home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

В епархии Драгуан с окончанием зимы прекратились и все те несчастья, которые преследовали местных жителей во время зимней стужи. Жизнь снова вошла в свою привычную колею. Убийство епископа перестало будоражить умы местных жителей, занятых весенними работами: подготовкой полей к пахоте, ремонтом поврежденных крыш, случками домашней скотины. Люди стали постепенно забывать и о загадочном приходском священнике Энно Ги, появившемся в городе на короткое время в начале января.

И только два человека хорошо помнили об этом странном человеке и его неожиданном появлении в Драгуане — это были монахи Мео и Абель. Как и другие жители городка, они расчистили снег вокруг своего дома и, отодрав прибитые на окна доски, проветривали помещения.

С началом таяния снега им, в отличие от остальных, казалось, что время течет все медленнее. Секретное послание, которое они намеревались отправить после отъезда Энно Ги, все еще находилось у них. Они уже больше не могли ждать возвращения викария Шюке, точнее, трех лошадей из конюшни епископства, которых он взял с собой.

И вдруг неожиданный приезд одного из жителей Драгуана, проведшего зиму где-то на севере страны, положил конец душевным мучениям монахов. Кобыла этого человека не успела отдохнуть и трети часа, как Мео уже снова оседлал ее и помчался во весь опор из города. Жители были поражены такой одержимостью монаха.

Мео направился в Пасье, где находилось управление архиепископства, к которому относилась и область Драгуан.

В Пасье проживало около восьмисот жителей. Жизнь города полностью контролировалась доминиканцами, а стало быть — инквизицией. Именно в этих древних крепостных стенах во времена борьбы с катарской ересью прошли самые громкие судебные процессы. Местные архивы были полны обвинительных приговоров, а центральная площадь города несколько десятилетий назад представляла собой почти непрерывно полыхавший костер, в который людей бросали чаще, чем дрова. Церковные власти Пасье зорко следили за тем, что происходило на подвластной им территории, простиравшейся от Альби до Тарба и от Мюре до Сагана. Они четко контролировали буквально все: каждый приход, каждый дом, каждого прихожанина — все, кроме жалкого клочка земли, называвшегося Драгуан. Никогда чиновники Пасье не интересовались епархией Акена. Им было безразлично и ее тяжелое экономическое положение, и странные события, произошедшие там более года назад. Доминиканцы не проявляли абсолютно никакого интереса к этой области, не сулившей им ни дохода, ни политических выгод. Любая жалоба или просьба, поступавшая из Драгуана, неизменно оставалась без ответа.

Однако имя человека, председательствовавшего во всех церковных трибуналах, было знакомо жителям Драгуана. Его звали Жорже Ажа. Тридцать пять лет назад он был епископом Драгуана, хотя и не долго — всего два года. В то время ему едва исполнилось двадцать лет. Он тогда неожиданно уехал из этой нищей епархии, оставив местную паству без епископа на целых три года — вплоть до приезда Роме де Акена.

Сейчас этому человеку было уже пятьдесят пять лет. Его больше боялись, чем уважали, и предпочитали слепо ему подчиняться, а не проявлять служебного рвения. Его черные глаза блестели, как у арабов, что пугало местных верующих. Ажа был скрытным и неприступным. Он создал вокруг себя ауру таинственности, вполне отвечавшую его стремлению запугивать окружающих.

Тем не менее, как только ему сообщили о приезде монаха Мео из Драгуана, он, бросив все дела, немедленно принял прибывшего.

— Зачем вы сюда приехали? — грубо спросил Ажа, когда они с Мео остались вдвоем. — Вы что, сошли с ума? Или вы забыли данные вам указания?

— Простите меня, господин. — Мео поклонился до самого пола. — Я не мог поступить иначе. Мы уже несколько недель намеревались поставить вас в известность о том, что случилось в Драгуане, однако этому помешала непогода.

— Говорите, только быстро!

Монах выпрямился. Затем он попытался коротко — буквально одним предложением — передать всю трагичность сложившейся в епархии Драгуан ситуации.

— Наш епископ вызвал в Драгуан молодого священника, чтобы он исполнял обязанности кюре в проклятой деревне.

При этих словах глаза Жорже Ажа вспыхнули, как угольки.

— Что ты мне тут рассказываешь?

— Правду. Пока мы думали, что все усилия епископа, направленные на это, полностью вами нейтрализованы, он тайно продолжал подыскивать нового кюре. По всей видимости, только викарий Шюке знал об этом. Мы были не в курсе.

— Где сейчас этот человек?

— В той деревне. Он покинул наш город еще десять недель назад. Он уехал в сопровождении ризничего — того самого, который в прошлом году разыскал этих людей-призраков.

— С момента отъезда священника о нем поступали какие-нибудь известия?

— Никаких. Возможно, он так и не прибыл к месту назначения. Сопровождавший его ризничий в город не вернулся.

— Как зовут этого священника?

— Энно Ги. Он приехал из Парижа. У меня с собой материалы, которые имеют отношение к этому священнику. Они хранились у епископа.

Жорже Ажа сидел за большим столом с витыми ножками. На полированной крышке стола лежало распечатанное письмо, полученное тремя днями раньше. Письмо пришло из канцелярии дворца Латран, от самого Артемидора. Канцлер выражал недовольство по поводу того, что известие о смерти епископа Драгуана дошло до Парижа и что ему, Артемидору, уже задавали вопросы о том, чем занимался Акен, находясь много лет назад в Риме.

Ажа почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Нужно было срочно что-то предпринять. Еще срочнее, чем планировалось.

— Ступайте, — сказал Ажа монаху. — Оставьте мне материалы об этом кюре и ждите моих указаний в прихожей.

Мео покорно положил на стол личное дело Энно Ги и вышел.

Ажа быстро просмотрел документы и затем нервно дернул за шнурок колокольчика. Появился молодой секретарь с письменными принадлежностями и шифровальной таблицей.

— Пишите, — приказал прелат.

Жорже Ажа долго диктовал два письма, одно из которых представляло своего рода отчет, а второе — подробную инструкцию. Тщательно подбирая слова, Ажа излагал план действий, выработанный им после получения письма от Артемидора.

Оба послания необходимо было доставить соответствующим адресатам срочнейшим образом.

Первое из них предназначалось для канцелярии дворца Латран.

Второе — для господина Энгеррана дю Гран-Селье. Это письмо следовало вручить ему в его замке Морвилье или же в том месте, где он сейчас находился.

Ажа поставил на обоих письмах печать своим епископским перстнем. На печати были изображены крест и маска. Не дожидаясь дополнительных указаний, секретарь вышел из комнаты, унося с собой надлежащим образом зашифрованные письма.

Затем Ажа снова позвал Мео.

— Вы должны немедленно вернуться в Драгуан.

Монах в знак покорности склонил голову.

— Но вы поедете не один.

Ажа сообщил монаху, что его будут сопровождать трое вооруженных солдат из его личной охраны.

— Они разместятся вместе с вами в помещении епископства. Я наделяю их всей полнотой власти. Понятно?

— Но…

— О возложенной на них задаче знаю только я. В ближайшее время я пришлю к вам еще солдат. Делайте, что я вам говорю, и получите достойное вознаграждение. А теперь ступайте.

Через некоторое время монах Мео был уже на пути домой. Рядом с ним ехали трое вооруженных до зубов верзил.


предыдущая глава | Прости грехи наши | cледующая глава