home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1945 год

1 января

Около 1.00 закончил доклад о состоянии строительства позиций, который необходимо утром отправить в штаб дивизии. Прежде чем лечь спать, я вышел на воздух. Шел снег. В течение всего дня по позициям батальона велся сильный минометный огонь. Большую активность проявляли снайперы. После наступления темноты русские оставили нас немного в покое.

2 января

Пожар в моем блиндаже. Раскаленная металлическая печка подожгла одеяло. С большим трудом удалось погасить огонь. Начавшаяся во второй половине дня метель усилилась до такой степени, что видимость сократилась до 30 метров.

В 23.10 начался минометный обстрел 2-й роты. Я вышел и всмотрелся в темноту. Снова все стихло.

23.15. Звонок из 2-й роты:

— Отразили нападение разведывательной или ударной группы. Потерь нет.

Эта разведывательная активность русских свидетельствует о предстоящем наступлении. Командование батальона задается вопросом, как молодые солдаты будут держаться при нагрузках крупного сражения. Для многих это будет первый серьезный бой.

3 января

Русская артиллерия обстреливает наши позиции. Очевидно, положение командного пункта батальона раскрыто. Тяжелые снаряды падают поблизости от нашего блиндажа. Сквозь бревна наката сыплется песок.

Командир приказал усилить ночные патрули в траншеях и стал проводить все ночи в проверках. Чтобы избежать неожиданностей, мы выслали разведывательные дозоры перед фронтом. При этом речь шла не о разведке позиций противника, а о контроле собственного предполья.

4 января

4.15. Раздался топот посыльного.

— Донесение из 3-й роты. Русские час назад захватили наш траншейный патруль. Фенрих и ефрейтор, очевидно, попали в плен. Выстрелов не было. Мы заметили их пропажу, только когда их должен был сменить другой патруль.

— Что было предпринято?

— Командир роты с группой вышел йа нейтральную полосу. Были видны следы. Обоих тащили по снегу. На краю окопа были видны также капли крови. В 50 метрах от наших позиций лежал автомат фенриха.

Я пошел к командиру, который только что прилег. Мне пришлось его разбудить:

— Господин капитан, «Иваны» побывали в окопах 3-й роты захватили траншейный патруль.

Капитан Вольф схватил свой автомат, взял шапку и, выходя, сказал мне:

— Я хочу все посмотреть сам!

Вместе с посыльным из 3-й роты он исчез в темноте.

Около 6.00 он вернулся. Ничего нового обнаружить не удалось.

Вечером доктор Науман пригласил меня на стаканчик вина. Так оно и было, несмотря на нападения «Иванов». Тяготы последних недель меня все же сильно потрепали. От недосыпания я просто валился с ног.

6 января

Сейчас 3.00. Капитан Вольф в окопах на переднем крае. Разведгруппа 2-й роты сегодня ночью должна снять русские посты, охраняющие позиции на выступе. Я сижу на командном пункте поблизости от телефона.

3.50. Мое внутреннее беспокойство гонит меня наружу. Всматриваюсь в темноту. Сейчас ударная группа должна быть как раз у противника. Все спокойно. Слышны лишь отдельные выстрелы. Примечательная тишина. Только бы парни не попали в ловушку!

4.40. Командир вернулся. Я вопросительно посмотрел на него. Он поставил свой автомат в угол и начал рассказывать:

— Представьте себе, Триппенс со своими парнями спрыгивает в окопы, а «Иванов» там нет!

— А что потом сделал фельдфебель Триппенс?

— Единственно правильное в этой дурацкой ситуации — бесшумно возвратился назад!

Командир отправился спать. Остаток ночи у телефона провел я.

8 января

Совершенно неожиданно сегодня утром у нас оказался командир корпуса. Он заслушал доклад капитана Вольфа о действиях батальона, а потом задал мне один из своих пресловутых проверочных вопросов:

— В районе Гирнена пару суток на позициях находится 20-мм зенитка. Покажите мне на карте, где она располагается!

Я знал лишь приблизительно, где она стоит, и был не в состоянии правильно ответить. Генерал, естественно, сразу заметил, что я не вполне знаком с обстановкой, и спросил командира:

— Капитан Вольф, вы, конечно же, знаете, где находится зенитка?

Да, капитан Вольф знал. Он гораздо чаще меня бывал на позициях. Генерал поморщился и снова обратился к командиру:

— Вольф, я ожидал, что вы все знаете, но ваш адъютант не имеет никакого понятия!

Генерал взял свою белую меховую шапку, попрощался и вышел. Мы озадаченно посмотрели друг на друга.

10 января

Вчера я работал в роте снабжения. Использовал возможность, чтобы собственными глазами посмотреть на позиции зенитной артиллерии, доставлявшие столько радости генералу.

Из 3-й роты доложили о трех убитых снайпером.

14.00. Совещание с командирами рот. Командир сразу же перешел к делу:

— Слишком участились потери от снайперов. Сегодня утроим — снова двое убитых. Это говорит о том, что люди все еще беспечно передвигаются по позициям. Объясните им, что легкомыслие и храбрость не одно и то же! От командира роты снабжения я хотел бы знать, как выполняется приказ командира дивизии относительно захоронения убитых на солдатском кладбище в Гумбинене.

Капитан Клингбайль доложил:

— В приказе по дивизии говорится, что обувь, обмундирование и маскировочные куртки павших должны быть с них сняты. Хоронить погибших приказано в саванах, которые должны поступить со складов дивизии…

Командир прервал:

— Что значит «должны поступить»? Если я правильно вас понял, господин Клингбайль, эти саваны еще не поступили. Как хоронили погибших за последние дни?

Я заметил, что капитан Клингбайль нервничает:

— Господин капитан, саваны действительно еще не поступили. Поэтому у меня была возможность выполнять только первую. часть приказа командира дивизии. Я приказывал раздевать убитых…

Командира охватило заметное раздражение, и он снова прервал говорившего:

— Но вы же, наверное, не приказывали хоронить их голыми?

— Нет, господин капитан. Я приказывал их заворачивать в солому, так сказать, в соломенный матрас. У похоронной команды в Гумбинене это не вызывало протестов.

Волна недовольства прокатилась среди присутствовавших. Командир 3-й роты старший лейтенант Кальф не сдержался:

— Это просто свинство!

Вмешался капитан Вольф, тоже внутренне напряженный:

— Господин Кальф, на самом деле я тоже придерживаюсь вашего мнения. Но я считаю, что вы все же впредь будете выбирать выражения! Хотя лично мне будет совершенно все равно, когда я однажды завернутый в солому отправлюсь в Гумбинен, я приказываю, чтобы наших убитых хоронили в их обмундировании. До тех пор, пока из дивизии к нам не поступят саваны!

12 января

Все роты одновременно доложили о движении войск на русских позициях. В 14.30 русские артиллерийскими снарядами поставили дымовую завесу. Мы ждали большого наступления советских войск. Батальон был приведен в состояние полной боевой готовности.


«T-34», подбитый в Неммередорфе 23 октября 1944 г. | Кровавый кошмар Восточного фронта. Откровения офицера парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг» | Список офицеров 2-го парашютно-десантного панцерфузилерного батальона дивизии «Герман Геринг»