home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Катастрофа, день сорок восьмой

Лемон Спрингс, Южная Каролина

Пожарная часть

Ночь на 19 июля 2010 года

Местность здесь была лесистой — и в то же время урбанизированной, очень много небольших складов, отдельных домов, поселков — типичная одноэтажная Америка, только вот вместо полей, засеянных пшеницей и тростником под спирт — здесь леса. Это и хорошо и плохо — сложнее идти, но легче укрыться от патрулей.

В Лемон Спрингс были одержимые, но не так много. Тоже вялые, неактивные, многие просто лежали. Мы вышли на населенный пункт со стороны леса — а уже надо было думать где ночевать — и первое, что увидели мы на своем пути, так это здание с тремя большими воротинами. Это не могло быть ничего иное — как пожарная часть округа, довольно интересное место, где можно отдохнуть — для пожарных на дежурстве создаются неплохие условия.

Вот только через Гринвуд-роад — Гринуд элементари, самое большое здание в округе, наверное. Средняя школа округа Гринвуд. А там — как будто бой с саддамовскими феданами произошел, не иначе. Машины, стоявшие у школы искорежены пулями, а стены — даже снарядами, целые провалы в стенах и следы пожара. По одному корпусу такое ощущение, что шарахнули термобарическим из танковой пушки, ничего другое такую картину оставить не могло. Жутковатое зрелище…

— Остаемся?

Майор молча кивнул.

То, что мы делали — противоречило полевым уставам по партизанским и контрпартизанским действиям. После проведения специальной операции за первый день нужно уйти как можно дальше от места проведения акции, чтобы сбросить с хвоста поисковые команды. Если ты этого не сделаешь — тебе сядут на хвост и загонят как оленя. Мы были слишком близко от Форт Брэгга, недопустимо близко чтобы оставаться тут на ночлег. Но жизнь вносит свои коррективы в армейские полевые уставы — сейчас только полный отморозок рискнет осуществлять поисковые мероприятия ночью. Ночь теперь — время бесов в самом прямом смысле слова, а до ночи — меньше часа.

Последняя из заложенных гранат ловушек — не взорвалась. Это могло означать все что угодно — либо за нами уже никто не идет, либо ее просто сняли. Интенсивность вертолетного патрулирования тоже снизилась. Хорошо, что у них здесь нет легких самолетов разведки, наподобие тех, каких полно в Кэмп-Балад в Ираке — от них не скроешься.

От кромки леса до пожарного департамента было футов триста, не больше. Первому выпало бежать мне — я бросился вперед, и краем глаза заметил, как оживились одержимые около здания какого-то прихода, по правую руку от меня. Жратву почуяли, твари! Не дождетесь!

Разрядив магазин, свалил девятерых — тринадцать патронов на девятерых не самый худший результат, но и не лучший, пусть даже на бегу. Одержимых было больше, прижавшись спиной к зданию пожарной части, я перезарядил пистолет и продолжил обстрел, зная что фланги прикроет майор со своей винтовкой. На сей раз лучше — семь из семи. Но надо было торопиться, к гадалке не ходи — почуяли свежее мясо те, кто находились в школе и рядом с ней. Сегодня у одержимых будет пир.

Не дожидаясь, пока я отстреляюсь, ко мне перебежал Озказьян. Достав пистолет, он попробовал пальцами дверь, ведущую в здание, а потом со второго удара выбил ее.

— Быстрее!

Одержимые явно оживились. Некоторые бросились, увидев пищу, но топот был слышен и по левую руку. А вот эти — сначала увидят меня. И нападут.

Первым из-за угла выскочил фермер, я называл его фермером, потому что одет он был в синий, фермерский комбинезон. Выскочил — и получил пулю в голову чуть ли не в упор. Второй пулей я угостил выскочившего следов подростка, а третий не успел меня даже и увидеть — я проскользнув в выбитую дверь, а майор захлопнул ее и привалился спиной.

— Держится?

— Пока…

Надо было срочно заблокировать эту проклятую дверь, пока к нам не пожаловали гости — целая толпа. Но первым делом — надо было проверить, не открыты ли ворота для техники, иначе нас атакуют и зажмут с двух сторон в узком коридоре. Потом надо проверить первый этаж, нет ли где одержимых. И только потом — найти что-то, чтобы блокировать дверь.

Пистолет в кобуру, автомат в руки — накоротке пистолета как ни странно может и не хватить. Осторожно…

Похоже, никого. По крайней мере — все три порта для техники закрыты, сама техника присутствует в двух экземплярах, оба — довольно старые универсальные пожарные машины фирмы Американ Ля Франс. Ну, знаете, такие большие, квадрантные, похожие на автобус.

— Стой, стреляю! — заорал я, прижавшись к стене.

Если бы здесь был одержимый — наверное, бросился бы на голос. Никто не бросился — значит, одержимых скорее всего здесь нет.

Оглядевшись по сторонам и увидев какой-то шкафчик, я и трудом потащил его к двери. Одержимые с той стороны проявляли непонятную активность — но это скоро должно было пройти, ведь совсем неподалеку — еда. Я выстрелил через дверь, потом мы навалили на нее шкафчик. Выстрелил для того, чтобы в тот момент, когда мы будет приваливать дверь шкафчиком, одержимый не слишком нам мешал. И для того, что если кто-то захочет приблизиться к нам с этой стороны и пройти в дверь — он не сможет этого сделать. Потому что там будет лежать мясо, и кто-то это мясо будет кушать. А если потребуется выйти нам — мы просто пристрелим его со второго этажа, через окно. Выживание в мире одержимых тоже имеет свои хитрости.

Еще три выстрела сделал из винтовки майор, поднявшись на второй этаж, открыв окно — чтобы одержимые нашли поживу и там. Теперь мы как бы в кольце, и к зданию некто не сможет пробраться незамеченным. Без стрельбы.

— Я проверю машины…

Майор кивнул, отправился наверх…

Пожарная машина — по сути тот же автобус, размерами сильно походит на небольшой автобус. Делается она крепко, из высококачественных материалов, стоит дорого и рассчитывается на десятилетия службы — знаю городок, где пожарные машины — шестидесятого года выпуска и работают — это у нас, в Техасе, у соседей. Если что — ей можно протаранить двери и уйти на ней. Пожарные в Соединенных штатах Америки — это больше чем пожарные, они умеют принимать даже роды, а потому служба шерифа округа или города тесно взаимодействует с пожарной службой. И на минимальном уровне — но управиться с пожарной машиной я сумею.

Двигатель был в норме, бак полон воды, ключ — как и обычно, в кабине, за противосолнечным козырьком, пожарные никогда не прячут ключи от своих машин, потому что в любой момент может поступить срочный вызов. Осталось только определить, не разряжен ли аккумулятор — а здесь он очень мощный, рассчитанный на сирену и на иллюминацию. Повернул ключ в замке зажигания — и приборная панель приветливо перемигнулась разноцветьем ламп, назначение больше чем половины из них я не знал, но что нужно — понял. Аккумулятор разряжен примерно наполовину и чтобы завестись — хватит. Успокоившись, я вылез из машины, бросил ключ в карман. Бросил взгляд на приваленный к двери шкаф — одержимые уже не ломились, то мясо что находилось снаружи, их вполне устраивало, и пытаться добраться до того, что внутри здания — они даже не пытались…

Наверху была комната отдыха. Черт, комната отдыха, самая настоящая, с кушетками и журналами двухмесячной давности, с огромным баллоном воды, перевернутым и вставленным в раздаточный аппарат и кофейником. Но самое главное — сосуд в кофейнике был полон мутной черной жидкостью. Кофе!

— Его хоть пить можно? Он портится.

— Я не рискнул — ответил майор, он устроился на стуле у окна, что-то высматривая.

— Может, пост на ту сторону вывести?

— А смысл? Там лес, тут — дорога. Если из леса придут — мы услышим.

Темнело… Но света не было, а если бы и был — включать его было бы нельзя. Посидим и так, в темноте….

— У меня пакостное чувство, капитан… — сказал после долгого молчания Озказьян, не отрывая взгляд от дороги.

— Какое?

— Такое что нас поимели в особо циничной форме. Просто попользовались.

— У меня тоже…

— Возьмем это? — майор не шевелился и ни на что не показывал — но было понятно, что он имеет в виду — преследование, погоня — это что, шутки?

— Какие тут шутки…

— Да нет, это шутки. Весь уровень мероприятий — на уровне какой-то страны третьего мира. Это что, десант?

— Может контрактники? — предположил я — в контрактники вербовали кого попало, лишь бы подешевле.

— Но офицерский состав то там нормальный — не согласился майор — из восемьдесят второй, из морпехов перешедшие на жалование вдвое-втрое выше. Или уволенные за дискредитацию и прочее — но офицерами от этого быть не переставшие. Почему они ничего против нас не предприняли.

— Хорошо. Вот ты — что бы предпринял?

— Элементарно. Чем сажать летнабов[47] в вертолеты, которые все равно ни хрена не увидят — организовал бы нормальное патрулирование периметра.

— Психам на закуску?

— Это на броне то? Пусть подходят.

— На броне? А осталась ли у них броня после того, что мы видели, я имею в виду нормальная, готовая к применению броня, ничем не занятая и не на консервации? И остались ли у них люди, ничем не занятые и готовые лезть за периметр.

— Ты хочешь сказать, у них нет людей?

— Думаю что да. У них, вполне возможно — элементарно не хватает людей. Вообще сейчас нигде и ни на что не хватает людей. Это мы — действуем малой группой. А они обеспечивают жизнедеятельность огромной базы, затыкают дыры. Я думаю — у них сильно не хватает людей. Ни на что.

— При нехватке людей не устраивают бои друг с другом, такие как мы видели.

Это да… До сих пор не могу понять сути и смысла разборки по сути между своими же — на аэродроме. Или они друг другу уже не были своими? Тогда почему стрельба началась по нашему выстрелу — выходит именно нашего выстрела ждали, именно он был отмашкой. А если это так =- значит знали что мы придем?

— Внимание!

Я прислушался — и аж холодный пот прошиб. Знаете, такой звук, очень низкой частоты, буквально на грани человечного восприятия — но слитный и мощный. Слышишь — и понимаешь, что к тебе приближается нечто большое и мощное. Это не был звук работы танковой турбины, она свистит и свистит очень тихо. Это был звук работы дизеля танкового транспортера Ошкош или чего-то в этом роде. Огромная, неповоротливая — но очень крепкая и проходимая машина тягач, берущая на полуприцеп танк, а в кабину — весь его экипаж.

Не сговариваясь, вскочили с мест — мысль была только одна, за нами — или нет.

— Я проверю тыл… — сказал майор.

— Добро. Я пока тут.

Если за нами — то придется сваливать очень быстро. Это очень знакомый звук для всех, кто прошел Ирак — так звучит двигатель тяжелого транспортера Ошкош, который тягает танки — в Ираке они ходили в обычных конвоях. Жрет много топлива — но надежный и кабина на семерых и бронирована в стандарте…

Одержимые — которые были на дороге и перед пожарной станцией зашевелились, некоторые начали подниматься на ноги. Я не сразу сообразил, что скопление одержимых около какого-то места — это сейчас демаскирующий признак, значит — там кто-то есть. Но убитый из огнестрельного оружия одержимый — это тоже демаскирующий признак. Вот и думай — что делать.

Но те, кто двигался колонной по темноте — об этом не задумывались…

Первым шел Страйкер — в Иракском варианте, желтый и обвешанный решетками и со стапятимиллиметровой пушкой — машина огневой поддержки. На нем был установлен, видимо вручную прожектор, и этот прожектор освещал дорогу. Следом шел еще один Страйкер- с высокой надстройкой, в варианте КШМ. Дальше же, один за другим шли танковые транспортеры — я насчитал двенадцать штук, но нынешним временам — огромная цифра. И каждый из них делал то, для чего он и закупался армией Соединенных штатов Америки. Каждый транспортировал платформу, танковый трейлер, причем на восьми из них были танки М1 Абрамс, на четырех — по две М2 Бредли. Итого — восемь танков и восемь боевых машин пехоты. Даже в прежние времена — это значительная сила, при умелом использовании — она способна раскатать в блин не самую маленькую базу противника. А сейчас…

Замыкали колонну три грузовика Ошкош, с бронированными кабинами и кузовами, тоже Иракская версия. Я попытался вспомнить откуда эту технику отправляли в Ирак и не смог вспомнить. Видимо, где то они набрели на нехилый склад такой техники.

Удивительно повели себя одержимые. Какие-то припали к земле, будто прячась. Какие-то притворились мертвыми! — не поверил бы, если бы не видел своими глазами. Какие-то бросились бежать. И лишь один в безумии своем бросился на колонну — и погиб под колесами. В него даже никто не стрелял…

В здании пожарки были современные оконные группы — с пластиком вместо стекла, кто-то постарался. Но даже они — дрожали, когда один за другим тягачи с тяжелым грузом на платформе уходили в ночь.

На нас не обратили ни малейшего внимания. Мы были всего лишь букашками, путающимися под ногами слона. Для тех, кто выдвигался сейчас на позиции силами больше чем двадцати единиц бронетехники — два стрелка интереса не представляли…

Прошли…

— Что?

— Броня. Двадцать единиц — ответил я майору — восемь танков, столько же боевых машин пехоты…

— Многовато для нас…

— Я не знаю про парней, которым это было бы маловато…

Майор хмыкнул.

— Вообще то я знаю. Та база, откуда послали разведчик, сбитый нами — вот там такие силы были бы в самый раз.

— Но это их база.

— Ты уверен?

Вообще то нет. Только сейчас в голову пришла мысль — а что если это разборки между своими? Которые вольно-невольно спровоцировал один-единственный выстрел. Может — они даже ждали его — но скорее всего нет. И когда мы пристрелили одного из них — остальные начали брать власть в свои руки…

Ведь те, кто разрушил мир — кое-о-чем позабыли. Современный мир — тот который был до катастрофы — был предназначен для парней с деньгами. Все и вся мерялось на деньги. Если у тебя есть деньги — т король жизни. Ты можешь позволить себе все что угодно — какую угодно жратву, телок, развлечения. Наконец — ты мог позволить себе безопасность: ты нанимал парней с оружием, либо платя налоги, либо платя непосредственно этим парням с оружием. Причем заметьте — парни с оружием, пусть они были сильнее всех — они не пытались отнять у других людей то что им нужно силой оружия, они довольствовались тем, что им давало общество и отдельные его члены. А те, то не желал довольствоваться — те становились преступниками. В сущности, вся хитрая и громоздкая система законов, норм и правил была придумана с одной целю — чтобы заменить право сильного — на писанное право.

Но те, кто это все устроил — не учли один маленький, но очень неприятный для них момент. Когда они сотворили все это — они разрушили и общество, и законы, охраняющие по сути их же. Тот, кто все это сделал — он ненавидел и общество, и людей, и вообще всю планету — иначе бы он не сделал такое, не открыл бы ящик Пандоры, не дал бы смерти волю. Но он не учел, что когда не стало общества — не стало и его защиты. И он сам уже стал не нужен тем людям с оружием, которых он поставил себе на службу. Потому что сейчас — право сильного, право вооруженного, и в этой системе координат — он ноль. Возможно он так этого и не понял…

— Остаемся? Или попробуем уйти?

Майор взглянул на часы.

— Все равно ночью лучше не связываться с одержимыми. Спи, капитан, я первым встану на дежурство.


Катастрофа, день сорок седьмой Форт Брэгг, Южная Каролина | Ген человечности 3 | Катастрофа, день сорок восьмой Южная Каролина 19 июля 2010 года