home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 19

Энн

В детской Большой семьи царило веселье. Дети никак не ожидали, что им будет так приятно ближе познакомиться с «девочкой, которая не нищенка». Их прямо-таки заворожили удивительные события, связанные с ней. Дети не могли наслушаться ее рассказов, как ни грустны они были. Когда сидишь у камина в просторной, ярко освещенной комнате, приятно слушать о том, как холодно на чердаке. Вообще чердак всем ужасно понравился; дети готовы были забыть о том, какой он холодный и пустой, – ведь там жил Мельхиседек, а взобравшись на стол, можно было увидеть в окно и воробьев и многое другое!

Конечно, больше всего детям понравилась история про пир на чердаке и сон, который сбылся наяву. Сара рассказала ее на следующий же день после того, как встретилась с мистером Кэррисфордом. Старшие дети мистера Кармайкла пришли к чаю, а потом устроились на ковре, и Сара рассказала им эту историю. Индийский джентльмен тоже слушал и смотрел на нее. Закончив свой рассказ, Сара взглянула на него и положила руку ему на колено.

– Это то, что известно мне, – сказала она. – Теперь ваша очередь, дядя Том. – Так она теперь называла, по его просьбе, мистера Кэррисфорда. – Я не знаю, как вам все это удалось, но это просто чудесно!

И мистер Кэррисфорд рассказал им о том, как он, больной, сидел в одиночестве и тоске и как Рам Дасс, желая развлечь его, стал описывать ему прохожих; как его заинтересовала девочка, которая чаще других проходила мимо их дома, – и потому, что он много думал о другой девочке, и потому, что Рам Дасс описал ему чердак, где он побывал, ловя обезьянку. По словам Рам Дасса, чердак был унылый, но девочка совсем не походила на служанку и держала себя с достоинством. Мало-помалу Рам Дассу стало известно, как плохо ей живется. Он уже знал, как легко пройти по крыше до Сариного окна, и это послужило началом всему, что случилось позже.

«Сахиб, – сказал однажды Рам Дасс, – я мог бы пройти по крыше и, пока девочка отсутствует, развести в камине огонь. Когда она вернется, замерзшая и продрогшая, в камине будет гореть огонь. Она решит, что это сделал какой-то волшебник».

Мистеру Кэррисфорду эта мысль показалась такой заманчивой, что лицо его осветилось улыбкой; Рам Дасс пришел в восторг и с увлечением заговорил о том, как легко можно было бы еще многое сделать. С детской радостью и изобретательностью он отдался этому плану, приготовления к которому заняли немало дней. Для больного они пролетели незаметно. В день прерванного пира Рам Дасс дежурил на крыше, а все, что предназначалось для Сариной комнаты, лежало наготове у него на чердаке. С ним вместе дежурил молодой секретарь, которого также увлекло это необычное приключение. Рам Дасс лежал на черепицах и видел в окно, какой катастрофой закончился званый ужин. Он не сомневался, что Сара крепко заснет, и, вооружась затененным фонарем, пробрался в ее комнату, а секретарь остался на крыше и подавал ему вещи в окно. Стоило Саре пошевелиться, как Рам Дасс опускал заслонку на фонаре и бросался на пол. Все это и еще множество других увлекательных подробностей дети узнали из рассказов мистера Кэррисфорда. Они засыпали его вопросами.

– Я так рада, – воскликнула Сара, – что моим другом оказались вы!

Сара очень подружилась с мистером Кэррисфордом. Казалось, они необычайно подходят друг другу. У индийского джентльмена никогда не было никого, кто нравился бы ему так, как Сара. Предсказание его адвоката сбылось: через месяц мистер Кэррисфорд был уже совсем другим человеком. Все его занимало, и богатство уже не тяготило, а радовало его. Теперь ему было о ком заботиться, и он то и дело придумывал какой-нибудь сюрприз для Сары, которая шутя называла его Волшебником. То в ее комнате расцветали дивные цветы; то она находила под подушкой неожиданные подарки, а однажды, когда они сидели вечером вместе, ей вдруг послышалось, что кто-то скребется. Сара распахнула дверь: перед ней стоял огромный великолепный пес в золотом ошейнике с надписью: «Меня зовут Борис. Я служу принцессе Саре».

Мистер Кэррисфорд любил вспоминать о маленькой принцессе, которая ходила в лохмотьях. А как они веселились в те дни, когда дети мистера Кармайкла, Эрменгарда и Лотти приходили к Саре в гости! Но более всего Сара и мистер Кэррисфорд любили те часы, которые они проводили вдвоем в чтении или в беседах. В это время происходило много интересного.

Однажды вечером мистер Кэррисфорд, подняв глаза от книги, заметил, что Сара сидит не двигаясь и задумчиво смотрит в огонь.

– О чем это ты задумалась, Сара?

Сара вспыхнула и подняла глаза.

– Я думала… – сказала она, – я вспоминала тот день, когда я была так голодна, и девочку, которую я тогда видела.

– Но таких дней было немало, – заметил мистер Кэррисфорд с грустью. – О каком из них ты вспомнила?

– Ах да, я забыла, что не говорила вам об этом, – спохватилась Сара. – Это было в тот день, когда мой сон сбылся наяву.

И Сара рассказала мистеру Кэррисфорду о булочной, и о четырехпенсовике, найденном в грязи, и о девочке, которая была еще голоднее, чем она. Сара говорила об этом просто, без лишних слов; однако мистер Кэррисфорд почему-то прикрыл глаза рукой.

– У меня возник один план, – закончила Сара. – Мне бы так хотелось что-то сделать…

– Что же именно? – спросил мистер Кэррисфорд негромко. – Ты можешь делать все, что захочешь, принцесса.

– Я подумала… – отвечала Сара неуверенно, – ведь вы мне говорите, что у меня много денег… Вот я и подумала: что, если я поеду к хозяйке этой булочной и попрошу, чтобы она, если увидит голодных детей… особенно в такую ужасную погоду… давала бы им что-то поесть, а счета посылала мне? Можно мне это сделать?

– Ты сделаешь это завтра же утром, – пообещал опекун.

– Спасибо, – сказала Сара. – Я знаю, что такое голод, – это так тяжело, что невозможно даже ни о чем фантазировать.

– Да, моя дорогая, – проговорил мистер Кэррисфорд. – Конечно, это тяжело. Иди и сядь сюда, на скамеечку, и помни только одно: ты принцесса.

– Да, – отвечала Сара с улыбкой, – и я могу раздавать народу хлеб и булки.

И она села на скамеечку, а индийский джентльмен (ему нравилось, что она его так порой называет), положив ее черную головку себе на колени, стал гладить ее волосы.

На следующее утро мисс Минчин, выглянув в окно своей комнаты, увидела очень неприятное для себя зрелище.

К дому индийского джентльмена подъехала карета; из дверей вышел мистер Кэррисфорд и вслед за ним небольшая стройная фигурка, закутанная в дорогие меха. Они спустились по ступенькам и сели в карету. Мисс Минчин хорошо знала эту стройную фигурку, которая напомнила ей о прошлом. А за этой юной особой шла другая, что привело мисс Минчин в еще большее раздражение. Это была Бекки, которая всегда с величайшим удовольствием провожала свою юную госпожу до экипажа, неся ее вещи и пледы. Лицо у Бекки заметно округлилось и порозовело.

Проехав несколько кварталов, карета остановилась у дверей знакомой булочной, и мистер Кэррисфорд с Сарой вышли. И надо же, чтобы как раз в этот миг хозяйка булочной, которую звали миссис Браун, подошла к окну с подносом так и пышущих жаром булочек. Ну, не странно ли?

Когда Сара переступила порог, хозяйка повернула голову и посмотрела на нее; потом, поставив поднос с булочками в витрину, вернулась к прилавку. С минуту она вглядывалась в Сарино лицо; вдруг ее добродушное лицо просияло.

– А ведь я вас уже встречала, мисс, – сказала она. – Только…

– Да, – отвечала Сара, – вы мне однажды дали шесть булочек на четыре пенса…

– А вы пять из них отдали нищей девочке, – подхватила хозяйка. – Этого я никогда не забуду. Я сначала вас не узнала… – И, взглянув на мистера Кэррисфорда, она обратилась прямо к нему: – Вы уж меня извините, сэр, только редко кто из молодых так поступит. Я об этом случае часто вспоминала. Прошу прощения за вольность, мисс, – прибавила она, снова оборачиваясь к Cape, – но вы порозовели и… вообще выглядите гораздо лучше, чем в тот… тот…

– Да, я теперь чувствую себя гораздо лучше и счастливее, – отвечала Сара. – А у меня к вам просьба.

– Ко мне? – воскликнула, улыбаясь, хозяйка булочной. – Вот уж не ожидала! Чем же я могу вам услужить, мисс?

И Сара, облокотясь о прилавок, изложила свою просьбу.

Хозяйка слушала, не отводя от нее глаз; лицо ее выражало удивление.

– Господи, помилуй! Вот уж не ожидала! – повторила хозяйка, выслушав Сарино предложение. – Да я это сделаю с радостью. Я на жизнь собственным трудом зарабатываю, так что многого сделать сама не могу, а ведь кругом столько нужды! Но только, вы уж позвольте мне сказать, я с того дня не один кусок хлеба раздала и все вас вспоминала. Как вы тогда промокли и замерзли и как проголодались, а ведь отдали булочки, что твоя принцесса!

При этих словах мистер Кэррисфорд невольно улыбнулся; улыбнулась и Сара, вспомнив, что она говорила себе, когда клала булочки на колени маленькой оборвашки.

– Она была такая голодная, – сказала Сара. – Ей было хуже, чем мне.

– Она умирала с голоду, – согласилась хозяйка. – Сколько раз она мне потом рассказывала, как сидела здесь под дождем, а голод, словно дикий зверь, терзал ее внутренности.

– Так, значит, вы ее видели с тех пор? – живо откликнулась Сара. – А вы не знаете, где она сейчас?

– Знаю, – отвечала с широкой улыбкой хозяйка. – Вон там, в задней комнате, мисс; она уже месяц как живет у меня. И до того оказалась славной девочкой! И так помогает мне в булочной и по хозяйству, вы просто не поверите, мисс, если вспомнить, как она прежде жила.

Хозяйка подошла к дверям небольшой задней комнаты и что-то сказала; через минуту из комнаты показалась девочка и вместе с хозяйкой подошла к прилавку. Да, это была та самая оборвашка, только теперь она была чисто и хорошо одета, и глаза у нее были совсем не голодные. Она глядела смущенно, но совсем не походила на маленького звереныша; у нее было хорошее лицо, а взгляд смягчился. Она тотчас узнала Сару – и смотрела на нее во все глаза.

– Я ей тогда сказала, чтобы она приходила ко мне, как будет голодна, и, когда она приходила, я ей давала какую-нибудь работу. Она работы не боялась. Я к ней привязалась и в конце концов взяла ее к себе. Она мне помогает – славная девочка, а уж до чего благодарная! Зовут ее Энн, а фамилия неизвестна.

Девочки постояли, глядя друг на друга; потом Сара вынула руку из муфты и протянула ее Энн. Глядя друг другу в глаза, они обменялись рукопожатием.

– Я так рада, – сказала Сара. – И знаете, мне сейчас в голову пришла еще одна мысль. Может быть, миссис Браун позволит вам раздавать детям хлеб и булочки. Возможно, вам это будет приятно, потому что вы знаете, что такое голод.

– Да, мисс, – отвечала Энн.

Больше она ничего не сказала, но Сара почувствовала, что она ее понимает. Сара и мистер Кэррисфорд вышли из булочной, сели в карету и уехали, а Энн еще долго стояла и смотрела им вслед.


ГЛАВА 18 «Я старалась!» | Маленькая принцесса | Примечания