокой депрессией, психопатией того или иного вида. Подобные проявления в большинстве случаев явились решающим фактором, приведшим их к предательству. Может быть лишь небольшим преувеличением утверждать, что никто не может считать себя настоящим оперативным работником, специалистом по советским делам, если он не приобрел ужасного опыта поддерживать голову своих советских друзей над раковиной, куда выливается содержимое их желудков после пятидневной непрерывной пьянки.

Из этого вытекает следующий вывод: наши оперативные усилия должны быть направлены главным образом против слабых, неустойчивых объектов из числа членов советской колонии.

В отношении нормальных людей нам следует обращать особое внимание на представителей среднего возраста. Появление различных эмоциональных и умственных расстройств имеет место наиболее часто у людей средневозрастной категории. Период жизни, начиная с тридцати семи лет и позже, включает наибольшее число разводов, алкоголизма, супружеской неверности, самоубийств, растрат и, возможно, измены. Причина этого явления довольно ясна. В это время начинается спуск с физиологической вершины. Некогда дети, теперь выросли и вдруг столкнулись с острым сознанием того, что их жизнь проходит, амбиции и мечты юношества не сбылись, и иногда наступает их полный крах. В это время наступает момент переломов в служебном положении, перед каждым человеком встает мрачная и скорая перспектива пенсии и старости. Многие мужчины в это время зачастую полностью пересматривают свои взгляды на жизнь, религию и моральные представления. Это то время, когда человек как бы заново приглядывается к себе и в результате часто бросается в крайности.

С оперативной точки зрения период сороковых штормовых представляет чрезвычайный интерес».[85]

И в-четвертых. Предателей в рядах ГРУ было достаточно много. Так что говорить обо всех не представляется возможным, да в этом и нет необходимости. Поэтому в данном очерке речь пойдет о П. Попове, Д. Полякове, Н. Чернове, А. Филатове, В. Резуне, Г. Сметанине, В. Баранове, А. Волкове, Г. Спорышеве и В. Ткаченко. Что же касается «предателя века» О. Пеньковского, то о нем написано столько книг и статей, что рассказывать о нем лишний раз будет пустой тратой времени.

Петр Попов

Петр Семенович Попов родился в Калинине, в крестьянской семье, воевал в Великую Отечественную войну, во время которой стал офицером. В конце войны он занимал должность порученца при генерал-полковнике И. Серове и по его протекции был направлен в ГРУ. Низкого роста, нервозный, худой, без всякого воображения, он держался особняком, был очень скрытен и плохо сходился с другими офицерами. Однако, как говорили потом его сослуживцы и начальники, по службе к Попову претензий не было. Он был исполнителен, дисциплинирован, имел хорошие характеристики и активно участвовал во всех общественных мероприятиях.

В 1951 году Попов был направлен в Австрию в качестве стажера легальной венской резидентуры ГРУ. В его задачу входили вербовка агентуры и работа против Югославии. Здесь же, в Вене в 1952 году у Попова завязался роман с молодой австрийкой Эмилией Коханек. Они встречались в ресторанах, снимали на несколько часов номера в гостиницах, стараясь держать в тайне свои отношения от сослуживцев Попова. Безусловно, такой образ жизни требовал от Попова значительных расходов. А если учитывать обстоятельство, что в Калинине у него была жена и двое детей, то финансовые проблемы стали для него в скором времени основными.

1 января 1953 года Попов подошел к вице-консулу США в Вене и попросил устроить ему выход на американское представительство ЦРУ в Австрии. Одновременно Попов вручил ему записку, в которой предлагал свои услуги и указывал место встречи.

Приобретение агента на месте, в стенах ГРУ, было большим событием в ЦРУ. Для обеспечения поддержки операций с Поповым в рамках советского отдела было создано специальное подразделение, получившее название СР-9. Руководителем Попова на месте был назначен Джордж Кайзвальтер, которому помогал (с перерывом с конца 1953 по 1955 год) Ричард Ковач. Оперативным псевдонимом Попова стало имя «Грэлспайс», а Кайзвальтер выступал под фамилией Гроссман.

На первой встрече с сотрудниками ЦРУ Попов рассказал, что ему нужны деньги, чтобы уладить дела с одной женщиной, что было встречено с пониманием. У Кайзвальтера с Поповым установились довольно непринужденные отношения. Силой Кайзвальтера в общении с новым агентом была его способность завоевать доверие Попова долгими часами совместных выпивок и разговоров. Ему ничуть не претила крестьянская простота Попова, и об их выпивках после удачных операций было хорошо известно сотрудникам ЦРУ, знавшим о Попове. У многих из них сложилось впечатление, что Попов считал Кайзвальтера своим другом. В то время по ЦРУ ходила шутка, что в одном советском колхозе у управления есть своя корова, так как на деньги, данные Кайзвальтером, Попов купил телку своему брату-колхознику.

Начав сотрудничать с ЦРУ, Попов передавал американцам информацию о личном составе ГРУ в Австрии и методах его работы. Он сообщил ЦРУ важные подробности о советской политике в Австрии, а позднее и о политике в Восточной Германии. По некоторым, скорее всего весьма преувеличенным данным, Попов за первые два года сотрудничества с ЦРУ передал Кайзвальтеру имена и коды около 400 советских агентов на Западе. Предусматривая возможность отзыва Попова в штаб-квартиру ГРУ, ЦРУ была предпринята операция по подбору тайников в Москве. Эту задачу поручили Эдварду Смиту, первому человеку ЦРУ в Москве, посланному туда в 1953 году. Однако Попов, побывав в Москве в отпуске и проверив тайники, выбранные Смитом, нашел их никуда не годными. По словам Кайзвальтера, он сказал: «Они паршивые. Вы что, пытаетесь погубить меня?» Попов жаловался на то, что тайники недоступны и использование их было бы равносильно самоубийству.[86]

В 1954 году Попов был отозван в Москву. Возможно, это было вызвано его знакомством с П. С. Дерябиным, сотрудником КГБ в Вене, в феврале 1954 года бежавшим в США. Но никаких подозрений относительно лояльности Попова ни у ГРУ, ни у КГБ не возникло, и летом 1955 года он был направлен в Шверин на север ГДР. Перевод в Шверин обрывал связь Попова с его оператором Кайзвальтером, и он по заранее оговоренному каналу послал письмо.

В ответ Попов вскоре получил письмо, положенное под дверь его квартиры, в котором говорилось:

«Здравствуй, дорогой Макс!

Привет от Гроссмана. Жду тебя в Берлине. Здесь есть все возможности так же хорошо провести время, как и в Вене. Письмо посылаю со своим человеком, с которым ты должен завтра встретиться в 8 часов вечера около фотовитрины, возле Дома культуры им. Горького в Шверине, и передать ему письмо».[87]

Связь с Поповым в Шверине была установлена с помощью немки по имени Инга, а в дальнейшем поддерживалась агентом ЦРУ Радтке. На следствии 75-летний Радтке говорил, что их встречи происходили всегда через четыре недели. На каждой из них Радтке получал от Попова пакет для Кайзвальтера и передавал Попову письмо и конверт с деньгами.

Пока Попов находился в Шверине, он, несмотря на все старания, не мог лично встречаться с Кайзвальтером. Эта возможность предоставилась ему в 1957 году, когда он был переведен на работу в Восточный Берлин. Их встречи происходили в Западном Берлине на конспиративной квартире, причем Кайзвальтер изменил фамилию, под которой работал, с Гроссман на Шарнхорст.

— В Берлине, — рассказывал Попов на следствии, — Гроссман взялся за меня основательнее. Он интересовался буквально каждым моим шагом. Например, после возвращения из отпуска, который я проводил в Советском Союзе, Гроссман потребовал наиподробнейшего отчета о том, как я провел отпуск, где был, с кем встречался, требовал, чтобы я говорил о мельчайших деталях. На каждую встречу он приходил с заранее подготовленным вопросником и во время беседы ставил мне конкретные задания по сбору информации.[88]

Временное прекращение связи с Поповым после его отзыва из Вены встревожило ЦРУ. Чтобы подстраховаться от подобных неожиданностей, были отработаны условия контактов с Поповым на тот случай, если его отзовут из Берлина. Он был снабжен средствами тайнописи, шифровальными и дешифровальными блокнотами, радиопланом, подробной инструкцией пользования шифрами и адресами, по которым он мог известить ЦРУ из СССР о своем положении. Для приема радиосигналов Попову выдали приемник, и на одной из встреч с Кайзвальтером он прослушал магнитофонную запись сигналов, которые он должен был принимать, находясь в СССР. В инструкции, врученной Попову, говорилось:

«План на тот случай, если Вы останетесь в Москве. Пишите тайнописью по адресу: Семья В. Краббе, Шильдов, ул. Франца Шмидта, 28. Отправитель Герхард Шмидт. В этом письме сообщите все данные о вашем положении и дальнейшие планы, а также когда Вы будете готовы принимать наши радиопередачи. Радиоплан следующий. Передачи будут по первым и третьим субботам каждого месяца. Время передачи и волна указаны в таблице…».[89]

Помимо этого весной 1958 года Кайзвальтер познакомил Попова с его возможным связником в Москве — атташе посольства США в СССР и сотрудником ЦРУ Расселом Августом Ланжелли, специально вызванным по этому случаю в Берлин, и получившем псевдоним «Даниил». В то же время Кайзвальтер заверил Попова, что он всегда может уехать в США, где будет обеспечен всем необходимым.

В середине 1958 года Попову было поручено забросить в Нью-Йорк нелегала — молодую женщину по фамилии Тайрова. Тайрова выехала в США по американскому паспорту, принадлежавшему парикмахерше из Чикаго, который она «потеряла» во время поездки на родину в Польшу. Попов предупредил о Тайровой ЦРУ, а Управление в свою очередь поставило в известность ФБР. Но ФБР допустило ошибку, окружив Тайрову слишком плотной слежкой. Та, обнаружив слежку, самостоятельно приняла решение вернуться в Москву. На разборе причин провала Попов обвинил во всем Тайрову, его объяснения были приняты и он продолжил работу в центральном аппарате ГРУ.

Вечером 23 декабря 1958 года Попов позвонил на квартиру атташе посольства США Р. Ланжелли и условным сигналом пригласил его на личную встречу, которая должна была состояться в воскресенье 27 декабря в мужской уборной Центрального детского театра в конце первого антракта утреннего спектакля. Но Ланжелли, пришедший в театр с женой и детьми, напрасно прождал Попова в условленном месте — тот не пришел. В ЦРУ были обеспокоены невыходом Попова на связь, и совершили ошибку, стоившую ему жизни. По словам Кайзвальтера, привлеченец ЦРУ Джордж Пейн Уинтерс-младший, работавший в Москве представителем госдепартамента, неправильно понял указание послать письмо Попову, и отправил его по почте на домашний адрес в Калинин. Но, как показали в дальнейшем перебежчики Носенко и Черепанов, сотрудники КГБ регулярно напыляли на обувь западных дипломатов специальное химическое вещество, которое и помогло проследить путь Уинтерса до почтового ящика и изъять письмо, адресованное Попову.[90]

В свете вышесказанного можно уверенно говорить, что М. Хайд в своей книге «Джордж Блейк—супершпион», а вслед за ним и К. Эндрю ошибаются, когда приписывают разоблачение Попова Дж. Блейку, сотруднику СИС, завербованному КГБ в Корее осенью 1951 года. М. Хайд пишет, что после перевода из Вены Попов написал письмо Кайзвальтеру, объясняя в нем свои затруднения, и вручил его одному из членов британской военной миссии в Восточной Германии. Тот передал послание в СИС (Олимпийский стадион, Западный Берлин), где оно легло на стол Блейка вместе с инструкцией переслать его в Вену для ЦРУ. Блейк так и сделал, но лишь после того, как прочитал письмо и передал его содержание в Москву. По получении сообщения, КГБ взял Попова под наблюдение, и когда тот прибыл в Москву, арестовал его. Блейк в своей книге «Иного выбора нет» справедливо опровергает это утверждение, говоря, что письмо, врученное Поповым сотруднику британской военной миссии, не могло попасть к нему, так как он не отвечал за связи с этой миссией и ЦРУ. И потом, если бы КГБ знал еще в 1955 году, что Попов — американский агент (это случилось бы, если Блейк сообщил о письме), то его не держали бы в ГРУ и тем более, не поверили бы его объяснениям по поводу провала Тайровой.[91]

Проследив путь Уинтерса и узнав, что тот отправил письмо сотруднику ГРУ, контрразведка КГБ взяла Попова под наблюдение. В ходе наблюдения было установлено, что Попов дважды — 4 и 21 января 1959 года — встречался с атташе посольства США в Москве Ланжелли, причем, как выяснилось впоследствии, во время второй встречи получил 15000 рублей. Было принято решение арестовать Попова, и 18 февраля 1959 года его задержали у пригородных касс Ленинградского вокзала, когда он готовился к очередной встрече с Ланжелли.

В ходе обыска на квартире Попова были изъяты средства тайнописи, шифр, инструкции, хранившиеся в тайниках, оборудованных в охотничьем ноже, катушке для спиннинга и помазке для бритья. Кроме того, было обнаружено тайнописное донесение, подготовленное для передачи Ланжелли:

«Отвечаю на Ваш номер один. Ваши указания принимаю к руководству в работе. На очередную встречу вызову по телефону перед отъездом из Москвы. При невозможности встретиться перед отъездом напишу на Краббе. Копирка и таблетки у меня есть, инструкция по радио нужна. Желательно иметь адрес в Москве, но весьма надежный. После моего отъезда постараюсь два-три раза в год выезжать на встречи в Москву.

… Сердечно благодарен Вам за заботу о моей безопасности, для меня это жизненно важно. За деньги тоже большое спасибо. Сейчас я имею возможность встречаться с многочисленными знакомыми с целью получения нужной информации. Еще раз большое спасибо».[92]

После допроса Попова было принято решение продолжить его контакты с Ланжелли под контролем КГБ. По словам Кайзвальтера, Попову удалось предупредить Ланжелли о том, что он находится под наблюдением КГБ. Он умышленно порезался и вложил под повязку записку в виде полоски бумаги. В туалете ресторана «Агави» он снял повязку и передал записку, в которой сообщал, что его пытают и что он находится под наблюдением, а так же каким образом его схватили. Но это представляется маловероятным. Если бы Ланжелли был предупрежден о провале Попова, он бы не стал с ним больше встречаться. Однако 16 сентября 1959 года он вышел на связь с Поповым, которая произошла в автобусе. Попов незаметно указал на магнитофон, чтобы Ланжелли узнал о наблюдении, но было уже поздно. Ланжелли был задержан, но благодаря дипломатическому иммунитету был отпущен, объявлен персоной «нон грата» и выслан из Москвы.

В январе 1960 года Попов предстал перед Военной коллегией Верховного суда СССР. Приговор от 7 января 1960 года гласил:

«Попова Петра Семеновича признать виновным в измене Родине и на основании ст. 1 Закона об уголовной ответственности подвергнуть расстрелу, с конфискацией имущества».

В заключении представляется интересным отметить, что Попов был первым предателем из ГРУ, о котором на Западе писали, что в назидание другим сотрудникам его заживо сожгли в топке крематория.

Дмитрий Поляков

Дмитрий Федорович Поляков родился в 1921 году в семье бухгалтера на Украине. В сентябре 1939 года, после окончания школы, он поступил в Киевское артиллерийское училище, и в качестве командира взвода вступил в Великую Отечественную войну. Воевал он на Западном и Карельском фронтах, был командиром батареи, а в 1943 году назначен офицером артиллерийской разведки. За годы войны он был награжден орденами Отечественной войны и Красной Звезды, а также многими медалями. После окончания войны Поляков закончил разведфакультет Академии им. Фрунзе, курсы Генерального штаба и был направлен на работу в ГРУ.

В начале 1950-х годов Поляков был командирован в Нью-Йорк под прикрытием должности сотрудника советской миссии ООН. Его задачей было агентурное обеспечение нелегалов ГРУ. Работа Полякова в первой командировке была признана успешной, и в конце 50-х годов он вновь был направлен в США на должность заместителя резидента под прикрытием советского сотрудника военно-штабного комитета ООН.

В ноябре 1961 года Поляков по собственной инициативе вступил в контакт с агентами контрразведки ФБР, которые дали ему псевдоним «Топхэт». Американцы считали, что причиной его предательства было разочарование в советском режиме. Сотрудник ЦРУ Пол Диллон, который был оператором Полякова в Дели, говорит по этому поводу следующее:

«Я думаю, что мотивация его действий уходит корнями во времена второй мировой войны. Он сопоставлял ужасы, кровопролитную бойню, дело, за которое воевал, с двуличием и коррупцией, которые, по его мнению, разрастались в Москве».[93]

Не отрицают полностью эту версию и бывшие сослуживцы Полякова, хотя настаивают, что его «идейное и политическое перерождение» шло «на фоне болезненного самолюбия». Например, бывший первый заместитель начальника ГРУ генерал-полковник А. Г. Павлов говорит:

«Поляков на суде заявил о своем политическом перерождении, о враждебном отношении к нашей стране, не скрывал он и личной корысти».[94]

Сам же о себе Поляков сказал на следствии следующее:

«В основе моего предательства лежало как мое стремление где-нибудь открыто высказывать свои взгляды и сомнения, так и качества моего характера — постоянное стремление к работе за гранью риска. И чем больше становилась опасность, тем интереснее становилась моя жизнь… Я привык ходить по острию ножа и не мыслил себе другой жизни».

Впрочем, говорить о том, что это решение было для него легким, было бы неверно. После своего ареста он говорил и такие слова:

«Я практически с самого начала сотрудничества с ЦРУ понимал, что совершил роковую ошибку, тягчайшее преступление. Бесконечные терзания души, продолжавшиеся весь этот период, так изматывали меня, что я неоднократно сам был готов явиться с повинной. И только мысль о том, что будет с женой, детьми, внуками, да и страх позора, останавливали меня, и я продолжал преступную связь, или молчание, чтобы хоть как-нибудь отсрочить час расплаты».

Все его операторы отмечали, что он получал немного денег, не более 3000 долларов в год, которые ему передавали главным образом в виде электромеханических инструментов фирмы «Блек энд Деккер», пары рабочих комбинезонов, рыболовных снастей и ружей. (Дело в том, что в свободное время Поляков любил столярничать, а также коллекционировал дорогие ружья.) К тому же, в отличие от большинства других советских офицеров, завербованных ФБР и ЦРУ, Поляков не курил, почти не пил и не изменял жене. Так что сумму, полученную им от американцев за 24 года работы, можно назвать небольшой: по приблизительной оценке следствия она составила около 94 тысяч рублей по курсу 1985 года.

Так или иначе, но с ноября 1961 года Поляков стал передавать американцам информацию о деятельности и агентуре ГРУ в США и других западных странах. И начал делать это уже со второй встречи с агентами ФБР. Здесь стоит вновь процитировать протокол его допроса:

«Данная встреча опять в основном была посвящена вопросу, почему я все же решил сотрудничать с ними, а также — не подстава ли я. В порядке моей перепроверки, а заодно и закрепления моих отношений с ними, Майкл в заключении предложил мне назвать сотрудников советской военной разведки в Нью-Йорке. Я без колебаний перечислил всех известных мне лиц, работавших под прикрытием Представительства СССР».

Считается, что уже в самом начале своей работы на ФБР Поляков выдал Д. Данлапа, штаб-сержанта в АНБ, и Ф. Боссарда, сотрудника министерства авиации Великобритании. Однако, это маловероятно. Данлапа, завербованного в 1960 году, вел оператор из вашингтонской резидентуры ГРУ, и его связь с советской разведкой была раскрыта случайно, когда производился обыск в его гараже после того, как он покончил жизнь самоубийством в июле 1963 года. Что же касается Боссарда, то в действительности отдел разведки ФБР ввел в заблуждение МИ-5, приписав полученные сведения «Топхэту». Это было сделано для того, чтобы обезопасить другой источник из числа сотрудников ГРУ в Нью-Йорке, который имел псевдоним «Никнэк».[95]

Но вот нелегала ГРУ в США капитана Марию Доброву выдал именно Поляков. Доброва, воевавшая в Испании переводчиком, после возвращения в Москву стала работать в ГРУ, и после соответствующей подготовки направлена в США. В Америке она действовала под прикрытием хозяйки косметического салона, который посещали представители высокопоставленных военных, политических и деловых кругов. После того, как Поляков выдал Доброву, сотрудники ФБР попытались перевербовать ее, но она предпочла покончить жизнь самоубийством.

Всего же за время работы на американцев Поляков выдал им 19 советских разведчиков-нелегалов, более 150 агентов из числа иностранных граждан, раскрыл принадлежность к ГРУ и КГБ около 1500 действующих офицеров разведки.

Летом 1962 году Поляков вернулся в Москву, снабженный инструкциями, условиями связи, графиком проведения тайниковых операций (одна в квартал). Места для тайников были подобраны в основном по маршруту его следования на службу и обратно: в районах Большой Ордынки и Большой Полянки, у метро «Добрынинская» и на троллейбусной остановке «Площадь восстания». Скорее всего, именно это обстоятельство, а также отсутствие личных контактов с представителями ЦРУ в Москве помогло Полякову избежать провала после того, как в октябре 1962 года был арестован другой агент ЦРУ — полковник О. Пеньковский.

В 1966 году Поляков был направлен в Бирму начальником центра радиоперехвата в Рангуне. По возвращению в СССР его назначили начальником китайского отдела, а в 1970 году он был командирован в Индию военным атташе и резидентом ГРУ. В это время объем передаваемой Поляковым в ЦРУ информации резко увеличился.[96] Он выдал имена четырех американских офицеров, завербованных ГРУ, передал фотопленки документов, свидетельствующих о глубоком расхождении позиций Китая и СССР. Благодаря этим документам аналитики ЦРУ сделали вывод, что советско-китайские разногласия имеют долговременный характер. Эти выводы были использованы госсекретарем США Генри Киссинжером и помогли ему и Никсону наладить отношения с Китаем в 1972 году.

В свете этого кажутся по меньшей мере наивными утверждения Л. В. Шебаршина, в то время заместителя резидента КГБ в Дели, о том, что во время работы Полякова в Индии у КГБ были определенные подозрения на его счет. «Поляков демонстрировал свое полное расположение к чекистам, — пишет Шебаршин. — но от приятелей из числа военных было известно, что он не упускал ни малейшей возможности настроить их против КГБ и исподтишка преследовал тех, кто дружил с нашими товарищами. Ни один шпион не может избежать просчетов. Но, как это нередко случается в нашем деле, потребовались еще годы, чтобы подозрения подтвердились».[97] Скорее всего, за этим высказыванием стоит желание блеснуть собственной прозорливостью и нежелание признать неудовлетворительную в данном случае работу военной контрразведки КГБ.

Следует сказать, что Поляков очень серьезно относился к тому, чтобы в руководстве ГРУ сложилось о нем мнение как о вдумчивом, перспективном работнике. Для этого ЦРУ регулярно предоставляло ему некоторые секретные материалы, а также подставило двух американцев, которых он представил, как завербованных им. С той же целью Поляков стремился к тому, чтобы его два сына получили высшее образование и имели престижную профессию. Своим сотрудникам в ГРУ он дарил множество безделушек, как, например, зажигалки и шариковые ручки, составляя о себе впечатление как о приятном человеке и хорошем товарище. Одним из покровителей Полякова был начальник отдела кадров ГРУ генерал-лейтенант Сергей Изотов, до этого назначения 15 лет проработавший в аппарате ЦК КПСС. В деле Полякова фигурируют дорогие подарки, сделанные им Изотову. А за генеральское звание Поляков презентовал Изотову серебряный сервиз, купленный специально для этой цели ЦРУ.

Звание генерал-майора Поляков получил в 1974 году. Это обеспечило ему доступ к материалам, выходящим за рамки его прямых обязанностей. Например, к перечню военных технологий, которые закупались или добывались разведывательным путем на Западе. По признанию помощника министра обороны США при президенте Рейгане Ричарда Перла, у него захватило дух, когда он узнал о существовании 5000 советских программ, использовавших западную технологию для наращивания военного потенциала. Перечень, представленный Поляковым, помог Перлу убедить президента Рейгана добиться ужесточения контроля над продажей военной технологии.

Работа Полякова в качестве агента ЦРУ отличалась дерзостью и фантастическим везением. В Москве он выкрал со склада ГРУ специальную самозасвечивающуюся фотопленку «Микрат 93 Щит», которую использовал для фотографирования секретных документов. Для передачи информации он украл поддельные полые камни, которые оставлял в определенных местах, где их подбирали оперативники ЦРУ. Чтобы дать сигнал о закладке тайника, Поляков, проезжая на общественном транспорте мимо посольства США в Москве, приводил в действие миниатюрный передатчик, спрятанный в кармане. Во время нахождения за границей Поляков предпочитал передавать информацию из рук в руки. После 1970 года ЦРУ, стремясь наиболее полно обеспечить безопасность Полякова, снабдило его специально сконструированным портативным импульсным передатчиком, с помощью которого можно было напечатать информацию, затем зашифровать и передать на приемное устройство в американское посольство за 2,6 секунды. Такие передачи Поляков вел из разных мест Москвы: от кафе «Ингури», магазина «Ванда», Краснопресненских бань, Центрального дома туриста, с улицы Чайковского и т. д.

К концу 1970-х годов сотрудники ЦРУ, по их словам, уже относились к Полякову скорее как к учителю, чем как к агенту и информатору. Они оставляли за ним выбор места и время встреч и закладки тайников. Впрочем, у них не было другого выбора, так как ошибок Поляков им не прощал. Так, в 1972 году американцы без согласия Полякова пригласили его на официальный прием в посольство США в Москве, что фактически поставило его под угрозу провала. Руководство ГРУ дало разрешение, и Полякову пришлось туда идти. Во время приема ему тайно передали записку, которую он уничтожил не читая. Более того, он на длительный срок прекратил все контакты с ЦРУ, пока не убедился, что не попал под подозрение контрразведки КГБ.

В конце 70-х годов Полякова вновь направляют в Индию в качестве резидента ГРУ. Он находился там до июня 1980 года, когда его отозвали в Москву. Впрочем, это досрочное возвращение не было связано с возможными подозрениями против него. Просто очередная медицинская комиссия запретила работать ему в странах с жарким климатом. Однако американцы забеспокоились и предложили Полякову выехать в США. Но он отказался. По словам сотрудника ЦРУ в Дели, в ответ на пожелание приехать в Америку в случае опасности, где его ждут с распростертыми объятиями, Поляков ответил: «Не ждите меня. Я никогда не приеду в США. Я делаю это не для вас. Я делаю это для своей страны. Я родился русским и умру русским». А на вопрос, что его ждет в случае разоблачения, он ответил: «Братская могила».[98]

Поляков как в воду смотрел. Его фантастической удаче и карьере агента ЦРУ пришел конец в 1985 году, когда в резидентуру ПГУ КГБ в Вашингтоне пришел кадровый сотрудник ЦРУ Олдрич Эймс и предложил свои услуги. Среди названных Эймсом сотрудников КГБ и ГРУ, работавших на ЦРУ, был и Поляков.

Арестовали Полякова в конце 1986 года. Во время обыска, произведенного на его квартире, на даче и в доме его матери были обнаружены вещественные доказательства его шпионской деятельности. Среди них: листы тайнописной копирки, изготовленные типографским способом и вделанные в конверты для грампластинок, шифроблокноты, закамуфлированные в обложку дорожного несессера, две приставки к малогабаритному фотоаппарату «Тессина» для вертикальной и горизонтальной съемки, несколько катушек фотопленки «Кодак», рассчитанной на специальное проявление, шариковая ручка, головка зажима которой предназначалась для нанесения тайнописного текста, а также негативы с условиями связи с сотрудниками ЦРУ в Москве и инструкции по контактам с ними за рубежом.

Следствие по делу Полякова вел следователь КГБ полковник А. С. Духанин, позднее ставший известным по так называемому «Кремлевскому делу» Гдляна и Иванова. Жена и взрослые сыновья Полякова проходили в качестве свидетелей, так как они не знали и не догадывались о его шпионской деятельности. После окончания следствия многие генералы и офицеры ГРУ, чьей халатностью и болтливостью часто пользовался Поляков, были привлечены командованием к административной ответственности и уволены в отставку или в запас. В начале 1988 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Полякова Д. Ф. за измену Родине и шпионаж к расстрелу с конфискацией имущества. Приговор был приведен в исполнение 15 марта 1988 года. А официально о расстреле Д. Ф. Полякова было сообщено в «Правде» только в 1990 году.

В 1994 году после ареста и разоблачения Эймса ЦРУ признало факт сотрудничества с ним Полякова. Было заявлено, что он был самой важной из жертв Эймса, намного превосходя по своему значению всех остальных. Переданная им информация и фотокопии секретных документов составляют 25 ящиков в досье ЦРУ. Многие специалисты, знакомые с делом Полякова, говорят, что он внес гораздо более важный вклад, чем более известный перебежчик из ГРУ полковник О. Пеньковский. Эту точку зрения разделяет и другой предатель из ГРУ Николай Чернов, сказавший: «Поляков — это звезда. А Пеньковский так себе…».[99] По словам директора ЦРУ Джеймса Вулси, из всех советских агентов, завербованных во времена «холодной войны», Поляков «был настоящим бриллиантом».

Действительно, кроме перечня интересов научно-технической разведки, данных по Китаю, Поляков сообщал сведения о новом вооружении Советской Армии, в частности о противотанковых ракетах, что помогло американцам уничтожить это оружие, когда оно было использовано Ираком во время войны в Персидском заливе в 1991 году. Передал он на Запад и более 100 выпусков секретного периодического журнала «Военная мысль», издаваемого Генеральным штабом. Как отмечает Роберт Гейтс, директор ЦРУ при президенте Буше, похищенные Поляковым документы позволили ознакомиться с вопросами использования вооруженных сил в случае войны, и помогли сделать твердый вывод о том, что советские военные руководители не считали возможным победить в ядерной войне и стремились избежать ее. По словам Гейтса ознакомление с этими документами предотвратило руководство США от ошибочных выводов, что, возможно, помогло избежать «горячей» войны.[100]

Разумеется, Гейтсу виднее, что помогло избежать «горячей» войны и какова в этом заслуга Полякова. Но даже если она так велика, как в этом пытаются уверить всех американцы, это нисколько не оправдывает его предательства.

Николай Чернов

Николай Дмитриевич Чернов, 1917 года рождения, служил в оперативно-техническом управлении ГРУ. В начале 60-х годов он был командирован в США на должность опертехника нью-йоркской резидентуры. В Нью-Йорке Чернов вел довольно необычный для советского служащего образ жизни в зарубежных странах. Он часто посещал рестораны, ночные клубы, кабаре. А все это требовало соответствующих денежных расходов. Поэтому не удивительно, что однажды, в 1963 году вместе с майором КГБ Д. Кашиным (фамилия изменена) он, поехав на оптовую базу одной американской строительной фирмы, расположенной в Нью-Йорке, чтобы купить материалы для ремонта помещений в посольстве, уговорил хозяина базы выдать документы без отражения в них торговой скидки за оптовую покупку. Таким образом Чернов и Кашин получили 200 долларов наличными, которые разделили между собой.

Однако, когда на следующий день Чернов приехал на базу за стройматериалами, в кабинете хозяина его встретили два агента ФБР. Они предъявили Чернову фотокопии платежных документов, из которых было видно, что он присвоил 200 долларов, а также фотографии, на которых он был запечатлен в увеселительных заведениях Нью-Йорка. Заявив, что им известно, что Чернов является сотрудником ГРУ, агенты ФБР предложили ему начать сотрудничество. Шантаж подействовал на Чернова — в те годы за посещение увеселительных заведений могли запросто отправить в Москву и сделать невыездным, и это не говоря уже о присвоении казенных денег.[101]

До своего отъезда в Москву Чернов, которому в ФБР дали псевдоним «Никнэк», провел ряд встреч с американцами и передал им таблетки для тайнописи, применяемые в ГРУ, и ряд фотокопий материалов, которые оперативные офицеры ГРУ приносили ему в лабораторию для обработки. При этом американцы требовали от него фотокопии тех материалов, на которых были пометки: НАТО, военное и совершенно секретно. Перед самым отъездом Чернова в СССР в конце 1963 года сотрудники ФБР договорились с ним о контактах во время его следующей поездки на Запад и передали 10000 рублей, фотоаппараты «Минокс» и «Тессина», а также англо-русский словарь с тайнописью. Что касается денег, полученных Черновым от американцев, то на следствии по этому поводу он поведал следующее:

«Я посчитал, следующий раз приеду за границу лет через пять. На пропой мне надо на каждый день по десять рублей. Всего где-то тысяч двадцать. Столько и запросил».[102]

Переданные Черновым материалы были весьма ценными для американской контрразведки. Дело в том, что переснимая документы, полученные резидентурой ГРУ от агентуры, Чернов передавал сотрудникам ФБР их названия, фотографии титульных листов и номера документов. Это помогало ФБР устанавливать личность агента. Так, например, Чернов занимался обработкой секретного «Альбома управляемых ракетных снарядов ВМС США», полученного от агента ГРУ «Дрона», и передал копии этих материалов ФБР. В результате в сентябре 1963 года «Дрон» был арестован и осужден на пожизненное тюремное заключение. Также по наводке, полученной от Чернова, в 1965 году в Англии был арестован агент ГРУ «Бард». Им оказался Френк Боссард, сотрудник министерства авиации Великобритании, завербованный в 1961 году И. П. Глазковым. Обвиненный в передаче СССР сведений об американских системах наведения ракет, он был осужден на 21 год тюремного заключенмя. О важности для ФБР агента «Никнэк» говорит тот факт, что отдел разведки ФБР ввел в заблуждение МИ-5, приписав сведения о Боссарде, полученные он Чернова, другому источнику — «Топхэту» (Д. Полякову).

В Москве Чернов до 1968 года работал в оперативно-техническом отделе ГРУ в фотолаборатории 1-го спецотдела, а потом перешел в Международный отдел ЦК КПСС на должность младшего референта. За время работы в фотолаборатории ГРУ Чернов обрабатывал поступавшие в Центр и направляемые в резидентуры материалы, в которых содержались сведения об агентуре. Эти материалы, общим объемом свыше 3000 кадров, он передал сотрудникам ФБР в 1972 году во время зарубежной командировки по линии МИД СССР. Имея на руках дипломатический паспорт Чернов без особого труда вывез за границу в двух упаковках экспонированные пленки.

На этот раз улов ФБР был еще более значителен. Согласно выдержке из судебного дела Чернова, по его вине в 1977 году был осужден на 18 лет тюремного заключения за шпионаж в пользу СССР командующий войсками ПВО Швейцарии бригадный генерал Жан-Луи Жанмэр. Он вместе с женой был завербован ГРУ в 1962 году и активно работал до самого ареста. «Мур» и «Мэри» были выявлены на основании поступивших в швейцарскую контрразведку данных от одной из иностранных разведывательных служб. При этом, как отмечалось в прессе, информация исходила от советского источника.

В Великобритании с помощью материалов, полученных от Чернова, был арестован в 1972 году младший лейтенант ВВС Дэвид Бингем. Он был завербован офицером ГРУ Л. Т. Кузьминым в начале 1970 года и в течение двух лет передавал ему секретные документы, к которым имел доступ на военно-морской базе в Портсмуте. После ареста он был обвинен в шпионаже и приговорен к 21 году тюрьмы.

Наибольший урон от предательства Чернова понесла агентурная сеть ГРУ во Франции. В 1973 году ФБР передало сведения, касающиеся Франции, полученные от Чернова, Управлению по охране территории. В результате розыскных мероприятий, проведенных французской контрразведкой, была раскрыта значительная часть агентурной сети ГРУ. 15 марта 1977 года был арестован 54-летний Серж Фабиев, резидент агентурной группы, завербованный в 1963 году С. Кудрявцевым. Вместе с ним были задержаны 17-го, 20-го и 21-го марта Джованни Ферреро, Роже Лаваль и Марк Лефевр. Суд, состоявшийся в январе 1978 года, приговорил Фабиева к 20-ти годам тюрьмы, Лефевра — к 15-ти годам, Ферреро — к 8-ми годам. Лаваль, у которого во время следствия начались провалы в памяти, был помещен в психиатрическую лечебницу с диагнозом «слабоумие» и на суде не фигурировал. А в октябре 1977 года Управлением по охране территории был арестован другой агент ГРУ — Жорж Бофис, давний член ФКП, работавший на ГРУ с 1963 года. Учитывая его боевое прошлое и участие в движении Сопротивления, суд приговорил его к 8-ми годам тюремного заключения.

После 1972 года Чернов, по его словам, прекратил свои отношения с американцами. Но это и неудивительно, так как в это время он начал сильно пить и был выгнан за пьянку и за подозрение в утере секретного справочника, в котором содержались сведения обо всех нелегальных коммунистических лидерах, из ЦК КПСС. После этого Чернов запил «по-черному», попытался покончить с собой, но остался жив. В 1980 году, разругавшись с женой и детьми, он выехал в Сочи, где ему удалось взять себя в руки. Он уехал в Подмосковье и, поселившись в деревне, начал заниматься сельским хозяйством.

Но после ареста в 1986 году генерала Полякова Черновым заинтересовались в Следственном управлении КГБ. Дело в том, что на одном из допросов в 1987 году Поляков заявил:

«Во время встречи в 1980 году в Дели с сотрудником американской разведки мне стало известно, что Чернов передавал американцам тайнописи и другие материалы, к которым имел доступ по роду службы».

Впрочем, вполне может быть, что сведения о предательстве Чернова были получены от Эймса, завербованного весной 1985 года.

Так или иначе, но с этого времени Чернова стала проверять военная контрразведка, однако никаких доказательств его контактов с ЦРУ обнаружено не было. Поэтому никто из руководства КГБ не находил в себе смелости дать санкцию на его арест. И только в 1990 году заместитель начальника отдела Следственного управления КГБ В. С. Василенко настоял перед Главной военной прокуратурой на задержании Чернова.

На первом же допросе Чернов стал давать показания. Здесь скорее всего сыграло свою роль то обстоятельство, что он решил, что его предали американцы. Когда через несколько месяцев Чернов рассказал все, следователь В. В. Ренев, который вел его дело, попросил его представить вещественное доказательство содеянного. Вот что он сам вспоминает по этому поводу:

«Я заметил: дайте вещдок. Это вам зачтется на суде.

Подействовало. Чернов вспомнил, что у него был друг капитан 1-го ранга, переводчик, которому он подарил англо-русский словарь. Тот самый, что передали ему американцы. В этом словаре на определенной странице есть лист, который пропитан тайнописным веществом и является тайнописной копиркой. Адрес друга такой-то.

Я тотчас позвонил каперангу. Мы встретились. Я объяснил все обстоятельства, с нетерпением ждал ответа. Ведь скажи он, что сжег словарь, — и разговор закончен. Но офицер ответил честно, да, дарил. Дома или нет у меня этот словарь, не помню, надо посмотреть.

В квартире огромный стеллаж с книгами. Он достал один словарь — не подходит под описанный Черновым. Второй — именно он. С надписью „Подарок Чернова. 1977 г.“

На титульном листе словаря — две строчки. Если подсчитать буквы в них — определишь, на каком листе тайнописная копирка. Когда эксперты проверили ее, удивились: с таким веществом встретились впервые. И хотя тридцать лет прошло, копирка была полностью пригодна к применению».[103]

По словам же самого Чернова, во время следствия у КГБ не было вещественных доказательств его вины, а произошло на самом деле следующее:

«Мне сказали: „Прошло много лет. Поделитесь своими секретами о деятельности американских спецслужб. Мол, сведения будут использованы для обучения молодых сотрудников. И за это до суда мы вас не доведем“. Вот я и выдумывал, фантазировал, что когда-то в книжках вычитал. Они же обрадовались, и взвалили на меня все провалы, которые были в ГРУ за последние 30 лет… Ничего ценного в переданных мною материалах не было. Документы были отсняты в обычной библиотеке. И вообще, если бы я захотел, то развалил бы ГРУ. Но я этого не сделал».[104]

18 августа 1991 года дело Чернова было передано в суд. В судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР Чернов признал себя виновным и дал подробные показания об обстоятельствах своей вербовки сотрудниками ФБР, характере выданных им сведений, способах сбора, хранения и передачи материалов разведывательного характера. О мотивах предательства он сказал так: преступление совершил из корыстных побуждений, вражды к государственному строю не испытывал. 11 сентября 1991 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Чернова Н. Д. к лишению свободы сроком на 8 лет. Но спустя 5 месяцев Указом президента России Б. Н. Ельцина Чернов, а также еще девять человек, осужденных в разное время по статье 64 УК — «Измена Родине», были помилованы. В результате Чернов фактически избежал наказания и спокойно вернулся домой в Москву.

Анатолий Филатов

Анатолий Николаевич Филатов родился в 1940 году в Саратовской области. Его родители вышил из крестьян, отец отличился в Великой Отечественной войне. После окончания школы Филатов поступил в сельскохозяйственный техникум, а затем непродолжительное время работал в совхозе зоотехником. Будучи призванным в армию, он начал быстро продвигаться по службе, закончил Военно-дипломатическую академию и направлен для прохождения службы в ГРУ. Хорошо зарекомендовав себя в первой командировке в Лаосе, Филатов, получивший к тому времени звание майора, в июне 1973 года был направлен в Алжир. В Алжире он работал под «крышей» переводчика посольства, в обязанности которого входили организация протокольных мероприятий, перевод официальной переписки, обработка местной прессы, закупка книг для посольства. Это прикрытие позволяло ему активно перемещаться по стране, не вызывая излишних подозрений.

В феврале 1974 года Филатов вступил в контакт с сотрудниками ЦРУ. Позднее, на следствии, Филатов покажет, что попал в «медовую ловушку». В связи с поломкой автомобиля он был вынужден передвигаться пешком. Вот как об этом рассказывал на суде сам Филатов:

«В конце января — начале февраля 1974 года я находился в городе Алжире, где искал в книжных магазинах литературу о стране по вопросам этнографии, быта и обычаев алжирцев. Когда я возвращался из магазина, то на одной из улиц города около меня остановилась машина. Приоткрылась дверца, и я увидел незнакомую молодую женщину, которая предложила подвести меня до места моего жительства. Я согласился. Мы разговорились, и она пригласила к себе домой, заявив, что у нее есть интересующая меня литература. Подъехали к ее дому, зашли в квартиру. Я выбрал интересующие меня две книги. Выпили по чашке кофе и я ушел.

Через три дня я пошел в магазин за продуктами и вновь встретил за рулем машины ту же молодую женщину. Мы поприветствовали друг друга, и она предложила заехать к ней еще за одной книгой. Женщину звали Нади. Ей 22–23 года. Она бойко говорила по-французски, но с небольшим акцентом.

Зайдя в квартиру, Нади поставила на стол кофе и бутылку коньяка. Включила музыку. Мы стали выпивать и разговаривать. Разговор окончился постелью».[105]

Филатов был сфотографирован с Нади, и эти фотографии предъявил ему спустя несколько дней сотрудник ЦРУ, представившийся как Эдвард Кейн, первый секретарь специальной американской миссии службы защиты интересов США при посольстве Швейцарии в Алжире.[106] По словам Филатова, он, опасаясь отзыва из командировки, поддался шантажу и согласился встречаться с Кейном. То, что американцы решили шантажировать Филатова с помощью женщины, неудивительно, так как он еще в Лаосе не отличался разборчивостью в отношениях с ними. Поэтому совершенно неправдоподобно и абсолютно бездоказательно выглядит версия начала контактов Филатова с ЦРУ, которую выдвинул Д. Баррон, автор книги «КГБ сегодня». Он пишет, что Филатов сам предложил ЦРУ свои услуги, прекрасно сознавая на какой риск он идет, но не видя, как по-другому можно навредить КПСС.

В Алжире Филатов, получивший псевдоним «Этьен», провел с Кейном более 20 встреч. Он передал ему информацию о работе посольства, о проводимых ГРУ операциях на территории Алжира и Франции, данные о военной технике и участии СССР в подготовке и обучению представителей ряда стран третьего мира методам ведения партизанской войны и диверсионной деятельности. В апреле 1976 года, когда стало известно, что Филатов должен возвратиться в Москву, его оператором стал другой сотрудник ЦРУ, вместе с которым он отработал безопасные способы связи на территории СССР. Для передачи сообщений Филатову два раза в неделю велись зашифрованные радиопередачи из Франкфурта на немецком языке. Было обусловлено, что боевые передачи будут начинаться с нечетной, а тренировочные — с четной цифры. В целях маскировки передавать радиопередачи начали заранее, до возвращения Филатова в Москву. Для обратной связи предполагалось использование писем-прикрытий, якобы написанных иностранцами. На крайний случай была предусмотрена личная встреча с оперативником ЦРУ в Москве в районе стадиона «Динамо».

В июле 1976 года перед отъездом в Москву Филатову передали шесть писем-прикрытий, копирку для тайнописи, блокнот с инструкциями, шифр-блокнот, прибор для настройки приемника и запасные элементы питания для него, шариковый карандаш для тайнописи, фотоаппарат «Минокс» и несколько запасных кассет для него, вставленных в прокладку стереофонических наушников. Кроме того, Филатову вручили 10000 алжирских динаров за работу в Алжире, 40 тысяч рублей и 24 золотые монеты царской чеканки достоинством 5 рублей каждая. Помимо этого, заранее оговоренная сумма в долларах ежемесячно перечислялась на счет Филатова в американском банке.

Вернувшись в августе 1976 года в Москву, Филатов начал работать в центральном аппарате ГРУ и продолжил активно передавать разведывательные материалы ЦРУ через тайники и с помощью писем. Сам он со времени приезда принял 18 радиосообщений из Франкфурта. Вот некоторые из них:

«Не ограничивайтесь сбором информации, которой располагаете по службе. Завоевывайте доверие близких знакомых и друзей. Посещайте их по месту работы. Приглашайте в гости домой и в рестораны, где путем целенаправленных вопросов выведывайте секретные сведения, к которым сами доступа не имеете…»

«Дорогой „Э“! Мы очень довольны вашей информацией и приносим вам за нее глубокую благодарность. Очень жаль, что вы пока не имеете доступа к секретным документам. Однако нас интересует не только то, на чем есть гриф „Секретно“. Сообщите подробности об учреждении, в котором теперь работаете. Кем, когда, с какой целью оно создано? Отделы, секции? Характер подчинения вверх, вниз?

Очень жаль, что вам не удалось воспользоваться зажигалкой: срок ее годности вышел. Избавьтесь от нее. Лучше всего забросьте ее в глубокое место реки, когда на вас никто не будет смотреть. Новую получите через тайник».[107]

Не забывал Филатов и о себе, приобретя новую автомашину «Волга» и прогуливая по ресторанам 40 тысяч рублей, о которых не знала жена. Однако, как и в случае с Поповым и Пеньковским, ЦРУ не были до конца учтены возможности КГБ по слежке за иностранными и собственными гражданами. Тем временем, в начале 1977 года контрразведкой КГБ в результате наблюдения за работниками посольства США было установлено, что сотрудники резидентуры ЦРУ стали проводить тайниковые операции с агентом, находящимся в Москве.

В конце марта 1977 года Филатов принял радиограмму, в которой сообщалось, что вместо тайника «Дружба» для связи с ним будет использоваться другой, расположенный на Костомаровской набережной и называвшийся «Река». 24 июня 1977 года Филатов должен был получить через этот тайник контейнер, но его там не оказалось. Не было контейнера в тайнике и 26 июня. Тогда 28 июня Филатов, используя письмо-прикрытие сообщил сотрудникам ЦРУ о случившемся. В ответ на этот тревожный сигнал Филатовым через некоторое время был получен следующий ответ:

«Дорогой „Э“! Нам не удалось доставить у „Река“ 25 июня, так как за нашим человеком была слежка и ясно, что он даже не подходил к месту. Благодарим за „Лупакова“ письмо (письмо-прикрытие — авт.).

… Если вы использовали часть кассет для оперативной фотографии их все еще можно проявить. Сберегите их для вашей передачи нам у места „Клад“. Также в вашем пакете для „Клад“ просим сообщить нам, какое маскировочное устройство, не включая зажигалки, вы предпочитаете для мини-аппарата и кассет, которые возможно, мы захотим передать вам в будущем. Так как было с зажигалкой мы опять хотим, чтобы у вас было маскировочное устройство, которое скрывает ваш аппарат и в то же время действует правильно…

Новое расписание: по пятницам 24.00 на 7320 (41 м) и 4990 (60 м) и по воскресеньям в 22.00 на 7320 (41 м) и 5224 (57 м). Чтобы улучшить слышимость наших радиопередач очень советуем использовать находящиеся в этом пакете 300 рублей на покупку „Рига-103-2“ радио, которое мы тщательно проверяли и считаем, что оно хорошее.

… В этот пакет мы также включили маленькую пластмассовую таблицу преображения, при помощи которой вы сможете расшифровывать наши радиопередачи и зашифровывать вашу тайнопись. Просим осторожно обращаться с ней и хранить…

Сердечный привет. Дж.»

Между тем сотрудниками наружного наблюдения КГБ в результате слежки за работником московской резидентуры ЦРУ В. Крокетом, числившимся секретарем-архивистом, было установлено, что он использует тайники для связи с Филатовым. В результате было принято решение задержать его в момент закладки контейнера в тайник. Поздно вечером 2 сентября 1977 года во время проведения тайниковой операции на Костомаровской набережной были задержаны с поличным Крокет и его жена Бекки. Спустя несколько дней они были объявлены персонами «нон грата» и высланы из страны. Арест самого Филатова произошел несколько ранее.

Суд над Филатовым начался 10 июля 1978 года. Он обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ст.64 и ст.78 УК РСФСР (измена Родине и контрабанда). 14 июля Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством полковника юстиции М. А. Марова приговорила Филатова к расстрелу.

Однако приговор не был приведен в исполнение. После подачи Филатовым прошения о помиловании смертная казнь была заменена на 15 лет лишения свободы. Свой срок Филатов отбывал в исправительно-трудовом учреждении 389/35, более известном как лагерь «Пермь-35». В интервью французским журналистам, посетившим лагерь в июле 1989 года, он сказал: «Я сделал в жизни крупные ставки и проиграл. А теперь расплачиваюсь. Это вполне естественно».[108] Выйдя на свободу, Филатов обратился в посольство США в России с просьбой компенсировать ему материальный ущерб и выплатить ту сумму в валюте, которая должна была якобы находиться на его счете в американском банке. Однако американцы сначала долго уклонялись от ответа, а потом сообщили Филатову, что право на компенсацию имеют только граждане США.

Владимир Резун

Владимир Богданович Резун родился в 1947 году в армейском гарнизоне под Владивостоком в семье военнослужащего, ветерана-фронтовика, прошедшего всю Великую Отечественную войну. В 11 лет он поступил в Калининское суворовское училище, а затем в Киевское общекомандное училище. Летом 1968 года получил назначение на должность командира танкового взвода в войска Прикарпатского военного округа. Часть, в которой он служил, вместе с другими войсками округа принимала участие в оккупации Чехословакии в августе 1968 года. После вывода войск из Чехословакии Резун продолжал служить в частях сначала Прикарпатского, а потом Приволжского военных округов на должности командира танковой роты.

Весной 1969 года старший лейтенант Резун становится офицером военной разведки во 2-м (разведывательном) управлении штаба Приволжского военного округа. Летом 1970 года как перспективный молодой офицер он был вызван в Москву для поступления в Военно-дипломатическую академию. Он успешно сдал экзамены и был зачислен на первый курс. Однако уже в начале обучения в академии Резун получил следующую характеристику:

«Недостаточно развиты волевые качества, небольшой жизненный опыт и опыт работы с людьми. Обратить внимание на выработку необходимых офицеру разведки качеств, в том числе силы воли, настойчивости, готовности пойти на разумный риск».[109]

После окончания академии Резун был направлен в центральный аппарат ГРУ в Москве, где работал в 9-м (информационном) управлении. А в 1974 году капитан Резун был послан в первую зарубежную командировку в Женеву под прикрытием должности атташе представительства СССР при ООН в Женеве. Вместе с ним в Швейцарию приехала его жена Татьяна и дочь Наталья, родившаяся в 1972 году. В женевской резидентуре ГРУ работа Резуна в первое время вовсе не была столь успешной, как об этом можно судить по его книге «Аквариум». Вот какую характеристику дал ему резидент после первого года пребывания за границей:

«Весьма медленно осваивает методы разведывательной работы. Работает разбросанно и нецелеустремленно. Жизненный опыт и кругозор малы. Потребуется значительное время для преодоления этих недостатков».[110]

Однако в дальнейшем по свидетельству бывшего заместителя резидента ГРУ в Женеве капитана 1-го ранга В. Калинина его дела пошли успешно. В результате он был повышен в дипломатическом ранге с атташе до третьего секретаря с соответствующим повышением оклада, и в порядке исключения срок его командировки был продлен еще на один год. Что же касается самого Резуна, то Калинин отзывается о нем так:

«В общении с товарищами, и в общественной жизни [он] производил впечатление архипатриота своей родины и вооруженных сил, готового грудью лечь на амбразуру, как это сделал в годы войны Александр Матросов. В партийной организации среди товарищей выделялся своей чрезмерной активностью в поддержке любых инициативных решений, за что получил прозвище Павлика Морозова, чем очень гордился. Служебные отношения складывались вполне благополучно… По окончании командировки Резун знал, что его использование планировалось в центральном аппарате ГРУ».[111]

Таково было положение вещей до 10 июня 1978 года, когда Резун вместе с женой, дочерью и сыном Александром, родившимся в 1976 году, при неизвестных обстоятельствах исчез из Женевы. Сотрудники резидентуры, посетившие его квартиру, обнаружили там настоящий разгром, а соседи рассказали, что слышали ночью заглушенные крики и детский плач. При этом из квартиры не исчезли ценные вещи, включая большую коллекцию монет, собиранием которых увлекался Резун. Швейцарские власти были немедленно поставлены в известность об исчезновении советского дипломата и его семьи с одновременной просьбой принять все необходимые меры по поиску пропавших. Однако только через 17 дней, 27 июня политдепартамент Швейцарии сообщил советским представителям, что Резун вместе с семьей находится в Англии, где попросил политического убежища.

О причинах, заставивших Резуна совершить предательство, говорят по-разному. Сам он в многочисленных интервью утверждает, что его побег был вынужденным. Вот что, например, он сказал журналисту Илье Кечину в 1998 году:

«Ситуация с уходом сложилась следующая. Тогда у Брежнева было три советника: товарищи Александров, Цуканов и Блатов. Назывались они „помощники Генерального секретаря“. Что эти „шурики“ ему подносили на подпись, то он и подписывал. Брат одного из них — Александров Борис Михайлович — работал в нашей системе, получил звание генерал-майора, не выйдя не разу при этом за рубеж. Но для того, чтобы продвигаться дальше вверх по служебной лестнице, ему необходима была запись в личном деле о том, что он выходил за рубеж. Конечно, сразу же резидентом. Причем самой главной резидентуры. Но он никогда не работал ни на подхвате, ни в добывании, ни в обработке информации. Для успешного продолжения карьеры ему было достаточно побыть резидентом всего шесть месяцев, и в личном деле у него появилась бы запись: „Был женевским резидентом ГРУ“. Он бы вернулся в Москву, и на него посыпались бы новые звезды.

Все знали, что будет провал. Но кто мог возразить?

Наш резидент был мужик! На него можно было молиться. Перед своим отъездом в Москву он нас всех собрал… Всей резидентурой мы хорошо выпили и закусили, а в конце пьянки резидент сказал: „Ребята! Я ухожу. Я вам сочувствую, тому, кто будет работать на подхвате у нового резидента: ему принимать агентуру, бюджет. Не знаю, чем это закончится. Сочувствую, но помочь ничем не могу“.

И вот прошло три недели после приезда нового товарища — и ужасающий провал. Надо было кого-то подставить. Козлом отпущения оказался я. Понятно, что со временем наверху разобрались бы. Но в тот момент у меня выбора не было. Выход один — самоубийство. Но сделай я это, про меня бы потом сказали: „Ну и дурак! Не его ж вина!“ И я ушел».[112]

В другом интервью Резун особо подчеркнул, что его бегство не связано с политическими причинами:

«Я никогда не говорил, что бегу по политическим мотивам. И политическим борцом себя не считаю. У меня была возможность рассмотреть в Женеве коммунистическую систему и ее лидеров с минимальной дистанции. Эту систему возненавидел быстро и глубоко. Но намерения уходить не было. В „Аквариуме“ так и пишу: наступили на хвост, поэтому и ухожу».[113]

Правда, все вышесказанное мало согласуется с прозвищем Павлик Морозов и перспективами будущего служебного роста. Однако и заявления некого В. Картакова о том, что Резун бежал на Запад потому что его двоюродный брат воровал в одном из украинских музеев старинные монеты, представляющие историческую ценность, а он сбывал их в Женеве, о чем стало известно компетентным органам, выглядит, мягко говоря, неубедительно.[114] Хотя бы потому, что В. Калинин, лично занимавшийся делом Резуна, утверждает, что относительно него «никаких сигналов по линии 3-го управления КГБ СССР (военная контрразведка) и управления „К“ КГБ СССР (контрразведка ПГУ) не поступало». Поэтому наиболее вероятной можно считать версию все того же В. Калинина:

«Как человек, хорошо знакомый со всеми обстоятельствами так называемого „Дела Резуна“ и лично его знавший, полагаю, что в его исчезновении замешаны английские спецслужбы… В пользу этого утверждения говорит один факт. Резун был знаком с английским журналистом, редактором военно-технического журнала в Женеве. К этому человеку был проявлен с нашей стороны оперативный интерес. Думаю, что встречную разработку вели английские спецслужбы. Анализ этих встреч незадолго до исчезновения Резуна показал, что в это поединке силы были неравными. Резун уступал по всем параметрам. Поэтому было принято решение запретить Резуну встречи с английским журналистом. События показали, что это решение было принято уже поздно, и дальнейшее развитие событий вышло из-под нашего контроля».[115]

28 июня 1978 года английские газеты сообщили, что Резун вместе с семьей находится в Англии. Тотчас советское посольство в Лондоне получило указание потребовать от МИД Великобритании встречи с ним. Одновременно в английский МИД были переданы письма Резуну и его жене, написанные их родителями по просьбе сотрудников КГБ. Но ответа на них, как и встречи советских представителей с беглецами не последовало. Неудачей закончилась и попытка отца Резуна, Богдана Васильевича, в августе приехавшего в Лондон, встретиться с сыном. После этого все попытки добиться встречи с Резуном и его женой были прекращены.

После бегства Резуна в женевской резидентуре были приняты экстренные меры по локализации провала. В результате этих вынужденных мер более десяти человек были отозваны в СССР, а все оперативные связи резидентуры законсервированы. Ущерб, нанесенный ГРУ Резуном, был значительный, хотя его конечно нельзя сравнить с тем, что нанес советской военной разведке, например, генерал-майор ГРУ Поляков. Поэтому в СССР Резуна заочно судила Военная коллегия Верховного суда и приговорила к смертной казни за измену Родине.

В отличие от многих других перебежчиков Резун неоднократно писал отцу, но его письма до адресата не доходили. Первое письмо, которое получил Резун-старший, пришло к нему в 1990 году. Точнее, это было не письмо, а скорее записка: «Мама, папа, если живы отзовитесь», и лондонский адрес. А первая встреча сына с родителями произошла в 1993 году, когда Резун обратился к властям уже независимой Украины с просьбой позволить родителям навестить его в Лондоне. По словам отца его внуки — Наташа и Саша — уже студенты, а сам «Володя как всегда работает по 16–17 часов в сутки. Ему помогает жена Таня, которая ведет его картотеку и переписку».[116]

Оказавшись в Англии, Резун занялся литературной деятельностью, выступая как писатель Виктор Суворов. Первыми книгами, вышедшими из-под его пера, были «Советская военная разведка», «Спецназ», «Рассказы освободителя». Но главным, по его словам, произведением стал «Ледокол», книга, посвященная доказательству того, что вторую мировую войну начал Советский Союз. По словам Резуна, впервые мысль об этом пришла к нему осенью 1968 года, перед началом ввода советских войск в Чехословакию. С тех пор он методично собирал всевозможные материалы о начальном периоде войны. Его библиотека военных книг к 1974 году насчитывала несколько тысяч экземпляров. Оказавшись в Англии, он вновь начал собирать книги и архивные материалы, в результате чего весной 1989 года появилась книга «Ледокол. Кто начал вторую мировую войну?» Вышедшая сначала в ФРГ, а потом в Англии, Франции, Канаде, Италии и Японии, она моментально стала бестселлером и вызвала крайне противоречивые отзывы в прессе и у специалистов-историков. Впрочем, освещение дискуссии относительно того, прав или не прав писатель Суворов, не входит в задачу этого очерка. Тому, кого этот вопрос интересует, можно порекомендовать сборник «Другая война. 1939–1945», вышедший в Москве в 1996 году под редакцией академика Ю. Афанасьева.

На русском языке «Ледокол» впервые вышел в 1993 году в Москве, в 1994 году то же издательство выпустило продолжение «Ледокола» «День-М», а в 1996 году третью книгу — «Последняя Республика». В России эти книги также вызвали большой резонанс, и в начале 1994 года на «Мосфильме» даже начали снимать художественно-документально-публицистический фильм по «Ледоколу». Кроме вышеуказанных, Суворов-Резун автор книг «Аквариум», «Выбор», «Контроль», «Очищение».

Геннадий Сметанин

Геннадий Александрович Сметанин родился в городе Чистополе в рабочей семье, где был восьмым ребенком. После восьмого класса он поступил в Казанское суворовское училище, а потом в Киевское высшее общевойсковое командное училище. Прослужив некоторое время в войсках, он был направлен в Военно-дипломатическую академию, где изучил французский и португальский языки, после чего получил назначение в ГРУ. В августе 1982 года он был командирован в Португалию в лиссабонскую резидентуру ГРУ под прикрытием должности сотрудника аппарата военного атташе.

Все сослуживцы Сметанина отмечали его крайний эгоизм, карьеризм и страсть к наживе. Все это вместе взятое и толкнуло его на путь предательства. В конце 1983 году он сам пришел в резидентуру ЦРУ и предложил свои услуги, потребовав за это миллион долларов. Изумленные его жадностью американцы решительно отказались платить такие деньги, и он умерил свой аппетит до 360 тысяч долларов, заявив, что именно такую сумму растратил из казенных денег. Впрочем, и это утверждение Сметанина вызвало подозрение у сотрудников ЦРУ. Однако деньги ему заплатили, не забыв взять с него расписку следующего содержания:

«Я, Сметанин Геннадий Александрович, получил от американского правительства 365 тысяч долларов, в чем и расписываюсь и обещаю ему помогать».[117]

При вербовке Сметанина испытали на детекторе лжи. Он это испытание «достойно» выдержал, и был включен в агентурную сеть ЦРУ под псевдонимом «Миллион». Всего с января 1984 по август 1985 года Сметанин провел 30 встреч с сотрудниками ЦРУ, на которых передавал им разведывательную информацию и ксерокопии секретных документов, к которым имел доступ. Более того, с помощью Сметанина американцы 4 марта 1984 года завербовали его жену Светлану, которая по заданию ЦРУ устроилась секретарем-машинисткой в посольстве, что позволило ей получить доступ к секретным документам.

О предательстве Сметанина в Москве узнали летом 1985 года от О. Эймса. Однако и до этого в отношении Сметанина возникли некоторые подозрения. Дело в том, что во время одного из приемов в советском посольстве его жена появилась в нарядах и драгоценностях, явно не соответствующих официальным доходам мужа. Но в Москве решили не торопить события, тем более, что в августе Сметанин должен был вернуться в Москву в отпуск.

6 августа 1985 года Сметанин встретился в Лиссабоне со своим оператором из ЦРУ и сообщил, что уезжает в отпуск, но вернется в Португалию задолго до очередной встречи, назначенной на 4 октября. Приехав в Москву, он вместе с женой и дочерью отправился в Казань, где проживала его мать. Вслед за ним отправилась и оперативная группа КГБ, образованная из сотрудников 3-го (военная контрразведка) и 7-го (наружное наблюдение) управлений, в состав которой были включены бойцы группы «А», задачей которых было произвести задержание предателя.

Приехав в Казань и побывав у матери, Сметанин вместе с семьей неожиданно исчез. Вот что говорит об этом командир одного из подразделений группы «А», работавшего по этому делу:

«Можно себе представить, какое, интеллигентно говоря, оцепенение охватило всех, кто был „завязан“ на этого человека.

Несколько дней мы, что называется, рыли землю, „перепахивая“ Казань во всех мыслимых и немыслимых направлениях, изматываясь сами и до седьмого пота загоняя местных сотрудников. Я до сих пор могу водить по Казани тематические экскурсии. Например, такую: „Казанские проходные дворы и подъезды“. И еще несколько в том же роде».[118]

Одновременно отслеживались и все подозрительные лица, заказавшие на 20–28 августа авиа — или железнодорожные билеты. В результате было установлено, что некто взял три билета на 25 августа на поезд № 27 Казань-Москва от станции Юдино. Так как в Юдино проживали родственники Сметанина, было решено, что билеты были приобретены для него. И действительно, пассажирами оказались Сметанин, его жена и дочь-школьница. Больше рисковать никто не захотел, и был отдан приказ об аресте Сметанина и его жены. Сотрудник КГБ Татарской АССР полковник Ю. И. Шимановский, участвовавший в поимке Сметанина, рассказывает о его аресте следующее:

«Внезапно из наблюдаемого купе вышел объект и направился в сторону дальнего от меня туалета. Через несколько секунд за ним вышел наш сотрудник. В коридоре никого не было. Все двери в купе были закрыты. Все прошло настолько быстро, что я только увидел, как наш оперативник, тот что шел следом, обхватил Сметанина сзади профессиональным приемом, приподнял, второй, что был на своем посту, подхватил за ноги и практически бегом, они донесли его до купе отдыха проводников. Женщина и мужчина (сотрудники группы „А“ — авторы) быстро вышли из этого купе и направились туда, где находилась жена Сметанина и его дочь. Все это произошло практически без звука».

После задержания Сметанину и его жене предъявили постановление об аресте, после чего был произведен обыск их личных вещей и багажа. В ходе обыска в портфеле Сметанина был обнаружен футляр с очками, в котором оказалась инструкция по связи с ЦРУ и шифроблокнот. Кроме того, в дужке очков была спрятана ампула с ядом мгновенного действия. А при обыске жены Сметанина в прокладке кожаного ремешка было обнаружено 44 бриллианта.

В ходе следствия вина Сметанина и его жены была полностью доказана и дело было передано в суд. На суде Сметанин заявил, что к советскому общественному и государственному строю вражды не испытывал, а на измену Родине пошел на почве недовольства оценкой его как разведчика. 1 июля 1986 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала Сметаниных виновными в измене Родине в форме шпионажа. Геннадий Сметанин был приговорен к расстрелу с конфискацией имущества, а Светлана Сметанина — к 5 годам лишения свободы.

Вячеслав Баранов

Вячеслав Максимович Баранов родился в 1949 году в Белоруссии. После окончания 8-ми классов школы он выбрал военную карьеру и поступил в суворовское училище, а затем — в Черниговское высшее военное летное училище. Получив офицерские погоны, он несколько лет прослужил в войсках. В это время он, стремясь сделать карьеру, много читал, выучил английский язык и даже стал секретарем партийной организации эскадрильи. Поэтому когда в авиационный полк, в котором служил Баранов, пришла разнарядка на кандидата для поступления в Военно-дипломатическую академию, командование остановилось именно на нем.

Во время учебы в академии Баранов успешно прошел все курсы, но в 1979 году, перед самым выпуском, допустил серьезный проступок, грубо нарушив режим секретности. В результате, хотя он и был направлен для дальнейшего прохождения службы в ГРУ, но целых пять лет являлся «невыездным». И только в июне 1985 года, когда началась так называемая перестройка и повсюду стали говорить о «новом мышлении», Баранов выехал в первую зарубежную командировку в Бангладеш, где работал в Дакке под «крышей» руководителя группы технических специалистов.

Осенью 1989 года, в конце четырехгодичной командировки к Баранову стал «подбирать ключи» оперативник ЦРУ в Дакке Брэд Ли Брэдфорд. Однажды после волейбольного матча между «околопосольскими» сборными СССР и США он пригласил Баранова на обед в свою виллу. Баранов это предложение отклонил, но и не доложил о нем своему начальству. Через несколько дней Брэдфорд повторил свое приглашение, и на этот раз Баранов пообещал подумать.

24 октября 1989 года Баранов позвонил Брэдфорду из ресторана «Лин Чин» и договорился о встрече на следующий день. Во время беседы Брэдфорд поинтересовался материальным положением советских зарубежных работников во время перестройки, на что Баранов ответил, что оно сносное, но добавил, что никто не против заработать побольше. При этом он пожаловался на тесноту своей московской квартиры и болезнь дочери. Разумеется, Брэдфорд намекнул Баранову, что все это можно исправить, и предложил встретиться еще раз.

Вторая встреча Баранова и Брэдфорда состоялась через три дня, 27 октября. Идя на нее, Баранов полностью отдавал себе отчет в том, что его пытаются завербовать. Но в СССР полном ходом шла перестройка, и он решил подстраховаться на будущее, некоторое время поработав на двух хозяев. Поэтому разговор между Брэдфордом и Барановым шел совершенно конкретный. Баранов согласился работать на ЦРУ, поставив условием свой вывоз вместе с семьей из СССР в США. Вот какие показания о второй встрече дал Баранов на следствии:

«На второй встрече с Брэдфордом в Дакке я поинтересовался, что ждет меня на Западе. Брэдфорд ответил, что после достаточно длительной и кропотливой работы со мной (имея в виду, разумеется, опрос) мне со всей семьей будет предоставлен вид на жительство, оказана помощь в устройстве на работу, подыскании жилья в выбранном районе США, изменении внешности, если это потребуется.

Я спросил: „Что будет, если я откажусь от опроса?“ Брэдфорд, до этого старавшийся говорить мягко и доброжелательно, довольно резко и сухо ответил, сказав следующее: „Никто вас принуждать не будет. Но в этом случае наша помощь ограничится предоставлением вам и вашей семье статуса беженцев в США или в одной из стран Европы. В остальном вы будете предоставлены сами себе“».[119]

Окончательно вербовка Баранова произошла во время третьей встречи, состоявшейся 3 ноября 1989 года. На ней присутствовал резидент ЦРУ в Дакке В. Крокет, в свое время бывший оператором другого предателя из ГРУ — А. Филатова — и в 1977 году высланный из Москвы за действия, несовместимые со статусом дипломата. Во время встречи были оговорены условия, на которых Баранов согласился работать на американцев — 25 тысяч долларов за согласие незамедлительно, по 2 тысяче долларов ежемесячно при активной работе и по 1 тысяче долларов — при вынужденном простое. Кроме того, американцы обязались вывести его вместе с семьей из СССР в случае необходимости. Правда, на руки Баранов получил только 2 тысячи долларов.

С этого момента новый агент ЦРУ, получивший псевдоним «Тони», начал отрабатывать свои деньги и первым делом рассказал Крокету и Брэдфроду о структуре, составе и руководстве ГРУ, зоне ответственности оперативных управлений, составе и задачах резидентур ГРУ и ПГУ КГБ в Дакке, используемых советскими разведчиками должностях прикрытия. Кроме того, он поведал о размещении помещений резидентур ГРУ и КГБ в здании советского посольства в Дакке, порядке обеспечения их безопасности и о последствиях вербовочного подхода американцев к одному из сотрудников резидентуры ПГУ КГБ в Бангладеш. На этой же встрече были оговорены условия связи Баранова с сотрудниками ЦРУ в Москве.

Через несколько дней после вербовки Баранов возвратился в Москву. Отгуляв положенный ему отпуск, он приступил к работе на новом месте — под «крышей» одного из подразделений Министерства внешней торговли. А 15 июне 1990 года он дал сигнал американцам о готовности начать активную работу: в телефонной будке около станции метро «Кировская» он нацарапал на телефоне заранее оговоренный несуществующий номер — 345-51-15. После этого он трижды выходил в условленные дни на оговоренное с Крокетом место встречи со своим московским оператором, но безрезультатно. И только 11 июля 1990 года состоялась встреча Баранова с заместителем резидента ЦРУ в Москве Майклом Саликом, произошедшая на железнодорожной платформе «Маленковская». Во время этой встречи Баранову в двух пакетах были переданы инструкции по поддержанию связи, оперативное задание, касающееся сбора данных о находящихся в распоряжении ГРУ бактериологических препаратах, вирусах и микробах, и 2 тысячи рублей для покупки радиоприемника.

Баранов старательно выполнял все задания, но иногда его преследовало форменное невезение. Так, один раз после закладки им в тайник контейнера с разведдаными строительные рабочие заасфальтировали место закладки и его работа пошла прахом. Более того, американцы по-прежнему не выходили с ним на связь, но передали по радио целых 26 раз сообщение. В нем говорилось, что сигнал «Павлин», означающий готовность Баранова к личной встрече, ими зафиксирован, но провести ее они не в состоянии из-за состоявшегося 28 марта 1991 года пожара в здании посольства США в Москве.

Следующая и последняя встреча Баранова с сотрудником ЦРУ состоялась в апреле 1991 года. На ней ему рекомендовали по возможности больше не пользоваться тайниками, принимать инструкции по радио и выплатили 1250 рублей на ремонт личного автомобиля «Жигули», который он разбил в аварии. После этой встречи Баранов понял, что его надежды на бегство из СССР при помощи ЦРУ несбыточны. Вот что он говорил об этом во время следствия:

«Ни условия, ни способы и сроки возможного вывоза меня и семьи из СССР с американцами не обсуждались и до меня ими не доводились. На мой вопрос о возможной схеме вывоза в обоих случаях и в Дакке, и в Москве следовали заверения общего характера. Скажем, что мероприятие такого рода очень сложно и требует определенного времени и усилий для подготовки. Мол, такая схема будет доведена до меня позже… Довольно скоро у меня возникли серьезные сомнения в том, что такая схема когда-нибудь будет мне сообщена, а теперь… мои сомнения превратились в уверенность».[120]

К концу лета 1992 года у Баранова не выдержали нервы. Посчитав, что на счете в австрийском банке у него должно находиться около 60 тысяч долларов, Баранов решает нелегально покинуть страну. Взяв на работе 10 августа три дня отгула, он купил билет на авиарейс Москва-Вена, предварительно оформив себе через знакомого за 150 долларов фальшивый заграничный паспорт. Но 11 августа 1992 года при прохождении пограничного контроля в «Шереметьево-2» Баранов был арестован, и на первом же допросе в военной контрразведке полностью признал свою вину.

Существует несколько версий того, как контрразведка вышла на Баранова. Первая была предложена контрразведкой и сводилась к тому, что Баранова вычислили в результате слежки за сотрудниками ЦРУ в Москве. Согласно этой версии сотрудники наружного наблюдения в июне 1990 года обратили внимание на интерес оперативников ЦРУ в Москве к телефонной будке у станции метро «Кировская» и на всякий случай взяли ее под контроль. Через некоторое время в будке был зафиксирован Баранов, совершавший действия, весьма похожие на постановку условного сигнала. Спустя некоторое время Баранов вновь появился у той же будки, после чего его взяли в оперативную разработку и в момент попытки незаконного выезда из страны задержали. По второй версии Баранов попал в поле зрения контрразведки после того, как продал свои «Жигули» за 2500 дойчмарок, что в 1991 году попадало под ст.88 УК РСФСР. Следующая версия сводится к тому, что пограничники, убедившись, что загранпаспорт Баранова поддельный, задержали нарушителя, а тот на допросе в контрразведке просто струсил и раскололся. Но наибольшего внимание заслуживает четвертая, самая простая версия: Баранова сдал все тот же О. Эймс.

После ареста Баранова началось долгое и скрупулезное следствие, во время которого он всячески старался принизить нанесенный им ущерб. Так, он настойчиво убеждал следователей, что все сведения, переданные им ЦРУ, являются «секретами Полишинеля», поскольку давно известны американцам от других перебежчиков, в том числе от Д. Полякова, В. Резуна, Г. Сметанина и других. Однако следователи с ним не согласились. По словам начальника пресс-службы ФСБ А. Михайлова в ходе следствия было установлено, что «Баранов сдавал разведывательную сеть родного ГРУ на территории других стран», «сдал достаточно много людей, в основном связанных с ГРУ, а также агентов», «серьезно подорвал работу своего ведомства».[121] Из-за деятельности Баранова были исключены из действующей агентурной сети многие агенты и свернута работа с доверенными лицами, изучаемыми и разрабатываемыми, с которыми он поддерживал контакты. Кроме того, была ограничена оперативная работа известных ему офицеров ГРУ, «расшифрованных» с его помощью американцами.

В декабре 1993 года Баранов предстал перед Военной коллегий Суда Российской Федерации. Как было установлено судом, часть сведений, переданных Барановым ЦРУ, уже была ему известна и, что было подчеркнуто особо в приговоре, действия Баранова не повлекли за собой провала известных ему лиц. Учитывая эти обстоятельства, суд под председательством генерал-майора юстиции В. Яськина 19 декабря 1993 года вынес Баранову крайне мягкий приговор, назначив ему наказание ниже допустимого предела: шесть лет колонии строгого режима с конфискацией изъятой у него валюты и половины принадлежащего ему имущества. Кроме того полковник Баранов не был лишен своего воинского звания. Определенный ему судом срок Баранов отбывал в лагере «Пермь-35».

Александр Волков, Геннадий Спорышев, Владимир Ткаченко

Начало этой истории следует искать в 1992 году, когда решением и.о. премьер-министра России Е. Гайдара и министра обороны П. Грачева Центру космической разведки ГРУ было разрешено в целях заработка валюты продавать слайды, сделанные с фильмов, отснятых советскими спутниками-шпионами. Высокое качество этих снимков было широко известно за рубежом и поэтому цена за один слайд могла достигать 2 тысяч долларов. Одним из тех, кто занимался коммерческой продажей слайдов, был начальник отдела Центра космической разведки полковник Александр Волков. Волков, прослуживший в ГРУ более 20 лет, не занимался оперативной работой. Но в области разведывательной космической техники считался одним из ведущих специалистов. Так, одних патентов на изобретения в этой сфере у него было более двадцати.[122]

Среди тех, кому Волков продавал слайды, был кадровый сотрудник израильской разведки МОССАД в Москве, занимавшийся координацией деятельности российских и израильских спецслужб по борьбе с терроризмом и торговлей наркотиками Рувен Динель, официально считавшийся советником посольства. Встречался Волков с Динелем регулярно, каждый раз получая от руководства санкцию на встречу. Израильтянин покупал у Волкова разрешенные к продаже несекретные слайды снимков территории Ирака, Ирана, Сирии, Израиля, а тот вносил полученные деньги в кассу Центра.

В 1993 году Волков уволился из ГРУ и стал одним из учредителей и заместителем директора коммерческой ассоциации «Совинформспутник», которая и до сих пор является официальным и единственным посредником ГРУ в торговле коммерческими снимками. Однако контактов с Динелем Волков не прервал. Более того, в 1994 году при помощи бывшего старшего помощника начальника отдела Центра космической разведки Геннадия Спорышева, к тому времени также уволившегося из ГРУ, он продал Динелю 7 секретных снимков с изображением городов Израиля, в том числе Тель-Авива, Бэер-Шевы, Реховота, Хайфы и других. Позднее Волков и Спорышев подключили к своему бизнесу другого действующего сотрудника Центра — подполковника Владимира Ткаченко, который имел доступ к секретной фильмотеке. Тот передал Волкову 202 секретных слайда, из которых 172 тот продал Динелю. Израильтяне в долгу не остались, и передали Волкову за проданные слайды более 300 тысяч долларов. Тот не забыл расплатиться со своими партнерами, вручив Спорышеву 1600, а Ткаченко — 32 тысячи долларов.[123]

Однако в 1995 году деятельность Волкова и его партнеров привлекла к себе внимание военной контрразведки ФСБ. В сентябре телефон Волкова был поставлен на прослушивание, а 13 декабря 1995 года на станции метро «Белорусская» Волков был задержан сотрудниками ФСБ в тот момент, когда передавал Динелю очередные 10 секретных слайдов территории Сирии.

Так как Динель обладал дипломатической неприкосновенностью, то его объявили персоной «нон грата», и через два дня он покинул Москву. Тогда же был арестован Ткаченко и еще три офицера Центра космической разведки, которые делали слайды. Спорышев, попытавшийся было скрыться, был арестован несколько позднее.

Против всех задержанных было возбуждено уголовное дело по факту измены Родине. Однако доказать вину Волкова и трех офицеров, помогавших делать слайды, следствию не удалось. Все они утверждали, что не знали о секретности снимков. Найденные при обыске дома Волкова 345 тысяч долларов он по требованию следователя внес на счет государственной фирмы «Металл-бизнес», являющейся центром переподготовки офицеров, учрежденной Министерством обороны и заводом «Серп и молот». А по поводу продажи снимков Израилю заявил: «Израиль — наш стратегический партнер, а Саддам — просто террорист. Я считал своим долгом помочь его противникам». В результате он и три других офицера пошли по данному делу свидетелями.[124]

Что касается Спорышева, то он сразу же во всем признался, оказал посильную помощь следствию. Учитывая, что он передал МОССАД слайды территории Израиля и тем самым особого урона безопасности страны не нанес, суд Московского военного округа приговорил Спорышева за разглашение государственной тайны (статья 283 УК РФ) к 2 годам условно.

Меньше всех повезло Ткаченко. Его обвинили в продаже МОССАД 202 секретных снимков. На следствии он полностью признал свою вину, но на суде, начавшемся в марте 1998 года, от своих показаний отказался, заявив: «Следователи меня обманули. Они сказали, что им просто надо вытурить из страны Динеля, а я должен помочь. Я и помог».[125] Суд над Ткаченко длился две недели и 20 марта был объявлен приговор — три года лишения свободы.

Так закончилась эта довольно необычная история. Необычность ее совсем не в том, что три офицера спецслужбы зарабатывали деньги на государственных секретах, а в странном их наказании — одни были осуждены, а другие проходили по этому же делу свидетелями. Недаром адвокаты Ткаченко после вынесения ему приговора заявили, что дело их подзащитного шито белыми нитками и что «у ФСБ, скорее всего, была цель прикрыть своего человека, который сливал МОССАД дезинформацию».[126]

Таковы типичные истории предательства, совершенного сотрудниками ГРУ в 1950–1990 годы. Как видно из приведенных примеров, только Д. Поляков с большой натяжкой может считаться «борцом с тоталитарным коммунистическим режимом». Все остальные ступили на этот скользкий путь по причинам, весьма далеким от идеологических, как то: жадность, трусость, неудовлетворенность занимаемым положением и т. д. Впрочем, это не удивительно, так как в разведке служат люди, а они, как известно, бывают разные. И поэтому остается только надеяться на то, что людей, подобных тем, о которых только что велся рассказ, в российской военной разведке не будет.

Приложения

Структура и кадры военной разведки

Органы военной разведки

Отдел 2-го генерал-квартирмейстера ГУГШ ноябрь 1917 — май 1918

Отдел агитации и разведки Революционного Полевого штаба при Ставке Верховного главнокомандующего ноябрь 1917 — март 1918

Разведывательное отделение Оперативного управления Высшего военного совета март 1918 — сентябрь 1918

Разведывательное отделение Оперативного отдела (Оперода) Народного комиссариата по военным делам (Наркомвоена) май 1918 — сентябрь 1918

Военно-статистический отдел Оперативного управления Всероссийского главного штаба (Всероглавштаб) май 1918 — сентябрь 1918

Разведывательный отдел Штаба РВСР сентябрь — октябрь 1918

Регистрационное управление Полевого Штаба РВСР ноябрь 1918 — апрель 1921

Разведывательное отделение (часть) Оперативного управления Полевого Штаба РВСР ноябрь 1918 — февраль 1921

Разведывательное управление Штаба РККА (апрель 1921 — ноябрь 1922)

Разведывательный отдел Управления 1-го помощника начальника Штаба РККА (ноябрь 1922 — апрель 1924)

Разведывательное управление Штаба РККА (1924–1926)

Четвертое управление Штаба РККА 1926 — август 1934

Информационно-статистическое управление РККА август-ноябрь 1934

Разведывательное управление РККА ноябрь 1934 — май 1939

5-е управление НКО май 1939 — июнь 1940

Разведывательное управление Генерального штаба КА июнь 1940 — февраль 1942

Главное Разведывательное управление Генерального штаба КА февраль-сентябрь 1942

Управление войсковой разведки Генерального штаба КА сентябрь 1942 — февраль 1943

Разведывательное управление Генерального штаба КА февраль 1943 — июнь 1945

Главное Разведывательное управление КА (ГРУ НКО)

Главное Разведывательное управление ГШ КА июнь 1945–1946

Главное разведывательное управление ГШ ВС 1946–1947

Комитет информации (КИ) при СМ СССР 1947–1949

Главное разведывательное управление ГШ ВС 1949–1950

Главное разведывательное управление ГШ СА 1950–1955

Главное Разведывательное управление ГШ ВС СССР 1955–1991

Главное Разведывательное управление (ГРУ) ГШ ВС РФ 1991 — по настоящее время

Органы военно-морской разведки

Морская регистрационная служба Морского Генерального Штаба

Морской агентурный (2-й, морской разведывательный) отдел Регистрационного управления Полевого штаба РВСР февраль 1919 — январь 1920

Четвертый (военно-морской) отдел Разведывательного управления РККА 1935–1938

Разведывательный отдел народного комиссариата военно-морского флота (НК ВМФ) 31.01.1938-15.10.1939

1-е Управление НК ВМФ 15.10.1939-20.03.1942

Разведывательное управление Главного морского штаба 20.03.1942-20.07.1950

Главное разведывательное управление МГШ 20.07.1950-30.04.1953

2-й отдел Главного штаба военно-морских сил 30.04.1953-14.12.1960

Разведка ВМФ 14.12.1960-07.1975

Разведывательное управление ГШ ВМФ 07.1975-

Начальники военно-морской разведки

Н. И. Зуйков — 03.1938-09.1941

М. А. Воронцов — 09.1941-04.1945

А. М. Румянцев — 04.1945-04.1946

Магницкий — 05–08.1946 (начальник отдела войсковой разведки ГШ ВМС)

Н. В. Тишкин — 08.1946-04.1950

М. А. Воронцов — 04.1950-04.1952

Л. А. Бекренев — 04.1952-05.1953

Б. Н. Бобков — 05.1953-05.1965

Ю. В. Иванов — 05.1965-01.1979

И. К. Хурс — 1979–1987

Ю. П. Квятковский — 1987–1992

В. В. Смирнов — 1992-

В. М. Федоров —

Органы военно-дешифровальной службы

Дешифровальный сектор 7-го отдела Штаба РККА

Дешифровальный сектор 8-го отдела Штаба РККА

V отдел (дешифровальный) IV (Разведывательного) управления Штаба РККА

Пятый отдел Разведывательного управления РККА — декабрь 1934 — ноябрь 1935

Седьмой отдел Разведывательного управления РККА

11-й отдел (военно-дешифровальная служба) 5-го Управления НКО

10-й отдел РУ ГШ КА

ГУСС при ЦК ВПК(б) 1949–1952

ГУСС при ЦК КПСС 1952–1953

Дешифровальная служба ГРУ 1953 — по настоящее время

Органы военной радиоразведки

IV (радио-информационный) отдел Разведывательного управления Штаба РККА

Управление связи КА

5 часть IV (Разведывательного) управления Штаба РККА июнь 1931 — февраль 1933

6 отдел РУ РККА декабрь 1935 — май 1939

7 отдел 5 Управления НКО май 1939 — июнь 1940

8-й отдел РУ ГШ КА июнь 1940 — февраль 1942

8-й отдел 1-го Управления ГРУ ГШ КА февраль 1942 — апрель 1943

Пятый отдел (радиоразведки) РУ ГШ КА апрель 1943 — июнь 1945

2-й отдел ГРУ

6-е Управление ГРУ ГШ ВС май 1955 —

Органы военной цензуры (защиты военных тайн в печати)

Военно-Цензурное отделение при Оперативном отделе Народного комиссариата по военным делам

Отдел военной цензуры (центральный Военно-Цензурный отдел) Регистрационного управления Полевого штаба РВСР декабрь 1918 — октябрь 1919

Военно-цензурный отдел (ВЦО) ПШ РВСР

Управление военной цензуры Штаба РККА март-апрель 1921 — август 1921

Подотдел военной цензуры Информационного отдела ВЧК

8 отдел (центральная военная цензура) РУ РККА

Отдел военной цензуры ГРУ ГШ КА февраль 1942 — октябрь 1942

Отдел центральной военной цензуры НКО октябрь 1942 — сентябрь 1943

Отдел военной цензуры Генерального штаба КА

Управление военной цензуры Генерального штаба КА

Управление военной цензуры Генерального штаба ВС

Отдел по охране тайн в печати и других средствах массовой информации ГШ ВС СССР 1990–1991

Отдел по охране тайн в печати и других средствах массовой информации ГШ ВС РФ

Отдел по охране тайн в печати и других средствах массовой информации МО РФ

Служба информационной безопасности в средствах массовой информации МО РФ 1997-

Органы центральной военной цензуры:

История и структура органов военной разведки

Отдел 2-го генерал-квартирмейстера ГУГШ — начальник генерал-майор ГШ П. Ф. Рябиков (ноябрь 1917)

Разведчасть этого отдела возглавлял 3-й обер-квартирмейстер полковник ГШ А. В. Станиславский

Начальник 1-го разведывательного делопроизводства (затем отделения) разведчасти с января 1918 — полковник ГШ Н. Н. Шварц

2-е (германское) отделение — начальник Карлсон Г. К.

3-е (романское) отделение — Нолькен А. Л.

4-е (скандинавское) отделение — Васильев П. М.

5-е (австро-венгерское) отделение — Преображенский; Гарф В. Е.

6-е (ближневосточное) отделение — Ласкин; Грундштрем А. Г.

7-е (средневосточное) отделение — вакансия; отделение ликвидировано

8-е (дальневосточное) отделение — занята в Отделе 1-го генерал-квартирмейстера, затем Эзеринг К. И.


С 27 ноября 1917 по 12 марта 1918 — Революционный полевой штаб при Ставке верховного главнокомандующего.

Начальник отдела агитации и разведки — В. А. Фейерабенд


4 марта 1918 создан Высший военный совет (ВВС)

Пом. начальника Оперативного управления по разведке, он же начальник Разведывательного отделения ВВС — полковник ГШ А. Н. Ковалевский (затем в мае-сентябре 1918 — полковник ГШ Б. М. Шапошников)


С мая 1918 — Оперод народного комиссариата по военным и морским делам

Пом. начальника по разведке — капитан ГШ Б. И. Кузнецов


8 мая 1918 — на базе ГУГШ создан Всероссийский Главный Штаб (Всероглавштаб). Разведка и контрразведка в нем были сосредоточены в военно-статистическом отделе (ВСО) Оперативного управления. Начальники отдела — полковник ГШ Станиславский А. В., затем Нолькен А. Л., Эзеринг К. И., Грундштрем А. Г., Шварц Н. Н.

Военно-агентское отделение — начальник Жихор К. И.

Общее отделение — Лазаревич В. С.

Разведывательная часть — Станиславский А. В. Разведчасть состояла из 7 отделений:

1-е (разведывательное) отделение — начальник полковник ГШ Н. Н. Шварц.

2-е (германское) отделение — Карлсон Г. К.

3-е (австрийское) отделение — Гарф В. Е.

4-е (скандинавское) отделение — Васильев П. М.

5-е (романское) отделение — Нолькен А. Л.

6-е (ближне- и средневосточное) отделение — Грундштрем А. Г.

7-е (дальневосточное) отделение — Эзеринг К. И.


В сентябре 1918 года вместо расформированного Высшего военного совета и его штаба были образованы Революционный военный совет Республики (РВСР) и Штаб РВСР.

Начальник разведотдела — полковник ГШ Б. М. Шапошников,

начальник разведывательного отделения — капитан ГШ Ф. Л. Григорьев.


2 октября 1918 на базе Оперода создано Управление дел РВСР — орган разведки и контрразведки. Руководитель — С. И. Аралов, зам. — В. П. Павулан, начальник штаба — Г. И. Теодори.


В начале октября 1918 года было объявлено о создании вместо Штаба РВСР Полевого штаба РВСР.

14 октября вышел приказ РВСР № 94, пункт 3 которого гласил: «Руководство всеми органами военного контроля и агентурной разведкой сосредоточить в ведении Полевого штаба РВСР».


1 ноября 1918 года заместитель председателя Реввоенсовета Республики (РВСР) Э. М. Склянский, главком И. И. Вацетис, член РВСР К. X. Данишевский утвердили штат Полевого Штаба (ПШ) РВСР. До надлежащих учреждений и лиц он был доведен секретным приказом РВСР № 197/27 от 5 ноября и приказом по ПШ РВСР № 46 от 8 ноября. В структуре ПШ этим штатом было предусмотрено Регистрационное Управление, на которое было возложено объединение всех органов агентурной разведки и военной контрразведки. Войсковой (тактической) разведкой занималось с этого момента Разведывательное отделение Оперативного управления ПШ РВСР.

5 ноября 1918 года приказом РВСР № 197/27 был объявлен штат ПШ РВСР, а в его составе штат Регистрационного управления


Регистрационное управление (Региструпр) Полевого Штаба РВСР (5 ноября 1918 года).

Начальник — штабс-капитан С. И. Аралов

Зам. начальника — В. П. Павулан

Консультант — капитан ГШ Г. И. Теодори (до марта 1919), затем капитан ГШ В. Г. Зиверт (до сентября 1919)

1-й отдел (отдел военного контроля). Существовал до февраля 1919 года. Начальники: М. Г. Тракман, затем В. К. Штейнгарт.

2-й отдел (агентурный отдел). 39 человек. Начальники — В. Ф. Тарасов, затем капитан ГШ Г. Я. Кутырев. Комиссар — В. П. Павулан. Начальники агентурного отделения — капитаны ГШ Г. Я. Кутырев, затем В. А. Срывалин, комиссар — Е. В. Гиршфельд.

Зав. шифром — В. А. Панин, помощник — П. Б. Озолин


В Полевом Штабе действовал орган войсковой (тактической) разведки

Разведывательное отделение (часть) Оперативного управления Полевого Штаба РВСР.

Начальники — полковник ГШ Б. М. Шапошников (октябрь-ноябрь 1918), штабс-капитан ГШ Б. И. Кузнецов (ноябрь 1918 — июль 1919), полковник ГШ Б. М. Шапошников (август-октябрь 1919), подполковник ГШ К. Ю. Берендс (декабрь 1919 — февраль 1921)


19 июня 1919 года был утвержден новый штат Региструпра ПШ РВСР и впервые принято «Положение» о нем

Регистрационное управление (Региструпр) Полевого Штаба РВСР (июнь 1919 года).

Начальник — С. И. Гусев (июнь-декабрь 1919)

Зам. и и.о. начальника — В. П. Павулан

Зам. и и.о. начальника (с сентября 1919) — Т. П. Самсонов (Бабий)

Для поручений — Д. Р. Ипполитов

1-й отдел (сухопутный агентурный). Начальники — В. Г. Зиверт, Н. М. Чихиржин (Назаров), для поручений — В. К. Вальтер; с декабря 1919 начальник — В. К. Вальтер

4 отделения:

1-е (западное) — начальник В. Х. Груздуп

2-е (северное) — Р. Я. Калнынь

3-е (ближневосточное) — Е. Л. Соколов

4-е (дальневосточное) — Г. П. Михайленко

2-й отдел (морской агентурный) — с марта 1919 по январь 1920. Начальник — А. А. Деливрон

3-й отдел (военно-цензурный) — с декабря 1918 по ноябрь 1919. Начальник — Я. А. Грейер

Консультантство — до 15 сентября 1919. Старший консультант — В. Г. Зиверт.

Шифровальная часть — В. А. Панин, П. Б. Озолин


Приказами РВСР от 21 июня 1919 года № 1018/186 и от 1 августа 1919 года № 1222 подтверждено, что Региструпр является частью Полевого Штаба


В декабре 1919 года разработаны и приняты «Положение о Регистрационном Управлении фронта», «Положение о регистрационных отделах армий и дивизий» и «Инструкция о взаимоотношениях Региструпра Полевого Штаба РВСР с зарубежными бюро РКП(б)»


С 1 января 1920 года были введены в действие новые Штат и Положение о Региструпре. В общем виде стоящие перед ним задачи формулировались следующим образом (§ 1): «Выяснение военных, политических, дипломатических и экономических планов и намерений стран враждебно действующих против Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и нейтральных государств, а также их отдельных групп и классов, могущих нанести тот или иной вред Республике…». Задания для Региструпра исходят от ПШ и РВСР. РВСР назначает начальника Управления и «через одного из своих членов имеет непосредственное наблюдение за деятельностью Региструпра».

Регистрационное управление (Региструпр) Полевого Штаба РВСР (январь 1920 года).

Начальник: январь-февраль 1920 — Г. Л. Пятаков, февраль-июль 1920 — В. Х. Ауссем, с июля 1920 — Я. Д. Ленцман

Зам. начальника — Т. П. Самсонов; с февраля 1920 — Д. Р. Ипполитов; А. Я. Зейбот и А. М. Устинов.

Для поручений — А. А. Андреева, Ф. Х. Преде

агентурный (оперативный) отдел — начальник с января 1920 — В. Н. Соколов, с апреля 1920 — А. П. Аппен

мобилизационный отдел

информационный отдел — начальники В. Х. Груздуп, И. К. Злобин-Собин, П. И. Циммерман

хозяйственно-финансовый отдел — Я. М. Мартинсон

комендантская часть


Сентябрь 1920 года — утверждены вторые за этот год Штат и Положение о Региструпре, по которому Региструпр является «самостоятельным органом стратегической агентурной разведки глубокого типа и центральным органом управления подведомственных ему органов агентурной разведки штабов Округов, Фронтов и Отдельных действующих армий не входящих в состав фронтовых войсковых соединений». Согласно новому «Положению», управление разрабатывает и выполняет задания РВСР, которые даются ему непосредственно или через ПШ. Подчиняется оно непосредственно Комиссару ПШ и через него — РВСР. Задачи Региструпра по Положению сентября 1920 года: «действует в мирное и военное время, добывая все необходимые сведения и разрабатывая их по всем вопросам в областях: военной, дипломатической и экономической жизни всех стран. В военное время главенствующее значение приобретает выяснение планов и намерений враждебно действующих государств и нейтральных стран с целью выяснения их ближайшей политической конъюнктуры и заблаговременного определения возможных противников».

Регистрационное управление Полевого Штаба РВСР (сентябрь 1920 года)

Начальник — Я. Д. Ленцман

Зам. начальника — с сентября 1920 А. Я. Зейбот, с января 1921 — А. М. Устинов

Оперативный (агентурный) отдел (3 отделения):

начальник — А. П. Аппен, с декабря 1920 — Я. К. Берзин

для поручений — С. Т. Мандрико, В. В. Татаринов

1 отделение (оперативное) — Ф. И. Буш

2 отделение (организационное) — Н. И. Никольский

3 отделение (техническое) — Я. Я. Бренгман

Информационный отдел (2 отделения):

начальник — О. П. Дзенис, пом. начальника — Э. П. Пучин

1 отделение (сводочное) — Р. В. Лонгва

2 отделение (прессы) — С. Р. Будкевич

Общий отдел (2 отделения):

начальник — Э. Г. Юревич

отделение связи — В. Я. Закис

шифровальное отделение — П. Б. Озолин

Организационный отдел (2 отделения)

начальник — В. Х. Груздуп

пом. начальника — М. И. Зелтынь

1 отделение (организационное) — В. Г. Обухов

2 отделение (инспекторское) — Н. М. Чихиржин (Назаров)

Хозяйственно-финансовый отдел — Я. М. Мартинсон


Ноябрь 1920 года — принято постановление Совета Труда и Обороны о подчинении Региструпра помимо РВСР также и ВЧК на правах ее отдела и о включении начальника Региструпра в коллегию ВЧК с правом решающего голоса. В постановлении указывалось, что назначение и увольнение начальника Регистрационного управления должно производиться впредь по согласованию РВСР и ВЧК. Постановление в части включения Региструпра в состав ВЧК оказалось невыполненным, так как 20 декабря 1920 года ВЧК создает собственный орган агентурной внешней разведки — иностранный отдел (ИНО).


10 февраля 1921 года ПШ РВСР слит с ВГШ в единый Штаб РККА в целях создания единого органа управления всеми вооруженными силами Республики.


4 апреля 1921 года издан совершенно секретный приказ РВСР № 785/141, вводящий Штат и Положение Разведывательного Управления Штаба РККА. Регистрационное Управление и Разведывательная Часть Оперативного Управления Штаба РККА ликвидировались. В «Положении» Разведупр назван одним из управлений Штаба РККА, который «подчиняется Начальнику названного Штаба через соответствующего его помощника» и является «центральным органом военной разведки, как в военное, так и в мирное время». Перед Управлением ставились следующие задачи:

«а) организация самостоятельной глубокой стратегической агентурной разведки в иностранных государствах;

б) организация в зависимости от обстоятельств международного положения активной разведки в тылу противника;

в) ведение по мере необходимости разведки в политической, экономической и дипломатической областях;

г) получение и обработка всякого рода изданий иностранной прессы, военной и военно-статистической литературы;

д) обработка и издание материалов по всем видам разведки с составлением сводок, описаний и обзоров; дача заключений о возможных стратегических предположениях и планах иностранных государств, вытекающих из данных о подготовке к войне;

е) введение уполномоченных Разведупра для связи в центральные органы тех ведомств, которые имеют заграничную агентуру, и получение через них необходимых Разведупру, добываемых этими ведомствами сведений;

ж) руководство деятельностью разведорганов на фронтах и в военных округах и назначение по соглашению с соответствующими Реввоенсоветами и Командующими войсками округов, начальников этих органов».

Разведывательное управление Штаба РККА (апрель 1921 года):

275 человек

Начальник — А. Я. Зейбот, с марта 1924 — Я. К. Берзин

Зам. начальника — А. М. Устинов, с мая 1921 по 1923 — А. И. Кук, с декабря 1921 — Я. К. Берзин

Отдел войсковой разведки — существовал до начала 1922 года

Отдел агентурной разведки — начальник Я. К. Берзин, с января 1922 — Т. И. Зекке, с октября 1922 — А. М. Петров, с ноября 1922 — Я. К. Берзин, с марта 1924 — К. К. Звонарев (Звайгзне)

1-я (агентурная) часть — Н. А. Новицкий, Я. Х. Биркенфельд

2-я (техническая) часть — Я. М. Мартинсон

3-я (общая) часть — М. Г. Трелль, А. М. Манько, Я. Я. Бренгман

Информационно-статистический отдел — начальник О. П. Дзенис, с июля 1923 — С. Р. Будкевич

Радиоинформационный отдел — в конце 1921 года передан в Управление связи


К концу 1921 года отдел радиоразведки был изъят из структуры Разведупра и передан Управлению связи РККА


В начале 1922 года свернут и ликвидирован отдел войсковой разведки


Ноябрь 1922 года — Разведупр преобразован в Разведывательный отдел Управления 1-го помощника начальника Штаба РККА.

Произошло переименование и основных структурных подразделений:

Разведывательный отдел (Разведот) Управления 1-го помощника начальника Штаба РККА (ноябрь 1922 года)

Общая канцелярия

Первая часть (войсковой разведки) — в мирное время не существует

Агентурная часть

Информационно-статистическая часть


Март 1924 года — реорганизация центрального аппарата Народного Комиссариата по военным и морским делам СССР. Новая структура наркомата и ход реорганизации были указаны в секретном приказе РВС СССР № 446/96 от 28 марта 1924 года. В Штабе РККА создано Разведывательное управление


Разведывательное управление Штаба РККА (апрель 1924 года):

91 человек

Начальник и военком — Я. К. Берзин

помощники — с апреля 1924 по март 1927 — К. К. Звонарев, с февраля 1924 по май 1925 — В. А. Кангелари, с сентября 1924 по апрель 1925 — С. Р. Будкевич, с апреля 1925 по 1929 — Б. Б. Бортновский

для поручений — Я. Я. Бренгман, В. И. Блюмберг

Общая (административная) часть — начальник А. М. Манько

2-й (агентурный) отдел — начальник К. К. Звонарев, 1-й пом. начальника — В. В. Давыдов, 2-й пом. — Я. Г. Индриксон, начальник шифровального отделения — В. Я. Закис

3-й (информационно-статистический) отдел — С. Р. Будкевич, помощники — А. М. Никонов, полковник ГШ О. А. Монфор, зав. Бюро прессы — В. А. Дуцман


Май 1924 года — введено в действие «Положение о Разведывательном Управлении Штаба РККА»


Апрель 1925 года — уточненный вариант «Положения о разведывательном управлении Штаба РККА» утвердил заместитель председателя РВС СССР И. С. Уншлихт. Ведению Разведывательного управления, как центрального органа военной разведки, подлежало:

«а) самостоятельная организация глубокой стратегической разведки в иностранных государствах;

б) организация в зависимости от международного положения активной разведки в тылу противника;

в) ведение, по мере надобности, разведки в политической, экономической и дипломатической областях;

г) сбор и обработка всякого рода изданий иностранной прессы и военно-статистической литературы;

д) обработка и издание материала по всем видам разведки с составлением сводок, описаний и обзоров, дача заключений о возможных стратегических предположениях и планах иностранных государств, вытекающих из данных о подготовке к войне; е) получение от всех ведомств, имеющих заграничную агентуру, материалов, интересующих Разведывательное Управление;

ж) руководство деятельностью разведывательных органов на фронтах и в военных округах и назначение, по соглашению с соответствующими Реввоенсоветами и Командующими войсками округов, начальников этих органов;

з) подготовка квалифицированных работников по разведке для замещения соответствующих должностей в штабах и управлениях на случай развертывания армии по мобилизации».


Декабрь 1925 года — восстановлен 1-й отдел (войсковой разведки) Разведупра


Разведывательное управление Штаба РККА (1924–1925 годы):

Общая (административная) часть

1-й (войсковой разведки) отдел — создан в декабре 1925. Начальник — Н. А. Семенов

2-й (агентурный) отдел — начальник К. К. Звонарев, с апреля 1925 — Б. Б. Бортновский

3-й (информационно-статистический) отдел — начальник С. Р. Будкевич, с ноября 1924 — А. М. Никонов


Сентябрь 1926 года — наименования управлений Штаба РККА стали номерными. Разведупр превратился в IV Управление. Разведотделы военных округов были переименованы сначала в 7-е отделы, а с февраля 1930 г. стали 4-ми отделами

сентябрь 1926 года — введен в действие 4-й отдел (внешних сношений)

сентябрь 1926 года — шифровальное отделение выведено из состава 2-го отдела и стало 1-й (шифровальной) частью Управления


IV (Разведывательное) управление Штаба РККА (сентябрь 1926 года)

Начальник — Я. К. Берзин

Помощники начальника: Б. Б. Бортновский, с 1929 — Р. А. Таиров

1-й (войсковой разведки) отдел — начальник Н. А. Семенов, с февраля 1927 — А. И. Гречанин

2-й (агентурный) отдел — начальник Б. Б. Бортновский, с 1929 — Р. А. Таиров

3-й (информационно-статистический) отдел — начальник А. М. Никонов

4-й (внешних сношений) отдел — начальник С. Р. Будкевич, с марта 1929 — Ф. П. Судаков

Общая (административная) часть

Шифровальная часть — В. Я. Закис


К концу 1926 года аппараты военного (ВАТ) и военно-морского (ВМАТ) атташе были учреждены в 12 странах: Финляндии, Швеции, Прибалтике (один аппарат ВАТ на Латвию, Литву и Эстонию), Польше, Германии, Италии, Англии, Турции, Иране, Афганистане, Китае, Японии


Март 1930 года — в составе РУ появились 3 новые части: 2-я — производственная, 3-я — административная, 4-я — финансовая

IV (Разведывательное) управление Штаба РККА (март 1930 года):

1-й (войсковой разведки) отдел — начальник В. Е. Луцкевич

2-й (агентурный) отдел — начальник Р. А. Таиров

3-й (информационно-статистический) отдел — начальник И. Г. Клочко

4-й (внешних сношений) отдел — начальник Ф. П. Судаков, с октября 1930 — И. А. Ринк

Общая (административная) часть

1-я (шифровальная) часть — начальник Э. Я. Озолин

2-я (производственная) часть — начальник с мая 1930 А. И. Гурвич (Горин)

3-я (административная) часть — начальник И. И. Пльчак

4-я (финансовая) часть — начальник А. И. Иванов


IV (Разведывательное) управление Штаба РККА (март 1931 года):

110 человек

Начальник — Я. К. Берзин

Зам. начальника — Р. А. Таиров (1929–1932), Б. Н. Мельников (февраль 1932 — июнь 1933), врид зам. В. В. Давыдов (июнь 1933 — май 1934).

1-й (войсковой разведки) отдел — начальник В. Е. Луцкевич, с мая 1931 — А. П. Трифонов

2-й (агентурный) отдел — начальник Р. А. Таиров, с февраля 1932 — Б. Н. Мельников, с июня 1933 — врид В. В. Давыдов

3-й (информационно-статистический) отдел — начальник с февраля 1931 А. М. Никонов

4-й (внешних сношений) отдел — начальник И. А. Ринк, с мая 1931 — В. Т. Сухоруков, с июля 1933 — В. В. Смагин, с мая 1934 — А. И. Геккер

5-й (дешифровальный) отдел — начальник с февраля 1931 П. Х. Харкевич

Общая (административная) часть

1-я (шифровальная) часть — начальник Э. Я. Озолин

2-я (производственная) часть — начальник с февраля 1931 С. М. Ляймберг

3-я (административная) часть — начальник И. И. Пльчак, с декабря 1932 — М. О. Раубо, с января 1934 — М. А. Стерхов

4-я (финансовая) часть — начальник А. И. Иванов

5-я часть (радиоразведка) (с июня 1931) — начальник Я. А. Файвуш


IV (Разведывательное) управление Штаба РККА (февраль 1933 года):

1-й (войсковой разведки) отдел

2-й (агентурной разведки) отдел

3-й (информационный) отдел

4-й (внешних сношений) отдел

5-й (дешифровальный) отдел

Общая (административная) часть

1-й (шифровальный) сектор

2-й (административный) сектор

3-й (финансовый) сектор

Отдельная лаборатория — бывшая производственная часть, начальник С. М. Ляймберг, с февраля 1934 — А. У. Филимонов


IV (Разведывательное) управление Штаба РККА (1934 год):

I отдел (войсковой разведки)

II отдел (агентурной разведки)

III отдел (информационно-статистический)

IV отдел (иностранный)

V отдел (дешифровальный)

отделения


Ноябрь 1934 года — Приказом НКО № 967 от 22 ноября 1934 года создано Разведывательное управление РККА (в качестве 5-го управления НКО)

Разведывательное управление РККА (ноябрь 1934 года):

Начальники — Я. К. Берзин (до 15 апреля 1935), комкор С. П. Урицкий (с апреля 1935 по июнь 1937), армейский комиссар 2-го ранга Я. К. Берзин (июнь-август 1937), старший майор ГБ С. Г. Гендин (и.о. сентябрь 1937 — октябрь 1938), комбриг А. Г. Орлов (и.о. октябрь 1938 — апрель 1939)

Зам. начальника — корпусный комиссар А. Х. Артузов (май 1934 — январь 1937), старший майор ГБ М. К. Александровский (январь-август 1937), комдив А. М. Никонов (январь 1935 — август 1937)

Пом. начальника — корпусный комиссар Л. Н. Захаров (Мейер) (декабрь 1935 — июнь 1937), А. Л. Абрамов-Миров (сентябрь 1936 — май 1937).

Первый отдел (агентурная разведка на Западе)

Начальники — корпусный комиссар О. О. Штейнбрюк (январь 1935 — апрель 1937), комдив О. А. Стигга (апрель-ноябрь 1937), майор А. И. Старунин (ноябрь 1937 — май 1939)

Зам. начальника — полковник С. Л. Узданский (июль 1935 — лето 1936), полковник А. А. Мазалов (июль 1935 — апрель 1937), полковник С. Н. Степанов (июль 1938 — май 1939),

5 отделений

Второй отдел (агентурная разведка на Востоке)

Начальники — корпусный комиссар Ф. Я. Карин (январь 1935 — апрель 1937), комбриг А. Ю. Гайлис (апрель-июль 1937), врид начальника майор, затем полковник Н. В. Хабазов (апрель 1937 — июль 1938)

Зам. начальника — комбриг П. А. Панов (январь 1935 — сентябрь 1936), дивизионный комиссар Л. А. Борович (август 1935 — май 1937), врид заместителя майор М. А. Шалин (1937–1938), полковник С. Н. Степанов (июль 1938 — июль 1939), майор, затем полковник П. Д. Шленский (июль 1938 — июль 1939),

5 отделений

Третий отдел (военно-техническая разведка)

Начальник — комдив О. А. Стигга (январь 1935 — ноябрь 1937), врид начальника — бригадный комиссар М. Я. Вайнберг (ноябрь 1937 — июнь 1938)

Зам. начальника — комдив Д. К. Мурзин (январь 1935 — декабрь 1937), комдив Г. Т. Тумельтау (февраль 1936 — декабрь 1937)

Четвертый отдел (руководство разведотделами округов и флотов)

Начальник — капитан 2-го ранга М. А. Нефедов (февраль 1936–1937), врид начальника — капитан 2-го ранга А. М. Якимычев (1937–1938)

Пятый отдел (дешифровальный)

Начальник — полковник П. Х. Харкевич (февраль 1936 — февраль 1939)

Зам. начальника — майор Б. В. Звонарев (февраль 1936 — сентябрь 1938)

Шестой отдел (внешних сношений)

Начальник — комкор А. И. Геккер (февраль 1936 — февраль 1937), врид начальника — майор Н. И. Дубинин (ноябрь 1937 — июль 1938)

Зам. начальника — комбриг Ф. Г. Мацейлик (февраль 1936 — ноябрь 1937);

Седьмой отдел (административный) — начальник А. Д. Мартьянов (с мая 1935)

Школа Разведупра — начальник П. Ф. Смирнов (с октября 1934)

Курсы усовершенствования Разведупра — начальник В. И. Чуйков (с декабря 1932)

С января 1935 НИИ по технике связи Разведупра — начальник А. И. Гурвич (Горин)


Разведывательное управление РККА (ноябрь 1935 года):

403 человека, в т. ч. 234 военнослужащих и 169 вольнонаёмных

Первый отдел (западный агентурный) — начальник корпусный комиссар О. О. Штейнбрюк

Второй отдел (восточный агентурный) — начальник корпусный комиссар Ф. Я. Карин

Третий отдел (военно-техническая разведка) — начальник комдив О. А. Стигга

Четвертый отдел (военно-морская разведка) — начальник капитан 2-го ранга М. А. Нефедов

Пятый отдел (руководство разведкой округов и флотов) — начальник комбриг В. Г. Боговой

Шестой отдел (радиоразведка) — начальник бригадный инженер Я. А. Файвуш

Седьмой отдел (дешифровальный) — начальник полковник П. Х. Харкевич

Восьмой отдел (военная цензура) — начальник дивизионный комиссар П. И. Колосов

Девятый отдел (специальных заданий) — начальник комбриг В. Н. Панюков

Десятый отдел (специальной техники) — начальник бригадный комиссар А. П. Лозовский

Одиннадцатый отдел (внешних сношений) — начальник комкор А. И. Геккер

Двенадцатый отдел (административный) — начальник майор А. Д. Мартьянов, с ноября 1936 — бригадный комиссар Д. И. Троицкий

Спецотделение «А» (активная разведка) — начальник бригадный комиссар Г. Л. Туманян

Секретно-шифровальное отделение — начальник полковой комиссар А. Я. Озолин

Отделение связи — начальник старший лейтенант В. А. Зимин

Регистрационное отделение — начальник военный инженер 1-го ранга М. Н. Панкратов

Редакционно-издательское отделение — начальник бригадный комиссар Н. Л. Шинкарев

Отделение кадров — начальник полковой комиссар И. Ф. Туляков

Финансовое отделение — начальник интендант 1-го ранга А. И. Иванов

ЦШПКШ

РКУКС

НИИ по технике связи — начальник бригадный инженер А. И. Гурвич (Горин)


Разведывательное управление РККА (1937 год):

Первый отдел (западный агентурный) — начальник комдив О. А. Стигга (апрель-ноябрь 1937 г.), врид начальник майор А. И. Старунин (ноябрь 1937 — май 1939 г.).

Второй отдел (восточный агентурный) — начальник комбриг А. Ю. Гайлис (апрель-июль 1937 г.), врид начальника майор, затем полковник Н. В. Хабазов (апрель 1937 — июль 1938 г.).

Третий отдел (военно-техническая разведка) — начальник комдив О. А. Стигга (январь 1935 — ноябрь 1937 г.), врид начальника бригадный комиссар М. Я. Вайнберг (ноябрь 1937 — июнь 1938 г.).

Четвертый отдел (военно-морская разведка) — начальник капитан 2-го ранга М. А. Нефедов (февраль 1936–1937), врид начальника капитан 2-го ранга А. М. Якимычев (1937–1938).

Пятый отдел (руководство разведкой округов и флотов) — начальник комбриг В. Г. Боговой (февраль 1936 — июнь 1937 г.), врид начальника майор С. В. Блохин (август 1938 — март 1939 г.).

Шестой отдел (радиоразведка) — начальник бригадный комиссар Я. А. Файвуш (февраль 1936 — декабрь 1937).

Седьмой отдел (дешифровальный) — начальник полковник П. Х. Харкевич (февраль 1936 — февраль 1939 г.).

Восьмой отдел (военная цензура) — начальники дивизионный комиссар П. А. Колосов (февраль 1936 — апрель 1937 г.), дивизионный комиссар Е. В. Стельмах (апрель-июль 1937 г.), врид начальника полковник И. И. Пузырев (август 1937–1938).

Девятый отдел (специальных заданий) — начальник комбриг В. Н. Панюков (февраль 1936 — май 1937 г.), врид начальника Н. С. Соркин (май 1937 — декабрь 1939 г.).

Десятый отдел (специальной техники) — начальники бригадный комиссар А. П. Лозовский (февраль 1936 — декабрь 1937 г.), майор А. Ф. Васильев (декабрь 1937 — май 1939 г.).

Одиннадцатый отдел (внешних сношений) — начальник комкор А. И. Геккер (февраль 1936 — февраль 1937 г.), врид начальника майор Н. И. Дубинин (ноябрь 1937 — июль 1938 г.).

Двенадцатый отдел (административный) — начальник бригадный комиссар Д. И. Троицкий (ноябрь 1936 — сентябрь 1937 г.), врид начальника интендант 1-го ранга В. П. Крюков (1937 — май 1938 г.).

Тринадцатый отдел (спецрадиосвязи) — врид начальника военинженер 2-го ранга И. Н. Артемьев (декабрь 1937 — май 1939 г.).

Отделение «А» — начальники бригадный комиссар Г. Л. Туманян (февраль 1936 — апрель 1938 г.), полковник Х.-У. Д. Мамсуров (апрель 1938 — май 1939 г.).

Секретно-шифровальное отделение — начальники полковой комиссар Э. Я. Озолин (январь 1935 — ноябрь 1937 г.), майор Н. А. Филатов (сентябрь 1938 — май 1939 г.).

Отделение связи — начальники старший лейтенант В. А. Зимин (февраль 1936 — апрель 1938 г.), майор М. С. Маслов (июль 1938 — июнь 1939 г.).

Регистрационное отделение

Редакционно-издательское отделение

Отделение кадров

Финансовое отделение

ЦШПКШ — начальники полковник Ф. П. Смирнов (октябрь 1934 — апрель 1938 г.), полковник М. А. Шалин (апрель 1938 — июнь 1939 г.).

РКУКС — начальник полковник В. И. Швецов (октябрь 1935 — сентябрь 1939 г.).

НИИ по технике связи — начальник бригадный инженер А. И. Гурвич (январь 1935 — декабрь 1937 г.), врид начальника военинженер 1-го ранга М. А. Кожевников (декабрь 1937 — май 1938 г.), военинженер 2-го ранга И. С. Киселенко (июнь 1938–1941 г.).


1938 год — передача вопросов морской разведки в ведение НКВМФ


5-е (Разведывательное) управление НКО СССР (май 1939 года):

341 военнослужащий, 189 вольнонаёмных

Начальник — комдив (с мая 1940 генерал-лейтенант) И. И. Проскуров (с апреля 1939);

Зам. начальника — майор А. Ф. Васильев (с мая 1939);

1-й (западный) отдел: начальник майор (затем полковник) Ф. А. Феденко (с мая 1939);

2-й (восточный) отдел: майор (затем полковник) А. П. Кисленко (с мая 1939);

3-й (военно-технический) отдел: военинженер 1-го ранга А. А. Коновалов (с мая 1939);

4-й (паспортный) отдел: майор (затем полковник) С. Ф. Пивоваров (с июля 1939);

5-й (информационный) отдел: исполняющий должность начальника полковник Г. П. Пугачев (с августа 1939);

6-й (приграничной разведки) отдел: начальник полковник Т. Ф. Корнеев (с декабря 1939);

7-й (радиоразведки) отдел: майор (затем полковник) Ф. П. Малышев (с октября 1939);

8-й (радиосвязи) отдел: военинженер 1-го ранга И. Н. Артемьев (с мая 1939);

9-й (шифровальный) отдел: майор Н. А. Филатов (с мая 1939), майор Л. С. Пелевин (с октября 1939);

10-й (внешних сношений) отдел: полковник Г. И. Осетров (с мая 1939);

11-й (дешифровальный) отдел: майор Н. А. Филатов (с октября 1939);

Специальный отдел «А»: полковник Х.-У. Д. Мамсуров (с мая 1939);

Политотдел: бригадный комиссар И. И. Ильичев (с июня 1938);

Отдел кадров: зам. начальника бригадный комиссар И. Ф. Туляков (с июня 1939);

Общий отдел: начальник майор (затем полковник) М. С. Маслов (с июня 1939);

Административно-хозяйственный отдел: майор (затем полковник) К. Н. Деревянко (с июня 1938);

Центральная школа подготовки командиров штаба — майор П. С. Петров (с октября 1939);

Курсы усовершенствования комсостава — полковник Д. И. Гончаров (с октября 1939);

НИИ по технике связи — военинженер 1-го ранга И. С. Киселенко (с июня 1938);

Институт оперативной техники (в составе Управления с 1939, штаты: 16 военнослужащих, 21 вольнонаемный) — В. С. Четвериков (с декабря 1939).

Прежний 9-й (монголо-синьцзянский) отдел стал самостоятельным подразделением Генштаба под названием Отдела специальных заданий (начальник — полковой комиссар Н. С. Соркин, с 1939).


Июль 1940 года — Приказом НКО № 0038 (о структуре ГШ КА) от 26 июля 1940 года РУ включено в ГШ КА и стало называться РУ ГШ КА

Начальник — генерал-лейтенант Ф. И. Голиков (с июля 1940);

Зам. начальника — генерал-майор А. П. Панфилов (с июня 1940), генерал-майор И. Г. Рубин (с июля 1940);

1-й (западный) отдел: начальник полковник А. М. Кузнецов (с августа 1940);

2-й (балканский) отдел: полковник С. М. Чувырин (с августа 1940);

3-й (восточный) отдел: полковник А. П. Кисленко (с августа 1940);

4-й (военно-технический) отдел: военинженер 1-го ранга А. А. Коновалов (с августа 1940);

5-й (специальный) отдел: полковник Х.-У. Д. Мамсуров (с августа 1940);

6-й (паспортный) отдел: генерал-майор Н. И. Егорычев (с августа 1940);

7-й (приграничной разведки) отдел: полковник И. В. Виноградов (с августа 1940);

8-й (радиоразведки и радиосвязи) отдел: военинженер 1-го ранга И. Н. Артемьев (с мая 1939);

9-й (шифровальный) отдел: майор Л. С. Пелевин (с октября 1939);

10-й (дешифровальный) отдел: полковник Н. А. Филатов (с августа 1940);

Отдел внешних сношений: полковник А. В. Герасимов (с июля 1940);

Отдел Центральной военной цензуры: полковой комиссар А. Ф. Кобелев (с августа 1940);

Информационный отдел: генерал-майор Н. И. Дубинин (с сентября 1940);

Отдел спецзаданий: полковой комиссар Н. С. Соркин (с декабря 1939);

Общий отдел: полковник С. Ф. Пивоваров (с августа 1940);

Отдел кадров: полковник А. Н. Кондратов (с июня 1940);

Политотдел: генерал-майор (ранее дивизионный комиссар) И. И. Ильичев (с июня 1938);

Административно-хозяйственный отдел: полковник Г. Н. Жданов (с августа 1940), полковник Ф. С. Веселов (с сентября 1940);

Высшая специальная школа: генерал-майор Н. Е. Чуваков (с сентября 1940);

Разведывательные курсы усовершенствования комсостава Высшей специальной школы: полковник Д. И. Гончаров (с сентября 1940);

НИИ по технике связи: военинженер 1-го ранга И. С. Киселенко (с июня 1938);

Институт оперативной техники: полковник В. С. Четвериков (с декабря 1939).


18 сентября 1940 года Нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба К. А. Мерецков представили в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину и В. М. Молотову военно-оперативный план «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940–1941 годы», содержавший на основе данных военной разведки анализ военно-политической обстановки, состояния вооруженных сил вероятных противников и их оперативных планов


15 января 1941 года начальник Разведуправления Ф. И. Голиков издал приказ о составлении мобилизационного плана Разведуправления к 15 апреля 1941 года

С 23 января по 22 февраля 1941 года Разведуправление провело сборы начальников разведотделов штабов военных округов и армий с целью отработки организации деятельности при переходе их с мирного на военное время

24 февраля 1941 года начальник Разведуправления генерал-лейтенант Ф. И. Голиков направил директиву всем начальникам разведотделов приграничных военных округов и отдельных армий о приведении их и оперативных пунктов в мобилизационную готовность к 10 мая 1941 года

20 марта 1941 года на основании разведывательных данных начальник Разведуправления Ф. И. Голиков представил политическому и военному руководства страны специальный доклад «Высказывания, оргмероприятия и варианты боевых действий германской армии против СССР»

Май 1941 года — начальник Генерального штаба Г. К. Жуков по предложению Разведуправления утвердил план мероприятий по созданию в приграничных округах запасов оружия, боеприпасов и военного имущества иностранного образца, подрывных средств для спеццелей, по организации запасной агентурной сети на основных объектах или вблизи их с соответствующей системой связи на нашей территории глубиной 100–150 км от границы. Принято решение об увеличении количества разведывательных радиодивизионов на Западном театре военных действий и закреплении за ними приписного состава


Приказ НКО № 0033 от 16 февраля 1942 года о реорганизации РУ ГШ КА в ГРУ ГШ КА

Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии (февраль 1942 года):

Начальник — генерал-майор А. П. Панфилов

Военный комиссар — бригадный комиссар И. И. Ильичёв

1-е Управление (агентурное) в составе:

1-й отдел (Германский)

2-й отдел (Европейский)

3-й отдел (Дальневосточный)

4-й отдел (Ближневосточный)

5-й отдел (диверсионный)

6-й отдел (фронтовой, армейской и окружной разведки)

7-й отдел (оперативной техники)

8-й отдел (агентурной связи и радиоразведки)

2-е Управление (информационное) в составе:

1-й отдел (Германский)

2-й отдел (Европейский)

3-й отдел (Дальневосточный)

4-й отдел (Ближневосточный)

5-й отдел (редакционно-издательский)

6-й отдел (войсковой информации)

7-й отдел (дешифровальный)

Политический отдел

Отдел внешних сношений

Отдел специальных заданий

Отдел специальной связи

Отдел военной цензуры

Отдел материально-технического обеспечения

Контрольно-финансовый отдел

Отдел кадров


Приказ НКО № 00222 от 23 октября 1942 года о реорганизации ГРУ ГШ КА в ГРУ КА и УВР ГШ КА, передаче дешифровальной службы в НКВД и военной цензуры в НКО


Приказ НКО № 0071 от 19 апреля 1943 года — реорганизация УВР ГШ КА в РУ ГШ КА, ликвидация 2 управления ГРУ, создание следственных частей и создание группы анализа развединформации при Наркоме обороны (генерал-полковник Ф. И. Голиков)

Разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии (апрель 1943 года):

Начальник — генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов

Зам. начальника — генерал-майор Л. В. Онянов, генерал-майор П. Н. Вавилов

Первый отдел (войсковой разведки)

Второй отдел (агентурной разведки)

Третий отдел (по руководству агентурной разведкой фронтов)

Четвертый отдел (оперативной информации)

Пятый отдел (радиоразведки)

Шестой отдел (радиосвязи)

Седьмой отдел (кадров)

Восьмой отдел (шифровальный)

Спецотделение (дезинформации)

Отделение оперативной техники

Следственная часть

Административно-хозяйственный отдел

Финансовый отдел

Секретариат

при РУ:

авиаотряд

радиоузел

школа агентурной подготовки


С мая 1943 года по май 1945 года в тыл противника было заброшено 1.236 разведывательных и разведывательно-диверсионных групп общей численностью почти 10 тыс. человек и привлечено к работе около 15 тыс. местных жителей


Июнь 1945 года — РУ ГШ и ГРУ КА объединены в Главное разведывательное управление Генерального штаба. Его начальником стал Ф. Ф. Кузнецов

1954 год — создано отделение спецнаблюдения 2 отдела ГРУ, на базе радиодивизионов ОСНАЗ формируются подчиненные ему радиотехнические отряды

май 1955 года — отдел радиоразведки ГРУ реорганизован в 6 управление ГРУ

1957 год — директива ГШ о переводе отдела спецнаблюдения ГРУ с 4 подчиненными радиотехническими отрядами в 6 управление Министерства обороны

Великая Отечественная война

разведывательный отдел штаба фронта (1943):

первое отделение (войсковой разведки)

второе отделение (агентурной разведки)

третье отделение (диверсионных действий)

четвертое отделение (информации)

пятое отделение (авиаразведки)

шестое отделение (радиоразведки)

седьмое отделение (агентурной техники)

восьмое отделение (шифровальное)

следственная часть

отделение кадров

административно-хозяйственная часть

финансовая часть

секретная часть

радиоузел

отдельная моторизованная рота


разведывательный отдел штаба армии (1943):

первое отделение (войсковой разведки)

второе отделение (информации)

следственная часть

делопроизводство


разведорганы корпуса (1943):

начальник разведывательного отдела штаба корпуса, он же заместитель начальника штаба по разведке

старший помощник начальника разведывательного отдела по войсковой разведке

старший помощник начальника разведывательного отдела по информации

2 переводчика


разведорганы дивизии (1943):

начальник разведывательного отделения штаба дивизии, он же заместитель начальника штаба по разведке

помощник начальника разведывательного отделения

переводчик

разведывательная рота


разведорганы полка (1943):

помощник начальник штаба полка по разведке

переводчик

взвод пешей разведки

взвод конной разведки

подразделение штаба предвоенный штат сентябрьский штат 1941 г. мартовский штат 1942 г. июньский штат 1944 г.
разведывательный отдел штаба фронта 85 63 102 87
разведывательный отдел штаба армии 13 11 16 15

Дешифровальные органы

март 1928 года — при 8-м отделе Штаба РККА создан дешифровальный сектор (15 чел.)

1930 год — сектор прикомандирован к Спецотделу при ОГПУ для совместной работы над шифроперепиской иностранных государств

октябрь 1930 года — создан дешифровальный орган в Морских силах Черного моря

1931 год — военно-дешифровальный сектор вошел в состав 5 отдела IV управления Штаба РККА333

февраль 1931 года — создан 5 (дешифровальный) отдел IV управления Штаба РККА

июнь 1931 года — создана 5 часть (радиоразведка) IV управления Штаба РККА, существовавшая до февраля 1933 года

1932 год — создано дешифровальное отделение в Особой Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА)

1934–1936 годы — созданы дешифровальные органы на Балтийском флоте, Амурской флотилии и Морских силах Дальнего Востока

1935–1936 годы — созданы дешифровальные отделения в Забайкальском, Среднеазиатском и Киевском военных округах

1938 год — создано дешифровальное отделение РО НКВМФ

1939 год — дешифровальное отделение РО НКВМФ прикомандировано к Спецотделу ГУГБ

июль 1939 года — в соответствии с Постановлением Комитета Обороны при 5-ом Управлении НКО создан 11-й отдел (военно-дешифровальная служба)

август 1940 года — военно-дешифровальная служба преобразована в 10-й отдел РУ ГШ КА

Военная цензура

июнь 1918 года — Л. Д. Троцким утверждено «Положение о военной цензуре газет, журналов и всех произведений печати повременной» с приложением «Перечня сведений, подлежащих предварительному просмотру Военной цензурой»

декабрь 1918 года — Приказом РВСР от 23 декабря 1918 года № 346 утверждено «Положение о военной цензуре»

декабрь 1918 года — утверждено (Л. Д. Троцкий, И. И. Вацетис, С. И. Аралов) «Положение о военной цензуре» (с приложениями: Перечнем сведений, подлежащих предварительному просмотру военной цензурой, Перечнем сведений, не подлежащих распространению путем почтово-телеграфных сообщений и Штатами военно-цензурных отделений), учреждается военная цензура. В соответствии с Положением Военная цензура производит:

«а) предварительный осмотр всех произведений печати, рисунков, фотографических и кинематографических снимков, предназначенных к выпуску в свет, в коих сообщаются сведения военного характера;

б) просмотр, в видах контроля, вышедших в свет произведений, указанных в п. а.;

в) предварительный осмотр предположенных к опубликованию всякого рода приказов, официальных сообщений и проч., содержащих военные сведения;

г) просмотр международных и, по мере надобности, внутренних почтовых отправлений и телеграмм;

д) просмотр материала, указанного в п. а., при перевозе его через границы Республики;

е) контроль над переговорами по иногороднему телефону».

июль 1919 года — приказом РВСР № 1197/222 от 12 июля 1919 года руководство военной цензурой возлагалось на Регистрационное управление ПШ РВСР

август 1921 года — решение Малого СНК о передаче военной цензуры в ВЧК

август 1921 года — приказом РВСР № 1708/2293 от 9 августа 1921 года военная цензура передана в ВЧК

июнь 1935 года — с 1 июня 1935 года Приказ НКО № 031 от 22 июня 1935 года в армии и на флоте введено новое Положение «Об организации военной цензуры в РККА»

март 1979 года — директивой ГШ от 20 марта 1979 года органы военной цензуры создаются в Главных штабах видов ВС и Штабе Тыла ВС

1990 год — в связи с принятием ВС РСФСР Закона «О печати и других СМИ» Главная военная цензура реорганизуется в Отдел по охране тайн в печати и других средствах массовой информации ГШ

1997 года — создана Служба информационной безопасности в средствах массовой информации МО РФ. Задачи СИБ в СМИ МО:

«— организация и совершенствование системы информационной безопасности в СМИ ВС РФ;

— защита от разглашения в СМИ сведений, составляющих государственную тайну или конфиденциальную информацию о ВС РФ;

— координация деятельности органов военного управления, соединений, воинских частей, учреждений, военно-учебных заведений, предприятий и организаций МО по вопросам информационной безопасности в СМИ;

— планирование мероприятий по переводу органов информационной безопасности с мирного на военное время»

Спецназ ГРУ

1919–1925 годы — в конце 1919 года органами агентурной разведки Западного фронта была создана Нелегальная военная организация (НВО) в тылу польских войск на оккупированной территории Белоруссии и Украины. Разведывательно-диверсионная деятельность (активная разведка) на территории Польши (Западная Белоруссия) и Румынии продолжалась до начала 1925 года

конец 20-х — начало 30-х годов — на территории западных военных округов развернута подготовка к партизанской войне в случае военного нападения на СССР

июль 1930 года — под Воронежем сброшен первый парашютный десант — группа вооруженных парашютистов под руководством Л. Г. Минова

1936–1939 годы — участие советских военных советников и советских военных специалистов, в том числе по разведывательной и диверсионной линиям, в гражданской войне в Испании

октябрь 1938 года — на Тихоокеанском флоте с подводной лодки Щ-112 произведена высадка разведывательно-диверсионной группы в подводном положении

август 1941 года — приказом Наркома ВМФ № 72/походный от 11 августа 1941 года при разведотделе штаба Балтийского флота сформирована рота особого назначения (146 чел. по штату, командир ст. лейтенант И. В. Прохватилов), укомплектованная легководолазами («легководолаз» — конец 1941 года — создание в составе Западного фронта в/ч 9903 для ведения диверсионно-разведывательных действий в тылу врага)

конец 1941 года — создание разведывательных отрядов при разведотделах штабов флотов (СФ, БФ, ЧФ)

1942 год — в штат разведотдела штаба фронта введено разведывательно-диверсионное отделение (13 человек)

август 1942 года — в составе инженерных войск для действий на зафронтовых коммуникациях противника созданы отдельные гвардейские батальоны минеров (ОГБМ)

октябрь 1950 года — по Директиве военного министра маршала Василевского и начальника Генштаба генерала Штеменко №Орг/2/395832 от 24 октября 1950 в составе общевойсковых и механизированных армий и в военных округах без армейских объединений начато формирование отдельных рот специального назначения. Всего под руководством ГРУ ГШ сформировано 46 рот по 120 человек.

1951 год — создание в Советской Армии штатных диверсионно-разведывательных формирований (ДРФ) в составе армий и округов на наиболее важных операционных направлениях. Было сформировано более 40 отдельных рот специального назначения (ОРСпН) армейского и окружного подчинения

1953 год — в результате сокращения ВС СССР осталось 11 рот спецназа

1956 год — в составе БФ сформирована первая часть флотского спецназа

1957 год — на базе ОРС3пН создание отдельных батальонов специального назначения (БСпН). Директивой Главкома СВ сформированы 5 БСпН: 26-й (ГСВГ, Германия), 27-й (СГВ, Польша), 36-й (ПрикВО), 43-й (ЗакВО), 61-й (ТуркВО), количество рот было сокращено до 4

февраль 1962 года — в соответствии с Постановлением ЦК КПСС от 20 августа 1961 года «О подготовке и разработке спецтехники для организации и оснащения партизанских отрядов» Директивой ГШ от 5 февраля 1962 года в целях накопления и подготовки кадров для развёртывания партизанского движения в военное время командующим военными округами было предписано провести военные сборы военнослужащих запаса, сведённых в специальные бригады

март 1962 года — директивой ГШ разработаны проекты штатов бригад специального назначения на мирное и военное время

январь 1963 года — на основании директивы ГШ в 10 военных округах (Ленинградский, Прибалтийский, Белорусский, Прикарпатский, Киевский, Одесский, Закавказский, Московский, Туркестанский, Дальневосточный) начато формирование скадрованных отдельных бригад специального назначения

январь 1963 года — на основании директивы ГШ в пгт Чучково полковником А. В. Шипка сформирована 16-я отдельная бригада специального назначения

на 1 января 1963 года в составе армейского спецназа 27 частей специального назначения: отдельных рот — 12, отдельных батальонов — 5, отдельных бригад (скадрованных) — 10

1963 год — формирование в составе войск военных округов и групп войск отдельных бригад специального назначения (БрСпН)

1964 год — в результате реорганизации в армейском спецназе осталось 10 бригад, 2 батальона и 6 рот

1970 год — с летнего периода 1970 года личный состав бригад приступил к изучению иностранных языков своих театров действий

1978 год — утверждена «Методика тактико-специальной подготовки подразделений»

1970–1980-е годы — в составе Советской Армии 13 бригад спецназа (военные округа, группы войск)

1970–1980-е годы — участие в боевых действиях и несение боевой службы флотским спецназом в Анголе, Мозамбике, Эфиопии, Никарагуа, Кубе, Вьетнаме

1979–1989 годы — участие армейского спецназа в боевых действиях в Афганистане. В составе 40-й армии действовало 8 батальонов (отрядов) спецназа, организационно сведенных в 2 бригады спецназа и одна отдельная рота, с задачами: разведка и уничтожение отрядов и караванов мятежников, разведка и досмотр караванов, минирование караванных троп и маршрутов передвижения мятежников, установка разведывательно-сигнализационной аппаратуры

1991 год — распад Советского Союза, создание Вооруженных Сил России. С распадом СССР Россия лишилась 5 сухопутных (армейских) и 1 морской (флотской) бригады спецназа (Украина, Белоруссия, Узбекистан)

июнь 1994 года — на базе двух батальонов специального назначения сформирован 45-й отдельный полк спецназа ВДВ (Москва)

1999 год — в результате организационно-штатных мероприятий по сокращению Вооруженных Сил и упразднению Главного Командования Сухопутных войск раформированы некоторые части спецназа (в том числе воронежская, смоленская и нижегородская отдельные роты специального назначения) и сокращены оставшиеся


органы руководства специальной (активной) разведкой:

Отделение «А» Разведывательного управления РККА

Специальный отдел «А» 5 Управления НКО 1939–1940

5 отдел РУ ГШ КА 1940–1942

5 отдел 1 Управления ГРУ ГШ КА 1942

РУ ГШ КА 1943–1945

5 Управление ГРУ ГШ ВС

Адреса военной разведки

ул. Большая Молчановка, д.20 (особняк Глебовых) — с апреля 1918 г. там разместился отдел 2-го генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба

ул. Пречистенка, д.35, 37 и 39 — в ноябре 1918 г. там размещалось Регистрационное управление Полевого штаба РВСР (вместе с Курсами разведки и военного контроля), а ранее там находился Оперод народного комиссариата по военным делам

Большой Знаменский пер. (ул. Грицевец), д.19 — Разведупр Штаба РККА — ГРУ Генштаба Вооруженных сил СССР

Смоленский бульв., д.47 — Курсы разведки Разведупра Штаба РККА в начале 20-х гг.

ул. Плющиха, д.13 — дом, построенный для военного ведомства в 1938 г., в котором жили многие сотрудники военной разведки

ул. Старая Басманная (ул. Карла Маркса), д.17 — в 1943–1945 гг. в этом доме находилось Разведывательное управление Генерального Штаба Красной Армии

Хорошевское шоссе, д.76 — ГРУ Генштаба

ул. Народного ополчения, д.50 — Военно-дипломатическая академия, образованная в 1946 г.

улица Большая Лубянка, д.12

Гоголевский бульвар, д.6

Биографические справки

Биографические справки составлены на основании материалов, предоставленных Валерием Яковлевичем Кочиком и Вячеславом Михайловичем Лурье, которым авторы высказывают искреннюю и глубокую благодарность. Кроме того, при составлении биографических справок на руководителей русской дореволюционной разведки использовалась книга: Алексеев М. А. Военная разведка России. М., 1998.

Руководители российской военной разведки

Воейков Алексей Васильевич

(9.12.1778-22.06.1825). Генерал-майор (21.11.1812).

Флигель-адъютант Александра I (с сентября 1810). Окончил с отличием Московский университетский пансион (1796). На военной службе с 1793. Служил на адъютантских должностях. Участник швейцарской кампании 1799 (ординарец А. В. Суворова), русско-турецкой войны 1806–1812, французской 1806–1807 и шведской 1808–1809 кампаний. Во время последней отличился в войсках М. Б. Барклая де Толли (при переходе через Кваркен). В 1808–1809 — плац-майор.

Директор Особенной канцелярии (29.09.1810–1811).

Полковник (с января 1810). Одновременно с апреля 1811 — редактор Комиссии по составлению воинских уставов и уложений. С марта 1812 — командир 3-й бригады 27-й пехотной дивизии. За Бородино получил звание генерал-майора. Участник заграничных походов 1813–1814 годов. С 1815 в отставке. Умер в селе Рассказово под Тамбовом.


Закревский Арсений Андреевич

(13.09.1786-11.01.1865).

Граф. Генерал от инфантерии (1829). Из мелкопоместных дворян Тверской губернии. Воспитывался в Гродненском кадетском корпусе. На военной службе с 1802. Прапорщик Архангелогородского пехотного полка. Участник французской (1805, 1806–1807), шведской (1808–1809), турецкой (1806–1812) кампаний. В 1805 участвовал в Аустерлицком сражении. Будучи адъютантом генерала Н. М. Каменского, участвовал в походах 1807–1811. В 1811 назначен адъютантом к М. Б. Барклаю-де-Толли. Проявил особое мужество в Бородинском сражении.

С марта 1812 — директор Особенной канцелярии.

В войне 1812 — адъютант Барклая-де — Толли и директор его канцелярии. С 1813 — флигель-адъютант Александра I. За отличие под Кульмом произведен в генерал-майоры, после Лейпцигской битвы — в генерал-адъютанты. В 1815–1823 — дежурный генерал Главного штаба, глава инспекторского и аудиторского департаментов. В 1823–1828 — командир отдельного Финляндского корпуса и генерал-губернатор Великого княжества Финляндского. С декабря 1826 — сенатор. С 1828 — министр внутренних дел России. В 1831 вышел в отставку. В 1848–1859 — московский генерал-губернатор.

Умер во Флоренции.


Чуйкевич Петр Александрович

(1783-17.08.1831). Генерал-майор (12.12.1823).

Подполковник. Из дворян Полтавской губернии. Окончил Сухопутный шляхетский кадетский корпус. На военной службе с 1797. Командир взвода Кронштадтского гарнизонного полка. В свите «Его Императорского Величества» по квартирмейстерской части (1804–1807). Участник французской (1807) и турецкой (1807–1809) кампаний. 21.03.1809 вышел в отставку. В 1810 принят на службу в Секретную экспедицию Военного министерства. Занимался анализом поступающей развединформации. В январе 1812 составил дислокационную карту французских войск. В апреле 1812 составил итоговые рекомендации русскому командованию. В том же году в апреле-июне находился с военно-дипломатическим поручением в Пруссии. В Отечественную войну 1812 — обер-квартирмейстер корпуса М. И. Платова.

В 1813–1815 — управляющий Особенной канцелярией при военном министерстве.

29.11.1816 вышел в отставку с мундиром. 21.10.1820 вновь поступил на службу и причислен к канцелярии Главного штаба.

С 25.10.1829 до смерти — начальник штаба Отдельного Оренбургского корпуса. Автор ряда исторических трудов.


Фельдман Федор Александрович

(1835–1902). Генерал от инфантерии (01.04.1901).

Закончил Пажеский корпус, Николаевскую академию Генерального штаба. Старший помощник начальника Военно-ученого отделения ГУГШ (03.12.1863-20.04.1865).

Начальник Военно-ученого отделения ГУГШ (20.04.1865-28.04.1867). Делопроизводитель канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба (28.04.1867-23.05.1876), военный агент в Вене (23.05.1876-08.10.1881).

Управляющий делами Военно-ученого комитета Главного штаба и член комитета по мобилизации войск (08.10.1881-10.08.1896).

Директор Императорского Александровского лицея (10.08.1896-30.06.1900), член военно-ученого комитета Главного штаба.


Обручев Николай Николаевич

(21.11(3.12).1830-25.06(8.07).1904). Генерал от инфантерии (1887).

Русский военный и государственный деятель, генерал-адъютант (1878), почетный член Академии наук (1888), Академии Генштаба и Московского университета.

Родился в семье офицера, окончил 1-й Кадетский корпус в Петербурге (1848) и Академию Генштаба (1854). В 1848 поступил прапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк. В 1850 написал «Опыт истории военной литературы в России» (не опубл.). В 1850–1854 учился в Военной академии, затем служил в штабе главнокомандующего гвардейского и гренадерского корпусов. В 1855–1856 — дивизионный квартирмейстер 2-й гвардейской пехотной дивизии. С 1856 — профессор и начальник кафедры военной статистики в Академии Генштаба. Вскоре сблизился с Н. Г. Чернышевским и Н. А. Добролюбовым и стал их единомышленником. В 1858 по инициативе Д. А. Милютина и Обручева был основан «Военный сборник», который он редактировал совместно с Чернышевским и В. М. Аничковым и опубликовал в нем ряд оппозиционных статей. В конце 50 — начале 60-х гг., оставаясь профессором Академии Генштаба и занимая должность начальника штаба 2-й гвардейской пехотной дивизии, стал активным участником революционно-демократического движения, был одним из организаторов «Земли и воли», участвовал в подготовке ряда нелегальных изданий; во время заграничных командировок сблизился с А. И. Герценом и Н. П. Огаревым. В 1863 отказался участвовать в подавлении Польского восстания. Впоследствии отошел от революционного движения.

В 1867–1881 — управляющий делами Военно-Ученого комитета Главного штаба.

Один из ближайших сотрудников Д. А. Милютина в подготовке и проведении военных реформ. В 1873 произведен в генерал-лейтенанты. В 1876 разработал стратегический план войны с Турцией. В июле-октябре 1877 находился в распоряжении командующего Кавказской армией великого князя Михаила Николаевича, участвовал в составлении планов боевых действий (Аладжа, Карс).

В 1881–1897 — начальник Главного штаба и председатель Военно-Ученого комитета, руководил разработкой планов войны против Германии и Австро-Венгрии. С 1893 — член Государственного совета.

С 1897 — в отставке, жил во Франции в имении своей жены, где и умер.


Соллогуб Василий Устинович

(23.08.1848–1908). Генерал-лейтенант (6.12.1897).

Окончил Константиновское военное училище, Николаевскую академию Генштаба. Служил в лейб-гвардии Волынском полку — командир батальона, адъютант полкового штаба. Участник русско-турецкой войны (1877–1878). В мае-августе 1878 состоял для поручений при начальнике штаба действующей армии. Старший адъютант штаба гвардейского корпуса (1878–1879), состоял для поручений при штабе войск гвардии и Петербургского военного округа (28.05.1879-3.03.1881). Произведен в полковники (1880).

С 3 марта 1881 служил в канцелярии военно-ученого комитета Главного штаба — младший делопроизводитель (1881–1883), старший делопроизводитель (1883–1884). Начальник отделения Главного штаба (1884–1890).

Произведен в генерал-майоры (1890), состоял при Главном штабе (1890–1896).

Управляющий делами Военно-ученого комитета Главного штаба (5.11.1896-25.11.1900).

С 1900 — в распоряжении военного министра (до марта 1905 и вновь в октябре-декабре 1905) и главнокомандующего сухопутными и морскими силами против Японии (март-октябрь 1905).

Временный генерал-губернатор Прибалтийского края (4.12.1905-17.10.1906).

Награжден орденами св. Станислава 2-й степени (1877), св. Владимира 4-й степени (1878), св. Станислава 1-й степени (1893), св. Анны 1-й степени (1896), св. Владимира 2-й степени (1903), Белого орла (1906).


Целебровский Виталий Платонович

(1.04.1854–1907 или 1908). Генерал-майор Генерального штаба (06.12.1900).

Закончил Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Старший адъютант штаба дивизии, младший делопроизводитель канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба (03.01.1886-09.12.1896), старший делопроизводитель канцелярии Военно-ученого комитета Главного штаба (09.12.1896-30.11.1901).

Управляющий делами Военно-ученого комитета Главного штаба (30.11.1901-01.05.1903), начальник отделения по военной статистике иностранных государств отдела военной статистики Управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба (01.05.1903-09.02.1905).

Постоянный член и управляющий делами главного крепостного комитета (с 16.11.1905).

Награжден орденами св. Анны 4-й степени, св. Станислава 3-й степени (1878), св. Анны 2-й степени (1895), св. Владимира 3-й степени (1903), св. Станислава 1-й степени (1904).


Ермолов Николай Сергеевич

(28.09.1853-?). Генерального штаба генерал-лейтенант (29.03.1909).

Окончил Императорский Санкт-Петербургский университет, выдержал офицерский экзамен при Михайловском артиллерийском училище, окончил Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Командир эскадрона, старший адъютант штаба гвардейского корпуса, обер-офицер при штабе войск гвардии и Петербургского военного округа, начальник строевого отделения штаба Кронштадтской крепости.

Военный агент в Лондоне (07.01.1891 — 02.03.1905 г.).

Начальник военного статистического отделения управления генерал-квартирмейстера Главного штаба (02.03.1905 — 10.05.1906 гг.).

Генерал для поручений при начальнике Генерального штаба (10.05.1906 — 20.02.1907 гг.). военный агент в Великобритании (20.02.1907 — 01.08.1916 гг.). После Октябрьской революции продолжал формально выполнять свои обязанности, входя в кабинет бывшего министра иностранных дел России С. Д. Сазонова.


Адабаш Михаил Алексеевич

(5.08.1864-?) Генерал-майор (1912).

Окончил Петровско-Полтавскую военную гимназию, Михайловское артиллерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Старший офицер штаба 38-й пехотной дивизии, старший адъютант штаба 2-го кавалерийского корпуса.

Помощник делопроизводителя отделения генерал-квартирмейстерской части Главного штаба (1900–1901 гг.), делопроизводитель отделения генерал-квартирмейстерской части Главного штаба (1901–1903 гг.), столоначальник 7-го отделения (военной статистики иностранных государств) Главного штаба (1903-01.08.1904 гг.), помощник начальника 7-го отделения Главного штаба (01.08.1904-25.06.1905 гг.), командирован за границу (1905–1906 гг.), помощник начальника отделения Главного управления Генерального штаба (25.06.1905-01.05.1906 гг.).

Делопроизводитель 5-го разведывательного делопроизводства части первого обер-квартирмейстера управления генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (01.05.1906-17.11.1907 гг.).

Военный агент в Брюсселе и Гааге (17.11.1907-29.07.1909 гг.), командир 6-го гренадерского Таврического великого князя Михаила Николаевича полка (29.07.1909-25.02.1912 гг.), уволен с этой должности 25.02.1912 г. Произведен в генерал-майоры с увольнением от службы с мундиром и пенсией.

По состоянию на 07.08.1920 г. состоял в корпусе Генерального штаба РККА.


Монкевиц Николай Августович

(22.11.1869–1926?). Генерального штаба генерал-лейтенант (16.10.1916).

Окончил Второй кадетский корпус, Первое военное Павловское училище. Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Помощник старшего адъютанта штаба Варшавского военного округа (11.03.1897–1899 гг.), помощник редактора «Варшавского военного журнала», прикомандирован к лейб-гвардейскому Литовскому полку для командования ротой, исполняющий должность штаб-офицера для особых поручений при штабе 1-го кавалерийского корпуса, старший адъютант штаба Варшавского военного округа (01.04.1901 — 16.07.1904 гг.), редактор «Варшавского военного журнала», командирован в лейб-гвардейский Литовский полк для командования батальоном, начальник штаба 1-го округа отдельного корпуса пограничной стражи в Санкт-Петербурге, правитель канцелярии управления начальника военных сообщений 3-й Маньчжурской армии.

Назначен для занятий в 7-е отделение, назначен делопроизводителем управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба в часть второго обер-квартирмейстера (01.05.1906 — 05.03.1908 гг.).

Делопроизводитель 5-го делопроизводства части 1-го обер-квартирмейстера упавления генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (05.03.1908 — 22.10.1910 гг.). Помощник первого обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (22.10.1910 — 01.06.1914 гг.), с возложением обязанностей ближайшего заведования военно-статистическим делопроизводством части первого обер-квартирмейстера и особым делопроизводством Главного управления Генерального штаба (31.10.1910 г.).

Первый обер-квартирмейстер Генерального штаба (01.06.1914 г.), временно исполняющий обязанности генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (21.06.1914 — 02.07.1914 г.).

Начальник штаба 30-го армейского корпуса, командир 71-й пехотной дивизии (05.01–21.09.1916 г.), исполняющий должность начальника штаба 47-го отдельного корпуса (21.09.1916 — 05.1917 гг.), начальник штаба 4-й армии (с мая 1917 г.). В связи с отказом от предложения Совета солдатских депутатов возглавить 4-ю армию 01.12.1917 г. освобожден от занимаемой должности. С декабря 1917 г. по июнь 1918 г. в распоряжении бывшего командующего Румынским фронтом генерала Д. Г. Щербачева, пытается воспрепятствовать разграблению имущества фронта украинским правительством Центральной Рады и германскими войсками.

В июне 1918 г. эмигрировал во Францию. Автор книги «Decomposition de l’armee russe», изданной в Париже, в которой описывает крах старой русской армии, начиная с февраля 1917 г. Представитель Деникина в Париже (1919–1920 гг.). Летом 1926 года уволен из РОВС.

В ноябре 1926 года застрелился в Париже. В белоэмигрантских кругах циркулировал слух, что, якобы, являясь агентом ОГПУ, Монкевиц симулировал самоубийство с тем, чтобы скрыть бегство в Советский Союз.


Энкель Оскар Карлович

(18.02.1878-?) Генерального штаба полковник (25.03.1912).

Окончил Финляндский кадетский корпус, Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Командир роты, помощник старшего адъютанта управления генерал-квартирмейстера 2-й Маньчжурской армии, старший адъютант штаба 13-й пехотной дивизии.

Помощник делопроизводителя Главного управления Генерального штаба (01.04.1907 — 09.04.1913 гг.).

Делопроизводитель Главного управления Генерального штаба (09.04.1913 — 28.01.1914 гг.).

Военный агент в Италии (28.01.1914–1917 гг.).

После октября 1917 года эмигрировал в Финляндию, дослужился до начальника Генерального штаба Вооруженных сил Финляндии.


Раша Николай Карлович

(26.10.1877-?). Генерального штаба полковник (06.12.1913).

Оакончил Московское военное училище, Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Командир роты, старший адъютант штаба 26-й пехотной дивизии (10.06,1905 — 28.02.1911 гг.).

Помощник делопроизводителя Главного управления Генерального штаба (28.02.1911 — 27.03.1914 гг.).

Делопроизводитель Главного управления Генерального штаба (27.03.1914 — 01.08.1916 гг.).


Рябиков Павел Федорович

(24.03.1875-27.08.1932). Генерального штаба генерал-майор.

Закончил Полоцкий кадетский корпус, Константиновское артиллерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду.

Командир роты, старший адъютант штаба 3-го армейского корпуса, обер-офицер для особых поручений при штабе 3-го армейского корпуса, помощник столоначальника Главного штаба (07.07.1903 — 06.07.1904 гг.), правитель дел по учебной части офицерской стрелковой школы.

Обер-офицер для поручений при управлении генерал-квартирмейстера 2-й Маньчжурской армии, помощник старшего адъютанта разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера 2-й Маньчжурской армии (19.10.1904 — 14.08.1906 гг.).

Помощник делопроизводителя Главного управления Генерального штаба (14.08.1906 — 01.08. 1910 гг.), штаб-офицер — заведующий обучением в Императорской Николаевской академии.

Старший адъютант разведывательного отделения штаба 2-й армии (ноябрь 1914 — сентябрь 1915 гг.), начальник разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера штаба Северного фронта (сентябрь 1915 — февраль 1916 гг.), командир 199-го пехотного Кронштадтского полка (16.02.1916 — январь 1917 гг.).

Помощник 2-го обер-квартирмейстера (руководитель разведывательной части) Отдела генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (февраль-декабрь 1917 г.), исполняющий должность 2-го генерал-квартирмейстера ГУГШ (декабрь 1917 г. — апрель 1918 г.).

Учитывая стремление Совета народных комиссаров вывести страну из империалистической войны и заключить мир, в декабре 1917 г. под руководством Рябикова была разработана «Программа по изучению иностранных государств», согласно которой организации и ведению разведки подлежали не только противники по Первой мировой войне, но и Англия, Франция, Италия, Швеция, Япония, Китай, США и другие страны. В этой связи был подготовлен проект реорганизации разведывательной части.

С марта 1918 — штатный преподаватель Военной академии Генерального штаба. После эвакуации академии в Екатеринбург профессорско-преподавательский состав академии, включая Рябикова, и большая часть слушателей третьего курса 5 августа 1918 г. перешли на сторону белых. Продолжил преподавательскую работу в Военной академии Генерального штаба в Томске, готовившей специалистов для армии «Верховного правителя России» адмирала А. В. Колчака. Позднее — 2-й генерал-квартирмейстер штаба «Верховного правителя». Начальник штаба Восточного фронта (под командованием генерала М. К. Дитерихса). Участник каппелевского похода. Крупнейший специалист в области теоретических разработок по организации агентурной разведки в мирное и военное время. Автор монографии «Разведывательная служба в мирное и военное время» (Томск, 1919).

После разгрома белогвардейцев в Сибири эмигрировал сначала в Японию, затем в Китай. Жил в Шанхае. Был представителем атамана Г. М. Семенова. По приглашению военного министерства Чехословакии прибыл в эту страну и сотрудничал с генштабом чехословацкой армии. Одновременно являлся профессором белоэмигрантских Зарубежных высших военно-научных курсов. Умер в Чехословакии.

Руководители советской военной разведки

Аралов Семен Иванович

30.12.1880-22.05.1969.

Русский. Сын купца. Окончил коммерческое училище и Московский коммерческий институт. В 1902 поступил вольноопределяющимся в Перновский гренадерский полк, где вступил в социал-демократическое движение. Участник русско-японской войны. Участник революции 1905–1907, заочно приговорен к расстрелу. В период реакции работал в Москве в приюте для малолетних правонарушителей и вел занятия на вечерних курсах для рабочих. Участник Первой мировой войны, штабс-капитан. После Февральской революции 1917 — зам. председателя, затем председатель армейского комитета 3-й армии, примыкал к меньшевикам, стоял на позициях оборончества. После Октябрьской революции — помощник командира полка. Член партии большевиков с 1918.

В 1918–1920 — начальник оперативного отдела вначале Московского военного округа, затем Народного комиссариата по военным и морским делам, член РВС 12-й (июнь 1919 — ноябрь 1920), 14-й (июль 1919) армий и Юго-Западного фронта (ноябрь — декабрь 1920). В сентябре 1918 — июле 1919 член РВСР, одновременно в октябре 1918 — июне 1919 военком Полевого штаба РВСР.

В ноябре 1918 — июле 1919 — начальник Регистрационного (разведывательного) управления Полевого штаба РВС.

Член комиссии по формированию Киевского военного округа, член РВС КВО (январь — март 1921). На дипломатическую работу был направлен по рекомендации В. И. Ленина. В 1921–1922 — полпред РСФСР в Литве; в 1922–1923 — советский полпред в Турции, в 1923–1925 — в Латвии; в 1925–1927 — член Коллегии НКИД СССР. 30 декабря 1926 назначен представителем Советского правительства при национальном правительстве Китая.

С 1927 — член президиума, заведующий иностранным отделом ВСНХ СССР, затем член Коллегии Наркомфина СССР.

С 1938 заместитель директора, директор Государственного литературного музея. В 1941 — ушел добровольцем на фронт, участвовал в битве под Москвой, полковник. В 1946–1957 — на партийной работе в Москве. С 1957 — на пенсии.

Автор воспоминаний «Ленин вел нас к победе» (М., 1960) и «Воспоминания советского дипломата 1922–1923» (М., 1960).

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды, «Знак Почета», польскими орденами, медалями.


Гусев Сергей Иванович

13.01.1874 — 10.06.1933.

Настоящие имя и фамилия — Драбкин Яков Давидович.

Профессиональный революционер, военный и политический деятель. Еврей. Родился в Рязанской губернии в семье учителя. Окончил реальное училище в Ростове-на-Дону. В 1896 поступил в Петербургский технологический институт. В том же году вступил в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», участвовал в организации подпольной типографии, печатал прокламации, распространял нелегальную литературу. 21 марта 1897 арестован и в конце сентября выслан в Оренбург. В начале 1899 переехал в Ростов-на-Дону, где находился под гласным надзором полиции. Работал в местном комитете РСДРП. В 1903 эмигрировал в Женеву. Большевик с 1903. В конце 1904 — секретарь Петербургского комитета РСДРП(б). В мае 1905, бежав от ареста, уехал в Ревель, а оттуда в Одессу, став там секретарем Одесского комитета РСДРП(б). В 1906 переехал в Москву. В том же году арестован и выслан на 3 года в г. Березов Тобольской губернии. Пробыв в Березове один год, переведен в Тобольск, откуда в 1909 бежал в Москву. В конце 1909 работал вместе со Свердловым в Петербурге, но вскоре, избегая ареста, переехал в Териоки.

Во время Октябрьской революции — секретарь Военно-революционного комитета Петрограда. В феврале-марте 1918 секретарь Комитета революционной обороны Петрограда, затем управделами СНК Северной области.

В сентябре-декабре 1918 член РВС 2-й армии, в декабре 1918 — июне 1919 член РВС Восточного фронта, в июне-декабре 1919 — командующий Московским сектором обороны, военком Полевого штаба РВСР, член РВСР.

В июле 1919 — январе 1920 — начальник Региструпра Полевого штаба РВСР.

В декабре 1919 — январе 1920 член РВС Юго-Восточного фронта, в январе-августе — член РВС Кавказского фронта, в сентябре-октябре 1920 — член РВС Юго-Западного и одновременно в сентябре-декабре 1920 — Южного фронтов.

Кандидат в члены ЦК РКП(б) в 1920–1922.

В январе 1921 — январе 1922 начальник Политуправления РВС Республики, член РВСР (май 1921 — август 1923) и председатель Туркбюро ЦК РКП(б) (декабрь 1921–1922). В феврале 1922 — апреле 1924 член РВС Туркестанского фронта.

Секретарь ЦКК РКП(б) и член коллегии НК РКИ (1923–1925). Председатель комиссии по обследованию РККА в 1924. Председатель Военно-исторической комиссии по изучению опыта мировой и Гражданской войн и Высшего военно-редакционного совета при РВС СССР.

В апреле 1925 послан эмиссаром Коминтерна в США для разрешения конфликта между лидерами Рабочей Коммунистической партии США.

Заведующий Истпартом при ЦК партии (1926–1927) и отделом печати ЦК ВКП(б) в 1927–1928 гг.

В 1928 возглавил Центральноевропейский секретариат Коминтерна. На VI Конгрессе Коминтерна избран кандидатом в члены ИККИ. В 1929–1933 — член Президиума ИККИ.

Награжден двумя орденами Красного Знамени (1920, 1922). Автор ряда книг, в т. ч. «Уроки Гражданской войны» (1920) и «Единый хозяйственный план и единый хозяйственный аппарат» (1920).

Похоронен на Красной площади в Кремлевской стене.


Пятаков Георгий (Юрий) Леонидович

19.08.1890-1. 02.1937.

Русский. Родился в семье директора Марьинского сахарного завода (Черкасский уезд Киевской губернии). Окончил 3 курса экономического отделения Петербургского университета (1910, исключен за революционную деятельность). В молодости анархист. Большевик с 1910. В 1912 арестован, в 1913 сослан в Иркутскую губернию. В 1914 бежал из ссылки в Японию. Работал в большевистских эмигрантских организациях в Швейцарии и скандинавских странах.

Видный советский государственный и хозяйственный руководитель. Участник Февральской и Октябрьской революций 1917. В октябре — декабре 1917 председатель Киевского ВРК. В 1917-18 комиссар Народного банка РСФСР, затем председатель Временного рабоче-крестьянского правительства Украины (ноябрь 1918- январь 1919). В 1918 — «левый коммунист». На VIII съезде партии входил в «военную оппозицию».

В 1919 — член РВС 13-й армии, комиссар 42-й стрелковой дивизии, комиссар Академии Генштаба.

В январе-феврале 1920 — начальник Региструпра ПШ РВСР.

В 1920 — член РВС Уральской трудовой армии, 16-й и 6-й армий.

С 1921 — на хозяйственной работе, заместитель председателя Госплана РСФСР, руководил восстановлением Донбасса, председатель Главконцесскома при СНК СССР (1923–1925). В 1923–1926 — 1-й зам. председателя ВСНХ СССР. В 1927–1928 торговый представитель СССР во Франции. Сторонник троцкистской оппозиции. В декабре 1927 исключен из партии за оппозиционные взгляды постановлением XV съезда. Раскаялся и вскоре был восстановлен. С 1928 зампред правления Госбанка СССР.

В 1929–1930 председатель правления Госбанка СССР. С 1931 — 1-й зампред ВСНХ СССР, с 1932 — 1-й зам. наркома тяжелой промышленности СССР.

Кандидат в члены ЦК партии в 1921–1922, член ЦК ВКП(б) в 1923–1925, 1930–1936. В декабре 1927 исключен из партии за оппозиционные взгляды постановлением XV съезда.

Арестован 13 сентября 1936. 30 января 1937 по делу о так называемом «параллельном антисоветском троцкистском центре» приговорен ВК ВС СССР к расстрелу.

Посмертно реабилитирован Верховным Судом СССР в 1988.

Награжден орденами Ленина (1933) и Красного Знамени (1921).


Ауссем Владимир Христианович

1879–1937?

Немец. Родился в г. Орле в семье учителя. Окончил Орловский кадетский корпус. В революционном движении с 1899, член РСДРП с 1901. В 1901–1904 — в эмиграции. Затем на партийной работе в Центральной России и на Украине. Во время Первой мировой — ополченец, после Февральской революции — член Совета солдатских депутатов в Киеве, председатель совдепа, затем ревкома в Полтаве. С конца 1917 — народный секретарь финансов первого советского правительства Украины. В 1918–1920 руководил отрядами красногвардейскими и партизанскими отрядами на Украине, начальник 2-й украинской советской дивизии (сентябрь-декабрь 1918), член РВС 8-й армии (июнь-октябрь 1919). С декабря 1919 — сотрудник Региструпра ПШ РВСР, пом., затем зам. начальника управления.

В феврале-августе 1920 — начальник Региструпра.

В 1920–1921 работал в ВСНХ по химической промышленности, в 1921–1925 — полпред УССР в Германии и полпред СССР в Австрии (1924–1925), в 1925–1926 — председатель ВСНХ УССР.

В 1927 исключен из партии за оппозиционную деятельность. С 1929 в ссылке. В 1937 ушел в тайгу и не вернулся.


Ленцман Ян Давыдович

29.11.1881-7.03.1939.

Настоящая фамилия Ленцманис.

Латыш. Родился в семье батрака в Грюнгофской волости Курляндской губернии. Рабочий, член партии большевиков с 1899. Активный участник революции 1905–1907, член ЦК СДЛК, много раз подвергался арестам и ссылке. Делегат нескольких съездов СДЛК и 5 съезда РСДРП. Работал в Баку и Риге. После Октябрьской революции член ВЦИК. Председатель Ярославского губВРК в июле 1918 после подавления Ярославского мятежа. С января 1919 зампред СНК и наркомвнудел Советской Латвии. В 1919 — член РВС и начальник политотдела 15-й армии.

В августе 1920 — апреле 1921 — начальник Региструпра ПШ РВСР.

С апреля 1921 до 1924 г. начальник Петроградского торгового порта. В 1925–1931 гг. — пред. правления Совторгфлота. Работал в латвийской секции Коминтерна.

На момент ареста — начальник общей группы отдела кадров строительства Дворца Советов. Арестован 24 ноября 1937, расстрелян 7 марта 1939. Посмертно реабилитирован в 1956.

Награжден орденом Красного Знамени (1928).


Зейбот Арвид Янович

21.08.1894-9.11.1934.

Латыш. Родился в Риге в крестьянской семье (затем отец стал рабочим). Член Социал-демократии Латышского края с 1912. Окончил реальное училище в Риге. Учился на физико-математическом факультете Петербургского университета. С 1916 — на нелегальном положении. После Февральской революции — депутат Рижского Совета, член Исполкома латышских стрелков. Член РСДРП (интернационалистов), большевик с 1918 г. Во время немецкой оккупации арестован, освобождён после заключения Брестского мира. Осенью 1918 вернулся в Ригу. Комиссар статистики советского правительства Латвии. С мая 1919 по сентябрь 1920 — начальник политотдела 15-й армии. С сентября 1920 — пом. начальника Регистрационного управления Полевого Штаба РВСР.

С апреля 1921 — врид начальника Региструпра ПШ РВСР. С ноября 1922 по март 1924 — начальник и военком Разведотдела Штаба РККА.

В 1924–1926 — консул, затем генеральный консул СССР в Харбине под фамилией Грант. Затем на работе в наркомате путей сообщения, наркомате Рабоче-крестьянской инспекции и СНК СССР. С 1928 — помощник зампреда СНК СССР Я. Рудзутака.

Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.


Берзин (Берзиньш, наст. имя Кюзис Петерис) Ян Карлович (Павел Иванович)

25.11.1889-29.07.1938. Армейский комиссар 2 ранга (1937).

Латыш. Сын батрака. Учился в Прибалтийской учительской семинарии. Большевик с 1905. Участник революций 1905–1907 (в 1907 г. приговорен Ревельским временным военным судом к смертной казни, замененной 8-летним заключением в крепости, освобожден в 1909 г., в 1911 г. сослан в Сибирь на поселение в Иркутскую губ., в 1912 г. бежал и до 1917 г. был на нелегальной партработе в Лифляндской губ. и Петербурге), Февральской и Октябрьской, гражданской войны. В 1917 — член Выборгского и Петербургского комитетов РСДРП(б). С декабря 1917 — в аппарате НКВД РСФСР. В январе-мае 1919 — зам. наркома внутренних дел Советской Латвии. В июле-августе 1919 — начальник политотдела 11-й Петроградской стрелковой дивизии, с августа 1919 — начальник Особого отдела 15-й армии. С декабря 1920 в Разведупре РККА: начальник агентурного отдела (1920–1921), зам. начальника (1921–1924).

Начальник IV (Разведывательного) управления (апрель 1924-апрель 1935, июнь-август 1937).

С апреля 1935 по июнь 1936 — зам. командующего войсками Особой Краснознаменной Дальневосточной армии по политчасти. В 1936–1937 — главный военный советник в республиканской армии в Испании. Награжден орденом Ленина, 2 орденами Красного Знамени.

Арестован 27 ноября 1937, расстрелян 29 июля 1938. Реабилитирован в 1956.


Урицкий Семён Петрович

2.03.1895-1.08.1938. Комкор (1935).

Еврей. Уроженец г. Черкассы Киевской губ. Племянник М. С. Урицкого. Воспитывался в семье В. Воровского. В 1910–1915 работал на аптекарских складах Эпштейна в Одессе. Член РСДРП с 1912. Участник 1-й мировой войны, в 1915–1917 — рядовой драгунского полка. В 1917 организатор и командир Красной гвардии в Одессе. Командир и комиссар кавалерийских частей 3-й армии, начальник штаба дивизии. Командир кавбригады 2-й Конной армии, работал на аптекарских складах Эпштейна в Одессе. Член РСДРП с 1912 г. Участник Первой мировой войны. В 1915–1917 гг. рядовой драгунского полка.

В 1917 г. организатор и командир Красной Гвардии в Одессе. Участник Гражданской войны. В июле 1918 — июне 1921 г. начальник Поворинского боевого участка, инструкторского отдела штаба Южного фронта, пом. начальника штаба 58-й стрелковой дивизии, командир кавалерийской бригады особого назначения 2-й кавалерийской армии. В 1920 г. начальник оперативного отдела Разведупра Полевого Штаба РВС. В 1921 г. участник подавления Кронштадтского мятежа. С июня 1921 г. начальник Одесского укрепрайона.

В 1922 г. окончил Военную академию РККА. Владел французским языком. После окончания Военной академии РККА направлен в Германию, Францию и Чехословакию, где находился на нелегальной работе (1922–1924). С 1925 г. начальник Одесской пехотной школы, затем пом. начальника, начальник и военком Московской пехотной школы им. Ашенбреннера.

В июне 1927 г. назначен командиром 20-й стрелковой дивизии. С января 1929 г. зам. начальника штаба Северо-Кавказского военного округа. В мае 1930 — июле 1931 г. командир 8-го, затем 6-го стрелковых корпусов. В июле 1931 — августе 1932 г. начальник штаба Ленинградского военного округа. Возглавлял военную делегацию в Германию. С августа 1932 г. командир 13-го стрелкового корпуса. С января 1934 г. зам. начальника Управления механизации и моторизации — Автобронетанкового управления РККА.

С апреля 1935 по июнь 1937 — начальник IV (Разведывательного) управления РККА.

С 1936 член Военно-технической комиссии при Наркомате обороны. С июня 1937 заместитель командующего войсками Московского военного округа.

Награжден 2 орденами Красного Знамени. Арестован 1 ноября 1937, расстрелян 1 августа 1938. Посмертно реабилитирован в 1956.


Гендин Семен Григорьевич

04. 1902–23.02.1939. Старший майор ГБ (1936).

Еврей. Уроженец г. Двинска, из семьи врача-стоматолога. Окончил 5 классов гимназии в Москве (1918). Член РКП(б) с октября 1918. В 1920 окончил Московские командные артиллерийские курсы. В 1921 учился на Высших военно-химических курсах РККА. В 1918–1921 в Красной Армии, участник Гражданской войны на Петроградском и Кавказском фронтах — комвзвода, батареи, пом. нач. артиллерии Новороссийского укрепрайона.

С 1921 в органах ВЧК — следователь МЧК, помощник начальника 6-го и 7-го отделений КРО ОГПУ (1923–1925), начальник 7-го отделения КРО ОГПУ (1925). Участник операции «Синдикат-2», следствия по делу Б. В. Савинкова, награжден грамотой ЦИК СССР (1924).

С 1925 зам. начальника 6-го отделения КРО ОГПУ. В 1926–1929 — зам. начальника КРО ГПУ БССР и ПП ОГПУ по Западному краю.

С 1929 в центральном аппарате ОГПУ — начальник 7-го (1929–1930), 9-го и 10-го отделений КРО (1930), сотрудник для особых поручений ОО ОГПУ (1930–1931), пом. начальника 1-го и 2-го отделений ОО ОГПУ (1931–1933), начальник 2-го отделения ОО ОГПУ (1933–1934).

В 1934–1935 начальник 4-го отделения ОО ГУГБ НКВД СССР, одновременно в 1935–1936 пом. начальника ОО ГУГБ НКВД.

В сентябре 1936 — апреле 1937 начальник УНКВД Западной области, одновременно зам. начальника ОО БВО. В апреле — сентябре 1937 зам. начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД.

С сентября 1937 по октябрь 1938 — и.о. начальника Разведупра РККА. Член Военного совета НКО СССР.

Арестован 22 октября 1938, расстрелян 23 февраля 1939. Посмертно реабилитирован в 1957.

Награжден орденами Красного Знамени (1927, 1938), орденом Ленина (1937), 2 знаками «Почетного работника ВЧК — ГПУ» (1924, 1936), боевым оружием (1927, 1932), медалью «XX лет РККА» (1938).


Орлов Александр Григорьевич

1898-24.01.1940. Комдив (1935).

Русский. Сын директора гимназии, статского советника. Окончил реальное училище в Перми (1915), студент юрфака Московского университета (1915–1917). После окончания Михайловского артиллерийского училища (1917) — прапорщик 1-го горно-артиллерийского дивизиона на Румынском фронте. С апреля 1918 в Перми — командир батареи Пермской артбригады, затем командир отдельной запасной батареи Приволжского военного округа. Участник гражданской войны. В сентябре-декабре 1920 на фронте против Врангеля, начальник артиллерии и командир дивизиона отдельной ударной бригады. В результате ранения лишился ноги. Награжден орденом Красного Знамени № 98.

Преподавал на 12-х пехотных курсах в Уфе (1921–1922). В 1922–1925 — преподаватель Объединённой военной школы ВЦИК. Окончил отделение советского права ФОН 1-го МГУ (1925). Член ВКП(б) с 1927 (кандидат с 1924).

В 1925–1929 — пом. начальника, начальник отдела, юрисконсульт Законодательного отдела Управления делами РВС СССР. В 1929–1931 — начальник отдела, пом. управделами РВС СССР (до ноября 1931). В июле — сентябре 1931 находился в командировке в Германии (для ознакомления с артиллерией). В ноябре 1931- декабре 1933 — начальник Управления военных приборов в составе Главного артуправления РККА. В феврале — мае 1932 — военный эксперт советской делегации на Женевской конференции по разоружению. С января 1934 по февраль 1935 — пом. военного атташе во Франции. С ноября 1935 по 1937 — военный атташе в Германии и в Венгрии.

С сентября 1937 — зам. начальника IV (Разведывательного) Управления РККА.

Врид начальника Управления в октябре 1938 — апреле 1939.

С апреля 1939 — начальник кафедры иностранных языков Артиллерийской академии РККА.

Арестован 30 июня 1939, расстрелян 24 января 1940.


Проскуров Иван Иосифович

1907-28.10.1941. Генерал-лейтенант (1940).

Член ВКП(б) с 1927. Батрак у немцев-колонистов в с. Хортица на Днепре. Затем чернорабочий-вагранщик, председатель райпрофсоюза, студент рабфака и Института механизации и электрификации сельского хозяйства в Харькове, курсант школы военных летчиков в Сталинграде, инструктор-летчик в Москве. В 1934 — командир самолета 20-й тяжелой бомбардировочной эскадрильи, затем командир отряда эскадрильи.

С сентября 1936 по май 1938 — в Испании, командир скоростной бомбардировочной авиабригады. Затем командир 2-й авиационной армии особого назначения.

С 14 апреля 1939 по 27 июля 1940 — начальник V (Разведывательного) Управления Наркомата обороны и зам. наркома обороны СССР.

С июля 1940 — командующий ВВС Дальневосточного военного округа. Депутат ВС СССР. Герой Советского Союза. Расстрелян 28 октября 1941 в Куйбышеве.


Голиков Филипп Иванович

28.07.1900-29.07.1980. Советский военачальник. Маршал Советского Союза (1961).

Родился в с. Борисове Катайского р-на Курганской области в крестьянской семье. Член РКП(б) с 1918. В РККА с 1918. Участник гражданской войны. После ее окончания до 1931 — на партийно-политической работе, затем командир стрелкового полка, дивизии, механизированной бригады, механизированного корпуса, член Военного совета БВО. В 1933 закончил Военную академию им. М. В. Фрунзе.

С ноября 1938 — командующий Винницкой армейской группой, с сентября 1939 — 6-й армией. Принимал участие в освобождении Западной Украины.

В 1940–1941 — зам. начальника Генерального штаба и начальник Главного Разведуправления Наркомата обороны, генерал-майор.

Глава советской военной миссии в Англии и США. Во время Великой Отечественной войны — командующий 10-й и 4-й ударной армиями, Брянским и Воронежским фронтами, 1-й гвардейской армией. С апреля 1943 — зам. наркома обороны по кадрам, с мая 1943 — начальник Главного управления кадров НКО СССР. С 1950 — командующий объединением, с 1956 — начальник Военной академии бронетанковых войск, в 1958–1962 — начальник ГлавПУ Советской Армии и ВМФ.

С 1962 — в Группе генеральных инспекторов МО СССР. Член ЦК КПСС в 1961–1966. Награжден четырьмя орденами Ленина.

Похоронен на Новодевичьем кладбище.


Панфилов Алексей Павлович

17.05.1898 — май 1966. Генерал-лейтенант танковых войск (11.03.1944).

Родился в Казани в семье железнодорожного служащего. Русский. Окончил Свияжское высшее начальное училище в 1916 и два курса Казанского политехнического института. В РККА вступил добровольно в апреле 1918. Член РКП(б) с 1918. Участник гражданской войны в 1918–1920 гг. на Восточном фронте от Казани до Петропавловска в составе 26-й стрелковой дивизии. Уездный военком, занимал административно-хозяйственные должности, на военно-политической работе прошел путь от военкома полка до военкома отдельной бригады. В 1925–1926 гг. учился на Курсах усовершенствования высшего начсостава РККА. В 1928–1931 гг. — пом. прокурора 18-го стрелкового корпуса, пом. прокурора Отдела военной прокуратуры ЛВО. В 1937 г. окончил Военную академию механизации и моторизации им. И. В. Сталина. Участник боев в районе озера Хасан в 1938 г. (командовал 2-й танковой бригадой) и на Халхин-Голе в 1939 г. Пом. начальника Автобронетанкового управления ГШ РККА. Генерал-майор танковых войск (4.06.1940).

В 1940–1941 гг. — зам. начальника Разведупра ГШ РККА.

В 1941–1942 гг. — начальник Разведупра ГШ РККА, уполномоченный ГШ РККА по формированию частей польской армии.

В 1942–1944 гг. — зам. командующего 3-й и 5-й танковыми армиями. С 11.08.1944 — командующий 3-м гвардейским танковым корпусом. Герой Советского Союза (29.05.1945). Затем на командных должностях в войсках и в Академии бронетанковых войск и в Военной академии Генерального штаба. Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й и 2-й степени.

Похоронен на Новодевичьем кладбище.


Ильичев Иван Иванович

14.08.1905–2.09.1983. Генерал-лейтенант.

Родился в дер. Наволоки под Калугой. Рабочий электротехнических мастерских службы движения станции Калуга. В 1924–1929 гг. — на комсомольской работе в Калужской и Смоленской губерниях. Член ВКП(б) с 1925 г. С 1929 г. — в РККА. В мае 1938 г. окончил Военно-политическую академию им. Ленина и назначен начальником политотдела Разведупра РККА. Бригадный комиссар.

В 1942–1945 гг. — начальник ГРУ Наркомата обороны.

Генерал-лейтенант. С 1948 г. — на дипломатической работе. В 1948–1949 гг. — в центральном аппарате МИД СССР. В 1949–1952 гг. — зам. политического советника Советской контрольной комиссии в Германии, главный резидент Комитета информации в Германии. В 1952–1953 гг возглавлял дипломатическую миссию СССР в ГДР. В 1953–1956 гг. — верховный комиссар, затем (с 1956) посол СССР в Австрии. В 1956 г. — зав. отделом Скандинавских стран МИД СССР. В 1956–1966 гг. — зав. 3-м Европейским отделом МИД СССР, член коллегии МИД СССР. В 1966–1968 гг. — посол СССР в Дании. Затем на ответственной работе в центральном аппарате МИД СССР. С 1975 г. — в отставке.

Награжден орденами Ленина, Октябрьской революции, Красного Знамени, Кутузова 1-й степени, Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.


Кузнецов Федор Федотович

6.09.1904–1979. Генерал-полковник (1944).

Родился в деревне Притыкино Рязанской губ. Член ВКП(б) с 1926. В 1931 окончил рабфак. На комсомольской и профсоюзной работе. В 1937 — 1-й секретарь Пролетарского райкома ВКП(б) (Москва). С 1938 — в РККА. Начальник отдела Политуправления РККА, начальник отдела и зам. начальника Главного управления политической пропаганды РККА. С 1939 по 1952, а также с 1956 по 1961 — член Центральной Ревизионной комиссии партии. Кандидат в члены ЦК КПСС с 1952 по 1956. В Великую Отечественную войну с 1942 по 1943 — член Военного Совета 60-й армии и Воронежского фронта.

В 1945–1949 — начальник ГРУ НКО — МВС, зам. начальника Генерального Штаба, 1-й зампред Комитета информации при СМ СССР.

С 1949 — начальник Главного политического управления Вооруженных Сил СССР. С 1953 — начальник Главного управления кадров Министерства обороны СССР. С 1957 — начальник Военно-политической академии. С 1959 — начальник ПУ и член ВС Северной группы войск. С 1969 г. в отставке.

Похоронен на Новодевичьем кладбище.


Трусов Николай Михайлович

20.10.1906- 11.1985. Генерал-лейтенант (1955).

Родился в Москве. Из рабочих. Рабочий-печатник. Член ВЛКСМ с 1923, ВКП(б) с 1927. С 1931 — в РККА. Окончил полный курс бронетанкового училища в Орле. Командир роты полка Военной академии механизации и моторизации им. И. В. Сталина. С 1934 — слушатель 1-го курса командного факультета Военной академии механизации и моторизации им. И. В. Сталина. В декабре 1937 окончил курсы иностранных языков Разведупра. Состоял в распоряжении Разведупра. Знал в совершенстве немецкий язык и перед войной выезжал в зарубежные командировки. С июня 1940 — начальник учебного отделения Центральной школы подготовки командиров штабов. С сентября 1940 — начальник отделения 1-го курса 3-го факультета ВСШ ГШ. С февраля 1941 — в распоряжении Разведупра РККА. В 1941–1943 — зам. начальника разведотдела Южного фронта. С 1943 — начальник разведотдела Северо-Кавказского фронта, затем Черноморской группы войск Закавказского фронта (на базе Северо-Кавказского фронта), в 1944 — отдельной Приморской армии. В 1945 — начальник разведуправления 1-го Белорусского фронта. С 17.11.1943 — генерал-майор. В мае 1945 во главе контрольной комиссии Главного командования Советской армии в Германии.

В 1947–1949 — начальник разведывательно-диверсионной службы МВС СССР.

В 50-е зам. начальника ГРУ. В 60-е гг. — военный атташе в ЧССР.

Похоронен в Москве на Кунцевском клалбище.

Награжден орденами Ленина (1957), Кутузова 2-й степени (1955).


Захаров Матвей Васильевич

17.08.1898-31.01.1972. Маршал Советского Союза (1959).

Советский военачальник. Член партии большевиков с 1917. Участник штурма Зимнего дворца. В Гражданскую войну — командир батареи, дивизиона, пом. начальника штаба стрелковой бригады. В 1928 закончил факультет снабжения, в 1933 — оперативный факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе, в 1937 — Военную академию Генштаба. В 1936 командовал стрелковым полком, с июля 1937 — начальник штаба Ленинградского военного округа, с мая 1938 — зам. начальника Генерального штаба Вооружённых Сил.

В начале Великой Отечественной войны — начальник штаба 9-й армии, с июля 1941 — Главного командования Северо-Западного направления, с января 1942 — начальник штаба Калининского, в апреле-октябре 1943 — Резервного и Степного, в октябре 1943 — июне 1945 — 2-го Украинского, во время войны с Японией — Забайкальского фронтов. Профессор (1948). В 1945–1949 и 1963–1964 — начальник Военной академии Генштаба.

С 1949 по 1952 — начальник ГРУ.

С 1952 — главный инспектор Советской Армии, затем командующий войсками ЛВО, главнокомандующий Группы советских войск в Германии. В 1960–1963 и 1964–1971 — 1-й зам. министра обороны СССР — начальник Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. Член ЦК КПСС с 1961. Дважды Герой Советского Союза (1945, 1971).

Похоронен на Красной площади в Кремлевской стене.


Шалин Михаил Алексеевич

29.11.1897–1970. Генерал-полковник.

Советский военачальник. Родился в пос. Кумакском Орского уезда Оренбургской губернии в крестьянской семье. В 1916 окончил учительскую семинарию и в мае 1916 призван на военную службу рядовым. В июне 1917 окончил ускоренный курс Виленского военного училища в Полтаве. Прапорщик, командир роты 17-го Сибирского стрелкового запасного полка. В РККА вступил добровольно в мае 1918. Член РКП(б) с ноября 1918. Участник Гражданской войны в 1918–1921. На должностях от казначея до командира полка в частях Восточного и Западного фронтов. Командовал ударным отрядом при подавлении Кронштадтского мятежа.

В 1922–1929 военком Орского уезда, затем военком Тюменского округа, начальник Управления территориального округа Башкирской АССР. В 1928 окончил старший курс курсов «Выстрел». Зам. начальника штаба 13-го стрелкового корпуса. В 1936 окончил Специальный (Восточный) факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе. Майор (1935). В 1936–1938 — в распоряжении Разведупра РККА. В 1938–1939 — начальник Центральной школы подготовки командиров штаба, полковник (1938). С июня 1939 — начальник 10-го отдела штаба СибВО.

В 1941–1945 — начальник штаба 16-й армии, 22-й армии, 1-й танковой армии. Генерал-лейтенант.

В июле 1952 — августе 1956, октябре 1957 — декабре 1958 возглавлял ГРУ ГШ ВС СССР.

С 1964 — в отставке. Умер в феврале 1970 в звании генерал-полковника в отставке. Награждён орденом Ленина и 4-мя орденами Красного Знамени.

Похоронен на Новодевичьем кладбище.


Штеменко Сергей Матвеевич

7.02.1907- 23.04.1976. Генерал армии (1968).

Родился в станице Урюпинской (ныне город Урюпинск Волгоградской обл.) в семье казака. В Красной армии с 1926. Член ВКП(б) с 1930. Окончил Севастопольскую школу зенитной артиллерии (1930), Военную академию механизации и моторизации им. И. В. Сталина (1937), Военную академию Генерального штаба (1940). С 1940 — в Генеральном штабе РККА.

Во время Великой Отечественной войны зам. нач., начальник направления Оперативного управления ГШ, 1-й зам. нач. Оперативного управления ГШ. С 1943 — начальник Оперативного управления Генштаба. С 1946 — зам. начальника и начальник Главного управления ГШ, в 1948–1952 — начальник Генштаба МВС (ВМ) СССР, зам. министра Вооруженных Сил СССР. С июня 1952 — на различных должностях в войсках и в Генштабе.

В 1956–1957 — начальник ГРУ ГШ ВС СССР.

С июля 1962 года — начальник Главного штаба Сухопутных войск, с апреля 1964 года — начальник Главного управления и зам. начальника ГШ. С 1968 — зам. начальника ГШ, начальник Штаба Объединенных Вооруженных Сил Варшавского Договора.

Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Автор мемуаров «Генеральный Штаб в годы войны» (кн.1–2, М., 1968–1973).


Серов Иван Александрович

25.08.1905-1.07.1990. Генерал армии (1955).

Уроженец дер. Афимская Сокольского района Вологодской губернии. После окончания средней школы в 1923 работал в сельском исполкоме. С 1926 — член ВКП(б). В 1928 закончил Ленинградское военное училище, после чего проходил службу в артиллерии: командовал взводом, батареей, занимал должность начальника штаба полка. В 1935–1939 — слушатель Военной Академии им. М. В. Фрунзе. По окончании работал в НКВД СССР, зам. начальника, затем начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР. С 1939 — начальник 2-го отдела и зам. начальника ГУГБ НКВД СССР. С 25 февраля 1941 — 1-й зам. наркома госбезопасности СССР. Комиссар госбезопасности II ранга (4 февраля 1943). В 1941–1954 — заместитель, первый заместитель наркома (министра) внутренних дел СССР, в 1954–1958 — председатель КГБ при Совмине СССР. Генерал армии, Герой Советского Союза. Член ЦК партии в 1956–1961 (кандидат в 1941–1956).

В 1958–1963 — начальник ГРУ ГШ- зам. начальника ГШ ВС СССР.

Затем до 1965 работал в Ташкенте — помощник командующего войсками ТуркВО по военно-учебным заведениям. Понижен в воинском звании до генерал-майора за «утерю политической бдительности». Лишён наград Советского правительства и исключен из КПСС.

Умер в Москве.


Ивашутин Петр Иванович

Род. 18.09.1909. Генерал армии (1971).

Член ВКП(б) с 1930. В Красной Армии с 1931. Летчик. Участник советско-финской войны 1939–1940. Переведен на работу в контрразведку. В Великую Отечественную войну — зам. начальника ОО Закавказского ВО, Крымского, Северо-Кавказского фронтов, Черноморской группы войск Закавказского фронта, в 1943–1947 — начальник УКР «Смерш» на Юго-Западном, 3-м Украинском фронтах. После войны — начальник УКР Южной группы войск, ГСВГ. В ноябре 1949 — январе 1952 — начальник Управления контрразведки Ленинградского ВО. В 1952 — зам. начальника 3-го Главного управления МГБ СССР, в 1952–1953 — министр ГБ УССР.

Зампред КГБ при СМ СССР с 1954, одновременно в 1954 начальник 5-го управления КГБ (контрразведка в оборонной промышленности). В 1956–1963 — 1-й зам. председателя КГБ. В 1962 г. руководил следственной группой, направленной Президиумом ЦК КПСС в Новочеркасск.

С марта 1963 по 1987 — начальник ГРУ Генерального Штаба — зам. начальника Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР.

Депутат ВС СССР 3, 7-10 созывов. Герой Советского Союза (1985). Награждён орденами Ленина, Октябрьской революции, 4-мя орденами Красного Знамени.


Михайлов Владлен Михайлович

Род.1925. Генерал армии (1990).

Родился в г. Сычёвка Смоленской области в семье колхозников. В РККА с 1942 после окончания средней школы. Окончил Военное училище во Владивостоке (1944) и служил на Дальнем Востоке. В 1951-54 окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе, служил в Прибалтийском ВО и Группе советских войск в Германии. В 1966-68 окончил Академию Генерального штаба, командовал дивизией. Затем до 1987 на штабной работе, в т. ч. в Генеральном штабе.

В 1987–1991 — зам. начальника Генерального штаба ВС СССР — начальник ГРУ.

Снят с должности в октябре 1991.


Тимохин Евгений Леонидович

Род.1938. Генерал-полковник.

Родился в Харькове. Окончил Сумское военно-техническое училище, Военную инженерную радиотехническую академию и Военную академию Генштаба. Командовал дивизией, отдельной армией ПВО в Сибири. Начальник Главного штаба войск ПВО.

В ноябре 1991–1992 — начальник ГРУ ГШ ВС РФ.

Впоследствии зам. главкома ПВО.


Ладыгин Федор Иванович

Род.1937. Генерал-полковник.

Родился в Белгородской области. Окончил ВВИА им. Н. Е. Жуковского (1959). Служил в строевых частях, НИИ РВСН, ЦНИИ МО СССР. С 1973 в ГРУ, зам. начальника ГРУ до 1990. В 1990–1992 — начальник договорно-правового управления ГШ.

Начальник ГРУ в 1992–1997.

Награжден 4 орденами и 11 медалями.


Корабельников Валентин Владимирович.

Род. 4.01.1946. Генерал-полковник.

Родился в Тамбовской области. Закончил Минское Высшее инженерное зенитно-ракетное училище (1969), Военную Академию (1974), Военную Академию Генерального штаба (1988). Проходил службу в войсках и Генеральном штабе ВС РФ. В 1991–1997 годах — начальник управления, первый заместитель начальника Главного управления ГШ. Специалист в области обоснования требований и построения системы информационного обеспечения принятия военных и военно-политических решений. Руководитель исследований по определению направлений развития информационных средств и систем. Автор научных трудов по проблемам информационного обеспечения подготовки и принятия решений. Член-корреспондент отделения «Технические средства разведки и целеуказания» Российской Российской Академии ракетных и артиллерийских наук.

Окончил Военно-дипломатическую академию при МО СССР. Более 20 лет проработал в органах Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба ВС РФ. С 1992 по 1997 г. был первым заместителем начальника ГРУ ГШ ВС РФ. Во время боевых действий на территории Чеченской Республики неоднократно выезжал в зону боевых действий. В мае 1997 г., во время медобследования, предшествующего увольнению генерал-полковника Федора Ладыгина, был исполняющим обязанности начальника ГРУ.

В мае 1997 г. назначен начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС РФ.

20 августа 1997 г. был введен в состав Координационного межведомственного совета по военно-техническому сотрудничеству РФ с иностранными государствами. С 31 декабря 1997 г. — член Наблюдательного совета за деятельностью компаний «Росвооружение» и «Промэкспорт». В июле 1999 г. В. Корабельников получил благодарность от президента Б. Ельцина за значительный вклад в процесс урегулирования конфликта в югославском крае Косово. 6 сентября 1999 г. был включен в состав Комиссии при Президенте РФ по вопросам военно-технического сотрудничества с иностранными государствами.

Начальники военно-морской разведки

Якимычев (Якимичев) Александр Михайлович

1897 — 22.08.1938. Капитан 2-го ранга. Родился в г. Гороховце Владимирской губ., из рабочих; русский. Образование высшее.

В РККА служил с 1918 г. Член РКП(б) с 1919 г.

В 1934–1936 гг. пом. военно-морского атташе в США. С 1936 г. служил в военной разведке. Начальник 4-го отдела РУ РККА с 1937 г.

Начальник разведотдела РККФ с января 1938 г.

Арестован 30 апреля 1938 г., расстрелян 22 августа 1938 г.


Зуйков Николай Иванович

24.12.1900 — 3.09.1942. Контр-адмирал (21.05.1941).

Родился в Петербурге. В РККА с 1919 г. Член РКП(б) с 1919 г. Участник боев под Петроградом. Служил в Управлении коменданта Петрограда, в ПП ВЧК ПВО (комиссар 8-го отделения, командир роты батальона особого назначения ВЧК), в строевых частях РККА, пом. коменданта Кронштадта, до 1928 г. — в штабе береговой обороны Морских сил Балтийского моря. Окончил Петергофские командные курсы (1919), подготовительное отделение ВПА им. Толмачева (1929), военно-морской факультет ВМА им. Ворошилова (1929–1932). Пом. нач. сектора 1-го управления, пом. нач. отделения, зам. нач. отделения Штаба — Генштаба РККА (1932–1938).

Начальник разведотдела Наркомата ВМФ СССР (март 1938 — октябрь 1939), 1-го (Разведывательного) Управления Наркомата ВМФ СССР (октябрь 1939-сентябрь 1941).

Одновременно зам. начальника ГМШ ВМФ (март-май, сентябрь-октябрь 1939).

Приказом НК ВМФ СССР № 01981 от 11 сентября 1941 г. освобождён от должности и назначен в распоряжение Командного управления ВМФ. Зам. начальника Управления военно-морских учебных заведений ВМФ (сентябрь-декабрь 1941), начальник Каспийского ВВМУ (декабрь 1941-июнь 1942). Зам. начальника Штаба Краснознаменного Балтийского флота с июня 1942 г.

Погиб в сентябре 1942 г. при исполнении служебных обязанностей. Похоронен в Александро-Невской лавре на Коммунистической площадке.

Награжден медалью «ХХ лет РККА».


Воронцов Михаил Александрович

15.11.1900 — 16.02.1986. Вице-адмирал.

Родился в с. Гнилицы, ныне Нижегородской обл.; русский. В 1915 г. поступил и в 1918 г. окончил военно-фельдшерскую школу.

В ВМФ с 1918 г. Участник Гражданской войны. В ноябре 1918 — марте 1919 г. санитар Нижегородского военно-морского порта, в марте 1919 — декабре 1920 г. лекпом плавмастерской «Урал», в декабре 1920 — июне 1921 г. делопроизводитель санчасти Центрального нижегородского экипажа Волжской военной флотилии, в июне — октябре 1921 г. лекпом Гл. управления сухоподъема Северного порта, в октябре — ноябре 1921 г. — Центрального флотского экипажа в Петрограде.

В октябре 1923 г. окончил подготовительную школу училища комсостава флота, в ноябре 1926 г. Военно-гидрографическое училище. Член партии с 1924 г.

После окончания училища в ноябре 1926 — апреле 1929 г. прораб, в апреле 1929 — марте 1930 г. ст. прораб гидрографического отряда Северной гидрографической экспедиции г. Ленинграда. В марте 1930 — ноябре 1931 г. командир гидрографического судна «Азимут» и начальник судовой гидрографической партии.

В марте 1934 г. окончил Гидрографический факультет Военно-морской академии им. К. Е. Ворошилова. Направлен на Дальний Восток. В марте 1934 — мае 1938 г. начальник гидроштурманского отдела Управления по обеспечению безопасности кораблевождения на Дальнем Востоке, в мае 1938 — феврале 1939 г. пом. начальника гидрографического отдела флота, в феврале — сентябре 1939 г. и. д. зам. начальника штаба Тихоокеанского флота.

В сентябре 1939 — августе 1941 г. (по документам, фактически по июнь 1941 г.) военно-морской атташе при полпредстве СССР в Германии.

В августе — сентябре 1941 г. зам. начальника, в сентябре 1941 — апреле 1945 г. начальник 1-го (Разведывательного) управления НК ВМФ СССР — Главного Морского штаба ВМФ.

Контр-адмирал (22.2.1944).

В апреле 1945 — апреле 1946 г. начальник Бакинского военно-морского подготовительного училища. В апреле 1946 — июне 1947 г. начальник 3-го управления ГРУ Генштаба ВС, в июне 1947 — марте 1949 г. зам. начальника 1-го управления Комитета информации при Совете Министров СССР, в марте 1949 — марте 1950 г. начальник 2-го управления ГРУ Генштаба ВС.

В феврале — апреле 1950 г. и.д. зам. начальника Морского Генерального штаба и нач. 2-го Главного управления (Разведывательного) Морского Генерального штаба ВМФ, в апреле 1950 — апреле 1952 г. начальник 2-го Гл. управления и зам. начальника Морского Генерального штаба.

Вице-адмирал (25.01.1951). В апреле — мае 1952 г. в распоряжении Управления кадров ВМС.

В мае 1952 — ноябре 1953 г. и в сентябре 1956 — марте 1957 г. ст. преподаватель кафедры стратегии и оперативного искусства, зам. начальника кафедры стратегии Высшей военной академии им. К. Е. Ворошилова. В марте 1957 — сентябре 1959 г. зам. начальника по науке и учебной работе Военно-дипломатической академии СА. В сентябре 1959 — феврале 1960 г. находился в распоряжении главкома ВМФ, в декабре 1959 — апреле 1964 г. 2-го отдела Главного штаба ВМФ. С апреля 1964 г. в запасе.

Награжден орденами Ленина (1945), 2-мя Красного Знамени (1944, 1949), 2-мя Отечественной войны 1-й ст. (1943, 1985), Красной Звезды (1938), медалями, иностранным орденом. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.


Румянцев Александр Михайлович

22.08.1906 — 14.09.1974. Вице-адмирал (27.01.1951).

Родился в Костроме. В ВМФ с 1927 г. Окончил ВВМУ им. Фрунзе (1931), командный факультет ВМА им. Ворошилова (1941), военно-морской факультет Высшей военной академии им. Ворошилова (1950). Член ВКП(б) с 1939 г. Служил на Черном море (1931), на Дальнем Востоке (1932–1940), начштаба Амурской флотилии (1939–1940). С мая 1941 г. начштаба Северного флота. С сентября 1944 г. — начштаба эскадры кораблей СФ. Участвовал в боевых действиях против немцев и финнов. Командовал конвоями советских и союзных транспортов из Кольского залива в Петсамо и Белое море.

Начальник РУ ГМШ в апреле 1945-апреле 1946 гг.

Зам. нач. штаба — начальник оперативного управления штаба Балтфлота, 4-го ВМФ (1946–1947), командующий эскадрой кораблей СФ (1947–1948), комендант Кронштадтской военно-морской крепости (1950–1953), зам. начальника штаба по боевой подготовке 4-го ВМФ (1953–1954).

Старший преподаватель военно-морского факультета Военной академии Генштаба ВС СССР (1954–1964). С 1964 г. в запасе.

Награжден орденами Ленина (1953), 2-мя орденами Красного Знамени (1943, 1947), Нахимова 1-й степени (1945), Ушакова 2-й степени (1945), Суворова 3-й степени (1944), Красной Звезды (1944), медалями.

Умер в Москве.


Тишкин Николай Венедиктович

24.12.1906 (6.01.1907) — 9.09.1981. Контр-адмирал (27.01.1951).

Родился в поселке под Брянском. В ВМФ с 1925 г. Окончил ВВМУ им. Фрунзе (1928). Член ВКП(б) с 1932 г. Служил на Черноморском флоте, командир подводных лодок (1933–1937), пом. нач. оперотдела, нач. 1-го отделения оперотдела штаба ЧФ (1938–1942). Участвовал в боевых действиях. Начальник 4-го, 3-го, 5-го отделов Оперативного управления ГШ ВМФ (1942–1944).

Начальник морского отдела Союзной контрольной комиссии в Румынии (1944–1945), пом. председателя СКК в Болгарии (1945–1946).

Начальник отдела войсковой разведки (август 1946-сентябрь 1948) — разведотдела ГШ ВМС (сентябрь 1948-июль 1949), начальник разведки — заместитель начальника ГШ ВМС по разведке (июль 1949-апрель 1950).

Начальник 3-го управления 2-го Главного (разведывательного) управления МГШ (1950–1952), начальник разведки флота — зам. начштаба 8-го ВМФ (1952–1955).

С 1956 г. в запасе.

Награжден орденами Ленина (1950), 2-мя орденами Красного Знамени (1943, 1945), Отечественной войны 1-й степени (1945), Красной Звезды (1944), медалями.

Умер в Сочи.


Бекренев Леонид Константинович

2(15).03.1907 — 21.04.1997. Адмирал.

Родился в г. Ярославле, из рабочих; русский. Работал электриком в трамвайном парке Ярославля.

В 1924 г. направлен по путевке комсомола в Ленинград на подготовительный курс Военно-морского училища им. Фрунзе. В ВМФ с 1924 г. Член партии с 1930 г. В феврале 1931 г. окончил Военно-морское училище им. Фрунзе. В мае — декабре 1931 г. ст. флаг-секретарь штаба бригады линкоров Морских Сил Балтийского моря. Назначен в распоряжение IV управления Штаба РККА. В мае 1932 г. окончил Специальные курсы комсостава ВМС РККА. В 1932 — феврале 1933 г. пом. начальника, в феврале 1933 — январе 1935 г. начальник сектора, в январе — октябре 1935 г. пом. начальника отделения 3-го отдела Разведуправления Штаба РККА. Принимал участие в спасении челюскинцев в 1934 г. В октябре 1935 — марте 1936 г. пом. начальника отдела, в марте 1936 — августе 1938 г. начальник отделения разведотдела штаба Черноморского флота. Участвовал в боевых действиях в гражданской войне в Испании 1936–1939 гг. По возвращении на Родину командир эсминца «Петровский» («Железняков») в августе 1938 — ноябре 1939 г., в ноябре 1939 — октябре 1940 г. — эсминца «Бойкий» Черноморского флота.

В октябре 1940 — апреле 1941 г. командир распорядительно-строевой части Беломорской военно-морской базы, в апреле — сентябре 1941 г. командир по оперативной подготовке, в сентябре — ноябре 1941 г. начальник 2-го отделения разведотдела, в декабре 1941 — сентябре 1942 г. начальник отдела боевой подготовки штаба Северного флота. В ноябре 1942 — августе 1944 г. начальник разведотдела штаба Краснознаменного Балтийского флота, в августе 1944 — ноябре 1945 г. начальник разведотдела штаба Северного флота. Сформировал и отправил для боевых действий в составе разведотряда штаба Тихоокеанского флота отряд, командиром которого был легендарный В. Н. Леонов, впоследствии дважды Герой Советского Союза

С конца 1945 г. работал в Центральном аппарате ВМФ и ВС на руководящих должностях в органах военно-морской разведки. В ноябре 1945 — апреле 1950 г. пом. начальника Разведуправления Главного Морского штаба, в апреле 1950 — апреле 1952 г. зам. начальника 2-го Гл. управления (Разведуправление).

В апреле 1952 — мае 1953 г. зам. начальника Морского Генерального штаба — начальник 2-го Гл. управления Морского Генерального штаба.

С мая 1953 г. начальник 1-го отдела Генштаба ВМС, с октября 1953 г. начальник 1-го управления Гл. Разведуправления Генштаба ВС. Контр-адмирал (27.01.1951), вице-адмирал (25.05.1959).

В октябре 1962 — марте 1963 г. военно-морской атташе при посольстве СССР в США, в марте 1963 — июне 1967 г. зам. начальника Гл. Разведуправления Генштаба ВС. В июне 1967 — августе 1973 г. начальник Военно-дипломатической академии СА. Адмирал (25.10.1967). В отставке с августа 1973 г.

Награжден орденами Ленина, Красного Знамени (4), Отечественной войны 1-й и 2-й ст., Красной Звезды (2), «Знак Почета», медалями.

В течение 15 лет возглавлял Совет ветеранов внешней разведки.

Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.


Бобков Борис Назарович

14.05.1911.— 02.1989. Контр-адмирал (18.02.1958).

Родился в дер. Бобаево (ныне Смоленской обл.). Член ВКП(б) с 1931 г. В ВМФ с 1933 г. Окончил ВВМУ им. Фрунзе (1937), училище подготовки командиров штабной службы (1943). Военком подводных лодок и соединений подлодок (1937–1941), участник советско-финской войны. Военком разведотдела штаба КБФ (1941–1942). Зам. начальника и начальник разведотдела штаба Амурской флотилии (1943–1944), начальник РО штаба Тихоокеанского флота (декабрь 1945-январь 1947). Зам. начальника отдела 2-го ГУ МГШ (1950), начальник 1-го направления 3-го управления 2-го ГУ МГШ (1950–1952), начальник 3-го управления 2-го ГУ МГШ (1952–1953).

Начальник 2-го отдела ГШ ВМС (май 1953-сентябрь 1956), начальник разведки ВМФ ГШ ВМФ (сентябрь 1956- декабрь 1960), начальник разведки ВМС (декабрь 1960-май 1965).

С 1965 в распоряжении ГРУ ГШ ВС СССР.

Награжден орденами Красного Знамени (1940, 1945, 1983), Отечественной войны 1-й степени (1985), Красной Звезды (1949), медалями.

Умер в Москве.


Иванов Юрий Васильевич

6.02.1920 — 09.1990. Вице-адмирал.

Родился в г. Вольске Саратовской губ. В 1938 г. окончил один курс Ленинградского гос. университета.

В ВМФ с 1938 г. В июле 1941 г. окончил Высшее военно-морское училище им. Фрунзе, в августе — октябре 1941 г. и в феврале — октябре 1946 г. — Учебный отряд подводного плавания им. С. М. Кирова.

В феврале — октябре 1942 г. командир БЧ-1 ПЛ «С-56» 1-й бригады ПЛ Тихоокеанского флота. С октября 1942 по март 1943 г. на этой же ПЛ перешел из Владивостока в Полярный, принял участие в Великой Отечественной войне в составе Северного флота в должности командира БЧ-1. Член партии с 1943 г. В июле 1944 — декабре 1945 г. дивизионный штурман бригады ПЛ.

В октябре 1946 — сентябре 1947 г. пом. командира ПЛ «С-56», в сентябре 1947 — сентябре 1949 г. командир ПЛ «С-16» Северного флота. В сентябре — декабре 1949 г. находился в распоряжении начальника Военно-морской академии им. К. Е. Ворошилова.

В декабре 1949 — сентябре 1953 г. ст. пом. военного атташе по военно-морской части при посольстве СССР в Мексике.

В сентябре 1953 — декабре 1957 г. командир ПЛ «С-14», «Б-9», «Б-68» Северного флота, дивизии учебных кораблей в Ленинграде, затем в составе Тихоокеанского флота. В августе 1958 г. окончил Академические курсы офицерского состава при Военно-морской академии им. К. Е. Ворошилова. В августе 1958 — июле 1965 г. начальник штаба 124-й бригады ПЛ, командир 90-й отд. бригады ПЛ, командир дивизии ПЛ Тихоокеанского флота. Контр-адмирал (10.06.1961).

В июле 1965 — июле 1975 г. начальник разведки ВМФ, в июле 1975 — январе 1979 г. начальник Разведывательного управления — зам. начальника Гл. штаба ВМФ по разведке.

Вице-адмирал (8.05.1972).

В январе — июне 1979 г. находился в распоряжении главкома ВМФ. С июня 1979 г. в запасе.

Награжден орденами Октябрьской революции (1979), 2-мя Красного Знамени (1944, 1974), 3-мя Отечественной войны 1-й ст. (1943, 1944, 1985), 2-й ст. (1944), 2-мя Красной Звезды (1954, 1963), медалями.


Хурс Иван Кузьмич

Вице-адмирал (1980), деятель советского военно-морского флота.

Окончил ВВМУ им. Фрунзе (1942), Военно-морскую академию (1959) и Курсы руководящего состава при Военно-морской академии (1971).

Участник Великой Отечественной войны. С 1942 года командир катера, дивизионный артиллерист Черноморского флота. С 1946 года командир тральщика, начальник штаба дивизиона, командир дивизиона тральщиков Тихоокеанского флота.

С 1952 года офицер, старший офицер, начальник направления Разведки ВМФ. В 1963–1971 годах и в 1973–1978 годах заместитель начальника разведки ВМФ. В 1971–1973 годах начальник разведки Черноморского флота.

В 1978–1987 годах начальник Разведуправления Главного штаба ВМФ — заместитель начальника Главного штаба ВМФ по разведке.

С 1987 года в отставке. Лауреат Государственной премии. Внес большой вклад в развитие постоянно действующей системы разведки ВМФ, создание разведывательных кораблей нового поколения, специальных систем.

Награжден орденом Красного Знамени, 2 орденами Отечественной войны 1-й степени, 4 орденами Красной Звезды.


Квятковский Юрий Петрович

Вице-адмирал в запасе. Родился 20.02.1931 г. в Ленинграде. Вице-адмирал (1989), почетный профессор РАЕН (1999). Окончил 1-е Балтийское ВВМУ (1953), Высшие спец. офицерские классы ВМФ (1959), Военно-морскую академию (1966), Военную академию Генерального штаба (1974).

В 1953–1963 гг. прошел путь от командира торпедной группы до командира подводной лодки Северного флота. В 1966–1972 гг. старший офицер, заместитель начальника отдела Разведывательного управления Главного штаба ВМФ, а в 1974–1978 гг. начальник отдела этого управления. В 1978–1985 гг. заместитель, начальник Разведывательного управления штаба — зам. начальника штаба Северного флота по разведке. В 1985–1987 гг. старший преподаватель кафедры оперативного искусства ВМФ Военной академии Генерального штаба.

В 1987–1992 гг. начальник Разведывательного управления ГШ ВМФ — заместитель начальника Главного штаба ВМФ по разведке.

С 1992 г. в запасе. В 1993–1996 гг. заместитель, первый заместитель директора Государственного Морского историко-культурного центра при Правительстве РФ. Один из организаторов реализации государственной программы празднования 300-летия Российского флота. С 1997 г. директор Российского государственного военного историко-культурного центра при Правительстве РФ.

Награжден 2 орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в ВС СССР» III степени, медалями.

Автор книги «Мы вместе служили флоту» (СПб., 2001).


Смирнов Владлен Владимирович

Вице-адмирал (1994). Родился в 1944 году. Деятель советского и российского ВМФ.

В 1967 году окончил ВВМУРЭ им. А. С. Попова, в 1979 году Военно-морскую академию.

С 1967 года командир группы разведки крейсерской подводной лодки Северного флота, а с 1973 года старший помощник начальника группы информационного центра разведки Северного флота. В 1979–1982 годах начальник отдела, а с 1985 года — начальник разведывательного управления штаба Северного флота.

С 1990 года заместитель начальника, а в 1992–1995 годах начальник Разведывательного управления Главного штаба ВМФ — заместитель начальника Главного штаба ВМФ по разведке.

С 1995 года в запасе. Награжден орденами Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных силах» 3-й степени.


Федоров Владимир Михайлович

Вице-адмирал (1996), деятель российского ВМФ.

Окончил ВВМУРЭ им. А. С. Попова (171) Военно-морскую академию (1981) и Военную академию Генерального штаба (1990).

С 1971 года командир группы на разведывательных кораблях Тихоокеанского флота. В 1974–1979 годах — старший помощник начальника группы информационного центра Тихоокеанского флота. С 1981 года начальник разведки 8-й оперативной эскадры Тихоокеанского флота. С 1985 года заместитель начальника, а в 1990–1993 годах начальник разведки Северного флота.

С 1993 года заместитель начальника, а с 1995 года начальник Разведуправления Главного штаба ВМФ — заместитель начальника Главного штаба ВМФ по разведке.

Награжден орденами Красной Звезды, «За военные заслуги».

Биографии к «Империи ГРУ»

Абих Рудольф Петрович

1901-1.11.1940

Родился в Баку; немец. Участник Гражданской войны. Состоял на различных должностях в РККА и политпросветработе.

Окончил Восточное отделение Военной академии РККА. Работал в Иране и центральном аппарате Разведупра. В должности зам. главного редактора издательства «Соцэл» был арестован 16 февраля 1936 г., расстрелян 1 ноября 1940 г.


Абрамов (известен как Миров-Абрамов) Александр Лазаревич

1895-25.11.1937.

Родился в Москве в купеческой семье. Образование получил в Германии. В 1916 г. вступил в РСДРП, большевик. В Москве был участником Февральской и Октябрьской революций.

С 1921 г. находился на дипломатической и коминтерновской работе в Берлине. В 1926 г. назначен зав. Отделом международных связей ИККИ, с ноября 1935 г. зам. зав. Службы связи ИККИ.

5 сентября 1936 г. определен в кадры РККА и назначен пом. начальника Разведывательного управления РККА, был руководителем испанского направления. Арестован 21 мая, расстрелян 25 ноября 1937 г.


Абрамов (Родионов) Георгий Александрович

1895-? Полковой комиссар (1938).

Из служащих; русский. С 1918 г. находился на службе в РККА. Член РКП(б) с 1919 г. Участник Гражданской войны, воевал на Восточном фронте.

Службу в органах разведки начал в разведотделе штаба Сибирского военного округа. С октября 1926 г. по январь 1930 г. состоял в распоряжении IV (Разведывательного) управления с прикомандированием к 7-го (разведывательному) отделу штаба Сибирского военного округа.

В январе-июне 1930 г. пом. начальника 4-го (разведывательного) отдела штаба Белорусского военного округа, одновременно с января 1930 г. по июнь 1932 г. состоял в распоряжении IV управления для особых поручений 2-го разряда.

В 1932 г. окончил Вечерние академические курсы высшего и старшего начсостава при IV управлении.

С 1932 г. состоял в распоряжении IV управления. Под фамилией Шадрин в 1933–1936 гг. работал вице-консулом полпредства СССР в Токио. В 1936–1938 гг. находился для поручений при начальнике Разведупра РККА, занимал должности начальника отделения 2-го (восточного) отдела, начальника отделения ЦШПКШ. Полковой комиссар. В июле 1938 г. уволен из РККА.


Абсалямов Минзакир Абдурахманович (Минзакир Абсалямович)

10.12.1896-10.6.1981. Генерал-майор (4.06.1940).

Родился в крестьянской семье в д. Верхние Отары Мамадышского у. Казанской губ. (ныне Собинского района, Татарстан); татарин. В 1914 г. окончил медресе, в следующем году сдал экстерном экзамен на сельского учителя.

В августе 1915 г. призван в армию. Служил старшим унтер-офицером в 35-м Сибирском стрелковом запасном полку. После Февральской революции избирался командиром роты и товарищем председателя Тюменского Совета, членом солдатского комитета воинов-мусульман 3-й гренадёрской бригады. С декабря 1917 г. по март 1918 г. адъютант батальона и секретарь комитета воинов-мусульман Татарского красногвардейского батальона 11-й армии.

С марта по ноябрь 1918 г. находился в немецком плену. Затем перешел на службу к белым: в ноябре-декабре 1918 г. был машинистом-делопроизводителем в комиссии по сбору имущества Крымского конного полка, с декабря 1918 г. по апрель 1919 г. взводным унтер-офицером Севастопольской караульной команды.

В апреле-августе 1919 г. командовал партизанским отрядом и был товарищем председателя Крымской мусульманской военной коллегии.

В апреле 1919 г. вступил в члены РКП(б).

С сентября 1919 г. по сентябрь 1922 г. слушатель Военной академии РККА.

Одновременно с учебой занимал должности: с июня 1920 г. по февраль 1921 г. пом. начальника военного отдела полпредства РСФСР в Турции и Персии, в июне-сентябре 1921 г. переводчика полпредства РСФСР в Турции.

После окончания Военной академии оставался в Турции, в течение пяти лет — с октября 1922 г. по май 1927 г. — служил секретарем и помощником военного атташе.

В ноябре 1927-ноябре 1931 г. возглавлял разведотдел штаба Кавказской Краснознамённой армии. С ноября 1931 г. по май 1933 г. командир и комиссар 1-го горно-стрелкового полка Азербайджанской дивизии.

В апреле 1933 г. назначен военным атташе в Персии, оставался в этой должности по апрель 1938 г.

С сентября 1937 г. по январь 1938 г. находился в распоряжении Разведупра РККА.

С февраля по октябрь 1938 г. занимал должность начальника 2-го курса Специального факультета Военной академии им. Фрунзе, а с октября 1938 г. по сентябрь 1940 г. начальника кафедры Военной академии им. Фрунзе. В январе-марте 1940 г. начальник разведотдела штаба Северо-Западного фронта, принял участие в советско-финляндской войне. За боевые действия награжден орденом Красного Знамени. В октябре 1940-июне 1941 г. входил в комиссию по описанию советско-финляндской войны.

В июне-июле 1941 г. выполнял особое задание на Юго-Западном направлении. В июле 1941 г. назначен командиром 17-й запасной стрелковой бригады и начальником Уфимского гарнизона. С августа 1942 г. командир 4-й учебной запасной бригады. С февраля 1943 г. зам. командира, с октября — командир 18-й стрелковой дивизии. В августе 1944-апреле 1946 г. командир 131-го (с сентября 1944 г. — 31-го) стрелкового корпуса.

С апреля 1946 г. преподавал в Военной академии Генерального штаба — ст. преподаватель, в 1959–1963 гг. начальник научно-исследовательского отдела, в 1963–1967 гг. ученый секретарь совета Академии. Доктор военных наук. С 1967 г. в отставке.

Награжден орденами Ленина (1945), 3-мя Красного Знамени (1940, 1944, 1949), Богдана Хмельницкого 1-й ст., (1944), Суворова 2-й ст. (1944), Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», медалями. Похоронен в Москве.


Адамс Артур Александрович

25.10.1885–1970. Инженер-полковник.

Родился в Швеции в г. Эскильстуна в семье инженера; швед. В России находился с 1891 г. В 1903 г. окончил Школу морских механиков в Кронштадте. Член РСДРП с 1904 г.; большевик. Работал в ряде городов на юге России, активно участвовал в революционном движении, неоднократно арестовывался.

В 1907–1919 гг. находился в эмиграции, работал на предприятиях Канады и США, участвовал в рабочем движении. В 1908 г. вступил в Американскую социалистическую партию. В 1913 г. окончил университет в Торонто по специальности «инженер-механик».

В 1919–1921 гг. сотрудник представительства РСФСР в США. Там же в 1920 г. вступил в РКП(б). В 1921 г. вернулся в Россию.

В июле 1921-августе 1923 г. был первым директором завода АМО в Москве и одновременно зав. производством. С августа 1923 г. работал на руководящих должностях в различных управлениях ВСНХ, на заводе «Большевик» в Ленинграде и в авиационной промышленности. Выезжал в США в 1927 г. под прикрытием представителя Автотреста, в 1932 г. — под прикрытием представителя Авиатреста.

В 1938–1944 гг. находился на нелегальной работе в США. С 1938 г. владелец технической лаборатории в Нью-Йорке, с 1942 г. торговец химикалиями. Резидент. Среди его агентов называют президента Федеральной торговой корпорации в Нью-Йорке (импорт-экспорт текстиля) Филиппа Леви, который помог Адамсу открыть лабораторию, и главу Электронной корпорации Америки Сэма Новика, фирма которого выполняла заказ ВМФ США по производству радаров. Когда в 1938 г. Адамс прибыл нелегально в США из Канады, именно Новик заверил иммиграционные власти, что Адамс работал у него 10 лет. Агентом Адамса называют также руководителя «Киноут рекординг компани» Эрика Бернея, платившего ему зарплату и помогшего скрыться от ФБР в начале 1945 г. С помощью этих или других агентов Адамс получил доступ и к информации о ядерных разработках.

В 1948 г. вышел в отставку. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.


Акимов Владимир Михайлович

4.11.1901-03.1957. Генерал-майор (1943).

Родился в крестьянской семье в с. Папузье Юрловской вол. Корсунского у. Симбирской губ.; русский. В 1919 г. окончил четыре класса Кустанайского реального училища.

По мобилизации в ноябре 1919 г. служил рядовым в армии А. В. Колчака. В РККА добровольно с 1 декабря 1919 г. В декабре 1919-сентябре 1922 г. занимал должности телефониста, политрука, секретаря военкома в артдивизионах 2-й Туркестанской стрелковой дивизии.

Член РКП(б) с 1920 г. В 1925 г. окончил китайское отделение трехгодичных Туркестанских курсов востоковедения РККА.

В августе 1925-сентябре 1927 г. военный советник в Китае под именем Петра Силина: в 1925–1926 гг. — военный советник Калганской группы, в 1926–1927 гг. — Гуанчжоуской группы. Как советник вел инструкторскую работу: на севере Китая — на курсах офицеров пехоты по переподготовке, на юге Китая — в школе Вампу. Был советником 2-й пехотной дивизии 1-го корпуса. Участвовал в штурме Учана. В 1927 г. награжден орденом Красного Знамени.

В ноябре 1927 — октябре 1929 г. работал в Управлении военно-учебных заведений РККА и Коммунистическом университете трудящихся Востока им. Сталина.

В октябре 1929 — июле 1930 г. комбат в 26-м Ленинградском и 222-м Усть-Лабинском стрелковых полках.

В 1932 г. окончил Восточный факультет Военной академии им. Фрунзе.

В мае 1932–1936 г. занимал должности нач. сектора 3-го отдела IV управления Штаба РККА, пом. начальника отделения, начальника отделения, пом. начальника по кадрам 2-го отдела Разведупра РККА.

В 1936–1938 гг. по поручению Коминтерна восстанавливал радиосвязь с ЦК Компартии Китая, был нач. трассы по снабжению Китая советской военной техникой (г. Ланьчжоу).

В июле 1938 г. уволен из РККА, в июне 1939 г. приказ об увольнении был отменен.

В июне 1939 — феврале 1941 г. состоял в распоряжении 5-го (разведывательного) управления РККА, возглавлял 1-е отделение отдела спец. заданий.

В период Великой Отечественной войны командовал дивизией и корпусом, потом был назначен пом. командующего округом.


Александровский (Юкельзон) Михаил Константинович

1.05.1898-15.11.1937. Старший майор ГБ (1935).

Родился в г. Ровно; из служащих. В мае 1917 г. вступил в РСДРП, большевик. Занимался подпольной работой в Киеве и Ровно. Участник Гражданской войны на Украине. Занимал должности военкома отдельного полка, уполномоченного информационного отдела 12-й армии. Принимал участие в разгроме войск Б. Савинкова, С. Булак-Балаховича.

С 1921 г. в органах ВЧК-ГПУ-ОГПУ на Украине. Служил сотрудником секретно-оперативной части, зам. начальника Экономического управления, в 1925–1930 гг. начальником Запорожского окружного отдела ГПУ Украины. В 1930–1931 гг. находился в распоряжении ГПУ Украины, закончил курсы марксизма-ленинизма.

В 1931–1932 гг. начальник 5-го отделения Особого отдела ОГПУ СССР. В 1932–1933 гг. начальник Секретно-политического отдела ГПУ Украины. В 1933–1936 гг. начальник Особого отдела ГПУ УССР и Украинского военного округа. В 1936–1937 гг. начальник Контрразведывательного отдела ГУГБ НКВД Украины. С 11 января по 20 сентября 1937 г. зам. начальника Разведывательного управления РККА. Награжден орденами Красного Знамени (1930) и Красной Звезды (1936). Арестован 8 июля 1937 и расстрелян 15 ноября того же года. Посмертно реабилитирован.


Алексеев Борис Васильевич («Алеев»)

1902-?

В 1920 г. вступил в ВКП(б). В 1921–1923 гг. служил в РККА. В 1923 г. окончил Военно-политические курсы. С 1930 г. вновь в РККА. В 1937 г. окончил Московский институт востоковедения им. Нариманова.

В августе 1937 — мае 1939 г. состоял в распоряжении Разведупра РККА. В мае 1939-сентябре 1940 г. ст. пом. начальника 2-го отделения 2-го отдела 5-го управления-Разведупра НКО. В сентябре-декабре 1940 г. ст. референт 7-го отделения Информационного отдела Разведупра Генштаба РККА.

С декабря 1940 г. состоял в распоряжении Разведупра Генштаба РККА. До октября 1943 г. работал в Китае, был военным корреспондентом ТАСС в Яньани («Особый район») под фамилией Алеев.


Алешин Евгений Васильевич

23.12.1901-12.06.1952. Генерал-майор (25.09.1943).

Родился в г. Оренбурге, происходил из крестьян; русский. В 1916 г. окончил два класса Московско-Брестского технического училища. Работал электриком-практикантом. В 1917 г. сдал экстерном экзамен за полный курс Высшего начального училища. В том же году воевал в партизанском отряде.

В мае 1918 г. записался добровольцем в РККА. Служил красноармейцем в 1-м Московском губернском добровольческом отряде и 291-м Красноярском полку 33-й Кубанской дивизии, пом. адъютанта 26 кавполка 5-й отдельной Кубанской кавалерийской бригады, был прикомандирован к штабу бригады. Участник Гражданской войны.

В ноябре 1923–1933 гг. находился на хозяйственных должностях в кавалерийских частях. Член ВКП(б) с 1929 г.

В 1933–1934 гг. состоял в распоряжении IV управления и учился на курсах усовершенствования комсостава по разведке при IV управлении Штаба РККА.

С мая 1934 г. слушатель 1-го курса Основного факультета Военной академии им. М. В. Фрунзе. Интендант 3-го ранга (1935).

В 1937 г. после окончания Спецфакультета (бывший Восточный) Военной академии им. Фрунзе в сентябре присвоено звание «капитан» с назначением на должность пом. начальника отделения разведотдела Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии. С октября 1938 г. майор, начальник разведотдела 2-й отдельной Краснознамённой армии. В декабре 1939-феврале 1941 г. в чине полковника начальник разведотдела фронтовой группы.

С июня 1941 г. начальник спецотделения № 2 Разведупра ГШ РККА. С ноября 1941 г. начальник разведотдела штаба Калининского фронта. С декабря 1942 г. находился на Западном фронте. С 1944 г. начальник разведотдела штаба 3-го Белорусского фронта.

С 1949 г. начальник кафедры Военной академии им. Фрунзе.

Награждён орденами Ленина, Красного Знамени (4), Суворова 2-й ст. и медалями.


Алявдин Николай Валерьянович

3.12.1901-? Политрук (1936).

Родился в г. Моршанске Тамбовской губ., из потомственных почетных граждан; русский. Окончил моршанскую гимназию.

В 1918 г. добровольно вступил в РККА. Участник Гражданской войны, воевал на Южном и Кавказском фронтах.

В сентябре 1918-апреле 1927 г. занимал различные должности на технической, административной и политической работе в воздухоплавательных частях. Одновременно в 1922 г. окончил партшколу при Нежинском окружкоме КП(б)У.

В апреле 1927–августе 1932 г. секретарь Генконсульства СССР в г. Кашгаре (Китай).

В 1933 г. окончил Разведывательные курсы усовершенствования комсостава. В 1933–1934 гг. состоял в распоряжении IV управления Штаба РККА.

В июне 1934–мае 1937 г. вице-консул Генконсульства СССР в Сан-Франциско и Консульства СССР в Лос-Анджелесе (США).

В июне 1937 г. уволен в запас РККА. По данным ЦА ФСБ репрессиям не подвергался.


Ананиев Димитр (Димитр Ананиев Георгиев, «Мими», «Гюго»)

7.10.1896—18.02.1964.

Родился в Болгарии в с. Извор Радомирской околии; болгарин. Окончил гимназию в г. Кюстендиле и Софийское электротехническое училище. Член Болгарской социал-демократической партии с 1918 г. В 1919–1925 гг. работал телеграфистом, радиотелеграфистом и начальником телеграфно-почтовых станций в Софии и других местах страны. Принимал участие в Транспортной стачке в 1920 г. и Сентябрьском восстании в 1923 г.

По поручению партии оказывал помощь советской разведке. В 1925 г. осужден вместе с другими болгарскими коммунистами по так называемому «чекистскому» процессу. В 1926 г. амнистирован, продолжал партийную и профсоюзную деятельность. В 1930–1935 гг. сотрудник болгарской газеты «Заря» и одновременно нелегальный корреспондент ТАСС.

По поручению Ивана Винарова возглавил группу сотрудников Софийской центральной телеграфной станции, которые снимали копии с правительственных, дипломатических и прочих телеграмм и отсылали их в венскую резидентуру.

В 1935–1938 гг. корреспондент «Зари» и разведчик в Праге, где также учился в Славянском институте и Школе журналистики. Со спецзаданиями выезжал в Вену, Берлин, Будапешт.

С 1940 г. советский военный разведчик в Болгарии, нелегальный резидент, сотрудничал с группой В. Заимова. В 1942 г. сотрудничавшие с Ананиевым Заимов и Белопитов были арестованы, но не выдали Заимова, и он продолжал разведработу.

С 1944 г. журналист.


Анисимов Иван Дмитриевич

5.09.1886-22.08.1938. Интендант 1-го ранга.

Родился в казацкой семье в пос. Алексеевский Оренбургской губ. В 1905 г. окончил гимназию, в 1907 г. — Алексеевское военное училище в Москве. Участник Первой мировой войны, воевал в составе 48-й и 49-й пехотных дивизий. Полковник. В 1919–1920 гг. находился на административно-хозяйственных должностях в армии П. Н. Врангеля.

С 1921 г. в РККА на командных должностях. Свободно владел французским языком. Беспартийный.

В 1924-январе 1926 г. пом. начальника технической части 3-го отдела Разведупра Штаба РККА. До 1936 г. состоял в распоряжении IV управления Штаба РККА—Разведупра РККА, затем начальник сектора Разведупра РККА. Интендант 1-го ранга (1936). Проживал в Москве. Арестован 11 декабря 1937 г., Военной коллегией Верховного суда СССР 22 августа 1938 г. по обвинению в «шпионаже и участии в офицерской монархической организации» приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1957 г.


Анисимов Сергей Павлович

5.09.1902—?

Родился в крестьянской семье в Мордвинской вол. Владимирской губ.; русский. Занимался хлебопашеством. В 1919 г. окончил два класса 2-й ступени.

В 1924 г. по призыву вступил в РККА. Служил красноармейцем в 31-м стрелковом полку. В 1928 г. окончил Объединенную военную школу им. ВЦИК. В 1927 г. вступил в ВКП(б). Служил комвзвода 108-го стрелкового полка, участвовал в ликвидации конфликта на КВЖД.

В 1937 г. окончил артиллерийские курсы и в 1940 г. — Спец. факультет Военной академии им. Фрунзе. В мае 1940–1941 г. занимал должности ст. пом. начальника 4-го отделения 5-го отдела, зам. начальника 6-го отделения Информационного отдела 5-го управления Генштаба РККА.

С 1941 г. состоял в распоряжении Разведупра Генштаба Красной Армии. В 1942 г. назначен начальником Разведотдела Белорусского штаба партизанского движения.


Анулов (наст. фам. Московичи) Леонид Абрамович

28.07.1897-5.09.1974.

Родился в мест. Ганчешты Кишинёвского у. Бессарабской губ.; еврей. Закончил Высшее начальное училище. С мая 1916 г. на военной службе, рядовой. Участник большевистского подполья в Бессарабии.

В 1918 г. вступил в РККА. Сотрудник Москпленбежа. С 1919 г. член РКП(б) и КП(б)У. В 1919 г. окончил 3-и советские командные артиллерийские курсы в Одессе.

В июле 1919-октябре 1922 г. находился в долгосрочной командировке за рубежом. В октябре 1922-октябре 1923 г. пом. уполномоченного КРО ГПУ.

В 1924 г. окончил Курсы усовершенствования по разведке при Разведупре Штаба РККА. В апреле-августе 1925 г. состоял в распоряжении Разведупра Штаба РККА. В августе 1925-марте 1926 г. занимал должности зав. сектором, пом. начальника 2-й части 2-го отдела Разведупра. В октябре 1927 — июне 1929 г. нач. сектора 2-го отдела IV управления Штаба РККА.

В 1929–1932 гг. нелегальный резидент в Китае (Харбин). Награжден орденом Красного Знамени (1930).

В 1932–1933 гг. — резидент в Вене. Вел работу по Италии.

В марте 1933 — феврале 1935 г. учился на командном факультете Военной академии механизации и моторизации им. Сталина. С февраля 1935 г. слушатель Курсов иностранных языков Разведупра.

В 1937–1938 гг. резидент Разведупра в Западной Европе: Франции, Испании, Швейцарии. В 1937 г. награжден орденом Ленина.

Арестован в июне 1938 г., находился под следствием в Лефортовской тюрьме. 4 мая 1939 г. осужден на 15 лет исправительно-трудовых лагерей. До 1953 г. отбывал срок в Ухте (Коми АССР) и Красноярском крае. В 1953–1955 гг. находился в ссылке. Освобожден в 1955 г. и тогда же реабилитирован.

Умер в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.


Апостолов Димитр (Димитр Апостолов Иванов)

16.07.1912—24.08.1978.

Родился в Болгарии в с. Крушовица Софийской околии; болгарин. Член Болгарской компартии с 1931 г. Секретарь парторганизации в родном селе. В 1932–1934 гг. сотрудник ЦК Революционного союза молодежи, ответственный редактор газет «Младежка искра» и «Младежка трибуна».

В 1934–1935 гг. работник нелегальной типографии МОПР. Потом служил в болгарской армии.

В 1940–1944 гг. был сотрудником советской военной разведки в Болгарии.

С сентября 1944 г. находился на политработе в Болгарской народной армии, затем в народной милиции. Впоследствии сотрудник ЦК Болгарской компартии и одного из райкомов БКП Софии. Умер в Софии.


Аппен Александр Петрович

15.08.1893-? Полковник (1935).

Родился в д. Аксеново Торопецкого у. Псковской губ. в крестьянской семье; латыш. В 1908 г. окончил церковно-учительскую 2-классную школу. В 1911–1915 гг. работал десятником в землемерной компании и межевым техником Томского округа путей сообщения.

После начала Первой мировой войны в составе санитарной команды добровольно отправился на фронт. В январе 1915 г. принят на военную службу, был рядовым пулеметной команды, затем команды связи в 42-м Сибирском стрелковом полку, участвовал в боях против австро-германских войск. В 1916 г. сдал экстерном за четыре класса гимназии. В 1917 г. окончил 2-ю Омскую школу прапорщиков. Служил прапорщиком, пом. курсового офицера 5-й Сибирской стрелковой бригады.

С июля 1918 г. служил в РККА. В 1918–1919 гг. комвзвода пулеметной команды Торопецкого советского батальона, начальник команды связи и полковой адъютант 5-го Псковского полка. Член РКП(б) с 1919 г. В 1919–1920 гг. пом. начальника, начальник оперативного отделения, пом. начальника, начальник Оперативного управления штаба 15-й армии (Армии Советской Латвии). Участник боев на Западном фронте. Награжден в 1920 г. золотыми часами от ВЦИК.

С 1920 г. служил в Региструпре. В апреле-декабре 1920 г. начальник Оперативного отдела Региструпра Полевого Штаба РВСР. В 1921–1922 гг. начальник Регистрационного отдела РВС Кавказского фронта, начальник Разведупра штаба 11-й армии — Отдельной Кавказской армии. В 1922 г. в течение 10 месяцев был военным атташе в Персии.

В марте 1923-июне 1924 г. начальник Разведотдела 5-й Краснознаменной армии, в июне-сентябре 1924 г. и.д. начальника Управления штаба той же армии. Затем состоял в резерве при Управлении Штаба РККА.

В 1924–1925 гг. пом. начальника Агентурного отдела IV управления Штаба РККА.

С сентября 1926 г. находился в Китае под фамилией Хмелев, руководил нелегальной военной организацией Китайской компартии, организовывал боевые рабочие дружины. Под его непосредственным руководством были проведены три восстания шанхайских рабочих, последнее из которых закончилось захватом Шанхая. Награжден орденом Красного Знамени (1928).

В 1927–1930 гг. состоял в распоряжении IV управления Штаба РККА. В марте 1930-октябре 1931 г. пом. начальника 2-го отдела того же Управления.

В 1930 г. окончил Вечерние двухгодичные курсы усовершенствования высшего и старшего начсостава при IV управлении и в 1932 г. — Основной факультет Военной академии им. Фрунзе.

В мае 1932-январе 1934 г. зам. начальника 3-го отдела IV управления Штаба РККА. В январе 1934-июне 1937 г. начальник Разведотдела Белорусского военного округа. Репрессирован; впоследствии реабилитирован.


Аптекарь Николай Владимирович

1909- 30.10.1991. Полковник.

Из рабочих; украинец. В РККА с 1931 г. Член партии с 1932 г. В 1934 г. окончил Курсы усовершенствования авиатехников. Служил в ВВС мл. авиатехником 91-й тяжело-бомбардировочной авиаэскадрильи.

В 1937–1944 гг. шофер военно-воздушного и военного атташе СССР в Великобритании. Входил в состав сотрудников лондонской резидентуры, использовался как связной «Сони» (Р. Вернер) под кличкой «Сергей».

В дальнейшем работал в ГРУ ГШ ВС СССР.


Аркус Самуил Григорьевич

22.03.1901-14.06.1938. Интендант 3-го ранга.

Родился в г. Полоцке Витебской губ. в мещанской семье; еврей. Беспартийный.

В 1926 г. после окончания китайского сектора Московского института востоковедения распределен в Разведупр Штаба РККА. Владел китайским и английским языками.

В апреле 1926 — октябре 1929 г. состоял в распоряжении IV управления Штаба РККА, занимал должность пом. начальника части, начальника сектора 3-го отдела. В октябре 1929 г. был уволен из органов разведки.

В 1935–1936 гг. вновь состоял в распоряжении Разведупра РККА. Интендант 3-го ранга (1936). В январе 1936 — июле 1937 г. секретный уполномоченный 2-го отдела Разведупра РККА. В июле 1937 г. уволен из РККА. Проживал в Москве. Арестован 3 марта 1938 г., Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации» приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1956 г.


Арнаудов Элефтер Лефтеров («Аллюр»)

1904-14.10.1943.

Родился в городе Силистра (Болгария). Окончил гимназию в городе Руса, изучал электро- и радиодело в немецком городе Митвайд (1922–1924), работал по этой специальности в различных компаниях в Софии (1924–1931), с 1934-го хозяин радиомастерской «Маркони». Изобрел новый тип телефонного аппарата и передал его в советское посольство. С июля 1939-го работал на 5 Управление РККА, радист группы П. Шатева (1940–1941), после ареста которого по предложению Центра возглавил собственную разведгруппу и регулярно передавал информацию о военно-политическом положении Болгарии и ее контактах с нацистами. 2 апреля 1943-го был запеленгован и арестован, расстрелян 14 октября.


Аронштам Лазарь Наумович

1896–1938. Армейский комиссар 2-го ранга.

В 1925–1926 гг. — на нелегальной работе в Польше. Был арестован и в 1928 г. выехал в СССР по обмену. В 1934–1937 гг. — член военного совета при наркоме обороны, в 1936–1937 гг. — зам. командующего Московским военным округом по политчасти, в мае 1937 г. назначен членом военного совета Приволжского военного округа. Расстрелян.


Артемьев Иван Николаевич

19.10.1897-03.1983. Генерал-майор инженерно-технических войск.

Родился в д. Виневцево Николо-Инурской вол. Кологривского у. Костромской губ.; из рабочих; русский. В 1912 г. окончил Кологривское ремесленное училище. Работал пом. мастера по обработке дерева. В 1914 г. в С.-Петербурге сдал экстерном экзамены за шесть классов гимназии.

В мае 1915 г. был призван в армию. Прошел обучение в учебной команде 5-го саперного запасного батальона. Участник Первой мировой войны, воевал в 95-м Омском полку; ст. унтер-офицер. Позднее был командирован во Владимирское военное училище, но выбыл по болезни.

В РККА призван по мобилизации и с ноября 1918 г. служил в дорожно-мостовой роте 26-й стрелковой дивизии. Участник Гражданской войны.

В 1921 г. окончил инженерное отделение Высшей военной школы Сибири в г. Омске. В сентябре 1921-мае 1925 г. служил на командных должностях в инженерных частях. В мае 1925-октябре 1927 г. находился в командировке в распоряжении начальника инженерных войск Ленинградского военного округа, был представителем РККА в Особом техническом бюро по военным изобретениям специального назначения (Остехбюро).

В октябре 1927-июне 1931 г. учился на военно-электрическом отделении при Ленинградском электротехническом институте и на электротехническом факультете Военно-технической академии РККА.

С 20 июня 1931 г. и.д. пом. начальника 5 сектора Управления связи РККА. В 1933 г. окончил Военно-техническую академию РККА. В июне 1933-январе 1935 г. состоял в распоряжении IV управления Штаба РККА. С января 1935 г. работал инженером НИИ по технике связи Разведупра РККА. В декабре 1937- мае 1939 г. зам. нач. 13 отдела Разведупра РККА. Руководил связью Москвы с Испанией и с кораблями, везущими туда грузы и людей. В мае 1939- июне 1941 г. начальник 8-го отдела Разведупра Генштаба РККА.

Участник Великой Отечественной войны. В 1941–1942 гг. занимался обеспечением связи на Брянском фронте. В 1942–1945 гг. руководил отделом связи Центрального штаба партизанского движения.


Артузов (Фраучи) Артур Христианович

1891-21.08.1937. Корпусной комиссар (1935).

Родился в с. Устиново Кашинского у. Тверской губ. в семье итальянского швейцарца, сыродела, переселившегося в Россию. Племянник жены известного чекиста М. С. Кедрова. Большевик с 1917 г. Окончил Петербургский политехнический институт.

С декабря 1918 г. на работе в ВЧК. С мая 1919 г. начальник активного отделения и зам. начальника Особого отдела ВЧК. В 1922–1927 гг. возглавлял Контрразведывательный отдел ГПУ-ОГПУ, в 1927–1931 гг. пом. начальника Секретно-оперативного управления ОГПУ. В августе 1931–1935 г. начальник ИНО ОГПУ (НКВД). В 1937 г. сотрудник 8-го отдела ГУГБ НКВД. Одновременно в мае 1934- январе 1937 гг. зам. начальника Разведупра РККА. Награжден орденом Красного Знамени (1924).

Арестован 13 мая 1937 г., решением тройки НКВД СССР 21 августа 1937 г. по обвинению в «участии в контрреволюционном заговоре и шпионаже» приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1956 г.


Артюкевич Борис Викентьевич

1894-8.01.1938.

Родился в д. Козельщино Ошмянского у. Виленской губ.; белорус. Образование незаконченное среднее. Член РКП(б) с 1919 г.

С 1921 г. служил в органах ВЧК-ОГПУ. На момент ареста, 21 ноября 1937 г., занимал должность начальника административного отделения Разведупра РККА. Военной коллегией Верховного суда СССР 8 января 1938 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации» приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1956 г.


Асков Аркадий Борисович

23.10.1897-2.09.1937. Полковой комиссар (1936).

Родился в г. Чернигове в семье торговца; еврей. В 1914–1917 гг. работал учителем-репетитором. В 1916 г. окончил Черниговскую гимназию. С 1915 по июль 1917 г. меньшевик-интернационалист. В 1917 г. входил в отряд Красной Гвардии в Чернигове. Член РСДРП(б) с 1918 г.

В 1918–1919 гг. занимался подпольной работой в Чернигове, был председателем военно-революционного комитета Городского района г. Киева, секретарем Киевского горкома КП(б)У, председателем комиссии по приемке-отправке ценностей, отнятых у буржуазии.

В 1919 г. вступил в РККА. Занимался политработой в 57-й дивизии, в Киеве и Енакиево, в политуправлении Юго-Западного фронта.

В 1922–1923 гг. зав. учраспредотделом Киевского губкома партии, сотрудник киевской конторы Внешгосторга. Одновременно учился и в 1923 г. окончил англо-саксонское отделение Института внешних сношений, был деканом рабфака Киевского института народного хозяйства.

С 1923 г. числился в Разведупре. В 1925 г. окончил японское отделение Восточного факультета Военной академии РККА. Находился на разведывательной работе в Японии под прикрытием должностей секретаря консульства в Нагасаки и Цуруге (сентябрь 1925 — май 1926 г.), вице-консула и консула в Кобе (сентябрь 1926 — январь 1930 г.).

В феврале 1930-январе 1932 г. работал ст. референтом 2-го восточного отдела НКИД, был в распоряжении IV управления Штаба РККА, преподавал на Восточном факультете Военной академии им. Фрунзе и в гражданских вузах.

В январе 1932-октябре 1933 г. пом. начальника 2-го отдела IV управления Штаба РККА. В октябре 1933-марте 1937 г. сотрудник Разведупра и 1-й секретарь полпредства СССР в Японии. Арестован 26 мая 1937 г. и в том же году расстрелян 2 сентября. Реабилитирован в 1956 г.


Ахмедов Измаил Гусейнович

18.05.1904-? Подполковник (бывш.)

Родился в г. Орске Оренбургской губ.; из рабочих; татарин. В 1919 г. окончил два курса Высшего начального училища и 1920 г. один курс Восточного института. Работал в системе народного образования в Средней Азии. Пытался эмигрировать в Турцию, был безработным, потом служил в местной администрации. Член партии с 1921 г.

В 1925 г. добровольно вступил в РККА и был зачислен курсантом Ленинградской военной школы связи, которую окончил в 1929 г. В 1929–1931 гг. командир взвода 11-го радиобатальона в Грузии. Владел татарским, азербайджанским, турецким, немецким и арабским языками.

В январе 1931-феврале 1933 г. состоял в распоряжении 4-го отдела штаба Кавказской Краснознаменной армии, потом служил там же радио-инструктором. В 1937 г. окончил Военно-электротехническую академию. В мае 1937-декабре 1938 г. начальник отделения, начальник лаборатории Научно-испытательного института связи РККА (позднее — Научно-испытательный институт связи и особой техники РККА). В 1940 г. окончил Академию Генерального штаба. Участник советско-финляндской войны. Занимал должность пом. начальника связи Новгородской армейской группы войск.

В августе 1940-мае 1941 г. зам. начальника 4-го отдела Разведупра Генштаба РККА, исполнял обязанности начальника отдела. В мае-июне 1941 г. находился в Германии под «крышей» корреспондента ТАСС Николаева Г. П. Затем сотрудник легальной стамбульской резидентуры — пресс-атташе посольства. В мае 1942 г. бежал. Жил в Турции и США под фамилией Эге, консультировал американскую разведку.


Баар Густав Иванович

27.06.1892-3.10.1938. Полковник (1936).

Родился в г. Шлок Рижского у. Лифляндской губ. в семье рабочего; латыш. В 1909 г. окончил три класса городского училища. Занимался сельским трудом, был рабочим, батраком, матросом-речником. В сентябре 1915 г. поступил рядовым на военную службу. В том же году прошел курс учебной команды при 178-м пехотном запасном батальоне и в 1916 г. при конно-подрывной команде разведчиков с присвоением звания мл. унтер-офицера. Член партии с мая 1917 г.

В 1918 г. добровольно вступил в РККА. В марте-декабре 1918 г. занимал должности пом. командира взвода 7-го латышского стрелкового полка, секретаря агитационно-вербовочной секции Новгородского губисполкома, зав. агитационно-вербовочного отдела Новгородского губвоенкомата.

В декабре 1918-мае 1919 г. находился на советской работе в Латвии — зампред Валкского уездного исполкома. В мае 1919-июне 1920 г. уполномоченный РВС 15-й армии по ведению агентурной работы. В июне 1920-феврале 1921 г. начальник Регистрационного отдела штаба 4-й армии. В феврале-октябре 1921 г. инспектор Региструпра Полевого Штаба РВСР (ок. 2-х месяцев), зам. начальника Регистрационного отдела штаба 16 армии (2 месяца), зав. румынским сектором Информационно-статистического отдела Разведупра Штаба Вооруженных сил Украины и Крыма (3 месяца 18 дней). В 1921 г. окончил двухмесячные Разведывательные курсы в Москве. В октябре 1921-июле 1922 г. начальник Разведотдела штаба Харьковского военного округа (8 месяцев), уполномоченный Разведупра Штаба Вооруженных сил Украины и Крыма (1 месяц). В июле 1922-мае 1923 г. начальник пограничного разведывательного пункта № 3 Разведупра Штаба Вооруженных сил Украины и Крыма.

В мае 1923-ноябре 1933 г. начальник Разведотдела (7-го, 4-го отдела) штаба Украинского военного округа. Одновременно в 1926 г. окончил Курсы усовершенствования высшего начсостава при Военной академии им. Фрунзе. Из характеристики: «В обстановке разбирается, но при принятии решения имеет тенденции к предвзятости. Умеет отстоять свое мнение. Как оперативный работник слаб, навыков в собственно штабной работе не имеет. В работе основных служб разбирается, но самостоятельно руководить ею не может. Имея большой опыт в разведывательной службе и как начальник разведывательного отдела штаба армии может быть признан подготовленным».

В 1929–1932 гг. под руководством Разведотдела в Украинском военном округе велась массовая подготовка партизан и разведчиков на случай войны, для них оборудовались тайники с продовольствием и оружием, но потом эта работа по указанию вышестоящих органов была свернута.

В 1935 г. окончил Особый факультет Военной академии им. Фрунзе. В декабре 1935-январе 1938 г. состоял в распоряжении Разведупра РККА. Проживал в г. Харькове. Арестован 27 января 1938 г., Военной коллегией Верховного суда СССР 3 октября 1938 г. по обвинению в «участии в контрреволюционной террористической организации» приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1957 г.


Базаров (наст. фам. Шпак) Борис Яковлевич

1893-21.02.1939. Майор ГБ.

Окончил Виленское военное училище. Участник Первой мировой войны, поручик. В 1915–1918 гг. находился в немецком плену. В 1918–1920 гг. служил офицером в частях Белой армии.

По заданию советской разведки в 1920-е гг. руководил объединенными резидентурами Региструпра Штаба РККА и ИНО ОГПУ в Болгарии, Югославии и Румынии. Провел ряд важнейших мероприятий по возвращению русских военнослужащих на родину, снабжению оружием и денежными средствами боевиков на Балканах.

В 1927 г. работал в системе ВСНХ СССР.

С 1928 г. руководитель резидентуры ИНО ОГПУ в Германии и на Балканах. В 1930 г. вступил в ВКП(б). В 1934–1935 гг. начальник отделения ИНО ГУГБ НКВД.

С 1936 г. резидент ИНО ГУГБ НКВД в США. Возглавляемая им резидентура организовала получение ценнейшей политической и научно-технической информации. В 1938 г. был отозван. На момент ареста — 3 июля 1938 г. — сотрудник 5 отдела ГУГБ НКВД СССР. Расстрелян 21 февраля 1939 г.


Баник Вильгельм (Баник-Мюллер, Мартин)

1900-04.1938.

Родился в Германии в г. Гнезен (ныне г. Гнезно, Польша). Рабочий-печатник. В 1918–1919 гг. служил в армии. В 1920–1922 гг. член СДПГ. С 1923 г. член КПГ. В 1919–1923 гг. служащий страхового общества в г. Магдебурге.

С 1923 г. сотрудник нелегального окружного аппарата КПГ. В 1927 г. был арестован и осужден на 2 года и 9 месяцев тюремного заключения. Освобожден по амнистии в 1928 г.

В 1931–1932 гг. слушатель Специальной военной школы в Москве.

В 1932–1935 гг. сотрудник военно-политического отдела аппарата ЦК КПГ, одновременно работал по линии IV управления Штаба РККА.

В 1935 г. прибыл в Москву. До сентября 1936 г. работал печатником в московской типографии «Детская книга». С октября 1936 г. откомандирован по линии ИККИ в Испанию. Погиб в бою.


Банов Иван Николаевич

29.08.1916-9.02.1982. Генерал-майор.

Родилсяв станице Тацинская, ныне пос. Ростовской обл., в семье крестьянина; русский. Член партии с 1939 г. Окончил неполную среднюю школу, два курса сельхозтехникума. Был секретарём комсомольской организации колхоза.

В Советской Армии с 1935 г. Окончил Орджоникидзевское военное пехотное училище в 1938 г.

Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 г. С августа 1942 г. выполнял задания в тылу врага. Создал несколько партизанских отрядов, объединившихся в крупное соединение. Партизаны, действуя под руководством майора Банова, в 1942–1943 гг. разгромили ряд вражеских гарнизонов на территории Белоруссии и Польши, совершили сотни крушений воинских эшелонов противника, взорвали около двух десятков железнодорожных мостов, собрали немало ценных сведений. Звание Героя Советского Союза присвоено 4 февраля 1944 г.

В 1949 г. окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. С 1977 г. в отставке. Жил в Москве.

Награжден 2 орденами Ленина, орденами Красного Знамени, Красной Звезды, «За службу Родине в ВС СССР» 3-й ст., медалями, иностранными орденами.

Автор книги: Чёрный И. Н. Данные достоверны (М., 1972).


Баранов Петр Иванович

1909-04.1942. Военный инженер 2 ранга.

С 1935 г. проходил службу в Разведывательном управлении Генштаба РККА. С сентября 1936 г. по июль 1940 г. находился в служебной командировке в США, затем работал в 6-м отделе РУ ГШ РККА 6 июля 1941 г. был направлен в Англию секретарем советской военной миссии. Погиб в апреле 1942 г. в авиационной катастрофе над территорией Англии.


Басов Константин Михайлович (Абелтынь Ян Янович, «Рихард»)

25.09.1896(по др. свед. 1895)- 15.03.1938. Полковой комиссар (13.12.1935).

Родился в Эрласской вол. Венденского у. Лифляндской губ. в семье сапожника; латыш. В 1914 г. окончил высшее начальное училище. Работал конторщиком. Осенью 1915 г. был призван на военную службу, определен стрелком в 1-й латышский стрелковый полк. Участник Первой мировой войны. Служил командиром отделения, окончил школу прапорщиков Северного фронта; ст. унтер-офицер. В декабре 1917 г. демобилизован. Член партии с 1919 г. В 1918–1920 гг. служил в Комиссариате статистики Советской Латвии, в Особом отделе ВЧК.

В РККА с 1919 г. С февраля 1920 г. работал в органах военной разведки сотрудником Регистрационного управления (отдела) — Разведупра штаба помглавкома по Сибири (Иркутск, Омск, Новониколаевск): инструктор, начальник организационно-инспекторского отделения, врид начальника 2-го (агентурного) отдела, начальник 1-го отделения 2-го отдела.

В июле 1922-октябре 1927 г. служил во 2-м отделе Разведупра-IV управлении Штаба РККА: начальником 1-го отделения, зав. сектором 1-го отделения, состоял в резерве отдела, позднее назначен начальником 2-й части, пом. начальника отдела.

В октябре 1927-октябре 1930 г. состоял в распоряжении IV управления Штаба РККА. В качестве резидента направлен в Германию, где по его рекомендации был привлечен к разведработе Рихард Зорге. В 1930 г. награжден орденом Красного Знамени.

В октябре 1930-апреле 1931 г. пом. начальника 2-го отдела IV управления. В феврале 1931 г. награжден орденом Красного Знамени. В апреле 1931-декабре 1932 г. состоял в распоряжении того же Управления, был резидентом в Австрии. После провала в декабре 1931 г. и высылки из страны, с октября 1932 г. вновь занимал должность пом. начальника 2-го отдела.

В декабре 1932-июле 1935 г. слушатель Военной академии механизации и моторизации РККА им. И. В. Сталина, Военной академии им. Фрунзе.

В июле 1935-феврале 1936 г. состоял в распоряжении Разведупра РККА. В феврале-октябре 1936 г. пом. начальника по кадрам 1-го отдела Разведупра РККА. В октябре 1936-сентябре 1937 г. вновь состоял в распоряжении Разведупра. В сентябре 1937 г. уволен в запас РККА «за невозможностью дальнейшего использования». Проживал в Москве. 2 декабря 1937 г. арестован. Военной коллегией Верховного суда СССР 15 марта 1938 г. по обвинению в «шпионаже» приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение. Реабилитирован в 1956 г.


Батманов Константин Александрович

18(30).12.1894-27.07.1936. Полковник.

Родился в Москве; русский. В 1913 г. окончил реальное училище К. Мазинга в Москве. В 1914–1915 гг. учился в Москве в Высшем техническом училище. В 1915 г. призван в армию. После окончания в 1916 г. Алексеевского военного училища прапорщик 196-го пехотного полка. Участник Первой мировой войны, воевал на Турецком фронте, позднее начальник пулеметной команды Офицерской школы в Ораниенбурге, подпоручик. В 1917 г. вступил в РСДРП(б). В июле 1917–январе 1918 г. выборный начальник пулеметной команды, командир 13-го Туркестанского стрелкового полка. В январе-апреле 1918 г. член ревкома в Баку, участник боев с муссаватистами.

В 1918–1922 гг. занимал командные должности в пулеметных подразделениях Красной Армии и штабные должности в войсках ВЧК.

В июле 1920–феврале 1921 г. пом. начальника военного отдела полпредства РСФСР в Турции. В 1922 г. окончил основной курс Военной академии РККА и поступил в персидский класс Восточного отделения академии, но через несколько месяцев Разведотделом Штаба РККА снят с учебы и направлен в заграничную командировку в Персию (Иран).

В июне 1923–августе 1926 г. консул СССР в Ахвазе. В августе 1926–декабре 1929 г. генконсул СССР в Бейдер-Бушере. В декабре 1929-декабре 1930 г. генконсул СССР в Мешхеде. Работу Батманова высоко оценивал Я. К. Берзин.

В декабре 1930–апреле 1931 г. состоял в резерве РККА. В апреле 1931–сентябре 1933 г. нач. 4-го отдела штаба Средне-Азиатского военного округа.

В сентябре 1933–июне 1935 г. зам. уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати, одновременно состоял в распоряжении Разведупра РККА. В 1935 г. окончил Оперативный факультет Военной академии им. Фрунзе. В июне 1935–июле 1936 г. находился на легальной разведывательной работе в Синьцзяне. Полковник (1935). Умер в Китае в г. Урумчи.


Белев Крыстю Димитров («Август»)

1907–1978.

Родился в селе Горни Броди (греческая Македония). Член Болгарской компартии с 1925-го, литератор и журналист, за коммунистическую деятельность находился в заключении (1926–1932), освобожден по амнистии. С 1933-го работал на советскую военную разведку, затем вновь в тюрьме (1934–1936), руководил разведгруппой «Август» (1939–1941), интернирован в концлагерь как коммунист (1941–1942), по освобождении продолжил разведработу, снова арестован и осужден «за шпионаж в пользу иностранного государства» (1943). С 1944-го занимался литературной деятельностью, член Союза болгарских писателей, заслуженный деятель культуры (1965).


Белов Василий Кузьмич

7.03.1897-? Батальонный комиссар (1936).

Родился в д. Бахметьево Касимовского у. Рязанской губ., из рабочих; русский. Окончил двухклассное городское училище, работал плотником. В 1916 г. мобилизован в армию в 4-й запасной саперный батальон в г. Самаре. В июле 1918 г. мобилизован в РККА. Член партии с 1919 г. В 1918–1922 гг. плотник в штабе 4-й армии, зав. личным столом в штабе 1-й армии.

В 1922–1926 гг. делопроизводитель и шифровальщик Разведупра штаба Туркестанского фронта. Одновременно в 1923 г. окончил Курсы Спецотдела ОГПУ.

В 1926–1928 гг. ст. шифровальщик IV управления Штаба РККА. В январе 1928–декабре 1929 г. шифровальщик 7-го отдела штаба Сибирского военного округа. В декабре 1929–июле 1930 г. сотрудник для поручений 1-го разряда 4-го отдела штаба ОКДВА. В августе 1930–октябре 1932 г. пом. начальника 1-й части IV управления Штаба РККА. В октябре 1932–октябре 1937 г. находился в распоряжении IV управления Штаба РККА и служил в ОКДВА пом. начальника 1-го сектора 4-го отдела, пом. начальника Разведотдела, пом. начальника отделения Разведотдела. В октябре 1937 г. уволен из РККА как арестованный органами НКВД.


Белопитов Никола Райков (Фрай Николаус, «Драмин»)

28.03.1901—24.03.1972

Родился в Болгарии в г. Панагюриште; болгарин. Комсомолец, создатель комсомольской организации в родном городе. Член Болгарской коммунистической партии с 1920 г. Неоднократно арестовывался за участие в Сентябрьском восстании 1923 г. После очередного освобождения из под ареста уехал учиться в «вольный город» Данциг (ныне г. Гданьск, Польша). Вступил в члены Компартии Германии под псевдонимом Николаус Фрай, был связан также и с работавшими нелегально в Германии польскими коммунистами.

К работе на Разведупр Штаба РККА привлечен в 1928 г. советским разведчиком, действовавшим под псевдонимом Пауль Бекерт. В 1929 г. Белопитов получил в Данциге диплом электроинженера и вернулся в Болгарию.

В 1929–1934 гг. работал механиком на ГЭС «Выча», потом в Главной дирекции службы «Почта, телеграф, телефон» («ПТГ»). Под руководством Д. Ананиева участвовал в операции по изъятию и копированию шифрованной государственной и дипломатической переписки, выполнял и партийные задания. После увольнения в 1934 г. из «ПТТ» для прикрытия нелегальной деятельности создал собственную фирму «БеКоП» по производству и импорту радио- и электротехнической аппаратуры. С 1939 г. один из радистов группы «Азорского» (Владимира Заимова). В марте 1942 г. был арестован по делу Заимова, но за отсутствием доказательств освобожден в июле того же года. В 1942–1944 гг. продолжал разведывательную и партийную работу. Летом 1944 г. участвовал в создании еще одной нелегальной радиостанции.

В 1944–1947 гг. технический директор Главной дирекции службы «ПТГ». В 1947–1950 гг. главный директор Элпрома. В 1952–1959 гг. директор НИИ связи. В 1960–1963 гг. директор Института электропромышленности в Софии. Изобрел оригинальный метод электроискрового покрытия металлов (в том числе благородных), который получил известность как «метод Белопитова» и был запатентован в США, Англии, ФРГ. Автор многих изобретений и научных трудов. Награжден орденом Г. Димитрова (1959). Заслуженный деятель техники НРБ (1971). Умер в Софии.


Бенедиктов Александр Иванович («Хикс»)

1893 —?. Полковник (1935).

Родился в Симбирске. Матрос, радиотелеграфист на Балтийском флоте (1914–1918). Член РКП(б) с 1918-го, служил в политорганах РККА.

Окончил Восточный факультет Военной академии им. Фрунзе (1928), владел французским и персидским языками. В распоряжении IV Управления Штаба РККА (1928–1930), помощник военного атташе при полпредстве в Персии (1930–1933), в распоряжении IV Управления (1933–1934), военный атташе в Афганистане и в Болгарии (1934–1937). Преподаватель по Румынии и балканским странам Высшей спецшколы Генштаба (1939–1941).

С 1941-го на Карельском фронте, заместитель командира бригады, начштаба дивизии, начальник отдела курсов младших лейтенантов Карельского фронта (1942–1943). Заместитель начальника кафедры агентурной разведки Высшей специальной школы Советской Армии (1943–1950), затем в отставке. Награжден орденами Красного Знамени (1944), Ленина (1945) и др.


Беннет Раиса Соломонов