home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ВТОРАЯ ЭЛЕГИЯ

Злой день (опустился?) на госпожу в (?) ее (?)…,

На прекрасную даму, почитаемую госпожу, злое око

(сошло?), На птенца, выпавшего (?) из гнезда, сеть (упала?),

Плодовитая мать, мать (многих) детей, попала в ловушку (?),

Корова цвета оленя, плодовитая дикая корова, (лежит? разбитая?), как сосуд гаккуль,

Навитрум, плодовитая (?) дикая корова (лежит? разбитая?), как сосуд гаккуль,

Та, что никогда не сказала «Я больна!», не знала заботы,

Которая никогда… не… место божественное (?),

Как их (?) место отдыха, их (?) брошенное… не было…

Над Ниппуром сгустились тучи (?), в городе…,

Множества охвачены криком (?) горя (?)…,

…,

…,

Жалость к ней, чья жизнь подошла к концу, обуяла их,

При виде ее, лежащей (?) подобно золотой статуе, они испытали муку

Он, который смотрит на нее, (как) не рыдает (?) он?

Плачущие женщины…,

Лучшие (?) песни певцов (?) с нежными словами

Превратились повсюду в плач (и) рыданья (?),

Потому что (?)… вернулся (?), они (?) произносят (?) это (?) как песнь в ее честь,

Потому что (?) из ее малого…… камень…,

Потому что (?) его любимая жрица эн вошла в гипар,

Ослица, которую избрали (?) в жены (?) не принята (?) в качестве жертвы (?).

Потому что (?)… окончен (?) рядом с ним,

Он (?) поднимается (?) в (?) величье (и?) почитании, произносит плач по ней,

Их (?) общих (заботах?), их (?), воплощает он в (?)…,

Их души (?) встали пред (?) ней, их злые (?) тела (?)

разлучены (?), Их (?)…, работники (?), (и?) родня…, их (?)… (?)…

Из-за (?)… с колен (?)…,

Они не (?) стоят…,

(Все) их няньки были…,

…,

Как разъяренные мужи, камни… больны (?),

От ее города свет в вышине… не усилился (?).

Тогда возлюбленный муж ее (?) одиноко…,

В своем городе, в Ниппуре, городе (?)…,

Лудингирра, ее возлюбленный муж, один(око)

Приблизился к ней со (?) страдающим (?) сердцем (?) в (?)… великом жилище,

Они (?) взяли (?) его за руку, их сердца преисполнены (?) были,

Его… отшатнулась (?) от пищи, у него перехватило (?) дыханье,

(Стоны?), как корова, издал он, он, у которого не… одеянье (?),

Их (?)… он носит, он плачет над ней:

«О, где же теперь…! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь (богиня) Меме (и) гении, завлекающие (?)! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь милые (?) уста (?), манящие (?) уста, прелестные уста (?)! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь мое манящее (?) оружие (?), победоносная (?) угроза (?)! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь то, что озаряло лицо (?), мой царственный советник! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь моя…, мой драгоценный алмаз! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь мои сладкие песни, что радуют сердце! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь мое манящее (?) оружие (?), золотая угроза, что просветляет дух! Я бы воззвал к тебе,

Где же теперь мои танцы, «взмахи рук» (и) шалости (?)! Я бы воззвал к тебе».

«Пусть твой жизненный путь не исчезнет (из памяти), пусть имя твое произносится (в грядущие дни),

Пусть вина твоих домочадцев сотрется, долги твои простятся,

Пусть супруг твой пребывает во здравии, пусть будет (и) доблестным мужем, (и) старейшиной (?),

Пусть судьбы детей твоих будут благоприятны, благоденствие им будет в избытке,

Пусть домочадцы твои идут вперед, да будет их будущность полной,

Пусть Уту дает тебе свет в нижнем мире, он, который…,

Пусть Нинкурра… рядом (?) с тобой, пусть она вознесет тебя высоко,

Потому что жестокая буря постигла (?) тебя, пусть горизонт развернется (?),

Демон, что руку занес на тебя, – пусть злое проклятие будет сказано (?) против него,

Потому что добрая госпожа лежит, как буйволица, в своей красоте (?) – (го)рек плач по тебе!»

Историография, как уже говорилось ранее в этой книге, едва ли была излюбленной литературной формой в шумерских литературных кругах, и сочинения, которые условно можно считать таковыми, «историографичны» только в самом общем смысле этого слова. Самое длинное и лучше всего сохранившееся из шумерских историографических сочинений – это «Проклятие Агады: месть за Экур», где предпринята попытка объяснить катастрофическое разрушение города варварскими ордами гутов. Другой хорошо сохранившийся документ повествует о поражении тех же самых гутов от руки шумерского «спасителя», Утухегаля. Третий сравнительно невелик, но представляет определенный исторический интерес; этот документ касается в основном постепенного восстановления Туммаля, святилища Нинлиль в городе Ниппур. Есть также таблички и фрагменты, в которых сказано о существовании серии легендарных сказаний о Саргоне Великом и его подвигах, особенно связанных с его современниками Ур-Забабой и Лугальзаггеси; однако до сих пор найдено недостаточно материала, чтобы обеспечить нам четкую картину всего содержания. Наконец, существует сочинение о жизни Ур-Намму в нижнем мире, вероятно исторически мотивированное.

Последняя группа шумерских литературных документов, подлежащая рассмотрению в этой главе, – сочинения «мудрости», состоящие из споров, кратких и длинных эссе и собрания предписаний и пословиц. Спор, излюбленный жанр шумерских литераторов, является прототипом и предшественником литературного жанра, известного как «диспут», популярного в Европе в эпоху поздней античности и Средневековье. Его основной компонент – это дебаты, словопрения между двумя протагонистами, часто в иносказательной форме пары противоположных по своим признакам животных, растений, камней, профессий, времен года, даже созданных руками человека орудий труда. Спор, возобновляемый в несколько заходов соперниками, по сути является описанием в самых лестных выражениях собственных достоинств и значимости и в самых нелестных – качеств противника. Все они изложены в поэтической форме, т. к. шумерские литераторы были прямыми наследниками неграмотных менестрелей более ранних периодов, и поэзия для них была намного естественнее прозы. Композиция диспутов имела круговое построение с мифологическим сюжетом во вступлении, повествующем о сотворении протагонистов, и с концовкой, в которой диспут завершался присуждением богами победы той или иной стороне.

Сегодня нам известны семь таких сочинений: 1) «Спор Лета и Зимы»; 2) «Спор Скота и Зерна»; 3) «Спор Птицы и Рыбы»; 4) «Спор Дерева и Тростника»; 5) «Спор Серебра и Могучей Меди»; 6) «Спор Кирки и Плуга» и 7) «Спор Жернова и камня гульгуль». Кроме последнего из названных, все композиции по длине составляют от двухсот до трехсот строк. Два самые длинные и лучше всех сохранившиеся – это «Спор Лета и Зимы» и «Спор Скота и Зерна». Приведенное ниже их краткое содержание даст представление о стиле и структуре, настроении и характере жанра в целом.

«Спор Лета и Зимы» начинается мифологическим вступлением, которое сообщает о том, что Энлиль, верховное божество шумерского пантеона, задумал создать все виды деревьев и злаков ради изобилия и процветания страны. С этой целью он сотворил двух полубожественных существ, братьев Эмеа – Лета и Энтена – Зимы, и Энлиль наделяет каждого из них особыми обязанностями, которые те исполняют следующим образом:

Энтен заставил овцу родить ягненка, козу – козленка,

Корову и тельца множиться, жир и молоко увеличиваться,

На равнине дал он радость сердцу дикой козы, овцы и осла,

Птицы небесные – на широкой земле заставил он их вить гнезда,

Рыбы в море – в травах заставил он их метать икру,

Пальмовой роще и винограднику дал он обилие меда и вина,

Деревья, где бы ни посадили их, заставил он плодоносить,

Сады он одел в зелень, растения в них сделал роскошными,

Злаки заставил расти в бороздах,

Как Ашнан (богиня злаков), добрая дева, он ускорил их рост.

Эмеш дал жизнь деревьям и полям, сделал просторными стойла и овчарни,

На угодьях приумножил урожай, землю укрыл…,

Дал обильную жатву дома наделить, амбары наполнить зерном,

Чтобы росли города и селенья, строились дома по стране,

Храмы высотой с гору.

Выполнив назначенную им миссию, два брата решили пойти в Ниппур в «дом жизни» и поднести благодарственные подарки своему отцу, Энлилю. Эмеш принес разных диких и домашних животных, птиц и растения, Энтен же в качестве подношений выбрал драгоценные металлы и камни, деревья и рыбу. Но у дверей «дома жизни» ревнивый Энтен поссорился с братом. Их спор то затихает, то вновь разгорается, пока, наконец, не возникают их обоюдные претензии на звание «фермера богов». И вот они оба идут в великий храм Энлиля, Экур, где каждый приводит свои доводы. Так, Энтен жалуется Энлилю:

Отец Энлиль, ты дал мне власть над каналами,

Я принес в изобилии воду,

Я поставил угодья к угодьям, наполнил доверху амбары,

Я заставил злаки расти в бороздах,

Как Ашнан, добрая дева, я ускорил их рост,

Теперь же Эмеш,… что не смыслит в полях,

Уперся… рукой и… плечом

В царский дворец…

Свою версию ссоры с братом Эмеш начинает несколькими хвалебными фразами, хитро спланированными с целью снискать расположение Энлиля; речь его коротка, но невнятна. Тогда

Отвечает Энлиль Эмешу с Энтеном:

«Воды, несущие жизнь во все земли, – за них отвечает

Энтен. Фермер богов – он дает все,

Сын мой Эмеш, как же можешь равняться ты с братом Энтеном!»

Похвальное слово Энлиля, со смыслом глубоким,

Чье слово необратимо, – кто ж смеет его оспорить!

Эмеш преклонил колено перед Энтеном, воздал ему молитвой,

В дом свой принес он нектар, вино и пиво,

Они насытились бодрящими сердце нектаром, вином и пивом,

Эмеш поднес Энтену золото, серебро и ляпис-лазурь,

По-братски и дружески совершают они возлиянье веселое…

В споре Эмеша с Энтеном

Энтен, верный фермер богов, одержав над Эмешем победу,

… Отец Энлиль, хвала!

В «Споре Скота и Зерна» участвуют два соперника: богиня скота Лахар и ее сестра Ашнан, богиня злаков. Обе они, согласно мифу, были созданы в «зале созидания» богов для того, чтобы анунаки, дети бога небес Ана, получили пищу и одежду. Но анунаки оказались не способны эффективно использовать скот и зерно до тех пор, пока не появился человек. Обо всем этом речь идет во вступительной части:

После того как на горе неба и земли

Ан (бог неба) породил анунаков (его потомков),

Так как Ашнан не была рождена, не была задумана,

Так как Утту (богиня одежды) не была задумана,

Так как для Утту не был создан теменос,

Не было ярки, и не было ни одного ягненка,

Не было козы, не было ни одного козленка,

Ярка не принесла еще двух ягнят,

Коза не принесла еще трех козлят,

Так как имени Ашнан, мудрой, и Лахар Анунаки, великие боги, еще не знали,

Злака шеш тридцати дней еще не было,

Злака шеш сорока дней еще не было,

Малых злаков, злаков гор, злаков чистых живых существ еще не было.

Так как Утту не родилась, так как корона (растительности) еще не взошла,

Так как повелитель… не был рожден,

Так как Сумуган, бог равнин, не появился на свет,

Как люди созданы были впервые,

Они (Анунаки) еще не вкусили хлеба,

Не знали ношения одеяний,

Ели растения ртами, как овцы,

Пили воду они из канавы.

В те дни в зале созидания у богов,

В Дуку, их доме, Лахар и Ашнан созданы были;

Плоды Лахар и Ашнан

Анунаки от Дуку вкушали, но не насыщались;

В овечьих стадах своих чистых молоко хорошее шам

Анунаки от Дуку пили, но не насыщались;

Ради чистых овечьих стад хороших

Человека наделили дыханьем.

В следующем отрывке вступления говорится о схождении Лахар и Ашнан с небес на землю и о тех сельскохозяйственных выгодах, которыми они одарили человечество:

В те дни Энки говорит Энлилю:

«Отец Энлиль, Лахар и Ашнан,

Те, что созданы в Дуку,

Дадим им сойти из Дуку».

По чистому слову Энки и Энлиля,

Лахар и Ашнан сошли из Дуку,

Ибо Лахар они (Энки и Энлиль) создали ради стад овечьих,

Растениями и травами наделили ее в изобилии.

Для Ашнан они поставили дом, Плуг и ярмо подарили ей.

Лахар среди стад пребывает,

Пастушка приумножает стада щедро;

Ашнан среди нив пребывает,

Дева добрая и щедрая.

Изобилие, что снизошло с небес,

С Лахар и Ашнан появилось (на земле),

В общину они принесли изобилие,

В страну они принесли дыхание жизни,

Me богов направляют они,

Содержимое складов приумножают,

Наполняют до верха амбары.

В доме бедных, что пыль обнимают,

Входя, наполняют они достатком;

Вместе они, где бы ни оказались,

Привносят в дом высокую прибыль;

Места, где они стоят, они насыщают,

Места, где они сидят, они одаряют,

И от них хорошо сердцам Ана и Энлиля.

Но потом Лахар и Ашнан выпили много вина и начали ссориться, сидя в поле. Разгорелся спор, в котором каждая богиня превозносила собственные заслуги и умаляла чужие. Наконец Энлиль и Энки вмешались в спор и отдали первенство Ашнан.

Четыре сочинения этого жанра так или иначе касаются шумерской школы и ее сотрудников и выпускников. Два из них, «Спор между Энкиманси и Гирнисхагом» и «Разговор между угулой и писарем», подробно рассматриваются в главе об образовании. К ним еще можно отнести «Спор Энкиты и Энкихегаля» и «Спор между выпускниками двух школ».

«Спор Энкиты и Энкихегаля», состоящий приблизительно из 250 строк, начинается довольно необычным заявлением: «Друзья, сегодня мы не работаем». Следующие затем около двадцати абзацев по пять строк в среднем содержат взаимные упреки и обвинения двух идейных противников. Вот, к примеру, одно из язвительных замечаний:

«Где тот, где тот (человек), который сравнивает свою родословную с моей родословной! Ни по женской, ни по мужской линии никто не может сравниться с моей родословной! Ни у господина, ни у раба нет родословной, подобной моей!»

На что другой спорщик отвечает:

«Погоди еще, не хвастай так, у тебя нет будущего».

Но это только подливает масло в огонь:

«Что значит «нет будущего»! Мое будущее ничуть не хуже, чем твое будущее. И с точки зрения здоровья, и с точки зрения родословной мое будущее так же хорошо, как и твое».

Или же взять такой ядовитый абзац, в котором один из спорщиков насмехается над другим как лишенным всяких музыкальных способностей:

У тебя есть арфа, но ты не знаешь музыки,

Ты, «дитя воды» среди твоих коллег, (

Твое) горло (?) не способно издать ни звука,

Твой шумерский (язык) хромает, ты не способен на гладкую речь,

Не можешь спеть гимн, не можешь открыть рот,

А еще образованный товарищ!

Наконец, после того как один из спорщиков бросает оскорбление в адрес членов семьи своего оппонента, они решают пойти в свой «город» и просить коллег рассудить их. Но, если я правильно понял их довольно невнятный и двусмысленный текст, им посоветовали сходить к угуле, «наставнику» (?), в эдуббу, и у гула решил, что оба они не правы, отругав их за пустую трату времени в ссорах и спорах.

«Спор между выпускниками двух школ» – это композиция приблизительно в сто сорок строк. Она начинается похвальбой одного из спорщиков со слов: «Старый хвастун, давай поспорим». Соперник реагирует соответствующим образом, и оскорбления летят туда и обратно до самого конца сочинения. Заканчивается оно бранью одного из антагонистов, двадцатью восьмью строками едких оскорблений.

Наконец, следует упомянуть спор между двумя безымянными дамами. (Он написан не на основном шумерском диалекте, а на диалекте эмесаль, разновидности женского литературного языка.) Этот диалог столь же ядовит и язвителен, как спор двух школьников. Текст содержит свыше ста строк и разделен на двадцать пять абзацев, полных изощренных едкостей и грубого, саркастического глумления.

В отличие от произведений-диспутов эссе, похоже, не является столь излюбленным жанром у шумерских литераторов. В настоящий момент нам известно всего несколько текстов, которые можно причислить к этому жанру. Известен поэтический документ наподобие Книги Иова, о человеческих страданиях и зависимом положении. Два эссе, частично в форме диалога, касаются эдуббы и образования. Наконец, небольшое эссе с таблички из собрания Хилпрехта в Йене описывает злого, ненавистного человека по имени Тани, который прибегал к насилию, ненавидел праведность и правду, возбуждал споры в собрании и вообще был во всем отвратителен. Нам известны также несколько очень кратких мини-эссе на различные темы, но сейчас мало что можно сказать по поводу их содержания.

Существуют три собрания шумерских предписаний и наставлений. Это «Альманах фермера»; «Наставления Шуруппака своему сыну Зиусудре», представляющий собой практические советы по поводу мудрого и эффективного поведения; третье собрание включает моральные и этические нормы, но сохранилось оно только фрагментарно. Из перечисленных сочинений интерес представляет второе, поскольку использует стилистический прием присвоения авторства всего собрания мудростей мудрейшим правителям прошлого, черта, характерная и для библейских Книг премудростей. Несмотря на то что тексты составлены около 2000 г. до н. э., они приписываются царю Шуруппаку, отцу Зиусудры, шумерского Ноя, явно подходящего кандидата на статус святого. Библейский аромат этого сочинения очевиден уже в первых строках:

Шуруппак дал наставления сыну,

Шуруппак, сын Убартуту,

Дал наставления сыну своему Зиусудре:

«Сын мой, я дам тебе наставления, ты прими их,

Зиусудра, я реку тебе слово, слушай его;

Не отбрось моих наставлений,

Не изврати слова, что я изрек,

Наставленье отца, драгоценное, исполни бережно».

Мы подошли к последнему типу произведений жанра мудростей – пословице. Полный объем этого материала насчитывает примерно семьсот табличек и фрагментов, большая часть которых была расшифрована уже после 1953 г. Значительная часть табличек изначально содержала либо полное собрание пословиц, либо пространные выдержки из подобных сводов. Остальные являлись школьным практическим материалом, ученическими табличками с краткими отрывками, а подчас с единственной пословицей. Эдмунд Гордон, мой бывший ученик и ассистент, в настоящее время занят тщательным изучением собрания пословиц. Он пришел к выводу, что древние шумерские писцы составили по крайней мере пятнадцать или двадцать различных стандартных сводов пословиц, из которых от десяти до двенадцати подлежат более или менее полной реконструкции. В целом это составит свыше тысячи пословиц. Почти в половине подобных собраний пословицы располагались группами, в соответствии с первыми знаками. В других сводах принцип ключевого слова не использовался, и, хотя близкие по теме пословицы иногда встречаются рядом, общий критерий порядка расположения неясен. В целом шумерские пословицы отражают заинтересованную, если не сказать лестную, оценку человеческой жизни, мотивов и побуждений, надежд и чаяний, а также парадоксов и противоречий, пронизывающих бытие. Здесь приводится несколько пословиц из числа наиболее понятных, прочитанных в основном Эдмундом Гордоном.

1. Пусть мое остается нетронутым; я же воспользуюсь твоим – вряд ли такой человек домочадцами друга будет любим.

2. Молчи о том, что ты нашел; скажи лишь о том, что потерял.

3. Пожитки как в воздухе птицы, не знают, куда приземлиться.

4. Не срывай сейчас; позже даст плоды.

5. Кто много ест, тот плохо спит.

6. К вражде ведет не сердце, к вражде ведет язык.

7. Солги, и, когда ты скажешь правду, ее сочтут ложью.

8. В открытый рот влетает муха.

9. Дальний странник – вечный лжец.

10. Строй как царь – живи как раб, строй как раб – живи как царь.

11. Рука к руке – построен дом, пузо к пузу – дом разрушен.

12. Плохо ел – славно жил!

13. При ходьбе, не забывай, ноги в землю упирай.

14. Дружба – на день, родство – на века.

15. У кого много серебра, возможно, и счастлив;

У кого много зерна, возможно, доволен;

Но крепкий сон у того, у кого нет ничего.

16. Ласковое слово – всем друг.

17. Любящее сердце дом строит, ненавидящее сердце дом рушит.

18. Жизнь человека – пустой сундук, башмак – глаз человека, жена – будущее человека, сын – прибежище человека, дочь – спасение человека, невестка – проклятие человека.

19. Бери жену по выбору, роди ребенка по сердцу.

20. Преступника – лучше бы мать не рожала, лучше бы его бог не замысливал.

21. Грамотей, что не знает шумерский язык, что за грамотей?

22. Писарь, чья рука поспевает за ртом, вот какой нужен тебе.

23. Певца, чей голос не приятен, певцом едва ли можно звать нам.

24. Город, где (сторожевые) псы перевелись, находится под контролем у лис.

25. Лис наступил на копыто быку и спросил, не больно ль тому.

26. Кот – за его мысли! Мангуст – за его поступки!

В заключение следует сказать несколько слов о древних шумерских литературных каталогах, появившихся, несомненно, с целью пользования, архивирования и учета тысяч табличек разных форм и размеров с сотнями литературных произведений. На сегодня раскопаны семь каталогов 2-го тысячелетия до н. э. Сейчас они находятся: один в Ираке, один в Лувре, один в музее Пенсильванского университета, один в Берлинском музее, два каталога – в собрании Хилпрехта в Университете Ф. Шиллера в Йене и один временно в Британском музее. Все семь каталогов в сумме содержат перечень из свыше двухсот названий шумерских сочинений, или «книг», при этом заголовок обычно является первой половиной первой строки произведения. Два каталога сводятся к перечню гимнов. Остальные пять не столь ограничены и содержат названия произведений разных жанров. Принципы, которыми руководствовались составители, непонятны. Априори можно предположить, что основным критерием является содержание текстов, но таких случаев единицы. В одном из каталогов, том, что находится в музее Ирака, особо отмечено, что это перечень табличек, собранных в конкретных контейнерах, что может быть применимо и к некоторым другим каталогам.

Совсем недавно редакция Ассирийского института ориенталистики Чикагского университета сообщила о наличии восьмого литературного каталога, совершенно отличного от семи прежних; сотрудникам также удалось перевести из него несколько строк. Этот текст представляет особый интерес, т. к., судя по письму, относится ко времени Третьей династии Ура, древнейшему периоду, от которого практически ничего не сохранилось из числа дошедших до нас документов. К сожалению, этот текст, за неимением более поздних копий, трудно распознать, и переводом, который приводится здесь, мы в основном обязаны моему бывшему ассистенту Мигелю Сивилу; отнесемся к тексту как к первой предварительной попытке.

Между первой табличкой (сочинения, озаглавленного) «Энки вошел в столовую залу» и (табличкой, начинающейся словами) «Зенит небес» (имеются следующие четыре таблички, которые начинаются со слов):

Кто знает затмение, мать того, кто знает воплощения,

В кивающих зарослях,

… боги битвы,

Враждебная, воюющая двойня.

(Все эти таблички содержат) последовательные фрагменты (названного сочинения под названием) «Энки вошел в столовую залу» (и найдены) в одном «колодце».

Между первой табличкой (сочинения под названием) «Бог Лилиа» и (табличкой, начинающейся словами) «…(из) похода семь» (имеются три таблички, начинающиеся со слов):

В семь… я заставил войти,

Пусть юноша прикрепит (свое) оружие,

… великого…

(Все эти таблички содержат) последовательные фрагменты сочинения под названием) «Бог Лилиа» (и найдены) в одном «колодце».

(Что касается сочинения под названием «Стопы человека правдивых слов, который…», (таблички, содержащие) его последовательные фрагменты не найдены.

(Таблички, содержащие) последовательные фрагменты (сочинения под названием) «Кто идет на враждебный город».

Не исключено, что этот особый каталог составлялся как перечень табличек, извлеченных из колодцев, где они хранились по какой-то причине; указание в конце его на то, что какое-то произведение не найдено, если перевод верен, подтверждает это предположение. Что касается двух последних строк, они повисают в воздухе, и нет возможности узнать, что же имели в виду древние писцы.


ПЕРВАЯ ЭЛЕГИЯ | Шумеры. Первая цивилизация на Земле | Глава 6 Шумерская школа