home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ехавшие с нами на платформах штурмовые орудия начали съезжать на пандус и сразу же пошли в бой. От грохота заложило уши. Я выпрыгнул из вагона.

В 500 метрах южнее путей горел «Т-34». Части, выгрузившись из эшелона, шли прямо в бой. Южнее Гумбинена и дальше к западу — у Тюра и Ангерека — отчетливо слышались выстрелы немецких 88-мм зениток. (Южнее и юго-западнее Гумбинена действовали 802-й зенитный дивизион, 1-я батарея 29-го зенитного артиллерийского полка, 1 — й дивизион 5-го зенитно-артиллерийского полка, 16-й зенитно-артиллерийский полк). С ними смешивался грохот пушек советских танков.

Я попал в какую-то заварушку, но своего батальона так и не нашел. Что делать? Я решил идти в Гумбинен.

На площади в центре города у скульптуры оленя из бронзы и камня я увидел командира 2-й дивизии «Герман Геринг» с начальником оперативного отдела и нескольких мотоциклистов. Я им не завидовал. Мне было непонятно, как они снова захватят бразды правления в свои руки. Я предпочел не попадаться командиру на глаза. На дороге в Инстербург было оживленное движение. Мне было непонятно, что я должен предпринять в этой обстановке. Было не ясно: то ли мы должны перехватить южнее Гумбинена прорвавшиеся советские войска, то ли мы окажемся здесь в окружении. Короче, я не знал, где здесь фронт, а где — тыл.

Из Гумбинена в направлении Инстербурга с заметной поспешностью выезжали колонны грузовиков. Это было похоже на бегство. Я прыгнул в один из последних грузовиков. Водитель рассказал, что русские стоят на окраине Гумбинена, а вчера перешли Роминте у Гросвальтерсдорфа (Вальтеркемена).

— Мой командир взвода считает, — продолжал водитель свою оценку обстановки, — что «Иван» уже, наверное, вышел к Ангерапу!

Если это так, то все это может быть мощным прорывом. Но свои мысли я придержал при себе.

Перед нами показался дорожный указатель: Краузенбрюк! Колонна остановилась. Я спрыгнул, чтобы узнать обстановку. Никто ничего не знал.

Я посмотрел за движением и установил, что теперь колонны снова пошли в направлении Гумбинена. Так как они без приказа на восток ехать не могут, то положение не так плохо, как кажется.

С первым же грузовиком я отправился обратно в Гумбинен. То и дело мы попадали под обстрел советской артиллерии. В воздухе висел запах гари.

В нескольких километрах южнее Гумбинена я услышал стрельбу немецких зениток.

Через двадцать минут мы были в Зодайкене, на западной окраине Гумбинена. Я сошел с машины и, к своему удивлению, увидел старшего лейтенанта Планерта, учившегося со мной на курсах и тоже получившего распределение в 16-й парашютно-десантный полк. Мы решили вместе найти сначала штаб 16-го полка.

Мы пошли в Гумбинен. На мосту через Роминте нам навстречу попался капитан из нашей дивизии. Я попробовал у него узнать что-нибудь о нашем полке. Но он сказал только, что полк воюет «где-то южнее Гумбинена». О том, как проходит линия фронта, капитан точно не знал. Он ответил, как в анекдоте: «Фронт там, где гремит!»

Значит, придется искать «где-то южнее». Уже наступил вечер. Смеркалось. Я предложил Планерту продолжить поиски утром. Было не исключено, что в темноте в неясной обстановке мы можем попасть в руки к русским. Решили переночевать здесь же поблизости. В сумерках мы свернули на второстепенную дорогу, которая вела на юг. Совсем стемнело, шум боя стал стихать. Юго-восточнее мы видели всполохи — стреляла артиллерия. Снаряды падали в нескольких сотнях метров южнее нас. Мы были одни. Вокруг не было видно ни одного немецкого солдата. Где проходит главная линия обороны, мы не знали. А может, ее вообще не было.

Я предложил Планерту остановиться прямо здесь. В отдельно стоящем доме на дороге Гумбинен — Аннахоф мы попробовали переночевать. Часов десять, как я ничего не ел.

Я удобно устроился в кресле. Взгляд мой устремился в пустую дверную раму. Саму дверь вышибло внутрь взрывом, и она лежала на полу. Окна остались висеть на шарнирах, стекла в них были выбиты. Через помещение тянул легкий сквозняк.

Была почти полночь. Из полусна меня вырвали шаги по дороге перед нашим домом. Я выхватил пистолет и прислушался. Вопрос был один: немец или русский? Я заметил, что и Планерт прислушивается к ночному шороху. Он спросил шепотом:

— Что будем делать?

— Ничего! — ответил я так же. — Дождемся рассвета.

Я осторожно подошел к двери. Ничего не слышно и не видно. Над Нойхуфеном висят осветительные ракеты. Время от времени слышатся выстрелы.

Ночь тянулась медленно. Меня разбудил утренний холод, шедший из двери и окон. Я глянул на часы: 6 утра!

На полях лежал туман. Мы вышли из этого негостеприимного дома. Пока думали, что делать, к нам начали приближаться шаги со стороны Аннахофа. Мы прыгнули опять в дом. Из тумана показались две тени. Когда они подошли метров на двадцать, по шлемам я узнал в них парашютистов.

Планерт окликнул их:

— Привет, из какой части?

Егеря оказались недоверчивыми. После первых слов Планерта они залегли в придорожной канаве и изготовились для стрельбы.

Мы вышли из дома, чтобы они нас видели. И я снова обратился к ним:

— Из какого вы полка?

— Из 16-го, господин лейтенант!

— А где командный пункт?

— Если вы так пойдете на запад, перейдете линию железной дороги. Через 200 метров к западу проходит еще одна. Пойдете вдоль нее и приблизительно через километр увидите отдельно стоящий двор. Там найдете подполковника Ширмера и штаб полка.

Мы с Планертом обрадовались, что наконец-то нашли полк, нашу новую «родину».

Мы прошли в тумане мимо немногих домов Аннахофа, пересекли железную дорогу и без труда нашли ветку Гумбинен — Ангерап. Через двадцать минут справа увидели двор.

— Здесь должен быть штаб, — сказал Планерт, — а где же фронт? В тумане ничего не видно!

У входа во двор в подворотне стоял часовой с автоматом в руках.

— В штаб полка.

Часовой изучающее посмотрел на нас, потом показал на здание в глубине двора.

Нас принял адъютант. Командир спал. Пришлось подождать.

8.00. Дверь за нами открылась. В ней стоял офицер с заспанным лицом. Мне он был незнаком. Кроме как командиром полка, он больше быть никем не мог. На шее у него был Рыцарский крест.

Я и Планерт доложили о своем прибытии в полк. Подполковник Ширмер приветствовал нас пожатием руки:

— Добро пожаловать в полк! Скажите адъютанту, в какие батальоны вас назначили. Вопросы у вас еще есть?

У меня был вопрос:

— Господин подполковник, мы совершенно безоружны, если не считать 7,65-мм пистолета. Где можно получить автоматы?

Ширмер развеселился:

— Кажется, вы совсем новички в этом деле. Если хотите получше вооружиться, как я это понял, вам надо посмотреть там, на поле. Среди убитых вы наверняка найдете пригодное оружие. Тот, кто здесь сам о себе не заботится, не постареет. — Командир снова пожал нам руки, мы могли идти.

Я и Планерт посмотрели друг на друга. Очень воодушевленными мы не выглядели. Вот таким был климат в воздушно-десантных войсках. Черт, черт, черт!


Вильгельм Шмальц — командир парашютно-танкового корпуса «Герман Геринг» | Кровавый кошмар Восточного фронта. Откровения офицера парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг» | 1- й батальон 16-го парашютно-десантного полка в приграничных боях под Гольдапом в Восточной Пруссии