home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



26

После встречи Шюке с сестрой Эсклармондой аббатиса Дана позволила ему войти в хранилище, где находились сохранившиеся вещи семьи Акен.

— Члены этой семьи передали свое имущество нашему монастырю еще восемь лет назад, — сказала она. — Кое-что из ценного мы продали, а вырученные деньги потратили на благотворительность. В этом хранилище находятся папки с различными записями и кое-какие семейные сувениры. У Роме де Акена было несколько братьев. Здесь все лежит вперемешку. Чтобы что-то найти, вам придется потрудиться. В этом хранилище находятся также вещи и других семейств. Не перепутайте.

Шюке поначалу попадались лишь документы, либо не представлявшие никакого интереса, либо непонятно к чему относившиеся. В них не было никакой информации, непосредственно касавшейся судьбы Роме де Акена. Это были большей частью малозначительные семейные записи. Единственным документом, привлекшим внимание викария, было совместное завещание братьев Акен. Каждый из них завещал свою часть семейного имущества тому из братьев, кто переживет остальных. Они все стали священниками, однако их личное имущество, находящееся в Труа, не имело никакого отношения к тому, чем они впоследствии владели в своих приходах, и должно было оставаться в общей собственности. У завещания имелось приложение, составленное позднее, в котором излагалась воля братьев: Симон, самый старший, завещал расплавить его золотые украшения и сделать из них распятие, которое надлежало преподнести в качестве дара верующим в Баньё; Феликс завещал потратить принадлежавшие ему средства на оплату ежегодных богослужений в течение тридцати лет после кончины их матери; Адам в 1242 году сделал запись о том, что он полностью отказывается от своей части наследства. Что же касается Роме, то Шюке увидел только одну запись: «Я, как и мой брат Адам, отказываюсь от семейного имущества и каких-либо прав на него. Я прошу тех, кто переживет меня, только об одном: чтобы обо мне помолились, чтобы на установленном на моей могиле надгробии не было написано мое имя и чтобы там была лишь вот эта фраза, произнесенная Pater Noster:[58] „DIMITTE NOBIS DEBITA NOSTRA“».[59]

Вот и все. Шюке еще раз посмотрел на дату этой приписки к завещанию, сделанной его бывшим патроном: 1248 год. Как раз в это время Акен покинул Рим и таинственный период его жизни закончился. После этого Роме де Акен служил в различных маленьких епархиях.


Когда наступил вечер, аббатиса Дана распорядилась перенести останки Акена в приемный зал монастыря. Там вокруг ящика, служившего гробом, были расставлены свечи для всенощной молитвы. Этот зал предназначался для приема сестер, приезжавших из других монастырей, и был единственным хоть как-то украшенным помещением, контрастировавшим с общим суровым убранством монастыря. Вокруг длинного дубового стола стояли девять стульев с затейливой резьбой на спинках. Шюке пришлось потратить несколько часов на то, чтобы сложить из косточек скелет своего бывшего патрона и разместить его на столе. Это невеселое занятие напомнило викарию работу профессора Амелена с тремя трупами, найденными в реке Монтею в Драгуане: он, Шюке, теперь тоже пытался восстановить скелет из отдельных разрозненных частей. Освобождая кости от плоти, он ударами топора сильно их изрубил, и сложить из них целостный скелет было довольно трудно, тем более что Шюке слабо разбирался в анатомии. Дана дала ему несколько освященных полотен, которые он использовал в качестве савана, накрыв ими кое-как собранный скелет.

Похороны епископа были проведены так, как это обычно делалось, невзирая на то, что от трупа остались лишь разрозненные кости и что епископ, в общем-то, умер несколько недель назад.

Как было договорено, в субботу, после захода солнца, сестра Эсклармонда вышла из своей кельи. Она была с головы до ног укутана в плотные траурные одеяния, защищавшие ее глаза от света и скрывавшие ее лицо. Эсклармонда пришла в приемный зал, где находился гроб ее брата. Она должна была принять участие в традиционной всенощной молитве за упокой души усопшего. Кроме нее, в зале находились Шюке и аббатиса Дана.

Ночь прошла в молчании. Все трое непрерывно молились. Наутро было запланировано богослужение. Перед самым рассветом Эсклармонда прервала свои молитвы и, держа в обеих руках четки, неожиданно заговорила.

Шюке ошеломила сумбурная речь этой женщины. Сестра Акена говорила об искуплении грехов своего брата, о приближающемся конце света, до которого ее брату не суждено было дожить, о невыполненном им предназначении в этой жизни, о надежде на то, что он все-таки будет спасен… Викарий не понял прозвучавших в ее речи намеков, а неоднократное упоминание ею Апокалипсиса просто шокировало его.

— Мой брат знал об этом, — сказала она, — он знал, что этот день уже близок…

Епископ Акен никогда не поднимал данную тему в своих разговорах с Шюке. Викарий точно это помнил, а потому утверждения Эсклармонды показались ему необоснованными. Тема конца света была популярна среди простого народа и среди любителей посмаковать жуткие слухи, однако Акен никогда об этом не говорил…

Стоило ли обращать внимание на подобные домыслы затворницы? Эсклармонда открыто заявляла, что ученые уже установили дату Апокалипсиса и что Акен знал эту дату… Она утверждала, что этот час близок.

Эсклармонда лихорадочно цитировала святого Иоанна: о тысяче лет ожидания второго пришествия Христа, о пробуждении Зверя, нисхождении на землю Небесного Иерусалима, о Страшном суде…

Шюке вспомнил, как говорили о том, что в 1000 году мир рухнет. Позже это событие ожидали в 1033 году — году тысячелетия мучений Христовых. Ни в том, ни в другом году не было никаких признаков конца света вопреки пророчествам евангелистов.

Эсклармонда словно догадалась о сомнениях Шюке.

— Нигде не говорилось, что тысячу лет ожидания перед наступлением Апокалипсиса следует отсчитывать от рождения Христа или же его воскрешения, — заявила она. — Новый Иерусалим, о возникновении которого в последние дни этого мира предсказывалось в Евангелии… От расцвета Церкви… расцвета Церкви! Посчитайте сами…

Посчитать? От расцвета Церкви? Церковь, безусловно, не считала началом своей истории ни дату рождения Иисуса, ни год, когда его подвергли мучениям… Но тогда какую дату считать моментом рождения христианской религии? Да и возможно ли это вообще? Какой-то абсурд…

Шюке ничего не мог понять. А покойный Акен? Викарий вспомнил о том утре, когда в Драгуане был убит Акен. Перед его взором снова предстали иоаннитские иллюстрации, лежавшие на столе его патрона… все эти апокалиптические изображения…


Богослужение состоялось в большой часовне монастыря Сестер Марты. Оно было проведено священником Жеаном из Труа.

Шюке смутился, узнав, что жителям города стало известно о предстоящих похоронах и что они теперь занимались подготовкой места для погребения. Викарий предпочел бы, чтобы информация об этом событии не выходила за стены монастыря.


* * * | Прости грехи наши | * * *