home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Катастрофа, день тридцать первый

США, штат Флорида

База ВВС США Херлберт-филд, Лес

03 июля 2010 года

На самом деле, чего нам всем не хватало — так это систем охраны периметра. Знаете — каких угодно. Любых датчиков, которые сообщали бы, что идет одержимый. Можно было бы выстроить хоть какую-то цепь защиты, основанную на джипах с пулеметами и на датчиках между ними. Плохо — но хоть что-то.

У нас же были сигнальные мины — и только. Ночь, две — если пронюхав о наличии пищи сюда ринутся одержимые, надолго не хватит.

Нужны ружья. Старый добрый двенадцатый калибр. Против одержимого нет ничего лучше двенадцатого калибра. Патрон с крупной картечью — одержимый не чувствует боли, а такой патрон просто отрывает головы и конечности, выпускает кишки. На худой конец сгодятся двуствольные обрезы, но так лучше всего — простой помповик. Кто знает — какие попадутся патроны.

Ружья у нас были но немного. На вооружении группы безопасности судна состояли короткие Ремингтон-870 с пистолетной рукояткой, у морских пехотинцев почему то были не Бенелли М4, а Моссберги-590, зато с приливом для крепления штыка М9. Кстати про штык — с учетом наступивших новых времен лучше, если он постоянно будет примкнут на винтовке каждого. Одержимого лучше встречать с примкнутым штыком.

Это все по том. Сейчас нужно обустроиться хотя бы на минимальном уровне.

Разбили людей на пары, меньше чем по двое ходить нельзя. Даже приказывать не пришлось — догадались сами. Даже если одному приспичит в сортир — второй должен быть рядом.

Поставили четыре постоянных поста — два в штабном здании, на первом этаже у входа и на крыше и два на ангарах, со снайперскими винтовками. Это — для общей безопасности. Проморгать какого-нибудь одержимого и потерять бойца нам не надо, нас и так мало.

Реквизировали все машины, какие были и до каких дотянулись. Стоянку с гражданскими машинами не трогали, не до того пока.

Проблемой стали самолеты. И вертолеты. Как ни крути — досталось их нам немало, стрелять по ним, особенно сейчас, когда с ремонтом будут проблемы и каждая машина на вес золота. Самолеты и вертолеты вообще мешали крайне и расположить их так, чтобы не было никаких проблем вообще было невозможно. Если подогнать ближе, расставить на самые ближние стоянки — тогда мы не сможем стрелять из окон зданий, техника перекроет нам сектора обстрела.

Нашли три трактора-тягача, один типа В1200 и два полегче типа В600. Не долго думая, завели В-шестисотый, второй почему то не завелся, разберемся с ним потом — и начали растаскивать технику по полю…

Растащили… Поставили максимально далеко от здания штаба, от ангаров, растащили по сторонам, расставили на взлетно-посадочной полосе, чтобы у нас был сектор свободного огня по фронту. Тогда то и обратили внимание на птиц. Большое количество птиц было в лесу, окружающем базу, они вились над лесом, громко орали. Я уже догадался, что там ждет нас, в лесу, птицы не будут находиться над одним и тем же местом если там не будет пищи. Но в лес ходить запретил категорически и ганнери-сержант подтвердил мой приказ.

Все оставшееся время оборудовали для себя «позиции на ночь». Решили держать только два здания — штаб и оружейный склад, причем без внешних постов. Для ганнери-сержанта Пибоди, отдавшего морской пехоте не один десяток лет это звучало как кощунство — но я объяснил что такое одержимые и что может случиться ночью. Груды тел были веским подтверждением моих слов…

Провинившихся среди нас не было, поэтому в наряд по сжиганию тел одержимых пришлось выбирать по жребию. Прямо у складов сжигать было нельзя, огонь мог перекинуться на склады и на технику. Нашли тросы, сделали что-то типа удавок, прикрепили к джипам. Порядок такой — один страхует, второй цепляет петли на одержимых, на руки, ноги или шею, третий за рулем, оттаскивает подальше. Потом из аэродромного топливозаправщика все это добро поливается бензином и сжигается. Солдаты на нарядах меняются, ибо долго это все выдержать невозможно. Всех кроме меня и Мика, уже к зрелищу одержимых, что мертвых что живых привыкших, вывернуло наизнанку и не по разу. По крайней мере — привыкнут, теперь мир таков и делать это придется не раз и не два. Нечего заразу плодить и одержимых кормежкой приманивать.

Как раз в то время, когда дышать от черного, омерзительно воняющего дыма стало совсем нечем, снова появились вертушки. На сей раз среди прибывших был и бригадный генерал Котлер, Трайпл-Кей собственной персоной. И подполковник Холак тоже был среди прибывших.

— Здесь воняет… духом военного преступления… — глубокомысленно заявил он, зажав платком нос, когда увидел, что именно мы жжем.

— Сэр, если увидите поблизости военного полицейского — пристрелите его — в тон генералу сказал я.

— Черт, ты прав… сейчас не до военной полиции. Что здесь.

— Куча оружия. Я так подозреваю — патроны с сюрпризами. Но те же М107 — их можно использовать с патронами от старого доброго Браунинга. Есть куча самолетов и вертолетов, даже русские. Но самого главного нет.

— Спуки? — спросил Холак.

— Они самые. Ушли — все. Один оставили — на переборке двигателей, почему-то не заминировали и не взорвали. Один АС-27.

— АС-27?

— То же самое только с двумя моторами, сэр.

Подполковник Холак с душой выругался.

— Тот кто это сделал может выставлять свою кандидатуру на президентских выборах — и я не рискну проголосовать против.

— Сколько их могло быть? — спросил генерал у Холака.

— От шести до восьми, сэр…

— Два у нас, это…

— АС-27 можно не считать, это экспериментальный экземпляр. Но дело и впрямь плохо. Рано или поздно реактивные истребители исчерпают ресурс. После этого АС-130 станет королем неба. Движок вышел из строя — снял с любого сто тридцатого и поменял. Даже Стингером его не собьешь, а ведь у Стингера тоже есть срок годности. Все боеприпасы — стандартные, пехотные или морские. Нормальных полевых зенитных установок у нас нет, прикрыться нечем.

— Не будем о плохом — подвел черту под невеселым генерал — вы, сэр?

Озказьян отдал честь, вышло это у него не очень. У меня бы тоже бы не вышло если б я месяц жил как зверь в окружении одержимых.

— Рафаэль Озказьян, сэр, майор ВВС. Группа поиска и спасения, эскадрон пятьдесят пять.

Генерал вопросительно посмотрел на меня.

— Сэр, здесь выжили четверо, все во враждебном окружении. Мы их проверили как смогли, они чисты. Потом доложим подробнее.

— Добро пожаловать на борт, господа. Мне нужны люди.

— Спасибо, сэр… — сказал Озказьян, но генерал его уже не слушал.

— Что у нас тут еще?

— Следов штурма нет, значит, их захватили врасплох. Полно одержимых, едва перебили. Нужно перебазироваться сюда, сэр, на авианосце находиться смысла нет. Нужно обустраивать передовую базу. Нужно найти экскаватор и сделать ров или что-то в этом роде чтобы обезопасить территорию. И мне не нравятся вон те птицы, сэр…

Генерал посмотрел туда, куда я показывал, покачал головой…

— Ганнери-сержант…

— Я, сэр! — Пибоди конечно же был рядом с начальством.

— Выделите нам четверых человек… Посмотрим что там…


Трескучая очередь прогремела так неожиданно, что я дернулся…

— Кто стрелял? Черт, кто стрелял?!

— Сэр, в кустах что-то было! На одиннадцать — крикнул морпех с замыкающей строй машины…

— Колонна, стоп! — скомандовал я.

Несмотря на то что в колонне был офицер много старший по званию — командовал я и вопросов это ни у кого не вызывало. Просто потому что я единственный, не считая Мика, знал что такое одержимые.

— Из машин! Построиться в колонну! Все команды подаю рукой! Наблюдать по сторонам! На любое движение — огонь!

Построились, генерал в центре колонны, с М4 как и все. На всех — один пулемет, у Подулски. Надеюсь, хватит. Черт, как только заходишь в лес, так начинаешь понимать, что прочесывать его — не слишком хорошая идея…

— Сэр…

— Огонь на поражение! — крикнул я, уже понимая, до мозга костей понимая — вляпались…

Лес вокруг будто ожил, треск со всех сторон, шум, подлесок густой и этих проклятых тварей не видно до тех пор, пока она не вывалится в двух шагах от тебя. А еще этот проклятый Мк.18 одолженный мною, чтобы его так и разэдак, со всеми его задержками. Когда в Дельте появились первые НК416 был праздник, многие и вовсе ходили с Калашниковыми. Сейчас, когда есть приличный шанс что тебя тупо сожрут, оказаться в лесу с таким вот ненадежным оружием — последнее дело.

Первой, на меня из зарослей с шумом вывалилась баба… черная, то ли голая, то ли купальник такой… разглядывать некогда было. Три пули — в шею, в голову и мимо, в самый последний момент остановили тварь, падала она прямо на меня, уклоняясь чуть не упал и я.

— К машинам!

Еще один одержимый выскочил не прямо напротив меня — метрах в пяти дальше по дороге, повернулся, теряя время. Первая пуля пришлась ему в бок, он зашипел, приготовился к броску. Вторая прошла мимо, третья и четвертая свалила его — догадался взять ниже, кажется, перебил кости таза. Но он все равно, шипя и подтягиваясь руками, полз вперед. Он видел перед собой цель. И он хотел жрать…

— Слева…

— Левее три!

— Черт!

— Держись!!!

Забухтела «свинья» — старый М60, установленный на одном из джипов, единственное средство огневой поддержки, которое у нас было. Я повалился на землю, продолжая стрелять — пулемет мог запросто врезать и по нам.

Свалил еще двоих, мужчину и ребенка. Верней тех, кто когда то был мужчиной и ребенком. Опаснее всего был ребенок — он выскочил из кустов прямо напротив меня и я высадил в него все что оставалось в магазине. На какой-то момент показалось, что он все-таки добежит…

Пулемет продолжал стрелять, пахло гарью, летели ветки — словно обезумевшие люди поливали огнем кусты, в любую секунду ожидая нападения…

— Стоп! Прекратить огонь! Стоп! Не стрелять!

Генерал первым пришел в себя, он уже стоял у машины, держа наготове винтовку.

— Осмотреться по секторам, доложить!

Я начал подниматься, стараясь ни на секунду не остаться безоружным.

— По фронту чисто!

— Слева чисто!

— Сэр!

Я повернулся, в сердце аж захолодело.

Господи…

Один из морпехов — тот самый Подулски, пулеметчик, стоял позади всех нас, и пулемет его был направлен точно на нас. Бурое пятно на камуфляжной куртке расцветки «пустыня», небольшое но…

— Спокойно! Спокойно!!!

— Сэр, я ее не заметил. Я ее не заметил!

Вот именно это и должно было случиться рано или поздно. Кого то из нас рано или поздно должен был покусать одержимый. Скажу больше — я удивляюсь, как это не случилось с нами раньше. Столько всякого дерьма было по дороге… спасало только то, что значительное количество времени мы ехали на бронированной машине. Но все равно — взять хотя бы ту бабу на дороге от моего летнего домика — ведь чудом не покусала. Или потом в здании банка, где мы нашли бронемашину.

Но все равно такого не было. По двум причинам. Первая — много оружия, много людей с оружием и те кто спасся одержимых отстреливал. А потом — в большинстве случаев нас защищала техника, действительно опасных ситуаций было не так уж и много. Вторая — все одержимые были людьми, которых мы не знали. В них просто стреляешь, потому что они взбесились и представляют для тебя смертельную опасность. Если ты их не убьешь — они убьют тебя. Или сожрут. И если не хочешь свихнуться — ты перестаешь их воспринимать как людей, просто стреляешь по ним как по неодушевленным предметам. Не знаю, как бы я себя вел, если бы мне пришлось застрелить покусанного брата. Или сослуживца.

Кстати — а почему застрелить?

— Спокойно. Опусти пулемет, солдат. Все нормально.

— Я ее не заметил! Она выскочила, я…

— Спокойно, морпех! Семпер Фи, помнишь!? Опусти пулемет не целься в нас!

— Сэр, я не знаю!

Ведь полоснет сейчас!

— Как тебя зовут солдат?! Как тебя зовут?!

— Стэнли, сэр… Стэнли…

Майор Озказьян, пользуясь тем что все внимание пулеметчика сосредоточено на мне, сделал осторожный шаг вперед. Потом еще один…

— Стоять! Замерли все! Стоять!

Одному богу известно, как быстро подействует укус и подействует ли он вообще. Кинуться сейчас вязать Подулски — он укусит еще кого то. И что тогда делать?

— Опусти пулемет. Ты же не хочешь нас убить?!

— Сэр, я не хочу умирать! Я не хочу.

— И я не хочу чтобы ты умирал, Стэн. Понял?! Четыре шанса из пяти что ты не заболеешь. Скажи, тебя сильно укусили?

— Не знаю, сэр. Не знаю!

— Сними куртку!

Я опустил автомат, он повис на ремне на груди, как знак доверия.

— Стэн, сними чертову куртку. Слюна одержимого осталась на месте укуса. Сними куртку, чем меньше ты с ней будешь контактировать, тем лучше. Сними куртку, остальным не двигаться!

Стэн смотрел на меня. Он и в самом деле не хотел умирать. И я не хотел чтобы он умирал.

— Стэн, делай что я тебе говорю. Иначе ты и в самом деле можешь умереть.

— Четыре из пяти, сэр?

— Четыре из пяти, Стэн. Снимай куртку, может этим ты добавишь хоть еще один шанс.

Если сейчас появятся еще одержимые — будет хреново…

— Всем наблюдать по секторам! Что уставились!?

Наблюдать по секторам, когда тебе по спине вот-вот полоснут из пулемета — дело нелегкое. Но и другого выхода — нет.

Медленно, очень медленно, Подулски отложил пулемет, начал стаскивать с себя куртку. Я выдохнул — хреново было так что…

— Я подойду? Надо посмотреть укус.

Подулски не ответил.

Укусили кстати несильно — только один клык таки пропорол колу до крови. Можно на что-то надеяться…

— Ты счастливый человек?

— Что, сэр?

— Ты счастливый человек?

— Не знаю, сэр… В Ираке не убили.

— Значит счастливый — я достал нож, зажигалку — будет больно, терпи. Кто-нибудь, дайте мне вики, или спирт, что там у нас?!

Прокалил лезвие ножа над племенем зажигалки, затем плеснул на рану спиртом.

— М-м-м…

— Терпи. Иначе можно и в самом деле заразиться.

— Я не умру? Сэр, я не умру.

— Терпи… — я не хотел говорить ничего потому что не знал сам.

Лезвием вскрыл рану, спустил немного крови. Сам не знаю — правильно сделал или нет, укус одержимого — не то, что привычно к лечению. Подождав, пока стечет побольше крови, еще раз плеснул виски и наложил поверх индивидуальный перевязочный пакет. Остаток виски плеснул на руки себе, тщательно вытер.

— Что теперь будет?

Врать не хотелось.

— Стэн, ты знаешь правила. На две недели тебя придется поместить в карантин, этим же вечером. Это нужно для безопасности всех. Шансы у тебя — четыре из пяти, даже больше, потому что одержимый укусил тебя не так уж и сильно. Ты можешь пойти с нами дальше и можешь взять пулемет. Если хочешь.

Подулски недоверчиво посмотрел на меня, потом осторожно взял пулемет.

— Спасибо, сэр.

— Не за что.

Ф-фу-у-у-у…

Отвлекся — все смотрели за секторами, как и было приказано.

— Генерал, сэр!

Котлер отвлекся от своей винтовки, которую он держал встав в джипе во весь рост.

— Почему они не атакуют?

— Сэр, мы выбили их всех. Одержимые не способны устраивать засады. Если они услышали и или увидели что-то — они атакуют все и сразу, не задумываясь об опасности. Как только они услышали выстрелы — они атаковали, все кто эти выстрелы услышал.

— То есть впереди никого нет?

— Не стал бы на это ставить деньги, сэр.

— Почему?

— Если одержимый жрет — ему все равно что происходит. Поблизости — нет никого. Что дальше — не знаю.

— Твое решение?

— Надо идти вперед, сэр. Не зря же мы сюда забрались? Впереди что-то есть, вы заметили что по этой колее кто-то проезжал?

— Заметил.

— Раф, эта дорога использовалась для чего-либо? Впереди есть что-то такое, ради чего туда нужно ездить?

Рафаэль Озказьян, майор спасательной службы ВВС США, пошедший с нами потому что хорошо знал местность, пожал плечами.

— Сэр, только служба безопасности могла здесь ездить. Впереди лес — и больше ничего.

— Но эта дорога — она же куда то ведет?

— Она ведет к ограждению Только и всего. Разве что джипперы могли здесь ездить. Еще плейн-споттеры.[4]

— Плейн-споттеры?

— Ну, да. Вроде как у нас всякой техники много, вот они и…

— Понятно. Осторожно — вперед.

Чем дальше мы продвигались — тем больше становилось понятно что нас ждет впереди. Запах. Этот запах, запах смерти, запах гниения и тлена стал уже привычен за дни катастрофы — но тут он был настолько силен, что это обращало на себя внимание. И чем дальше — тем он становился сильнее.

— Стоп! Дальше — колонной вперед!


Они свалили их у самой ограды, да еще и обрушили, кажется взрывом, целую секцию — чтобы приманить одержимых. И приманили — пятеро одержимых, то ли не слышавших перестрелки, то ли не пожелавших отвлекаться от занятия, ставший основой их существования — жрали. Даже не жрали — пировали, при таком то количестве пищи…

Поднял руку со сжатым кулаком, достал из кобуры Марк 23 с уже накрученным глушителем. Осторожно пошел вперед, сзади послышались звуки, как будто кто-то мычит. Это морпехи пытались удержать в желудках то, что они съели на обед.

Первым я застрелил какую-то пожилую женщину, увлеченно обгладывающую — чью то руку. Никто даже не заметил, пистолет с глушителем, выстрел в голову и одним трупом стало больше. С той же позиции застрелил женщину и ребенка — которые тоже подкреплялись. Сместился влево и застрелил бородатого толстяка, похожего на мексиканца. Последней я застрелил еще одну женщину — этот выстрел я смазал, пришлось стрелять дважды. Сменил магазин, пока это возможно, наполовину опустошенный сунул в карман.

Все…

— Осторожно вперед. Занять позиции у ограды.

Господи, мух то, мух… Словно какое-то мушиное царство установилось на земле, черные, отвратные, нахально лезущие в глаза, в нос, в рот. Затошнило и меня…

На морпехов было страшно смотреть — кто-то уже проблевался, кто-то еще нет — но все белые как мел, многое лихорадочно зажимают нос платком. Напади на нас кто сейчас…

— В пары по двое — к ограде. Держать периметр, мать вашу! Захотели на обед?! Бегом, бегом, бегом!

Дрилла[5] из меня не получается, признаю. Да и не было в Дельте такого, в Дельте вообще особый мир, туда берут только тех, кто не постесняется прямо перед всем строем как следует приложить дрилла по роже, а потом еще и ноги вытереть об него. Другие в Дельте не нужны, нам нужны анархисты и оппозиционеры.

Майор Озказьян держался, но был белый как мел. Стоящий рядом с ним генерал Коттлер со своим обедом уже распрощался….

— Во имя всего святого, что здесь произошло? — сдавленным голосом спросил генерал.

Сложно было понять сколько их было с самого начала — но не меньше сотни, а наверное даже и больше. Всех кто лежал поверху — обгрызли и растащили кости, будто здесь обедала стая голодных собак. Это даже не была куча трупов — это было что-то единое.

Инфернальное — иначе и казать нельзя. Какая-то мерзость… побуревшее мясо, кое-где проглядывающие кости. Кости были везде, в том числе и под ногами. Кто-то здесь обедал и обежал регулярно.

От ограды стукнули три выстрела, один за другим.

— Доклад!

— Сэр… псих… мы его пристрелили.

Времени мало. Надо сваливать…

Удерживаясь от того, чтобы не вырыгнуть зловонной струей все что съедено утром и днем, подошел чуть ближе. Внимание мое привлек череп, верней то что от него осталось. Повернул его ногой, наклонился — мухи с недовольным жужжанием набросились на меня. Вгляделся — и увидел то что хотел увидеть…

— Сэр, здесь была бойня. Эти люди погибли не в бою, их расстреляли. Пуля в голову и все. Потом вывезли сюда на большом грузовике и бросили. Обрушили забор, чтобы их здесь съели и чтобы приманить на базу одержимых. Вот почему их на базе было так много — они собрались со всей округи, потому что здесь был источник пищи.

— Но зачем?

— Чтобы забрать технику. Им нужна была техника, находящаяся на этой базе. Кто-то думал о будущем. Когда выйдет ресурс реактивных самолетов — АС 130 будет королем неба. И теперь они все — в одних руках.

— Кого то из наших?

— Точно, сэр! В самое яблочко!


Катастрофа, день тридцать первый Над побережьем Флориды | Ген человечности 3 | Катастрофа, день тридцать первый США, штат Флорида База ВВС США Херлберт-филд, оперативный штаб