home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



16

Сержант Блейн вдруг осознал, сколько иронии кроется в происходящем.

Его взвод вступил в битву, достойную самых славных глав эпической истории Имперской Гвардии. Пятьдесят солдат встали на пути тысячи. Никто и никогда об этом не узнает. Гвардия против Гвардии — плохой сюжет для летописи воинства Императора. Величайшее сражение Первого, Танитского Первого и Единственного останется неизвестным. Даже Верховные лорды будут молчать о нем.

Янтийские войска при поддержке легкой артиллерии в долине и тяжелого пехотного вооружения развернули широкое наступление по флангам позиции Блейна. Призраков брали в клещи, зажимали между огневыми линиями. Патриции шли уверенно, методично обрушивая на противника один залп лазерного огня за другим. Каждые двадцать секунд пятнадцать тысяч импульсов хлестали над головами танитцев. Сотни маленьких гейзеров серой пыли вздымались в воздух при каждом залпе. Сухой папоротник вокруг танитских окопов быстро выгорал.

Блейн наблюдал за янтийцами в моноскоп. Их уверенный шаг и регулярный огонь отзывались неприятным холодком по коже. Воинская каста Янта воспитывала идеальных солдат для тяжелой пехоты. Их серебряная с пурпурным боевая броня больше подходила для лобовой атаки, чем для быстрых диверсионных вылазок. Танитцы были диверсантами, разведчиками, легкой пехотой. Патриции же представляли собой настоящие штурмовые войска. Их потрясающая выучка вселяла ужас. С каким умением они сжимали удавку на горле седьмого взвода, принимая во внимание особенности рельефа местности.

Сержант подавил острое желание ответить сразу же, как Патриции открыли огонь. Танитцам нечего было противопоставить их тяжелому оружию, высунись они из укрытия. Лазерный обстрел был просто приманкой, ловушкой для слабонервных.

Пятьдесят гвардейцев его взвода заняли оборону на самом гребне холма. В мгновение ока ямы и канавы на вершине превратились в траншеи, обложенные мешками из скаток и маскхалатов, набитых серым песком. Блейн отдал четкий приказ: примкнуть штыки, перевести оружие на огонь одиночными и ждать его команды.

Первые десять минут их линия молча выносила лазерный обстрел, задыхаясь в клубящейся пыли. Вскоре посыпались малокалиберные снаряды и мины. Большинство не долетало, попусту перекапывая склон. Блейн так и думал, пока не взглянул повнимательнее. Благодаря полевой артиллерии на флангах его позиции появились готовые траншеи для пехоты. На левом склоне Патриции уже успели занять свежие воронки в сотне метров от вершины. Орудия немедленно скорректировали прицел и начали копать следующий ряд, уже ближе.

Блейн зло обругал тактику Патрициев. Комиссар Гаунт всегда говорил, что бояться стоит врагов двух типов: совершенно диких и высокообразованных. И последние были гораздо опаснее. Янтийцы были прекрасно подготовленными солдатами, знающими все тонкости военного дела. Свою устрашающую репутацию они заслужили сполна. Блейн слышал истории о них еще до того, как был призван в Гвардию. И теперь он слышал их пение. Тысячи низких, глубоких мужских голосов тихо и протяжно выводили победный гимн. Их прекрасная, пугающая своей уверенностью песня подавляла всякую волю сражаться. Сержант поежился.

— Чертовы песенки! — прорычал рядовой Кольн, укрывшийся рядом.

Блейн молчал. Лазерные лучи метались уже над самыми головами, а это значило, что теперь янтийцы попадали в радиус поражения лазганов. Сержант переключил свой микропередатчик на открытый канал.

— Взвод, оценить дистанцию и выбрать цели, — заговорил он на танитском боевом жаргоне. — Заряды зря не тратить. Огонь по готовности!

Призраки вступили в бой. Укрепления танитцев сверкнули вспышками лазеров, и строй наступающих янтийцев потерял не меньше десяти солдат. Темп огня возрастал. Лазерные лучи накрывали Патрициев волнами, прошивая их линию в трех десятках мест сразу. Ряды дрогнули, огонь янтийцев слабел на глазах. Силы были почти равны. Танитцы находились в надежном укрытии и вели стрельбу с возвышения. Но, в отличие от янтийцев, они не могли рассчитывать на ежеминутное подкрепление.

Десять выстрелов в минуту. Каждый четвертый уносил жизнь одного из Патрициев. И все же Блейн чувствовал себя беспомощным. Призраки не могли отступить, не могли воспользоваться выгодным положением для контратаки. Поражение или верная гибель. Им оставалось только держать строй и сражаться насмерть.

У янтийцев было множество вариантов, но их выбор ошеломил Блейна. После получасовой перестрелки они неожиданно всеми силами бросились в атаку. Почти тысяча тяжелых пехотинцев, примкнув штыки, покинула свои траншеи на склонах и пошла на штурм позиций его седьмого взвода.

Безумие. Именно так и подумал Блейн: янтийских командиров охватило безумие, пусть оно и приведет их к победе. Пятьдесят танитских лазганов не могли справиться с таким количеством целей сразу. Десятки, сотни янтийцев падали в заросли папоротника на склоне, но перебить их всех Призракам было не по силам.

— Кровь Императора! — воскликнул Блейн, осознав, что происходит. Примитивная тактика: численное превосходство, беспредельная верность и неутолимая жажда победы. Командир янтийцев просто скармливал своих людей огню танитцев, надеясь задавить врага числом.

Триста Патрициев так и не добрались до рукопашной: пали жертвами метких выстрелов Призраков, остались лежать на смертоносном склоне. Еще семь сотен с боевым кличем перевалили через бруствер танитских окопов.


Распевая «Альто кредо», древний боевой гимн Янта Норманид, майор Брохусс возглавлял атаку на жалкие укрепления танитцев. Лазерный импульс вспорол его униформу и обжег руку. Не обратив на это внимания, майор вскинул оружие и пару раз выстрелил в ближайшего Призрака. За майором в траншеи врывались остальные Патриции.

Эти Призраки были полным ничтожеством… Убивая их, Брохусс избавлялся от собственных призраков. Призраков прошлого, сопровождавших его всю жизнь после позора на Хедде. И их стало гораздо больше после Фортис Бинари и Пирита. Мощное тело янтийского офицера кипело яростью, жаждой крови и радостью битвы.

Сталь его штыка яркой вспышкой металась из стороны в сторону, пронзая плоть, убивая. Дважды ему приходилось стрелять, чтобы сбросить со штыка тело убитого гвардейца.

Воспитанный в благородных воинских традициях, Брохусс оценил храбрость и мастерство хрупких людей в черной форме, погибавших в этих окопах. Они сражались до последнего, не уступая Патрициям во владении клинком. Но они было всего-навсего легкой пехотой. Им нечего было противопоставить силе и тяжелым доспехам янтийцев. Дисциплина военных академий Янта была в самой крови бойцов Брохусса. Там она сливалась с яростной волей к победе, и это делало их теми самыми Патрициями. Так они заслужили свою устрашающую репутацию, способную тягаться со славой Адептус Астартес.

Если Брохусса и интересовала цена, которую заплатили его солдаты за этот штурм, то только чтобы знать, сколько погребальных гимнов придется петь на церемонии ритуального сожжения погибших. Сколько бы ни было жертв — одна или тысячи, — победа есть победа. А победа над этим предательским сбродом приятна вдвойне. Призраки для него были не более чем паразитами, которых следовало раздавить. Полковник Фленс отдал верный приказ, хотя и побледнел в тот момент, словно чего-то боялся.

Победа была в их руках.


Первого янтийца сержант Блейн поймал еще на бруствере. Пронзив неприятеля штыком, сержант просто перекинул его через себя. Вопящий Патриций приземлился где-то за спиной. В бедро немедленно вонзился штык второго. Вскрикнув от боли и ярости, Блейн отмахнулся лазганом. Штык скользнул точно под шлем и вспорол горло противника. Сержант добил его выстрелом в лицо.

Кольн успел застрелить двоих, прежде чем его тело почти разорвали сразу несколько клинков. Окопы захлебывались кровавой яростью рукопашного боя. Симбер убил троих Патрициев, только что зарезавших Кольна. В следующий миг лазерный луч срезал верхнюю половину его черепа. Еще дергающееся тело гвардейца рухнуло на гору трупов.

Забив еще одного Патриция ударами штыком и прикладом, Блейн увидел падающего Симбера. Он пожалел, что не может сейчас подхватить его вокс-станцию и связаться с Гаунтом и Корбеком. Вершина холма кишела сражающимися, кричащими, умирающими людьми. Ни секунды передышки. Ни шагу назад. Вот что ветераны называли пеклом: раскаленную, обжигающую ярость.

Расстреляв янтийца в двух шагах от себя, Блейн развернулся и всадил штык под челюсть еще одного солдата, уже замахнувшегося для удара. Что-то жесткое и горячее толкнуло его в спину. Опустив взгляд, Блейн обнаружил, что из его груди торчит кончик янтийского штыка и струится кровь.

Кривясь от злого ликования, майор Брохусс нажал спусковой крючок. Лазерный импульс сбросил тело Призрака со штыка. Сержант Блейн беззвучно упал лицом в серую пыль.


предыдущая глава | Первый и Единственный | cледующая глава