home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9. Пустошь

– На станцию прибывает поезд номер шесть-двенадцать «Валибур – Северная граница», – слабо донеслось из открытого окна. – Мальчика в синем свитере просим отойти от колеи и напоминаем, что бастарк еще не завтракал…

Граф полулежал с закрытыми глазами и постанывал. Девчонки сторонились «болезного», как назвала Раваша наивная Натоли. Они сидели рядышком со мной и медленно потягивали прохладный напиток.

– Еще две станции, – сказала Олиель, – и мы уже у цели.

– Эх, совсем забыл, что вы не возвращаетесь домой, – грустно констатировал я. – Мне так хотелось проделать этот путь в обществе прелестных дам, а не слабого желудком графа.

– В поместье мы точно не вернемся, пусть даже одна из лун упадет на пустошь. Намного интереснее находиться в артиллерийском расчете и планировать магический артобстрел.

Я повернулся к Натоли:

– Неужели дома настолько тяжко?

– А вы бы хотели каждую ночь просыпаться в холодном поту и думать, что в соседней комнате ужасным образом скончался человек?

– Кто-нибудь из ваших слуг относится к семейству смертных?

– Нет. Все – оборотни высшей касты. Разве что первый помощник конюха из низших инициированных.

Есть четыре касты оборотней. Первая и самая чистая каста – высшая. К ней принадлежат потомственные перевертыши, то бишь уже рожденные оборотнями. Вторая, самая малочисленная, – средняя. К ней причисляются те, кто родился оборотнем от смертного и перевертыша. Низшие териантропы числятся в третьей касте. Это рожденные смертными люди, насильственно или по желанию произведенные (научный термин – «инициированные» или «териантропированные») в оборотни. Последний вид оборотневых – внекастовый. Он также ошибочно считается наивысшим. К нему принято относить морфоборотней – существ, способных принимать личину любого зверя или человека, в зависимости от веса.

Так у меня появился новый подозреваемый. Можно предположить, что этот «человек» и совершает убийства в поместье бель-ал Сепио. Это если он затаил бо-о-ольшую злобу на тех, кто сделал его оборотнем. Такой вполне способен замышлять убийство. Вы меня превратили в чудовище, а я вас превращу в безмолвный прах. Примерно вот такая мысль.

Поезд окружали бескрайние пустоши. Везде, куда ни глянь, тянулись заросшие жухлой травой холмы. Кое-где виднелись чахлые деревья, занесенные песком и пылью. Первое валибурское солнце почти докатилось до горизонта; далекие горы сияли бирюзовыми и темно-синими тонами. Рельсы отсвечивали насыщенным апельсиновым цветом – второе светило блистало во всей красе прямо над железной дорогой. Его зеленоватое гало притягивало взгляд – спокойное, не обжигающее, теплое.

Как и прежде, пахло разгоряченным металлом и бастарковой отрыжкой. То и дело над пустошью пролетали клочки белесого дыма – машинисты притушили огонь.

Посреди пустынного ландшафта, на каменном островке, вздымающемся из песка, обрисовался городок. Его окружали восьмиметровые стены из колдетона, на башенках магической защиты мерцали тяжелые коконы противовоздушной обороны.

– …ожидающих просим отойти от колеи и ворот. Солдаты стреляют без предупреждения!..

Перед мордой бастарка заскрипели гигантские магиталлические ворота. Наш тягач был столь огромен, что мог бы без особого труда перепрыгнуть их на одном дыхании. Но, к сожалению, вагоны прыгать не умели.

Ворота издавали несогласные звуки, не желая поддаваться натужно воющим механизмам. Под створки и в соединения широких петель набился песок и грязные комки растений.

– Эй! – заорал кто-то из машинистов. – Открывайте скорее!

В воротах приоткрылась маленькая дверка. Оттуда выскочил широкоплечий гремлин в зеленом комбинезоне работника железной дороги и с округлым ранцем красного цвета. В руке он держал длинную трубку, покрытую копотью и следами ржавчины. Проделав какие-то манипуляции, гремлин наставил оплавленный раструб «оружия» на створки ворот. Вспыхнул огонь, раздался оглушительный рев. Даже бастарк встрепенулся и немного попятился под бранные вопли машинистов.

– Ты нам скотину испугаешь! – верещали из поезда. – А ну вали отсюда со своим огнеметом!

Привратник невозмутимо полил огнем забившийся под ворота сор. Ветки и мелкая пыль мгновенно сгорели, песок оплавился и превратился в маленькие комочки стекла. Гремлин достал из нагрудного кармана раскладной веер-совок и метелку. Быстренько сгреб образовавшиеся отходы, выбросил их в сторону. Отряхнул руки и тотчас растворился за своей дверкой.

Ворота медленно открылись. Поругивающиеся машинисты загремели цепями, подгоняя бастарка. Поезд лениво покачнулся и начал медленное движение к пятачку станции.

В этих местах шалят кочевники – гоблины-индейцы и дикие гномы. Также встречаются бастарки, гарпии, семейства купидонусов, стихийных демонов и куча других, не менее опасных существ. В глубинах пустоши обитают каменные инкубы и песочные виверны, которыми правит дэв-хан Сарухамимам. Хотя официально эти территории входят в состав государства Валибур, их считают нейтральными землями.

Если посмотреть на карту, окрестности Валибура выглядят как расширяющийся к югу изогнутый баклажан. Северный его конец почти наполовину «откушен» на западе. Это и есть нейтральные земли. Тут постоянно точатся бои с изрядно поредевшими рядами кочевников. Здесь рождаются и взрослеют самые закаленные и суровые оборотни. Горожане пренебрежительно называют их провинциальными нейтралами. Впрочем, это нелестное определение абсолютно неверно. Здешние жители первыми встречают армии Хаоса и Дальних кругов. Они партизанят, вступают в стычки, не позволяя демонам прорваться вглубь страны.

– Как красиво, – вздохнула Натоли, глядя в окно. – Вы посмотрите на первый закат!

– Чего тут такого? – скривился граф, чем заработал себе еще один минус от девушек. – Обычный первовечерник, к тому же в таких местах. Пыль, грязь, зыбучие пески. Индейцы с допотопными копьями…

Действительно, над каменистым плато, лежавшим на западе, вспучилось колеблющееся облако пыли.

– Этого нам не хватало! – воскликнул проводник, забежавший восполнить наши запасы амброзиума.

Облако стремительно нарастало. Граф обладал отменным зрением – сумел рассмотреть нападавших с такого расстояния. Лично я заметил зеленую кожу и отблески солнца на каменных копьях лишь спустя какое-то время.

На поезд неслось огромное воинство гоблинов. Кочевники сотрясали всевозможными железяками и каменюками – от топоров и мачете до магических винтовок и даже упрощенных, как у меня, моделей «Карателя». Всадники тряслись на приземистых шталкхах, неприятного вида гусеницах. Тела животных усыпали естественные шипы, отчего они напоминали изогнутые булавы. Удобно разместившись между шипами, свободной от оружия рукой гоблины сжимали глазные отростки гусениц, управляя шталкхами.

– Аркга-х-ха! – вопили кочевники.

Это звучало весьма устрашающе. К тому же волна атакующих стремительно приближалась к железной дороге.

– Тревога! – бубнящий голос дикторши сменился властным мужским. – Ожидается атака сектора «пять – восемь – шесть – пять – три – шестнадцать – пятьдесят два»…

– Ты гляди, – заметил я, храбрясь перед девушками и показывая, что чихать хотел на каких-то там кровожадных гоблов. – Столь маленький городок, а такие длинные названия секторов.

– Военные… – неблагожелательно пробормотал граф.

– Активировать щиты, – вещали тем временем громкоговорители вокзала. – Запереть ворота и подкатить технику. Зенитный расчет…

Диктор замолк, и над станцией вознеслись короткие выкрики солдат. Командиры подразделений приняли командование на себя – незачем вопить направо и налево об оборонительной тактике города. Кочевники ведь не дураки, еще воспользуются информацией о вооружении станции.

Городок почти не отличался от пригорода Валибура. Станция величалась «Вопел-Крик» и справедливо считалась одним из самых защищенных мест на всей пустоши.

Двух– и трехэтажные домики, в отличие от Окраиновки, были населены не проститутками, а оборотнями в военной форме. Вместо продуктовых ларьков и пивнушек маленький, всего из двух помещений, вокзал окружали орудийные турели. На них разворачивались высокие ПОСО – шестиствольные полевые орудия сверхсрочного огня, окруженные гремлинами в комбинезонах технического персонала. Вовсю мелькали лопаты – техники доверху набивали топки орудий брикетами сушеного чесночного спрэда.

– Хорошая вещица, этот спрэд, – заметил я, убедившись, что последний вагон состава покинул пустошь и за ним захлопнулись ворота. Теперь моя храбрость уже не была напускной. – Во-первых, это унифицированное топливо для всех магических агрегатов от фитильмобилей до реактивных цеппелинов. А во-вторых, их производят преступные элементы. Вампиры не сидят без дела, а бравые солдаты могут побеждать врагов Валибура ценой меньшей крови.

– Соглашусь, – угрюмо кивнул Раваш. Еще бы шурину не соглашаться, ведь целые полчища преступников-вампиров круглосуточно горбатятся на его плантациях.

– Аркга-х-ха! – донеслось из-за высоких стен. На городок упало поднятое кочевниками облако пыли.

Графу стало неуютно, и он поежился.

– По-моему, мы оказались взаперти, – отметил я, прихлебывая горячий чай.

И когда это проводник его принес? Не иначе, он волшебник – почувствовал, чего наиболее жаждет душа детектива.

– Ничего страшного, – заверил нас вездесущий демон, высовываясь из технического коридора. – Нам повезло, что гоблины не бросились на нас посреди чистого поля. Вот тогда…

– Случилось бы непоправимое? – встревоженно закончила фразу Олиель.

– Что вы! Нет, не беспокойтесь, – проводник обнажил миниатюрные желтые клыки. – Если нас атакуют, машинисты отвязывают бастарка. Его специально не кормят перед поездкой через опасные территории. А гоблинские шипастые гусеницы, доложу вам, глубокоуважаемые пассажиры, – лучшее лакомство для голодного живовоза. Но сколько же времени занимает поимка разгоряченного тягача и последующее сопряжение его с составом!

– Умное решение.

Я попытался представить себе картину сражения между разъяренным бастарком и какой-то там тысячей гоблинов. Воображение рисовало кровавую кашицу и мелкие обломки оружия на поле боя. А в центре – целехонький, сидит себе сытый и довольный бастарк. Вылизывает окровавленные лапы…

Тем временем у городского периметра развивалась другая битва, реальная. Мы видели только некоторые эпизоды – когда кому-либо из нападавших удавалось взобраться на стену.

– С-смырть зах-хватчикам! – вопили кочевники, бросая гусениц на таран.

Ворота содрогались под ударами бронированных тел. Со стен целыми валунами скатывалась колдетонная крошка – по городу стреляли из крупнокалиберных магических орудий.

– Вот это скверно, – заметил проводник, который отчего-то никак не желал покинуть наше купе. Девушки, видать, понравились. – Откуда у гоблинов такое оружие?

Кусок стены, вызвавший это замечание, с треском приземлился на стеклянный козырек перрона. Брызнули осколки, закричали раненые жители городка и пассажиры – попало даже в поезд.

– Разбудить дежурного мага! – пробился сквозь стоны и плач разъяренный крик. – Где этот алкаш? – И уже более тихим голосом – наверняка не в микрофон: – Разбудить негодяя. Кто, по-вашему, глубокоуважаемые, сможет опрокинуть колдовскую черепаху?

– Сквернее не бывает, – напомнил о себе демон. – Колдовские черепахи этот город еще не пробовали на зуб. И откуда это у них?..

Проводник исчез в утробе технического коридора.

– Из вагонов не выходить! – скомандовали динамики живовоза. – Служба железной дороги не несет ответственности за смерть или несчастный случай за пределами купе.

– Стало быть, если сдохнешь в коридоре или на подножке, твоя семья не получит денежной компенсации, – сварливо провозгласил Раваш. – Сволочи!

Это был едва ли не единственный момент за время нашего знакомства, когда я с ним безапелляционно согласился.

– И что же будем делать? – спросила Натоли.

Бокал в руке красавицы слегка вибрировал. Несомненно, молодая девушка боялась. Мне тут же захотелось схватить ее в свои мужественные объятия. Исключительно для защиты! И в мыслях не было чего-нибудь другого.

– Предлагаю поцеловаться, – я подарил девчонке самую успокаивающую из своих улыбок.

– Он только про это и думает, – укоризненно произнес Раваш. – Проклятый бабник.

– А о чем же еще думать в присутствии прелестнейших дам? – парировал я.

Натоли засмеялась, ее поддержала Олиель.

– Мы не против. Играем в игру «Нецелованный – дурак», любимая игра детства.

Сестрички слегка наклонились над полками и коротко поцеловались в губы. У меня по спине прошелестела огненная метелица. А что уж творилось… кхм.

– Теперь ваша очередь, – глаза Олиели смеялись. – Вы – с графом, дорогой детектив, а затем поменяем партнеров.

Я остолбенел. Вот же надули меня, прелестницы!

– Да чтобы я облобызал брата бывшей жены? – мой ужас даже мне показался неподдельным. – Ни за что.

Граф молча насупился и перевел взгляд на окно.

– Значит, мы выиграли, – заликовали сестры.

– А с вами можно поиграть? – поинтересовался все тот же демон-проводник, выглядывая из коридора. Лично мне он уже действовал на нервы.

Пальцы сам легли на рукоять «Карателя». Я покормил оружие утром, потому поближе ко второму вечеру оно изрядно проголодалось. И требовательно заурчало, напоминая о полезности ужина.

Демон проигнорировал мой плотоядный взгляд. Он застенчиво поглядывал на девушек. При этом у него подрагивал кончик правого рога – признак чрезвычайного возбуждения.

– Конечно, можно, – без колебаний ответила Натоли, хитро прищурившись. – Сперва поцелуйтесь вот с ним. Он, говорят, ловелас, каких не видывали. Вам должно понравиться.

Девичий пальчик фатально указал мне в грудь. Я принял устрашающий вид, но проводника это не остановило. Или просто не заметил?

– Ну что? – спросил мерзейший из рода демонов. – Начнем? – И прошептал мне на ухо: – Уж очень охота белке по деснам ударить…

Мои глаза едва не выскочили из орбит.

– Вон!!! – заорал я самым страшным голосом, на какой был способен. – Я тебе ударю! По деснам!

Рука рефлекторно вытащила «Каратель» почти до половины, когда дверь коридора со стуком захлопнулось. Что-то загрохотало. Вероятно, проводник пытался забаррикадироваться с помощью своего стульчика.

– Вы в порядке? – девчонки не просто смеялись. Они хохотали над бедным сыщиком. – Может, вам таблеток от сердца?..

Я чувствовал, что физиономия горит. Кажется, вся кровь до последней капли прихлынула к голове. Даже перед глазами потемнело.

– Вот она, феминистическая натура, – вздохнул я, присаживаясь обратно на полку. – Подумали, небось, что раз я любитель женщин, – значит, их эксплуататор. А раз так, то отомстим подлецу. Да?

– Простите, Ходжа, – дружелюбно улыбнулась Олиель. – Мы так шутим над студентами в кампусе. Большинство целуется. И кто бы мог подумать, что взрослые мужчины вроде вас с графом окажутся такими невосприимчивыми к своему полу?

«Показал бы тебе восприимчивость к полу, – подумал я. – В кровати бы показал».

Но сохранил лишь обиженное выражение лица и проглотил эту горькую пилюлю.

– Я вижу, вы очень чувствительный, – проворковала Натоли, поглаживая пальчиком рукав моего плаща. – Неужели обиделись на маленькую шутку?

– Не люблю шутить, – грубо отрезал я. – В последний раз из-за такой невинной шуточки от меня ушла жена. Едва успел забрать некоторую мебель. Да и то без спросу…

– Ух ты! Вы вломились в дом бывшей жены и утащили комод с ее бельем и косметикой?

– Нет, всего лишь стол и парочку стульев.

– При этом он даже не разбирал, чью мебель ворует!.. – вдруг взорвался граф. Его глаза горели такой невероятной яростью, что я не нашелся с ответом.

Дружок взбесился так, будто бы я не у своей бывшей жены, а у него спер любимое кресло. Надо будет спросить у Юласии, не хочет ли она обменять какой-то из своих гарнитуров на рухлядь Раваша.

Девчонки вовсю веселились.

– Давайте лучше целоваться, – ляпнул я первое, что навернулось на язык. Они от меня не уйдут!

– Поверить не могу, – уже более спокойно отозвался шурин. – Со всех сторон нападают зеленокожие уродцы, а эти… дамы и господа, – он проговорил это с нелестной задержкой и кислой миной, – занимаются демон знает чем!

– С-смырть колонистам! – пронеслось над городом.

Стены вибрировали под ударами шталкхов, позади поезда сотрясались ворота. Системы магической защиты, наконец, наполнились силой и равномерно накалились докрасна. Колдовские пологи, до этого плотными конусами окутывавшие башни, раскрылись как громадные цветки, зазвенели мощью. Весь видимый отрезок стены оказался под алым сиянием. Каждый, кто дотрагивался до звенящего поля, будь то друг или враг, незамедлительно погибал, рассыпался коричневым пеплом.

Стволы ПОСО жужжали, разворачиваясь на турелях.

– Огонь! – скомандовал кто-то.

Обслуживающий персонал повалился на землю, изо всех сил зажимая уши. Орудия содрогнулись, выплевывая бесконечные ленты сиреневых снарядов. Освобожденные «пули», едва оказавшись в воздухе, обнажали длинные клыки и жала. И неслись, огибая любые преграды.

– Давно не видел ге-шершней в работе, – признался я. – Сталкивался с ними на войне…

Перед глазами раскинулось Погребальное поле Валибура. Оно находится на южной околице города, и когда-то считалось самым безопасным сектором мегаполиса. Там даже не было стен и магических башен. Туда и направили главный удар объединенные силы Хаоса и Дальних кругов два десятилетия назад. Враги все рассчитали правильно: обогнули город по дуге и зашли к нам с тыла. Лишь благодаря Следящему колоколу горожане успели заметить подлую атаку. Но в последний момент.

На защиту Погребального поля бросили все наличествующие в городе соединения. И, конечно же, полк специального назначения, куда я попал благодаря имеющимся навыкам. К сожалению, наша часть состояла из очень молодых парней. Многие прослужили всего-то несколько недель, не успели ни подготовиться, ни как следует познакомиться с армейскими правилами. Мы попали в мясорубку одними из первых. И большинство из нас бежало, позорно показывая спины и хвосты.

Армия Хаоса прижала нас к усыпальницам и надгробиям. По древним могилам хлестала свежая кровь. Сопливые юнцы, многие не умели даже целоваться, гибли один за другим. Но выстояли, дождались подхода основных сил.

Я был там. Видел кровь и смерть, вдыхал слащавые испарения магии, глотал густую пыль раскрошенных костей. И слезы кипели на глазах…

Осталось всего четыре десятка. И самое циничное, – тех, кто устоял и не дрогнул, кто прикрыл «отступающих» товарищей. Нас буквально размазали о стену высокого мемориала героям Тридцать Второй войны. Но мы выстояли. И многим обязаны именно полевому орудию сверхсрочного огня.

Такая штука, расположенная на верхушке мемориала, и спасла мне жизнь. ПОСО выплевывает четыреста ядовитых ге-шершней в секунду. Пойманные в Двенадцатом круге, огненные насекомые не разбирают, кого атаковать. Они совершенно безмозглы, и могут лететь только заданным курсом или по прямой, поражая смертоносными жалами все живое. Главное – предсказать и направить траекторию полета ге-шершня. Как и в случае с магобомбами и магоеголовками, орудийный расчет включает военного прорицателя или гадалку. По-другому эта должность называется «наводчик» – он-то и рассчитывает вероятность попадания в цель. Ошибется – положит дружественных солдат. Ну а если выстрел получится удачным, – ура! – значит, погибнут противники.

Одно ПОСО в состоянии уничтожить около тысячи врагов. А здесь, в Вопел-Крик, я насчитал не менее шести штук. И очень надеялся на то, что здешние артиллеристы знают свою работу. Иначе все пассажиры отправятся на Страшное Судилище, так и не добравшись до конечной точки поездки.

– Тогда девчонки и стрельнули… А когда мемориал окутался вихрем этих бабочек-переростков, мы все едва не обделались. Простите, милые дамы, но в самом деле… В общем, снаряды прожужжали над головой, и мне тогда показалось, что в штанах по-настоящему потеплело. А затем окровавленные демоны, которым удалось загнать нас в самый угол городского кладбища, взорвались мелкими ошметками…

Проводник, а он опять очутился в нашем купе, уважительно присвистнул. Даже посмотрел на меня и на рукоять «Карателя» не с испугом, а едва не с благоговением. Еще бы, ведь перед ним настоящий ветеран последней войны. Испивший чашу крови и понюхавший магии, как говорится во всех милитаристических книгах.

– …тогда открываю глаза, и вижу, что клинок намертво застрял в груди у этой махины. Даже пинком не отшвырнешь. И тут на меня наваливается демон Шестнадцатого круга. Ну, вы знаете – с рогатой макушкой, до копыт покрытый кислотой. Мне удается отползти, прикрываясь от плевков телом убитого крылана. Чувствую – скоро умру. В самый последний миг, когда окровавленное щупальце почти вонзилось мне в глазницу, пролетает ге-шершень. И вижу, как череп кислотяника разваливается пополам…

– Да вы герой! – Натоли задохнулась от восторга.

– Что вы, что вы… Кстати, отодвиньтесь от окна. Если наши солдаты пальнут куда не следует, лучше будет лежать на полу с прикрытой руками головой, чем с дыркой в виске. Ге-шершни – ужаснейшее оружие оборотней.

Демон незаметно исчез из поля зрения. Девушки послушно легли на пол. Раваш что-то пробубнил и тоже скользнул под лавку. Осталось последовать его примеру.

К всеобщему облегчению, воинственные насекомые успешно миновали живовоз и перевалили за стену. Оттуда донесся безумный каскад предсмертных воплей и стонов. Гоблины захлебнулись собственной кровью. Гусеницы бились в конвульсиях, продолжая лупить по крепости. Во все стороны летели куски обугленной плоти. Враги взрывались горячими брызгами крови. Колдетон и магасфальт окрасились алым.

Но некоторым гоблинам удалось прорваться. Несколько десятков завывающих варваров проникли сквозь пробитую щель в стене. Зеленокожие ублюдки не щадили никого.

Толстая женщина в цветастом переднике булочницы неведомо каким образом оказалась на пути вопящих гоблинов. Ее пронзили сразу дюжиной клинков. Не издав ни звука, толстушка упала и, нанизанная на копья, потащилась следом за своими убийцами. На серой поверхности перрона осталось кровавое пятно.

Даже ровная шеренга бронированных оборотней не остановила захватчиков. За отрядом кочевников виднелся купол исполинского панциря. Магическая черепаха высунула коричневую голову, украшенную роговыми наростами, и выплюнула бесформенный сгусток смертельного колдовства. Привычные к войне на стороне чудища, гоблины бросились врассыпную. А вот оборотни не успели.

Магический удар мгновенно расплющил броню. Наши солдаты буквально закипели, раздались истошные крики. Железно вплавлялось в плоть. Какой-то боец попытался оторвать от себя кирасу. Почерневшие пальцы выдрали окровавленный шмат, оголились розовые внутренности ребер.

Гоблины добили раненных на ходу, даже не приостановились. Под их ударами падали перепуганные техники; системы ПОСО остались без поддержки. Лишь одна турель единожды скрипнула, орудие чихнуло каким-то десятком ге-шершней и замерло.

– Скорее! – из-за опаленного вокзала неслась блестевшая бронированными шлемами колонна солдат. Но они не успевали.

Кочевники вплотную приблизились к поезду. Из машинного отделения выпал покрытый копотью демон. Из груди у него торчало полутораметровое древко метательного копья.

– Не успели, – прошептал проводник, перепуганно вжимаясь в дверь, ведущую в коридор. – Не успели освободить бастарка.

Чувствуя запах поджаренных гусениц, чудище требовательно ревело и рывками пыталось дотянуться до нападавших. Но крепежные детали не позволяли ему освободиться. Звенели тяжелые звенья, цепи лупили по земле, от резких прикосновений с колдетоном поднимались густые каскады искр.

Гоблины не пожелали воевать с бастарком, справедливо полагая, что зверь им не по зубам. Разгоряченными телами, на всех парах, они ударились в наш и соседних три вагона.

Я вскочил и принялся баррикадировать окна увесистыми чемоданами графа. Он даже не воспротивился – понял, что безопасность важнее каких-то там рубашек и трусов.

– Вход блокируется?

Демон ответил отрицательно. Он высказывал изощреннейшие диатрибы в адрес руководства железной дороги.

– Пожалели лишних три слитка на запоры, – сетовал проводник, цитируя кого-то из начальников. – Почто запирать входную дверь купе, если на ходу из поезда и так не выскочишь? Что оборотню станется? Именно так говорили они, когда предлагалось установить внутренние замки!..

Он еще о чем-то вещал, но его никто не слушал. Словесный понос закончился лишь когда металлическая створка двери вогнулась внутрь. Колотили чем-то очень тяжелым.

Дверь обиженно скрипнула и грохнулась наземь. В проеме появилась зеленокожая харя. Она широко раскрыла глаза и сделала попытку завизжать. Не получилось. Мой превращенный в кривой ятаган «Каратель» рассек гоблину макушку и застрял где-то в области затылка.

– Давайте, заходите! – предложил я, внутренне содрогаясь от ужаса. Сколько историй о свирепых королях пустыни, снимающих скальпы и отрезающих хвосты у неосторожных путешественников, я слышал! – Тут на всех «Карателя» хватит.

И почему мое полиморфоружие всего лишь упрощенной, а не армейской модели? УМКар-5 (упрощенная модель «Карателя» пятой модификации) умеет стрелять специальными дисками и блокировать магическое излучение. Мой же только способен изменять технические характеристики: становиться любым холодным оружием от короткого гладия до меча-бастарда. Был бы у меня полноценный полиморф-клинок, я шутя отбил бы нападение.

Труп кочевника помешал остальным нападавшим проникнуть внутрь. Гоблины толпились у входа, не решаясь сунуться. Но все же пошли на приступ – сзади приближался отряд тяжеловооруженных оборотней.

– Быстрее, братцы! – крикнул я нашим солдатам. – Не то здесь…

Мир не дослушал. Оборотни вдруг резко повернули куда-то направо.

– Что за х..нь?! – не сдержался я, забывая, что нахожусь в присутствии дам.

– Банковский вагон, – простонал демон, полезая под сиденье. – Военные всегда первоочередно спасают деньги, а не пассажиров.

– Твари, – согласился из-под своей полки Раваш. И это сказал тот, кто ценит валлы больше своей родни. – Когда они успели его прицепить? В городе я не видел эмблемы «Первого Леприкон-банка» на вагоне…

Частному детективу не позволили присоединиться к разговору – на меня наседали сразу два противника.

Мне удалось слегка поранить еще одного кочевника. Он споткнулся о тело павшего товарища и тут же схлопотал острием в плечо. Пока зеленокожий хватался за поврежденную конечность, я отпихнул его ногой – на второго, собиравшегося метнуть в меня короткое копье с кремниевым наконечником. Оба покатились по шпалам. А над моим плечом просвистели несколько арбалетных болтов.

– Мамочка моя демоница, – взмолился проводник, вжимаясь в стенку.

Из ближайших вагонов доносились женский визг и похотливый гоблинский хохот. Кто-то сражался, позванивая металлом. Где-то булькала перерезанная гортань. Остальные пассажиры сдавались, не имея возможности противостоять хорошо вооруженным варварам. Чуть дальше гремело что-то железное. Вероятно, грабители взламывали банковский вагон.

Точно. Раздался дружный звон – золото, серебро и бронза потекли рекой в подставленные ведра и мешки.

– Асталас польвагона, – сказал кто-то рычащим голосом. – Дорезайте авец – атступат будим.

В это время по гоблинам ударил отряд оборотней. Началась резня – многие варвары не успели схватиться за оружие и гибли под ударами солдат.

Меня же это не касалось. Песочный орк, неведомо как прибившийся к гоблинам, отбросил меня вглубь купе. Ускоренный весомым пинком тяжелой ступни в деревянной сандалии, я пролетел через свободное пространство и ударился в дверь служебного коридора. Кажется, вагон даже содрогнулся от такого полета.

Рука болела от страшного знакомства с набалдашником каменной палицы. Я только надеялся, что не получил парочку переломов. Не то регенерация не успеет сработать.

С трудом поднялся, крепко стискивая рукоять «Карателя», и двинулся на нового врага.

Проклятый орк почти целиком занимал дверной проем. Он уже протиснулся одним плечом и вовсю размахивал палицей. За его спиной толпились несколько гоблинов, готовые расправиться с остальными пассажирами купе.

– Умирайк, подлай обаратэн! – просили они, делая издевательские жесты.

Не придумав ничего лучшего, и не в силах блокировать каменную палицу врага, я подпрыгнул. И изо всех сил ударил орка пяткой в переносицу. Захрустело, из ноздрей противника щедро хлынула черная кровь. Но он остался на ногах. Для меня же этот прыжок оказался последней каплей.

Мне показалось, что я на полном ходу врезался в гранитную глыбу. Пришло такое ощущение, будто косточки ступни вонзились мне в задницу. Даже копчик заскрипел, рассерженно требуя покоя. Оглушенный болью, я не успел сгруппироваться и брякнулся на спину, так, что зазвенели уцелевшие стекла в оконных рамах.

Орк навис надо мной, вонючая жидкость – не то кровь и сопли, не то мозги и кровь – пролилась мне на плащ. В глазах чудовища пульсировали толстые кровяные жилки. Встреча пятки с переносицей не прошла для кочевника даром. Это позволило мне приложить его еще раз – по тому же месту, но не ногой, а рукоятью «Карателя». Орк заорал, мне в ноздри ворвался тошнотворный запах гнилого дыхания.

Повинуясь мысленному приказу, оружие превратилось в полуторный меч. Насытившись кровью убитого гоблина, клинок запел и раскалился добела – приятный бонус колдовского предмета.

Нырнув между ног бандита, я по самую гарду всадил ему «Каратель» в пах. Запахло жареным мясом и горелой тканью. Набедренная повязка – единственная одежда врага – вспыхнула и разошлась по швам. Орк непонимающе посмотрел на продырявленную плоть. Он нагнулся еще ниже, почти соприкоснувшись подбородком с моей головой. И с явным удивлением уставился на торчащий из паха клинок.

– Май-и-и-и-и… – захрипело чудовище. Тут его глазенки закрылись. И он с размаху сел на меня.

Я заорал, придавленный невероятным весом противника. Бедные кости затрещали, а ноги, по-моему, вообще ушли гулять без хозяина. Сквозь кровавые пятна, вертящиеся перед глазами, я видел, как приближаются гоблины. Ощеренные пасти наплывали на меня.

Где-то вне толщи взмыленного сознания кричали девушки. Тяжелые клинки вонзались в окровавленную плоть.

Наступил приятный обморок. Я поприветствовал его улыбкой.


8. Девушки | Полный дом смерти | 10. Теплое прощание