home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



7

В солидное заведение не принято врываться сломя голову, сшибая господ постояльцев и случайную горничную. Даже роскошные усы не могут оправдать такое безобразие. Благообразный портье Вертов, служивший в меблированных комнатах Макарьева третий десяток, неодобрительно взирал на юнца, который чуть не сбил с ног состоятельного гостя. Стращание сыскной полицией на Вертова не подействовало. И не таких господ принимали, а уж каких выносили под белы рученьки – лучше умолчать.

Как хитрый лис, проиграв дырке в курятник, припадает на брюхо и лезет вьюном, так Родион немедленно сменил тон, заиграл усами и благороднейше поинтересовался: не изволит ли госпожа Незнамова пребывать у себя? Такое обхождение Вертову понравилось. Сменив гнев на милость, благосклонно подтвердил: у себя, еще не выходила.

Даже коридор тут пах особо. Никакого душка плесени и бедности, только степенный достаток, крахмальные гардины и гладко натертые полы. Что же до любопытных, то их можно было не опасаться. Так что ухо чиновника полиции легло к створке самым невоспитанным образом. Родион прислушивался изо всех сил, но изнутри звенела тишина. Охваченный недобрым предчувствием, взялся за ручку и дернул изо всех сил. Дверь подалась безропотно. Стальное сердце взвыло паровозным котлом. Не медля более, Ванзаров заскочил в номер.

Гостиная сияла незадернутыми окнами, отраженными в натертой мебели. Порядок и уют были все те же. Впрочем, как и их хозяйка. Тело Липы полулежало в кресле. А вот душа ее витала в отдаленных областях грез и фантазий. Взгляд, натурально остекленевший, недвижимо уставился куда-то в стену. Родион специально проверил: ничего интересного, кроме оторванного краешка обоев. Страх, только что терзавший Ванзарова, перешел в смущение. Или во что-то вроде. Чиновник полиции испытал прилив стыда оттого, что ворвался к даме медведем. Родион нервно поиграл усами, потом вежливо кашлянул.

Липа повела лениво головкой.

– А, это вы, – сказала без всякого интереса, с некоторой ноткой досады.

Без сомнения, барышня пребывала в апатии. Такое с барышнями случается: расстроятся из-за какого-нибудь пустяка, например отмены свадьбы, сиганут в тоску не глядя, а вынырнуть не могут. Так и сидят на дне тоски. Ну что с них взять. Барышни, одним словом. Ну, не о том речь. Печаль Липы, однако, перешла все мыслимые границы: роскошная женщина сидела все в том же платье, в котором играла матч. Просто немыслимо! Ужас. Кощунство. И все такое.

– Вы, кажется, не ложились? – светским тоном осведомился Родион, незаметными шажками приближаясь.

– Что? А, да… Не спится мне нынче.

– Макбет не будет спать, Макбет зарезал сон? – опасный вопрос был скрашен очаровательной улыбкой под очаровательными усами. Двойное очарование по одной цене, так сказать.

На хмуром личике мелькнул интерес.

– Эта маленькая ручка все еще пахнет кровью… Всем благовониям Аравии не отбить этого запаха, – бесцветно выдавила она. – Кажется, так. Уже забыла… Леди Макбет. Моя мечта. Как бы сыграла ее… Восхитительно… Быть может, найду антрепризу… Дам бенефис… Теперь все равно…

– Олимпиада Ивановна, дорогая, зачем так переживать из-за какого-то проигрыша, – коварный Родион занял выгодное место поближе. – Вы играли блистательно, я в восторге, просто удача вчера была не на вашей стороне. Это скоро забудется, еще возьмете реванш.

Бирюзовые глазки блеснули:

– Как мило… Спасибо… У вас чудесные усы, я вам говорила? Вы добрый мальчик, только ничего не понимаете. Это не то…

– Так расскажите, на душе станет легче. Расскажите, что делали вчера вечером. Расскажите подробно. Мне каждая деталь любопытна. Начните с того, как нашли Бородина.

– Ах нет. Не искала. Он сам. Вышла из отеля, не знала, куда идти… Надо было броситься в Мойку… Чтобы прервать мучения… Догнал меня… Кажется, плакала у него на плече… Он такой большой… Предложил поужинать… Я надеялась, верила, мечтала, что он… Наклеил какую-то дурацкую бороду, усы… Фу, гадость… Оказалось… Он… Он…

– Стал холоден?

– Нил как большой ребенок… Знала, но только теперь поняла, как это трагично… Я для него кукла… Куклу сломали, стало скучно…

– Бородин сказал, что бросает вас ради Нечаевой?

– Нет, он был весел… Пытался шутить… Вливал в меня шампанское ведрами… Но я все видела… Кажется, холодно… Ах, мне ничего не надо… Оставьте… Спасибо, так теплее… Нил добрый, но у него совсем нет воли… Им можно крутить как вздумается… Мое поражение воспринял как свое… И ее победу – как свою… Победителю достается все… Нилушка хотел мне сказать, но не смог… Но я поняла все без слов…

– И решили отомстить?

Горестно, как умеет только женщина, упивающаяся горем, Липа усмехнулась:

– Как я могу ему отомстить… Кто я?… Актриска… Нет, решено… Я прощаю его…

– Неужели вот так, без боя, отдадите жениха?

– И ее прощаю… Пусть будут счастливы… Меня ждет сцена… Аплодисменты заглушат мою боль… Я найду свое счастье и забуду его…

– Нечаева пыталась вас убить.

Липа ожила, высказав явное удивление:

– Что вам об этом известно? У вас есть доказательства?

– Разве пролетевший шар – не лучшее доказательство?

Бильрядистка презрительно фыркнула:

– А вы бы не отказались от такого удара, если б шары легли?

Презрительно отмахнулась ручкой, дескать, не о чем и говорить.

– В котором часу расстались с Бородиным?

– Мне было все равно… Может, в полночь… Или позже… Какая разница…

– Значит, не помните, когда заглянули к Нечаевой объясниться?

Посмотрев на юношу несколько строже, легко спросила:

– С чего взяли, что была у нее?

– Заглянули по соседству, сделали благородный жест – отдали жениха. Вопрос в том, что случилось после.

– Это глупость, Ванзаров.

– Вас запомнил портье.

– Это невозможно! Вы разыгрываете. Не знаю и знать не желаю, где живет эта дрянь. Чтобы я пошла к ней!.. Что за выдумки, молодой человек!

– В таком случае как объясните, что Нечаева сегодня утром найдена мертвой в своей квартире?

Барышня объяснить не смогла.

– Ваше? – Родион вынул пузырек.

Отпрянув, как от змеи, Липа фыркнула:

– Чтоб я такой гадостью… Да вы не разбираетесь в духах вовсе… Я и «Ампир»! Какая глупость!.. Такие только девицы пользуют… Вот ей бы подошло… Гадине… Хотя о мертвых или ничего… Что с ней случилось?

– Ее убили, – просто ответил Ванзаров.

Внезапно до Липы дошло что-то важное. Быть может… Но не будем углубляться в женскую душу, и так уже залезли в нутро Апраксина рынка, а там – чище. Неприлично повеселев, она спросила:

– Вы знаете кто?

– Думаю, знаете вы.

– Но я ничего…

– Или вы убили, или кого-то покрываете.

– Это ваша очередная фантазия?

– Так говорит логика. Вскоре, быть может завтра, произойдет вскрытие тела. Эксперт обязательно найдет яд, которым была отравлена Нечаева. И тогда отвертеться будет невозможно. За такое убийство, даже если адвокат докажет мотив ревности, грозит каторга на пять лет. Сибирские рудники, морозы и отпетые бандиты. Женщины на каторге больше трех лет не выживают.

Липа прыснула, но наткнулась на взгляд, неподвижный и суровый. Недаром Родион пыжился, как мог. Строгость выходила отменно, вот только усы симпатичные были совсем не к месту. Ну, не сбривать же их ради такого случая!

Печаль сменилась тревогой. Скинув плед, наброшенный заботливой рукой полиции, Олимпиада села прямо:

– Господин Ванзаров, вы меня пугаете…

– Всего-то предположил, что вы убийца. То есть отравительница. Что тут страшного?

– Ну… Это… Нет, как же… Я… Ах… – Липа окончательно запуталась в междометиях.

– Хотите сказать, что не убивали? – добродушно помог Родион.

– Ну конечно!

– Докажите.

– Но как?

– Для начала расскажите, что делали вчера до партии. Подробно и точно.

– Если так… – Липа переменила позу. – После вашего ухода я… пообедала… Затем решила съездить к Нилу, передать приглашение…

– В котором часу?

– Кажется, около пяти…

– Что делали в особняке?

– Что я могла делать? Подъехала… Пролетку не отпустила… Вышел лакей, сказал, что Нила Ниловича нет, только что отбыл… Просила представиться Филомене Платоновне… Ее выкатили на порог… Мы мило пообщались… Она обещала передать приглашение Нилу, просила бывать чаще… Вернулась… Стала разминаться…

– В гостиную заходили?

– Нет… На пороге только…

– С Нечаевой встретились?

– Видела ее издалека, в пролетке… Ах, как тяжело…

– Аглая была в особняке?

– Кто-кто?

– Расскажите о себе, где родились и так далее…

Медленно поднялась из кресла, прошлась по комнате, остановилась у окна и, глядя на Вознесенский проспект, сказала:

– Моя жизнь похожа на роман…

– Достаточно краткого оглавления.

– Я родилась в Базеле. Помню озеро, чаек… Облака и горы… И я, маленькая девочка…

– Ближе к сути.

– Мои родители умерли, когда мне не было и трех лет. Все состояние досталось умному и пронырливому родственнику. Моему двоюродному дяде. Это был ужасный человек. Он держал меня в страхе. Попрекал каждым съеденным куском. А когда я стала похожа на женщину, он посмел… Но я убежала. Потом долго скиталась по Европе. Зарабатывала эстрадными номерами. Мелькали страны и города. Наконец меня потянуло на родину. Вернулась в Петербург. У меня была уже кое-какая европейская слава, «Аквариум» сдал ангажемент.

– Где научились играть на бильярде?

– Уже не помню. Как-то само собой… Так много пережито…

– Как познакомились с Бородиным?

– После какого-то представления он зашел за кулисы. Помню огромный букет роз… Он тронул своей простотой… Нет, это мучительно… Простите…

И барышня с такой яркой биографией закрыла лицо. Быть может, чтобы оплакать разбитые надежды. Женщин не поймешь. Разобьется мелочь, ерунда – они в слезы.

Чиновник полиции старательно переварил все, что на него вылили, постаравшись не упустить ни единой капли, и, кажется, остался доволен. Хмыкнув, как заправская ищейка, он поднялся:

– Вы действительно хорошая актриса.

– Благодарю, – с тихой гордостью ответила Липа.

– Не стоит, это не комплимент. – Суровый юноша сурово насупил брови (ух как, чтоб уж мало не показалось).

– Значит, так?

– Вам хватит сил и фантазии спланировать любое преступление. Только опыта поднабраться. А то попадаетесь в детские ловушки.

Липа изобразила саму невинность.

– Но это ведь так просто, – подсказал Родион. – Вы не знали соперницу за обладанием Бородиным. Так? Тогда почему стали ругать Нечаеву, которая вам известна только как противник по зеленому сукну? Ругали так, словно она помеха вашему личному счастью. Выдали себя с головой.

– Что теперь скрывать. – Олимпиада Ивановна стала тиха и покорна. – До вчерашнего вечера не знала. Поверьте. Но догадалась. Увидела ее экипаж рядом с особняком Бородина. Она подъезжала. И я все поняла. Неужели хотите меня арестовать?

– Пока не могу.

– Как мило. И за это благодарю. А теперь, господин сыщик…

– Чиновник полиции для особых поручений…

– Тем хуже. Я скажу вам. Пусть узнаете первым. И тогда поймете. Могла я или… Нил ничего не знает. – Она запнулась и вдруг выпалила: – Я беременна!

Новость не ударила молнией. Даже из приличия Ванзаров не показал, что поражен, удивлен, взволнован и так далее. Стальной характер, одним словом. Только уточнил:

– Когда побывали у доктора?

– Зачем мне доктор, будто сама не знаю верных признаков.

– Они появились совсем недавно?

– Да, в последние дни…

– Или часы?

– Молодой человек, какая вам разница?

– Могу просить об одолжении?

– Пока на меня не надели кандалы… Что угодно…

– Подарите свою фотографию…

– Берите любую. – Ручка указала на ряд фотографических рамок.

Родион выбрал снимок на фоне бильярдного зала, странно знакомый. И, не поблагодарив, сказал:

– В ближайшие дни оставайтесь дома.

Липе показалось, что она ослышалась:

– Простите?

– Из квартиры носа не показывать. Запритесь. Никого не принимайте и никуда не ездите. Если назначены представления, скажите, что заболели. Предупредите портье, что вас ни для кого нет. Особенно для невинных девушек или старушек. И я предупрежу основательно. Не покидайте дом, даже если получите приглашение от господина Бородина. Потерпите домашний арест.

– Но ради чего?

– Ели не жалеете будущего ребенка, то хоть подумайте, как трудно глотать шпагу мертвой.

Родион изумительно вежливо поклонился, вышел и тщательно закрыл за собой дверь. Пришлось дождаться, пока в дверном замке нерешительно повернулся ключ.


предыдущая глава | Мертвый шар | cледующая глава