home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Жёлтая лента

Я стоял, прижавшись спиной к изрешечённой пулями двери, смотрел, как через потрескавшуюся крышу стекает дождевая вода. Мои глаза неподвижно уставились вверх, словно ничего вокруг больше не существовало. Время не пощадило это место. А ведь когда-то в этом доме наверняка кто-то жил, у него была уверенность, что его дом – его защита... Только подумать, как порой легко рушатся все человеческие планы и надежды, как легко уверенность в светлом будущем уходит в тень... Теперь... теперь надежды и планы стекали дождём по облупленным стенам, а уверенность в будущем обрела дыры, через которые туда-сюда гулял холодный ветер...

Тихий шум дождя снаружи успокаивал нервы и заставлял на миг отвлечься от всего этого гнетущего и страшного, что плотной пеленой окутывало меня с того самого момента, как я ступил на пожухлую траву Зоны... Но только на миг. Это так странно... Перешёл условную черту, и сверху на душу твою повесили пятисоткилограммовую гигантскую гирю...

Я посмотрел на свою дрожащую руку и тут же сжал её в кулак, прижав к груди. Я никогда не знал, каково это – идти против своих... Я пытался найти оправдание этому, но те, что я находил, даже самые весомые, не могли сполна меня оправдать. Но ведь я и не хотел оправдываться, потому как внутри понимал, что оправдания никакого на самом деле нет... Я зажмурился и закрыл лицо ладонями. Страх начал овладевать мной не на шутку. Что я делаю? Зачем?

Нет. Этим я ничего не решу... поздно решать... Я запутался во всём, что происходило вокруг меня и внутри меня. Я нарочно себя запутал, чтобы не задавать никаких вопросов. Вода собиралась на крыше и, проскользнув через зияющие трещины в потолке, огромными каплями шлёпала по образовавшейся на полу луже. Кап... кап... кап... Раз... два... три... В такие моменты все сомнения и страхи отступают, освобождая тебя от агонии совести. Остаётся лишь злость: непонятно откуда, непонятно к чему... она просто приходит, и всё... Я насупил брови, стиснув зубы, схватил прислонённый к стене автомат и твёрдым шагом пошёл к дыре в стенке...

А на улице дождь только усиливался. Подхватываемый порывами ветра, он бомбардировал одежду и лицо... нет, это было даже приятно... Звук падающих на траву капель дождя доносился до моих ушей негромким шелестом сотен тысяч травинок, и всё это преобразовывалось в музыку дождя... Это не могло не заставить успокоится и вдохнуть полной грудью ароматы вечной осени...

Я неторопливо спускался с холма, бросив ленивый взгляд на плавящиеся об аномалию капли воды. Вот так и в жизни: не туда упал, и сгорел... А как порой хочется, чтобы ветер вовремя тебя подхватил и отнёс на безопасное место от огненной гибели. Но бывают случаи, когда ты сам выбираешь направление ветра, вот только в какую сторону бы ты не подул, это приведёт к плачевным последствиям... Ветер дул мне в лицо, и капельки небесного душа устремились мне навстречу. Я повесил автомат на плечо и, приветливо раскинув руки в стороны, закрыл глаза и улыбнулся...

Наручные часы показывали чуть более двух часов после полудня. Это значит, что сейчас проходит построение карательного отряда. Притом, командует «парадом» лично генерал... А я тут прогуливаюсь... Хм... Всыплют... Как и обычно, всыплют по самое «не балуйся». Я должен быть снайпером, и выполнять самую ювелирную работу в операции. А поскольку наш карательных отряд состоял из четырёх человек, я мог быть единственным «ювелиром»... Вот генерал будет писать кипятком... Хотя, я слишком хороший стрелок, чтобы кипяток вышел за рамки выговора... Да и генерал не забудет того, что я некогда сделал для него.

Портативный компьютер завибрировал, и я вынул его из кармана... «Рядовой Сомин. Вам приказано в срочном порядке вернуться на место прохождения службы. В случае настоящего или дальнейшего неподчинения, мы будем вынуждены действовать по уставным правилам «Внутреннего распорядка» (Статья 17, пункт 2)». Хм. Что в «Долг», что в армию...

«Защитники людей»... Всё это время, что я был в рядах «Долга», мне приходилось только «копать»... И под кого – под своих же бывших братьев по оружию... Война между «Свободой» и «Долгом» будет длиться до тех пор, пока друг друга все мы не перемолотим. Когда я был в рядах анархистов, энтузиазм бил просто ключом. Я был готов перегрызть за своих собратьев всем глотки... А теперь я грызу глотки своим же братьям... Вопрос сам напрашивается: почему? Думаю, это случилось тогда, когда я разочаровался во всём, что удерживало меня в «Свободе»... Почему же я пошёл к врагам? Может быть, в отместку самому себе или чтобы найти место среди этого в миг потускневшего мира, после того как...

«Долг» – это сосредоточие контраста анархистам. Цели, разговоры, люди... даже воздух тут был как будто другой. Это подарило мне надежду, что и цели, и средства в войне тут оправдывают сгоревшие свечи... Но пока что я не нашёл ничего, что не позволяло бы мне сейчас взять гранатомёт и разнести всех «законников» в кровавые клочки... Я не убивал своих, и надеялся, что не успеет до этого дойти, пока я кое-чего для себя не решу... Но я всё ещё ждал... всё ещё искал надежду...

Карательный отряд натаскивал лично генерал Савчук. А как перебежчик из «Свободы» смог попасть в элитное подразделение? Ну, начнём с того, что оно никакое не элитное, и было оно второго плана, на всякий случай... Да и, наверное, просто генерала ещё не спасал от неминуемой гибели его собственный враг... Может быть, он посчитал, что я настолько проникся идеей «всеобщего долга», что буду настоящим универсальным солдатиком-энтузиастом... Единственное, что меня утешало, так это то, что наш отряд был лишь резервом, и смотреть на своих бывших товарищей сквозь линзу оптического прицела не приходилось.

Хоть Матрос встретил меня приветливым взглядом, было заметно, что сейчас он начнёт меня отчитывать... по-дружески, конечно. Прочитает нотацию и будет дальше заниматься своими делами. Только вот он не знал, как сильно я его ненавижу... И не лень ему было из тёплой будки на КПП выходить под ливень к шлагбауму, что «долговцы» в шутку снесли из военного Блокпоста. Сталкер сложил руки за спиной и выпятил грудь колесом, всем видом показывая свою напущенную важность. Ну, теперь ему это было положено по статусу – старший по КПП. Сталкер, наконец, надел новенький комбинезон с красными пластинами на груди и лычками на предплечьях.

– Ну что, Сомин, хорони свою пятую точку, – абсолютно серьёзно заявил сержант. – Зачем ты снова приключения на неё ищешь? Савчук вне себя! И зачем ты постоянно уходишь куда-то к развалинам? Вот сколько ты у нас есть, столько ходишь...

– Это всё? – усталым голосом проговорил я, поднимая на Матроса глаза. – Меня генерал ждёт...

– Я твой друг, – вкрадчиво заговорил сталкер, наклонившись у меня над ухом. – Но если ты бегаешь к «этим» самым... мне придётся решать, друг ты мне после этого или нет...

– Долго репетировал? Ты говоришь, словно генерал не посылал за мной слежку...

Я опустил глаза и прошёл мимо сталкера. Всё-таки хороший он парень, а простых вещей не понимает. Кормит меня своими учениями о «Долге», как, в принципе, и Прапор... да и все кому не лень... Думают, я не знаю, что это такое. Ну и ладно, пускай думают... может, им от этого легче станет.

Сразу за КПП бесконечной чередой поворотов и тёмных углов явились старые склады и одноэтажные домики. Сложная система перекрытий из металлических листов, недавно установленная ремонтной бригадой, позволяла идти лишь одним путём – через интерпретированный коридор, проходящий едва ли не вдоль всей базы «Долга». Это делало путь от северного КПП до обители командования необычайно длинным и скучным, а вечные посиделки сталкеров у костра из бочки претерпевали время проходного двора. Для каких целей было это всё сделано, никто никому не объяснял.

Я смотрел под ноги и неторопливо шёл вдоль «коридора». А куда торопиться? Операция состоится только поздно вечером, и весь карательный отряд будет заниматься бездельничеством ещё пару часов... И зачем Савчук направил меня в этот отряд? Хочет проверить преданность своему новому делу?.. Ну что ж... Назвался груздем, полезай в кузов. Только я сам виноват во всём, что происходило сейчас со мной.

Человек, сбившийся однажды с дороги, уже никогда с головой не уйдёт на другой, даже более чистый и привлекательный путь. Но его старые привычки не дадут уйти в сторону, и он будет метаться как муха, которой оторвали крыло, постоянно переворачиваясь на спинку и заваливаться на бок. Любые вопросы он откладывает в долгий ящик, потому что знает – ответов на них не найти, а оправданий на самом деле нет.

Заброшенный давным-давно завод «Росток» стал пристанищем «Должников», гастролирующих сталкеров и кучки торговцев. Теперь он стал и моим пристанищем.

Тёмные ржавые стены складов, еле освещаемые тусклым светом костров, бесконечной чередой проплывали мимо, навевая меланхолические настроения. Угрюмые уставшие сталкеры, что вернулись с рейдов из Диких Территорий, понуро опустили головы и вяло травили друг другу заезженные до дыр седые бородатые анекдоты. И все лица одинаковые... одинаково печальные. Я шёл мимо них и старался не смотреть в их сторону. Я знаю, как они втихомолку ненавидели и «Долг» с его правилами и напущенной важностью, и Бармена с его замученными идиотскими шутками и высокими ценами на товар, и друг друга.

Каждый сталкер, который прожил в Зоне хотя бы год, с разочарованием смотрел однажды в зеркало на свои седеющие волосы. Ему надоело бояться, надоело бегать и стрелять, пытаясь перебиться какой-нибудь работёнкой, чтобы свести концы с концами. И каждый день он выходил в Зону с двадцатикилограммовым рюкзаком за спиной и огромным камнем на душе. Но он никогда не уйдёт из Зоны добровольно, потому что кроме Зоны у него больше ничего нет, а люди за Периметром давно его ненавидят.

Именно в такие моменты сталкер прибивается к группировке. И на самом деле хотел он класть на свободу, всеобщий долг или как там у остальных в пропаганде... Он просто хочет изменить свою жизнь и почувствовать себя лучше и значительнее. Одни убивают других и наоборот. Разницы практически никакой. Тебе плевать, куда идти. Просто однажды ты убеждаешь себя, что ты якобы сделал выбор и что ты якобы будешь бороться за «своё» дело. И всё только для того, чтобы твои действия не противоречили твоей совести. Сначала ты выбираешь идею наугад, и лишь потом она становится твоей.

Длинная череда складов, связанных искусственных коридорчиком из металлических листов, закончилась, и в лицо подул свежий, с небольшим запашком пива и мяса из бара, воздух. Я немного прищурился от слепившего дневного света и прикрыл глаза рукой. В это время неподалёку послышались тихие шаги по потрескавшемуся асфальту.

– Сомин, как это нужно понимать? – раздался возле меня недовольный голос Савчука, и я, прищурившись, на него посмотрел. – У тебя особый график от остальных?

– Никак нет, – лениво проговорил я и потёр лицо руками. – Мне нужно было отойти... по делам.

Генерал сложил руки на груди и, почесав щетину на лице, закрыл глаза и покачал головой.

– Чего тебе не хватает, Сомин? – возмущённо заговорил генерал. – К тебе тут плохо относятся? Так ты же из «Свободы». Это скоро пройдёт. А твои бесцельные блуждания по развалинам делами никак назвать язык не поворачивается. Я всё понимаю – тяжело перестроится к новому месту и новым людям, но я тебе даю слово – скоро всё поменяется... В общем, чего это мы заговорились. Возьмёшь у Снайпера винтовку и марш к северному КПП. Через двадцать минут Пирог проведёт инструктаж. Если ты и туда опоздаешь... В общем, моё настроение будет безнадёжно испорчено, всё ясно?

– Так точно, – лениво промямлил я и опустил голову.

И снова ржавые стены, костры в бочке и угрюмые полуседые двадцатилетние старички. И снова Матрос с его «БУ-БУ-БУ» над ухом. И снова дождь барабанит по металлической крыше КПП. Сначала стук капель воды о железную крышу идёт как бы фоном, потом ты начинаешь считать капли, ударяющиеся о твой ботинок, а вскоре ты плавно переходишь к разным мыслям, а дождь вообще перестаёт тебя волновать. Я уселся на смятую поваленную бочку возле забора, сжимая в руках взятую у Снайпера винтовку, и стал наблюдать за Чернобыльской вороной, что как по ковру расхаживала по колючей проволоке своими толстыми огромными лапами. Такая чудовищно-большая чёрная, с гипертрофированным огромным клювом. Ну и слава богу, что они не хищники – как представишь, стая таких на тебя нападает. А как защищаться?

Члены карательной команды не заставили себя долго ждать. Сначала из прохода в склад вывалился внушительный Малютка с его гранатомётом на плече, громко топая по старому разваливающемуся асфальту. Всем своим видом он показывал, будто он лунатик, и до дел земных ему просто нет дела. И правда, станешь перед этим сальным шкафом и смотришь вверх на его шайбу. Твоя голова здесь, а его там, на двух с лишним метрах над землёй. Вернее, там находится его макушка, откуда он сигналы с луны принимает... Следом за ним вышел Спай. Агрессивное выражение лица с густой чёрной бородой смотрелись не очень приятно. Громадные плечи, на которые можно смело рассаживать в детей и катать, как на пони... Всё равно мозгов как у лошади, почему бы не покатать? А за Спаем следом вышел некий миниатюрный и худенький незнакомец со снайперской винтовкой за плечом. В отличие от Малютки и Спая, которые были одеты в громоздкие бронированные комбинезоны с мудрёной системой защиты от повреждений, на новичке была лишь лёгкая полу расстёгнутая цвета хаки китель, байкерские перчатки и солнцезащитные очки – типичный пижон... Как посмотришь на них троих, понимаешь, что вся карательная команда – это всего лишь кучка недоумков и неудачников... Ну так, в принципе, и было. Я уже не задавался вопросом, считает ли меня Савчук неудачником, раз запёр в эту кампанию, да мне было и не интересно.

Самым последним из команды развалистым шагом вышел Пирог. Как выражался Савчук, это был командир Карат. Команды, а как выражался Малютка, он был нашим главарём. На недоумка или неудачника он совсем не тянул. Но ведь кому-то нужно командовать этой нашей братией. Бритоголовый «коммандос» оценивающе и сурово посмотрел на окружающих и тут же добродушно улыбнулся. Он всегда улыбался, когда его публичная суровость длилась больше десяти секунд. Если честно, всё это мне до жути напоминало американский боевик: два громилы, весь из себя крутой пижонище, перебежчик и их командир... Однако это не настолько банально, как могло показаться с первого взгляда. «Выхухоль» в тёмных очках, будь он трижды пижоном и недоумком, несомненно был отличным стрелком, иначе и делать ему в этой команде было нечего. Двое громил были «тяжёлой артиллерией», если вдруг пахло жаренным... Ну а командир... Хм... Командир как командир, не больше и не меньше...

Вся подготовительная процессия шла по плану: промывка мозгов про то, какие анархисты злодеи, а мы, «Долг», бравые ребята. И бодяга эта растянулась на минут пятнадцать. Ну ничего, я и в «Свободе» привык слушать подобную чушь, только с разницей в злодеях и хорошистах. Видимо, Пирогу и самому было в тягость втемяшивать нам эту ерунду, но ведь положено по статусу, никуда не деться...

Наконец, закончив свою речь, «коммандос» представил нам сталкера по прозвищу... да, Пижона. Этакий второй «ювелир» в нашей команде. Только вот толку-то от второго снайпера, если и я-то никогда ещё в вылазках не пользовался своим «зорким» оружием. Всё равно ведь всю работу выполнит первая группа...

На десерт наш «коммандос» оставил непосредственно кое-какие сведения о том, что нам вообще придётся на задании делать... Как и обычно, в последний момент.

– ...ну, в принципе, как и в прошлый раз, – в заключение заявил Пирог. – «Свобода» это не наши заботы. Это заботы Лесника и его гоп-компании. Мы там только для вида – на всякий случай будем присутствовать. Ясно всё?

– Угу... – угрюмо ответил я и кивнул. – Так точно...

– Ну, тогда выходим...

…………………..

И опять дорога, дождь и слякоть. Завёрнутые замысловатыми узлами голые деревья, затянутое плотными тучами небо, вой слепой собаки за холмом и осточертевший писк детектора аномалий. Хоть я был тепло и плотно одет, окружающий вид этой вечно-осенней мерзости заставил меня поёжиться. Пижон жевал неизвестно откуда взятую жвачку, с понтом натянув на нос тёмные очки, как будто ничего на свете его сейчас не волновало. Ну хоть камеру бери и фотографируй на обложку комикса. И молчок... Только тихое нервное напряжение, к которому невозможно привыкнуть. Хоть бы словом перемолвились, чтобы это напряжение немного разрядить, так нельзя же... Отвлёкся от происходящего вокруг, и «секир-башка», как Бармен новичкам треплет. Вот всегда так почему-то тут получается: идёшь, внимательно смотришь по сторонам и не щёлкаешь клювом – всё будет хорошо, даже мошкара не прицепится

Лесник сидел на поваленном прогнившем дереве и что-то вырисовывал на земле лезвием охотничьего ножа. На нас он как будто не обратил никакого внимания, а лишь скинул с головы капюшон и потёр пальцами глаза. Пижон выплюнул замученную им за сегодняшний день жвачку и усмехнулся. Пирог бросил на него грозный взгляд, и сталкер тут же опустил глаза и посерьёзнел.

Слева от Лесника сидел меланхоличного вида худощавый фрукт, выпученными глазами сканируя всё, что происходило вокруг. Каменное непробиваемое серого цвета лицо и с бешеной скоростью барабанящие по рукояти снайперской винтовки пальцы – всё это выглядело настолько комично, что мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не засмеяться. Теперь я понимал Пижона, но всем видом показал свою суровость и согласно кивнул Пирогу.

Вся остальная карательная братия, судя по всему, уже занимала свои позиции. Теперь нам, второму отряду, оставалось лишь поудобнее усесться на это самое деревце и помахать белым платочком Леснику и его подопечному на прощание. Пирог сел рядом с Лесником и, погладив бритую голову, сперва посмотрел на рисунок Лесника, что тот оставил ножом на земле, и стал с ним о чём-то шушукаться.

Как же в этот момент было скучно... Я накинул на голову капюшон и прислонился к покорёженной берёзе. Пирог и Лесником что-то бурно обсуждали, Малютка и Спай хихикали возле «Червивого» кустарника, худощавый упырь пилил меня своим взглядом пучеглазого маньяка, а Пижон на него пялился и тихо тащился. Всё было ну настолько спокойно и тихо, что я позволил себе расслабиться и даже закрыть глаза.

Время медленным неторопливым удавом проползало мимо, гипнотизируя и усыпляя бдительность... Дыхание моё замедлилось, на душе вдруг стало необычайно спокойно, и сейчас хотелось просто лечь на эту траву, закинув руки за голову, и уснуть крепким сном... Заснуть и не проснуться – как это было бы просто...

– Сомин! – окликнул меня Пижон, и я резко открыл глаза. – Не спи – замёрзнешь.

Я ничего не ответил ему, а лишь похлопал сонными глазами и посмотрел на часы. Время потихоньку двигалось к вечеру. Ну, как и в прошлый раз: побездельничаем, с серьёзным видом побродим по округе и пойдём восвояси. Лесник и его команда из шести человек легко справятся с отстрелом анархистов и... чего там они забрать хотят... Ну, они всегда у анархистов забирают что-то...

Пирог со скучным видом пялился на рисунок Лесника и периодически поглядывал на часы. В воздухе висела просто неприличная тишина. Только тиканье моих часов как будто заполняло всё пространство вокруг и лишало окружающий мир его звуков... Тик... Тик... Тик... Тик... Так и спятить можно...

– Сомин... – прошептал стоящий рядом Пижон. – Как думаешь, что в ящике том?

– Каком ещё ящике? – лениво проговорил я и зевнул.

– Ну, Лесник нацарапал на земле какой-то ящик...

– Не знаю... Задавать вопросы это не наш с тобой удел...

– Ну а если чисто гипотетически...

– Отстань, Пижон, – отмахнулся я и пошёл подпирать другое дерево.

Хм... Ящик. Впервые слышу, чтобы анархисты ящики по Зоне носили. Может, оружие какое-нибудь? А хотя, какое ещё оружие! За всё время, что я был в «Свободе», никто никаких ящиков никуда не носил. По крайней мере, я об этом ничего ничего не знал. Единственное, что я помню про ящики, так это квад «Долга», который нёс один из них куда-то к Янтарю, куда, собственно говоря, и «Свобода» сейчас, судя по всему, направлялась... Мудрят господа командиры, ой, мудрят...

Неожиданно рация Пирога зашипела, и все присутствующие дёрнулись от неожиданности. Но не столько от внезапно разорванной тишины, сколько от того, что по рации мог быть только экстренный вызов.

– Пирог, ты слышишь меня? – раздался из динамика голос Лесника.

– Так точно, Лесник, – ответил Пирог.

– Мы, кажется, «приземлились», – продолжил говорить Лесник. – Вы готовы выдвигаться?

– Готовы, – грустно сказал «коммандос» и почесал затылок.

– Объясни им план действия. И не вздумайте терять время. Вы и так можете опоздать. Конец связи.

Голос Лесника прекратился, и вокруг наступила минутная тишина.

«Мы, кажется, приземлились» вовсе не значит, что группа Лесника заняла позиции. Это значит лишь то, что они попали в аномальную мышеловку. Им сейчас никуда не двинуться. Они вошли в крюк аномалий, а потом выход назад заперся. Типичное «приземление» группы в период перетасовки аномалий. Да, они теперь там на день или два засядут, а нам сейчас подниматься и делать то, что должны были сделать они. И это-то меня совершенно не радовало.

Командир встал с поваленного дерева и показал пальцем себе под ноги.

– Вот этот самый ящичек сегодня через два часа будут конвоировать анархисты, – громко, чтобы все слышали, начал говорить Пирог. – Ваша задача анархистов шлёпнуть, ящичек уничтожить или утопить в болотах. Сейчас вы должны будете выдвинуться на северо-запад. К сожалению, с вами я пойти не смогу, а займусь более насущными проблемами. Старшим остаётся Малютка. Он проинформирован обо всём. Возникнут вопросы – это к нему. Всё ясно?

– Ага... – хором промычали слушающие.

………………………

Трава тихонько шелестела перед лицом и колыхалась на маленьком ветерке. Тучи над головой немного рассосались, и это позволило видеть всё происходящее под холмом и на соседнем холме через оптический прицел без прибора ночного виденья. Облачившись в маскировочный халат, я неподвижно залёг под кустом и, не отрываясь, наблюдал за происходящим между холмами. Возле условного куста «два» на противоположном холме лежал и разглядывал меня в бинокль Пижон. Я скользнул по нему взглядом через прицел и направил оружие вправо. Под низким толстым деревцем заседал Спай с гранатомётом наготове. А вот где мог заныкаться Малютка, я понять так и не смог. Нигде его не было видно, а сам он не распространился про место своего положения. Ну и чёрт с Малюткой. Сейчас главное сосредоточиться на появлении в поле зрения бойцов «Свободы»...

Как я не пытался себя успокоить, внутри меня всё колотило. Признаться честно, я не думал, что мне придётся поднимать оружие на своих бывших братьев команде уже сегодня... Но ведь это должно было когда-то случиться... Я старался не думать ни о чём. Меньше всего сейчас мне нужны были пробуждения совести.

И что же, всё-таки, в ящике том? И если такой конвой, стало быть там что-то ценное. А зачем это самое ценное топить в болоте? Меня уже посещал этот вопрос, когда я был в рядах «Свободы». Тоже конвой, только законников, тоже ящик, тоже топили... Слишком уж это всё странно... Да и откуда нам вообще может быть известно абсолютно точное перемещение группы? А вдруг она пошла бы другим путём?

Однако, спустя всего секунду, я и думать забыл о ящике и о том, что кому известно. Из леса на более-менее открытое пространство вышел вооружённый человек. Судя по светло-зелёному защитному комбинезону, это был ведущий группы «Свободы». Вслед за ним показались ещё двое, что с разных концов держались за ящик, а вслед за ними направлялись двое замыкающих. План дальнейших действий так и стал у меня перед глазами. Наш новоиспечённый Пижон, что залёг на противоположном холме, снимает правого замыкающего, я левого. Остальные трое слишком заняты, чтобы успеть выстрелить по нам в ответ. Двое несут ящик, и стрелять не смогут, по крайней мере, секунд пять. Следовательно, они следующие на очереди. Ведущий слишком занят прокладыванием дороги с детектором и картой. Пока он поймёт что происходит, пока он поймёт, где сидим мы с Пижоном и сделает свой ход, пройдёт достаточно времени. Следовательно, его мы и будем брать в плен. Выстрел из снайперской винтовки в ногу – и человек может остаться калекой на всю жизнь. Но зато мы без потерь берём его в плен, а Спай и Малютка даже не шевелят и пальцем.

– Сомин, стреляем на счёт «пять», – тихо проговорил в рацию Пижон.

Я ничего не ответил, а лишь положил палец на холодный спусковой крючок. Вплоть до этого момента я не думал над тем, кого из своих бывших собратьев мне придётся убить. И рассчитывал не думать об этом, по крайней мере, до возвращения на базу. Я просто прицелился в правого, идущего по мою сторону, замыкающего. Это был типичный солдат анархистов. Зелёный комбинезон, зелёный противогаз. Даже автомат в его руках был выкрашен в зелёный цвет – цвет «Свободы».

Отсчёт пошёл. Перед глазами как будто возникла рука, загибающая пальцы. «Свободовец» обернулся и проверил, что творится у него за спиной. Как муравей – всё суетится и суетится. А у меня в руках лупа. Осталось дождаться солнца. В этот момент я пребывал в таком состоянии, что и чувства у меня были к нему как к муравью. Муравьём больше, муравьём меньше... «Раз»... Муравей снова повернулся ко мне лицом и стал обшаривать взглядом холм, на котором я залёг. Ну и пускай разглядывает. Всё равно же не заметит. «Два»... Забавно, обычный солдат, как и его собратья, отличающийся лишь жёлтой ленточкой на п... плече... Стоп!

В этот момент внутри меня что-то очень сильно ёкнуло. За какие-то доли секунды всё моё спокойствие улетучилось куда-то далеко и не намеревалось возвращаться. Палец на курке просто окаменел и отказывался хоть на миллиметр смещаться. Я в один миг покрылся холодным потом и меня бросило в дрожь... «Три»... За одну долю секунды осознание того, что на решение у меня осталось две секунды, повергло меня в панику. Нет, я не стану ждать счёта «пять»... Я не буду мучиться ещё две секунды. Я просто выполню свой долг... или чей он там на самом деле... У меня ведь всё равно выбора нет... или...

Я резко поднял прицел над головами у «свободовцев» и выстрелил. «Четыре», «пять»... Пижон не стрелял. Рация пока молчала. Да и бесполезно было уже стрелять. «Грузчики» не бросили ящик, а вместе с ним в кустарник. Замыкающие вместе с ведущим последовали их примеру.

«Чёрт, Сомин! – взревел по рации Малютка. – Что ты творишь, мать твою? Спай, живо гаси анархистов!!!» Я скривился от раздавшегося по рации крика и тут же развернулся, переведя прицел к условному дереву «три», где Спай уже взвалил гранатомёт на плечо и приготовился стрелять... Сначала послышался громкий выстрел. Потом на траву упал гранатомёт... а следом за гранатомётом упало и безжизненное тело и его владельца. «Пижон!! Вали Сомина!! Сейчас же!!» Эта команда, конечно же, была сейчас самой верной, только вот ещё до того, как Малютка её проорал в рацию, Пижон был у меня на прицеле. Я сейчас не ощущал ничего. В голове была лишь одна мысль: защитить одних, истребить других.

Муравьи... И Пижон, и Спай, и Малютка... Они все всего лишь муравьи... Они ползают везде и пытаются укусить тебя за самые укромные места. Охранники и рабочие убиты, осталась только матка. Ну же, Малютка, где ты прячешься? Я медленно поднялся с земли и внимательно осмотрел окрестности. Малютки нигде не было видно. Спрятался...

«Свободовцы», тем временем, почему-то не уходили восвояси, а только попеременно высовывали головы из кустов. Чёрт! Уходите!

В этот самый момент раздался хлопок, негромкое шипение и последующий за ними взрыв. Я ошарашено смотрел на подлетевшие ошмётки человеческого мяса оттуда, где только что прятались анархисты. Что-то внутри меня очень сильно сжалось, и я какое-то время не мог даже вдохнуть. В груди в одночасье образовалась маленькая чёрная дыра, забравшая все мои последние силы. Всё тело моё обмякло, и в глазах потемнело. Меня бросило в дрожь, и я медленно опустился на колени. Сотни маленьких противных голосов закричали в моей голове. Перед глазами сейчас стоял только образ той самой жёлтой ленточки на плече у одного из замыкающих...

МАЛЮТКА! Ты умрёшь страшной смертью!!!

Только сейчас я заметил, что мои глаза залиты слезами, и слёзы эти я остановить не в состоянии. Ноги стали чрезвычайно ватными, как в кошмарном сне. Всхлипывая, я начал медленно сползать с холма, выпустив из рук винтовку. Больше всего сейчас хотелось удавить Малютку собственными руками...

– ЛЕНТОЧКА-А-А-А!!! – вырвалось в страшном хрипе из моей груди, и я пополз на карачках по жёсткой траве в сторону разнесённого взрывом кустарника.

– Не так быстро, – пробасил Малютка хватая меня за маскхалат своими огромными руками и приподнимая над землёй.

Приподняв вверх, сталкер резко опустил меня животом на свою огромную ногу. Попав, таким образом, коленом мне в солнечное сплетение, он начисто лишил меня возможности вдохнуть... Сначала я почувствовал отчаяние и страх. Потом полное бессилие... Моё желание бороться вдруг куда-то бесследно пропало, и мне вдруг захотелось побыстрее умереть... Однако Малютка всё ещё тянул. Я успел лишь издать хрип в попытках набрать в грудь воздух, как громила повторил свой нехитрый приём.

Ленточка... Обычная жёлтая ленточка... Это единственное, что сейчас стояло у меня перед глазами. В темноте бессилия и боли, накативших на меня в одночасье, она летала бабочкой и дразнила... В ушах зазвенело... Земля в очередной раз ушла из-под ног... Мир окончательно перестал для меня существовать... Осталась лишь дикая боль в солнечном сплетении и тошнотворное чувство... Темнота... Я наедине со слившимся с этой темнотой хамелеоном, который на моих глазах поймал и съел эту самую бабочку, летавшую у меня перед глазами. И хамелеон этот был огромным и отвратительным Малюткой...

Я медленно открыл глаза и обнаружил, что лежу на траве и судорожно пытаюсь вдохнуть. Я держался за горло, непонятно зачем, и вместо вдоха получал выжатый на последнем оставшемся воздухе приступ кашля. Хрип... Долгожданная порция воздуха ворвалась в мои лёгкие и снова заставила закашляться...

Медленно подняв взгляд с земли выше, я увидел разгневанного зама моего уже бывшего командира. Нет, он больше не намеревался играть со мной в свои садистские игры. Он просто направил на меня ствол пистолета.

– Не знаю, что ты плёл про ленточку... – вяло ухмыляясь, пробасил Малютка и взвёл курок. – Но тебе на могилу могу устроить...

Прогремел выстрел. Я не чувствовал страха до выстрела, не почувствовал и после. Пришло только удивление и осознание того, что я всё ещё до сих пор жив... Но облегчения не наступило...

Малютка широко раскрытыми глазами на меня посмотрел и замертво рухнул на траву. Я не верил своим глазам... Я был готов перестать верить в реальность... Я смотрел на тлеющие после взрыва ветви кустарника, лужи и брызги крови на траве, неподвижные тела, некоторым из которых не доставало частей тела... И не вырвать прямо на том месте, где я был, мне не позволила лишь она... Та самая жёлтая ленточка... Та самая бабочка, которую не сумел съесть хамелеон... Она стояла в крови, покачивалась, крепко сжимая в руках пистолет, и печальным взглядом смотрела мне в глаза.

– Ленточка... – тихо прошептал я и медленно пополз к девушке.

Она всё смотрела на меня, и всё шире открывала свои полные смятения прекрасные глаза, трясущимися руками опуская оружие. Она опустилась на колени и тихо зарыдала, выронив пистолет из рук.

– Сомин... – в ответ прошептала она и всхлипнула.

Я больше ничего не сказал Ленточке. У меня просто не было никаких слов... да и не могло быть. И у неё, по-видимому, тоже... Мы просто смотрели друг другу в глаза, не моргая, и молчали. А вечернюю тишину увязшей в наступивших сумерках Зоны заполнили лишь сверчки... Я так ждал этого момента, так долго репетировал в воображении нашу встречу, а сейчас ничего не мог сказать... А надо было сказать так много...

– Живая... – медленно прошептал я и коснулся её волос.

Ленточка молча кивнула головой и, расплываясь в широкой улыбке, наспех вытерла ладонями залитые слезами глаза. Она умерла... умерла во второй раз для меня и снова возродилась живой и невредимой...

– Я думал, ты погибла ещё тогда... – я крепко обнял Ленточку и прошептал ей на ухо. – Я же... Я же тогда...

– Я знаю, Сомин, знаю... – Ленточка всхлипнула и зашептала в ответ. – Но Айсберг был не виноват. Просто так получилось, что никто не знал, что... что я... И ты думал, будто я... Ты ушел тогда... к ним... в «Долг»... зачем?

– Я это сделал назло... назло себе самому... Я начал ненавидеть всё, что было вокруг меня и всех тех, с кем я был рядом... И оказалось, что обе стороны баррикад одинаковые...

– Нет, не говори так, Сомин! – в голос проговорила Ленточка и снова залилась слезами. – Я снова здесь... Мы вместе! Возвращайся! Тебя поймут...

– Загляни в ящик, Ленточка... – перебил я девушку и, отпустив её из объятий, сурово посмотрел в глаза. – Я не знаю что в нём, но уже начинаю догадываться...

Ленточка на миг опустила голову и тут же поднялась на ноги. Она обернулась к взорванным кустам и стала что-то искать взглядом.

– Правее... – устало произнёс я и тоже стал подниматься на ноги. – Он отлетел при взрыве...

А в следующее мгновение из меня ушли все эмоции. Страх, смятение, печаль... всё это заменило одно большое любопытство... Мы с Ленточкой медленно шли к лежащему на боку, покорёженному железному ящику и держались за руки... Я не знал, что лежало в нём, и даже не догадывался. Просто в один момент мне пришла в голову навязчивая идея открыть его и заглянуть внутрь...

Бронированный... С кодовым замком... Однако видимо взрыв был достаточной силы, чтобы повредить замок, потому что крышка оказалась приоткрытой. Я медленно опустился на корточки и поставил ящик ровно. Вот оно – яблоко раздора. Я глубоко вздохнул и открыл крышку...

– Но... – взволнованно заговорила Ленточка, опускаясь на колени рядом со мной и заглядывая в ящик. – Сомин, это...

– Да... – кивнул я и закрыл крышку ящика.

В ящике было то, что мы с Ленточкой меньше всего рассчитывали увидеть. Там были верёвочки, которые были привязаны к нашим рукам и ногам и уходили вверх к кукловоду... Там было то, ради чего с такой ненавистью воевали друг с другом «долговцы» и «свободовцы»... В этом маленьком ящичке заключалась вся вера в братство, вера в идею... Там предлог для абсолютно любой войны... То, из-за чего чуть не погибла когда-то Ленточка, чуть не погибла и сейчас... То, ради чего Малютка с такой ненавистью бил меня, ради чего я лежал на холме, прильнув к прицелу снайперской винтовки... То, ради чего командование, что отсиживалось за Периметром, отдавало приказы генералам... То, из чего качали деньги оружейные бароны и то, из-за чего теряли надежды новоиспечённые солдаты... Ради чего мы все поступались своей совестью и принципами... Ради чего друзья, верящие своим командирам, теряли друг друга в бою и подогревали свою ненависть к врагам... Ради чего они позволили кому-то забрать и их жизни... Там не было ничего... Пустой бронированный ящик...

Казалось, вся пустота этого ящика только что перекочевала в меня, вытесняя всё, во что я верил до этого... Это так больно, когда рушится всё, на чём строились твои поступки и идеи... Это так тяжело принять, что ты всё это время ошибался... Но ведь ничего сделать уже и нельзя... И всё же воистину: счастье в неведении...

Я мягко взял Ленточку за руку и посмотрел на её пустое выражение лица. Девушка как будто окаменела и не могла сдвинуться с места. Я хотел что-то ей сказать, но слова не вылетали из моего горла, потому что их блокировал подступивший ком...

А потом прогремел выстрел... Голова Ленточки резко дёрнулась вперёд, и безжизненное тело девушки накрыло крышку ящика... Всё, что я почувствовал в этот момент, так это большую, скатившуюся в комок обиду... Я стиснул зубы и повернул голову через плечо... В метре от меня стоял Пирог, держа меня под прицелом автомата... Я молча посмотрел ему в глаза, и после этого прогремел второй выстрел...



Школа юного сталкера | Сталкер (сборник рассказов) | Поход на ЧАЭС