home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

В Морвилье — вотчине семьи Гран-Селье — Эймар, сын Энгеррана, сидел взаперти в подвале одного из подсобных помещений замка. Здание, где находился подвал, стояло в стороне от других построек, посреди парка. Эймара держали в подвале уже больше месяца. Он круглые сутки сидел в темноте. Никто не приходил его навестить, и лишь в установленное время ему приносили еду. Отец создал ему такие же условия заточения, какие когда-то пришлось вынести и ему. Тогда он попал в плен к бею мусульманского города Дамиетта. Десять вооруженных людей дежурили у этой импровизированной тюрьмы, куда Энгерран заточил сына.

Однако этим утром — первый раз за все время заточения — дверь в темницу отворилась в неурочное время — не тогда, когда обычно приносили еду.

В проеме двери появился Фабр, управляющий имением Энгеррана. Из помещения в ноздри Фабру ударил гнусный запах, издаваемый давно не мытым человеческим телом, и управляющий невольно поднес платок к носу.

— Эймар, — позвал он. — Тебя зовет твоя мать.

Аббат ордена братьев Порога, теперь выглядевший как настоящий оборванец, с трудом поднялся. Его одежда была засаленной и мятой. Волосы отросли до плеч, а лицо и кисти были такими грязными, словно их вымазали в торфе. Подошедший охранник при помощи кувалды разъединил цепь, которой был прикован Эймар. Затем люди Фабра вывели юношу в парк и стащили с него одежду, несмотря на то что стояла зима и повсюду лежал снег.

— Помойся, — сказал управляющий. — Негоже тебе появляться перед матерью в таком виде.

Люди Фабра дали ему щетку из конского волоса и стали поливать его ледяной водой из ведер.

Затем на него надели власяницу[42] и рясу из плотной материи и на скорую руку побрили. Теперь Эймар снова стал более-менее похож на священника (правда, формально он по-прежнему считался аббатом!). В ходе всех этих приготовлений юноша вел себя вызывающе: он не произнес ни слова, пару раз плюнул в лица своим стражникам, а еще то и дело грубо отталкивал их…

Через некоторое время Эймара привели в библиотеку его отца, расположенную в главном здании замка. Там его уже ждала мать, сидя в обитом узорчатой тканью кресле у камина. Над очагом был установлен навес, украшенный французскими монетами — экю.

Ильзонда дю Гран-Селье была женой крестоносца. Это говорило о многом. Последние крестовые походы в Иерусалим сильно изменили западный мир, причем по двум причинам: во-первых, потому, что все они закончились полным провалом миссии крестоносцев; во-вторых, потому, что длились гораздо дольше, чем изначально предполагалось. В эти войны в течение многих лет был вовлечен весь цвет рыцарства Западной Европы, в результате чего все тяготы, связанные с управлением рыцарскими владениями, легли на плечи жен крестоносцев. Подобная ситуация была беспрецедентной для военной истории западного мира, ибо до этого войска обычно вели боевые действия не дольше нескольких недель, а феодалы никогда не покидали свои владения более чем на два-три месяца. Теперь же целому поколению рыцарских жен пришлось научиться самим управляться и со своими вотчинами, и со своими подданными. Ильзонда входила в число тех рыцарских жен, которые сумели проявить себя в новом качестве, продемонстрировав буквально железную хватку. Эта маленькая хрупкая женщина, раньше занимавшаяся главным образом чтением и музыкой, превратилась в деспотическую хозяйку мужниных владений и, по сути, главу семьи. Многие рыцари, возвращаясь домой из крестового похода, с удивлением обнаруживали, что их семейная казна полна как никогда, а территория их земельных владений во время их отсутствия не только не уменьшилась, но даже увеличилась. Как будто они никуда и не уезжали! Отправляясь в крестовый поход, они оставляли дома кротких жен, сидящих за прялкой; возвращаясь из похода, обнаруживали, что их жены вполне способны самостоятельно собрать войско и дать отпор кому угодно.

Именно к числу таких жен и принадлежала Ильзонда дю Гран-Селье.


Эймар не видел свою мать с тех пор, как стало известно о творимых им бесчинствах и отец запер его в подвале. «А она постарела», — подумал сын. «Вот ведь грязнуля!» — мысленно возмутилась мать.

Рядом с Ильзондой сидел незнакомый юноша. Перед ним стояло большое серебряное блюдо, на котором остались только косточки съеденных каплуна и трех перепелов.

— Позвольте вам[43] представить Жильбера де Лорри, — сказала Ильзонда. — Его прислал сюда канцлер Папы Римского.

Эймар бросил на юношу мрачный взгляд. Жильбер даже и глазом не повел. У него было осунувшееся от усталости лицо, а на ногах — забрызганные грязью башмаки, однако взгляд был бодрым, в нем светились отвага и жажда приключений. Приезд во Францию являлся первым большим приключением в его жизни.

— Он отвезет вас в Рим, — добавила Ильзонда.

Женщина разочарованно покачала головой.

— Интересно, вы когда-нибудь почувствуете хоть какую-то благодарность к своему отцу за все, что он для вас сделал?

Лицо Эймара оставалось бесстрастным, словно оно было высечено из мрамора. Его наконец-то выпускают из темницы — это все, что для него сейчас имело значение.

— У этого молодого человека имеется письмо с печатью Папы Римского, и вы теперь его пленник. Вы отправляетесь в путь немедленно.


Управляющий замком привел обоих юношей в конюшню семьи Гран-Селье. Там находилось несколько десятков породистых жеребцов с золотистыми хвостами и гривами. Этих коней специально тренировали для того, чтобы они могли выдержать тяжесть рыцаря в доспехах: богатство семьи Энгеррана в основном было нажито за счет разведения боевых коней, которых затем продавали знатным рыцарям. Именно в этой конюшне можно было приобрести самых лучших во Франции скакунов. Торговля лошадьми, наряду с торговлей лесом, позволила семье Гран-Селье пережить многие подкосившие французскую знать кризисы. Баснословные затраты на крестовые походы, траты, связанные с поддержанием статуса рыцаря, поборы со стороны Церкви сильно облегчали кошельки даже самых богатых людей королевства…

Фабр выбрал двух скакунов. Тот, что был помоложе, предназначался Эймару.

— У вас обязательно должен быть более сильный конь, — сказал он Жильберу. — Это совет хозяйки замка.

Затем управляющий помог Эймару взобраться на коня, после чего обвязал вокруг его талии широкий прочный пояс, крепко прикрепленный к седлу. Теперь пленнику было не так-то просто убежать! На поясе имелся замок, ключ от которого Фабр отдал Жильберу. Кроме того, он передал сопровождавшему пленника юноше специальный железный зажим.

— Когда он будет слезать с коня, прикрепляйте эту железяку к его лодыжке. Она не позволит ему убежать.

Молодой стражник был премного удивлен столь серьезным мерам безопасности, предпринимавшимся в отношении этого юноши с внешностью аббата. Жильбер внимательно оглядел Эймара: ростом, горделивой осанкой, лазурно-голубыми глазами он очень походил на своего отца Энгеррана… Однако угрюмое и раздраженное выражение его лица явно не гармонировало с одеянием священника. Этому весьма своеобразному пленнику было лет тридцать, не больше. Что же он натворил, если его везут в Рим по письменному распоряжению самого Папы Римского?

Всего через несколько часов после своего приезда в замок Морвилье Жильбер уже скакал в обратном направлении.

Сын Энгеррана стойко переносил тяготы пути. Он оказался превосходнейшим наездником и сидел в седле прямо, как человек с военной выправкой. Холод, голод, сильный встречный ветер — все ему было нипочем.

Жильбер неуклонно придерживался именно того маршрута, который был ему предписан во дворце Латран. Он проезжал с Эймаром через те же самые военные посты, получал в конце перегонов тех же самых лошадей, останавливался в тех же самых резиденциях ордена тамплиеров, где получал по чекам деньги, ночевал в тех же самых монастырях и на тех же самых постоялых дворах, что и на пути в Морвилье. На постоялых дворах Эймар неоднократно проявлял свой крутой нрав. Пересекая Францию с севера на юг, юноши несколько раз проезжали мимо городов и владений, где у Энгеррана или его сына имелись друзья.

— Будет лучше, если мы заедем к моим знакомым, чтобы отдохнуть по-человечески, — то и дело предлагал Эймар. — Я терпеть не могу эти постоялые дворы. Они пользуются дурной славой, в них плохо отапливают помещения, а на ужин подают едва теплую кашу и низкосортное вино.

Однако Жильбер каждый раз отвергал подобные предложения. Он не собирался отклоняться от предписанного маршрута.

У Эймара был очень тяжелый характер. Этот молодой человек легко выходил из себя и неоднократно демонстрировал свое пренебрежительное отношение к окружающим, несмотря на то что являлся священником. Кроме того, он не раз шокировал своего спутника высказываниями, имеющими сомнительный смысл, порою откровенно кощунственными.

В Лакретель-сюр-Аржан с ними произошел неприятный инцидент. Проезжая мимо одной маленькой деревушки, они неподалеку от кладбища встретили похоронную процессию, направлявшуюся с гробом к уже приготовленной яме. Родственники покойного были буквально убиты горем. Однако когда они увидели проезжающего мимо аббата, то даже вскричали от радости. Выяснилось, что кюре данного прихода умер несколько недель назад, а его преемник должен был прибыть лишь следующим летом. Поэтому получилось так, что покойный — глава семьи — умер без исповеди и отпущения грехов. Дети покойного стали умолять Эймара хотя бы благословить могилу их отца. Этого благословения, по их мнению, было бы вполне достаточно.

Однако молодой дю Гран-Селье наотрез отказал им. Более того, он плюнул на гроб и послал родню покойного ко всем чертям.

Жильбера поразила подобная бессердечность.


* * * | Прости грехи наши | cледующая глава