на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Снова в Восточную Пруссию

Когда я возвратился после отпуска по семейным обстоятельствам в Цинтен, у меня сначала возникли серьезные проблемы с тем, чтобы снова устроиться курьером. Мне с большим трудом удалось сместить с этой должности того, кто меня подменял на ней на время моего отпуска. Моему «заместителю» тоже очень понравилось быть курьером, и он не хотел добровольно возвращаться в группу анонимных казарменных сидельцев. Только когда я представился соответствующему капитану и тот вспомнил, что я «настоящий» и давно работавший курьер, знающий все инстанции, ходы и выходы, его положительным решением я снова был назначен на эту должность.

В Цинтене тоже были военно-врачебные комиссии, но в качестве курьера, который ежедневно был в пути, я мог перед ними никогда не появляться. Я жил в комнате с одним унтер-офицером, который в бою потерял глаз и до изготовления стеклянного протеза носил черную повязку. Он служил в канцелярии, и поскольку у меня с ним были хорошие отношения, на мое счастье, он смог на моих бумагах без ведома врача продолжать ставить решающую резолюцию — «Не годен к фронтовой службе». Благодаря помощи моего соседа и его противозаконной дружеской услуге я и в последующее время мог ежедневно разъезжать курьером с секретными приказами командования. Последний раз я приехал в Алленштайн на грузовике в воскресенье, 21 января 1945 года, железнодорожное сообщение между Алленштайном и Цинтеном уже было нарушено. Через пару часов русские на семи танках, в баках которых уже не было горючего, взяли Алленштайн. Русские войска все ближе подходили к Цинтену и Кёнигсбергу. А когда они прорвались к Эльбингу, то кольцо стало совсем узким. Поэтому однажды моя деятельность курьера вынужденно подошла к концу. С притоком огромного множества отступавших солдат казарма в Цинтене переполнилась до отказа. Никто не знал ничего о своем будущем. Но все опасались, что наконец всех, способных носить оружие, включая ампутированных и протезированных, снова отправят на фронт, чтобы там «сжечь».

27 января 1945 года я написал матери письмо, на котором сохранился штемпель Данцига от 9 февраля 1945 года и которое все же дошло: «В Эльбинге уже идут уличные бои. И мы не знаем, будем ли мы оборонять Цинтенские казармы. Хотя крупный штаб (генерал-полковника Рендулича) со своими «блестящими женщинами» находится здесь, эти господа сидят дальше в тылу». (Если процитировать А. Штальберга, то «танковым соединением нельзя командовать, находясь в его голове».) Я тогда не знал, что моя восточнопрусская 24-я танковая дивизия была тоже переброшена в Восточную Пруссию на защиту своей родины и вела бои перед Цинтеном. Во время последних боев за Восточную Пруссию она вынуждена была отойти к южному берегу Хаффа, на пляж между Балгой и Розенбергом. Из 4000 оставшихся в живых солдат было выбрано 500. Им удалось добраться до Шлезвиг-Гольштейна, тогда как остальным было уготовано достаточно мрачное будущее.

В таком по-настоящему подавленном настроении однажды на утреннем построении главный фельдфебель стал искать унтер-офицера в качестве начальника караула и солдат в качестве караульных. Он опрашивал каждого об их жалобах на здоровье. Когда я сообщил ему об ожогах, он посмотрел на меня, и поскольку я выглядел внешне совершенно здоровым, то я получил приказ отправляться с отделением солдат начальником караула на склад горюче-смазочных материалов, расположенный под Цинтеном, который мы должны были охранять в течение суток. В обстановке неуверенности, омрачавшейся еще и тем, что ежедневно и ежечасно мог поступить приказ в составе пехоты идти на фронт, чтобы участвовать в безнадежных оборонительных боях, эта задача доставила мне мало радости. Но приказ есть приказ, и я отправился на склад ГСМ. Когда я через сутки вернулся, друзья меня встретили возгласом: «Тебе по-настоящему повезло: пока ты «тащил службу, к нам сюда наехала военно-врачебная комиссия!» Они рассказали, что военно-врачебная комиссия освидетельствовала всех солдат, сидевших в казарме, большинство из них признала годными к службе на фронте, куда их немедленно и отправили. Мне повезло, что я, будучи в карауле, не попал на комиссию и как «забытый» мог дальше оставаться в казарме вместе с «отрядом калек».

Оказалось, то, что меня назначили в караул, с этой точки зрения имело решающее значение. Я потом уже раздумывал, почему именно меня главный фельдфебель назначил в караул, и прежде всего о том, что бы

было, если бы я попытался от него увильнуть. Служба в этом карауле дала мне ключевой опыт. Я получил еще один, как потом оказалось, ключевой опыт.

На следующий день все обитатели казармы, к которым относились также и женщины в форме, были переведены в Хайлигенбайль, где были размещены в переполненной казарме. Все унтер-офицеры разместились в мансарде. Как и в Цинтене, здесь тоже постоянно слышалась канонада, и все знали, что русские находятся поблизости от Хайлигенбайля. К этому времени Красная Армия захватила Эльбинг, и теперь мы сидели в «котле», из которого пока оставался открытым выход только в направлении Фришен Хаффа и Фрише Нерунга.


Отпуск по семейным обстоятельствам в разбомбленный Фрайбург и воспоминания о школьном времени | На танке через ад. Немецкий танкист на Восточном фронте | Марш из окружения в Восточной Пруссии