home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава восемнадцатая

ПИЛЛЬ!

Вошел Овчар, остановился при пороге и осмотрелся. Взгляд у него был острый, настороженный. И это понятно, подумал Рыжий, Овчар же впервые на Верху, лучшим здесь делать нечего, их сюда не зовут. Ну, разве что тогда, когда, как теперь, случается что-нибудь особенное. Рыжий сказал:

– Садись.

Овчар послушно сел прямо там, где стоял.

– Да что ты?! – удивился Рыжий. – Вот, на тюфяк садись.

Овчар не спорил, пересел, покосился по сторонам, потом тихо спросил:

– А что это? – и указал на стену.

– Термометр, – ответил Рыжий.

– А для чего?

– Так, – сказал Рыжий. – Красиво, пусть висит. – И сразу же спросил: – Ты голоден? Или, может, вина?

– Нет, не хочу, – ответил Овчар. – Благодарю.

И разговор опять прервался. Они сидели рядом и молчали. Вот до чего жизнь довела, в сердцах подумал Рыжий, Овчар – старинный друг, испытанный, и прежде они сколько раз в каких только передрягах не были! Но, правда, когда это было? Вот то-то и оно. И Рыжий теперь здесь, а Овчар по-прежнему в Низу: утром у них подъем, на Гору, на обед – и когти рвать. Потом он женится, уедет сотником, а то и воеводой на кормление. Овчар чистокровный южак…

– Так говорить? – спросил Овчар.

– Да-да, конечно! – спохватился Рыжий.

Овчар откашлялся и начал:

– Как ты и говорил, они там всё валят на Бэка. Он, если ты его помнишь…

– Да, – сказал Рыжий. – Конечно. Левый косит, и ухо рваное…

– Он, он, – кивнул Овчар. – Но там есть еще и Беляй. Ну, хмырь такой, липарь, доверенный Душилы. Очень важный! Я лучше сразу с него и начну.

Рыжий кивнул, Овчар начал рассказывать – подробно, обстоятельно. Но явно нервничал. Еще бы! Потому что кто такой Овчар, а тут нужно было говорить на воевод. И еще что говорить! Р-ра, думал Рыжий, кто бы мог представить, что они на такое решатся! Но и мало им теперь за это не покажется, даже Урвану! Да за такое ему будет виска! И угольков ему! И веника паленого! И что там еще делают? Подумав так, Рыжий только мотнул головой, потому что ему стало жарко. А Овчар продолжал говорить, но все тише и тише. И это понятно, думал Рыжий, потому что о таком громко не скажешь – на всякий случай. Но говорить-то все равно придется! А князю придется слушать!

Но тут Овчар вдруг замолчал, а после встал, сказал:

– Ну, вот пока что всё. Так я пойду.

Рыжий подумал и спросил:

– А если я ему скажу, что это ты мне это говорил, ты как тогда?

– Ну, как еще! – сказал Овчар. – Как прикажешь! – и вышел.

Опять стало тихо. Да и темно было еще, не рассвело, и, значит, можно было пока прилечь и отдохнуть. Нет, тут же подумал Рыжий, какое ложиться, когда нужно сейчас же сразу выходить и быстро садиться в каталку – и он еще успеет уехать. Потому что то, о чем он только что услышал, это очень и очень серьезно!

А когда все это начиналось, то кто мог представить, к чему это приведет?! А начиналось так: в прошлом году на глуховском базаре тамошние охранники поймали тощего, грязного рыка. Его пытали – он молчал. Потом его морили голодом и жаждой – опять бесполезно. Тогда его кинули в яму – подумать. А он не думал! Прошло еще два месяца, и тут туда явился Рыжий. Душила, глуховский удельный, сопровождал его по городу, и Рыжий проверил там, проверил сям, разгневался, потому что куда ни глянь, везде были сплошные недоимки и воровство, потом они пришли в острог, и там Рыжий велел, чтобы доставали ямных, и начал их выслушивать, расспрашивать – и раз за разом подтверждал: и этому еще сидеть, и этому тоже, и этому. А после привели того, как они его называли, лазутчика. А был он никакой! То есть такой, как и все рыки – в глаза не смотрел, щерился, от него разило болотом… и вообще, рядом с ним было очень противно, и всё! А тут еще дело тогда было уже к вечеру, Рыжий к тому времени сильно устал и уже даже прилег. Тут к нему ввели Бэка. Рыжий мельком глянул на него, сразу понял, что перед ним никакой не лазутчик, а так, какой-то серогорбый, и поэтому велел, чтобы тот скорей, без размазни, рассказывал. Вот рык и рассказал: он, Бэк из Гиблого Болота, а это здесь недалеко, в Ближнем Лесу, заспорил при дележке, и его изгнали из поселка, и он бежал, плутал, потом прибился к южакам, работал на хозяина, скопил деньжат, явился на базар… И там его схватили! Вначале его обвиняли в воровстве, а когда воровство не прилипло, они тогда стали кричать, что он будто бы лазутчик. Он огрызался, отбивался, спорил. Тогда они его связали, занесли к себе в сторожку и кликнули туда его хозяина. Хозяин пришел, посмотрел, испугался, как бы и его самого ко всему этому невзначай не примазали – и, на всякий случай, для верности, отказался от Бэка, сказал, что прежде никогда его не видел. И вот тогда…

Тут Бэк на некоторое время замолчал, а после все-таки сказал:

– Только зачем тебе все это? Ты же все равно меня не оправдаешь.

– А это еще почему? – неприятно удивился Рыжий.

– Да потому, что ты такой же, как и я, – сказал Бэк, – мы с тобой одна кровь, вот только ты оказался удачливей, чем я. Поэтому теперь для того, чтобы не потерять эту удачу, а то вдруг еще станут говорить, что ты, сам рык, начал меня выгораживать…

– Хва! – гневно велел Рыжий.

Бэк замолчал. Рыжий тоже сперва помолчал, а потом спокойно, как ни в чем ни бывало, сказал:

– Рык я или не рык, это сейчас неважно. Сейчас важно только то, что я, как первый воевода, хочу, чтобы всё здесь было сделано по закону.

И так оно и было: сперва нашли того хозяина и взяли его под ребро. Хозяин сразу вспомнил Бэка. Потом нашли свидетелей того, как Бэка хватали на базаре, но там и до ребра довести не успели, потому что свидетели наперебой всё очень четко и ясно рассказали. Бэк был оправдан и освобожден…

И в тот же день он вдруг исчез, куда – никто не знал. Но тут и сомневаться было нечего, что его тогда же сразу убили и где-то тайно закопали, потому что не зря же ведь Душила тогда так многозначительно усмехался. Правда, тогда это были одни только догадки, домыслы, а вот теперь всё это подтвердилось: Овчар сказал, что тот, кого они теперь выдают там за Бэка, это совсем даже не рык, а непонятно откуда взявшийся липарь. Мало того, Беляй, доверенный Душилы, еще вчера…

Тут вдруг послышались шаги. Рыжий вскочил, глянул в окно и увидел, что уже рассвело. И почти сразу же услышал крик Брудастого:

– Двор-р! Двор-р!

И вот уже забегали, затопали по лестнице. И пусть себе бегут, если им надо, гневно думал Рыжий, вот, значит, что они задумали. Ну что ж, пусть тешатся, только еще неизвестно, кто из нас дичь и кто кого очень скоро погонит! А пока Рыжий еще немного полежал и подождал, а после, сладко потянувшись, встал и не спеша спустился вниз.

Там, во дворе, все были уже в сборе: и лучшие уже построились, и рядом стояли воеводы, и с ними был князь. Так, хорошо! Рыжий сошел с крыльца, остановился. Князь подошел к нему, хотел было что-то сказать, скорей всего, предупредить… Но не успел – их обступили воеводы. И началась пустая, глупая беседа. Умор – болтливый, как всегда – начал рассказывать последнюю смехушку: дружинник возвращается с войны и встречает соседа, сосед говорит… Ну, и так далее, то есть обычная дурацкая история, а тут еще Всезнай его перебивал, то и дело уточнял, подсказывал. Князь хмурился. Душила ухмылялся. Рыжий молчал…

Тут подогнали крытую каталку. Князь сел в нее. Брудастый закричал:

– Порс! Порс!

И тягуны помчали со двора. А следом за каталкой бежал Рыжий, а рядом с ним воеводы, а уже после лучшие. Рыжий бежал легко, едва ли не вприпрыжку, а на воевод было смешно смотреть. Потеха! Ну, разве еще только Растерзай был так себе, ну, и Душила, а все остальные напрочь разучились бегать! Раскормились! Но здесь вам не уделы, думал Рыжий, здесь если князь садится в крытую каталку, то, значит, всем прочим только за ним и только своим ходом! Вот и бегут удельные, салом трясут, пыхтят и задыхаются. Порс! Порс! Вдоль, вдоль по улицам! Наддай, еще наддай!

И наддавали, потому что куда же ты денешься. И кое-как взбежали на Гору, остановились и вывалили языки, и им теперь, наверное, уже не до бесед, злорадно думал Рыжий, да и когда беседовать?!

– Ар-ра-ра-ар! Ар-ар! – взвыла толпа.

И дальше, как всегда перед Большим Походом, они всем войском и всем городом встречали Солнце. И князь кричал, звал Одного-Из-Нас. И все они кричали. Потом, уже на пустыре, был смотр: четырнадцать дружин сходились, расходились. Народ визжал от радости. И всё бы было хорошо, вот только Слома с ними не было, и еще не было Урвана. Ну, Слом – это понятно, думал Рыжий, Слом в Копытове, и с ним Ага, и это хорошо, по уговору, Слом – это наша сторона. А вот Урван… И, может, оттого, что его не было, князь злобно хмурился, позевывал. И никого за смотр не похвалил, не отличил. Потом, когда уже пошел к каталке, вдруг оглянулся и окликнул Рыжего. Тот подошел к нему. Князь пригласил садиться. Они сели. Князь порскнул – и тягуны сразу рванули, понесли. Князь повернулся к Рыжему и уже начал было говорить: «меня известили»… Но тут Душила и Всезнай вскочили на запятки. Князь, бешено сверкнув глазами, отвернулся.

Молчали. Ехали. Душила, стоя на запятках, ухмылялся. Рыжий сидел к нему спиной, щелкал орешки и смотрел по сторонам. Порой пошвыривал через плечо скорлупки. Случалось, попадал в Душилу. Тот делал вид, что ничего не замечает.

– Ар-ра-ра-ра! Ар-ра! – кричали лучшие…

Да, думал Рыжий, лучшие, отборные бойцы, его давнишние друзья, все они здесь. И здесь же князь, который ему верит. И вот еще немного погодя он встанет за столом и всё как есть расскажет, потом Овчар все подтвердит. И что тогда? А вот что: Душилу сразу под ребро! Беляя тоже! А эти сразу хвосты подожмут! Вот будет славная охота! Вот о чем думал Рыжий, щелкая орешки.

И вот они уже приехали и поднялись по крыльцу: князь, следом за ним Рыжий, а уже после остальные воеводы – эти скопом. Шли через сени – тоже чин по чину. А подошли к столу – и сразу же началась толкотня! Ну и ладно, думал Рыжий, оттертый Растерзаем, пусть себе покуда тешатся, и сел между Клыном и Умором. Князь, увидав такое, недовольно поднял брови… Но Рыжий сделал ему знак – мол, это пустяки, – и князь промолчал. А тут еще завыл ухтырь, запели певуны – и дальше все опять пошло, как это шло всегда: пили за Дымск, за князя, за Равнину, за поход. Бобка плясал. И, наконец, Всезнай вскочил, провозгласил:

– За Рыжего! Он, первый воевода, поведет!

Все взяли миски, встали. Нет, не все, сразу заметил Рыжий. Душила не вставал! Тогда не встал и Рыжий. Князь, воеводы, княжеские лучшие стояли и ждали. А Рыжий и Душила не вставали! И один на другого не смотрели! Рыжий смотрел в окно, а Душила на дверь. Но в двери никто не появлялся. Время шло…

– Ну! – сказал князь, повернувшись к Душиле.

Тогда Душила облизнулся, посмотрел на князя и сказал:

– Кто поведет? Он, что ли? – и кивнул на Рыжего. – Который нас предал? Рык, что ли, ведьмино отродье?! – и подскочил…

Но говорить дальше не решился. Осмотрелся. Все молчали. И вид у них у всех был очень кислый…

А Рыжий радостно оскалился! Ну, вот она, подумал он, охота! Пилль! Пилль! След в след! Сотник Беляй, доверенный Душилы, был тайно послан в Лес и там подбивал их на поход, он и сейчас в Лесу, Овчар всё это выведал и пусть теперь Овчар им всё это расскажет! И Рыжий встал. Все пристально смотрели на него: Умор, Всезнай, Душила, Растерзай, Бобка, Друган, Овчар…

А рядом с ним…

Урван! Когда он появился здесь, свирепо думал Рыжий, ведь только что его здесь не было!..

И ладно. И Рыжий, чтобы хоть немного успокоиться, впился когтями в стол, потом грозно потребовал:

– Овчар!

Но тот не шелохнулся.

– Овчар! – еще грознее рыкнул Рыжий. – Овчар!

Тот подскочил… И так и замер! Стоял, смотрел перед собой – на яства, в стол – и тяжело дышал. Урван, поворотившись к Рыжему, насмешливо сказал:

– Овчар? Так его же здесь нет. Ты же, друг мой, лично сам отправил его в Глухов. Отправил, между прочим, тайно! Чтобы он там всё высматривал, вынюхивал и подкупал свидетелей. Ведь так?

И Урван громко, нагло засмеялся. За ним засмеялись другие – не все, но многие. А вот Брудастый отвернулся. А Бобка опустил глаза. А князь было встал… Но после махнул лапой, сел и сказал в сердцах:

– Я же говорил тебе! Р-растяпа…

Что, не поверил своим ушам Рыжий, растяпа?! А он тогда кто? Вожак! И он тогда еще и враг! И лжец! И все его слова – ложь, ложь! И кровь ударила в глаза! Рыжий вскочил и закричал:

– Я ненавижу вас! Всех! Всех! Вы хуже дикарей! Вы… Вы…

– Ар-ра-ра-ра! – заорали они. – Пилль! Пилль!

И сразу скопом кинулись на Рыжего! Визг, лязг!

– Живьем его! Живьем! – кричал Урван. – Взять! Пилль!

Но Рыжий уже вскочил на стол, сбил одного, второго, пятого и – над толпой – прыгнул в окно, а там по стене быстро полез на крышу! А там в один мах перескочил через забор и побежал, помчал по улицам!

– Пилль! Пилль! – визжали позади. – Пилль!..

Но визжали все тише и тише. Пока не затихли совсем. Потому что отстали, а он убежал.


Глава семнадцатая ИЗМЕНА | Ведьмино отродье | Глава первая Безместный йор