home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10. Теплое прощание

Перед глазами появилось размытое пятно. Розового цвета. С голубыми пятнышками поменьше. И еще какое-то золотистое гало вокруг него. Потом из тумана показался нос. Курносый. Очень симпатичный. Наверное, – женский. Затем удалось рассмотреть подбородок. С маленькой ямочкой в центре. Невероятно привлекательный – точно, женский.

– Как тут наш защитник?

Вопрос поверг меня в тяжелые раздумья. Не знаю никакого защитника. Никогда его не видел, зачем спрашивать? Откуда мне знать, как он там, защитник этот? И вообще, где это я? И кто я такой?..

– Ходжа, как вы себя чувствуете?

Знакомое имя! Без сомнений, это обращаются ко мне. Меня зовут Ходжа Наследи. Мужчина привлекательной наружности, рост чуть ниже среднего. Черноволосый, но с рыжим хвостом – я ведь лисоборотень высшей касты. Люблю носить темные или белоснежные одежды, не переношу другие цвета. Одеваюсь-обуваюсь простенько: рубашка, штаны, ботинки или кованые сапоги на толстой подошве. Еще предпочитаю длиннополые плащи.

И чего это я про одежду? О, перед глазами что-то покачивается! Неужели мысли об одежде навеял глубокий вырез цветастого платьица, позволяющий без затруднений пялиться на полную женскую грудь?

– Вы в порядке?

В порядке ли я? Конечно! Ведь с недавнего времени я холостой, то бишь разведенный. Очень уважаю женский пол! До такой степени, что это послужило причиной моего развода. В свободное от работы время занимаюсь виршеплетством, вместо кабаков и злачных мест гуляю по выставкам и театрам. Работаю…

– Как там наш детектив?

И почему я раньше не вспомнил? Ведь работаю частным детективом. Живу очень скромно, в маленькой квартирке, по соседству с оборотнем, который обворовывает трупы.

– Приходит в себя.

В себя? Да я не в себе! Лишиться чувств на глазах у двух прекрасных дам… Мне должно быть стыдно! На меня свалился орк! Опозорен! Побежден в малозначительной схватке, погребен под вонючими телесами второразрядного чудовища!

Все! Бросаю эту бесславную работу и, клянусь своим хвостом, – отправляюсь матросом в океан Бей-Буян.

– Миленький!

Кажется, меня поцеловали! К губам прикоснулось что-то влажное и очень горячее.

Я приятно удивился и ответил ей – а кто же еще это может быть?! – страстным поцелуем.

– У него сотрясение мозга, – грустно констатировали где-то над левым ухом. – Впервые вижу, чтобы адекватный оборотень лобызался с горячим компрессом.

Вот теперь я действительно пришел в себя. Скорчил гримасу и отодвинулся от проспиртованной марли желтоватого цвета.

– Уф, – на большее меня пока что не хватило.

– Как мы рады, что вы очнулись! – воскликнула Натоли. И тут же поцеловала меня по-настоящему.

Я не успел еще отойти от предыдущего поцелуя, потому встретил девушку все с той же гримасой. Затем черты лица разгладились. А руки сами сомкнулись на плечах красавицы.

– А сильный какой, – прошептала она мне на ухо, неспешно отодвигаясь и отводя мои ладони. – Вот теперь он точно пришел в себя.

– Граф за вас очень переживал, – сообщила Олиель, сидящая рядышком с господином дел-ар Пиллио. – Все бормотал, что «если он сдохнет, то и мне жизни не будет».

Раваш озлобленно подбоченился. Впрочем, девица не заметила его разъяренного взгляда.

– Поверить не могу, что братик бывшей женушки так за меня переживает.

Слова давались мне с трудом, но язык все же работал.

– Потерять хорошего телохранителя ничуть не лучше, чем потерять собственную драгоценную жизнь, – философски заметил Раваш. – Но по-настоящему нас спасли доблестные солдаты Вопел-Крик.

Он снова вернулся к напыщенным фразам. И где то благословенное время, когда вельможа выражался коротко и емко, опасаясь за графскую шкуру? Может, спровоцировать еще одно нападение гоблинов на состав?

– Где мы?

Вместо ответа Натоли приподняла мою голову.

Я обнаружил, что возлежу на спальной полке, поддерживаемый бережными руками девушки. Купе украшали целые горки битого стекла, кое-где обильно орошенные подсохшей кровью. В дальнем уголке торчал изрядно помятый проводник. Он баюкал окровавленную руку и шептал что-то нелестное в адрес захватчиков. Раваш и Олиель находились на соседнем сиденье. В руках у них поблескивали початые бутылки амброзиума. Запоздало я понял, что граф каким-то образом, возможно, из-за страха перед смертью, освободился от антиалкогольного влияния.

Окрестности представляли собой гротескную картину разрушения. Ни в одном из домиков не нашлось бы целого стекла. Несколько башен магической защиты почернели и покрылись копотью. Всюду валялись исковерканные тела гоблинов и погибших под колдовскими ударами оборотней. Магасфальт щедро покрывали груды деревянных и колдетонных обломков. Постанывали раненные, воняло обгоревшей гоблинятиной.

Над перронами царила неестественная тишина. Изредка ее нарушали стоны уцелевших горожан и довольное повизгивание бастарка. Чудовище, без сомнений, таки откушало парочкой нерасторопных варваров.

Тишь да мир. Только за пробитой в двух местах стеной еще кипела схватка. Лавируя между окаменевшими трупами шталкхов, небольшие отряды солдат добивали оставшихся гоблинов.

Вдали виднелась исполинская туша колдовской черепахи. Она неспешно пятилась прочь от города. Следом, нога в ногу, наступала широкая цепь бронированных оборотней.

– Где этот алкаш?! – прошумело в покореженных динамиках станции. – Вытащите его! Иначе зверь уйдет, а вместе с ним и банковские депозиты.

Не успел командирский голос умолкнуть, как из покосившейся двери рядом с вывеской «Пив-пув-пав-бар», выплелось покачивающееся тело в сиреневой мантии стихийного мага. Высокий черноволосый оборотень, обладатель роскошного хвоста пантеры, едва тащился на непослушных ногах. Он что-то напевал, отбивая в воздухе такт прозрачной бутылкой из-под технического спирта.

– Шагают парни дружно в ряд – ГУБНИКИСа наш отряд! – радостно завыл магик, поднося бутылку к губам.

Запрокинул голову, потряс пустым сосудом над приоткрытым ртом. Но бутылка потому и выглядела прозрачной, что была совершенно пуста.

– Ни капельки, м-да, – пробубнил волшебник. И метко швырнул бутылку себе на ногу.

Это его слегка протрезвило.

– Кому тут, ий-о-х-хо, колдануть? – поинтересовался он у лапы бастарка, удивленно пялившегося на нетрезвого мага.

Чудовище поспешно отдернуло лапу – связываться с колдунами себе дороже. Тем более, что они не всегда размышляют трезво.

– Схватите кто-нибудь этого идиота! – включились динамики. – И направьте его рожу в сторону магической черепахи!

– М-магическая? – пожевал губами волшебник. – Х-х…где?

К нему подбежал один из оборотней и, бережно взяв за плечи, повернул в нужную сторону.

– Ых-хы, и вправду… ч-черепаха! – обрадовался колдун. – Выпить принеси.

Лицо солдата вытянулось, словно рядовой на плацу.

– Я? – спросил оборотень.

– Угу.

– Дайте ему амброзиума кто-нибудь! – завизжали динамики. – Он без вливания даже дождя не наколдует.

Спустя минуту в дрожащих дланях волшебника оказался пузырь какой-то сивухи. Тот сделал пробный глоток, прислушался к ощущениям.

– Сойдет, – констатировал маг.

Небрежно, словно отбрасывая комочек мусора, колдун махнул рукой.

Ничего не произошло. Черепаха продолжала ползти по запыленной пустоши. Сидящие у нее на спине гоблины тыкали в сторону города кукиши и делали другие обидные жесты.

– Сейчас, м-да, – попросил отсрочки маг. – Концентрация маловата.

Он крякнул, выдохнул и единым махом опорожнил бутылку.

– Вот!

На сей раз магия не подвела.

Над пустошью внезапно сгустились тучи. Циклопическое облако невероятно черного цвета снизилось над улепетывающими гоблинами. Черепаха подняла бронированную голову и заревела, точно здороваясь с небосводом.

Небо разорвала ослепительно золотистая молния, и земля содрогнулась от раскатистого грома. Разряд ударил в самый центр черепашьего панциря. Тот лопнул, разлетелся острыми кусками. Варвары, кто не сгорел мгновенно, погибли под обломками. В образовавшуюся воронку упала еще одна молния. Затем еще. И еще одна.

– Ну что там? – осторожно спросили динамики.

– Агрессоры мертвы, – доложил кто-то с улицы. – Но слитки расплавились, глубокоуважаемый хват-полковник.

– Варикур! – понеслось над городком. Так, видимо, звали нетрезвого мага. – До конца столетия просидишь без получки! Гад ты эдакий!

И потом потише, мимо микрофона:

– С нас банкиры заживо шкуру сдерут…

– Еще одно доказательство того, что пить – грешно, – проинформировал я графа.

Но Раваш невозмутимо прихлебывал из своей бутылки. Мне же оставалось только приобнять Натоли и наблюдать за тем, как солдаты выкатывают из воронки здоровенный пятнистый шар.

Драгоценные металлы слились в одну бесполезную кучу.

Поезд стоял на станции еще несколько часов. Меняли разбитые стекла и развороченные двери купе, смывали кровь и выносили трупы.

По моим подсчетам, нам предстояло добраться до Дубльвилля примерно к шести часам первоутрия. Целая ночь в пути – как утомительно.

Впрочем, погостить на родине бель-ал Сепио предстояло не всем.

– Вы граф дел-ар Пиллио? – спросил меня высокий статный оборотень в броне с приваренными погонами хват-лейтенанта.

– Угу, – я отвлекся от созерцания синяков на предплечье под разорванным рукавом и повернулся к нему. – Только графские причиндалы дома забыл.

– В чем дело?

Раваш поднялся с полки и грозно посмотрел на нежданного гостя. Девчонки перестали переговариваться и тоже уставились на офицера. Я незамедлительно заревновал и начал жалеть, что обладаю не таким выдающимся ростом. Успокоило одно: нет более неотразимых оборотней, чем Ходжа Наследи. Этот парень мне не соперник. К тому же поезд вот-вот отправится и оставит служивого на перроне Вопел-Крик.

– Двенадцать минут назад на стационарный мозгомпьютер города пришло сообщение, глубокоуважаемый граф. Послание «лично адресату, конфиденциально».

– Играешь в шпионов? – невинно поинтересовался я у шурина. – Типа, вопрос: у вас продается валибурский интеллект? Ответ: нет, не продается – графу дел-ар Пиллио и самому не хватает. Имеешь секреты, которые нельзя передавать обычным путем?

– Не твое лисье дело! – огрызнулся Раваш и стал собираться.

Мой предлог сопровождать его был яростно отвергнут.

– Но я же твой телохранитель.

– А у меня свои дела, в которые незачем соваться всяким детективам, – парировал граф.

Потому он ушел без сопровождения.

Едва шурин покинул купе, Олиель вдруг вспомнила, что не прочь откушать горячего супа. Такие блюда в поезде не подавали, потому девица отправилась следом за графом. Я смотрел, как Раваш и госпожа бель-ал Сепио шагают под ручку по разгромленному вокзалу, и волновался. Неужели мой дальний родственник понравился девушке, и потому она ушла вместе с ним, а не осталась в обществе чудесного сыщика?

Для утешения у меня оставалась Натоли. Мы мило проворковали все время и подержались за ручки. К сожалению, никаких дополнительных фактов по делу «убийственного» поместья она не рассказала. И больше не поддалась на поцелуй. Но ехать оставалось еще добрых восемь часов, потому я преисполнился уверенности: время еще осталось.

Первое солнце уже давно ретировалось за горизонт. Второе светило упрямо приближалось к далеким горным пикам. Небеса озарились изумрудными тонами, облака окрасились легким налетом апельсинового.

Динамики надрывались героической кантатой с участием симфонического оркестра. Такую музыку я слышал по окончании войны – когда мы вытурили демонов Хаоса с валибурских стен.

По перрону прошел какой-то господин с маленьким саквояжем в руке. Мне очень не понравился его малиновый пиджак, указывающий на принадлежность незнакомца к сословию клерков среднего класса. Ненавижу бумагомарателей.

Минуя наше купе, работник мозгомпьютера и печатной машинки бросил быстрый взгляд на вновь застекленные окна. Мне это не понравилось еще больше. Странный взгляд: настороженный, профессиональный. К запаху гари и магических отходов, напополам с ветрами бастарка, прибавился еще один – душок наемного убийцы. Это могло показаться паранойей, но я никогда не спорил с интуицией. Потому незаметно приспустил окно и проследил за незнакомцем. Тот открыл двери второго купе нашего вагона и громко хлопнул ими за собой.

– Смотрите, наши друзья возвращаются, – Натоли указала на шествующую перроном парочку.

Граф двигался уверенной походкой и был явно чем-то обрадован. Он почти танцевал, отбивая каблуками какой-то нехитрый мотив. Олиель тоже выглядела довольной и несла в руках небольшой сверток, прикрытый клетчатой салфеткой.

– Подозреваю, нам принесли хорошей еды, – возликовала моя спутница.

Она оказалась права. Госпожа бель-ал Сепио принесла нам две кружки сырного супа. Такого густого, хоть вилкой ешь. Мы с признательностью набросились на предложенное блюдо.

– Прошу меня простить, – Раваш не дождался, пока мы доедим, – но я должен вас покинуть. Дела, как понимаете.

– С ума сошел? Дела… – проговорил я, едва не подавившись супом. – Поезд отправляется через какие-то минуты.

– Нет больше необходимости ехать в Дубльвилль, – ответил граф. – Мне позвонил управляющий семьи. Оказывается, мое поместье рядом с тем славным городком продано еще два года назад. Какая жалость – я об этом не знал.

Сими словами недобрый господин дел-ар Пиллио давал понять: жалеет о потраченных на частного детектива деньгах.

– Ты мне больше не нужен, – подтвердил шурин.

Я испугался, что теперь придется отдавать аванс.

– Деньги можешь оставить себе.

Это уже ни в какие рамки!

– Себе? – озадаченно спросил я, понимая, что пора торговаться. – Мы проехали больше половины пути. Прошу рассчитаться со мной в соответствии с проделанной работой.

– Ладно.

Ответ едва не поверг меня в глубокий обморок. Наверное, впервые в жизни «самый жадный и разбалованный вельможа», как называла его пресса, решил рассчитаться с кем-то по справедливости.

– Итого, – я подсчитал, – ты должен мне тысячу четыреста валлов.

Провинциальные девушки, хоть из небедного рода, обалдело смотрели на нас. Они в жизни не видели столько денег.

– Что?! – завопил граф. Он опять превратился в чахнущего над финансами скрягу. – Какие тыщу двести?

– Я сказал тысячу четыреста.

– Это чрезвычайно много. Предлагаю восемьсот!

Раваш потянулся к кошельку.

– Не пойдет. Я спас тебя от смерти. Это у нас проходит по более высокому тарифу.

– Ни за что!

– Получишь в ухо.

Сестрички бель-ал Сепио притихли. Они поверить не могли, что с вельможей голубых кровей можно разговаривать подобным тоном. Ну-да, ну-да, милашки. Сейчас я стану высокими фразами уговаривать графа мне заплатить, препираться и картинно размахивать руками. Нет! Лучшее средство – короткие, но весомые угрозы. В ухо – так в ухо.

– В суд подам…

– Тогда и в глаз получишь! В довесок…

– А ты попробуй!

Я начал подниматься.

– И не стыдно тебе, Раваш? Телохранитель добросовестно не дал твоей шкуре свариться в котле у орка, когда имел все шансы просто убежать, – о девушках я тактично помалкивал. Конечно же, я бы не бросил миленьких дам на поругание варварам. Старушек, может быть, и бросил бы… Но не факт. – Плати по совести. Иначе весь Валибур узнает о низменности твоей душонки. И никогда больше в жизни ты не получишь телохранителя дешевле чем втридорога и с оплатой наперед.

Кажется, такой аргумент подействовал.

– Вот! – граф в сердцах швырнул в меня кошельком. – Там ровно девять сотен валлов.

Я пересчитал и остался доволен.

– Пяти не хватает.

– Да пропади ты пропадом, пиявка!

Шурин извлек из внутреннего кармана камзола второе портмоне. И отсчитал недостающие пять камешков. Теперь у меня действительно имелись целых тысячу четыреста блестящих деньжат.

– Но ты поможешь дотащить мои саквояжи до зала ожидания.

– Пошел ты, – я был богат и решил не церемониться с жадными братьями бывшей. – Контракт аннулирован, мои полномочия уже недействительны. Тащи сам.

– Отправляется поезд номер шесть-двенадцать «Валибур – Северная граница», – сообщил вокзал. – Провожающих и…

– Будь ты проклят!

С этими словами сиятельный господин дел-ар Пиллио скатился по сходням на перрон. Следом загрохотали чемоданы.

– Зачем вы так? – пожурила меня Натоли. Олиель открыто веселилась.

– Знали бы вы этого оборотня, – невозмутимо ответил я, – еще бы пинка ему наподдали.

Бастарк завыл от боли в заднице, и поезд тронулся.


9. Пустошь | Полный дом смерти | 11. Горячее прощание