home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

С улицы повеяло свежестью. Свежесть неслась за дамой в скромном, но чистом пальто, широкой черной юбке и шляпке, излишне сдвинутой на лоб. На локотке болталась видавшая виды сумочка. Кажется, визитерша чего-то опасалась. Спрятавшись за створкой двери, осмотрела улицу, обождала, словно проверяя, нет ли слежки, и, лишь уверившись окончательно, направилась к конторке портье. Но что-то опять ее остановило, словно прикидывала, не повернуть ли обратно. Одолев подъем лестницы, которую назвать парадной можно только из милости, вновь обернулась на дверь, кивнула половому, пробегавшему мимоходом. Какая все-таки нерешительная гостья. Все же не в публичный дом пришла, а в меблированные комнаты, хоть мерзейшие.

Наконец дама совсем успокоилась и даже переложила сумочку в другую руку, как вдруг за спиной кто-то шумно и нагло крякнул. Нервно вздрогнув, она поворотилась и невольно отпрянула, как от заразы.

– Какой приятный сюрприз! – Усы чиновника полиции встали победным торчком. – Не ожидал вас в этот час. Тем сладостнее миг нашей встречи. Вы мне не рады?

Дама совершила очевидную глупость: попыталась бежать, вернее, дернулась всем телом. Тут же стальным захватом был стиснут ее локоток. Пойманная пташка совсем уж неумно рванула разок-другой, но клещи держали прочно, не убежать. И она сдалась. Мышцы ослабли, тело словно обмякло, но во взгляде просматривалось нечто вроде ненависти. Или что там можно разглядеть при нездоровой фантазии.

Еще недавно пустой коридор вдруг наполнился постояльцами, жадными до зрелищ. Обитатели, сбившись в стаю, немедленно принялись обсуждать и придумывать, кого поймали. Говорили все сразу, никто не слушал. Прямо как мухи на варенье слетелись – жужжат и толкаются.

Не желая выступать перед публикой, Ванзаров спросил у портье комнату без посторонних и легкими толчками проводил даму, все же упиравшуюся, в контору заведения.

Помещение словно нарочно приготовили для допроса: узенькое окошко, не мытое со времен постройки дома, выходило на глухой двор и почти не пропускало света, зато и не выпускало наружу аромат плесени и спиртовых паров. Из мебели имелись стоячая конторка да парочка венских стульев, давно мечтавших о смерти на помойке.

Родион выпустил добычу. Потирая локоть, дама отшатнулась, но в узкой комнатенке деваться было некуда. Предложение сесть ванзаровская жертва гордо проигнорировала, нарочно прислонилась к линялым обоям, словно готовая к расстрелу. Но с этим чиновник полиции не спешил. Первым делом тихонько подкрался к двери и рывком открыл. Половой Алешка шарахнулся в сторону, проверил крепость стенного угла и, потирая разбитый лоб, удалился с глубоко несчастным видом. Больше любопытных не нашлось. На всякий случай Родион подпер спиной дверь, демонстративно сложил руки на груди, вызывающе осмотрел и, как мог хищно, улыбнулся:

– В таком костюме в первую секунду вас не узнал. Как меняет платье! Не говоря о шляпке. Что тут забыли, мадам?

Его наградили фунтом презрения, прямо-таки облили ушатом ненависти:

– Вам-то что за дело…

– Люблю загадки. Потому что умею их отгадывать.

– Ишь, молодчик, за руки хватать… Как закричу, полиция прибежит.

– Зачем же глотку драть! – Родион гостеприимно распахнул объятия. – Полиция уже здесь. К вашим услугам, мадам. Чего изволите?

Дама упрямо промолчала.

– Быть может, объясните, что вам понадобилось в меблированных комнатах? Или кто?

А теперь и вовсе отвернулась к окну, бросила через плечо:

– Спасалась.

– Да что вы? – Родион изобразил наивное удивление. – Что стряслось?

– Мужик какой-то увязался на улице. Шел по пятам. Думаю, от греха подальше пережду. Вот и весь сказ. По какому праву держите?

– Наверняка душегубец. Готов изобразить портрет: росту в три аршина, борода до пупа и за пазухой топор прячет. Так ведь? Полиции он хорошо известен. Имена его тоже знакомы: вранье и запирательство.

– Выпустите! – в самом деле закричала дама. – Беззаконие! Произвол!

– Желаете продолжить в участке? – страдая глухотой, спросил Родион.

Осеклась. Чиновника полиции ждала свежая порция злобы:

– Да что же творите? Зачем невинную душу мучаете?

– Могу логически объяснить. Если вопить не будете.

Дама не ответила, что и было сочтено знаком согласия.

– Расскажу вам маленькую историю, госпожа… – Ванзаров натурально запнулся. – Позвольте, как вас по отчеству?

Оказалось, Николаевна.

– Так вот, Аглая Николаевна, история такая. Давным-давно, больше сорока лет назад, некая барышня, назовем ее Аглая, поступила на службу к другой барышне, допустим Филомене, горничной. И так привязалась к ней, что стала незаменимым человеком. Вскоре барышня Филомена родила сына. Барышня Аглая стала ему нянькой и полюбила всем сердцем. Да так крепко, что посвятила ему всю жизнь без остатка. Мальчик рос, мужал, превратился в мужчину, захотел жениться. Но тут барышня Аглая поняла, что никому не сможет отдать своего любимчика. Так крепка была ее любовь. Пользуясь в доме особым влиянием и умея повернуть на свое, Аглая ловко препятствовала всем попыткам мальчика жениться. Чему он особо не противился. Но как-то раз обнаружил, что года идут, скоро пятьдесят, а семьи нет. И тут мальчик решил жениться любой ценой. Барышня Аглая, уже не барышня давно, попробовала так и эдак и к ужасу обнаружила, что ее любовь, пардон, любимчик и впрямь женится. Не на одной, так на другой. Что оставалось делать? Напугать его до смерти. Тем более что любовь к театральным эффектам – в крови. Переодеваться любите и все такое. И вот мадам Аглая отправляется, ну, скажем, в морг, покупает глаз, подбрасывает его в варенье, а когда несчастная кухарка находит – поднимает крик о семейном проклятии. Расчет на то, что обожаемый Нилушка уже получил парочку страшных писем и наверняка испугается. Но Нил, как назло, бежит в полицию. В доме появляется проницательный чиновник сыска, который сразу догадывается, в чем дело. Его надо отвадить, то есть напугать доступными средствами. И тогда отправляется письмо с угрозами и прочими проклятиями. Но это чуть позже. А пока хитроумному плану с отсрочкой женитьбы мешает полоумная нищенка. Быть может, видела, как Аглая подбрасывает глаз. Ее надо удалить. Но как? Нельзя же выгнать из дома блаженную, которую сама приютила. Остается только одно… И вот тут, Аглая Николаевна, вы перешли черту, дозволенную даже для самой горячей любви. Вот и весь рок. Ну как, умею загадки отгадывать?

Морщинистая мордочка под кокетливой шляпкой выглядела забавно и неприятно одновременно. Но ни единого признака страха или растерянности не появилось. Или старушка не поняла, или обладает необыкновенной силой воли.

– Глупости придумывать мастер.

– Что же тут глупого или нелогичного? – с интересом спросил Родион. – Разве не вы глаз подкинули?

– Ошалел ты, что ли?

– Разве не вы подбрасывали письма с угрозами Нилу?

– Какие письма? – морщинки собрались пучком. – Да ты бредишь, любезный.

– Разве не вы нищенку убили?

– Я?! Марфушу?! О, дурачок проницательный! – И старушка засмеялась. Надо сказать, довольно противное зрелище: морщины прыгали червячками. Вдруг успокоилась и сказала: – Ох ты, горе-сыщик… Я – Марфушу! Ох, чудеса…

– Значит, не вы придумали игру с роком и устроили все прочее? Очень хорошо, – Родион принял строго официальный вид. – В таком случае прошу следовать за мной.

– Куда это еще?

– Раз оказались здесь случайно, познакомимся кое с кем. Прошу.

И Ванзаров галантно распахнул дверь, пропуская вперед даму, хоть и вредную.

Этаж коридора счастливо пустовал. Из соседних комнат доносились звуки повседневной жизни со вздохами, ссорами, примирениями, кряхтеньями, треском матрасов, звоном посуды и хлопками открываемой форточки, слившиеся в однообразную мелодию. Не спеша и, как нарочно, копаясь в карманах, Родион достал ключ, отпер нумер и быстро двинулся вперед.

Отодвинув складку драпри, Аглая вошла следом – не осмотревшись, как обычная женщина в незнакомом помещении, а упрямо разглядывая вход в спальню, словно ожидая оттуда неизбежной беды.

Ванзаров стоял в изголовье диванчика. Взгляд старушки скользил мимо него.

– Аглая Николаевна… – привлек внимание.

Его одарили пустым взглядом.

– Случайно не знакомы?

Простынь сорвал рывком.

В запертом помещении разложение происходит быстрее, кое-где наметились уже серые пятна. Но мраморное тело было все еще прекрасно. Изгибы линий таили опасность даже для стального сердца. Хорошо, что юный чиновник следил за другим. Внимательно и въедливо следил. Только не вышло ничего. Ни одна морщинка не дрогнула. Аглая рассматривала мертвое тело как пустое место. Сама будто перестала дышать. Вдруг шевельнулась не глядя, рухнула в ближнее кресло. Ни слезинки или крика, тупое оцепенение. А ведь как оплакивала Марфушу…

– Вы посмели заявить, что на мне кровь невинной, что это я виновен в смерти Марфуши, что это я накликал несчастье на ваш дом. А кто виновен в этом? Не догадываетесь? Может, пришли проверить, как подействовал яд? Все ли получилось, как задумали?

– Не хочу верить, что такой умный человек, как вы, может говорить подобные глупости искренне.

Родион признал, что несколько удивлен. И куда только делся народный говор. Аглая словно скинула маску, под которой оказался новый персонаж, мало знакомый.

– Тогда помогите мне, Аглая Николаевна. Нет, не мне – Нилу Ниловичу.

– Что я могу? – она подняла глаза, сухие и печальные. – Это выше человеческих сил. Я предупреждала, меня не слушали. Теперь уже ничему не помочь. Вы смеетесь над роком, но поверьте: он сильнее наших желаний и возможностей.

– Мне известен только один рок: человеческая глупость, – упрямо сказал Ванзаров. – С остальным мы как-нибудь справимся.

– Я не убивала Марфушу. Верите?

– Верить – не моя профессия. Вас защищает логика. Пока не найдено иных фактов.

Украдкой глянув на диван, Аглая зажмурилась и попросила:

– Закройте, прошу вас, это мучительно…

Простыня взлетела и пала, под белой тканью обозначились очертания тела.

– Ваш приход сюда – лучшее алиби.

– Вы так думаете?

– Не я – логика, – отступив от диванчика, Родион занял свободное кресло. – Варвара не могла умереть от руки женщины, растившей ее столько лет. А раз так – в смерти Марфуши и появлении глаза нет смысла.


Мертвый шар

– Откуда вы… – Аглая оборвала себя.

– Повторяю: логика. Варвара говорила, что у нее нет родни, кроме некой пожилой родственницы. Ардашева рассказала, что в публичный дом на воспитание ее принесла добросердечная дама. При этом Варвара не познакомилась с влиятельной няней господина Бородина. Точнее, не знала о ней ничего. Почему? Только потому, что Аглая не могла показаться ей на глаза. Нечаева знала вас как Глафиру Пантелеевну Кошелеву, вышел бы конфуз. Что и подтвердил ваш тайный визит.

– Что же теперь делать?

– Неплохо бы рассказать то, что неизвестно логике.

– Да-да, конечно. – Аглая, видимо, собиралась с силами. – Варвара незаконнорожденная дочь моей двоюродной сестры, моя племянница. Сестру обманул один мерзавец, вступил в связь и бросил. Несчастная Танечка рожала втайне, повитуха попалась неумелая, выжил только ребенок. Взять ее в дом Бородиных я не могла. Но и оставлять в сиротском приюте было невыносимо. Тогда и принесла Варвару к Ардашевой, попросила воспитать. Всегда навещала ее. Варварушка росла добрым и ласковым ребенком, большой умницей, любила читать. Но Ардашева оказалась плохим человеком. Как только девочке исполнилось четырнадцать, она стала подталкивать ее к мужчинам. Варвара сопротивлялась как могла. Но в пятнадцать лет ею овладели. Она все рассказала мне. И тогда я предложила ей уходить. Собрала сколько могла денег на первое время, сняла угол, перевезла. Но девочку из публичного дома не брали нигде на работу, даже в прачки. Варваре пришлось стать бланковой. Она была очень умной. Вот, к примеру, сама пришла в газету и предложила составлять бильярдные задачки.

– Нил Нилыч протекцию организовал?

– Что вы, все сама.

– Хоте сказать, что в газету ее взяли без всяких рекомендаций? Прямо с улицы?

– Варвара сказала, что убедила главного редактора.

Какой аргумент был использован – не хотелось думать. И так все было понятно. Стальное сердце юноши издало жалобный скрип – плач по ветреной женской природе. Но сейчас было важнее другое:

– Где она познакомилась с Бородиным?

– На бильярде. – Аглая тяжко вздохнула, словно несла куль. – После этого как не верить в рок. Варвара с радостью рассказала, какого замечательного мужчину встретила. И, кажется, влюбилась. Пыталась ее отговаривать, но все было напрасно. Наконец Варвара сообщила, что Нил назначил смотрины у матери. Что было делать? Просто ушла из дома.

– А почему не хотели счастья своей воспитаннице? Партия с Бородиным – завидная. Любая барышня кинулась бы не раздумывая.

– Филомена меня бы не простила. После этой свадьбы мне одна дорога – в петлю.

– Нил Нилыч помог с переездом в эти комнаты?

– Кто же еще. У меня таких средств нет.

– Вы говорили Нечаевой о сопернице?

– Нет, зачем мучить ребенка. Как ее убили?

Помедлив, Родион ответил вопросом:

– Почему решили, что ее убили?

– Не во сне же умерла…

– Как ни странно, именно во сне и без мучений. Вердикт участкового врача.

Не надо видеть мысли, это только автору доступно, что Аглая не поверила. Твердо и окончательно не поверила. Она встала:

– Теперь могу быть свободна?

Хотелось спросить еще что-то важное, что вертелось на кончике языка, но так и не свалилось. Родион просил немедленно вернуться в особняк и по возможности не покидать его, пока все не прояснится. Не простившись, Аглая вышла. Словно навсегда отрезала кусок жизни.

Наконец прибыла санитарная карета. Пока тело клали на носилки, пока выносили, по обычаю сворачивая мебель и не пролезая в дверь, Ванзаров осмотрел гостиную и решил прихватить единственный снимок: гордая девушка Варвара на фоне бильярдного стола. А вдобавок пустой флакончик духов, так и лежавший под диваном.

Портье был благодушен, как видно, варенье подействовало. Ему был вручен ключ от нумера со строжайшим приказом от сыскной полиции никого не вселять, не открывать и даже не приближаться до особого распоряжения. Осознав важность момента, Меркулов вдруг замялся, словно хотел на чай. Но оказалось, кое-что вспомнил. Вчера поздно вечером Нечаеву спрашивала какая-то барышня и вроде бы поднималась к ней ненадолго. А может, и нет. Барышня самая обыкновенная, без особых красот и достоинств, росту среднего, одета невзрачно, лет – может, двадцать, а может, и тридцать.

Судя по всему, заботливый портье не обратил на нее внимания. Мало ли кто шляется. Так, промелькнуло что-то перед глазами. Если бы не происшествие – забыл бы начисто. Юный чиновник полиции оперся о конторку, задумался и вдруг, не отблагодарив, кинулся со всех ног. Так что дверь за ним хлопнула с треском.

Меркулов неодобрительно покачал головой, крикнул полового Алешку, меченного шишкой на лбу, и вытащил ополовиненную банку варенья.

Что поделать: у каждого своя забота.


предыдущая глава | Мертвый шар | cледующая глава