home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

НА ВЕРХУ

Когда он наконец открыл глаза, был уже день. Нет, даже уже вечерело. Над головой был белый потолок, а сбоку, из окна, светило солнце. Где это он, растерянно подумал Рыжий, и что это с ним такое, почему он так слаб? И кто это накрыл его длинной, теплой попонкой? Да и тюфяк под ним какой-то совсем не такой, как прежде. Рыжий ощупал его лапами и сразу же убедился, что это не его тюфяк, а какой-то мягкий, пышно взбитый. Рыжий приподнялся, сел и осмотрелся. Ага, вот оно что: он в светлой и просторной горнице, один. Напротив него низкий стол, на столе лежит гусиное перо, а рядом с ним свиток пергамента, густо исписанный значками. Пол чистый, крашеный. Сундук в углу. И это всё. А за окном видны крыши домов, а еще дальше – пристань и река. Да, значит, так оно и есть, он на Верху, подумал Рыжий, и, скорей всего, у Лягаша. Но как он попал сюда? Лягаш не мог его принять, потому что он еще в отъезде. Но это и не княжеская горница, потому что у князя, говорят, совсем не так – у него на окне занавеска, а на полу, на всю ширь, лежит шкура чудо-зверя, а в углу стоит стяг – наиглавный, походный. А это тогда что? Рыжий зажмурился и начал вспоминать: ночь была, грохот, ледоход. Он закричал и кинулся к воде, и упал. И сразу все исчезло. Потом был сон. А после что было? Он сам сюда пришел или его принесли? Или как?

Но дальше думать было некогда, потому что за дверью послышались шаги. Рыжий поспешно лег, закрыл глаза, насторожился… И по походке узнал – это князь. Вот он вошел. Вот подошел и остановился возле тюфяка, немного постоял, тоже прислушался… И вдруг сел рядом и сказал:

– Не притворяйся.

Рыжий открыл глаза. Князь, помолчав, сказал:

– Ну, говори.

– О чем? – спросил Рыжий.

– Да про Фурляндию, про что же еще, – сказал князь. – Всю ночь про нее кричал, спать не давал. А теперь чего молчишь?

Вот оно что, подумал Рыжий, р-ра, значит, бредил. И, значит, мог всё, что попало, выболтать, и даже про Незнакомца… Но тут же уверенно подумал: нет, это никогда! И сразу успокоился, сказал:

– А что тут говорить? А ничего я про ту Фурляндию не знаю. А что в бреду молол, так это мало ли!

– Нет, – тихо сказал князь. – Это не бред был, а сон.

– Сон?! – спросил Рыжий, будто удивляясь. И сам же ответил: – Откуда? Я снов с рождения не видел! Я же как все. Бред это был!

Но князь еще строже сказал:

– Нет, сон! И не виляй! И если бы простой, про что-нибудь другое. А так он был про Фурляндию. А я только вчера отправил туда дочь. И, значит, я просто обязан знать, что ты там у них увидел. Ну! Слушаю!

И князь стал пристально смотреть на Рыжего. Р-ра, гневно думал Рыжий, ну еще бы, ведь сон для них, для неотмеченных, это такая редкость и такая важность! Сон, думают они, показывает то, что будет завтра, сон помогает и предупреждает, сны видеть – это колдовство…

– Ну! – сказал князь. – Мне еще долго ждать?!

И Рыжий, тяжело вздохнув, начал рассказывать свой сон. Повторять вслух то, что он видел, ему было очень неприятно и, главное, очень обидно, поэтому он то кривился, то сопел, то морщился. Зато князь слушал, будто каменный, только брови у него то сходились, то расходились. Когда же Рыжий замолчал, князь поднял голову, принюхался, потом задумался… и наконец сказал:

– Так, говоришь, дворец под красной крышей? И длинноухий? Весьма любопытно!

– Что?

– Всё, – сказал князь. – До самой мелочи. Ты как в окно подглядывал. Вот это сон! Настоящий! – князь усмехнулся, помолчал, а потом, как бы между прочим, добавил: – Да и чему тут удивляться? Весь, значит, в бабушку.

Рыжий сердито хмыкнул и сказал:

– Да, это верно. Ведьмино отродье.

Князь тоже хмыкнул и ответил:

– Ну и что? Я твою бабушку очень ценил. А сон, это какое колдовство? Сон – это совсем другое. Вот даже взять меня. Сам знаешь, какой я колдун. А мне ведь тоже однажды был сон. И очень даже непростой. Рассказать про него?

Рыжий молчал. Но князь только немного подождал и все равно сказал:

– Ну, так вот. Это было давно. Тогда я был не старше твоего. И вдруг отец велел, чтобы я ехал в Мэг. Один! И по делам. Ну, ты про Мэг, я надеюсь, слышал. Это еще одна земля, вроде Фурляндии, и тоже там, в той стороне. И вот приехал я туда. У них там все по-своему, по-мэгски. Такие они, знаешь, умные, сытые, прямо лоснятся! Но ведь и мы, если надо, тоже не такие уже дикари. А тут еще отец дал мне с собой самых натасканных, самых решительных, самых… Ну, как Лягаш, как, кстати, Зоркий, твой отец. Так что, короче говоря, мы как туда приехали, сразу того, сего, туда, сюда – и вот уже через три дня у нас был заключен с ними союз, договорились о торговле. И вообще, Крактель, мэгский король, передо мной так и подскакивал – что на пиру, что на охоте, что везде. А еще была у него дочь, звали ее Айли…

Князь улыбнулся, замолчал и даже какое-то время смотрел в сторону… а после снова повернулся к Рыжему и продолжал – но так, как будто он его уже не видел, как будто он здесь, в этой комнате, один:

– Айли! И я был сразу ею… Как это? Да, очарован, вот! Ну, и поднес ей дары. Не сам, конечно, а через ее служанок. Потом были еще одни дары. Потом еще. А после осмелел и написал и передал ей записку. И в тот же день, под вечер, получаю от нее ответ – правда, какой-то двусмысленный. Тут, значит, думать надо было, думать! Но я был молод и самонадеян. Набрал сластей, вина, дождался ночи, полез к ней в окно…

Тут князь не выдержал и рассмеялся, потом сказал:

– Крик был. Меня поймали, били. Меня! Наследника! Посла! Вот где был позор так позор! И поэтому, сам понимаешь, мы той же ночью сбежали из Мэга. Я уже не говорю о погоне. Я только вот о чем: союз, торговый договор, обмен военнопленными, кредиты – Крактель все это сразу разодрал, то есть расторгнул. И обвинил меня, что я де оскорбил его, я де покушался… Вот так! А я вернулся в Дымск, закрылся у себя. Не ел, не пил. Отец мне говорил: «Да они всё это подстроили! Это была ловушка! Хочешь, пойдем, их проучим? Хочешь, сожжем весь Мэг?» – «Нет! – кричал я. – Крактель здесь не при чем! Я сам во всем виноват! Я наглый, неотесанный дикарь! Я ей не пара!» И стал уже подумывать о том… Ну, о всяком дурном! Как вдруг мне снится сон! Да, сон! В ту ночь я в первый раз увидел сон. Я, представляешь, и вдруг сон! Как я мечтал его когда-нибудь увидеть – пусть хоть какой-нибудь, самый пустячный, а тут не просто сон, а тут я вижу Мэг! Их дворец. А в том дворце я и Айли стоим щека к щеке, а вокруг нас толпа, а он, ее отец, Крактель, лежит передо мной на полу и смотрит на меня снизу вверх – зло смотрит, бешено! А я смотрю – нет, это совсем не толпа, а дружина, потому что все они в кольчугах, в шлемах, и все они вот-вот готовы на меня наброситься! Ар-р! Я проснулся и вскочил! Я ничего не мог понять! Я снова лег, зажмурился. Я ждал, ждал, ждал… Но сон не возвращался. И поэтому я так и не увидел, что же там должно было быть дальше, в том моем вещем сне. И поэтому, как только наступило утро, я сразу пошел к Старой Гры.

– К моей бабушке?

– Да. Пришел, принес охапку слепоследа, потом еще какой-то травы, и еще склянку одних снадобий, она, мне сказали, давно их искала… Вот, кстати! А денег она никогда не брала! Вот такая была. А в ту зиму она вообще никого к себе не пускала, никого не лечила, потому что это было как раз тогда, когда твой отец, ее сын, не вернулся… Я, правда, все же ее упросил, она меня впустила. Я рассказал ей свой сон. Она подумала, подумала, а после разожгла огонь. Огонь, скажу тебе, у нее был особенный – такой зеленый, а языки у него багровые. И запах от него всегда шел очень сильный, как будто утром от цветов на лугу. Ну вот, старуха разожгла этот огонь, долго смотрела на него, и вдруг сказала: «Всё будет хорошо. Вы женитесь. Потом у вас родится дочь. Потом…».

Князь, спохватившись, замолчал, испытующе посмотрел на Рыжего, откашлялся… и как ни в чем ни бывало продолжил:

– Так о чем это я? Да, об Айли. Так вот, ты знаешь, как предсказывала Гры, так всё оно потом и вышло. Я помирился Крактелем, женился на Айли, и у нас родилась Юю. Такой вот был мне сон! Мне и сейчас он помнится до самой-самой мелочи. Жаль только, что с того раза мне больше никогда ничего не снилось. Жаль, да. Но зато ты меня сегодня очень сильно порадовал! Потому что раз тебе так всё ясно и четко привиделось, то, значит, тут и сомневаться нечего – всё у них там сладится, все будет, как надо! И это радует.

Но, тем не менее, князь сразу же нахмурился и замолчал. Рыжий спросил:

– А что она тебе еще сказала?

– Кто? Гры? – поспешно спросил князь. – Нет, больше ничего!

– Как это ничего? – так же поспешно удивился Рыжий. – Но ведь ты сам только что говорил, будто она сказала: «Потом у вас родится дочь. Потом…» – и замолчал. Почему замолчал?

– Так и она тогда, – князь усмехнулся, – тоже замолчала. А я тогда встал и ушел. Вот и весь сказ.

Рыжий задумался. Потом спросил:

– А про меня она когда-нибудь что-нибудь говорила?

– Ну, – сказал князь, – может, что и говорила. Да только я после того с ней больше никогда не виделся. А вот Лягаш, тот часто там бывал. Ему она, наверное, и говорила что-нибудь, он ей, наверное, верил, и поэтому искал тебя. И поэтому нашел.

– Так, – тихо сказал Рыжий, – понятно. А твоя дочь, она в этой Фурляндии… Она там будет счастлива?

– Хм. Думаю, что да. Нет, что я говорю; конечно! А ты… – и князь прищурился, спросил: – Ты к ней бежал?

– Когда?

– Да прошлой ночью! Мы обыскали все вокруг и чуть нашли тебя. Возле реки. И там твоих следов было натоптано – туда, сюда, туда, сюда! А почему возле реки? Ты же к Юю бежал! Ведь так?

Рыжий молчал. А потом вдруг спросил:

– А где Лягаш?

И теперь уже князь не спешил отвечать. Потом-таки сказал:

– А теперь ты вместо него.

– Как это?

– Так. Не понимаешь, что ли?

Рыжий зажмурился, затих. А князь заговорил:

– Я только вчера это узнал. Тут как раз получилось все вместе – дочь уезжает, гонец приезжает. И подает известие, читаю…

Князь помолчал, откашлялся, прижал лапу к груди, еще откашлялся, а после продолжал уже другим, каким-то чужим голосом:

– А это было далеко, в Горской Стране. Ну, это очень, очень далеко! А страна любопытная, да. Я там однажды был. У них горы совсем не такие, как наши. Наши горы какие? Обычные, из земли. А у них горы из камней. А какие высокие! А тропы в тех горах такие узкие-узкие, скользкие-скользкие! Всё потому, что в тех горах круглый год лежит снег, там всё время зима. А внизу, между горами, в глубоких-глубоких оврагах, «долины» они называются, там всегда лето. Там хорошо, сытно, тепло. Но, главное, вверху, в горах, в горном снегу – там очень много золота. А золото, оно много дороже серебра, в десять раз, представляешь! И поэтому тот, кто владеет этим горским золотом, тот самый богатый во всем свете. Но попробуй туда проберись! И еще чтобы тебя не заметили. А чуть не так ступил – и сразу х-ха! – и сорвался, и полетел в овраг. Полдня будешь лететь, только потом убьешься. А еще могут пособить – и ты опять полетел. А еще могут на тебя льдину сверху сбросить. Называется это «лавина». И вот они его подстерегли, спустили на него лавину. Да он был не один, их было там… Всех и накрыло, вот и всё. Очень просто!

Рыжий лежал, молча смотрел на князя. Ар-р, вот и всё, думал он, и вправду как всё просто. И сразу как пусто! А вот когда Хват умирал, он плакал, он боялся. А теперь только пусто, и всё. Он ничего не чувствует – совсем. Как странно! Подумав так, Рыжий поежился. А князь, как ни в чем ни бывало, сказал:

– А это его горница. Он, правда, редко здесь бывал.

Да, это сразу видно. Тюфяк, окно, стол, на столе гусиное перо. Жил – словно и не жил. Но если бы не Лягаш, думал Рыжий, так он и по сей день торчал бы в своем логове, выл на Луну, и ничего ни о чем бы не знал! Жил бы себе, жирел да матерел…

А князь опять заговорил:

– Ну а в последний раз… А это, наверное, все чувствуют, что вот он пришел… Так вот, в его последний раз, перед самым отходом, уже почти в дверях, он вдруг остановился и сказал, что если он вдруг не вернется, то чтобы здесь вместо него жил ты. Я засмеялся и сказал, что это будет нескоро.

Тут князь вздохнул и замолчал. Рыжий, немного погодя, спросил:

– А после было что?

– Ничего, – сказал князь. – Спустились вниз, стояли. Тут вышел ты – вы и сцепились.

– Я… – начал было Рыжий.

– Ладно, чего уже теперь! – князь раздраженно махнул лапой. – Кто это знал? Вот взять даже меня. Нюх у меня, сам знаешь, ого! А вчера я ничего не чуял. И вдруг этот посол фурляндский! Грязный, замызганный, в разбитой волокуше. И ну орать, ну торопить: давай, давай, пока дорога еще держится. А я чего? Я только рад. Приданое было давно готово. За полчаса все загрузили. А тут как раз и Юю привели, и ее на приданое – х-ха! А там – порс, порс! – и укатили. Ну, камень с сердца, я тебе скажу! Я прямо во дворе, дай, говорю, кувшин, и только пригубил… Вижу: еще гонец! И, вижу, из Горской страны. Ну, колом в горле! Сразу все понятно… – князь помолчал, потом спросил: – Ты меня слышишь?

– Да, – тихо отозвался Рыжий. Потом спросил: – А помнишь, он значки еще показывал?

– Какие? – удивился князь.

– Ну, те, из-под ремня.

– А! – улыбнулся князь. – И что?

– Так, просто интересно.

– Нет! – строго сказал князь. – Это совсем непросто. – И тут же добавил: – Вставай!

– Зачем?

– Да всё за тем же самым!


Глава двенадцатая ФУРЛЯНДИЯ | Ведьмино отродье | Глава четырнадцатая ПЕРВЫЙ ВОЕВОДА