home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Нью-Йорк

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР МЕЖДУ СИДОМ ВИШЕСОМ (БОЛЬНИЦА «ДЖАМАЙКА», НЬЮ-ЙОРК) И РОБЕРТОЙ БАЙЛИ (МАНХЭТТЕН), 20 ЯНВАРЯ 1978 ГОДА

— Сид? Это Роберта, помнишь меня по турне? Я фотограф, ты палец мне еще сломал, вывихнул мне палец.

— Я палец сломал?

— Ну, не совсем, просто ноготь сломал. Как ты?

— Правда, что ли? А, да, помню. Ты хочешь приехать в больницу меня навестить?

— Да, можно, но сейчас снег идет. У меня нет машины, а поезда не ходят — ветер сильный.

— Я тут совсем один.

— Я завтра приехать собираюсь, ты до завтра будешь в больнице?

— Я завтра обратно в Лондон собираюсь.

— Да, но все аэропорты закрыты.

— Ну, тогда я все равно завтра должен выбираться отсюда, я к девчонке одной поеду, я знаю, где она живет. Вообще я…

— Как ты себя чувствуешь?

— Слабость.

— Никто тебя не навестил, да?

— Никто.

— Да, тут все так тоскливо, ты видел, наверное, по телевизору.

— Да, я тут совсем один.

— Вот черт. Я и правда очень далеко сейчас от тебя, но я приеду, покажу тебе классные фотографии. Сколько ты уже в больнице? Одну ночь?

— Мм, да.

— А что со всеми остальными случилось? Кто еще с тобой летит?

— Буги. А ты фотограф?

— Да.

— Не журналистка?

— Нет, я фотограф.

— Там как вышло — я принял 80 миллиграммов метадона и еще шесть или семь таблеток валиума и кайф словил в воздухе, понимаешь, там больший эффект получается, чем просто на земле. Когда в самолете, отъехать можно гораздо быстрее.

— Да, ты всегда быстро отъезжаешь.

— Ну, вот так и вышло.

— И Буги тоже вернулся?

— Да.

— Он в Лондоне? Вы не вместе?

— Нет, но он все еще здесь.

— А где?

— Не знаю.

— Вот здорово. А больше никого в Нью-Йорке нет?

— Да есть люди какие-то в Нью-Йорке, но только плевать всем, что… (неразборчиво).

— Черт, вот засада. Я могу Бобу вечером позвонить, знаешь Боба Грайена?

— А, не надо, оставь, я уже звонил ему.

— И что он сказал?

— Сказал, что не может.

— Из-за погоды, да?

— Да.

— Шоссе к больнице все перекрыто. Там на самом деле засада, и все поезда идут поверху, вместо того чтобы идти по туннелю. Ветер слишком сильный.

— Их что там, всех сдувает?

— Я думаю, их просто остановили, слишком опасно, потому что вечером ветер еще усилится.

— Да я и не жду никого — чтобы кто-то сел на поезд и приехал меня повидать…

— Ой, да ладно тебе, перестань. У тебя хоть телевизор там есть?

— Чего?

— Телевизор у тебя есть?

— Да.

— Цветной или черно-белый?

— Я могу что-нибудь почитать.

— Журналы там есть, да?

— Чего я очень хочу — так это большую-большую кипу комиксов «Марвелл».

— Да, у меня дома есть отличные книжки-комиксы.

— У меня тоже, но Буги их забрал, козел.

— И у тебя нет возможности с ним связаться?

— Нет, он сказал, что попозже сегодня позвонит, но ему плевать. Ему всегда плевать. Говнюк он.

— А если к вам туда прийти, к тебе-то пустят, это не проблема?

— Не проблема.

— А что с самой группой произошло?

— Я ушел от них.

— Кажется, вы все друг от друга ушли.

— Да, вряд ли кто-то реально хочет все это продолжать, но у всех кишка тонка сказать об этом прямо, поэтому я просто позвонил Джону и сказал все, что я о нем думаю. И когда я думал… понимаешь, я по-прежнему считаю, что со мной как раз все в порядке, я был лучше всех остальных.

— Да, твоя позиция ясна, а что собираются делать Стив и Пол?

— Не знаю. Попробуют другую группу сделать — и не выйдет ничего. Джон конченый человек, абсолютно.

— Кажется, тут какое-то общее соглашение.

— Почему?

— Ну все говорят — что же он будет дальше делать?

— Да, правда.

— И никто даже представить не может, что с ним будет.

— Он конченый человек, правда. Он уже не тот, каким раньше был.

— Может, это его немного встряхнет.

— Да, я надеюсь, что это его встряхнет и он будет в состоянии еще что-то сделать. Это отлично было бы, но если это его не встряхнет и он так и останется, он просто будет ни на что не способен, его и знать никто не захочет. Говорить будут: «О, неужели его когда-то звали Джонни Роттен?»

— Я думаю, все в Англии очень расстроятся из-за этого.

— Да.

— И как ты на все это смотришь? Какие чувства испытываешь?

— Я рад, что все кончилось, потому что это было, как… Я все время чувствовал, что только от меня шла конкретная энергия. Ты видела наш концерт во Фриско?

— Да.

— Ты не заметила, что…

— Ужасный там был концерт.

— …Джон уже совсем сдал, да?

— Да. Стив больше прыгал, чем играл. Я вообще хуже концерта не видела.

— Да, я думаю, отличный был концерт в Далласе или где там…

— Сан-Антонио. Этот был самый лучший.

— Правда? Это тот, где я по морде получил?

— Нет, это как раз в Далласе. Мне тот нравится, где ты ударил гитарой парня этого.

— А, это тот, где у меня совсем крыша съехала?

— Да, Джон там прыгал вокруг вас, и люди швырялись пивными банками. Обалденно здорово было. У меня есть отличные фотографии, я покажу тебе. Тонны просто. Мы завтра должны встретиться, я вытащу Грайена.

— И у тебя получится?

— Да, и мы все с собой принесем.

— Давай, давай тащи его с собой. Только нужно до девяти прийти.

— Утра?

— Нет.

— Вечера?

— Если вы вечером появитесь…

— Но если завтра разрешат вылет, если аэропорт откроют, ты тогда утром поедешь?

— Я же сказал, мне пора, потому что София закажет билет.

— Но могут не разрешить вылет.

— Вот и хорошо — я хочу еще в Нью-Йорке побыть один день хотя бы.

— Да, обязательно, обязательно, тебе нужно сходить в город, там много есть людей, которые хотят тебя видеть.

— Ага.

— Ты же там никогда не был, ты здорово проведешь время, если ты нормально себя чувствуешь, конечно.

— Я пить не могу, совсем не могу, мне доктор сказал, если я выпью хоть немного, как я все это время пил, а это ведь уже довольно долго продолжается, вот, я и шести месяцев не протяну.

— Ну так не пей тогда, жопа.

— Наркотики то же самое, даже хуже еще. Но понимаешь, если я куда-нибудь пойду, я же не буду там просто сидеть.

— Но ты же можешь просто зайти, потусоваться, я не знаю.

— Если я пойду куда-нибудь, я не смогу удержаться от искушения, и все пойдет насмарку. Я совсем загнусь.

— А что ты в Лондоне будешь делать? То же самое?

— Да, судя по всему, шесть месяцев мне осталось — и привет.

— Ты должен взять себя в руки.

— Я не умею, не могу взять себя в руки.

— Нет, ты можешь, попробуй просто ради эксперимента.

— Что, просто совсем ничего? Я с трудом себе это представляю. Я уже несколько лет веду такую жизнь.

— Нет, просто такой эксперимент проделай и посмотри, что получится. Должен же быть выход какой-то.

— Ладно, слушай, попробуй вечером вытащить Бобби.

— Вечером это физически невозможно, но завтра обязательно, если ты еще будешь там.

— Если самолет завтра не улетит, завтра и увидимся.

— А ты звонить можешь оттуда?

— Да.

— Тогда, может, мой телефон запишешь?

— Давай.

— А где Малькольм? Обратно в Англию улетел?

— Малькольм в Лос-Анджелесе.

— А, он все еще там. И что он делать думает?

— Отдохнет немного, а потом не знаю.

— Новую группу?

— Да, я в Лондон возвращаюсь, и мы будем делать группу с Джонни Тандерсом.

— Да, давай, ты гораздо лучше, чем Билли Рэт.

— Чего?

— Это их басист, ты можешь быть вместо него.

— Да, правильно, он просто козел.

— Ты гораздо лучше.

— Представь себе, какая группа у нас будет — я, Тандерс, Нолан и Уолтер Льюр.

— Потрясающе, на самом деле потрясающе.

— Мы здорово сыграем, правда? Особенно если я выздоровлю. Это будет для меня хороший стимул скорее поправиться.

— Но Джонни иногда употребляет, он иногда… я имею в виду, что у него есть свои вредные привычки, но, несмотря на это, он выглядит вполне здоровым. Я не знаю, как это у него получается.

— У него гепатита не было. У меня гепатит был, и я, когда из госпиталя вышел, просто загубил себя. Я не знаю, почему так выходит, но все говорят, что мне нельзя, а я продолжаю — и все тут. Такая у меня натура.

— Твоя натура доведет тебя до беды.

— Моя натура убьет меня за шесть месяцев.

— Ты должен попробовать все изменить.

— Да, я сделаю, что в моих силах.

— Ты можешь позвонить мне сегодня попозже или завтра позвони, если ты еще будешь там. Я тоже тебе еще позвоню.

— Да, ладно, в любом случае спасибо за звонок.

— Позвони, если скучно будет, о'кей? Мы беспокоимся за тебя. Береги себя. Пока.

— Пока.

Взято из книги Джона Сэвиджа «Английские мечтания»


«Анархия» в США. Взрыв | «Sex Pistols»: подлинная история | Загорелые







Loading...