home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement








Soldatenklau и противотанковые мины в Грауденце

Мы знали, что большая часть Грауденца лежит на восточном берегу Вислы и что его восточная окраина находится в 30 км от места, где мы устроили засаду под Лессеном. Из Лессена главное шоссе входит в северо-восточную часть Грауденца и отклоняется на юг у Вислы, затем, поворачивая на запад, прямо к большому мосту, который стягивает к себе все движение через реку. К югу от этого бутылочного горлышка лежит главный железнодорожный мост.

Проехав на запад, по большей части держась подальше от шоссе между Лессеном и Грауденцем, мы, зная, что нам придется для переправы воспользоваться северным мостом, 26 января вошли в Грауденц с юга. Мы увидели несколько легких зенитных пушек на позиции в южной части городского периметра, и чем ближе мы подъезжали к восточному концу моста, тем больше зенитных установок проезжали. На какое-то время у нас не было причин бояться советских штурмовиков.

Я должен объяснить, что пилоты советских «ильюшиных» (Ил-2, или Shturmovik, штурмовых самолетов) обычно применяли против танковых колонн на открытой местности два тактических приема на выбор. Один из них состоял в том, чтобы атаковать колонну сзади, с малой высоты по кругу, стреляя противотанковыми ракетами и, если необходимо, повторяя круговой заход до того, как удалиться в направлении, противоположном тому, откуда они прилетели. Этот прием был известен как «круг смерти». Другой прием, называвшийся «ножницы», состоял в том, что несколько самолетов подходили к колонне сзади на малой высоте, затем, делая широкий зигзаг с одной стороны колонны на другую, каждый самолет стрелял из двух своих 37-мм пушек. Этот прием использовал тот факт, что танки с бортов защищены гораздо слабее, чем в лоб, и что в борт каждый танк представлял большую мишень, чем в лоб или в корму. Более того, прием «ножницы» сбивал с толку танкистов, которые, находясь снаружи своих танков, пытались использовать свои пистолеты-пулеметы как зенитное оружие.

«Полевой устав № 462: использование пулемета и винтовки по летящим целям»,вышедший 18 января 1935 года и действовавший всю Вторую мировую войну, указывает на стр. 92, что, ведя огонь по самолету примерно 10 м общей длины, нужно брать упреждение в одну длину корпуса при его скорости 250 км/ч и пять длин корпуса для скорости 350 км/ч. Shturmovik, c длиной корпуса 11,65 м и максимальной скоростью 372 км/ч, требовал, таким образом, упреждения в пять своих корпусов. Вышеназванные упреждения — наставление не давало способа расчета упреждений и не указывало дистанции, на которых они действуют, — нужно было применять к самолету, движущемуся под углом 90 градусов к пулемету или винтовке.

Внутри Грауденца здания мешали советским летчикам использовать и тот и другой прием. Уж, конечно, нам не приходилось бояться советских штурмовиков. Не в городе.

У моста толпились тысячи немецких солдат, многие с машинами и снаряжением. Там же собралось неописуемое количество беженцев, старых и молодых, большинство вцепилось в свои пожитки. В общем, огромная толпа, и все желали перейти по мосту, чтобы оставить покрытую льдом Вислу между собой и Советами, гнавшимися за ними по пятам.

Некоторые предприимчивые гражданские, в основном те, кому было сравнительно нечего нести, шли неестественно короткими шажками по шпалам железнодорожного моста, явно надеясь, что ни один германский поезд не заставит их прервать путь до того, как они доберутся до западного берега Вислы — до Померании.

Мы также видели разбитые остатки механизированных частей, ни у одной из них не было знака 7-й танковой дивизии, жирного Y на броне. Наша дивизия еще не дошла до моста.

Казалось, что мы, танкисты, вечно будем делать то, что называется «стоять на месте» — на холоде, в паре кварталов от моста. Так мы себя чувствовали всю следующую ночь.

Но вскоре после рассвета 27 января нас, три «ягдпанцера» с экипажами, взяла в оборот банда Soldatenklauв шернеровском стиле, которой командовал саперный майор. При этих любителях красть честных солдат было несколько военных полицейских, которые расчищали нам дорогу — не к мосту, а в противоположном направлении, к складу на боковой улице, где они дали нам кофе и немного еды, а также немного горючего для машин — но ни бронебойных снарядов, ни осколочных. В Грауденце Soldatenklauбыли чем-то большим, чем обычная придорожная операция.

У Soldatenklauне было другого выбора, кроме как оставить обер-лейтенанта Криппендорфа командовать тремя «ягдпанцерами». Таким образом, мы не очень глубоко интегрировались в Soldatenklauв нацистском смысле слова, хотя на складе обер-лейтенанту придали десять человек пехотной поддержки, которых накормили и напоили задолго до нашего появления.

Технически Soldatenklauсделали обер-лейтенанта Криппендорфа одним из руководителей из-за принятия им десятерых пехотинцев, которые, однако, выглядели вполне боеспособно. Факт, что мы и наши «ягдпанцеры» попали на склад после того, как пехотинцам пришлось как следует подождать, напоминал какой-то гангстерский фильм о краже на заказ. Может быть, потом, на гражданке, эти подлецы именно этим и занялись, если дожили.

Танки — вот что Soldatenklauискали в Грауденце. Следовательно, наше время в Грауденце еще не истекло.

Вскоре нас увели еще дальше от моста, на восточный конец города, район, который наша дивизия — насколько мы знали, она еще не подошла к району моста в Грауденце — вряд ли прошла по дороге к мосту.

Небольшой сектор, который нам выделили Soldatenklau, находился к северу от железной дороги, прорезавшей город с запада на восток.

От пехоты мы вскоре узнали о том, что Soldatenklauделали для того, чтобы сделать Грауденц неприступным для Советов. Мы, например, узнали, что в городе они были известны тем, что тайком вербовали на местную военную службу личный состав разных родов войск, на довольно долгий срок. Это продолжалось уже какое-то время и началось не вчера. Другая странность Грауденца — на складе, где была штаб-квартира Soldatenklau,несколько человек носили коричневую форму нацистской партии, с повязками со свастикой. Такое сотрудничество государственной службы и партийных чиновников было бы еще подозрительно, продолжайся оно и дальше к Берлину.

Каждый «ягдпанцер-IV» мог воевать из засады — это означало, что экипажу нужно было найти подходящее место, чтобы его спрятать. Однако, поскольку мы не хотели приближаться со своей сверхдлинной пушкой к каким бы то ни было зданиям на том богом забытом конце города, обер-лейтенант Криппендорф решил, что мы лучше проверим живые изгороди в 200 м на восток на предмет оборудования позиции. Он с командирами экипажей и унтер-офицером, командовавшим пехотой, прошел по снегу 200 метров, вскоре позвав остальных подогнать туда «ягдпанцеры» и пехоту. Конечно, вдали от зданий было холодно.

Наш водитель не проехал и 150 метров, когда я почувствовал чертов взрыв под передней частью днища. Нас окутала кислотная вонь. Оглушенный водитель что-то пробормотал о противотанковой мине.

Мы нарвались на немаркированное минное поле, возможно, устроенное без какого-либо порядка. Затем такой же взрыв раздался под последней машиной, в 100 метрах сзади. Средняя машина шла по нашим следам; через минуту и она наехала на мину. Весь проклятый район был нашпигован минами.

Каждый из «ягдпанцеров» получил серьезные повреждения гусениц и катков и не мог двигаться, но наши радио и внутренние переговорные системы были в порядке.

Как наводчик обер-лейтенанта, я был старшим заместителем командира, и первым сообщением по радио было, чтобы никто, покидая машину, не спрыгивал на землю. Кинетическая энергия прыжка могла увеличить силу, с которой человек приземлялся — возможно, на противотанковую мину. Нужно было не прыгать, а осторожно слезать.

Я вспомнил, как, подмастерьем электрика, часто прыгал с лесов высотой с крышу «ягдпанцера-IV», те же 1,85 м. Каждый раз, но особенно в холодных местах, я чувствовал ступнями удар о землю.

Я также подумал о последних моделях пистолетов-пулеметов, которые, будучи сняты с предохранителя, могли начать стрелять просто от того, что их держали вертикально, стволом вверх, во время прыжка со сравнительно высокой машины. Такое не могло случиться с МП-40 из машины обер-лейтенанта Криппендорфа — он взял автомат с собой. Однако были еще и пехотинцы, некоторые — с автоматами.

Осторожно двигаясь, парни, части которых помогали другие, спустились, после чего все пошли по следам четверых, прошедших по полю чуть ранее.

Мы вспомнили, что фронтовая клятва солдат 7-й танковой дивизии, кроме прочего, гласит:

«Никогда не оставлю я свой танк, мою машину, или другое военное имущество. Если приказ требует, чтобы оружие или другое имущество было оставлено, я сделаю так, чтобы ничто не попало к врагу неуничтоженным».

Не было вопросов, что мы, в свете последней части этого отрывка, должны делать. Обер-лейтенант Криппендорф просигналил, что все три «ягдпанцера» должны быть уничтожены. Эвакуировать и починить их в этих условиях было невозможно. Советы, часть которых мы встретили за день до того у Лессена, были, наверное, уже на подходе.

Каждый наводчик подождал, пока его товарищи и девять пехотинцев подойдут к живым изгородям; затем он дернул за запал килограммового подрывного заряда. Устало шагая, мы, трое наводчиков, тоже присоединились к сходке у первой изгороди.

«Ягдпанцеры» взорвались, но не одновременно, заряд в последней машине сработал первым.

С обер-лейтенанта Криппендорфа достаточно! К черту интриганов Soldatenklau! Уйдем из Грауденца пешком через Вислу.

Если бы мы не знали кое-чего о немецких противотанковых минах, мы все сидели бы на тех голых полях еще бог знает сколько времени. Самые часто применяемые немецкие противотанковые мины, мины-тарелки, взрывались только под большим весом. Например, мина-42 срабатывала при нагрузке 110–180 кг; мина-43 — при 200–270 кг. В типе 42 было 5,4 кг тротила. В каждой из этих мин ударник, снабженный пружиной, удерживался срезной чекой. А одна из германских противопехотных мин срабатывала под нагрузкой около 34 кг и снаряжалась 1,5 кг тротила.

Возможно, за несколько месяцев до того, как стал падать снег, Soldatenklauустановили мины, не расставив предупредительных табличек. Возможно, к такому неумелому минированию привел местный уютный союз Soldatenklauс лезущей во все дела нацистской партией, — так что первые понадеялись, что последние сами нанесут последние штрихи на картину минного поля. Наверное, в конце, увидев, что произошло с тремя «ягдпанцерами» на их минах, Soldatenklauобратились с заявкой к самим себе и в спешке установили предупреждающие таблички перед минным полем, если, конечно, у них был план установки мин, а Советы уже не захватили эти поля.

Константин Рокоссовский, Маршал Советского Союза, в своей книге «Солдатский долг», стр. 290, пишет, что к концу февраля 1945 года в Грауденце, по свидетельствам пленных, скопилось до 15 000 офицеров и солдат. Далее, на стр. 304, Рокоссовский говорит:

«Нацистское [sic] руководство было беспощадно к солдатам, заставляя их воевать, даже когда безнадежность сопротивления была очевидной. Гарнизон Грауденца, отрезанный от своих сил, сражался до конца, и лишь 6 марта, после нескольких дней уличных боев, город был наконец взят…»


Советские танки попадают в засаду у озера у Лессена в Западной Пруссии | Откровения немецкого истребителя танков. Танковый стрелок | Глава 16 Некоторые исторические подробности о 7-й танковой дивизии и о ранении