home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14. Акула и дельфин

— Что-то еще?

— Два кило помидоров, пожалуйста.

— Дисконтная карточка есть?

— Нет.

Удерживая в одной руке кульки с продуктами, Марк полез за кошельком.

— К нам свежие консервы завезли, — дружелюбно сообщила девушка. — Не хотите попробовать?

Марк улыбнулся, положил на прилавок деньги и покачал головой. Улыбка вышла загадочной.

— Нет, спасибо, — ответил он, поворачиваясь и ступая к двери. — Больше никаких консервов, никогда.

Выйдя на улицу, он на миг остановился и с облегчением вдохнул свежий, морозящий январский воздух. Прошло несколько месяцев, а он так и не привык к естественной природе. В этом были и свои плюсы: можно жить новой жизнью каждый день, рождаться просветленным и умиротворенным. И видеть рядом с собой лучшее создание в мире, которое только можно было попросить у судьбы.

Обходя замерзшие лужи, Марк направился домой. Поглощенный в свои мысли, он не заметил, как вблизи остановились невзрачные «жигули» и его окликнул чей-то голос:

— Марк Северин?

— Да? — оглянулся парень.

Он не узнавал ни человека за рулем, ни пассажира. Но знал, что они ему не нравятся. Очень не нравятся.

— Вам привет от Зоны, — сказал водитель.

Только натренированная реакция не дала Марку выронить кульки.

— Не понимаю, о чем вы, — произнес он, продолжая шагать вперед. — Кто такие будете?

— Не понимаете? — удивился пассажир. — Может, это поможет вам вспомнить?

Он повертел между пальцев какой-то предмет.

На этот раз Марк остановился.

В руке незнакомца, разительно контрастируя с чистым и опрятным миром, крутился ржавый болт, всасывая в себя сознание Марка, надежды и мечты. Все, кроме силы воли.

— Сядьте в машину, — попросил пассажир. — Пожалуйста.


Марк оторвался от воспоминаний. Провел ладонями по лицу, словно приказывая себе окончательно обозначить границу между двумя мирами. Расправил шею, осмотрелся.

Вертолет монотонно рокотал в небе Зоны. В иллюминатор просматривались лесные массивы Дикой территории, сменившие каменные постройки «Ростка». Мутировавшие деревья покачивали верхушками, словно зазывая искателей приключений порыться в опасной роще в поисках разных интересностей — вдруг удача на голову свалится или выползет из-под земли закопанный талант. На этом участке воздушных аномалий никогда не было. Может, это и являлось одной из причин, по которым Коалиция выстроила свои базы в таком несимметричном расположении. Удобно лететь от одной точки к другой по практически прямой линии.

Марк разглядывал суровые лица вояк, сидящих напротив, заодно потирая запястья. Хомут с него сняли, как и с Борланда. Но оружия не было, так что ничего поделать бывший сталкер не мог. Да даже если бы и было, все равно не мог. Интересно, что бы сказал Глок, если бы Марк за несколько секунд положил двенадцать наемников с одного магазина, а затем выбросил из кабины обоих пилотов, вспомнил навыки авиасимуляторов и браво посадил «вертушку» куда-нибудь на снежные вершины, наваленные специально по такому случаю австралийскими комбайнами? Наверняка ему бы понравилось. Но действительно ли так невменяем был хозяин Зоны, каковым казался?

Отказавшись от смертоубийственной идеи поднимать восстание прямо в салоне, сталкер начал оглядывать внутренности «вертушки». Насколько он помнил, в тридцать восьмой модели вертолета Миля должны были присутствовать люки. Как Марк ни старался, ни одного обнаружить не сумел. То ли маскировка была выше всяких похвал, специально на случай перевозки заключенных, то ли в данной модификации люки отсутствовали. Марк не заметил ничего, кроме грузовой двери по правому борту, если не считать узкого трапа по левому, в который его ввели в вертолет. Полки над креслами были плотно забиты прочными на вид ящиками разных размеров. В салоне стоял стойкий запах резины, смешанный с ароматом канифоли. На стене висел защитный костюм Л-1 первого размера, то есть для низкорослого человека. Солидная вещь, только в условиях Зоны — одноразовая. В таком можно залезть в «студень» и даже вылезти обратно. Если, конечно, рядом будут стоять четверо помощников, чтобы срезать костюм по кускам.

Рядом сталкер заметил парашют. Один-единственный. Интересно, для кого?

Марк кинул на Борланда незаметный взгляд. Тот, казалось, безмятежно дрых в своем кресле, пристегнувшись ремнями.

Пора было приступать. Безропотно сдаваться на милость победителя Марк не собирался. Если нельзя устроить войну, то никто не мешает навязать переговоры. Замкнутая среда, относительный покой. Пора было прощупывать обстановку, искать возможности.

Слева сидит накачанный парень. Беспрерывно шевелит пальцами, не замечая этого.

— Долго лететь? — спросил Марк у него.

Качок даже не пошевелился. Не иначе как среди охраны был командир. В противном случае охранник наверняка бы проявил хоть какую-нибудь реакцию — отвернулся, ответил, усмехнулся, врезал по зубам. Марк недаром выбрал в качестве собеседника нервозного человека, чье скрываемое волнение, возможно, было порождено страхом перед полетами — вполне нормальной вещью, которая может родиться и у бывалых десантников.

На военных Коалиции парни не походили даже близко. Не чувствовалось в них благоговения перед Зоной, характерного для человека опытного, который помнит оранжевое марево выброса, какофонию орудий на башнях Барьера и дыхание сталкера, вернувшегося с тяжелой ходки. В салоне сидели обычные наемники Глока. Никому не было известно, на сколько их хватит.

Пора было вычислять командира. Наверняка посредственное лицо между Глоком и остальной братвой, не имеющий заместителя. Потенциально ценный заложник? Возможно, но проверить нельзя, пока не попробуешь. Но кто командир? Вон тот русый в берете? Коренастый в «балаклаве»? Наемники выглядели как попало — возможно, в салоне вообще не было единого отряда, а лишь недобитки других подразделений, которых еще только предстояло объединить в команду. В таком случае командир все равно должен существовать, ведь кто-то же несет ответственность за дисциплину на борту.

Кто, кто? Вариантов немного. Главный должен видеть обоих пленников и одновременно находиться в безопасности от них. Значит, ни с Марком, ни с Борландом рядом он сидеть не может. Минус четыре кандидатуры. Еще один спит, натянув берет на глаза. Это точно не командир. Дальше. Мелкие движения, дыхание, взгляд — все складывается в общую картину. Марк наблюдал.

Так, а вот это интересно. Щуплый вояка в каске и огромных солнцезащитных очках, которые он не снял даже в вертолете. На щеке четко различим толстый застарелый шрам, начинающийся от брови, — понятное обоснование для очков. На месте погона висит серая коробочка с антенной. Сам сидит далеко от кабины пилотов, но зато вплотную к кнопке переговорного устройства, вмонтированного в борт. Есть.

Нужно оружие. Под креслом ничего нет, ни единой ручки, которую можно было бы выдернуть. Марк помнил это, успев наскоро изучить кресло при посадке. От стены ничего не оторвать. При этом на сидящем неподалеку Борланде красуется набитая всяким добром разгрузка. Оружия нет, естественно, но зато куча вещей, которые сошли бы за него. У Марка разгрузочного жилета не было. Карманы пусты, пряжку ремня незаметно не снимешь. Значит, надо искать оружие у жертвы.

Антенна от рации командира сойдет — неубирающаяся, острая. Отлично.

Теперь по порядку. Почесать запястье, якобы распухшее от хомута. Врезать качку локтем в переносицу, с силой, чтобы ослепить на несколько секунд и переломать носовой хрящ. От него же оттолкнуться, вскочить, схватить командира со стороны незрячего глаза и дернуть на себя, отламывая антенну рации у основания. Заслониться заложником, вывернув ему колено точным ударом. Угрожая антенной с острого конца, как ножом, заставить посадить вертолет.

Слишком опасно. У дальнего наемника, что сидит с краю, рука на пистолете. Это раз. До командира не дотянуться. Это два. Но обе проблемы решаемы. С первой должен справиться Борланд, как только поймет, в чем дело. Не поможет или не сообразит — провал. А дистанцию до заложника поможет преодолеть крен вертолета, который случится меньше чем через минуту. Марк неоднократно летал из одного бункера в другой и помнил маршрут. Наемники — нет.

Общая вероятность успеха малая. Но выше, чем у возможности совершить побег из бункера «05». Решено.

Глубоко вздохнув, Марк начал мысленно готовиться. Незаметно сократил и расслабил все мышцы по очереди, разогнал кровь по венам дыхательными упражнениями. Мир сжался до носа качка и антенны командира, в голове автоматически повторялась последовательность действий, делая акцент сначала на проработку, затем на скорость. Еще немного…

Вертолет внезапно сменил курс. Непредвиденно, поскольку наемники рефлекторно похватались за ремни и поручни, чтобы не упасть. Но крен был слишком резкий и не в ту сторону. Марк чуть не слетел с кресла.

— Атака! — раздался голос одноглазого. Марк не ошибся — это был главный.

Соседний иллюминатор разлетелся вдребезги, голова командира лопнула, словно после удара мясницким крюком. Труп свалился на железные плиты пола, очки слетели и застряли в ребристой решетке. Марк нагнулся как можно ниже, закрыл голову руками.

К звуку двигателей добавились новые тона. Блики от стекол иллюминаторов на противоположном борту на мгновение затмились чем-то, стремительно пролетевшим снаружи.

Марк вжался в борт и попытался посмотреть в уцелевшее окно.

Впереди и сбоку от Ми-38 разворачивался черный вертолет. Хотя разворачивался — слишком упрощенно сказано. Вертолет повернулся кабиной к транспортнику, продолжая при этом двигаться параллельно ему.

— Кунченко! — заорал нервозный сосед.

Он не ошибся. Марку сразу стало ясно, с какой целью в действительности майор проник на объект за стеной.

Клинч вернул себе свой вертолет.

Теперь все зависело от него. Марк отстегнулся и упал на пол, постаравшись заползти под ряд кресел. Он помнил, что пушка «Тайкуна» не разогревается перед выстрелом — она начинает стрелять мгновенно. Так было и в этот раз. Но в отличие от ожидания свинцовый шквал не наступил. Лишь короткая очередь, всего снаряда на три-четыре, разнесла иллюминатор, а заодно и торс нового наемника.

Паника не началась, что тоже наводило на мысли. Наймиты Глока быстро сели возле окон, некоторые открыли ответный огонь. Ка-54 снова заслонил солнце, уворачиваясь от выстрелов обороняющихся. Перелетев над транспортником, боевой вертолет начал палить в другой борт.

Бойцы не успели перегруппироваться — еще двое были убиты на месте.

Наполовину спрятавшийся под креслами Марк подставил подножку ближайшему наемнику, заставив того грохнуться в узком проходе. Выкатился, сорвал пистолет с пояса наемника и выпустил три пули — в бок, плечо и ухо.

Борланд врезался в троицу наймитов — жестко, с разбега, изо всех сил тараня плечом. Сбил всю тройку на пол, схватился за автомат ближайшего бойца, висящий у того на шее, врезал прикладом по лбу. Нажав на спуск, Борланд пристрелил на месте еще одного. Выхватил нож у оглушенного наемника, перерезал ремень и завладел оружием.

Ми-38 полетел вверх под углом в сорок градусов. Опасный маневр, можно сорвать хвост несущим винтом. На месте пилотов было бы разумнее садиться, понимая, что Клинч не пытается просто сбить «вертушку» в воздухе. Ответ напрашивался сам собой: пилоты стремятся подняться на высоту парашютирования.

Все тела, живые и мертвые, покатились к задней стенке. Марк схватился за торчащий с потолка ремень, со всей силы пнул ногой в лицо парня в «балаклаве». Тот не удержался и упал на спину. По пути ему снесло голову выстрелом из пушки Ка-54 — майор все еще «держал» живые мишени. Марк не мог понять, как Клинчу удается бить столь прицельно в таких условиях. Или у Кунченко было лазерное наведение на шлеме, смодулированное по принципу «куда смотрю, туда стреляю», и потрясающе чувствительная пушка, или же он был из рук вон выдающимся пилотом, каким его не представлял даже сам Марк. Как бы то ни было, Клинч стабильно выносил наемников, рыская возле разнесенных иллюминаторов, орудуя пушкой и продолжая удерживать позицию вертолета рядом с транспортником.

Борланд расстрелял магазин автомата по наемникам, собравшимся в хвосте. К этому моменту фюзеляж Ми-38 представлял собой сплошное решето. Оглушительный свист сбивал ориентацию, дул в уши и глаза, мешал дыханию. Марк попытался добраться до парашюта, но Борланд его опередил. Впрочем, стащив со стены чудом уцелевший ранец, он передал его Марку и сам направился к кабине.

Как только он открыл замок, сильнейший поток воздуха распахнул дверь, которая треснула сталкера по голове. Борланд грохнулся на спину в проходе, потеряв сознание. Встать он уже не мог, в том числе и из-за дикого ледяного ветра. Кабина пилотов была пуста — оба летчика покинули вертолет через боковые двери. Разумеется, больше парашютов тут не оставалось.

Марк уже надел ранец на себя, застегнул все лямки, ножные обхваты и грудную перемычку. В том, что ему предстояло, он не имел права пренебречь ни единой застежкой. Подобравшись к Борланду, Марк поднял его и поволок к грузовой двери. На разгрузке сталкера была приготовлена подвесная система — похоже, Борланд еще на «Ростке» нацепил на себя разные альпинистские прибамбасы. Вот и пригодились. Марк пристегнул клапаны жилета сталкера к карабинам собственного ранца всеми ремнями, которыми мог. К сожалению, на прыжок в тандеме система рассчитана не была.

Вертолет к тому времени выровнялся и начал снижение, наклонившись вперед и вниз под крутым углом. «Тайкун» вертелся рядом, находясь всего лишь в паре десятков метров.

Грузовая дверь не открывалась. Марк даже не пытался стоять на ногах с таким грузом, под встречными потоками ветра и при такой раскачке. Упершись ранцем в дверь, он продолжал раз за разом тянуть на себя ручку двери. Бесполезно.

Ка-54 исчез из поля зрения. Несколько секунд ничего не происходило. Затем задняя часть транспортника взорвалась, моментально наполнив салон дневным светом. Трупы наемников попадали вниз вместе с частью фюзеляжа. «Тайкун», создав новый выход, продолжал двигаться следом, подобно верному дьяволу-хранителю, хищно рассекая носом пространство. Транспортник немного выровнялся снова, но скоро он опять накренится, и добраться до дыры станет невозможно. Времени оставалось совсем мало.

Отталкиваясь от покореженных решеток пола, скользких от крови, Марк метр за метром двигался по проходу, стараясь не упасть с тяжким грузом в руках. Борланд так и не пришел в себя. Шаг, другой, третий. Еще усилие, до пелены в глазах и изжеванной в кровь губы.

Перевалив центр тяжести за край, сталкер с живой ношей покинули транспортник, ставший летающим могильником. Несмотря на ожидания, большой разницы Марк сначала не почувствовал. Дувший со всех сторон ветер начал работать снизу, шум лопастей транспортника сразу стих. Связка из двух человек неконтролируемо крутилась, камнем летя к притягивающей плоскости, равнодушной к любому стремлению к жизни. Поток воздуха усилился до двухсот километров в час, Марк с трудом мог разлепить веки. В густом, промозглом тумане мало что было видно. Но ему удалось рассмотреть, что земля близко, слишком близко, намного ближе, чем ему казалось ранее. Под ним растиралась болотистая часть Зоны. До Барьера было достаточно далеко, так что сталкеры должны были приземлиться в центральной части Янтаря.

Марк нащупал кольцо и, не раздумывая, дернул за него. Вверх взмыл комок ткани, расправившись спасительным цветком, двадцать восемь строп протянулись к небесам, и тут Марк ощутил тяжесть висящего на нем груза в полной мере. Рывок едва не сломал ему ребра, пристегнутый Борланд повис на пряжках лямок, ремни сильно врезались в тело Марка, перехватив дыхание. Сталкер в ярости протер глаза рукой, постаравшись рассмотреть землю внизу.

Они спускались чересчур быстро, груз из двух мужчин в экипировке и сам ранец заметно превышали допустимую нагрузку в полтора центнера. Падение на твердую поверхность неизбежно причинит обоим сталкерам тяжелые увечья. Марк потянул за стропы, слегка искривив круглый купол и прицелившись точно в болото.

«Тайкун» с ревом описывал круги над Марком, снижаясь вместе с ним с завидным постоянством в скорости, создавая вертикальное вихревое кольцо, призванное снизить быстроту падения. Никакой разницы сталкер не чувствовал. Запоздало вспомнив про запасной парашют, он дернул второе кольцо. Никаких изменений. По всей видимости, сработало страхующее устройство, заблокировавшее второй купол во избежание перехлеста строп.

Вертолет отлетел в сторону, сталкеры врезались в болото. Купол плавно опустился рядом, мигом утратив приятный белый цвет, смотревшийся почти инопланетным в здешних местах. Марк тут же начал лихорадочно отвязывать застежки. Перепачканные грязью пальцы скользили, работать было неудобно. Трясина тем временем настойчиво тянула сталкеров вниз.

Борланд открыл глаза. Его рука полезла между жилетом и курткой, пальцы легли на рукоятку ножа, отобранного у наемника. Вытащив клинок, он попытался перерезать ремень, но не сумел, выронив нож в тину. Марк тут же схватил его и быстро разрезал лямки.

К тому времени трясина зажевала сталкеров более чем наполовину. Борланд, не говоря ни слова, жестко оттолкнул Марка вверх от себя и в сторону, чтобы тот успел схватиться за торчащий подобный обломку жестянки корень дерева.

Корень оказался слишком далеко. Пальцы не доставали совсем немного.

Шум двигателей Ка-54 усилился. Черный вертолет без проблем вошел в узкое пространство между деревьями, склонился над сталкерами. При виде огромной девятитонной массы, заслонившей собой полмира, Марк ощутил, как все внутри сворачивается в сплошной сгусток адреналина. Горячий ствол тридцатимиллиметровой пушки зашипел, соприкоснувшись с зеленоватой жидкостью, полной кислотной органики. С визгом выдвинулось шасси. Марк схватился за выступившее колесо, прочно вжавшись в него. «Тайкун» поднялся, отлетел боком в сторону, и Марк приземлился точно на каменистый склон.

Вертолет вернулся к Борланду, продолжавшему лежать на спине и смотреть за действиями остальных участников сцены. Превозмогая боль в спине, сталкер протянул руку к нависшему над ним колесу.

В этот момент болото словно взорвалось. Вверх взметнулся огромный фонтан зловонной жижи, разбрызгивая листья вереска, поднимая круговую волну, сразу же затихшую перед дымящимся мхом. Из трясины вырвались гигантские щупальца, захлестнувшие кабину вертолета.

Борланд ощутил, что летел по воздуху, только в момент приземления на заросший осокой торфяник. Левая рука, куда пришелся удар чудовища, его не слушалась. Сталкер кое-как сел на кочке, глядя на схватку вертолета с болотным вивисектором.

Эта особь была ему совершенно неизвестна, но иначе назвать монстра было трудновато. Щупальца окутали кабину Ка-54, который, словно вспомнив свое акулье происхождение, бился во все стороны, перекашивая соосные винты. Одно из щупалец угодило в зону вращения и сразу же было отрублено лопастью, остальные сжали добычу еще сильнее.

«Тайкун» открыл огонь из погруженной ниже уровня болота пушки прямо в огромную тушу, и щупальца мигом свело судорогой. Некоторые свернулись, блеснув на солнце сизыми разводами, другие продолжали цепляться за нос гибкими конечностями с четырьмя рядами присосок. Шум моторов перешел на повышенные тона, вертолет сильнее наклонился вперед. Нижний винт черпнул жидкую топь, перерезав еще одно щупальце на раз.

Вивисектор на миг показался из топи и испустил печальный, затяжной рев. Голосовых связок у мутанта не было, но пасть и внутреннее строение, по всей видимости, позволяли издавать подобные звуки, оглашая воздух Янтаря предсмертными стонами. Вертолет приподнялся над трясиной, обнаружив присосавшегося вивисектора на носу. Кабина пилота и всевозможные датчики бортовых приборов были закрыты полностью, не оставляя ни малейшего просвета, так что Клинчу приходилось ориентироваться исключительно по памяти.

Снова заработала пушка, пули прошли сквозь тело монстра, заставив его наконец отцепиться и упасть в болото. «Тайкун» на секунду утратил тягу, погрузившись в трясину примерно на треть, казалось, он прямо сейчас и утонет. Однако, тут же взревев двигателями, летающий продукт инженерного мастерства вырвался из болотистого плена, отлетев подальше от хищника.

Борланд дернулся, почувствовав чье-то прикосновение к больной руке, и увидел сидящего рядом Марка. Сталкер поедал его безумным взглядом, то и дело озираясь на болотное побоище.

Ка-54 развернулся на месте, заложил крутой тангаж и выпустил «нар». Болотный вивисектор принял подарок на сто двадцать два миллиметра, тут же разлетевшись в клочья. Болото почти поглотило грохот от взрыва, однако колебания поверхности едва не смели Марка и Борланда с островка. Все было кончено.

Борланд в шоке прислонился к плечу Марка, обалдело глядя, как «Тайкун» садится на твердый пятачок земли.

— Ну, Глок, зараза, — пробормотал он, закашлялся и выплюнул грязную топь. — Неубиваемый супермен, значит? Яйца тебе оторву, если найду.

— Так, сиди спокойно, — сказал Марк, взял за вывихнутую руку Борланда и сильно дернул.

— А-а! — Заорав на все болото, Борланд повалился на правый бок. — Отвали от меня, чертила! Что ты вообще тут делаешь?

Марк не ответил, помог сталкеру подняться и потащил его к вертолету.

Откинулся люк кабины вместе с бронированным стеклом. Майор Кунченко снял с себя шлем, стащил перчатки, обхватил ладонями лоб, прислонился к приборной панели. Так он продолжал сидеть около минуты. Затем бодро вздохнул, расстегнул ремни и быстро выскользнул из кресла.

— Живы? — спросил он, взглянув на вертолет снаружи.

— Не знаю, как вы, а я сдох, — ответил Борланд, снова садясь и прислоняясь к колесу.

Майор отодвинул боковую дверь, опустил спинку сиденья и вытащил аптечку, упакованную в пластиковый контейнер.

— Разбирайтесь, — сказал он, кладя аптечку рядом с Борландом. — Консул, оружие где обычно. Следи за местностью, мне нужно проверить вертолет. Сейчас это главное. Все разговоры потом.

Марк вытащил из салона винтовку и заодно пистолет, который вручил Борланду.

— Да, — сказал Борланд, косясь на Клинча. — Нам всем есть о чем поговорить. Верно?

Осмотрев наскоро местность в пределах видимости, Марк повернулся к нему.

— Так, успокойся, — сказал он. — Мы все здесь свои, надо исходить из этого факта. А дальше и разобраться, кто и как здесь оказался. Посиди, отдохни. Никто тебя не торопит.

— Верно, — отозвался Клинч, забравшись на крышу и изучая автомат перекоса. — Судя по всему, мы здесь застряли надолго, так что можем обсудить некоторые вещи.

— Это самые насыщенные сутки моей жизни, — признался Борланд, стукнув затылком о шасси. — Черт, вчера в это же время я сидел в сухой и теплой камере бункера, ожидая, когда мне принесут миску свиноговяжьих пельменей. Клинч, арестуй меня снова, а?


Глава 13. Хозяин Зоны | Горизонт событий | Глава 15. Задание