home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 13

Одна из многих

В тот год зима выдалась холодная. Порой, когда Сару посылали куда-нибудь, ей приходилось идти по снегу; а порой снег таял и смешивался с грязью – и это было еще хуже; порой же стоял такой густой туман, что фонари на улицах горели весь день, и Лондон казался Саре таким же, как несколько лет назад, когда она ехала с отцом в школу мисс Минчин. В такие дни окна в доме Большой семьи сияли так заманчиво и уютно, а из кабинета индийского джентльмена падал такой яркий и теплый свет. Теперь уже Сара не смотрела на закаты и восходы; даже звезды, как ей казалось, показывались редко. Над городом низко нависли тучи; они были того же цвета, что и грязь на улицах, и из них то и дело хлестал дождь. Даже если не было тумана, в четыре часа уже темнело. Поднимаясь за чем-нибудь на чердак, Саре приходилось зажигать свечку. Кухарка и служанки ходили мрачные, ко всему придирались и то и дело срывали зло на Бекки.

– Не будь вас, мисс, – как-то, чихая, сказала Бекки, поднявшись к Саре на чердак, – не будь вас в соседней камере, я бы просто умерла. Здесь теперь самая настоящая тюрьма, правда? Хозяйка – ну вылитый тюремщик! На поясе у нее, как вы говорили, огромные ключи. Да и кухарка – точь-в-точь тюремщик. Расскажите мне еще что-нибудь, мисс… Раскажите мне про подкоп, который мы прорыли под стеной.

– Нет, я тебе расскажу что-нибудь потеплее, – отвечала Сара, дрожа. – Принеси свое покрывало и завернись в него, а я завернусь в свое, сядем рядышком на кровать, и я расскажу тебе про тропический лес, где прежде жила обезьянка индийского джентльмена. Когда я вижу, как она сидит у окошка и так печально глядит на улицу, я всегда знаю, что она вспоминает тропический лес, где качалась на кокосовых пальмах. Интересно, кто ее поймал и остались ли у нее в лесу детки, которым она приносила орехи?

– Мне уже теплее, мисс, – произнесла с благодарностью Бекки. – Знаете, иногда даже Бастилия кажется мне не такой холодной, когда вы про нее рассказываете.

– Это потому, что ты тогда отвлекаешься, – отвечала Сара, натягивая покрывало по самые уши. – Я это давно заметила. Когда нам плохо физически, надо заставить себя думать о чем-то другом.

– А вы так можете, мисс? – спросила Бекки, глядя с восхищением на Сару.

Сара на мгновение задумалась.

– Иногда могу, а иногда нет, – призналась она. – Если получается, тогда все хорошо. И знаешь, что я тебе скажу? Если бы мы побольше практиковались, у нас бы всегда получалось. В последнее время я много практиковалась, и мне уже теперь отвлекаться легче, чем раньше. Когда все плохо… очень плохо… я изо всех сил вспоминаю, что я принцесса. Я себе говорю: «Я принцесса, я сказочная принцесса, и потому никто меня не может обидеть и ничто – огорчить». – Она засмеялась и прибавила: – Ты даже не знаешь, как это помогает отвлечься…

Саре нередко приходилось заставлять себя думать о чем-то другом; еще чаще ей приходилось напоминать себе, что она принцесса. Особенно трудно это было в один ненастный день, который, как она полагала, запомнится ей навсегда.

Несколько дней кряду беспрерывно лил дождь; на улицах стоял липкий промозглый туман; было холодно и скользко; под ногами расползалась грязь, липкая лондонская грязь, а над ней нависла пелена из тумана и мелкого дождя. Разумеется, Сару несколько раз посылали куда-то особенно далеко – это всегда случалось в такие дни. Снова и снова выходила она под дождь, так что в конце концов совсем промокла. Старые перья на ее нелепой шляпке повисли и казались еще нелепее, а стоптанные башмаки до того пропитались влагой, что вода хлюпала и вытекала из них через край. Вдобавок ко всему Сара в тот день осталась без обеда, потому что мисс Минчин решила ее наказать. Сара так устала и промерзла, что лицо у нее посинело; прохожие глядели на нее с состраданием. Но она этого не замечала. Она спешила по улицам, стараясь думать о чем-нибудь другом. Это было очень важно. Из последних сил она пыталась что-то «вообразить». Только на этот раз это было гораздо труднее, чем раньше; раз или два ей даже показалось, что стало еще холоднее. Но она не сдавалась. Жидкая грязь заливала ее рваные башмаки, а ветер словно старался сорвать с нее тонкую накидку, но она беззвучно шептала, не шевеля губами, говорила сама себе:

– Предположим, что одежда на мне сухая. Предположим, что на мне прочные ботинки, длинное толстое пальто и шерстяные чулки. И зонтик. И еще предположим… предположим, что, проходя мимо булочной, где продают горячие булки, я вдруг нахожу шесть пенсов – и чьи они, неизвестно. Тогда я захожу в булочную, покупаю шесть горячих булочек и съедаю их одну за другой.

Странные вещи происходят иногда.

Во всяком случае, с Сарой случилась странная история.

Она как раз собиралась перейти улицу. Грязь была ужасная, ей приходилось чуть ли не брести по ней вброд. Сара изо всех сил старалась найти переход получше, да все напрасно, пробираясь по булыжникам, она смотрела себе под ноги, и вдруг, уже совсем было ступив на тротуар, она заметила, что у края тротуара что-то блестит. Это была серебряная монетка, маленькая серебряная монетка – прохожие затоптали ее в грязь, но она все еще немного поблескивала. Правда, это была монетка не в шесть, а в четыре пенса.

В тот же миг Сара схватила ее посиневшей рукой.

– Ах! – вскричала она. – Это правда! Правда!

И, подняв глаза, посмотрела на лавку, которая была прямо перед ней. Поверите ли, это оказалась булочная! Толстая, приветливая, румяная булочница в эту минуту как раз ставила в витрину поднос с дивными, горячими – только что из печи! – булочками. Большими, пышными, блестящими булочками с коринками![14]

У Сары закружилась голова – от удивления, от вида булочек и от чудесного запаха теплого хлеба, который доносился из подвального окна булочной.

Сара знала, что может смело взять монетку. Она уже долго лежала в грязи, и потерявший давно скрылся. За день здесь прошло столько людей!

«Но, может, ее потеряла хозяйка булочной? Надо спросить», – прошептала про себя Сара.

Она подошла к булочной, занесла было ногу на ступеньку – и остановилась.

Она увидела небольшую фигурку в лохмотьях, из-под которых виднелись маленькие красные от холода ноги, покрытые грязью. Из лохмотьев выглядывала копна спутанных волос и грязное личико с большими, запавшими от голода глазами. Девочка пыталась прикрыть ноги своим рваным платьем, но оно было слишком коротко; вид у нее был еще более несчастный и заброшенный, чем у Сары.

Сара сразу поняла, что девочка голодна, – ей стало ее жаль.

«Вот, – подумала она, – одна из многих. Она хочет есть больше, чем я».

Девочка взглянула на Сару и слегка отодвинулась, чтобы дать ей пройти. Она привыкла всем давать дорогу и знала, что, если ее увидит полицейский, он велит ей: «Проходи, не задерживайся!»

Сара зажала в руке монетку и на мгновение замешкалась. Потом спросила:

– Ты голодна?

Девочка в лохмотьях прижалась к стене.

– А то нет? – отвечала она хрипло. – Еще как!

– Разве ты не обедала? – сказала Сара.

– Не обедала. – И она еще теснее прижалась к стене – И не завтракала… и не ужинала. Вообще ничего не ела.

– С каких пор?

– Не знаю. Сегодня не ела ничего… Уж я просила, просила, но никто не подал.

От одного вида этой девочки Саре стало не по себе, она еще острее почувствовала голод. Но хотя на сердце у нее было тяжело, странные мысли проносились в ее голове.

«Если я принцесса, – думала Сара, – если я принцесса… Когда принцесс лишали всего и изгоняли из дворца, они всегда делились… с бедняками… если встречали кого-то, кто был еще беднее и голоднее их. Принцессы всегда делились. Булочка стоит пенс. Если бы я нашла шестипенсовик, я бы съела шесть булочек. Нам обеим не наесться. Но все же лучше так, чем ничего».

– Подожди минутку, – сказала она нищенке.

И вошла в булочную. Там было тепло и вкусно пахло. Хозяйка как раз собиралась выставить в витрину еще один поднос с горячими булочками.

– Простите, – сказала Сара, – не вы ли потеряли четыре пенса? Серебряную монету в четыре пенса?

И она протянула хозяйке эту жалкую монетку.

Хозяйка взглянула на монету, а потом на Сару – на ее сосредоточенное лицо и вымокшую потрепанную одежду, которая, однако, была сшита из хорошей ткани.

– Нет-нет, – сказала она. – Вы ее нашли?

– Да, – ответила Сара. – У тротуара.

– Оставьте ее себе, – сказала хозяйка. – Может, она там уже целую неделю лежала. Бог знает, кто ее потерял. Теперь уж его не найти.

– Я знаю, – согласилась Сара, – но я решила на всякий случай спросить вас…

– Редко кто так бы поступил, – заметила хозяйка, глядя на Сару с недоумением и интересом. – Хотите что-то купить? – прибавила она, увидав, что Сара поглядывает на булочки.

– Да, дайте мне, пожалуйста, четыре булочки, – сказала Сара. – Вон те, что по пенни за штуку.

Хозяйка подошла к витрине и положила булочки в бумажный пакет.

Сара заметила, что она кладет не четыре, а шесть булочек.

– Простите, я просила четыре, – сказала она. – У меня всего четыре пенса.

– А я прибавлю две для ровного веса, – произнесла сердечная хозяйка. – Вы, может, их скушаете как-нибудь. Вы ведь, верно, проголодались?

Перед глазами у Сары поплыл туман.

– Да, – ответила она. – Я очень проголодалась, и я вам очень признательна за вашу доброту. А…

Она собиралась сказать: «А возле булочной сидит девочка, которая проголодалась еще больше, чем я».

Но в эту минуту в булочную вошло несколько покупателей, и все они очень спешили, так что Сара только поблагодарила еще раз хозяйку и вышла.

Девочка все еще сидела, скорчившись в уголке возле входа. В своих мокрых и грязных лохмотьях она выглядела ужасно. Она тупо, страдальчески глядела прямо перед собой, и Сара заметила, что она смахивает загрубевшей черной рукой слезы, внезапно выступившие у нее из глаз. Она что-то бормотала про себя.

Сара открыла пакет и вынула из него горячую булочку. Ее собственные закоченевшие пальцы уже немного согрелись от пакета с булочками, который она держала в руках.

– Смотри-ка, – окликнула девочку Сара и положила булочку ей на колени, – вот булочка, она горячая и вкусная. Съешь, и тебе будет легче.

Бедная нищенка испуганно посмотрела снизу вверх на Сару, словно не веря собственным глазам; потом вдруг схватила булочку и стала жадно запихивать ее себе в рот.

– Господи! Господи! – твердила она хрипло. – Неужели?!

Сара вынула еще три булочки и положила их девочке на колени.

«Она голоднее меня, – сказала она про себя. – Она просто умирает с голоду».

Но рука ее задрожала, когда она клала четвертую булочку.

«Я же не умираю», – сказала себе Сара и положила пятую булочку.

Маленькая лондонская дикарка хватала и жадно жевала; она так изголодалась, что даже не поблагодарила Сару, когда та повернулась, чтобы уйти. Ведь ее не учили манерам. Это был просто бедный маленький зверек.

– Прощай, – молвила Сара.

Перейдя улицу, она оглянулась. Держа в каждой руке по булочке, девочка вдруг перестала жевать и посмотрела на нее. Сара кивнула ей – девочка устремила на нее недоумевающий взгляд, а потом дернула в ответ лохматой головой. Она долго смотрела вслед Саре, пока та не скрылась из виду.

В эту минуту хозяйка подошла к окну булочной.

– Господи, помилуй! – вскричала она. – Да эта девочка отдала булочки нищенке! А ведь сама была так голодна. Хотела бы я знать, почему она это сделала!

Хозяйка в раздумье постояла у окна. Любопытство ее одолело. Она подошла к двери и заговорила с нищенкой.

– Кто тебе дал эти булочки?

Девочка кивнула в сторону уходящей фигурки.

– А что она сказала? – спросила хозяйка.

– Спросила, хочу ли я есть, – отвечала девочка хрипло.

– А ты что ответила?

– «Еще как!»

– Тогда она вошла, купила булочки и дала тебе, да?

Девочка кивнула.

– Сколько ж она тебе дала?

– Пять.

Хозяйка задумалась.

– Себе оставила всего одну, – проговорила она тихо. – А могла бы все шесть съесть – я по глазам видала.

Она поглядела на мелькавшую вдали маленькую фигурку в изношенном мокром платье. Странное беспокойство овладело ею.

– Как жаль, что она так быстро ушла, – сказала хозяйка. – Я бы ей целую дюжину булочек дала, клянусь Богом!

Она повернулась к нищенке.

– Ты еще голодна? – спросила она.

– Я всегда голодна, – ответила та, – только теперь не так сильно.

– Зайди ко мне, – сказала хозяйка и открыла дверь булочной.

Девочка встала и нерешительно вошла. Ее приглашали в теплую лавку, полную хлеба! Нет, это было невероятно. Она не знала, что сейчас будет, но ей было все равно.

– Садись, погрейся, – сказала хозяйка, указав на огонь, пылавший в камине в задней комнате. – Слушай! Когда будешь голодна, ты всегда можешь прийти сюда и попросить ломоть хлеба. Клянусь Богом, я тебе всегда его дам – ради той девочки, что здесь была.

Последняя булочка немного утешила Сару. Все лучше, чем ничего, к тому же булочка была, по крайней мере, горячая. Сара на ходу отламывала от нее по кусочку и медленно жевала, чтобы подольше продлить удовольствие.

«Что, если эта булочка волшебная, – говорила она про себя, – и каждый кусочек это целый обед. Так я, пожалуй, объемся».

Уже совсем стемнело, когда Сара добралась наконец до площади, где находился пансион для благородных девиц. В домах уже горели огни. В окнах комнаты, где ей нередко удавалось увидеть членов Большой семьи, еще не спустили шторы. Обычно в это время дня джентльмен, которого Сара называла про себя мистером Монтморенси, располагался в большом кресле, а вокруг теснились дети – кто сидел у него на коленях, кто мостился на ручках кресла, кто стоял, прислонясь к его плечу, и все они болтали и смеялись. Но на этот раз, хотя все были в комнате, мистер Монтморенси в кресле не сидел. В комнате царила суматоха. Мистер Монтморенси, судя по всему, собирался в дорогу. У подъезда стояла карета с привязанным сзади вместительным чемоданом. Дети теснились вокруг отца, болтали и жались к нему. Мать стояла рядом и что-то говорила, словно задавала мужу последние вопросы. Сара постояла перед окном, наблюдая, как мистер Монтморенси поднимал и целовал малышей, а потом нагнулся и расцеловал старших детей.

«Интересно, надолго ли он едет, – думала Сара. – Чемодан вместительный. Ах, как они будут без него скучать! Мне тоже будет без него скучно – хоть он и не подозревает о моем существовании».

Когда дверь отворилась, Сара, вспомнив о поданной ей монете, отошла в сторону. Ей было видно, что мистер Монтморенси вышел из дверей и остановился со старшими детьми на пороге. Теплый свет, падавший из холла, освещал всю группу.

– А в Москве теперь снег? – спросила девочка по имени Джэнет. – И все заледенело?

– Ты будешь ездить на дрожках? – спросил еще кто-то из детей. – А царя ты увидишь?

– Я буду вам писать обо всем, что увижу, – отвечал мистер Монтморенси со смехом. – Пришлю вам открытки с изображением мужиков и всего прочего. Ну, а теперь бегите в дом. Вечер ужасно сырой. Я бы охотнее остался с вами, чем ехать в Москву. До свиданья! До свиданья, голубчики! Да хранит вас Господь!

И он сбежал по ступенькам и прыгнул в карету.

– Если найдешь девочку, передай ей от нас привет, – закричал Гай Клэренс и запрыгал на коврике у порога.

А потом они вошли в дом и закрыли за собой дверь.

– Нора, ты видела «девочку, которая не нищая»? – спросила Джэнет, когда все вернулись в дом. – Она была такая замерзшая! Я заметила, что она стоит и смотрит на нас. Мама говорит, что платье ей, верно, отдал кто-то богатый, но оно уже совсем износилось. Ее вечно куда-то посылают в такую ужасную погоду! И даже по вечерам!

Сара перешла на другую сторону сквера и, дрожа от холода и усталости, подошла к пансиону.

«О какой это девочке они говорили? – думала она. – Кого он ищет?»

Она спустилась по ступенькам, ведущим в кухню, прижимая к себе корзинку, которая казалась ей такой тяжелой. А мистер Монтморенси спешил в это время к поезду, который должен был отвезти его в Москву, где он собирался искать пропавшую дочку капитана Кру.


ГЛАВА 12 За стеной | Маленькая принцесса | ГЛАВА 14 Что видел и слышал Мельхиседек