home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Катастрофа, день тридцать первый

Над побережьем Флориды

03 июля 2010 года

Вертолет шел на малой высоте — видимо по привычке, радарами сейчас уже никто не сечет. В салоне было тесно, темно шумно. Кто-то спал — хороший солдат всегда спит как только представляется малейшая возможность. Кто-то в последний раз проверял свое оружие и снаряжение. Кто-то трепался — тема для разговора у двух морпехов всегда найдется. Ну а я, пристроившись рядом с пулеметчиком — крупнокалиберный пулемет был установлен у пилотской кабины по левому борту — просто смотрел на проносящуюся под нами серо-зеленую водную гладь…

— Вальпараисо прямо по курсу!

— Командир, можно чуть выше и помедленнее?!

— Не вопрос!

Вертолет ощутимо замедлился, забрал немного выше, чтобы удобнее было обозревать панораму. Морпехи прильнули к иллюминаторам по обеим бортам — на это я и рассчитывал, тем кто ни разу не видел одержимых надо было на них посмотреть, чтобы запомнить это зрелище. Иначе зрелище одержимых вполне может выбить неподготовленного человека из колеи.

Вальпараисо, Винхаффен Бич, Санта Роза Айлэнд — все это были места курортные, с отелями, с дорогой курортной недвижимостью из тех, которые покупают пенсионеры или как вторую — брокеры с Уолл-Стрит. Шикарные виллы, высотные жилые комплексы, белые «свечки» дорогих отелей, роскошный песок пляжей, дорогие джипы и кабриолеты на улицах. Теперь это были владения одержимых — даже я видел такое впервые. Одержимые были везде — на улицах, посреди брошенных в беспорядке на проезжей части машин, на пляже, у домов. Заслышав вертолет, они поднимали головы, бежали за ним — в общем страшное зрелище…

И предсказуемое. А что вы еще хотели? Здесь не Техас, где каждый уважающий себя мужчина ствол под рукой держит, а в пограничной зоне и там, где мексиканцев много — и не один. Здесь — пляж, место отдыха, тут оружие не нужно совершенно, здесь же есть полиция, которая защитит от любых невзгод, не правда ли? Вот и получилось — что то один взбесится, то другой — а остановить это некому и нечем. Оружие только у полицейских, а самих полицейских — раз два и обчелся, да и не привыкли они людям в голову стрелять. Тут даже наркомафии не было, ни один дурак не станет выгружать наркотики рядом с крупнейшей базой ВВС страны, найдет другое место. Вот и перебесились все. А сколько в леса ушло, которые базу Эглин окружают? Теперь это нашей проблемой стало — придется их отстреливать. Глядя на это, у меня возникла мрачная мысль — а хватит ли нам патронов?

— Ну, как?! — крикнул я явно сбледнувшим с лица морпехам. Несмотря на то, что шум вертолетных двигателей перекрывал любые звуки, меня услышали и поняли.

— Лучше еще раз в Багдад, сэр… — выразил общее мнение лейтенант Калган, сидевший как и подобает напарнику на соседнем сидении.

— Не вопрос! Тридцать миль на запад и ты там, можно доставить. Карту помните еще?[1]

Шутку мою оценили, но осадок все равно остался. Все-таки страшно, на самом деле страшно — видеть этакий рукотворный рай на земле, белейший пляжный песок, стеклянно-каменные громады отелей и одержимые, заполонившие все это. Страшный контраст.

Вальпараисо остался позади, под брюхом вертолета потянулся изумрудно-зеленый ковер лесных зарослей, окружавших базу Эглин. С этой стороны даже дорог не было — только тропинки, скрытые кронами деревьев.

— Пять минут до высадки, всем внимание!

В десантном отсеке замигала лампочка, впереди показались взлетные полосы — серые прогалы на фоне зеленой стены деревьев. Поле Херлберт-Филд на самом краю базы, ближе к заливу, до него лететь — всего ничего.

— Рок-н-ролл, господа! — крикнул кто-то. Морпехи заулыбались — все как всегда, как и во время любой боевой высадки, только с земли не ведется пулеметный огонь, да и враг совсем необычный, невиданный ранее.

Дрогнула, поползла вниз аппарель люка, пристегнувшийся у люка выпускающий взялся за толстый канат, по которому мы должны были спускаться на землю. Верней не на землю — на господствующие над местностью высоты. Вертолет шел уже над ВПП, приближаясь к цели…

— Е-мое… — протянул пулеметчик.

Я посмотрел вниз — точнее и не скажешь. Слов нет — взбесившихся полна коробочка. Прямо на ВПП выскочили, непуганые видимо — из леса выскочили и бегут за вертолетом. Если честно — не завидую я тем, кто высаживаться первым будет. Вертолет еще снизил скорость, почти до минимума. Под брюхом медленно проплыла уродливая серо-стальная туша четырехдвигательного транспортника, потом еще одна…

— Не стрелять, технику повредишь. Мы сами со всем разберемся — сказал я.

Пулеметчик кивнул.

— Минута до высадки, первой группе приготовиться!

Летное поле Херлберт Филд представляло собой большое, залитое бетоном пространство с разметкой, две короткие ВПП — как раз для самолетов типа МС-130 и АС-130 и строения. Строения двух типов — большие быстровозводимые ангары для техники, высотой метров семь каждый, окрашенные в серый цвет и штабные строения — двух и трехэтажные здания, бетонные, окрашенные в светло-коричневый, с желтоватым оттенком цвет. Штабные и жилые строения с ангарами и стоянками для техники разделяла ВПП. С этих зданий, особенно с трехэтажного здания штаба отлично простреливалось все поле по фронту, на километр, не меньше. Ангары были расположены в стороне и имели одну неприятную особенность — крыша не плоская. Сорвался — и поминай как звали. Но закрепиться можно было, просто надо было быть осторожнее.

Поскольку подлетали мы со стороны стоянок для техники, первыми решили высадить снайперов на ангары, шесть групп. Две снайперские группы с М40 и четыре — с SAM-R в качестве основного оружия, тут по дальности возможности скромнее. А вот самозарядное оружие для стрельбы на средних, до семисот метров дистанциях — самое то. И еще одно — техника рядом, так что если в нее попадет случайная пуля — то пусть это будет пуля 5,56 нежели 7,62, меньше дел наделает такая пуля и потом отремонтировать проще будет. Остальные четыре снайперские группы, в том числе моя планировалась к высадке на штабных зданиях.

Вертолет застыл на месте, выпускающий выглянул вниз, затем сбросил вниз канат.

— На точке высадке чисто! Первая группа пошла!

Чисто — это конечно большое преувеличение. Одержимые, следовавшие за вертолетом как привязанные, когда мы застыли на месте как взбесились. Хорошо, что канат упал концом прямо на крышу ангара, а вот если сорвется человек при высадке…

Отвлечь надо.

— Пулеметчик, короткую очередь. Только ангар не повреди — скомандовал я.

Одержимые видимо оголодали, это не город, где всегда есть что пожрать, а армейские сухпайки хранятся так, что не будучи человеком до них не доберешься. А может, добрались, но жрать не стали. И я их в этом понимаю. И любой, кто служил в армии и этим питался — тоже бы понял. MRE — meals ready to eat, вот как это называется. Блюда, готовые к употреблению. А те кто это вот ел, называют их по-другому — meals rejected by Ethiopians — блюда, которые не станут есть и эфиопы. Видимо и одержимые тоже их есть не стали.

У самого уха (скверное, кстати, ощущение) коротко прорычал крупнокалиберный пулемет, снизу взвыли — на несколько голосов, протяжно и жутко. Кстати, из тех одержимых, что я успел увидеть внизу в летной, да и вообще в армейской форме — один два, не больше. Остальные — обычно в чем-то, напоминающем пляжно-курортные одеяния. С берега пришли, не иначе.

Морпехи, первая снайперская группа не спускалась — замерли у каната, спускаться боялись. И я их в этом понимал, но спускаться надо. Встав с места, я протолкался вперед к открытому люку.

— Сэр… — начал снайпер.

— Черт, ты первый раз, что ли на территории противника, капрал? У них же нет оружия.

— Но это…

Я подошел к самому краю люка, достал пистолет, выстрелил — один из одержимых, высокий, почти голый негр рухнул с пробитой головой и остальные одержимые сразу же накинулись на него, с рыком и воем разрывая его, отрывая куски мяса. Такое же пиршество было и там, куда попали пулеметные пули. Выстрелил еще несколько раз.

— Смотри внимательно! Им не нужен ты, они голодны и хотят жрать! Они не полезут к тебе наверх, пока не насытятся. А если и полезут — не залезут, на этот ангар не залезть с земли! Понял? Тебе всего то надо — высадиться и подстрелить еще нескольких из них. У тебя патронов достаточно?

— Двести пятьдесят штук к винтовке, сэр и…

— Достаточно! Еще сколько то патронов есть у твоего напарника! Стреляй — и все будет нормально. Дальше высадятся остальные, они поддержат огнем. У нас у всех достаточно патронов, чтобы выбить половину штата! Из пистолета, из винтовки, главное — стреляй точно в голову и не промахивайся. А если и не в голову — раненого одержимого разорвут другие! Вот и все. А если не управимся до темноты — вертолет прилетит за нами. Все в норме?

— Все в норме, сэр. Semper fi.

— Semper fi, братан! Покажи им.

Хоть я и не служил в морской пехоте — морпехи доверяют только своим — но чувство уверенности я вселить в него смог. Уцепившись за канат он шагнул в пустоту — и уже через две секунды распластался на крыше. Одержимые взревели, некоторые, которым не досталось обеда, начали бросаться на покатые стенки ангара. Я выстрелил еще три раза — чтобы где пообедать было у всех. Еще через несколько секунд, на крышу ангара спустился и второй морпех, тот вел себя увереннее и даже выстрелил несколько раз в одержимых из пистолета, пока спускался по тросу. Рискованно — но молодец. Я же про себя подумал, что если даже снайпер морской пехоты США чувствует страх и неуверенность — значит, это действительно страшно…

— Смещаемся на точку два. Иди к пилотской кабине, я за тебя поработаю.

Выпускающий кивнул, я слегка подтянул канат, чтобы не зацепился за что. Серый бетон снова поплыл под ногами.


Заминка произошла только на третьем ангаре. Первые две группы ушли нормально, с той стороны уже раздавалась интенсивная стрельба. А вот при высадке третьей группы случилась неприятность.

Получилась она из-за того, что я потерял бдительность. При передвижении от второй точки высадки к третьей, я не подтянул канат, по которому высаживались группы — просто поленился это сделать. Все равно его конец от земли был метра на три, не меньше — и как так получилось, что за него сумел уцепиться одержимый — я так и не понял. А потом произошла еще одна ошибка — перед тем, как высаживаться ни я, ни пехотинец, который собирался высаживаться, не посмотрели вниз, на канат — и не заметили висящего на нем одержимого. Поняли только тогда, когда это тварь атаковала…

Как бы то ни было — твари тоже надо было держаться за трос, одержимые летать не умеют. Только поэтому она не смогла укусить сразу — просто вцепилась одной рукой в ногу спускавшемуся снайперу, рванула изо всей силы — рассчитывая на то, что спускающийся по тросу человек не удержится и полетит вниз. Туда, где его уже ждала целая стая одержимых, голодная и рассчитывающая перекусить.

Решение пришло мгновенно. Покатая крыша авиационного ангара была от меня всего в нескольких метрах, матово поблескивая на солнце. Это был выход — смертельно опасный, но все же выход. Оттолкнувшись, я прыгнул из вертолета — по штурмовому, без троса — нацеливаясь на то место, где должен был приземлиться снайпер третьей группы, тот самый, что сейчас изо всех сил старался не сорваться с троса. И — через секунду грохнулся плашмя об крышу, распластался на ней, вцепился пальцами в металл, ощупывая его и ища любую зацепку. Мне нужно было все что угодно — шов, плохо сваренный лист, выбоина — все, что позволило бы мне задержаться на крыше и не скатиться вниз…

Зараза…

Зацепился! Недалеко от края — но зацепился, затормозил падение, распластался на крыше, вцепившись в руками в гладкий профилированный металл. За спиной, ниже — но как будто совсем рядом бесновались одержимые, металл едва слышно гудел от ударов. Цепляясь за металл, они пытались взобраться наверх, чтобы получить долгожданный завтрак…

Поняв, что свалиться мне уже не грозит, я достал из кобуры пистолет — руки с трудом удалось оторвать от металла, так вцепился, приподнялся на локтях, повернулся — и выстрелил. Выстрелил дважды — и как раз вовремя, тварь уже подобралась к висящему на тросе человеку вплотную, еще бы немного — и укусила бы. Странно — как она вообще взобралась по тросу, ведь бесновавшиеся внизу одержимые дергали, рвали трос — но подняться по нему не могли — не хватало ума. А эта… вундеркинды среди одержимых начали появляться — теория естественного отбора Дарвина работает в полный рост, не иначе. С каждым днем таких вот «продвинутых» одержимых будет становиться все больше, и они будут получать больше пищи, чем остальные. Опасная тенденция однако.

С такого расстояния — камнем можно попасть, не то что пулей — промахнуться было бы стыдно. Я и не промахнулся, несмотря на то, что стрелял из очень неудобной позиции. Первая же пуля попала одержимому в голову — серо-красные ошметки брызнули в сторону, в том числе и на раскачивающегося на тросе морпеха. Второй уже мимо — потому что руки одержимого, обхватившего трос, разжались — и он камнем рухнул вниз, под злобный вой остальных. Хотя они ожидали сожрать человека, а не своего мертвого собрата — мясо есть мясо, хоть и… несвежее, в общем.

Одно дело сделано… Теперь надо спастись самому.

Пока я, обрывая в кровь ногти и цепляясь за стыки листов полз вверх, вертолет подался назад, чтобы высадить, наконец-то злополучную снайперскую группу. Я схватился за трос в тот самый момент, когда на рифленую крышу ангара опустился первый пехотинец…

Посмотрели друг другу в глаза — а что тут говорить, говорить смысла нет. Нас слишком мало, их слишком много — и любой нормальный, не заразившийся человек должен сделать все, чтобы вытащить другого человека, брата по разуму — кстати, какое звучание эти слова приобрели сейчас, после катастрофы, «брат по разуму» — из любой ямы, из любого дерьма. Есть, конечно, люди, которые и сейчас грабят, мародерят, убивают — но они и тогда, до катастрофы людьми не были. Разберемся худо — бедно с одержимыми — а потом спросим и с них. За все спросим…

Перехватываясь руками, по тросу поднялся в вертолет, там, наступая на ноги, прошел обратно на свое место — увольте, пусть любой другой пока выпускающим побудет. Мне — хватило…


Моя точка стрельбы представляло собой трехэтажное здание — по-видимому какое-то штабное или что-то в этом роде, единственное там, остальные были ангарами. Больше всего беспокоило — нет ли там каких выходов на крышу, у ангаров то точно нет, а здесь… Пришлось облететь — нету. Уже радует…

Первым спрыгнул лейтенант Калган — вертолет подошел настолько близко к крыше, что он именно спрыгнул, не спустился на тросе на нее, а спрыгнул. Прыгнув, он на какой то момент — мне так показалось сверху — оступился — но нет, нормально. Упал он на руки, припал на какой-то момент к крыше, зафиксировал, чтобы не началось скольжение — и только потом осторожно отполз в сторону, давая спуститься и мне.

Дальше спустился я — и только потом из вертолета мне на отдельном тросике спустили винтовку — дабы не повредить при падении. Винты вертолета рубили воздух с таким остервенением, что едва с крыши не срывал вместе со снаряжением.

— Есть! — я замахал рукой, показывая что все в норме — норма.

Выпускающий махнул рукой в ответ — и массивная туша вертолета, нависающая над крышей дрогнула, пошла правее и вверх. Мы замерли, прижимаясь к рифленому железу крыши, дожидаясь пока улетит вертолет.

Вертолет улетел — и тут мне стала понятна основная ошибка, которую мы допустили при планировании операции. Ошибка была прежде всего моя и если для остальных офицеров она была простительна, ведь они ни разу не сталкивались с большим количеством одержимых — мне она не была простительна никак.

Ошибка была в следующем. Операция планировалась как будто против людей — мы занимаем господствующие высоты над местностью, разворачиваем снайперские позиции и начинаем отстрел. Но мы не рассчитали одного. Если начать отстреливать людей — они, естественно побегут как можно дальше, стремясь уйти от того места где стреляют, потому что у них есть инстинкт самосохранения. А вот одержимые как раз пойдут прямо на выстрелы, потому что их инстинкт подсказывает: где стреляют, там и еда. Вертолет, зависающий то тут, то там их нисколько не отпугнул, наоборот — приманил. И сейчас эти твари подошли вплотную, к самым стенам тех зданий и ангаров, на которые мы высадились, в расчете подкормиться. И как прикажете их отстреливать? Ну нам-то ладно, можно привязать веревку вон туда, к основанию антенны, подползти к самому краю крыши и стрелять из чего угодно — из снайперской винтовки тут нет смысла стрелять, тут и камнем из рогатки докинешь. А как прикажете действовать тем, кого высадили на ангары, ведь там чем ближе к краю — тем крыша круче, края крыши вообще нет как такового?

— Один-один, всем — проверка готовности! Доложить первым, по порядку номеров! Доложить сектора обстрела, наличие противника.

Выбирая позывные стрелковых команд для этой операции, мы… скажем так не мудрствовали лукаво и взяли кодировку, используемую обычно Дельтой. Твой позывной — две цифры, первая — номер отряда, в данном случае стрелковой команды, второй — твой личный номер в группе. В данном случае номер один — это снайпер, номер два — боец прикрытия. Один-один это я, один-два — соответственно Калган и так далее. Просто и понятно.

Пока народ докладывался — выход я уже нашел. Пусть ты не видишь тех одержимых, которые подошли к твоей точке высадки, в надежде полакомиться тобой — зато ты видишь одержимых, которые подошли к чужим точкам высадки. Вот их и надо отстреливать — ты отстреливаешь моих одержимых, я отстреливаю твоих. Опять-таки все просто. Единственная проблема — вести огонь в направлении друг друга вообще-то запрещалось категорически — но тут не учения…

Когда все доложились, я уже прикинул. Единственный, кто неудачно высадился — это номер седьмой, до его одержимых не мог достать никто. Остальные — все могли держать ангары друг друга под перекрестным огнем. Седьмого придется либо эвакуировать вертолетом, либо выманивать одержимых с земли, и там общими усилиями зачищать. Посмотрим…

— Один-один всем! Работаем по точкам высадки друг друга! Правила безопасности — выше двух метров над землей не стрелять, окна там где они есть — не повреждать. Стрелять одиночными в голову, вести огонь очередями и использовать гранаты запрещаю за исключением критических ситуаций. Использовать снайперские винтовки только по удаленным целям, по возможности отстреливать из карабинов. В сторону авиатехники стрелять с предельной осторожностью, если кто-то наблюдает склады или бочки с горючкой — по ним не стрелять. Спускаться на землю запрещаю до команды. Начали!

Каплан — он расположился на крыше выше меня — прицелился и начал спокойно, одиночными стрелять в сторону ангара, где высадилась третья группа. Короткий карабин дергался, выпуская пулю за пулей, глушитель гасил звук до негромких хлопков. Я немного сдвинулся назад, чтобы дать возможность гильзам свободно катиться по крыше вниз и падать на землю. Отстреляв магазин, лейтенант не вставая, достал из разгрузки другой, выругался…

— Черт, как по мишеням стреляешь…

Мне пока делать было нечего — хотя я и мог отстреливать со своей винтовкой одержимых аж у пяти ангаров — решил пока не вмешиваться, поберечь дефицитные снайперские патроны. Вместо этого, решил осмотреться и понять — что есть на летном поле и в каком все это состоянии. А если там у самолетов одержимые прячутся, не желающие принимать участие в общем веселье — вот их то я и пристрелю, аккуратно, чтобы самолет не повредить. В общем — осмотреться надо…

Пока время есть, лейтенант патроны переводит, а я просто лежу, немного расскажу о том, куда именно мы заглянули, чтобы понятнее было. Авиабаза Херлберт-Филд — в мире специальных операций так же известна, как Форт Брэгг. Кратко перечислю что там находится: штаб Авиационного командования специальных операций (AFSOC), первое авиакрыло специальных операций, в которое входят, соответственно, первый, четвертый, шестой, восьмой, девятый, пятнадцатый и триста девятнадцатый эскадроны, Объединенный университет специальных операций (SSOU). Здесь же, на базе — полный состав авиатехники для спецопераций — спасательные «Черные ястребы» НН-60, огромные МН-53, самолеты-вертолеты MV-22 «Оспри», специальные модификации С-130 — транспортные, для заброски спецназа МС-130 и тяжелые штурмовики АС-130, «летающие вагоны» — тоже переделанные для спецопераций МН-47. Было здесь особое авиакрыло — шестой эскадрон, по-моему, на русских Ми-8 и Ан-26. Все здесь было. Личный состав базы до Катастрофы был восемь тысяч человек и почти все имели отношение к специальным операциям. А сейчас…

А где, кстати все эти люди сейчас…

— Лейтенант.

Каплан как раз дострелял третий магазин и менял его на четвертый.

— Да, сэр?

— Много там еще?

— На пару магазинов точно еще, сэр.

— Скажи, кто там? Военные, гражданские?

— В основном гражданские. Военные есть, но их мало. В основном — в форме технического персонала, сэр.

— Достреливай. Достреляешь — доложи.

— Есть, сэр…

Лейтенант снова начал стрелять, а я серьезно задумался. Херлберт-Филд был одним из тех самых мест, которое очень хорошо подготовлено к разного рода неприятностям. Объединенный университет специальных операций — у него должно быть море самого разного оружия, в дополнение к штатному арсеналу авиабазы. Сюда же привозили трофеи с Ирака и Афганистана на изучение, их тоже должно было скопиться немало. На любой авиабазе есть военная полиция и служба безопасности. Здесь, учитывая особый статус авиабазы они ничуть не уступают тем, которые есть на авиабазах стратегического авиационного командования, где базируются самолеты с ядерным оружием на борту.

И где все они?

Устроился поудобнее, начал в оптический прицел винтовки рассматривать самолетные стоянки.

Одержимый!

Вот тварь… Какие то умнее становятся. Эти здесь глупые, толкутся около ангаров и зданий, пока по ним стреляют, а этот видишь — самолетом прикрылся.

Палец привычно выжимает спуск, винтовка толкает в плечо — одержимый падает а бетон, прямо у самолетного шасси. Мужчина, одет в нечто, напоминающее форму летного техника — может быть, по старой памяти к самолету пришел?

Каплан тем временем продолжал стрелять — пару магазинов на слух он уже выстрелял, но стрельба не прекращалась. Стреляли и в нашу сторону.

— Лейтенант, там долго еще?

— Из леса подтягиваются, сэр. И из жилого городка. Не знаю…

Что-то мне не нравилось — я не мог понять пока — что?

— Патронов то хватит?

— Должно хватить.

Я посмотрел через оптику винтовки — и впрямь, трупов было уже столько, что у ангаров буквально лежали грудами — но и живых одержимых было не меньше. Все и вправду — в основном гражданские. Гражданские…

Гражданские!

Мысль как то моментом оформилась у меня в голове — гражданские. Откуда они взялись здесь, эти гражданские, на военном то объекте. Нет, не так ставлю вопрос, откуда взялись я знаю — рядом курортная зона, дорогая недвижимость — поэтому все так легко одеты. Вопрос в другом — какого черта им здесь понадобилось, на военной базе? Ведь что нужно любому одержимому? Ему нужна еда — любая еда, но желательно мясная. Если где-то есть еда — одержимый далеко оттуда не уйдет, пока все не сожрет. Так какого же хрена они не остались в городе, какого хрена поперлись сюда на базу? Здесь ведь только техника и самолеты. Или в лесу есть что-то такое, чего мы пока не видим?

От этой мысли словно ветерок холодный по коже. Не время, не время, из дерьма еще не выбрались. Не время.

Пока Каплан стрелял — а стрелять пока было в кого, я начал осматривать самолетные стоянки. И тут мне в голову пришла еще одна дурная мысль…

А почему так мало самолетов?

Начал пересматривать в оптику каждый, внимательно, считая при этом. Если брать с самого края, то там стояли два новеньких серо-стальных C-130, причем в последней версии J. Дальше — два темно-зеленых, с более коротким фюзеляжем МC-130 — самолеты для доставки сил специального назначения за линию фронта. Дальше — еще один С-130, уже более старой версии D, но судя по виду, вполне даже рабочий. И еще два МС-130. Дальше стоит совершенно не списывающийся в картину С-21, небольшой, сделанный специально для высшего командного состава реактивный самолет повышенной комфортности — и снова два С-130J, оба — с опознавательными знаками Королевских военно-воздушных сил Великобритании. Великобритания такие самолеты действительно закупала, но как они здесь оказались было совершенно непонятно. Перегоняли что ли? Так этот аэродром перевалочным на трансатлантическом маршруте и не был никогда. Ладно, с этим потом разберемся.

Что дальше. Дальше — один за другим в рядок три МН-47, «летающие вагоны» от Boeing для спецопераций и четыре НН-60, Блэкхока для тех же целей. На другом краю — в рядок четыре MV-22, верто-самолета, только-только начавшего поступать в войска. Отзывы о нем были не самые лучшие — сложный, капризный, вооружения никакого…

И — все…

Не было самого главного — ни одного тяжелого штурмовика АС-130 на поле не было — хотя они должны были быть. Ни одного. Ни одного тяжелого штурмовика АС-130, мать их так. Должно было быть как минимум четыре самолета. Конечно, как минимум один сейчас на базе в Баграме, еще один — в международном аэропорту Багдада, в закрытом секторе. Пусть по два. Пусть даже четыре находятся в ангарах, мы их сейчас не видим. Но еще как минимум четыре должны быть на бетонке, на открытом хранении — это очень востребованные самолеты, на них постоянно летают, тренируются. Были даже разговоры о том, чтобы возобновить их производство — некоторые из тех, что были в эксплуатации, летали еще со времен Вьетнама. Четыре самолета должны были сейчас стоять здесь на бетонке — а не было ни одного.

Значило это многое. Самолеты просто так пропасть не могут.

— Один-один всем. Доложить количеств одержимых в секторах обстрела!

Выслушал доклад, прикинул — оставалось еще немного. В этот момент у Каплана отказала винтовка — собственно говоря, я удивился, почему она раньше не отказала. Глушитель — аж дымится покрытие. Пусть и одиночными — а он десяток магазинов отстрелял. М4 такого не терпит варварства, отказывает — а Мк18 тем более не потерпит. Пороховые газы ведь непосредственно в ствольную коробку отводятся. Как бы то ни было — лейтенант выругался, отсоединил магазин, передернул затвор — в общем начал процедуру, которой вас первым делом обучат в любом американском военном училище — устранение задержек в «лучшем в мире» оружии.

— Много еще?

— С десяток, сэр…

— Устраняй, я сам достреляю.

Надо же и самому пострелять, у второго номера винтовка уже дымится. Прицелился — навалено то, навалено… Как в фильмах про зверства в бывшей Югославии — трупы просто грудами лежат, еще кто придумает с разбегу на эту кучу, да с нее на крышу. А одержимые здесь глупые совсем — те кто еще жив, тупо жрет тех, кто уже не жив. Видимо, не приходилось ни за выживание бороться, ни встречаться с огнестрельным оружием.

Дострелял — как раз добил почти магазин, осталось не больше пяти патронов. Пока менял магазин — полупустой обратно в разгрузку, запомнил где — магазины нестандартные, пригодятся еще — отстрелялись похоже и все остальные. По крайней мере, тишина установилась. И не скребутся внизу, никто не скребется…

— Первый всем. Доклад по ситуации.

— Второй. В секторе чисто.

— Третий… В нашем секторе никого…

Выслушал все доклады, прикинул. По идее, кто хотел сюда притащиться — тот уже притащился и пулю свою схлопотал. Вопрос только в том — не ли кого в зданиях? Могло так получиться, что в здании остались люди, стал одержимыми, выйти не смогли. Как бы то ни было — нарваться можно.

— Первый всем! Доложить, у кого в поле зрения есть исправный автомобильный транспорт и где? Нужен транспорт, припаркованный рядом с точками высадки.

— Третий, наблюдаю Хаммер, у ангара где находится Пятый, припаркован с левой стороны.

— Седьмой, заправщик у ангара, на котором занимает позицию пятый. Заправщик большой.

Большой — это значит четырехосный Ошкош, дело хорошее. Но Хаммер в данном случае — нужнее.

— Пятый, доложите, можете ли вы спуститься с крыши на машину?

— Нет, сэр, не можем. Мы ее не видим, спускаться будем вслепую.

Прикинул еще раз. Все одержимые, которые в поле зрения уничтожены. Если и остались — то немного. Если мы будем спускаться, рискуя дальше — можем влипнуть в весьма нехорошую историю. Когда боец спускается на тросе — он уязвим.

Так ничего путного и не придумав, решил играть в открытую. То есть — не париться и тупо вызвать поддержку. Одна из старых армейских, спасших многие жизни мудростей — если не знаешь что делать — вызывай поддержку. С этой светлой мыслью я взялся за рацию…

— Внимание, сообщение для Отель-Квебек Танго от команды Дельта, прием…

Авианосец был совсем рядом, эфир слушали — да и кому сейчас болтать в эфир после катастрофы, кроме нас. Ответили сразу…

— Отель Квебек Танго принимает команду Дельта, слышу вас громко и отчетливо, прием.

— Команда Дельта докладывает — Отель-Папа установлены по плану, первичная зачистка произведена. Считаем возможным приступить к фазе два, прием…

И тут в радиообмен кто-то вклинился — причем настолько неожиданно, что я едва не выронил наушники.

— Станция Дельта, опознайте себя!

Твою мать!!!

— Неизвестная станция, вызывающая команду Дельта, уйдите с частоты! — отреагировали на авианосце.

— Станция Дельта, вы на нашей территории. Четыре пары из вашей группы под прицелом. Опознайте себя, иначе мы вынуждены будем открыть огонь!

— Отель Квебек Танго, высылаем птички — на авианосце сходу просекли ситуацию, что нас надо отсюда вытаскивать. Птички — это значит, вертолеты Кобра и скорее всего тот же самый Морской Конь для эвакуации. Для снайпера вертолет — опаснейший противник, если у них есть хоть немного мозгов — они свалят отсюда, так что пятки засверкают…

— Станция Дельта, опознайте себя! Последний раз повторяю запрос!

Черт бы их всех побрал — что им от нас надо? Если это противник — почему они просто не начали стрелять?

— Неизвестная станция, это армия США. Алекс Маршалл, капитан в отставке. Оперативная группа Дельта.

Вызывавшая нас станция на какое то время замолкла. Затем проявилась вновь.

— Бывал?

— Ирак.

— Кто командовал вами там?

По всем правилам отвечать было нельзя. Но я ответил — что-то почувствовал…

— Бригадный генерал Кейт К. Котлер. Трайпл-Кей.

На той стороне послышалось что-то напоминающее возню.

— Военно-воздушные силы. Пятьдесят пятый эскадрон, дальше силы безопасности. Мы справа от тебя, на два часа. Это ты на здании штаба занимаешь позицию?

— Я.

— Не стреляй! Мы выходим. Дай своим команду. Обознались…

— Сам то веришь? — перешел с радиослэнга на обычное выяснение отношений я — выходи, если есть оружие, держи его за спиной. Иначе откроем огонь.

— Могут быть психи.

— Мы вас прикроем. Проходите линию самолетов, выходите на середину поля и стоп. Понятно?

— Так точно.

Психи… Скорее всего они не знают — кто это такие и что вообще происходит.

— Один-один внимание всем! Взять на прицел, но не стрелять! По одержимым — огонь без команды! Не подтверждать!

Нехрен этому знать — сколько у нас вообще постов и людей на них. Пусть думает. А у страха — всегда глаза велики.

На удивление — неизвестный появился не один — их было четверо. Они шли со стороны леса, с дальней стороны поля, на троих были камуфляжные костюмы Гилли, которые используются снайперами, четвертый был в обычном камуфляже. В руках у каждого было оружие, у одного — Барретт, у остальных — не пойми что, но явно снайперское. Шли они осторожно и медленно, явно понимая что к чему — что в них сейчас целится снайпер и причем не один. Хорошо что не было одержимых — видать и вправду всех перебили.

— Лейтенант… — я принял решение.

— Да, сэр…

— Меняемся оружием. Дай пару обойм. Если что — держаться до подхода вертолетов, они будут минут через десять, не больше.

— Сэр…

— Выполнять.

Лейтенант снял с себя сбрую ремня, передал мне винтовку, присовокупил к ней еще один запасной магазин. Я передал свое оружие, начал выкладывать перед ним магазины на крышу — они шлепались о металл с увесистым, едва слышным стуком.

— Лейт?

— Сэр?

— На кого они, по-твоему, похожи?

— На снайперов, сэр.

Вот и я думаю — что на снайперов. На американских снайперов. Неужели, сумели спастись? Здесь не дети сидели — постоянно работали в Колумбии, в Панаме в зоне Канала, в последнее время отсюда отправлялись в Ирак и Афганистан. Есть рация, нашли нашу частоту. Вполне могли выжить, увидели людей и решились. Не вечно же сидеть…

— Первому — молния!

— На приеме! — отозвался я, опознав голос Мика.

— Кажется, я знаю одного, по меньшей мере. Не стреляй.

— Принял.

Это легко сказать — не стреляй. А вот кто с гарантией скажет — на чьей стороне эти? Может, в лесу еще с десяток снайперов?

Привязал веревку, подергал — держится. Все равно кто-то должен рискнуть — а у меня подготовка лучше всего, в части одержимых — на порядок лучше. Поэтому я и должен идти — один. Остиальные прикроют как смогут.

Внизу… Черт, лучше я не буду описывать то, что творилось внизу. И хотя я прополз по краю крыши ища местечко почище — все равно едва не вывернуло наизнанку от того, что внизу творилось. Ужас просто. Трупы вповалку, вонь просто дикая, насекомых — рои буквально — чего удивляться — болота рядом. Это еще только что их убили — а как день пройдет? В противогазе воевать придется, иначе никак.

Приземлился, принял винтовку наизготовку, осмотрелся. Одержимых в поле зрения не видно — зато было кое-что другое, что не было видно. Небольшой М151, старый джип еще времен вьетнамской войны. Видимо, на базе разгонной машиной был…

Машину в сторону — не факт что заведется, может быть заминирована, да и заводить времени нет — идем пешком, хотя база и громадная, лес на той стороне бетонки еле виден. Пока шел, подумал — как можно существовать в таком климате — тут же водой дышишь в буквальном смысле слова. И какой придурок разместил здесь базу ВВС — двигатели от такой влажности ресурс сокращают раза в два, точно если меры не принимать.

На первый взгляд люди из леса мне понравились. Небритые, настороженные, с жестким, оценивающим взглядом… они напоминали пехотинцев из взвода, который вошел в джунгли и так и не вышел из него… верней вышел двадцать лет спустя, когда война давно кончилась. Оружие у всех снайперское — Барретт, две снайперские винтовки М110 и одна морпеховская М40 последней модели с тяжелым стволом. У каждого пистолеты, стоят так, чтобы не прозевать нападение, прикрываются фюзеляжем ближайшего МС-130 от нападения. Серьезные люди — такое чувствуешь сразу, «мы с тобой одной крови» в общем…

— Алекс Маршалл. Оперативный отряд Дельта. — еще раз представился я.

— Раф Озказьян. Майор ВВС США — старший среди них, по голосу тот же самый, с которым был обмен по рации, выступил вперед.

— Остальные?

— Сержант-техник Тернер, второй лейтенант Гримшоу, первый сержант Тассо.

Имя одного из них показалось мне сильно знакомым…

— Первый сержант Тассо? Операция «Меч», двух тысяч пятый.

— Кербела, сэр, верно… — расплылся в улыбке один из снайперов — а вы…

— Позывной был Кобра. Тогда — заместитель командира оперативной группы Лезвие, припоминаете?

— Верно, сэр… Интересно получается…

Озказьян повернулся к своему подчиненному, тот едва заметно кивнул головой.

— Кого мы представляете? — теперь настороженность из голоса майора почти исчезла — что к чертям собачьим происходит, капитан?

— Долго объяснять — устало сказал я — сейчас здесь будут птички с авианосца, тогда и поговорим. А пока лучше нам сменить позицию на что-нибудь более безопасное, вам так не кажется?

— Возможно…

Я показал условным знаком тем, кто держал нас под прицелом с крыш — «безопасно», надеюсь что поняли. Вот почему скверно воевать с командой, которую ты плохо знаешь — они не знают тебя, ты мне знаешь их, условный жестовый язык в подразделениях может быть совсем разный…

— Как вы смогли выжить, майор? Ведь это дерьмо…

— Знаю, долго длится. Я уже и счет дням почти потерял. Какое сегодня число, капитан?

Я сказал.

— Вы продержались месяц. В полностью враждебном окружении. Не знаю — смог бы я сделать такое, сэр…

— Месяц… — майор усмехнулся — бывало и похуже. Как-то раз мне пришлось пробыть в полностью враждебном окружении, без какой либо поддержки более трех месяцев. На меня уже написали похоронку. Но к своим я все же вышел. После чего меня комиссовали. Хотя на мне не было ни царапины, решили, что я могу в любой момент тронуться умом — но я уговорил оставить меня здесь. А месяц это так, ерунда…

— Где это было, сэр…

— Кое-где, где нас не было и не должно было быть.

— Что здесь произошло?

Озказьян усмехнулся.

— Не знаю… Подоспел когда все было кончено. Оно и к лучшему, вон, Тим и то не все видел — а хватило. Я же, можно сказать в самоволке был, вернулся, когда на базе половины техники уже не было, и личного состава тоже не было. Я глазам своим не поверил. Потом Луис и Кен подтянулись, эти то в настоящей самоволке были. Были и еще… неважно, в общем, сэр… А Тим тут сумел замаскироваться, кое-что увидеть…

С юга, со стороны моря донесся едва слышный шипящий свист лопастей вертолетов…


Кобры выскочили как раз вовремя — шли на предельно малой, прямо над зарослями. Две Кобры — и в центре построения один за другим два «Морских рыцаря» с десантом. Построение выглядит как ромб, Кобры как бы прикрывают десантные вертолеты с боков, находясь между ними.

— Руки опусти.

Майор опустил руки, остальные с небольшой заминкой последовали его примеру. Я замахал руками, показывая что все нормально — мало ли кто там на Кобрах, врежут — фамилии не спросят.

— Слушай, майор. Ты местность знаешь? — разговаривал со старшим по званию я хамски, признаю, но сейчас все к чертям летит, не до служебной субординации.

— Есть немного, кэп. Помощь нужна?

— Она самая. Признаться — пока я вам не сильно доверяю — но по моему и в ваших и в наших интересах быстро закончить зачистку базы, обеспечить периметр и создать тут что-то типа укрепленного района. А для этого я собираюсь поделить подчиненные мне силы на четыре группы и в каждую дать проводника. Вот вы четверо — на мой взгляд, в качестве проводников были бы в самый раз. Что скажете?

— Скажу, что так и сделаем…


Морские Рыцари приземлились на свободных самолетных стояночных местах, благо их было немало. Каждый привез мне по двадцать моряков — уже сила. Сорок морских пехотинцев со штатным вооружением — включая пулеметы, десять снайперских пар — уже сила. Если у нас есть еще и четыре снайпера, знающих местность так вообще великолепно…

Как только вертолеты приземлились — со стороны леса в их сторону бросились несколько одержимых — видимо сидели в засаде и теперь решили попытать счастья. Разобрались с ними быстро — свалили сосредоточенным огнем из всего штатного оружия, до места посадки не добежал ни один.

Десять минут ушло на то, чтобы скомплектовать группы. Морпехов я разбил на четыре тактические команды по десять человек в каждой, выбрав в каждой по опытному сержанту для командования. Для радиосвязи обозвал их просто — Джархед[2] один, два, три и четыре. В каждой группе — по проводнику. Снайперским парам я приказал оставаться на месте, там где они и были, прикрывать мероприятия по зачистке. У снайперов боезапас был почти неизрасходован, у вторых номеров, на долю которых в основном и выпало сегодня пострелять, ни у кого не был израсходован больше чем на две трети. Брали с запасом, в расчете на то, что нас тут могут заблокировать. Я же решил «увидеть все своими глазами» — поэтому выбрал самые сложные объекты для зачистки, здание штаба и ангары и пошел вместе с командой Джархед-один, под командованием ганнери-сержанта Пибоди, старого и опытного специалиста, отметившегося во всем дерьме, в котором только участвовал корпус морской пехоты США, начиная еще с Гренады. В качестве проводника у нас был майор Озказьян.

Первым решили зачистить штаб — самое сложное для зачистки здание. Трехэтажное, песочного цвета с красной крышей. Там я надеялся поживиться штабными документами и понять что на нахрен здесь происходило в последнее время. Могли быть там и одержимые и оружие и даже выжившие.

— Стоп!

Майор, шедший впереди с пистолетом наизготовку, поднял сжатую в кулак руку — и все остановились как вкопанные.

Про себя я выругался. Морпехи видели в нем старшего по званию — и не предполагали, что я например пока ему ни хрена не доверяю. С другой стороны — а что делать? Не погоны же срывать…

Шедший вторым рядовой с коротким М249, которого Пибоди назначил в охранение, а заодно и приглядывать за майором моментально сместился вперед и вправо, присел на колено со своим пулеметом. Остальные сразу заняли позицию для отражения нападения, ощетинившись стволами на все стороны. Четко — хотя Ирак такому быстро учит.

Майор двинулся к стоящему неподалеку «матту», М151, старому легкому джипу, предшественнику Хаммера, стоящему у штаба. Я пошел следом, чуть быстрее чтобы догнать…

— Что? Одержимый.

— Нет. Не двигайся, капитан — и не мешай мне.

Майор положил на капот пистолет, осторожно полез в машину, куда-то под сидения — и через минуту выпрямился, крепко сжимая в руках осколочную гранату без чеки.

— Помоги.

Что делать я знал — веревка, нож — и через несколько секунд спусковой рычаг примотан к телу гранаты. Майор осторожно положил гранату на землю.

Этот фокус я хорошо знал. Граната крепится под сидение машины, осторожно выдергивается чека. Если, не зная этого сесть в машину и поехать — на первой же кочке спусковой рычаг высвободиться и граната рванет прямо под твоей драгоценной задницей.

Само по себе то, что стоящая у штаба машина (в которую я вполне даже мог сесть, спускаясь с крыши) заминирована, говорил о многом. Здесь был кто-то, кто обладает достаточной квалификацией чтобы заминировать машину — и он это сделал потому что не хотел, чтобы кто-то здесь был после него, чтобы этот кто-то ушел отсюда живым.

Значит впереди — в штабе, в ангарах — все тоже может быть заминировано.

Мы переглянулись — понятно все было и без слов.

— Идете впереди, сэр — прошептал я — я прикрываю. Остальные идут только после разминирования.

Плохо было только одно — если в здании есть одержимые и если они бросятся в нашу сторону и напорются при этом на растяжки. От взрыва пострадаем и мы не меньше чем они.

Пибоди подошел ближе, въехал мгновенно в ситуацию, едва глянув на гранату.

— Сержант, дальше идем мы одни. Удаление не меньше десяти метров. Разминируем — дадим сигнал.

— Подулски пойдет с вами — ответил сержант — вдвоем у вас слишком мала огневая мощь на случай атаки.

Подулски — это видимо тот парень с пулеметом. С виду — по крайней мере, как он реагирует на опасность и держит пулемет — парень обстрелянный. А пулемет нам и впрямь не помешает, учитывая, сколько у меня патронов к моему карабину.

— Построение «Обратным клином». Подулски, ты на острие — скомандовал я, как только парень с пулеметом переместился к нам — нормально все?

— Все как на стобаксовой банкноте! — бодро отрапортовал парень.

Хотел бы и я так быть в этом уверен…

Двинулись вперед, зашли за угол здания. Я сместился вправо, чтобы в случае чего держать под обстрелом полосу. Хотя вся она простреливается снайперами — но мало ли…

Дверь… Озказьян проверил ее одними пальцами — не заперта.

Я поднял сжатый кулак — всем стоп. Подулски прошел дальше и прикрыл нас пулеметом от атаки по фронту. С тыла была целая тактическая группа морских пехотинцев.

Майор достал из кармана длинный моток веревки, тонкой, почти лески, прикрепил ее на рукоятку двери, размотал.

— Назад всем! Уйти от двери!

— Дверь на прицел! — напомнил я как человек хорошо знакомый с повадками одержимых.

Черт его знает, что там внутри. Может, одержимый, жаждущий пообедать. Нельзя быть уверенным в обратном пока не проверишь. А может, там граната на растяжке.

Озказьян дернул веревку — внутри, в глубине здания что-то треснуло, вспышка и грохот подобный фейерверку. Осколки хлестанули понизу, выбив едва ли не половину полотна двери, превратив его в изорванные лохмотья.

Вот суки…

Поставили Клеймор — прямо в здании и зацепили на дверь. С расчетом на то, что волна осколков ударит по ногам и желающие войти в здание будут вынуждены заниматься тяжело ранеными. Это кто же такой умный то тут…

— Майор…

Озказьян поднимался на ноги — он чисто на инстинкте бросился на землю, когда услышал взрыв.

— Не стоит…

Майор, уже собиравшийся идти в здание остановился.

— Почему?

— Там никого нет. Если бы там были одержимые — они бы уже посрывали все растяжки, эту — в том числе. Там нет ни людей, ни одержимых, здание надо просто разминировать. Этим можно заняться и потом. Где здесь выдавали оружие? Здесь же была школа специальных операций.

Проверить — на месте ли оно — будет интересно. Если на месте, значит… все так как я и думаю.

— Основная оружейка была вон там — майор показал на длинное, похожее на склад здание с минимумом окон — но была еще парочка, поменьше. Основной арсенал хранится там, включая даже автоматические гранатометы.

— Двигаем к тому складу! — я показал рукой направление — Подулски, пошел!

Сотню метров до склада прошли относительно нормально — если не считать, что нам пришлось обходить кучу дохлых одержимых, и кое-кто распрощался с недавно съеденным завтраком. В принципе это можно понять — в городах то они не бывали, шли себе на корабле из Персидского залива и шли. А в городах тут такое творилось, что «треугольник» раем земным покажется…

— Не надо открывать! — предупредил я — есть другой ход?

— На крышу?

— Ну, хотя бы…

Майор задумался.

— Есть что-то вроде пожарной лестницы. Но там дальше придется идти через крышу — то есть разбирать крышу и проникать внутрь.

— Там есть сигнализация?

— Конечно. Это же здание оружейного склада, оно построено по армейским требованиям. Конечно же, там есть сигнализация.

На месте тех уродов, которые все это сделали, я бы не мудрствуя лукаво просто присоединил мощный заряд к штатной системе сигнализации. И все. Проникновение — взрыв.

Как же она работает? Что там в случае перебоя питания? Дизель-генератор? Топливо должно уже должно было кончиться. Блок бесперебойного питания? Скорее всего, вряд ли система рассчитана на длительные, по целому месяцу перебои с электроэнергией — а вот на краткосрочные — должна обязательно. Побережье Флориды место опасное в смысле ураганов, нет ни лета, чтобы их не было, а любой ураган вызывает перебои в энергоснабжении. Блок бесперебойного питания должен быть ну максимум на неделю рассчитан. Я не специалист в области электронных систем безопасности, не могу знать, сколько такая вот система пожирает электроэнергии — но могу предположить, что много. Максимум неделя, даже меньше — ведь на случай перебоев в питании на базе должны быть автономные дизель-генераторы, а оружейку к такому блоку должны подключить в первую очередь.

Короче — надо рисковать.

— Сержант, отводи людей. Пятьдесят метров как минимум — и всем залечь, обеспечить периметр…


Лестница и в самом деле была — крепкая, основательная такая. Перед тем как ступить на нее, я достал пистолет, двумя выстрелами сбил ведущие к зданию провода — на всякий случай. Хоть и нет там энергии — на тридцатый день то, но все равно, так спокойнее будет.

Поднялся наверх, распластался на крыше, благо она была плоской, не такой как на штабных зданиях. Достал нож, поковырял — нет, не пройти. Через крышу не пройти…

Подполз к самому краю, посмотрел вниз. Окна — как бойницы, узкие — но пролезть одному человеку можно, если привязать веревку и… Уже начал привязывать, когда меня осенила куда лучшая мысль.

Спустился с крыши, отошел к основной группе. Прицелился из автомата по окну — так и есть, датчик, хоть видно плохо, но датчик. Причем устаревшей модели, новые выглядят как прозрачная, клеящаяся на стекло пленка. А тут — что-то типа коробочки. Пан — или пропал.

Выстрелил — трижды раз за разом, разбив окно и повредив датчик — одной из пуль его просто срезало. При нормальной работе система не могла не среагировать. Значит — безопасно.

Оставалось только предположение, что туда могли затолкать одержимого или даже нескольких одержимых, но это предположение показалось мне еще менее вероятным, чем все остальное. Если включить систему безопасности и запереть в помещении одержимого — система сразу среагирует. А вот если не включили…

— Сержант… Вы ведь только из Ирака, как я понимаю…

Ни говоря ни слова сержант протянул то что мне было нужно в данный момент — зеркальце. Зеркальце носит каждый второй в Ираке, его привязывают к длинной палке и осматривают днище машины на предмет наличия там взрывного устройства. Засунул в пробитое пулей отверстие примостился так, чтобы было что-то видно…

Похоже чисто…

— Открываем. Только с троса.

Тоже из Ирака — если позволяет ситуация, открывать дверь надо привязав к ней трос или веревку. И залечь — чтобы не контузило в случае чего…

Майор с пехотинцем на прикрытии — на случай если кто-то все-таки ждет за дверью и рванет вперед, как только откроется замок, поколдовал над дверью. Тут была двойная система — вообще доступ по карточке, но есть и простейшая механическая система с ключом, на случай если выйдет из строя кардридер…

— Готово.

Майор осторожно отходит от двери, разматывая веревку…

— Всем отойти, залечь!

Рывок веревки — и взрыв! Гулкий хлопок, осколки, белесый дым из дверного проема. Мы лежим, накрыв головы руками и ждем…

Опять Клеймор. Без фантазии минировали, торопились видно…

— Похоже все… — Озказьян, отряхиваясь, поднялся. Я его оптимизма не разделял…

— Трое — за мной, остальные — на месте. Майор, вы тоже со мной…

Командовать старшим по званию — напряжено как то, но сейчас звания во многом утратили свой смысл. Есть те кто понимает что происходит и готовы бороться с новыми угрозами — и те кто не понимает. Те, которые всего лишь мясо…

Медленно, нацелив винтовки на распахнутую и почти снесенную взрывом дверь, идем к зданию арсенала. Насчет одержимых я не боюсь — если бы они там были, они бы уже как-то проявили себя. Больше всего напрягает сверлящая виски мысль что не может такого быть — не забрали с собой арсенал и даже не заминировали его. Оружие в новом мире — это главная валюта, это эквивалент любой ценности. Не может быть, чтобы не было подлянки…

— Майор…

— Да?

По голосу я понял, что и тот волновался. Снайперы — тоже люди и нервы — не железные.

— Опишите, что за дверью.

— Короткий коридор. Кормушка, стол для разряжения оружия, у каптерки защита — толстое стекло пуленепробиваемое, и еще решетка.

— Дверь в каптерку?

— Стальная.

— По бокам?

— Нету…

Хоть что-то…

— На счет три. Раз-два…

На счет «три» мы ворвались внутрь, я упал на колени, давая стрелять и другим — «по верхнему ярусу». Стволы целятся по углам, по фронту, любой одержимый сейчас выскочи — не добежит до нас…

Стены. Открытая «кормушка», через которую выдают оружие. Приоткрытая дверь каптерки. Едва заметный след волочения — кровь уже запеклась, стала почти черной…

— Работаем дверь. Я цепляю, остальные прикрывают. Подхожу справа.

Приоткрытая дверь — это плохо, там мог спрятаться одержимый. Медленно подхожу к двери, одной рукой держу пистолет, цепляю заранее заготовленный крючок — и сразу назад. Медленно стравливая веревку, отходим…

Рывок и… ничего. Дверь просто открывается. Точно также, медленно идем вперед, прикрывая друг друга. С пистолетом в руках вхожу внутрь…

Это что, всерьез?

Пирамиды с оружием. Ящики с боеприпасами. Зеленые оружейные кейсы, разложенные по стенам — снайперские винтовки. Спецоружие. Видно плохо, приходится подсвечивать подствольным фонарем, но и так понятно, что всего тут — на батальон как минимум.

— Чисто…

В длинное, вытянутое помещение оружейки зашли остальные, один из морпехов присвистнул…

— Сэр, да здесь — на полк…

Я молча прошел к ближайшему стеллажу, спрятал пистолет, достал нож с выкидным лезвием. Осторожно, стараясь понять, не заминирован ли сам кейс, открыл ближайший. Вытащил из плена серого поролона длинную, внушительно выглядящую винтовку. Барретт-82, новая почти. А может и новая.

— Патроны к ней найдите…

Осталось проверить последнее.

Принесли патроны, я распотрошил коробку, достал один поблескивающий, золотистый патрон наугад. Внимательно осмотрел его под лучом фонаря. При помощи ножа, пальцев, зубов и доброго слова размонтировал его, вытряхнул содержимое на ладонь, продемонстрировал остальным. Озказьян недобро выругался…

— Сержант, предупредите остальных. Никакими трофейными боеприпасами пользоваться нельзя….

— Есть сэр.

Осталось последнее — я достал из кармана зажигалку, провел язычком пламени по ствольной коробке. Ничего. Ну, правильно на эту подлянку много времени надо. А тут быстро сделали. И как красиво — на гильзе ни царапинки.

Это кто же такой умный то тут…

Прием этот родился в лабораториях ЦРУ в период Вьетнамской войны. Большой проблемой были партизаны с их неуловимостью, они надевали личины мирных крестьян, как только американцы приходили в поселок и сбрасывали их, стоило только отвернуться. Вот тогда и придумали эти два приема. Первый — оружие опыляли каким то составом, при выстреле оружие буквально вспыхивало в руках и причиняло серьезные ожоги. Такое оружие подбрасывали Вьетконгу. Второй прием — в гильзу вместо пороха подсыпали взрывчатку и тоже делали так, что такое оружие и такие патроны попадали к партизанам. В гильзе, которую я размонтировал, взрывчатки было столько, чтобы убить весь расчет…

— Они ошиблись… — злорадно сказал я.

— В чем?

— На кораблях есть пулеметы калибра 12,7. И большой запас патронов к ним. Их мы доставим на берег сюда и будет пользоваться при стрельбе. Не снайперские, но хоть что-то. Закройте здесь. Сержант, оставайтесь здесь до дальнейших распоряжений. Оружие надо сохранить. Закройтесь здесь, одержимые тут не страшны, Если что — стреляйте.

— Понял, сэр…

— Проверяем следующие ангары…

В одном из ангаров оказался полуразобранный МН-53 — меняли турбину. Там же в глубине ангара нашелся MV-22, в морском варианте, со сложенными лопастями несущих винтов. Ни следов перестрелки ни одержимых — такое ощущение, что все или почти все одержимые сконцентрировались на летном поле.

— Кто-нибудь в этом что-то понимает? — громко спросил я.

Один из морпехов шагнул вперед.

— Я, сэр! Рядовой первого класса Винтерс. Я механик, раньше имел дело с вертолетами.

— Проверьте все только осторожно. Мне нужно знать — не выведено ли это из строя и может ли летать. Осторожнее — могут быть мины-ловушки. Остальные — прикрываем.

Винтерсу потребовалось минут десять.

— Сэр, пятьдесят третьему привезли новую турбину. Ее поставить — работы на день при не слишком квалифицированном персонале. Остальные две турбины, насколько я могу судить — в норме. «Отбойный молоток»[3] полностью работоспособен.

— Хорошо — решил я, не веря что тут нет никакой подлянки — закрываем ангар, пусть потом проверят корабельные техники еще раз. Есть чем опечатать?

— Нет, сэр.

Тогда черт с ним. Идем дальше.

Второй ангар. Осторожно входим, снова — ни одержимых, ни крови ничего. Даже пыль не успела скопиться.

Три русских вертолета со снятыми лопастями, на консервации. Один старый, даже по виду старый, еще два — совсем новые, полубронированные и с оборудованием для полета в любых погодных условиях. На старом вертолете из вооружения один курсовой пулемет, только не русский, заменен на штатный М240, танковый. И еще три пулемета в десантном отсеке. Тоже М240, но обычные, пехотные: один на поворотном вертлюге в люке, еще два — стволы торчат из иллюминаторов. У новых вертолетов курсового пулемета нет, один М240 в десантном отсеке, зато по бокам кто-то присобачил по четырехствольной пусковой ТОУ, снятой с Хью-Кобры. Вертолеты и в самом деле новые, видно сразу хотя бы по консервационной смазке.

У стен лежат какие-то ящики, много.

— Винтерс, что это? В ящиках.

— Ремкомплекты для вертолетов сэр… — приглядевшись, сообщил рядовой — похоже, тут даже есть запасные турбины, сэр.

Все правильно. Так и должно быть. Здесь базировалась шестая спецэскадрилья ВВС, которая летала на русских машинах, умела пользоваться русским оружием и говорить по-русски. Значит — это их техника…

— Закрываем.

Третий ангар — еще два вертолета, тоже русские, новые и с запчастями, тут запчастей гораздо больше. Видимо, рассчитано все на то, чтобы в случае если по каким то причинам больше запчастей к этим вертолетам достать не удастся, их еще можно было бы эксплуатировать и довольно долго.

Только вооружение на этих вертолетах — полностью русское. Значит — наверное, среди громоздящихся до верха ангара ящиках найдутся и русские НУРС и патроны к пулеметам.

Закрываем. Дальше.

У следующего ангара был такой завал одержимых — буквально куча, мерзкая и отвратительно пахнущая. Обходить ее пришлось стороной и стараясь не дышать. Как раз на этом ангаре была расположена одна из стрелковых пар до них, как и до всех остальных пытались добраться одержимые. Стреляли — в итоге повредили пулями и стену ангара, но не сильно.

— Внимание при открытии двери! — предупредил я, — могут быть одержимые!

Открыли — двое, остальные страхуют. Темно, только через пулевые отверстия свет пробивается. А так…

Сначала я не понял, что перед нами — подумал, что обычный тактический транспортник С27, легкий, двухдвигательный. Потом дошло — а что это торчит такое с бока, справа?

— Внимание, идем вперед! Не стрелять по самолету!

Шаг за шагом, прикрывая друг друга. Одержимые безумны, они бросаются не обращая внимания на опасность. Подствольные фонари мечутся по стенам ангара…

— Сэр, чисто.

— Чисто! — подтвердила и другая группа.

— Всем — охранять ангар по периметру. Озказьян!

Майор Озказьян подошел, вместе мы уставились на самолет, который до этого никто не видел.

— Его же на вооружение не принимали — задумчиво проговорил Озказьян.

— Видимо, сделали в одном экземпляре, передали на испытания. Интересно движки у него не запороты? А если и запороты — можно переставить с обычного транспортника.

— Это так.

Перед нами был АС-27, самолет для Командования специальных операций. Mini-Spooky, как его называли, половинка от всемирно известного АС-130. Гаубицы калибра 105 нету, это слишком много для такого небольшого самолета — но есть сорокамиллиметровка Бофорс, есть скорострельный крупнокалиберный GAU-8, трехствольный пулемет калибра 12,7 и есть старый добрый Миниган калибра 7,62. И, кажется, еще под крыльями держатели установлены — для кассетных или управляемых бомб. Как бы то ни было — один Spooky у нас уже есть — и то хлеб. Того что здесь есть — против одержимых и неорганизованных комбатантов более чем достаточно. Будь моя воля — я бы вообще предпочел старые, еще времен Вьетнамской войны Spooky, вооруженные четырьмя Миниганами и четырьмя пушками калибра 20 миллиметров. Миниган против одержимого — самое оно, даже лишку.

А чего это я. Берешь старый DS-3, который еще выпускают, да с современными моторами, монтируешь туда два-три пулемета — вот тебе и АС-47, прародитель всех Spooky. И не только ДС-3, можно взять любой подобный самолет и дооборудовать. Ну а то, что систем лазерного наведения нет — так отцы как то без них справлялись. Справимся и мы.

Оторвались от разглядывания доставшегося нам сокровища, вышли из ангара.

— Закрываем.

Подумал выставить постоянный пост, но решил этого не делать. Ослабляется группа — раз, солдаты на посту могут стать жертвой одержимых, которых в окрестностях может быть очень много — два. Они ж с авианосца, что такое одержимые и видеть не видели. Почти все уже как минимум один раз вернули съеденный утром завтрак, глядя на навалы искромсанных пулями тел у ангаров. Попадись им на пути одержимый — и стрелять ведь не будут, пока не стает слишком поздно.

— Еще два ангара, сэр!

В одном мы ничего не нашли, кроме поставленного на ремонт МС-130, а вот в последнем — в последнем нас ожидало то, за чем мы и летели сюда. Поставленный на переборку моторов АС-130 гордо стоял, занимая собой почти весь ангар, и ждал нас. Оба двигателя по левому борту были сняты — поэтому то его и не сумели забрать с собой.

Хоть один оставили — спасибо и на том. Боеприпасов то — на все. Хотя какие тут боеприпасы — что, от сто пятой гаубицы снарядов не найдется?

— Сэр, проверяем дальше?

Я прикинул — такими силами чистить городок летного состава — не с руки.

— Отставить. Марш в штаб, и наблюдать по всем сторонам света.


Катастрофа, день тридцать первый Херлберт-филд, USAF Eglin 03 | Ген человечности 3 | Катастрофа, день тридцать первый США, штат Флорида База ВВС США Херлберт-филд, Лес