home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 64

МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ НЕДОЛГИЕ ГОСТИ

Первый свет пришел закутанным в плотный туман, который лежал густо в переулках Мериз Рест, и похоронная процессия тихо двигалась в тумане.

Джош шел впереди, неся на руках Свон. От холода ее защищали теплый свитер и пальто, голова лежала на плече у Джоша. Он решил больше не оставлять ее вне поля зрения, боясь того, кто приходил за ней в предыдущую ночь, кто бы это ни был, кто превратил Расти в факел пламени. Человек с алым глазом, Дьявол или демон — кто бы это ни был, Джош собирался защищать Свон до последнего дыхания.

Но при этом она дрожала и горела в лихорадке, и Джош не знал, сможет ли он защитить ее от того, что убивало ее изнутри. Он молил Бога, чтобы ему не пришлось вскоре копать вторую могилу.

Глория и Аарон шли за Джошем, а прямо за ними умелец с северным акцентом, чье имя было Зэхиэл Эпштейн, и седобородый мужчина в клетчатом пальто — Джин Скалли — несли между собой грубо сколоченный сосновый деревянный ящик, напоминавший детский гроб. В нем было помещено все, что осталось от Расти Витерса, и прежде чем крышка была забита, Джош положил с ним его ковбойские ботинки.

Шли и другие, кто бодрствовал над телом Расти ночью, включая женщину со шрамом на лице — бывшую карнавальную работницу из Арканзаса по имени Анна Мак-Клей и мужчину, который принес кофейную гущу, чье имя было Джон Гэллахер и который был полицейским в Луизиане. Девочка-подросток с коротко остриженными волосами забыла свою фамилию и звалась теперь просто Кэти. Молодого человека, который был резчиком по дереву в Джефферсон Сити, звали Рой Крил, и он хромал на кривой левой ноге, которая была когда-то сильно сломана и как следует не вправлена, в руках он нес сосновую деревянную доску, на которой буквами с завитками было вырезано РАСТИ ВИТЕРС. Позади вели Мула, который каждые несколько шагов останавливался, чтобы понюхать воздух и ударить копытом в твердую землю.

Туман окутал поле и висел низко над землей, ветер стих. Вонь от пруда казалась сегодня не такой сильной, подумал Джош — или, может быть, это означало, что он начинает к ней привыкать. Прогулка в тумане была похожа на вхождение в призрачный мир, где время остановилось, а городок мог быть предместьем средневекового поселения шестьсот лет назад. Единственными звуками были хруст снега от ботинок, напряженное дыхание, вылетающее из ноздрей и ртов, и карканье ворон вдалеке.

Джош едва видел на расстоянии десяти футов. Он продолжил идти вперед сквозь низкий туман в поле, чтобы пройти всего ярдов сорок-пятьдесят. Это место было так же хорошо, как и любое другое, решил он, и чертовски лучше, чем Яма. — Вот здесь как раз, — сказал он другим. Он осторожно положил Свон в стороне, на расстоянии нескольких футов. Анна Мак-Клей несла лопату и кирку, он взял у нее лопату и отгреб снег с прямоугольной площадки размером чуть больше, чем гроб. Затем он взял кирку и стал рыть могилу Расти.

Анна присоединилась к работе, лопатой перенося землю, которую он выкапывал. Первые шесть-восемь дюймов были промерзшие и глинистые, с перепутанными толстыми корнями, которые не поддавались кирке. Анна вытаскивала корни и отбрасывала их в сторону, чтобы потом сварить суп.

Под верхним слоем земля была темнее, рыхлой и легче поддавалась. Ее сочный запах напомнил Джошу, как ни странно, пирог, который пекла его мать и ставила остывать на подоконник в кухне.

Когда плечи Джоша устали, кирку взял Джон Гэллахер, а Глория принялась откладывать в сторону землю. Так они менялись в течение следующего часа, копая могилу достаточно глубже, чтобы ее на смогли разрыть дикие животные. Когда она была готова, Джош, Джон и Зэхиэл опустили гроб в землю.

Джош посмотрел на сосновый деревянный ящик. — Ладно, — тихо и решительно сказал он, — я понимаю все это. Я хочу, чтобы здесь было дерево, под которым похоронят тебя, но здесь недостаточно солнца, чтобы отбрасывать тень. Я помню, что ты говорил мне, что копал могилы для всех своих друзей. Я считаю, что это самое малое, что теперь может сделать твой друг для тебя. Я думаю, что прошлой ночью ты спас Свон, я не знаю, от кого или чего — но я узнаю это. Это я тебе обещаю. — Он поднял глаза на остальных. — Думаю, это все, что я хотел сказать.

— Джош! — Глория заходила в хижину, чтобы взять что-то из-под матраса, прежде чем они ушли, и теперь она вытащила это из складок пальто. — Это Библия Джексона, — сказала она и открыла потрепанную книгу с замятыми уголками. — Можно мне почитать отсюда что-нибудь?

— Да, пожалуйста.

Она нашла то место, которое искала, на странице, которая была измята, где едва ли можно было что-то прочитать. — Скажи мне, Господи, — начала она читать, — кончину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, каков век мой. Вот, Ты дал мне дни, как пяди, и век мой как ничто пред Тобою. Подлинно, совершенная суета — всякий человек живущий. Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то.

Она положила руку на плечо Аарону. — И ныне чего ожидать мне, Господи? — читала она. — Надежда моя — на Тебя. От всех беззаконий моих избавь меня, не предавай меня на поругание безумному. Я стал нем, не открываю уст моих; потому что Ты соделал это. Отклони от меня удары Твои; я исчезаю от поражающей руки Твоей. Если Ты обличениями будешь наказывать человека за преступления, то рассыплется, как от моли, краса его. Так суетен всякий человек!

Джош слышал на расстоянии карканье ворон. Ветер не раздувал туман, и Джош мог видеть только окрестность вокруг самой могилы Расти.

— Услышь, Господи, молитву мою и внемли воплю моему; не будь безмолвен к слезам моим, ибо странник я у Тебя и пришелец, как и все отцы мои. Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться, прежде нежели отойду и не будет меня. — Глория поколебалась несколько секунд с наклоненной головой, а потом закрыла Библию. — Это был тридцать девятый псалом, — сказала она Джошу. — Джексон любил, чтобы я читала ему его.

Джош кивнул, и еще на мгновение задержал свой пристальный взгляд на могиле, где находился гроб — затем первым зачерпнул лопатой землю и бросил ее в могилу.

Когда могила была зарыта и землю плотнее утрамбовали, Джош вбил сосновую деревянную памятную плиту. Молодой резчик по дереву хорошо поработал над ней, и она некоторое время продержится.

— Немного холодно здесь, — сказала Анна Мак-Клей. — Нам нужно собираться обратно.

Джош отдал кирку и лопату Джону Гэллахеру и пошел туда, где лежала и спала, закутанная в свое пальто Свон. Он наклонился, чтобы ее поднять и почувствовать как мимо него пронеслось холодное дыхание. Стена тумана двигалась и кружилась.

Он услышал в ветре какой-то шелест.

Звук шелестящих листьев, где-то в тумане справа от него.

Ветер дрогнул и затих, и звук пропал. Джош стоял, всматриваясь в том направлении, откуда он пришел. Там ничего нет, — подумал он. Пустое поле. — Что это? — спросила Глория, стоя рядом с ним.

— Послушай, — сказал он тихо.

— Я ничего не слышу.

— Пойдем! — позвала Анна. — Вы здесь задницу заморозите!

Воздух снова шевельнулся, дыхание ветра пришло под другим углом с поля. И опять и Джош, и Глория услышали шелестящий звук, Джош посмотрел на нее и сказал: — Что это?

Она не смогла ответить.

Джош понял, что уже некоторое время не видел Мула, лошадь могла быть где-нибудь на поле, скрытая туманом. Он шагнул в направлении шелестящего звука. Когда ветер слабел, звук слабел тоже. Но он продолжал идти, и услышал, как кричит Зэхиэл: — Пойдем, Джош! — но продолжал идти, а за ним Глория с Аароном рядом с ней.

Ветер изменил направление. Шелестящий звук приближался. Джош припомнил жаркий летний день, когда он был еще мальчишкой, лежал на спине в поле среди высокой травы, жевал травинки и слушал, как подобно арфе поет ветер.

Туман расползался, как ветхая ткань. Сквозь него Джош четко разглядел силуэт Мула, примерно в пятнадцати — двадцати футах впереди. Он услышал ржание лошади — и тогда Джош резко остановился, потому что прямо перед собой увидел нечто удивительное.

Это был ряд растений, все примерно высотой два фута, и когда ветром сносило туман, длинные тонкие листья качались и шелестели.

Джош нагнулся, мягко провел пальцами по нежному стеблю. Растение было бледно-зеленым, но на листьях были рассыпаны темно-красные точки, очень напоминавшие пятнышки крови.

— Боже мой! — выдохнула Глория. — Джош, это растет молодая кукуруза!

И Джош вспомнил сухие зернышки, которые присохли к окровавленным ладони Свон. Он понял, что она там делала в темноте и холоде.

Ветер набирал силу, гудел вокруг головы Джоша и заставлял плясать молодые кукурузные стебельки. Он пробивал окна в серой стене тумана, потом туман стал подниматься, в следующий момент Джош и Глория увидели вокруг себя почти все поле.

Они стояли среди неровных волнистых рядов бледно-зеленых стебельков, все примерно в два фута высотой, и все с пятнышками, которые, как понял Джош, вполне могли быть каплями крови Свон, поглощенными почвой и спящими корешками как топливо жадным мотором.

Зрелище зеленеющей жизни в этом опустошенном покрытом снегом поле почти сбило Джоша на колени, это было равносильно тому, как если бы после долгой слепоты увидеть цвета. Мул осторожно на пробу пощипывал одно из растений, и над его головой кружилась несколько ворон, негодующе каркая. Он огрызался на них, потом погнал их между рядами с резвостью жеребенка.

Я не знаю, что у этой девушки внутри, припомнил Джош слова Слая Мууди, но в ней сила жизни!

Он покачал головой, не в состоянии подобрать слова. Он наклонился к стебельку, стоящему перед ним, и дотронулся до зеленого узелка, который, как он знал, будет кукурузным початком, сформируясь в оболочке. На одном единственном стебельке их было еще четыре-пять.

Мистер, говорил Слай Мууди, эта Свон может снова пробудить целую страну.

Да, подумал Джош, сердце у него бухало. Она может.

И теперь он наконец понял смысл приказания, слетевшего с губ мертвого Поу-Поу в темном подвале в Канзасе.

Он услышал возгласы и крики, оглянулся и увидел, что к ним бежит Джон Гэллахер. А за ним следом Зэхиэл и Джин Скалли. Анна стояла, уставившись с открытым ртом, рядом с девочкой-подростком. Джон упал на колени перед одним из стебельков коснулся его дрожащими руками. — Он живой! — сказал он. — Земля еще жива! — О, Боже!.. О, Иисус, у нас будет еда!

— Джош, как это могло случиться? — спросила его Глория, пока Аарон гримасничал и толкал стебелек Плаксой.

Он вдохнул воздуха. Он казался свежее, чище, напоенным электричеством. Он посмотрел на Глорию, и его деформированный рот улыбнулся. — Я хочу рассказать тебе о Свон, — сказал он, и его голос задрожал. — Я хочу рассказать всем в Мериз Рест о ней. Глория, в ней заключена сила жизни. Она может снова пробудить целую страну! — А потом он побежал через поле к фигурке, которая лежала на земле, склонился, поднял ее на руки и прижал ее к себе.

— Она может! — крикнул он. Голос его раскатился как гром над хижинами Мериз Рест. — Она может!

Свон в полусне зашевелилась. Щель ее рта приоткрылась, и она спросила тихим трепетным голоском:

— Может что?


ГЛАВА 63 БОРИСЬ С ОГНЕМ С ПОМОЩЬЮ ОГНЯ | Лебединая песнь. Последняя война | ГЛАВА 65 ИМПЕРАТРИЦА