home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава десятая

НЕ ПУТАЙ!

Вдруг вверху заскрипело железо. Рыжий сразу поднял голову и увидел, что это Лягаш открывает решетку! Значит, нужно было вскакивать и бросаться к нему и обнимать его, визжать от радости, кричать!..

Но Рыжий даже не шелохнулся, а просто смотрел на Лягаша и чувствовал, как будто кто-то невидимый душит его все сильней и сильней. И скоро совсем задушит! Но Рыжий об этом, конечно, молчал. А Лягаш этого, конечно, не понял. Поэтому:

– А! – весело сказал он сверху. – Я вижу, ты совсем зазнался. Ну что ж, и такое бывает.

И спрыгнул в яму, сел напротив Рыжего и подмигнул ему. Но Рыжий по-прежнему сидел, как неживой. Лягаш, немного подождав, спросил:

– Ты что, не рад?

– Нет, рад, – тихо ответил Рыжий. – Просто не знаю, что тебе сказать.

– Ну так скажи, что думаешь.

– А я не думаю.

– Ар-р! Ар-р! – засмеялся Лягаш. – Да это вообще прекрасно! Кто думает, тот не живет. Жить некогда, он же все время думает! – Но тут же помрачнел, спросил: – Ну а если серьезно, то как тебе здесь?

И Рыжий медленно, словно с трудом подбирая слова, ответил:

– Да как будто в Лесу. Снег. Логово.

Лягаш еще сильней помрачнел и настороженно спросил:

– И часто вспоминаешь Лес?

– Не очень, – просто сказал Рыжий. – Да и зачем это теперь?

И хмыкнул, замолчал, долго смотрел на Лягаша… и вдруг сказал:

– Расскажи мне о бабушке Гры.

– А! Всё понятно! – воскликнул Лягаш. – Тебе, небось, сказали, что ты ведьмино отродье. Так ты им не верь!

– Почему?

– Потому что вранье это, вот что! – гневно сказал Лягаш. – А кто вранью верит!? Хотя, – и тут Лягаш насупился, – даже самое наглое вранье тоже неспроста выдумывается. Вот, например, если кому-нибудь завидуют, тогда чего только о нем не наплетут! Так и с твоей бабкой было. Ведь это же все признавали, что она умела делать многое такое, о чем другие и мечтать не смели. Вот только зла она не делала, это тебе все скажут. А ведьма – это прежде всего зло. Поэтому какая она ведьма? Она лечила от болезней, от всяческих ран, она разгадывала сны, она снимала сглаз – то есть если какая-нибудь другая, настоящая ведьма, наводила на кого-то порчу, то есть лихую болезнь, то твоя бабушка, Старая Гры, эту болезнь снимала. А еще она умела вот что: к ней приводили сосунков, она давала им выпить какого-то секретного отвара, потом заглядывала им в глаза и говорила, что, скажем, вот этот вырастет воином, а этот купцом, а этот вообще ни на что путное не годен, так что лучше сразу отдайте его в свинари и не мучайте понапрасну бедное дитя. И никогда, скажу тебе, она не ошибалась, вот так-то!

– И это все?

– Ну да! – уверенно сказал Лягаш. Потом, глянув на Рыжего, смутился и сказал: – Почти всё.

– А что тогда еще?

– Ну, что… – Лягаш опять было замялся, а после все-таки сказал: – Ну, и еще такое: вот мы, лучшие, бывало, собираемся в поход, так она тогда придет к казарме и скажет: «Лягаш, мне нужно это и это. Это сорвешь в ночь полнолуния, положишь себе под ремень, так потом и носи. А это нужно взять возле реки, и чтобы оно росло в тени. А это…» Ну, и так дальше! И все, как она мне скажет, так я потом в Лесу и сделаю, наберу всего с запасом, потом вернусь, ей отдам. И после она из этого разных отваров наварит, снадобий наделает. Она же в этом всём разбиралась ого как! Чтобы лечить, конечно, а не для какой-нибудь порчи. И ее за это очень уважали. И это все, что я могу тебе о ней сказать. Да теперь тебе, надеюсь, и так совершенно понятно, что никакой ведьмой она не была, все это пустая болтовня!

– Возможно, – мрачно сказал Рыжий. – Но почему это именно о ней, а ни о ком другом, так говорят? Отчего это так?

– От зависти, я же сказал! – с жаром ответил Лягаш. Потом вздохнул, добавил: – Ну, и она, конечно, тоже была кое в чем виновата. Вот, хотя бы зря она, конечно, говорила, что она будто понимает язык диких зверей и птиц.

– Как? – поразился Рыжий. – Да разве звери могут разговаривать?

– О! – закивал Лягаш. – Вот в том-то все и дело, что звери и птицы – это твари бессловесные, безмозглые, и это каждому известно. А вот твоя бабка, она говорила, что нет, что, мол, это не так, что они, все эти звери и птицы, они такие же, как мы, ничуть не хуже нас и ничуть не глупее. И вот тут ей уже никто не верил! Но только ей это было все равно. Поэтому часто бывало, к примеру, вот так: прилетит какая-нибудь птица, сядет на крышу и начинает чирикать. А твоя бабка послушает ее, послушает, а после говорит: «Вы слышите, о чем она кричит? Она кричит: завтра будет гроза». И точно, завтра получай грозу! Или еще поймают рыбу, принесут, ну а рыба, сам понимаешь, вообще всегда молчит, но Гры, та все равно посмотрит на нее очень внимательно, а после даже ухо навострит, как будто слушает, а после скажет… Ну, к примеру, так скажет: через три дня там-то и там-то ждите пожара. При чем эта рыба к этому пожару? А пожар обязательно будет. Не знаю, как это ей удавалось. Наверно, она просто хорошо знала всякие старинные приметы, а звери были тут совсем не при чем.

– А если при чем?

– Э! – тут Лягаш даже привстал. – Опомнись! Нам и только одним нам на всем этом свете дарован разум!

– Кем дарован? – быстро спросил Рыжий.

– Ну, ты это брось! – рассердился Лягаш. – Не путай!

– И все же, – не сдавался Рыжий, – кем?

Лягаш задумался, потом сказал:

– Ну, скажем, Солнцем.

– А Солнце кем даровано?

– Ар-р! – засмеялся Лягаш. – Как ты ловко! С тобой, я вижу, не соскучишься. – Но тут же стал очень серьезным и сказал: – И все-таки, прошу тебя, не путай меня. Да ты сам подумай: ну кто мы такие? Так, мелкие, тщедушные существа. Что нам дано, то и дано. И то не всем! Вот даже взять тот же разум. Вот, говорят они: «Мы все разумные!» А ведь не все, ох, даже далеко не все!

И Лягаш, покачав головой, замолчал. Потом даже закрыл глаза, будто он крепко задумался, а то и совсем спит. Но он, конечно, не спал, а просто не хотел продолжать такую, прямо сказать, не совсем обычную беседу, думал Рыжий. Ведь если, он думал, беседовать дальше, то скоро нужно будет говорить о том, что и в казарме разумом даже не пахнет. Х-ха, тоже нашлись лучшие! И Рыжий зло оскалился. Да насмотрелся он на этих лучших! В три горла жрать и пьянствовать, и когти рвать, и… Нет, тут же подумал Рыжий, не то это, совсем не то, пусть они себе пьют, сколько в них влезет, пусть себе когти рвут, зачем они ему?! А вот…

И Рыжий посмотрел на Лягаша. Лягаш по-прежнему сидел, закрыв глаза. Лягаш, опять подумал Рыжий, старинный друг отца. И вообще, умнее, рассудительнее и прозорливее Лягаша Рыжий еще никого не встречал. Поэтому уж если кто и сможет его понять и поддержать, так это только Лягаш! А если даже и он не сможет, тогда всё равно надоело молчать! Сил больше нет терпеть! И Рыжий наконец решился – и сказал:

– Я долго думал. Может, я не прав… О Солнце и Луне. И это очень важно!

Лягаш сразу открыл глаза и внимательно посмотрел на Рыжего. Наверное, подумал Рыжий, не нужно было ему так резко начинать. Или вообще не нужно было заводить это здесь, прямо в яме. Хотя что теперь! И Рыжий, упрямо мотнув головой, продолжал:

– Так вот, о них. Я думаю, что тут мы все не правы – и южаки, и рыки, потому что ни Солнце и ни Луна не есть верховные создания, – и замолчал.

Лягаш тоже молчал, смотрел на Рыжего и медленно моргал. Тогда Рыжий опять заговорил:

– Когда я жил в Лесу, я верил, что Луна сильней Солнца. Нам объясняли это так: Солнце не может показаться ночью, потому что оно имеет силу только днем, а вот Луна может светить не только ночью, но и днем. Мало того, говорили у нас, днем – правда, очень редко, и это называется затмением – Луна сжирает Солнце. Но Солнце, к сожалению, каждый раз вырывается. Хотя, там говорят, все равно когда-нибудь случится такое, что Солнце не сумеет вырваться, и вот тогда…

Но тут Рыжий запнулся и насупился.

– Что «и тогда»?! – строго спросил Лягаш.

– А ничего, – тихо ответил Рыжий. – Я же не о том хотел сказать, а совсем о другом: я хочу знать, откуда взялись Солнце и Луна. А откуда Земля? А сами мы откуда? Кто создал все это? То есть тебя и меня, и вообще всех южаков и всех рыков, птиц, зверей, рыб, комаров, Лес и Равнину, реки, всю Землю, Солнце, звезды, Луну, небо? Ведь кто-то же все это создал, правда? Ведь не само же собой все это появилось? Сама по себе только смерть появляется. Нет, даже и смерть не сама по себе – смерть рождается из жизни. Но я опять не о том! Я же о Солнце и Луне, о небе. И вот, я думаю…

Но тут Лягаш насмешливо присвистнул – и Рыжий сразу замолчал. А Лягаш как ни в чем ни бывало сказал:

– Ну, продолжай.

– Зачем? – с обидой спросил Рыжий. – Ты же смеешься.

– Я? И не думаю! – сказал Лягаш. – Я не смеюсь, а я просто удивляюсь тому, как удивительно находчив и как изворотлив наш разум. Чем меньше мы можем разобраться в том, что творится у нас под самым носом, тем больше нас тянет в заоблачные выси!

– Ты это обо мне?

– Да! – с жаром подтвердил Лягаш. – Конечно! Потому что прежде чем браться рассуждать о чем-то непонятном и далеком, нужно сначала решить дела простые, насущные. Вот, например, скажи: за что ты чуть было не убил того стражника? Да-да, того самого, который толкнул тебя на базаре.

– Но он обозвал меня дикарем!

– И вот за это ты решил его прикончить. Иначе говоря, убить. За то, что он, вполне возможно, сделал совершенно случайно – толкнул. Так что, разве «толкнуть» и «убить» – это равноценные поступки? И тогда разве это не дикость?

– А что я, по-твоему, должен был делать?!

– Я тоже спрашиваю: что?

Рыжий молчал. Тогда Лягаш продолжил:

– А вот еще вопрос: а может, этот злополучный стражник был здесь совсем не при чем, а просто подвернулся тебе под горячую лапу? Может, ты просто срывал на нем накопившееся в тебе зло? А вот такой поступок как раз и есть самая настоящая дикость, и, значит, стражник был совершенно прав, называя тебя дикарем. Ведь, насколько я могу судить о случившемся, а я, признаюсь, давно уже очень внимательно слежу за тобой и знаю кое-что такое…

– Р-ра! – перебил его Рыжий. – Не будем об этом!

– Не будем, – закивал Лягаш, – согласен. Потому что истинная причина всей этой истории тоже не очень-то желает огласки.

– Не будем!

– Не будем, – вновь кивнул Лягаш. – Но тогда мы заодно не будем вспоминать и Солнце с Луной, потому что они уж слишком от нас далеко, точнее, высоко, нам их все равно не достать. Так что лучше спустимся на землю, к делам простым и доступным. Поэтому я опять повторяю: ну, как тебе здесь?

– Но я же говорил уже… – сердито начал Рыжий.

– Я не о яме, – перебил его Лягаш. – Я вообще. Как тебе в Дымске?

Рыжий молчал. Тогда Лягаш, немного подождав, сказал:

– Ну, если ты сам не хочешь об этом говорить, тогда скажу я. Так вот: ничего страшного не произошло, просто тебе уже тесно в казарме, ты перерос ее. А если так, тогда тебе пора поскорей из нее выбираться. Но сперва нам надо выбраться из этой ямы. Вставай, пойдем!

– Куда?

– На Верх, ко мне. Ты ведь еще ни разу не был у меня на Верху, так что пора уже и посмотреть, как я там живу, как устроился. Между прочим, очень даже неплохо. Да и наша беседа, я надеюсь, еще далеко не закончена, но мне не хотелось бы продолжать ее здесь, в этой яме, потому что то, о чем я собираюсь тебе сказать, весьма серьезно. Вставай же, ну!

Но Рыжий не вставал. Лягаш стоял над ним и ждал. Тогда Рыжий сказал:

– Нет, я не пойду. Я ведь наказан. И мне еще три дня нужно сидеть.

– А! – усмехнулся Лягаш. – Все понятно. Опять, значит, как в Выселках. Я звал тебя, ты отказался. А после было что? Ведь же пошел!

– Нет, не пошел! – зло выкрикнул Рыжий. – А ты меня увез. Украл!

– Украл? И что, ты об этом жалеешь?

– Да!

– Вот даже как!

– Да, даже так!

– И не пойдешь со мной?

– И не подумаю! Довольно! Тогда ушел с тобой – и что я здесь нашел? «Вверх, вверх!» – ты говоришь. Да нет здесь никакого верха! Есть только низ и грязь! И ложь! И Солнца нет, и…

Рыжий опомнился и замолчал, крепко сжал челюсти. Зато Лягаш вскочил и закричал:

– Ну и сиди здесь, если тебе нравится! Вот уж, действительно, ведьм…

– Что?!

– Ничего! – сказал, как оторвал, Лягаш и полез наверх.

Вылез, брякнул решеткой, пошел…

Нет, не пошел – вернулся. Стоял над ямой и смотрел на Рыжего. И Рыжий смотрел на него. Потом сказал:

– Да, это так. Я – ведьмино отродье. И в другой раз прошу тебя всё договаривать!

Лягаш сверкнул глазами… Но смолчал. Зло сплюнул в сторону, резко развернулся и ушел.

Опять стало тихо. Рыжий лежал, смотрел на падающий снег и думал, что снег – это, конечно, красиво, но много снега – это уже плохо, потому что по рыхлому снегу бежать тяжело. И если бы один бежал, подумал он дальше, то ни за что бы не загнал, а так они время от времени менялись: то Косматый ведет, то Заика, то Рыжий, потом опять Косматый и так далее. По совести. А последним вперед всегда выбегал Вожак, он тогда первым и бросался, а все уже за ним… А тут, у этих чужаков, уже совсем без всякой злости думал Рыжий, всегда бежишь один. Мало того: бежишь, бежишь – а потом обязательно в яму! И в эту яму падаешь и падаешь, летишь и летишь, кувыркаешься, а эти стоят там, наверху, и улюлюкают тебе вслед, свистят, да и еще кричат: «Отродье! Ведьмино отродье!»

А снег шел все гуще и гуще. Это, наверное, подумал Рыжий, наступает оттепель. А вот если бы после оттепели все это сразу прихватил настоящий, хороший мороз – вот было бы тогда хорошо! Потому что тогда все сугробы покрылись бы настом, а по крепкому насту бежится легко, по насту он бы и один легко управился с добычей. Но тут пока еще та оттепель, пока тот мороз! Подумав так, Рыжий гневно зевнул и оскалился. Снег падал и падал. Кругом было тихо. Смеркалось…

А вот уже стало совсем темно, Рыжий опять всю ночь сидел, смотрел на небо и думал, что не надо путать, мир – это не ямы, мир – это ночь и пустота и темнота, глаза должны привыкнуть к темноте, и это, собственно, все, чему нам нужно научиться в этой жизни.


Глава девятая В ЯМЕ | Ведьмино отродье | Глава одиннадцатая ГЛАЗАСТЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ