home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Синодик «по летописи» и дворец на костях

Так что там было в 1382 г.? И было ли вообще? Ситуация тут еще сложнее, чем с Куликовской битвой, поскольку независимых источников вообще нет. Имеется Синодик, в котором есть такие строчки:

«Преподобным Архимандритомъ, и игуменомъ, священноиереомъ и диакономъ, священноинокамъ и инокинямъ и всему православныхъ Христiанъ множеству, мужемъ и женамъ и младенцемъ, нужне скончавшимся отъ огня и мечя, и въ воде истопшимъ и въ пленъ поведеннымъ отъ прелестнаго взятия богомерьзкого царя Тахтамыша славнаго сего града Москвы, и всемъ предреченнымъ симъ Христiаномъ православнымъ, вечная память»{320}.

Запись эта следует в нем сразу за цитировавшейся уже записью о погибших в битве с Мамаем. Но… странная она какая-то. Если до этого везде молятся за конкретных погибших людей, то здесь — за всех скопом, безымянно. При этом даже в Кратком рассказе о нашествии Тохтамыша названы имена двух убитых архимандритов (Семена и Иакова) и игумена Акинфа Крылова. Что помешало создателям этой записи Синодика поставить их имена? Хотя бы так, как это делалось в предшествующих записях. К примеру: «Дмитрiю Манастыреву, и Назару, и дружине ихъ, избiеннымъ отъ безбожных Татаръ на Воже, вечная память»{321}. Здесь все соблюдено: сначала поминают павших начальников, а после них обобщенно всех простых. Так же выглядит поминовение и героев Мамаева побоища. Но здесь почему-то все по-иному.

Насколько я разглядел, во всем Синодике так сделано еще два раза. Один — по жертвам чумы. Второй — «иже избiеннымъ въ градахъ, и въ селахъ мниховъ, и Iереовъ, мужъ и женъ, и детскъ полъ отъ безбожного Едигея, вечная память»{322}. С одной стороны, вроде все правильно: во всех трех случаях речь идет о массовых жертвах. Это может заодно служить лишним доказательством, что на Куликовом поле погибло не так много людей.

Но с другой стороны… В случае с чумой и Едигеем люди умирали не в каком-то одном городе, а на огромных пространствах. И в летописях никаких имен погибших не фигурирует. А в случае 1382 г. мы имеем дело вроде бы только с Москвой, где, по сведениям самих летописей, пало 12 тыс. человек (князь заплатил 150 рублей за похороны, при том что за 80 покойников давал рубль). С потерями от эпидемии заведомо несопоставимо, тогда от чумы или холеры целыми городами мерли, а болезнь-то по всей Руси гуляла. Да и Едигей разрушил и разграбил большую территорию, чем Тохтамыш. Кстати, а что это в Синодике только за москвичей погибших молятся? Вроде бы в летописях говорится, что он и другие города брал?

Так что, если честно, это место в Синодике странное. Заставляет подумать: а ну как оно внесено в Синодик задним числом, из летописей? Скажете: не может быть? Не торопитесь! Вот что пишет М. А. Салмина относительно другого Синодика: «С. К. Шамбинаго в своем исследовании называет „Лаврский Синодик“ № 818 XVII, интересным тем, что в него, как можно судить, включены и имя Федора тарусского, и брата его Мстислава, и князя Дмитрия (по-видимому, Монастырева), и Дмитрия (по-видимому, Минина). Однако этот Синодик поздний, имена павших на Куликовом поле вписаны в него, как показывает сличение, по-видимому, из рассказа о Мамаевом побоище Никоновской летописи, составленного на основе „Сказания о Мамаевом побоище“ с включением Летописной повести»{323}. Так что это не я выдумал, это уважаемые исследователи говорят, что такое возможно. Если так могли составляться синодики с именами погибших в Мамаевом побоище, почему такой же финт не мог произойти с поминанием «жертв Тохтамыша»?

Часто говорят: есть же конкретные следы массовых захоронений москвичей, убитых при взятии города Тохтамышем. При этом современные исследователи кивают на М. Н. Тихомирова, писавшего об этом в своей книге «Древняя Москва. XII–XV века». Кости-де нашли там, где потом был установлен памятник Александру II.

Поднял первоисточник. Выяснилось, что Тихомиров в нем ссылается на «Историю города Москвы» И. Е. Забелина, вышедшую в начале XX в. Забелин на самом деле пишет, что при создании в Кремле на Зарубной площади в конце XIX в. памятника Александру II были найдены под землей груды перемешанных человеческих костей, причем, это были не полные скелеты. И делает вывод: «Все это несомненные свидетели страшного по кровопролитiю нашествия Тохтамыша въ 1382 г.»{324}. Но сам-то он, опять-таки, костей этих не видел. Просто цитирует архитектора этого памятника Н. Султанова.

Но когда дальше читаешь книгу Забелина, возникает сомнение: а обоснованно ли он соотнес найденные на Зарубе захоронения с XIV в.? Видно, что основание для такого отождествления у него только одно. Раз кости разрозненные, значит, людей кто-то порубал. А когда в Кремле рубили массу народу? Правильно, в 1382 г. Об этом же летописи говорят.

Но мы-то уже имели возможность убедиться, что все проверять нужно. Заглянем в книгу Султанова. Он пишет: «До постройки памятника юго-восточная часть Московскаго Кремля была местомъ довольно запущеннымъ. Подъ горой, весь уголъ между церковью св. Константина и Елены и Кремлевскими стенами былъ занятъ сараями и дровянымъ складомъ»{325}. Когда начались земляные работы, рабочие быстро наткнулись на следы старинных строений и разного рода древности. «Массовыя земляныя работы были тотчас же остановлены и заменены правильными археологическими раскопками, причемъ было обращено самое строгое вниманiе на то, чтобы по возможности ни одинъ предметъ древности, ни одинъ обломокъ не исчезъ безследно»{326}.

Загадки поля Куликова


Реконструкция русского и ордынского доспехов | Загадки поля Куликова | Памятник Александру II в Кремле