home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




13

Лорд-капитан Итамад Грастик, командир корабля массовой грузоперевозки Адептус Механикус «Авессалом», откинулся на высокую, обитую кожей спинку командирского трона. Вокруг него на приливных волнах гравитационного поля покачивались гололиты. Капитан поднял координационный жезл своей по-детски пухлой рукой и коснулся одного из них. Матово-черная поверхность ожила и вспыхнула строчками янтарных символов. Грастик внимательно перечитал сведения о варп-смещении его корабля относительно курса и повернулся к другой пластине, чтобы проверить допустимую нагрузку двигателя.

Из-под командирского трона выбивались настоящие заросли рифленых кабелей, а его спинку ползучими лианами покрывали провода. Через них Грастик чувствовал свой корабль. Большинство этих кабелей покрывали кусочки пергамента, исписанные кодами и молитвами. Провода терновым венцом свивались над головой капитана. Сквозь вшитые разъемы они уходили в его череп, мясистые щеки и позвоночник. Эти ниточки накрепко связывали его с кораблем. Благодаря им он узнавал общее состояние судна, целостность его структуры, уровень атмосферы на борту и настроение этого колосса, плывшего в звездной пустоте. Он ощущал действия каждого матроса и сервитора, подключенного к общей сети. Его пульсу вторил далекий гул могучих двигателей.

Слово «огромный» более или менее подходило для описания Грастика. Большую часть его трехсоткилограммового веса составляла дряблая плоть. Его домом всегда был стратегиум, бронированная сфера тишины и покоя среди кутерьмы командного мостика, на самой вершине главной надстройки «Авессалома». Он почти не выходил наружу. И давно не покидал своего трона.

Сто тридцать стандартных человеческих лет назад он унаследовал этот корабль от старого лорда-капитана Ульбенида. В те времена Грастик был высок и строен. К трону его приковала симпатия к кораблю, ставшая настоящей зависимостью. И еще, пожалуй, лень. Будто чувствуя единение с машиной, его тело замедлило свои процессы и стало таким же массивным и неповоротливым, как само грузовое судно. Суда Адептус Механикус разительно отличались от кораблей Имперского Флота. Крупнее и неимоверно старше любого флотского корабля, они тысячелетиями перевозили боевые машины Марса к далеким полям сражений. Их капитаны больше походили на принцепсов легендарных титанов, чей мозг был подключен напрямую к духу машины.

Грастик обратился к другому экрану, на котором он мог видеть мраморную камеру под мостиком. Здесь, в нишах стрельчатых арок, располагались его драгоценные навигаторы. Они тихо выпевали координаты в Имматериуме и отслеживали его изменения. Их голоса складывались в негромкий, гармоничный хор информации. Грастик слушал, и каждый напев успокаивал его. Он уже передал скорректированные координаты офицеру-рулевому. До Меназоидской Крепи оставалось всего-навсего два дневных цикла. На пути не ожидалось ни штормов, ни варп-омутов. Сигнал маяка Астрономикона, за психическим светом которого шли все корабли в Эмпирее, был на редкость чист и ясен. «Да будут благословенны песни Навис Нобилитэ, ибо им ведом свет Луча Надежды, что освещает Золотую Тропу», — низко промурлыкал Грастик строчку из Морского Символа веры.

Сквозь броню его камеры донесся шум. Грастик нахмурился. Несколько голосов что-то громко и напряженно обсуждали. Брови капитана сошлись к переносице. Он развернул свой трон к смотровой арке стратегиума.

— Мичман Лекуланци, — произнес он в раструб внутренней связи, свисавший с потолка на латунных проводах, — будьте добры подойти сюда и объяснить этот беспорядок на мостике.

Одним взмахом жезла капитан опустил грозовой щит, закрывавший смотровую арку, и в рубку вбежал перепуганный Лекуланци. Мичман смотрел на тушу своего командира. От волнения он не знал, куда деть руки, поэтому то теребил кант кителя, то принимался размахивать координационным жезлом. Нечасто ему приходилось отчитываться перед капитаном лично.

— Лорд-капитан, старший офицер Имперской Гвардии требует вашей личной аудиенции. Он хочет заявить официальный протест.

— Единица груза хочет заявить протест? — вскинул брови Грастик.

— Пассажир, сэр, — уточнил Лекуланци, содрогнувшись при звуке настоящего голоса капитана.

Грастик, как всегда, пропустил эту деталь мимо ушей. Он не привык перевозить людей. Они казались такими незначительными в сравнении с богомашинами, которые он обычно брал на борт. Но эти человечки освободили Фортис Бинари, и техножрецы предоставили им его корабль. Это что-то вроде благодарности, решил тогда капитан.

Грастик не любил Лекуланци. После того как три месяца назад его личный адъютант погиб во время варп-шторма, Адептус прислали взамен этого щенка. Его способности на службе были более чем сомнительны, а хрупкое строение мичмана казалось Грастику просто отвратительным.

— Пусть войдет, — распорядился Грастик.

Его развлекла эта неожиданность. Для разнообразия можно поговорить с живым человеком, используя собственный рот. Посмотреть на живое тело, ощутить его естественные запахи и тепло.

В помещение стратегиума вошел полковник Зорен, сопровождаемый вооруженными матросами. На лице офицера красовались огромный синяк и свежий шрам.

— Можете говорить, — произнес Грастик.

— Лорд-капитан, — заговорил офицер, играя экзотическим акцентом дальних миров.

Грастик опустил пухлые веки и улыбнулся. Звук этого голоса ему нравился.

— Полковник Витрийских Драгун Зорен. Мой полк был удостоен чести ступить на борт вашего корабля. Однако я хотел бы подать официальную жалобу на непозволительно низкий уровень безопасности в казармах. У нас произошел конфликт с этими неотесанными дикарями, танитцами. Я пытался поговорить с их старшим офицером по поводу нескольких инцидентов и был избит, как видите.

Подключенные к мозгу капитана провода передали ему колебания испытующего психополя, окружавшего его камеру. Офицер говорил правду. Этот танитский командир… Гаунт вроде бы… действительно ударил его. На более низких уровнях проглядывали какие-то недомолвки. Грастик списал это на волнение от лицезрения лорда-капитана.

— Такие дела находятся в ведении главы службы безопасности, присутствующего здесь. Нормы поведения на борту в его компетенции. Не беспокойте меня такими пустяками.

Зорен глянул на мичмана. Тот явно хотел оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Общее молчание было прервано, когда в стратегиум ворвалась новая фигура. Высокий человек в кожаном плаще и комиссарской фуражке. Повинуясь рефлексу, матросы взяли его на мушку. Комиссар и бровью не повел.

— Лекуланци — жалкий пижон, — произнес он. — Он не способен исполнять свои прямые обязанности, не то чтобы поддерживать безопасность на корабле.

Новый участник разговора был потрясающе смел и бесцеремонен. Никакого обращения по уставу и никаких заискивающих речей. Грастик был немало впечатлен. Если не сказать — сбит с толку.

— Мое имя — Гаунт, — продолжал комиссар. — На казармы моего полка было совершено нападение, а на мою жизнь покушались убийцы. Трое моих солдат убиты, один тяжело ранен и находится при смерти. Один из моих офицеров похищен. Я счел виновными людей полковника Зорена и ошибочно напал на него. На самом деле нападение совершили Янтийские Патриции. Поэтому я прошу вас лично призвать к ответу командный состав этого полка.

Грастик снова уловил легкие колебания лжи в психополе и снова списал их на мощное впечатление, которое он производил на людей собственным присутствием. В остальном же Гаунт по всем показателям был безукоризненно честен.

— У вас есть убитые? — В голосе капитана прозвучало беспокойство.

— Да, трое. К тому же мне нужно ваше разрешение на использование запасов медицинских ресурсов Муниториума, чтобы спасти жизнь одного из моих людей.

«Это насекомое опозорило меня! На моем собственном мостике!» — вдруг осознал Грастик.

Его мысли смешались. Капитан отсек шестьдесят процентов информации, вливаемой в его мозг, чтобы как следует сконцентрироваться. Первый раз за несколько десятилетий он столкнулся с проблемой, касающейся груза. Пассажиры! Да, пассажиры, так сказал Лекуланци. Грастик заерзал на троне. Неслыханно! Позор! Эту проблему следовало решить гораздо раньше. До того, как груз повредили и убили. До того, как жалобы дошли до самого капитана.

Грастик коснулся жезлом еще одного гололита. Он не ударит в грязь лицом перед этими ползучими червями из плоти. В конце концов, он здесь капитан, лорд-капитан! И он докажет, что безопасность этих человечков всецело в его руках.

— Ваши медработники получат соответствующий допуск. Я даю свое формальное разрешение на использование медицинских запасов.

— Неплохо для начала, — улыбнулся Гаунт. — А теперь я требую арестовать янтийцев и подвергнуть наказанию их командиров.

Теперь капитан испытал настоящее потрясение. Он приподнялся на мясистых локтях с трона. Впервые за пятнадцать месяцев его спина оторвалась от кожаной спинки. Скрипнула вымокшая кожа. Помещение наполнилось вонью пота и засохших нечистот.

— Я не потерплю такого обращения! — Грастик старался, чтобы его мягкий голос звучал угрожающе. Каждое слово сотрясало покровы дряблой плоти вокруг маленького рта. — Никто не смеет разговаривать со мной в таком тоне!

— Как невежливо! Не стоит угрожать нам. Нам нужен результат, и немедленно! — К удивлению капитана, эти слова произнес Зорен. Он встал плечом к плечу с Гаунтом. Поначалу он казался более покорным и дисциплинированным, но теперь и он открыто требовал от Грастика действий. — Арестуйте Патрициев и подвергните их суду за нападение. Иначе вы рискуете получить восстание на собственном корабле. Тысячи опытных ветеранов, жаждущих крови, — представьте себе это! Ваши солдаты не способны справиться с ними. — Он скептически глянул на матросов.

— Вы угрожаете мне мятежом?! — Грастик задохнулся от этой мысли. — Я прикажу заковать вас в кандалы за одно это слово!

— Значит, вы отгораживаетесь от того, что не хотите видеть? — Гаунт шагнул ближе к трону. Один из матросов попытался схватить его, но комиссар легко ушел от захвата и свалил солдата точным ударом. — Скажите мне, кто вы? Командир корабля? Или беспомощное жирное ничтожество, прячущееся в этом коконе?

Бледный от ужаса Лекуланци отшатнулся к стене, хватая ртом воздух. Никто и никогда не осмеливался так разговаривать с лорд-капитаном! Никто…

Грастик почти встал со своего трона и зло отшвырнул в сторону голографические панели. Плававшие вокруг него устройства, будто живые, забились в дальний угол камеры. Трясясь всем необъятным телом от ярости, Грастик сверкнул гневным взглядом на гвардейских офицеров.

— Ну так что? — спросил Гаунт.

Многое из произошедшего с Грастиком в этот день не случалось с ним годами. Как и то, что он начал громко орать глубоким низким голосом.

Зорен бросил нервный взгляд на Гаунта — не перегибают ли они палку? Ледяное спокойствие комиссара вернуло ему уверенность. Вспомнив их план, он начал в один голос с Гаунтом ругаться с капитаном.

В душе комиссар злорадно улыбался. Они отвлекли капитана на славу.

Снаружи, в огромном, холодном зале мостика, рулевые оторвались от темных штурвалов и рычагов и озадаченно переглянулись. Из бронированной рубки капитана раздавался утробный рев. Похоже, капитан так разозлился, что забыл о большинстве бортовых систем. Неслыханный, невероятный случай.

Возле арки стратегиума неуверенно переминались матросы.

— Ну, входим? — прохрипел в коммуникатор один из них.

Однако никому не хотелось попасть под горячую руку лорда-капитана. Гардемарины даже пожалели безмозглых гвардейских офицеров, так разозливших его.

Гаунту было наплевать. Именно этого он и добивался.


предыдущая глава | Первый и Единственный | cледующая глава