home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

Никарагуанские сигарки переборщили. Желудь поселился на подоконнике открытого окна. Городовые, кто не лишился чувств, выбежали во двор, где наслаждались запахами навоза. Даже горькие пьяницы, задержанные за непотребное поведение, умоляли засунуть их в «сибирку»[10], а не пытать нестерпимым духом. И это господа, привыкшие к ароматам помоек и сточных канав. Аполлон Григорьевич не замечал произведенного эффекта. И мрачно посматривал то на часы, то на дверь, упрямо попыхивая сигаркой. Задержись Ванзаров еще на час – жизни в участке пришел бы конец. Пропахшее никарагуанским духом здание пришлось бы снести, а на его месте разбить свалку или пустырь.

Метнувшись в приемное отделение, Родион вдохнул и тут же рванулся вон. Но совесть не позволила. Нельзя испытывать терпение криминалиста, вооруженного никарагуанским табаком. Пришлось дышать ртом, как рыбка. Хотя и на этом испытания не закончились. Лебедев высказал все, что думает о сумасбродном юнце, не проронив ни слова. Было в его молчании столько упреков, столько горестной печали, что Родион готов был пасть на колени и молить о прощении.

– Не судите строго, ваше благородие, накурил маленько, дожидаясь вашу персону, – Аполлон Григорьевич тщательно вдавил окурок в пустую чернильницу и помахал ручкой, дескать, разгоняю невинное облачко. Поздняя муха на полном лету пала замертво.

Родион стал торопливо оправдываться, что вынужден был проверить важные сведения и вообще…

– Не стоит трудиться, ваше благородие, мы, старики, уже тем рады, что не забыли нас. У вас забот столько, целый участок на плечах. Скоро небось департамент подкинут, а там, чего доброго, и министерство. Где уж тут упомнить о скромном эксперте.

Нет, лучше бы наорал, честное слово. В театральной покорности статный красавец вдруг стал похож на драгоценную матушку Ванзарова: та же непобедимая язвительность. До чего мерзко, прямо до костей пробирает, честное слово. Ух.

– Я знаю, ее убийца… – оборвал Ванзаров на самом интересном месте.

Любопытство одолело обиду.

– И кто же? – спросил Лебедев с некоторым вызовом.

– Про кого спрашиваете?

– Про кухарку, конечно. Кого же еще?

– Обижаться не будете? Мир? Я помилован? – Родион скроил смиренную физиономию, даже усы сникли.

Лебедев хмыкнул, погрозил кулаком, чем обычно восстанавливается дружба среди настоящих мужчин, и потребовал раскрыть тайну.

– Я знаю, ее убийца… действовал с умом.

– Это все? – уточнил криминалист, поняв, что провели его самым детским способом. – Говорю же: прирожденный жулик.

– У вас учусь. Сами предупреждали: в полиции надо держать ухо востро.

Не найдя достойного ответа, Лебедев уже нормальным грозным тоном потребовал объяснить: почему его выставили из особняка и не дали закончить дело.

– Пусть местный пристав оформит самоубийство, – ответил Родион. – Даже записку предсмертную не тронул.

– Желаете скинуть с рук?

– Пусть убийца думает, что ему все удалось.

– Зачем? Не проще ли его взять с поличным? Улик бы хватило.

– А вот глаз сюда никак не вписывается. Да и Марфуша. В том-то и дело, что улики были слишком явными. Угадайте, что нашел в одной из комнат?

– Еще один труп? – с надеждой спросил Лебедев.

– Учебник криминалистики Карла Эммерта.

Казалось, в мозгу Аполлона Григорьевича шелестят страницы:

– Точно! Эммерт описывает применение бромэтила. О мышьяке – подробная статья. Ах, ты… – Далее вылетело словцо, которым талантливая натура себя не стесняет.

– Можно назвать и так, – согласился Родион. – Расскажите лучше, что обнаружили в спальне.

– С одной стороны, любопытно, но с другой – примитивно.

– Начните с простого.

– Итак, нас хотят уверить, что барышня умудрилась съесть полбанки Acidum arsenicosum, то есть мышьяка. Возможно ли такое? Во-первых, положение тела прямое, спокойное, постель не смята. Но при такой дозе яда обязательны жуткие боли в желудке, человека сворачивает в дугу. К тому же рука свисает к полу, а бутылек с ядом аккуратно лежит на стуле. Далее. При отравлении мышьяком кухарка не могла умереть так быстро.

– И тихо. Даже сосед-лакей ничего не слышал.

– Именно. Агония продлилась бы несколько часов, она бы разбудила стонами или криками весь дом – боль адская. Самое главное: вся комната должна быть забрызгана рвотой и прочими испражнениями. А в спальне – чисто и сухо. Подобный уникальный случай отравления мышьяком мировой криминалистике неизвестен.

Сглотнув комок, подступивший к горлу (все те же никарагуанские сигарки), Родион выдавил:

– Примитивный и неумелый обман. А что любопытного?

– Мышьяк применили in flagranti[11], не как яд, а для гарантии удушения, – Лебедев был профессионально серьезен. – Причина смерти: асфиксия. Она наступила в результате того, что барышню накрыли подушкой.

– Чтобы не было шума, – не удержался юный чиновник.

– Разрывы сосудов в глазных яблоках, темно-синеватое окрашивание нижней губы и капелька крови в ноздре, ну и пятна Тардье. Даже без вскрытия достаточно, чтобы сделать вывод об истинном характере преступления. Мышьяк же всыпали в горло уже мертвой, чтобы проверить, что дыхания нет. Честно говоря, девица на кухарку не больно смахивает. Никогда не видел таких кухарок миленьких.

– Для удушения подушкой нужны сильные руки…

– И время. Надо держать не только подушку, но и давить на грудную клетку. До четырех-пяти минут.

– Красиво сыграно – шаром.

Лебедев ждал продолжения, как поклонники ждут монолога великого артиста.

– В бильярде есть удар: биток попадает по шару, а тот закатывает в лузу другого. Не самый филигранный, но требует мастерства.

– Что вы тянете, как цыганка копейку! – не выдержал любознательный криминалист. – Валите все сразу.

– В особняке Бородиных только один человек мучился зубами. Как только я захотел расспросить, что она делала прошлым вечером, Тонька решила покончить с собой от несчастной любви.

– Думаете, бромэтил принесла кухарка?

– Именно – принесла. Наверняка не зная, что во флакончике.

– А кто ее же задушил?

Задумчивый юноша не ответил, вдруг кинулся к столу, полез в ящик и достал заветную баночку.

– Вот что мешает логике.

Скользкий шарик неплохо сохранился, водка – отличный консервант.

– Позвольте еще разок взглянуть ему в глаза…

Шарик, он же глаз, ладно поместился в ладони криминалиста, обтянутой резиновой перчаткой. Зрелище вышло специфическим, не каждому стальному сердце под силу. Родион отвел взгляд. И обернулся на тихий стук в дверь. Без объяснений показав спину, Лебедев торопливо удалился в сторону мертвецкой.

Пребывать в недоумении долго не пришлось. Криминалист вернулся с новой баночкой, в которой плескался еще один глаз с бирюзовым зрачком.

– Барышня согласилась одолжить, – хитро подмигнул он. – Ей ни к чему, а нам пригодится. Взгляните.

Оба сосуда стали рядышком. На мгновение показалось, что невидимое чудовище, вроде Чеширский кот еще не придуман Кэрроллом, смотрит разноцветными глазами. Зрелище не для слабых нервов. Хорошо, что у юноши они практически из проволоки.

Игра в гляделки с вырванными глазками закончилась поражением чиновника. Родион ничего не нашел, в чем и признался.

– Эх, ваше благородие, что бы делал без старика Лебедева! – подмигнул криминалист, вынимая лупу. – Видите крохотную черную искорку на зрачке и роговице у обоих? Знаете, что это такое? Причина страшных суеверий, в деревнях ее называют ведьминой отметиной и жутко боятся. Считается, что человек с такой меткой может наводить порчу. Нам же этот безобидный изъян интересен потому, что передается по наследству. Как родимое пятно или форма подбородка у царственных Виндзоров. Так уж распорядилась природа.

– Как это происходит? – Родион не справился с волнением. – Есть какой-нибудь закон? От матери к дочери, например?

– Сложно сказать. – Лебедев наслаждался, разглядывая ведьмины глаза. – На сегодняшний день наука может сказать, что такой дефект наблюдается у членов одной семьи. Но как именно передается, определить не берусь. Однако можно заключить наверняка, это…

– Глаза родственников! – опередил нетерпеливый юноша.

Поверить в такую простую и логичную связь было трудно. Во всяком случае, Родиону пока не хватало на это силы духа. Но из нее совершенно очевидно вырастала новая и неожиданная цепочка. Характер требовал проверить ее на прочность.

Рассыпавшись в благодарностях не хуже придворного льстеца, Ванзаров передал криминалисту анонимные письма, умоляя выяснить еще и на этот счет все, что можно. А сам торопливо покинул участок. Все-таки дышать ртом утомляло до невозможности.


предыдущая глава | Мертвый шар | cледующая глава