home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

ЩЕРБАТАЯ КОРМИЛИЦА

Проснулся он от холода, поежился и сердито подумал, что опять, наверное, дверь не закрыл, вот за ночь всё и выдуло. Он поднял голову и посмотрел на дверь – да, так оно и есть, стоит открытая. И пусть себе стоит, делов-то, подумал он дальше, после пошарил вокруг себя лапами, нагреб тряпья, укрылся им как следует, лег на другой бок и опять заснул.

Правда, спал он недолго. Зато на этот раз он проснулся уже окончательно. Сел и протер глаза, тяжко вздохнул. А что? Годы берут свое, берут, подумал он лениво, взял со стола кувшин, встряхнул его и радостно ощерился – есть кое-что!

Вино было кислющее и терпкое, Рыжий пил его короткими и редкими глотками. Пить натощак, конечно, вредно, думал он при этом, но жить еще вредней. А так, как они живут, лучше совсем не жить…

А где сухарь, вдруг спохватился он, кто взял?! Вот здесь же вот лежал!..

А, да, на месте. Рыжий макал сухарь в вино, размачивал и ел. Доев, допил вино и опять лег. Спешить-то некуда, подумал он, зевая, эти, небось, все еще спят. Когда он уходил от них, там и гульбы еще достойной не было, а только-только разогрелись. Чмар говорил: «Не уходи, сыграй еще, я тебе втрое заплачу». Но он как встал, так и пошел. А Чмар тогда вскочил, хотел его остановить, но тут как раз ввели бойцов, Чмар сразу про него забыл, начал кричать и делать ставки. Вот поэтому он и ушел – он знал, что бойцы им будут интереснее. Бойцы – вот это зрелище, а он, старик, плетет всё об одном и том же. Да и никто ему не верит, потому что они знают, что у Вай Кау на «Тальфаре» весь экипаж как на подбор был только черной масти, а он серый как пожухлая трава, на левом ухе рыжее пятно, а правого и вовсе нет – его ему отрезали на каторге в Тернтерце.

Да, было дело, был Тернтерц, подумал Рыжий, слизывая с губ остатки вина, а попал он туда, конечно же, по глупости. Все побежали, он упал, басуну выронил, стал подбирать ее, вот тут его и заломили – на два года. Потом была амнистия, Чмар выкупил его, привез к себе в Рифлей… А ох как они не хотели его отдавать! То есть других – пожалуйста, бери да выкупай, а на нём они уперлись: «Не дадим!». Да он и сам не очень-то просился на волю. А зачем? Он же в яму на работы не ходил, в бараке он не жил, и столовался вместе с офицерами. То есть не каторга, а рай! А всё она, щербатая кормилица, заступница и надоумица! Рыжий широко оскалился и потянулся, взял басуну, прижал ее к груди и принялся настраивать. Да, старая она, подумал он, щербатая, неплохо бы подклеить деку да поменять струны. Чмар обещал, что будто бы достанет арихальковых. Врет, как всегда! Да и зачем арихальковые струны? А вот если бы достать такие же, какие сейчас здесь, но только новые, вот это было бы хорошо, подумал Рыжий и даже вздохнул. И он же, подумал он дальше, вчера сказал об этом Чмару, но Чмар ничего не ответил, а только сердито оскалился, а все вокруг засмеялись. Р-ра, ну еще бы! Ведь эти струны не простые, а магнитные – все это видели, все это проверяли, и не железные они…

А вы хотите верьте, а хотите нет, сердито подумал Рыжий, но он был там, на том Магнитном Острове, они тогда пять лет… ну, три… ну, год, не меньше, это уже точно, в кромешной тьме, в шторм, в ливень и в туман они шли к нему, гребли, ритм два и два, ритм три и три, сухарь – в вино и в пасть, в вино и в пасть, он с той поры к вину и пристрастился, волны вздымали их, швыряли, и вновь вздымали, вновь швыряли, а Океан там… Р-ра! Вода то черная и вязкая, а то наоборот – как молоко, а то как кровь, а то как зо… Р-ра! Нет, как золото, тут же подумал Рыжий, она была уже потом, это когда они уже наконец увидели Магнитную Звезду, и тогда весь Океан сразу в единый миг окрасился под золото и так горел, и так слепил, что они, чтобы не ослепнуть, все зажмурились и так вслепую и гребли, один только Вай Кау, не жмурился, потому что на нем были очки, а очки – это такие кругляшки из черного стекла, блеск через них не проходил, а только свет, и поэтому Вай Кау и штурвалил, потому что только он один тогда видел, куда нужно плыть, и командовал, а они все остальные гребли, а душно было, жарко, страшно, уключины дымились – так гребли…

Х-ха, х-ха, гордо подумал Рыжий, вот тут они всегда аж привстают, когда он говорит: «Уключины дымились!» Да, хорошо придумано, красиво, до них, до косарей, доходчиво. А всё она, щербатая кормилица! И хорошо, что он тогда не поскупился. Триста сразу и триста потом, а еще сотню брат подкинул. Брат очень гневался, брат проклинал его, брат поминал отца: «Отец предупреждал!». А вот отец как раз здесь самый виноватый, потому что это отец приучил его к басуне, а после, возвращаясь, требовал: «Сыграй!». Он играл. Отцу нравилось. А после…

Р-ра, опять вспомнил Рыжий, семьсот монет! Он тогда очень поразился и сказал: «Такие деньги!». А мастер улыбнулся и ответил: «Так это же только вам, как лучшему басунщику. А лучшим – лучшее. Вот, вы только послушайте!». И мастер показал их в деле. Они были магнитные и в то же время золотые. А звук какой! Он сразу даже не поверил! Спросил: «Откуда взял?». Мастер только усмехнулся, но ничего не ответил. Только потом уже, когда он внес вторую часть, мастер сказал, что у него была старинная монета, очень странная, по ней ударишь когтем – и она звенит. Тогда он взял ее, расплавил…

С тех пор, конечно, струны сильно износились, с грустью подумал Рыжий, и звук уже не тот, да и сама его история тоже всем очень известна, вчера так и сказали: «Вязнет на зубах». Поэтому он и решил вчера уйти, потому что обиделся…

А так всё хорошо, тут же подумал Рыжий, он своей жизнью доволен! Чего еще желать? Чего желает, то и получает. Вот через час, ну, через два, у них проснутся, и сразу прибежит посыльный лейтенант и позовет придти, а он велит подать тележку – и подадут, и привезут его, посадят рядом с Чмаром…

Но всё-таки пора менять историю, подумал он, а то он всё про Остров да про Остров, которого никто никогда не видел. И не увидит, потому что его нет. И быть его не может! И вообще, про Океан больше не надо. А что-нибудь такое…

А вот про что, тут же подумал Рыжий, не так-то это просто – взял и рассказал! А вот…

Ну, да, тут же подумал он дальше, и давно пора! Ведь же уже который раз ему снится одно и то же, что он, как дикарь, согнувшись в три погибели, все куда-то бежит и бежит, ему кричат: «Наддай! Наддай!» – и он наддает, и видит впереди лося. Так! Хорошо! И Рыжий взял басуну, провел по струнам и сказал:

– Ночь кончилась!..

Нет! Замолчал, подумал и опять сказал, но уже вот как:

– Заканчивалась ночь…

Нет, вновь не так, гневно подумал он, потому что у диких должен быть дикий ритм. Поэтому сперва вот так аккорд, потом вот так. И теперь:

– Заканчивалась длинная, осенняя ночь. Небо на востоке стало понемногу светлеть. Лягаш сказал…

А кто такой Лягаш, подумал Рыжий, и сразу же подумал: нет, так не годится, и отложил басуну, встал и заходил по хижине. И долго так ходил, никак не мог собраться с мыслями. Их было много, разных, непонятных – какой-то лес, какие-то нерыки, князь, чужаки, опять этот Лягаш, а вот уже зимой, на льду, он уже не один, а…

Х-ха! Вот так история, подумал Рыжий и счастливо улыбнулся, запутанная, темная, и непонятно, чем закончится. Ну да это и не важно. А важно… Р-ра! Так, значит, как начнем? И Рыжий… или Бэнг… а может, снова Рыжий, поспешно взял басуну, провел по струнам, и начал нараспев, речитативом:

– Ночь кончилась! Я, Рыжий, рык из Глухих Выселок, сейчас вам расскажу всю свою жизнь!


Глава двенадцатая НИГДЕ И НИКОГДА | Ведьмино отродье |