home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




88-мм зенитки в пограничных боях в Восточной Пруссии у Вольфсека, октябрь 1944 г.

Так был принят мой доклад о прибытии. Туман все еще висел над местностью, и я без особого труда вернулся к группе Майера.

Майер командовал остатками 2-й роты, которая вчера, как я потом узнал, вместе с отрядом зенитных пушек отражала массированные атаки танков южнее Вольфсека. Наши потери были велики. Русские потеряли несколько танков ИС. Отряд зенитных пушек был уничтожен.

Лейтенант фон Майер объяснил мне, что под прикрытием тумана он выдвинет свою боевую группу, в которой осталось еще 35 человек, дальше вперед.

Майер встал и крикнул людям в своем окружении:

— Вперед за мной — марш!

Егеря устало и тяжело поднялись и цепочкой потянулись параллельно насыпи на юг. Метров через пятьдесят туман-стал рассеиваться, а потом порывом ветра его сдуло совсем. С востока местность была совершенно открыта. Слева впереди был небольшой лес. По нам открыли сильный огонь. Мы побежали. Теперь нас заметили и экипажи танков. С грохотом в 30 метрах впереди нас в полотно дороги ударил снаряд. А потом посыпался целый град снарядов. Моментально мы оказались в кольце разрывов. В первый же перерыв в обстреле Майер отозвал группу на исходные позиции.

Я лежал в придорожной канаве и хватал ртом воздух. Ранение в легкие продолжало доставлять мне неприятности. Три человека погибли. Среди них был и обер-ефрейтор Райц. Я с трудом скрывал свое смущение.

Около полудня капитан Тойзен и его люди отошли к нам. Я оценил численность батальона приблизительно в 100 человек. Сколько в нем осталось офицеров — было не ясно. Успел познакомиться только с командиром и лейтенантом фон Майером. Отношения подчиненности я еще не понял. Майер попытался мне объяснить, что на самом деле 16-й парашютно-десантный полк уже не существует, а вскоре станет 3-м парашютно-мотопехотным полком, частью танкового корпуса «Герман Геринг».

С наступлением темноты Майер отправил к насыпи небольшую группу, чтобы убрать убитых. Через полчаса солдаты со скорбной ношей возвратились назад. У Райца были осколочные ранения в голову и бедро. Осколок разбил рукоятку его пистолета. Ранения были такие тяжелые, что он, очевидно, умер мгновенно. Я взял себе его шлем и автомат. Лейтенант фон Майер приказал похоронить павших.

В укрытии при слабом свете фонарика я продолжил свои дневниковые записи: «Три могилы юго-западнее Гумбинена, у развилки железных дорог на Гросвальтерсдорф и на Ангерап. Среди них — могила обер-ефрейтора Райца».

В 22.00 меня и Майера посыльным вызвали на совещание офицеров в Аннахофе. За одним из домов мы встретили группу офицеров. Мы с Майером подошли последними. В темноте я узнал капитана Тойзена. Остальные мне были незнакомы. Совещание вел какой-то майор: «Господа, авангарды 11-й гвардейской армии прорвались через Гросвальтерсдорф и Тельроде до Неммерсдорфа на Ангерапе. На юге русские танковыми частями перерезали имперскую дорогу № 132 севернее Гольдапского озера. Наш план состоит в том, чтобы ударами во фланги отсечь и окружить эти группировки. Танковому корпусу «Герман Геринг» поставлена задача во взаимодействии с 5-й танковой дивизией перейти в наступление из района южнее Гумбинена в направлении Пликенер Берге, Гросвальтерсдорф. Фюрерская гренадерская бригада из «Великой Германии» перейдет в наступление от Гольдапа в северном направлении. Если наступающим удастся соединиться, фронт с востока в направлении на Роминте удастся обеспечить. Наступление начинается завтра в 6.45!»

Командиры подразделений получили соответствующие приказы. Батальону Тойзена при поддержке штурмовых орудий предстояло сначала атаковать в направлении Вольфсека, в зависимости, как будет развиваться наступление, будут поставлены другие задачи. Главный удар наносился в направлении Гросвальтерсдорф.

Мы с Майером возвратились в окопы юго-западнее Аннахофа. Майер собрал командиров отделений и сообщил им о запланированном наступлении. Солдаты выслушали его со стоическим спокойствием. Каждый знал, что завтра снова недосчитаются кого-то из товарищей. Прежде чем задремать в придорожной канаве, я снова проверил посты. Над Кайленом и Нойхуфеном висели ракеты. Слышались отдельные выстрелы.

23 октября.

Ночь выдалась относительно спокойной. Спать я не мог. Как только начинал дремать, просыпался от ночного холода.

Вот уже 6.00! Егерь рядом со мной проверяет ход затвора у своего пистолета-пулемета. Лейтенант фон Майер тоже уже на ногах. Он сказал мне принять правую группу остатков его роты:

— Поддерживайте связь со мной и следите за тем, чтобы выдерживать направление главного удара.

Солдаты вокруг меня производили впечатление спокойных. В то же время казалось, что никто из них не углублен в себя. Я сам пытался выглядеть спокойным, хотя мне это удавалось с большим трудом.

Рассветало. На востоке появилась красно-желтая полоса. Я посмотрел за бруствер. Там у русских было еще все спокойно.

От Гумбинена послышался звук низко летящих самолетов. Это были не немцы, у нас самолетов почти не осталось. Звук усилился: я дал предупредительную команду:

— Самолеты на бреющем слева!

Вот появились и они, ведя огонь из всего бортового вооружения, пролетая чуть выше деревьев в направлении Эггенхофа. Я повернулся и увидел, как разворачиваются штурмовики, чтобы снова обстрелять нас из пушек, лег на дно окопа. Вот все стихло. К счастью, никого не ранило. На западной окраине Аннахофа показались штурмовые орудия. Я насчитал три. Конечно, подавляющего превосходства они нам не дадут, но все же это лучше, чем ничего. Они подошли к нам, мы получили команду сесть на них десантом.

6.45. Внезапно южнее Гумбинена открыли артиллерийский огонь. Поле боя оживилось. Сначала по шоссе мы ехали на юг, а потом через 600 метров свернули в поле. Местность повышалась. Перед нами был Вольфсек. Теперь открыла огонь и русская артиллерия. Снаряды ложились в сотне метров перед нами. Штурмовые орудия приняли вправо и на полной скорости поехали на юг. Мы едва могли держаться на броне.

Перед нами была дорога, ведущая из Вольфсека на запад. Огонь пехоты противника стал гуще. Штурмовые орудия остановились перед дорогой и начали бой, а мы спрыгнули и ушли в укрытие.

Чтобы «не зависнуть», я попытался установить связь со штурмовыми орудиями.

Солдаты напряженно наблюдали за моими действиями. Я это чувствовал. Для них я был новичком, о котором не знают, как он себя поведет, когда станет «жарко».

Я был не только новичком, у меня был еще и тяжелый порок — я не настоящий десантник, не парашютист. Люди, лежавшие вокруг меня в грязи, знают себе цену. Теперь они хотят определить, на сколько потяну я.

Как только я подошел к штурмовому орудию слева от меня и хотел уже постучать по броне, из этого стального ящика показалась голова:

— У нас кончились боеприпасы, отходим для их загрузки!

Три штурмовых орудия действительно попятились, развернулись и исчезли в направлении Аннахофа. Я почувствовал, как ноги у меня стали словно ватные. Ефрейтор рядом со мной все это слышал, сказал на это просто и метко:

— Говно.

Местность перед нами шла слегка на подъем. До «Зенитной» высоты (высота 55,8 в 500 метрах юго-западнее Вольфсека), которую мы должны были взять, было еще 400 метров. Перед нами стало заметно тише. Слышались только отдельные выстрелы. Наш правый фланг был открыт. Неизвестно, есть ли немецкие части по эту сторону дороги Гумбинен — Неммерсдорф. Здесь нам отлеживаться было нельзя. Я встал и крикнул:

— Вперед — марш!

Люди встали — медленно, тяжело и устало. Надо надеяться, что русские не бодрее нас. Местность перед нами совершенно открыта. Я подгоняю своих. Слева от нас — восточнее Вольфсека — слышится ожесточенная стрельба.

Еще несколько метров до вершины высоты. Мы идем внимательно, с оружием на изготовку. Я отправил людей в укрытие, а сам пополз к гребню высоты. Здесь по верху проходили пастбищные изгороди. Слева я увидел старую немецкую зенитную позицию. Русских не было видно. Было опасно тихо. Я принял решение с правофланговой группой роты Майера занять позицию зенитной батареи и обеспечить охранение в южном направлении.

По сигналу моей руки мы бросились вперед, чтобы захватить окопы на южной оконечности позиции зенитной батареи. В этот момент по нам открыли пулеметный огонь. Я не мог определить, откуда противник ведет огонь. Пули ложились так густо, что я не осмеливался поднять головы. Мои люди слева от меня спрятались за щитом 88-мм зенитки. Я попытался отползти влево, чтобы уйти из сектора обстрела, но, как только пошевелился, раздался выстрел снайпера.

Егерь справа от меня был мертв. Неестественно скрючившись, он лежал на земле. Его пустой взгляд остановился. Он умер беззвучно.

Пару минут я лежал не шевелясь. Потом попробовал снова отползти. Хлестнул выстрел. Ударило по спине. Осторожно пошевелил руками и ногами — меня не ранило. Пуля разорвала плащ-накидку в скатке у меня на спине.

Прошло еще несколько минут. У меня на лбу выступил пот. Слева меня кто-то позвал:

— Давайте сюда, господин лейтенант, мы проделали дыру в заборе!

Я слегка повернул голову налево и увидел дыру в заборе. Если «Иван» держит меня на мушке, он меня снимет, как только я вскочу. Я мучительно принимал решение. Вдруг раздался выстрел. В тот же миг я вскочил, пролез в дыру в заборе и скатился в окоп — получилось.

В окопе попробовал успокоить дыхание. Пока я думал, что делать, меня тряхнуло от ужасного грохота, барабанные перепонки заболели. Осторожно посмотрел за бруствер и увидел, что 88-мм пушка качается, из ее ствола идет дым. Только сейчас понял: трое моих людей выстрелили из зенитки по русским. Хотя прицел разбит, они целились через ствол.

Я оглядел зенитную позицию — одно из орудий было так повреждено во время боя 21 октября, что его ствол висел на лафете, как весы. Погибшие в том бою все еще лежали у своих орудий. Они оборонялись буквально до последнего вздоха. В сиденье наводчика 20-мм автоматической пушки висел лейтенант. Его убило осколком снаряда. Нижняя часть его живота была распорота. Я отвел глаза.

Надо было принимать решение! Здесь сидеть было нельзя! Взгляда за гребень «Зенитной» высоты было достаточно, что дальше отсюда в южном направлении идти нельзя. Я решил собрать людей и отойти в Вольфсек, чтобы соединиться с левым флангом батальона.

Я подал команду, и мы одним рывком покинули позицию зенитной артиллерии и укрылись за обратным склоном. Опрос показал печальный результат: четверо убитых. Раненых отправили в направлении Гумбинена. В колонну по одному мы отходили вдоль южной окраины Вольфсека, а потом снова пошли вперед по дороге на юго-восток. У амбара слева от дороги я встретил капитана Тойзена с немногими людьми его штаба. Доложил. Командир сказал мне, что остатки его батальона должны собраться здесь. Обстановка была неясной. Батальон должен, как только стемнеет, занять позицию между дорогами Вольфсек — Кляйнвайлер и Аннахоф — Эггенхоф, в 300 метрах южнее «Зенитной» высоты.

Насколько далеко продвинулись остальные части корпуса «Герман Геринг» и 5-й танковой дивизии, неизвестно. Я еще узнал, что вчера город Гольдап попал в, руки русских. Какой-то старший лейтенант рассказывал, что красноармейцы, прорвавшиеся на территорию рейха 21 октября, учинили резню мирных жителей в местечках Неммерсдорф и Шульценвальде. Большое количество женщин было изнасиловано, а потом зверски убито вместе с детьми.

Вечером, при последних лучах солнца, мы заняли оборону южнее «Зенитной» высоты.

Люди были на пределе физических возможностей. Некоторые засыпали на ходу. Я с большим трудом заставлял своих подчиненных хотя бы слегка окопаться. Я тоже выкопал себе неглубокий окопчик. Впрочем, я надеялся, что мы с восходом солнца пойдем вперед.

Сейчас 2 часа ночи. С ефрейтором я прохожу вдоль рубежа и застаю двух своих спящих солдат. Один из них не просыпался до тех пор, пока я не начал стучать по его ногам. Раньше такой случай повлек бы за собой дисциплинарное расследование. Но здесь и сегодня уже никого дисциплинировать было не нужно. Люди несколько месяцев не выходили из боев и теперь были уже совсем «готовы».

Разбуженный начал бормотать:

— Я больше не могу, господин лейтенант!

Несмотря на темноту, я заметил, что солдат дрожит всем телом, и попытался придать ему морального духа:

— Послушайте, ваши товарищи тоже больше не могут. Если хотите выжить, возьмите себя в руки. Вам еще повезло, что я вас разбудил, а не «Иван», а то бы вы навечно здесь задремали!

Тянущим голосом измученный продолжал:

— Вы про меня доложите, господин лейтенант?

Я заметил, что он уже не контролирует свой подбородок. Но уже не стерпел:

— За кого вы меня принимаете? Я высказал вам свое мнение и жду, чтобы рота могла на вас положиться! Про ваш сон в дозоре я уже забыл!

Я оставил его одного и отправился с ефрейтором дальше. Мы осторожно подобрались к дороге Аннахоф — Эггенхоф и через 200 метров наткнулись на пулеметную точку правого соседа.

Мы обменялись наблюдениями, и я рассказал гренадерам, где наш правый фланг. Двухсотметровый интервал между нами был слишком велик и ничем не прикрывался.

3.10. В 300 метрах перед нами горит огонь, вспыхивая то сильнее, то вновь потухая, в зависимости от того, как его раздувает ветер. Целых полчаса мне не давала покоя эта игра пламени. Я захотел выяснить, что это такое, и позвал к себе трех солдат.

Шаг за шагом, с пальцами на спусковых крючках автоматов, мы подошли к этому костру. Уже в 30 метрах от него мы почувствовали ужасный запах. Наконец, мы подошли к костру. Я приказал вести наблюдение за противником и осмотрел окрестности, насколько позволяла темнота. Ногами в огне лежал мертвый русский и медленно зажаривался, распространяя вокруг мерзкий запах горелого мяса. Мы вытащили «Ивана» из огня, засыпали и костер, и его землей.

Незадолго до 6.00 по цепочке прошла команда: «собраться на левом фланге». Люди начали устало вставать и брести к указанному месту. В колонну по одному мы снова отправились к южной окраине Вольфсека. Остатки батальон собрались у отметки 49,7 в 500 метрах юго-западнее Вольфсека.

К этому времени взошло солнце. На полях лежал туман. Меня пробирал до костей утренний холод. С юга доносился шум боя. Батальон двинулся сильно растянувшейся колонной по дороге на Кляйнвайлер. Я со своим отделением был замыкающим. Есть ли немецкие войска слева или справа от нас, было неизвестно. Мы быстро прошли Кляйнвайлер и оказались у покрытых лесом высот Пликенских гор. Голова колонны начала бой с противником. Юго-восточнее раздалась частая стрельба танковых пушек, это было совсем неподалеку.

Русские отходили, а мы не давали им оторваться. Пликенские высоты остались позади. Мы продолжали идти на юг. Перед нами показались крыши Брауэнсдорфа. Кое-где продолжались пожары. Голова колонны повернула на Альт-Вустервиц, надо было пройти два километра по открытой местности. К счастью, до местечка, состоявшего только из одного большого двора, мы дошли, не встречая противника. При приближении нас поразил отвратительный запах — смесь гари и горелого мяса.

Кровавый кошмар Восточного фронта. Откровения офицера парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг»


1- й батальон 16-го парашютно-десантного полка в приграничных боях под Гольдапом в Восточной Пруссии | Кровавый кошмар Восточного фронта. Откровения офицера парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг» | «T-34», подбитый в Неммередорфе 23 октября 1944 г.