home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 58

ШВЕЯ

Дорога тянулась еще с милю, прежде чем перешла в однообразный холмистый пейзаж, который когда-то был, возможно, вспаханными полями. Теперь это была покрытая снегом пустыня, изредка с черными деревьями, закрученными с сюрреалистические и измученные формы. Но здесь был город, вот какой: теснясь по обеим сторонам дороги стояло быть может, сотни три склепанных из разноцветных деревяшек и побитых ветром лачуг. Джош подумал, что семь лет назад подобное зрелище означало бы, что он приближается к гетто, но сейчас он обрадовался до слез. Грязные аллейки проходили между лачугами, из печных труб завивался дымок. В окошках горели фонари, обернутые пожелтевшими газетами и страницами из журналов. Костлявые собаки выли и лаяли у ног Мула, пока Джош вел повозку между хижинами. Через дорогу впереди находилась куча обгорелых обломков, где сгорел до основания один из домов Мериз Рест, пожар стих какое-то время назад, и в руинах уже собрался недавно выпавший снег.

— Эй! — закричал Джош. — Кто-нибудь, помогите!

Несколько худых ребятишек в оборванных пальто выбежали из проулков, посмотреть что происходит. — Есть здесь где-нибудь врач? — спросил их Джош, но они разбежались обратно между домами. Открылась дверь ближайшей лачуги и осторожно выглянуло лицо с черной бородой. — Нам нужен врач! — попросил Джош. Бородатый покачал головой и закрыл дверь.

Джош погнал Мула дальше вглубь города из хибар. Он продолжал кричать, что им нужен врач, и несколько человек открыли дверь своего дома и смотрели, пока он проезжал, но никто не предложил свою помощь. Дальше свора собак, которые разрывали в грязи останки какого-то животного, зарычали и заворчали на Мула, но старый конь сдержал нервы и держался уверенно. Из дверного проема шатаясь вышел истощенный человек в лохмотьях, лицо его было исчерчено красными рубцами. — Здесь нет места! Нет еды! Нам здесь не нужны чужаки! — взревел он, ударив по боковой стороне повозки гнутой палкой. Он все еще продолжал бормотать, когда они уже проехали. Джош видел раньше множество скверных местечек, но это было хуже всех. До него дошло, что это город случайных людей, где ни черта не добьешься о том, кто живет или умер в соседней лачуге. Здесь витал дух крушения и фатальной депрессии, и даже в воздухе чувствовался запах полного разложения. Если бы Расти не был так тяжело ранен, Джош продолжал бы гнать сквозь эту открытую язву — Мериз Рест за его пределы, туда, где в воздухе запахло бы хотя бы в половину приличнее.

Вдоль края дороги двигалась, спотыкаясь, фигура с изуродованным лицом, и Джош понял, что у него то же заболевание, что было у него и у Свон. Он позвал этого человека, но тот — мужчина или женщина — повернулся и убежал из его поля зрения в проулок. В нескольких ярдах в стороне на земле лежал мертвый, раздетый до гола, с торчащими ребрами и зубами, оскаленными в гримасе смерти. Вокруг него крутилось несколько собак, но они еще не начинали своего пиршества.

А потом Мул остановился, как будто уперся в каменную стену, громко заржал и почти взвился на дыбы. — Успокойся же! — закричал Джош, вынужденный силой взять коня под контроль.

Он увидел, что на дороге перед ними кто-то находился. Фигура была одета в изношенную джинсовую куртку и зеленую кепку и сидела в красной детской коляске. Ног у фигуры не было, брюки были пустыми ниже пояса и закатаны. — Эй! — крикнул Джош. — В этом городе есть врач?

Человек медленно повернулся к ним лицом. Это был мужчина со светлой жидкой бородкой и громадными глазами. — Нам нужен врач! — сказал Джош. — Вы можете нам помочь?

Джош подумал, что человек, похоже улыбнулся, но не был уверен. Человек сказал: — Очень рад!

— Доктора! Вы, что, меня не понимаете?

— Очень рад!!! — повторил человек и засмеялся, и Джош понял, что он не в своем уме.

Человек потянулся, сунул руки в грязь и стал толчками передвигать себя и коляску через дорогу. — Очень рад! — кричал он и укатился в переулок.

Джош задрожал от холода. Глаза этого человека…

Это были самые ужасные глаза, в которые Джош когда-либо глядел. Он успокоил Мула и двинулся вперед.

Он продолжал взывать о помощи. Из какого-то дверного проема высунулось случайное лицо и быстро скрылось обратно. Джош боялся, что Расти сейчас умрет. Он совсем истечет кровью, и ни одна сволочь в

этой чертовой дыре не шевельнет пальцами, чтобы спасти его!

Желтый дымок плыл по дороге, колеса повозки двигались сквозь грязь этой человеческой свалки. — Кто-нибудь, помогите нам! — голос у Джоша стал сдавать. — Пожалуйста…

Ради Бога…

Кто-нибудь, помогите нам!

Джош испуганно оглянулся на голос. В дверном проеме ветхой хижины стояла черная женщина с длинными волосами пепельного цвета. На ней было пальто, сшитое из сотни старых одежных лоскутков.

— Мне нужно найти врача! Вы мне можете помочь?

— Что с вами? — ее глаза цвета медных монет сузились. — Тиф? Дизентерия? — Нет. Моего друга ранили. Он здесь сзади.

— В Мериз Рест нет врача. Врач умер от тифа. Нет никого, кто бы мог вам помочь.

— Но он истекает кровью. Неужели нет никакого места, куда бы можно было положить его?

— Можете положить его в Яму, — предложила она. У нее было величественное лицо с заостренными чертами. — Примерно в миле или около того по дороге. Туда складывают всех. — В дверном проеме появилось темное лицо мальчика лет семи-восьми, и она положила руку ему на плечо. — Некуда его положить, кроме как туда.

— Но Расти еще жив, сударыня! — простонал Джош. — Но, конечно, не выживет, если я не смогу найти для него помощь! — Он дернул поводья Мула.

Черная женщина дала ему проехать несколько ярдов по дороге, а потом сказала: — Держитесь.

Джош держал Мула в узде.

Женщина спустилась по шлаковым ступеням перед хижиной и подошла к повозке сзади, в то время как мальчик нервно следил за ней. — Откройте-ка эту штуку! — сказала она — и вдруг раскрылась задняя стенка повозки и она оказалась лицом к лицу со Свон. Женщина отступила на шаг назад, глубоко вздохнув, собрала все свое мужество снова и заглянула в повозку на окровавленного человека, лежавшего под красным одеялом. Человек не двигался. — Он еще жив? — спросила она у кого-то без лица.

— Да, мэм, — ответила Свон. — Но он не очень хорошо дышит.

На это она сказала только «да», больше ничего. Что случилось?

— На него напала рысь, — сказал Джош, обходя повозку. Он так сильно дрожал, что едва мог стоять. Женщина посмотрела на него долгим тяжелым взглядом своими проницательными глазами цвета меди. — Проклятая тварь с двумя головами.

— Да. Их таких много в лесах. Убивают насмерть. Она взглянула на дом, потом снова на Расти. Он тихо простонал, и она увидела ужасную рану на его лице. Женщина тяжело выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Ладно, несите его тогда внутрь.

— Вы можете ему помочь?

— Посмотрим. — Она пошла к своей лачуге, а затем повернулась, чтобы сказать. — Я швея. Умею шить иглой и кетгутом. Несите его. — Внутри лачуга была такая же страшная, как и снаружи. Когда женщина зажгла два фонаря, они увидели, что на стенах висит яркая одежда. Впереди в середине стояла печка-времянка, построенная из деталей стиральной машины, холодильника, и различных деталей не то машины, не то грузовика.

Несколько деревянных обломков горело за решеткой, которая была когда-то решеткой радиатора автомобиля, а печка давала тепло в радиусе всего двух-трех футов. Дым выходил через дымоход, который поднимался к крыше, создавая внутри хижины желтоватый туман. Мебель у женщины — стол и два стула — была грубо выпилена из источенной червями сосны. Окна были закрыты старыми газетами, а ветер задувал сквозь щели в стенах. На сосновом столе лежали обрезки одежды, ножницы, иголки и прочее, а в корзинке находилось еще больше кусков одежды разных цветов и фасонов.

— Это немного, — сказала она, пожав плечами, — но все же лучше, чем у других. Вносите его сюда. — Она показала Джошу на вторую, меньшую комнату, где была койка с железным каркасом и матрас, набитый газетами и тряпьем. На полу рядом с койкой было некое сооружение из тряпья, небольшая лоскутная подушка и тонкое одеяло, под которым, как предположил Джош, обычно спал мальчик. В комнате не было окон, но горел фонарь и свет отражался от блестящей жестянки вокруг него. Изображение черного Иисуса масляными красками на горе в окружении овец висело на стене.

— Положите его, — сказала женщина. — Да не на мою постель, дурак. На пол. — Джош положил Расти, подложив ему под голову подушку из лоскутков.

— Снимите с него эту куртку и свитер, чтобы я могла видеть, осталось ли у него еще на этой руке мясо.

Джош сделал все, как она велела, в то время как Свон стояла в дверях, наклонив голову вбок, чтобы все видеть. В другом углу комнаты стоял малыш, уставившись на Свон.

Женщина сняла фонарь и поставила его на пол рядом с Расти. Она тихо присвистнула. — Эта штука процарапала его до кости. Аарон, сбегай, принеси сюда еще лампы. Да, и еще принеси мне длинную иголку, моток кетгута и пару острых ножниц. Ну, быстрей!

— Да, мама! — сказал Аарон и промчался мимо Свон.

— Как зовут твоего друга?

— Расти.

— Плохое у него положение. Не знаю, смогу ли я зашить его, но буду стараться. У меня нет ничего, чтобы очистить его раны, кроме снеговой воды, но вы наверняка не хотите, чтобы эта дерьмовая грязь в открытой… — Она остановилась, глядя на руки Джоша, оказавшиеся пятнистыми, когда он снял перчатки. — А ты белый или черный? — спросила она.

— Это имеет значение?

— Нет. Не думаю, чтобы имело. — Аарон принес два фонаря, и она пристроила их около головы Расти, а он снова вышел, чтобы принести остальное, что ей было нужно. — А имя у тебя есть?

— Джош Хатчинс. А девушка — Свон.

Она кивнула. Ее длинные пальцы прощупывали рваные края раны у плеча Расти. — Я Глория Бауэн. Живу тем, что перешиваю одежду для людей, но я не врач. Самое близкое к медицине из того, что я делала в жизни, это помогала некоторым женщинам при родах — но я знаю, как шить одежду, кожаные вещи, шкуры, и, может, человеческая кожа не очень-то отличается…

Тело Расти неожиданно напряглось, он открыл глаза и постарался сесть, но Джош и Глория Бауэн удержали его. Минуту он пытался бороться, затем, казалось, понял, где он и снова обмяк. — Джош? — спросил он.

— Да. Я здесь.

— Ведь эта сволочь схватила-таки меня? Старая двухголовая сволочная рысь. Саданула мне прямо по заднице. — Он мигнул и посмотрел на Глорию. — А ты кто?

— Я женщина, которая сейчас на три минуты станет твоим худшим врагом, — спокойно ответила она. Аарон вошел с тонкой, заостренной костяной лучинкой, которая была длиной дюйма в три, и положил ее на ладонь матери вместе с маленьким, похожим на восковой, шариком кетгутовой нити и парой ножниц. Затем он отошел к другой стене комнаты, бегая глазами туда-сюда то на Свон, то на всех остальных.

— Что ты собираешься со мной сделать? — Расти разглядел костяную иголку, пока Глория вдевала кончик нитки в ушко иголки и завязывала крошечный узелок. — Для чего это?

— Скоро узнаешь. — Она взяла тряпицу и отерла с лица Расти пот и кровь. — Собираюсь немного тебя заштопать. Собираюсь зашить тебя, как новую рубашку. Устраивает?

— О, Боже… — это все, что удалось сказать Расти.

— Нам лучше связать тебя, или ты это перенесешь как мужчина? У меня нет ничего, чтобы заглушить боль.

— Просто…

Говорите со мной, — ответил ей Расти. — Ладно?

— Конечно. О чем хочешь разговаривать? — Она пристроила иглу у порванной плоти у плеча Расти. — Как насчет еды? Жареные цыплята. Большая корзина цыплят по-кентуккийски и горячих специй. Тебе как, нравится? — Она взялась поудобнее за иглу, как ей хотелось, и приступила к работе. — Ты только вспомни запах жареных цыплят по-кентуккийски?

Расти закрыл глаза. — Да, — хрипло прошептал он. — О, да… Конечно. — Свон не могла смотреть на то, как больно Расти. Она ушла в переднюю комнату, где стала греться у печки. Аарон поглядывал на нее из-за угла, отдергивая голову, чтобы его не было видно. Она услышала, как Расти затаил дыхание и пошла к двери, открыла ее и шагнула наружу.

Она забралась сзади в повозку, чтобы взять Плаксу, а потом стояла, почесывая шею Мула. Она беспокоилась об Убийце. Как он их разыщет? И если рысь так сильно ранила Расти, что она могла сделать с Убийцей? «Да не беспокойся», сказал Джош. «Он найдет дорогу».

— У тебя голова там, внутри? — спросил тоненький любопытный голосок рядом с ней.

Свон разглядела Аарона, стоящего в нескольких футах в стороне.

— Ты ведь умеешь разговаривать? Я слышал, что ты что-то говорила маме.

— Я умею разговаривать, — ответила она. — Но я должна говорить медленно, иначе ты не сможешь меня понять.

— О, твоя голова похожа на большую старую тыкву.

Свон улыбнулась, мышцы на лице натянулись так, будто сейчас порвутся.

Она знала, что мальчик говорит так, потому что он честный, а не потому, что жестокий. — Похоже, что так. Да и голова у меня внутри. Она просто прикрыта.

— Я видел людей, которые выглядят похоже на тебя. Мама говорит, что это действительно тяжелая болезнь. Говорит, что заболеваешь и болеешь всю жизнь. Так, да?

— Я не знаю.

— Она говорит, что это не заразно. Говорит, что если бы было заразно, то уже весь город болел бы. А что это за палочка?

— Это магическая лоза.

— А что это такое?

Она объяснила, что с помощью магической лозы ищут воду, если правильно держать ее концы с рогульками, но она с помощью магической лозы ни разу не находила воду. Она припомнила мягкий голос Леоны Скелтон, как будто проскользнувший сквозь время, чтобы прошептать: — Плакса еще не сделал своей работы — ни капельки!

— А может, ты ее неправильно держишь? — сказал Аарон.

— Я просто пользуюсь ею при ходьбе как тростью. Я не очень хорошо вижу. — Похоже, на правду. У тебя совсем нет глаз.

Свон рассмеялась и почувствовала, что мускулы на лице расслабились. Новое дуновение ветра принесло тошнотворный запах разложения, который Свон почувствовала, как только они въехали в Мериз Рест. — Аарон! — спросила она. — Что это за запах?

— Какой запах?

Она поняла, что он к нему привык. Везде валялся гниющий мусор и отбросы человеческого пребывания, но это был более отвратительный запах. — Он то есть, то нет, — сказала она. — Его приносит ветер.

— О, я думаю, что это пруд. Я имею в виду то, что от него осталось. Это не очень далеко. Хотите посмотреть?

Нет, подумала Свон. Она не хотела подходить ни к чему такому ужасному. Но в голосе Аарона горело желание сделать приятное, а она была любопытна.

— Ладно, но нам действительно придется идти медленно. И не убегай, не оставляй меня одну, хорошо?

— Хорошо, — ответил он и сразу пробежал по грязному проулку футов тридцать, прежде чем остановился и подождал, пока она его догонит.

Свон шла за ним по мерзким узким переулкам. Многие лачуги сгорели, а люди копали себе убежища в развалинах. Она прощупывала себе дорогу с помощью Плаксы и испугалась тощей желтой собачонки, которая вынырнула из поперечного проулка. Аарон поддал ее ногой, и она убежала. За закрытой дверью выл от голода ребенок.

Дальше Свон почти споткнулась о человека, лежавшего свернувшись в грязи. Она хотела наклониться и дотронуться до его плеча, но Аарон сказал:

— Да он мертвый! Пойдем, это не очень далеко!

Они прошли между двумя жалкими хижинами, сбитыми из обломков, и вышли на широкое поле, покрытое серым снегом. Там и сям на земле лежали замерзшие скрюченные тела людей и животных. — Пойдем! — позвал Аарон, нетерпеливо подпрыгивая. Он родился среди смертей и столько всего этого видел, что это было для него привычным зрелищем. Он перешагнул через труп женщины и пошел вниз по отлого спускающемуся холму к большому пруду, который за эти годы затянул сотни странников, пришедших в колонию Мериз Рест.

— Вот он, — сказал Аарон, когда подошла Свон.

Примерно в сотне футов было то, что раньше действительно было очень большим прудом, окруженное мертвыми деревьями. Свон увидела, что в середине его осталось, может быть, на дюйм желто-зеленой воды, а все вокруг — это была тошнотворная потрескавшаяся желтая грязь.

И в этой грязи находились десятки наполовину скрытых скелетов людей и животных, как будто их засосало вглубь, когда они пытались добыть остатки этой испорченной воды. На костях в ожидании расселись вороны. Здесь же лежали кучи замерзших человеческих экскрементов и отходов, и запах, который доносился от этой свалки на месте того, что раньше было прудом, вызвал у Свон спазмы. Это было отвратительно как открытая рана или немытый сток нечистот.

— Примерно на этом месте можно стоять, чтобы не стошнило, — сказал Аарон, — но я хотел, чтобы ты на него посмотрела. Правда, он необычного цвета?

— Боже мой! — Свон боролась с тошнотой. — Почему никто не вычистит это?

— Вычистить это? — спросил Аарон.

— Пруд! Ведь он же не всегда был такой, правда?

— О, нет! Я помню, когда в пруду была вода. Настоящая питьевая вода. Но мама говорит, что она просто кончилась. Говорит, что не может же это длиться вечно.

Свон пришлось отвернуться от этого зрелища.

Она оглянулась в ту сторону, откуда они пришли, и различила на холме одинокую фигуру, набирающую в ведро грязный снег. Получать воду из оттаивающего серого снега было равносильно медленной смерти, но все же это было гораздо лучше, чем ядовитый пруд. — Я уже готова идти обратно, — сказала она ему, и медленно пошла вверх по холму, проверяя дорогу перед собой с помощью Плаксы.

Уже на холме Свон почти споткнулась о тело, лежащее у нее на пути. Она остановилась, посмотрела вниз на небольшое детское тело. Она не могла бы сказать, мальчик это или девочка, но ребенок умер, лежа на животе, одной рукой вцепившись в землю, другая, замерзшая, была сжата в кулак. Она пристально смотрела на эти маленькие ручки, бледные и восковые на фоне снега. — Почему здесь эти тела? — спросила она.

— Потому что они здесь умерли, — сказал он ей, как будто она была совсем тупая старуха с тыквой вместо головы.

— Этот пытался что-то откопать.

— Должно быть какие-то корешки. Иногда в земле можно откопать корешки, а иногда и нет. Когда мы их находим, мама делает суп из них.

— Корешки? А какие корешки?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — раздраженно сказал он и пошел вперед.

— Какие корешки? — медленно, но твердо повторила Свон.

— Я думаю, корешки от злаков, — Аарон пожал плечами. — Мама говорит, что здесь раньше было большое старое кукурузное поле, но все умерло.

— Ничего не осталось кроме нескольких корешков, если, конечно, кому-то повезет их разыскать. Ну, пойдем! Я замерз.

Свон оглядела бесплодное поле, которое лежало между лачугами и прудом.

Трупы лежали как странные знаки препинания, наклоненные на серой дощечке. У нее перед глазами то слабело, то четче вырисовывалось видение, и то, что находилось под толстой коркой нароста, что бы это ни было, оно горело и бурлило. Бледные замерзшие руки ребенка снова привлекли ее внимание. Что-то такое в этих ручках, подумала она. Что-то…

Но она не знала — что.

Ее тошнило от запаха пруда, и она снова пошла за Аароном в сторону хижин.

Здесь раньше было большое кукурузное поле, — сказал ей перед тем Аарон. — Но все умерло.

Она отгребла с помощью Плаксы снег.

Земля была темная и тяжелая. Если здесь и остались какие-то корешки, то они находятся глубоко под коркой.

Они еще шли обратно теми же проулками, когда Свон услышала ржание Мула, это был крик тревоги. Она ускорила шаг, постукивая по дороге перед собой с помощью магической лозы.

Когда они вышли из переулка рядом с хижиной Глории Бауэн, Свон услышала как Мул пронзительно заржал, что означало гнев и страх. Она повернула голову посмотреть, что происходит и наконец выяснила — около повозки толпились люди в лохмотьях и разрывали ее на части. Они кромсали полотняный тент на куски и дрались за обрывки, хватаясь за одеяла, консервы, одежду и винтовки, находящиеся в повозке сзади, и убегали с ними. — Прекратите! — крикнула она им, но они, конечно, не обратили внимания. Один из них попытался отвязать Мула из упряжки, но лошадь брыкаясь и лягалась так сильно, что грабитель убрался. Они попытались даже колеса с повозки снять.

— Прекратите! — закричала Свон и спотыкаясь бросилась вперед. Кто-то, натолкнувшись на нее, сбил ее в холодную грязь и почти что наступил на нее. Рядом, в грязи двое мужчин дрались из-за одеяла, и борьба кончилась тем, что третий схватил это одеяло и удрал.

Открылась дверь хижины, — Джош услышал крик Свон, и теперь увидел, как рвут на части повозку фургона «Странствующего шоу». Его охватила паника. Это было все, что у них оставалось в этом мире! Вот побежал человек с охапкой свитеров и носков в руках, и Джош побежал за ним, но поскользнулся в грязи. Грабители рассыпались во всех направлениях, таща с собой остатки парусины, всю еду, оружие, одеяла, все. Женщина с оранжевым шрамом, проходившим через большую часть лица и шею, попыталась стащить куртку со Свон, но Свон согнулась, и женщина ударила ее, закричав от разочарования. Когда Джош встал на ноги, женщина уже убежала в один из переулков.

К этому времени они все уже скрылись, и с ними содержимое повозки, включая и большую часть самого фургона.

— Черт побери! — неистовствовал Джош. Ничего не осталось, кроме каркаса фургона и Мула, который еще продолжал храпеть и брыкаться. Мы прямо как выброшенные на берег, подумал он. Нечего есть, не осталось даже паршивого носка! — Ты как? — спросил он у Свон, подходя, чтобы помочь ей встать. Около нее стоял Аарон и тянулся рукой, чтобы потрогать ее голову, похожую на тыкву, но в последнюю минуту отдернул руку.

— Нормально. — Плечо у нее было слегка поранено в том месте, где ее ударили. — Думаю, что у меня все в порядке.

Джош заботливо помог Свон подняться и встать устойчиво.

— Они взяли почти все, что у нас было! — это его беспокоило. В грязи лежало несколько оставшихся предметов — помятая жестяная чашка, разодранная шаль, изношенный ботинок, который Расти все собирался починить, да так и не собрался.

— Если вы оставляете здесь вещи лежать просто так, то они их обязательно украдут! — сказал Аарон умудренным тоном. — Это знает любой дурак!

— Ну, — сказала Свон, — может быть, им эти вещи нужнее, чем нам.

Джош сначала хотел скептически засмеяться, но сдержался. Она была права. У них-то были, по крайней мере, теплые куртки и перчатки, они носили теплые носки и прочные ботинки, А у этих расхитителей костюм у некоторых отличался от того, в котором они родились, только несколькими лоскутками — и это было единственное сходство с садом Эдема.

Свон обошла повозку, подошла к Мулу и успокоила старую лошадь, тихонько почесав ей нос. Однако и стоя спокойно, он продолжал обеспокоено и угрожающе ворчать.

— Лучше залезай внутрь, — сказал ей Джош. — Снова поднимается ветер.

Она подошла к нему, а потом остановилась, когда Плакса наткнулась в грязи на что-то твердое. Осторожно наклонилась, пощупала в грязи и подобрала темное овальное зеркало, которое кто-то уронил. Магическое зеркало, — подумала она, снова внутренне собираясь. Прошло так много времени с тех пор, как она в него вглядывалась. Но теперь она отерла его о джинсы, чтобы стереть грязь, и держала перед собой за ручку, на которой были вырезаны две маски, смотрящие в разные стороны.

— Что это такое? — спросил Аарон. — Ты в нем можешь видеть себя? Она едва видела смутные очертания головы, и подумала, что она и на самом деле похожа на раздутую старую тыкву. Она уронила руку вдоль тела — и как будто что-то сверкнуло в зеркале. Она подняла его снова и повернула так, чтобы зеркало смотрело в другом направление, она охотилась за вспышкой света и не могла его найти. Тогда она подвинулась направо, на фут или около того, повернулась и затаила дыхание.

Не более чем в десяти футах от нее, находилась фигура, держащая светящейся круг света — теперь уже близко, совсем близко. Свон все еще не могла разглядеть подробно черты. Однако она как-то чувствовала, в этом лице что-то было не так. Оно было искажено и деформировано, но не так, как ее собственное. Она подумала, что это, должно быть, женщина, просто по тому, как она держалась. Так близко, так близко — и все равно, Свон знала, что если она повернется, то там ничего не окажется, кроме лачуг и переулков.

— В каком направлении смотрит зеркало? — спросила она Джоша.

— На север, — ответил он. — Мы приехали с юга. Оттуда. — Он показал на обратное направление. — Почему? — Он никогда не мог понять, что она видела, когда смотрела в эту штуку. Когда бы ее он ни спросил, она пожимала плечами и откладывала зеркало в сторону. Но зеркало всегда напоминало ей о стихах из Библии, которые любила читать ее мать. — Ибо сейчас мы в зеркале видим лишь темноту, а тогда лицо к лицу?

Раньше фигура со светящимся кругом света никогда не бывала так близко.

Иногда она бывала так далеко, что свет только мерцал в зеркале. Она не знала, чья это была фигура, или что это было за кольцо света, но она знала что это кто-то и что-то очень важное. А теперь женщина была близко, и Свон подумала, что она, должно быть, где-то к северу от Мериз Рест.

Она уже почти собралась рассказать Джошу, когда у нее за левым плечом возникло лицо прокаженного, похожее на пергамент. Это ужасное лицо заполнило все зеркало, рот с серыми губами приоткрылся как в трещине, в усмешке во лбу возник алый глаз с черно-эбонитовым зрачком. На щеке открылся второй рот, полный острых зубов, как прорезь, и зубы потянулись вперед, словно хотели укусить Свон сзади за шею.

Она так быстро повернулась, что вес ее головы почти перевернул ее.

Дорога позади была пустынна.

Она опустила зеркало, для одного дня она и так видела достаточно. Если то, что ей показывает магическое зеркало, правда, то фигура, держащая кольцо света, где-то очень близко.

Но еще ближе было то, что напоминало ей Дьявола, изображенного на картах Леоны Скелтон.

Джош следил за Свон, пока она поднималась по ступенькам из шлаковых блоков в хижину Глории Бауэн, затем посмотрел вдоль дороги на север. Там не было никакого движения, но ветер гнал дымок из трубы. Он опять взглянул на повозку и покачал головой. Он считал, что Мул выбьет дерзость из любого, кто попытается украсть его, но больше ничего не осталось делать. — Это ваша еда, — сказал он, в основном, себе. — Каждая крошка, черт побери!

— О, я знаю место, где можно поймать много больших цып, — предложил Аарон. — Как только вы узнаете, где они, вы их быстро наловите.

— Быстро наловим? Кого?

— Крыс, — сказал мальчик, как будто каждый дурак знал, благодаря чему в Мериз Рест выжило в эти годы большинство людей. — Это мы сегодня и будем есть, если вы останетесь.

Джош с трудом сглотнул, но он уже был знаком с запахом и вкусом крысиного мяса. — Надеюсь, у вас есть соль, — сказал он, поднимаясь вслед за Аароном по ступенькам. — Я люблю, чтобы было совсем соленое.

Прямо перед тем, как войти в дверь, он почувствовал, что мышцы у него сзади на шее напряглись. Он услышал, что Мул храпит и ржет, и снова оглянулся на дорогу. У него появилось неприятное ощущение, что за ним следят — нет, даже более того. Что его ВСКРЫВАЮТ.

Но не было никого. Совсем никого.

Вокруг него вихрился ветер, и в нем ему послышался какой-то скрипящий звук — как будто звук от несмазанных колес. Звук сразу же пропал.

Свет быстро слабел, и Джош знал, что в этом местечке он ночью не выйдет на улицу даже за приличный бифштекс. Он вошел в хижину и закрыл дверь.


ГЛАВА 57 ТЫСЯЧИ МЕРЦАЮЩИХ СВЕЧЕЙ | Лебединая песнь. Последняя война | ГЛАВА 59 РАСКРЫТИЕ РУКИ