home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 27

ЧЕРНЫЙ КРУГ

Широкая полоса ледяного дождя табачного оттенка кружилась над руинами Восточного Ганновера, штат Нью-Джерси, задуваемая ветром в шестьдесят миль в час. Буря навесила грязные сосульки на осевшие крыши и разрушенные стены, поломала безлистные деревья и покрыла почву зараженным льдом.

Дом, в котором укрывались Сестра, Арти Виско, Бет Фелпс, Джулия Кастильо и Дойл Хэлланд, дрожал до основания. Вот уже три дня, с тех пор как началась буря, они собрались кучкой у огня, который

потрескивал и прыгал, когда ветер врывался в дымоход камина. Почти вся мебель исчезла: была разломана для поддержания огня, пламени, возвращающего тепло жизни. Очень часто они слышали, как шатаются и скрипят стены под аккомпанемент непрерывного воя ветра, и Сестра вздрагивала, думая о том моменте, когда этот хлипкий домишко сломается, рухнет словно картонный, но маленькая развалюха оказалась крепкой и успешно противостояла буре. Они слышали треск ломающихся досок, и Сестра поняла, что это, должно быть, ветер гуляет среди руин других домов и разбрасывает вокруг их обломки. Сестра попросила Дойла Хэлланда позволить им помолиться, но он посмотрел на нее своими горькими глазами и пополз в угол, чтобы выкурить последнюю сигарету и мрачно уставиться на огонь.

Они ничего не ели и у них уже не осталось воды. Бет Фелпс начала кашлять кровью, от жара ее глаза блестели. Когда огонь угасал, тело Бет становилось горячее, и все остальные садились к ней поближе, чтобы погреться.

Бет положила голову на плечо Сестры. — Сестра? — позвала она тихим, взволнованным голосом. — Можно я…

Можно я…

Подержу это?

Сестра знала, что она имела в виду. Стеклянную вещицу. Она вытащила ее из сумки, и драгоценность засверкала спокойным оранжевым светом. Сестра смотрела на нее несколько секунд, вспоминая свою воображаемую прогулку через пустынное поле с разбросанным и обгоревшими стеблями кукурузы. Это казалось таким реальным! Что же, интересно, это за штука? Почему она оказалась именно у меня? Она положила стеклянное кольцо в руки Бет. Остальные наблюдали за этим, отражение свечения драгоценности промелькнуло по их лицам, словно бы отблески радуги из далекого рая.

Бет прижала его к себе. Она уставилась в кольцо и прошептала. — Я хочу жить. Я очень, очень хочу жить. — Затем она замолчала, только держала кольцо, уставившись на кольцо, пульсирующее нежным свечением.

— Совсем не осталось воды. Мне очень жаль, — ответила Сестра.

Бет не ответила. Буря заставила дом несколько секунд трястись. Сестра почувствовала, что кто-то буравит ее глазами, и подняла взгляд на Дойла Хэлланда. Он сидел в нескольких шагах от нее, ноги его были вытянуты к огню, и из-за бедер виднелось мерцание горящих щепок.

— Рано или поздно это все закончиться, — сказала ему Сестра. — Вы когда-нибудь слышали о гангрене?

— Это мне не грозит, — сказал он, и его внимание переключилось на кольцо.

— О, — прошептала Бет мечтательно. Она задрожала и сказала: — Вы видели это? Это было здесь. Вы видели?

— Видели что? — спросил Арти.

— Поток воды, текущий через мои пальцы. Я хотела пить, и я напилась. Разве никто больше не видел этого?

У нее началась лихорадка, подумала Сестра. Или, может…

Может быть, она тоже совершила прогулку во сне.

— Я окунула свои руки, — продолжала Бет. — Это было так прохладно. Так прохладно. О, внутри этой стекляшки чудесный мир…

— О Господи! — неожиданно сказал Арти. — Послушайте. Я…

Я ничего не говорил раньше, потому что думал, что это мерещится мне. Но… — Он обвел взглядом всех и наконец остановился на Сестре. — Я хочу рассказать вам о том, что я видел, когда смотрел в эту вещицу. — Он рассказал им о пикнике со своей женой. — Это было страшно! Я имею в виду — это было так реально, что я мог ощущать, что я ел, даже после того, как вернулся оттуда. Мой желудок был полон, и я не был больше голоден!

Сестра кивала, внимательно слушая. — Да, — сказала она. — Теперь я расскажу, куда я попала, когда смотрела в кольцо. — Когда она закончила свой рассказ, все молчали. Джулия Кастильо смотрела на Сестру, склонив голову набок; она не могла понять ни слова из того, что было сказано, но она видела, что все смотрят на стекляшку, и знала что они обсуждают.

— То, что я испытывала, тоже казалось необычно реальным, — продолжала Сестра. Я не знаю, что это значит. Вполне возможно, это ничего не значит. Может быть, это всего лишь картинки, приходящие из моего ума. Я не знаю.

— Поток был реальным, — сказала Бет. — Я знаю, что это так. Я могла ощущать его и могла пить воду.

— Та пища наполнила мой живот, — сказал им Арти. — И после этого какое-то время я не испытывал голода. И как насчет того разговора с ней, — он показал на Джулию, — с помощью этой вещицы? Я имею в виду, это ужасно странно, не так ли?

— Оно какое-то особенное. Я чувствую это. Оно дает нам то, в чем мы нуждаемся в данный момент. Может быть, это… — Бет выпрямилась и стала вглядываться в глаза Сестры. Сестра чувствовала, как жар накатывался волнами. — Может быть, это магия. Вид магии, которого до этого не знали. Может быть…

Может быть, свечение, вспышки внутри него создают магию. Что-нибудь, связанное с радиацией или с…

Дойл Хэлланд расхохотался. Все вздрогнули от столь резкого и неожиданного смеха и посмотрели на него. Он ухмылялся при свете пламени камина. — Это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышал в моей жизни, люди! Магия! «Может быть, вспышки создают магию!» — он покачал головой. — Давайте, продолжайте! Это всего лишь кусочек стекла с несколькими драгоценными камушками. Да, это выглядит очень здорово. Правильно. Может быть, это штуковина восприимчива к биению сердца, подобно настроенному камертону или чему-то в этом роде. Я понимаю, оно гипнотизирует вас. Мелькание разноцветных огней воздействует на ваш мозг; может быть, они проявляют воспоминания в вашем уме и вы думаете, что завтракаете на пикнике, или пьете из ручья, или гуляете по сожженным полям.

— А как насчет того, чтобы понимать испанский или английский? — спросила Сестра. — Не правда ли это чертов гипноз?

— Когда-нибудь слышали о массовом гипнозе? — спросил он в ответ. — Это такая же штука, как те, которые вызывают кровоточащие раны, или видения, или чудеса исцеления. Все хотят верить, что это правда. Так послушайте меня. Я видел деревянную дверь, о которой сотни людей клялись, что видели в ней изображение Христа. Я видел оконное стекло, заставившее множество свидетелей увидеть образ Девы Марии — и знаете что это было? Ошибка. Дефект в стекле, вот и все. Вся магия похожа на ошибку. Люди видят то, что они хотят увидеть, и слышат то, что хотят услышать.

— Вы не хотите поверить, — произнес Арти. — Почему? Вы боитесь?

— Нет. Я просто реалист. Я думаю вместо того, чтобы болтать о каком-то пустяке, нам бы следовало поискать немного дерева для огня, прежде чем он потухнет.

Сестра взглянула на огонь. Пламя поглощало последний разломанный стул. Она осторожно взяла у Бет кольцо, оно было горячим от ладони этой женщины. Может быть, пульсации света вызывают какие-то видения, подумала она. Ей неожиданно вспомнился эпизод из далекого детства: стеклянный шарик, наполненный черными чернилами, внутри которого проступает многогранник. Надо загадать желание, все время думая об этом очень сильно, а потом перевернуть его вверх дном. На обратной стороне при этом оказывался маленький белый многоугольник, на котором могли быть написаны различные варианты ответа, такие как «Ваше желание исполнится», «Это уж точно», «Маловероятно» и самое досадное: «Спроси снова позже». Там были почти все возможные ответы на детские вопросы, а дети очень хотели верить в магию, и зачастую можно было потом согласиться, что полученный ответ был правдив. Возможно, кольцо было нечто, подобное этому: таинственная, заговоренная вещь, которая дает вам возможность видеть то, что вы хотите. Но еще она подумала, что ей вовсе не хотелось бы гулять посреди сожженной прерии. Видение, которое как бы само проявлялось и уносилось прочь. Так что же это такое — таинственный талисман или дверь в страну сновидений?

Воображаемая еда и вода могла сгладить на некоторое время их голод, но Сестра знала, что на самом деле им нужно было все настоящее. Плюс дерево для огня. И единственное место, где все это можно было раздобыть — снаружи, в одном из других домов. Она положила кольцо в сумку. — Нам придется выйти наружу, — сказала она. — Может быть, я смогу найти для нас какую-нибудь еду и что-нибудь попить в соседнем доме. Арти, пойдешь со мной? Ты поможешь мне ломать стулья или какое уж там будет дерево. Хорошо?

Он кивнул. — Хорошо. Я не боюсь ветра и дождя.

Сестра посмотрела на Дойла Хэлланда. Он быстро и легко поднялся со своего места. — А вы? Вы тоже пойдете с нами?

Хэлланд пожал плечами. — Почему бы нет? Но если вы пойдете в одну сторону, то мне следует отправиться в другую. Я посмотрю дома справа, если вы пойдете налево.

— Правильно. Хорошо придумано. — Она встала. — Нам нужно несколько простыней, чтобы мы могли тащить деревяшки и все прочее. Мне кажется, для нас будет безопаснее ползти, чем идти. Если мы будем ближе к земле, возможно, ветер не будет слишком сильно мешать нам.

Арти и Хэлланд нашли простыни и обернули их вокруг своих рук, чтобы ветер не раздул их как парашюты. Сестра устроила Бет поудобнее и знаками показала Джулии, чтобы та посидела с ней.

— Будьте осторожны, — сказала Бет. — Снаружи не слишком приятная погода.

— Мы скоро вернемся, — пообещала Сестра и пошла к двери, которая была единственной деревянной вещью, которую не бросили в огонь. Она толкнула дверь, и мгновенно в комнату налетел холод, пронзительный ветер и ледяной дождь. Сестра опустилась на колени и поползла со скользкого крылечка, держа свою кожаную сумку. Свет был цвета могильной грязи, и разрушенные дома вокруг были похожи на сломанные надгробные камни. Следуя за Арти, стараясь не отставать, Сестра начала сползать вниз по ступенькам на замерзшую лужайку. Она оглянулась, уворачиваясь от жалящего ледяного дождя, и увидела Дойла Хэлланда пробирающегося к домам справа, волочившего свою изуродованную ногу.

У них ушло десять промерзлых минут на то, чтобы добраться до следующего дома. Крыша была почти снесена, все покрыто льдом. Арти приступил к работе, найдя трещину, чтобы привязать простыню и складывать в нее щепки от балок, которые лежали здесь везде. В развалинах кухни Сестра поскользнулась и упала, сильно ударившись мягким местом. Зато она нашла в кладовке несколько банок с овощами, замерзшие яблоки, лук, картофель и полуфабрикаты в холодильнике. Все это было свалено в ее сумку до того, как руки совершенно онемели. Волоча весь ворох добра, она нашла Арти с простыней, полной деревянных щепок. — Готов? — крикнула она, он кивнул в подтверждение.

Путешествие назад было более утомительным, потому что они были нагружены различным добром. Ветер дул им навстречу, и хотя они даже ползли на животах, Сестра подумала, что если она скоро не погреет свои руки и лицо у огня, то они отмерзнут.

Они медленно преодолевали расстояние между домами. Нигде не было видно Дойла Хэлланда, и Сестра знала, что если он упадет и поранится, то замерзнет; если он не вернется через пять минут, ей придется идти искать его. Они заползли на скользкие ступени крыльца и пробрались внутрь, к блаженному теплу.

Когда Арти забрался в дом, Сестра захлопнула дверь и заперла ее. Ветер бился и завывал снаружи подобно чудовищу, лишенному своих любимых игрушек. Корка льда начала таять с лица Сестры, и маленькие сосульки, свисающие с бровей Арти, тоже.

— Мы сделали это! — Челюсти Арти закаменели от холода. — Мы достали…

Он замолчал. Он уставился мимо Сестры, и его глаза с ледяным блеском расширились от ужаса.

Сестра повернулась.

Она похолодела. И стала холодней, чем было снаружи.

Бет Фелпс лежала на спине возле огня, жадно пожирающего последние деревяшки.

Ее глаза были открыты, и лужа крови была вокруг ее головы. У нее в виске была ужасная рана, будто бы нож вонзили ей прямо в мозг. Одна рука была откинута, застыла в воздухе.

— О, Господи! — Арти зажал рукой рот. В углу комнаты лежала Джулия Кастильо, скрученная и искривленная. Между невидящими глазами у нее была такая же рана, и кровь была разбрызгана по стене за ней подобно рисунку на китайском веере.

Сестра стиснула зубы, чтобы не закричать.

В углу зашевелилась фигура, едва видимая при слабом свете огня.

— Входите, — сказал Дойл Хэлланд. — Извините за беспорядок. — Он стоял, выпрямившись во весь рост, его глаза отражали свет камина, словно кошачьи зрачки. — Раздобыли сладости, да? — Его голос был ленив, голос человека, который только что пообедал, но не мог отказаться от десерта. — Я тоже сделал свое дело.

— Боже мой… Боже мой, что здесь случилось? — Арти взялся за руку Сестры.

Дойл Хэлланд поднял палец в воздух и медленно направил его на Сестру. — Я вспомнил тебя, — сказал он мягко. — Ты — та женщина, которая входила в кинотеатр. Женщина с ожерельем. Видишь ли, я встретил в городе твоего друга. Который был полицейским. Я наткнулся на него, когда прогуливался. — Сестра заметила отблеск его зубов, когда он ухмылялся, и ее колени почти подогнулись. — Мы приятно поболтали.

Джек Томашек, Джек Томашек не смог заставить себя пройти через Голландский тоннель. Он повернул назад, и где-то столкнулся лицом к лицу с…

— Он сказал мне, что кое-кто покинул остров, — продолжал Дойл Хэлланд. — Он сказал, что среди них была одна женщина, но знаете ли, что еще он вспомнил о ней? Что у нее на шее была ранка в форме…

Да вы знаете. Он сказал мне, что она возглавляет группу людей, идущих на запад. — Его рука с вытянутым пальцем качалась взад и вперед. — Нехорошо, нехорошо. Несправедливо подкрадываться, когда я повернулся спиной.

— Вы убили их. — Ее голос дрожал.

— Я дал им успокоение. Один из них умирал, другой был наполовину мертвым. На что им еще можно было надеяться? Я имею в виду, на что-то, действительно реальное.

— Вы…

Пошли за мной? Почему?

— Вы выбрались. Вы вывели других наружу. Это не очень справедливо. Вы обязаны позволять смерти действовать так, как она пожелает. Но я рад, что пошел за вами…

Потому что у вас есть кое-что, интересующее меня очень сильно. — Его палец указывал на пол. — Вы можете положить его у моих ног.

— Что?

— Вы знаете что. Ту стеклянную вещицу. Давайте, не разыгрывайте сцену.

Он ждал. Сестра поняла, что не почувствовала тогда его холодного следа, когда встретилась с ним в кинотеатре на Сорок Второй улице, потому что в кинотеатре всегда было прохладно. А теперь он был здесь и хотел забрать единственное напоминание о красоте, которое у нее сохранилось. — Как вы смогли найти меня? — спросила она, пытаясь сообразить, как бы выбраться наружу. За закрытой дверью за ее спиной причитал и выл ветер.

— Я знал, что раз вы прошли через Голландский тоннель, вы обязательно пересечете Джерси Сити. Я пошел по тому пути, по которому идти было легче, и увидел огонь. Я стоял, слушая вас и наблюдая. А потом нашел осколок цветного стекла и понял, что это за место. Я нашел и тело, и снял с него одежду. Я могу сделать любой размер подходящим для меня. Понимаете? — Его плечи неожиданно заиграли мускулами, позвоночник удлинился. Одеяние лопнуло и разошлось по швам. Он стал на два дюйма выше, чем был.

Арти застонал, качая головой из стороны в сторону. — Я не…

Я не понимаю.

— Вам и не нужно. Это дело между леди и мною.

— Что…

Вы? — Она сопротивлялась побуждению отступить перед ним, потому что боялась, что один шаг назад — и он вихрем бросится на нее.

— Я — победитель, — сказал он. — И знаете что? Мне даже не пришлось для этого потрудиться. Я просто лежал на спине, и все пришло ко мне само. — Его ухмылка напоминала оскал дикаря. — Наступило время моей вечеринки, леди! И вечеринка моя будет продолжаться долго-предолго.

Сестра сделала шаг назад. Дойл Хэлланд проскользнул вперед. — То стеклянное колечко слишком хорошенькое. Не знаете ли вы, что это такое?

Она покачала головой.

— Я тоже не знаю — но я знаю, что мне оно не нравится.

— Почему? Какое вам до него дело?

Он остановился, его глаза сузились. — Оно опасно. Для вас, я имею в виду. Оно дает вам фальшивую надежду. Я слушал всех вас, всю ерунду о красоте и надежде и песке несколько ночей. Мне пришлось держать язык за зубами, а не то я рассмеялся бы вам в лицо. Теперь…

Вы скажете мне, что не верите на самом деле в эту чепуху и придерживаетесь моего мнения, да?

— Я на самом деле верю, — сказала Сестра сурово, только голос ее немного дрожал.

— Я боялся этого. — Все еще усмехаясь, он наклонился к металлическому осколку в своей ноге, испачканному запекшейся кровью. Он начал вынимать его, и Сестра поняла, чем были сделаны те ранения. Он вытащил этот импровизированный кинжал и занес его. Его нога не кровоточила.

— Отдай его мне, — сказал он голосом, мягким, как черный бархат.

Тело Сестры дернулось. Сила воли, казалось, покидала ее, будто ее душа превратилась в решето. Пораженная и изумленная, она хотела пойти к нему, хотела добраться до дна сумки и вытащить кольцо, хотела положить его ему в руку и подставить свое горло под нож. Это было просто необходимо сделать, и любое сопротивление казалось непостижимо трудным.

Вся дрожа, с округлившимися и слезящимися глазами, она просунула руку в сумку, пробираясь ей мимо свертков и банок, и дотронулась до кольца.

Бриллиантово-белый свет ярко вспыхнул под ее пальцами. Это свечение заставило ее прийти в себя, сила воли вернулась к ней. Ее ноги стали несгибаемыми, она будто бы приклеилась к полу.

— Ну же, отдай его папочке, — сказал он — но это был чуждый, совсем грубый голос. Ему раньше всегда повиновались, но сейчас он мог чувствовать ее сопротивление. Она была упрямее, чем ребенок, отказывающийся уходить от телевизора. Если бы он вгляделся в ее глаза, то увидел бы в них смутные образы: мигающий голубой свет, мокрое от дождя шоссе, очертания женщин, идущих через темный коридор, ощущение шероховатости бетона и сильных дуновений ветра. Эта женщина, понял он, испытывала слишком сильное сострадание к тем, кто ее окружал.

— Я сказал… Отдай его мне. Сейчас же.

И, после нескольких секунд борьбы, он победил. Он победил, потому что знал, что он должен победить.

Сестра попыталась заставить свои ноги не идти вперед, но они продолжали нести ее вперед, словно бы пытаясь отломиться у колен и продолжать идти без туловища. Его голос лишал ее воли, заставлял ее идти вперед. — Вот так. Иди, принеси его мне.

— Хорошая девочка, — сказал он, когда она была в нескольких шагах от него. За ее спиной Арти Виско съежился около двери.

Дойл Хэлланд медленно двинулся вперед чтобы взять кольцо. Его рука замерла в нескольких дюймах от него. Драгоценность сильно пульсировала. Он склонил голову набок. Такой вещи не должно существовать. Он чувствовал бы себя намного лучше, если бы это кольцо было уже на земле, растоптанное его ботинками.

Он выхватил его из рук Сестры.

— Спасибо, — прошептал он.

Через мгновение оно преобразилось: радужные цвета потухли, стали темными и безобразными, превратились в грязно-болотно-коричневый, гнойно-серый, угольно-черный. Стеклянное кольцо не пульсировало; оно лежало мертвым в его руке.

— Черт, — сказал он, удивленный и пораженный. И один из его серых глаз стал бледно-голубым.

Сестра замигала, почувствовав холодные струйки пота, бегущие по позвоночнику. Кровь снова прилила к ее ногам. Ее сердце работало с трудом, словно мотор, заводящийся после холодной ночи.

Его внимание было поглощено темным кольцом, и она знала, что у нее есть только одна-две секунды, чтобы спасти жизнь.

Она оперлась крепче ногами и, размахнувшись кожаной сумкой, ударила его по черепу. Его голова дернулась, губы скривились в гримасу; он пытался отпрыгнуть, но сумка «Гуччи», наполненная различными свертками и банками, ударила его с той небольшой силой, какую могла собрать Сестра. Она ожидала, что он окажется словно каменный, но была удивлена, когда он простонал и повалился спиной на стену, будто был сделан из папье-маше.

Свободная рука Сестры стремительно протянулась вперед, схватила кольцо, и какое-то мгновение они держали его оба. Что-то похожее на электрический ток пробежало через ее руку, и она увидела лицо, усыпанное сотней носов и ртов и мигающих глаз всех форм и цветов; она подумала, что это, должно быть, его настоящее лицо, лицо масок и изменений, лицо злого хамелеона.

Ее половинка кольца вспыхнула светом даже ярче прежнего. Другая половинка, зажатая им, оставалась черной и холодной.

Сестра вырвала кольцо из его рук, и вторая половинка расцвела, зажглась, как раскаленная на огне. Она увидела как нечто, называвшее себя Дойлом Хэлландом, выбросило руку над головой, чтобы защититься от яркого света. Ее учащенное сердцебиение заставило кольцо бешено пульсировать, и существо, стоящее перед ней, отскочило от волшебного света, как будто было ошеломлено силой кольца и ее собственной силой. И она увидела что-то похоже на страх в его глазах.

Но все это длилось всего мгновение — потому что неожиданно он убрал глаза в складки своего тела и все его лицо изменилось. Нос сплющился, рот исчез совсем, черный глаз появился на середине лба, а зеленый глаз мигал на щеке. Акулий рот раскрылся над подбородком, демонстрируя обилие маленьких желтых клыков.

— Не порть мне вечеринку, сука! — произнес его рот, и металлический осколок сверкнул, когда он поднял его над головой, замахиваясь. Кинжал метнулся к ней, как мщение.

Но сумка Сестры послужила щитом, и кинжал пробил ее материю, но застрял в замерзшей индейке. Он добрался другой рукой до ее горла, и то, что она сделала в следующий момент, она почерпнула из своего опыта уличных сражений, грязных драк: она замахнулась стеклянным кольцом перед его лицом и ударила одним из его выступов прямо в черный глаз посреди его лба.

Вопль, подобный кошачьему, разодрал кожу по краям его рта, и голова его заметалась так быстро, что выступ кольца обломился, все еще горя светом, пронзив его глаз, как кол Одиссея, воткнутый в глаз циклопа. Он бешено молотил воздух кинжалом, а другой глаз провалился во впадину и растворился в теле. Сестра закричала: — Беги! — и Арти Виско и она сама бросились к двери.

Арти нащупал засов, почти вышиб дверь и выскочил из дома; ветер сбил его, повалил на колени. Он заскользил на животе, еще таща за собой кулек с древесными щепками, вниз по ступенькам на заледеневшую дорогу.

Сестра следовала за ним, также не устояв на ногах. Она запихнула стеклянное кольцо подальше в сумку и ползла по льду, уносясь прочь от дома на животе, будто сани. Арти карабкался за ней.

Вслед ним несся бешенный крик, разрываемый порывами ветра: — Я найду тебя! Я найду тебя, сука! Ты не можешь убежать! — Она оглянулась назад и увидела через завесу бури, что он пытается вытащить осколок стекла из глаза; неожиданно земля ушла у него из под ног и он упал на крыльцо. — Я найду тебя! — обещал он, стараясь изо всех сил подняться на ноги. — Ты не сможешь… — Рев штормового ветра заглушил его голос, и Сестра поняла, что стала скользить еще быстрее, соскальзывая вниз по холму, покрытому льдом цвета чая.

Обледеневшая машина замаячила прямо перед ней. Не было никакой возможности обогнуть ее. Она скатилась вниз и с треском стукнулась о машину, задевая по дороге за что-то и разрывая шубу, и продолжала скользить вниз, не в силах остановиться. Она оглянулась и увидела Арти, подпрыгивающего как сосиска, но его путь пролег рядом с машиной, вне опасности.

Они спускались с холма подобно двум саням, несущимся по улице из безжизненных или разрушенных домов, ветер гнал их вперед, а мокрый снег жалил их лица.

Мы найдем еще где-нибудь убежище, подумала Сестра. Может быть, другой дом. У нас есть много еды. Есть дерево, чтобы разжечь огонь. Нет, правда, спичек или зажигалки, но, конечно, уцелев, спасшись бегством, они найдут способ получить искру.

И у нее еще было кольцо. Нечто, называвшееся Дойлом Хэлландом, было право: это была надежда, и она никогда не позволит ей исчезнуть. Никогда. Но в этом было что-то большее. Что-то особенное. Что-то, по словам Бет Фелпс, магическое. Но какова цель этой магии — она понять не могла.

Они собирались выжить и скользили все дальше и дальше, прочь от чудовища, которое носило одежду священника. Я найду тебя! — ей все еще слышался его голос. Я найду тебя! И она боялась, что когда-нибудь, где-нибудь это наверняка случится.

Они скатились до подножия холма, минуя множество брошенных машин, и продолжили катиться еще около сорока ярдов, пока не наткнулись на овраг.

На этом продвижение их пока закончилось, но путешествие их еще только начиналось.


ЧАСТЬ ПЯТАЯ КОЛЕСО ФОРТУНЫ ПОВОРАЧИВАЕТСЯ | Лебединая песнь. Последняя война | ГЛАВА 28 ЗВУК БОЛИ