home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 28. Враг мой

Автобус мчался по Гидропроектовской улице.

Марк прижался подбородком к голове Полины, вкусно пахнущей шампунем, взглянул через плечо Ореха. За автобусом гигантскими прыжками неслась огромная черная химера.

— Она не даст нам уйти! — крикнул Марк. — Я должен вас покинуть!

— Ага, — отозвался Борланд, крутя руль. — Сейчас, только остановлюсь и двери открою. Ты совсем из ума выжил?

Борланд повернул влево, и автобус въехал на тротуар. Орех потянулся к тумблеру и открыл дверь.

Марк схватил Полину за руку, буквально сдернув девушку с сиденья, и вместе с ней выпрыгнул из автобуса. Они угодили в дымчатое пятно телепорта и исчезли.


— Друг мой, — произнес голос.

Марк открыл глаза и огляделся. Вокруг стояла непроницаемая темнота. Под ногами ощущалась невидимая плоскость, сталкер мог дышать и говорить. И все, что он видел, — это знакомая фигура в плаще.

— Сенатор? — спросил Марк.

Шаман кивнул, глядя с необыкновенной добротой.

— Да, это я, — ответил он. — Ты все же добился своего. Не могу передать, как я счастлив. Значит, моя вера в людей не была напрасной. Если в мире есть еще такие, как ты, то этот мир прекрасен.

— Где мы? — спросил Марк. — И где Полина?

— Полина сейчас рядом с тобой, — ответил Сенатор. — Там, где и должна быть. Но не здесь.

— Я не понимаю.

— Позволь мне объяснить. Дело в том, что я умер.

— Сенатор…

— Да, друг мой, это так. Я уничтожил черный кристалл, как ты и хотел. Как хотел и я сам. За это мне пришлось покинуть ваш мир, но я не сожалею. Марк, прежде чем мы расстанемся навсегда, я хочу сказать тебе кое-что важное.

— Я внимательно слушаю.

Шаман вздохнул.

— За эти годы я сумел изучить вашу расу. И понять, что вы не из тех, кто когда-либо чувствует себя в полном достатке. Ты сделал великое дело, Марк, однако попутно открыл проход к центру. Никто не знает, как это отразится на сталкерах и самой Зоне. Найдутся те, кто захочет установить и расширить свою власть. Возможно, им не понравится, что кто-то знает о Монолите больше, чем они, и остается не у дел. Возможно, они захотят тебя найти и переманить на свою сторону.

— Я не вернусь, — убежденно возразил Марк.

— Я верю, что ты не захочешь возвращаться. Однако ты слишком долго пробыл в Зоне, Марк, и забыл, как мыслят тебе же подобные.

— Ты говоришь о трех неделях?

— Что ты, не о трех неделях. О пяти годах жизни, которые ты потратил на изучение Зоны. Ты слишком долго жил в ней сознанием, мыслями, чувствами, эмоциями. Но ты не предусмотрел отхода в нормальный мир и возможности жить в нем со своей любимой. Никто не может гарантировать, что тебя оставят в покое после всего, что ты сделал.

Сталкер задумался.

Сенатор прошел чуть в сторону, словно подыскивая слова.

— Марк, я хочу вручить тебе величайшее оружие всех времен. — Шаман сделал паузу. — Знание.

Тут же ощутив легкое жжение в голове, Марк схватился за нее.

— Не бойся, — произнес Сенатор. — Я дал тебе то, что может помочь тебе в дальнейшем. Знание о Зоне, глобальное, всеобъемлющее. О природе Монолита, об аномалиях и о страшных бедствиях, которые он способен принести, даже не имея кристалла в себе. Считай это страховкой на случай, если ты понадобишься людям, которые контролируют Зону. Потому что только в этом случае ты сможешь ставить им собственные условия.

— О чем ты говоришь? — не понял Марк. — Какие люди? Какие условия.

— Я не знаю, — ответил шаман. — Поэтому и даю тебе возможность хоть в чем-то превзойти своих будущих врагов, если они появятся. Ты знаешь, что в Зоне можно выжить только во всеоружии. Я только что обеспечил тебя всем необходимым.

— Значит, это еще не конец? — спросил Марк.

Сенатор улыбнулся.

— Перед тем, как уйти, я должен сказать еще кое-что, — продолжил он. — Монолит можно уничтожить целиком и полностью.

— Как?

— Ты уже знаешь, Марк. Я дал тебе знания. Пользуйся ими.

Сталкер попытался вспомнить, и его лицо прояснилось.

— Нож, — сказал он. — Твой нож, который остался в Зоне.

— Верно, — кивнул Сенатор.

— Так это же средство к спасению!

— Ты так думаешь?

— Уничтожить Монолит! Расколоть на кристаллы!

— Вот именно, — поднял палец шаман. — Расколоть на отдельно взятые куски. А ты очень хорошо знаешь по собственному опыту, каково это — обладать кристаллом.

— Соблазн, — произнес сталкер. — Ответственность. И… опасность.

— Если когда-нибудь тебе придется делать выбор — уничтожать Монолит или нет, то вспомни о последствиях. О том, что исчезнет Зона, но образуются тысячи мелких искушений для людей. И тогда ты поймешь, что Зона — не самое большое зло. Она привязана к одному месту, она обнесена стеной, в ней установились жестокие, но все же действующие порядки. Уничтожив Монолит, ты вместе с этим разрушишь мир, в котором мечтаешь жить с Полиной. Выбор за тобой, мой друг. А теперь нам настала пора прощаться. Спасибо тебе за все.


— Вот как? — проговорил майор Кунченко. — Монолит нельзя было уничтожать.

— Ты дальше слушай, — сказал Борланд, следя за тем, как Литера дрожащими пальцами пытается самостоятельно собрать волосы в пучок, что у нее так и не получилось. — А то пропустишь самое интересное.

Марк устремил взор в темноту.

— Сенатор дал понять, что Монолит не должен быть разрушен, — продолжил он. — С этим я согласился сразу же, как представил себе Третью мировую войну, в которой оружием являются черные кристаллы и управляемые аномалии. Крах экономики, политики и общества, когда артефакты разлетаются по планете и используются по прихоти случайных людей. Сенатор нарисовал мне мир без контроля, мир, погруженный в такую анархию, которую никто вообразить не мог. Планету, покрытую сплошной Зоной.

— Достаточно, — сказал Клинч. — Раз так, то почему ты все же согласился начинать всю эту шнягу?

— Потому что передо мной встала более серьезная задача, — ответил Марк. — Я должен был раздавить своего настоящего врага. И операция по уничтожению Монолита являлась лишь небольшим этапом этого.

— Какого врага?

Марк печально улыбнулся, что в полумраке не было заметно.

— Ответ лежал на поверхности с самого начала, — сказал он. — Но во время разговора с Сенатором я этого еще не понимал.


Солнце проникло в окно, бросив зайчика на одеяло. Марк продолжал смотреть в потолок. Его разум быстро перебирал варианты.

Самое родное создание на свете повернулось к нему, в волнении закусив губу.

— Не уходи, — попросила она.

— Я должен.

— Ты никому ничего не должен. — Полина прижалась к нему, положив голову ему на грудь. — Давай убежим. На край света.

Запищал будильник. Марк нервно выключил его и поставил на место.

— У света нет такого края, где они бы нас не достали, — сказал он. — Мне нужно уезжать.

Девушка не выдала и тени отчаяния. Но Марк очень хорошо ее знал.

— Ты снова исчезнешь на полгода, — выговорила Полина. — Будешь составлять базу артефактов, что-то еще с ними делать. Проводить исследования, консультировать, расщеплять «выверт» на атомы. Устраивать вылазки на Дикую территорию. А я буду ждать тебя, молиться, мять в руках листки календаря, зная, что могу не дождаться. Марк, я живу только в те часы, в которые ты бываешь дома, а все остальное — кошмар и боль. Пока это продолжается, мы не можем даже позволить себе ребенка. И так будет всегда или пока ты не перестанешь быть им нужен. Господи…

Одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

— Я могу остановить это, — сказал Марк. — Уничтожить Монолит. Но я не пойду на это.

— И не надо. Тогда у нас тоже не будет покоя.

Солнечный зайчик медленно полз по одеялу. Марк хотел закрыться Заслоном от всего мира, законсервировать себя с Полиной навечно, чтобы не отсчитывать мучительные секунды до момента, когда все же придется собраться и выйти на улицу, где его будет ждать машина, которая увезет его в Зону.

— Как же все было проще поначалу, — признался Марк. — Когда только ты и какой-нибудь, скажем, снорк или излом. Автомат в руках, прорезиненная химза с бронепластинами на теле. И все, решение проблемы стоит у тебя перед глазами. Все остальное — результат твоей подготовки и храбрости, не более того. Но что можно сделать с Коалицией? Зона намного милосерднее. Покинул Зону, и ты чист. Никто не протянет к тебе щупальца, толпы зомби не станут тебя преследовать, даже контролер никогда не посмеет шантажировать. Рассчитывать на милосердие Коалиции не может никто.

Полина обняла его крепче. Сталкер прижал девушку к себе, как ценный приз, который должен был ему достаться по праву, но который вместо этого лишь позволили недолго подержать в руках.


— Да, — повторил Марк. — Я был потрясающе наивен.

Клинч молчал. Литера прижалась к плечу Борланда, слушая разговор.

— Значит, Коалиция, — произнес Кунченко. — Вот кто был твоим врагом. Врагом, против которого у тебя не было приема. Ты покинул Зону, но попал в центр внимания Глока как человек, первым побывавший в центре. Тебя нашли и заставили работать на Коалицию. Теперь мне все понятно. Если ты нужен системе, то система тебя достанет. Бороться бессмысленно, поскольку система вечна. Даже если ты ее сломаешь, на ее месте окажется другая и сломает тебя. Выхода нет.

— Так я думал, — взглянул на него Марк. — Рельсы судьбы вели меня в тупик. Однако прав был Сенатор. Со временем я научился находить нужные ответвления. Или по крайней мере я создал одно из них. «Горизонт событий».


— Ну-ка, еще раз и с самого начала! — заинтересованно сказал Ястреб, стараясь перекричать шум взлетающего Ми-28. — Уничтожить Коалицию? Как?

— Все просто. — Марк обернулся, выясняя, точно ли на территории ангара больше никого нет. — Подточить ее изнутри по всем статьям. Для начала надо натравить Клинча на Глока. Они и так в последнее время не ладят.

— Вот оно что. — Ястреб провел рукой по голове, проверяя застарелый рубец. — В этом есть здравое зерно. Согласен, физически устранить Глока — не выход. Ты этим ничего не изменишь.

— Я знаю. Нужно спровоцировать Глока на безумный шаг, заставить загубить собственную репутацию.

— Какой шаг?

— Такой, который подорвет к нему доверие клиентов. Нужно, чтобы Глок утратил свои позиции на высших уровнях. Сорвался, сделал неосторожность, а в идеале — поломал все сталкерство. Если конвейер собьется хотя бы раз, Глоку этого не простят.

— Это будет непросто.

— Это всего лишь одна из стадий, и не самая последняя, — добавил Марк. — У меня есть целый план, как заставить Коалицию обрушиться. Прежде всего нам необходим внутренний разлад в войсках Периметра. Клинч против Глока. Затем мне нужно уничтожить все научные разработки, особенно те, к которым я приложил руку. Стереть следы своего пребывания. Кроме того, нужно перекрыть кислород сталкерам, чтобы Зона перестала приносить доход. Падишах взвинтит цены на дешевые артефакты. Ветераны заупрямятся, но мы потесним их молодняком, профинансировав «Чистое Небо». Пусть приток добровольцев пока оседает на Кордоне. Разобраться с отношениями группировок — тут ты мне поможешь.

— Что нужно делать?

— Развязать войну.

Ястреб хмыкнул.

— Войну? — задумчиво выговорил он. — С кем?

— С кем угодно. Но сталкерство надо придушить. Не буквально, конечно. Войны группировок — лучший вариант. Война губит торговлю.

— И ты хочешь обойтись совсем без явных убийств? — спросил Ястреб с легкой иронией.

Взгляд Марка был ярче любых слов. Лидер «Долга» кивнул.

— Я понял, — сказал он. — По обстоятельствам.

— По обстоятельствам, — повторил Марк.

— Это будет непросто. В частности, не понимаю, зачем Клинчу идти против Глока. Ему, конечно, очень хочется, но мотивации у нашего майора все же нет.

— Значит, я ему дам мотивацию.

— Да ну? Какую?

— Чего Кунченко хочет больше всего?

— Помимо вечного топлива для «Тайкуна»? — Ястреб поразмыслил. — Чтобы Монолит исчез. Но этого никогда не будет.

— Будет. Я дам ему способ.

— Заставишь Монолит исчезнуть?

— Да.

— Ух ты. Высоко ты замахнулся.

— Не выше, чем должна быть моя семья, — мрачно ответил Марк.


Фонари продолжали освещать пространство.

— Все страньше и страньше, — проговорил Клинч, перебирая обломки Монолита. — Стало быть, Ястреб с самого начала тоже все знал. И Борланд все знал. Один я был маленьким и глупым мальчиком. Так?

— Не так, — возразил Марк. — Единственное из важного, в курсе чего ты не был, это что «Горизонт событий» являлся операцией по развалу Коалиции, а не Монолита. Поход к центру был мне нужен, чтобы Глок почувствовал, что власть ускользает из его рук. Как я и рассчитывал, это заставило его действовать поспешно: тратиться на блокаду в Рыжем лесу, вербовать Падишаха, который в результате всех нас сдал, но был убит Борландом, хоть и по посторонним мотивам. Все это полностью остановило сталкерство, а Коалицию ввергло в расходы, которые и без того раздулись до необъятных величин ввиду перебежки Клинча и моих финансовых диверсий с теми счетами структуры, к которым я смог получить доступ.

— Клиенты оказались недовольны.

— Да.

— А Глок совсем слетел с катушек, когда нанял Сафрона, — думал вслух Клинч. — Это сначала лишило его последней единицы техники, так как «Тунец» при всей своей ущербности мог переломить ход любого сражения, а затем и собственной жизни. Я не хотел убивать его, но Глока никто не просил садиться в вертолет. Да, ты точно хорошо подготовился. Все прошло как по маслу.

— Нет, — ответил Марк. — На тот момент все было совсем нехорошо.


— Поверни лазер на тридцать градусов, — сказал Марк, протирая экран КПК краем белоснежного халата, чтобы сделать разборчивее текст сообщения. — И не переусердствуй.

— Так? — спросил молодой сотрудник, плавно поворачивая рычаг.

— Именно.

Марк покинул отсек, в котором уже шестнадцать часов проводился синтез нового артефакта, имевшего жидкую форму. Полученное сообщение было от Ястреба. Лидер «Долга» хотел срочно встретиться.

Скинув на ходу халат, Марк повесил его на крюк в личной комнате, затем наскоро переоделся в сталкерский защитный костюм, без которого никогда не выбирался в Зону.

— Это Консул, — сказал он в рацию, закрывая дверь комнаты на магнитный замок. — Вертолет мне, живо.

Через десять минут он приземлился в лагере «Долга». Ястреб встречал его со своими людьми.

— День добрый, — вежливо сказал он. — Вас приветствуют «Долговские авиалинии». Пройдемте в мой кабинет?

— Конечно, — ответил Марк, подавая пилоту сигнал глушить двигатели.

Ястреб даром времени не терял. Оказавшись наедине с Марком, он оттащил его в сторону и тихо произнес:

— У нас проблемы. Падишах всех сдал.

— Что?

— Он знает, что Клинч решил уничтожить Монолит. В успех предприятия не верит. Почуял, куда дует ветер, и решил переметнуться к Глоку.

— Вот черт! — Марк тяжело уселся на диван, схватившись за лоб.

— Не горячись, — сказал Ястреб, наливая в стакан воды и давая его Марку. — Время пока терпит. Падишах не знал, что я тоже в деле, так что не нашел ничего лучшего, как сдать Клинча мне. Мне, понимаешь? Наверное, толстяк хотел дополнительно заручиться моей поддержкой, на случай если Клинч начнет ему мстить. Я, конечно, заверил его, что немедленно передам все слова Глоку и обеспечу защиту. Пока что все спокойно. Но нам нужно начинать действовать. И как можно раньше.

— А если устранить Падишаха?

— Нельзя, «Чистое Небо» взбунтуется. Можно, конечно, поручить Лебедеву найти ребят, но он-то сам не знает, что получает деньги от нас. Думает, его Падишах подогревает. Нет, это не выход.

Марк допил воду и отставил стакан.

— У нас все есть, — сказал он. — Можем начать хоть завтра.

— Завтра нельзя. Только после выброса, когда майор подготовит все нужное. Так что пара недель у тебя есть.

— Значит, решено, — подвел итоги Марк. — Давай еще раз по порядку. Моя задача — разрушить аппарат управления Зоной, не трогая при этом рядовых исполнителей — солдатню, сталкеров. Нам это ни к чему. Клинч копит силы, снаряжение, освобождает графики сэров. В нужный момент все мы должны будем собраться и выступить в Зону. В идеале — ночью после выброса. Ты тем временем развяжешь войну кланов. Но пусть в ней участвуют только добровольцы.

— Пусть Кунченко доставит мне Мисс Анаис, — предложил Ястреб. — Она всем нам пригодится.

— Согласен, хорошая идея. Передам. Как только мы выйдем, «Горизонт событий» вступит в силу. Обратного пути не будет. Повторяю, для Клинча весь план залегендирован только как уничтожение Монолита.

— А сам камень уничтожать не станешь? — спросил Ястреб, хлебнув из фляги.

— Вот это и есть спорный момент. Клинч рано или поздно узнает, что поход к центру был провокацией для своеобразного импичмента Глоку со стороны клиентов. Чтобы он сильно не буянил, нужно будет растолковать ему, что он теперь займет место Глока как второй в Зоне человек после своего босса. Но нужно, чтобы он сам принял это решение. Для этого достаточно на глазах майора разрушить Монолит, а затем собрать его заново. Так я смогу позволить майору взвалить эту ответственность на себя. Если он хочет самостоятельно контролировать Зону, то возражать не станет.

Ястреб подумал.

— Неоправданный риск, Марк, — сказал он. — Ломать Монолит исключительно для того, чтобы наглядно показать Клинчу, что альтернатива Зоне — куча мелких независимых кристаллов… Не проще ли карандашом на бумаге нарисовать?

— Ястреб, в этом ключевой момент. Клинч должен переступить психологический порог, принять решение. Именно он должен руководить проектом «Зона». Потому что если после исчезновения структуры Глока к власти придут неизвестные начальники, подобные тому же Глоку, или вообще кто-то из клиентов, то мы вернемся к тому, с чего начинали. Ты продолжишь выживать в Зоне, а я — работать на нового дядю. Мне это даром не надо. Тебе, думаю, тоже. А Клинч, как ни крути, наш человек. Он бы сумел уговорить клиентов позволить ему заниматься Зоной в дальнейшем. Уверен, это подействует. Нож ведь у вас?

— Да. Хранится на «Ростке».

— Отлично. Захвати его, только перед самым выходом. Но есть проблема, которую я пока обойти не могу.

— Какая же?

— Выброс энергии, который последует за ударом ножом. Видишь ли, Монолит нестабилен. Даже Сенатор затруднялся сказать, что тогда случится. Может, ничего, а может, Зона расширится.

— Чудесно.

— Поэтому нам нужен энергетический компенсатор. Что-то такое, что потребует для какого-нибудь процесса очень много аномальной энергии. И я пока ничего не могу придумать. Вероятно, нам придется не уничтожать камень.

— Вот только не надо драматизировать, — утешил его Ястреб. — Что до энергетического компенсатора, то я тут никаких проблем не вижу.

— Да? Как ты намерен решить этот вопрос?

— Очень просто. Нам нужен полтергейст.


— Нам нужен полтергейст, — проговорил Марк. — Так мне сказал Ястреб. Я долго думал над его словами и понял, что он был прав. Полтергейст у Монолита — именно то аномальное образование, которое примет на себя энергию камня, когда с ним соединится нож Сенатора. Побочным явлением станет обратная инкарнация полтергейста, превращение его в человека. Ведь эти существа во всех смыслах символизируют собой круговорот, цикличность. Постоянные действия над предметами, перевод их из одного состояния в другое и обратно, разрушение и восстановление, даже внешний вид — шар. Полтергейст способен заново стать человеком, и случиться это может при раскалывании Монолита. Я проанализировал все полученные от Сенатора знания, а также проштудировал труды Доктора на эту тему. Все сходилось.

— Да, все сходится, — пробормотал Клинч. — Расшатать Коалицию тонкими уколами, толчками, диверсиями. Загубить репутацию ее создателя и одновременно подготовить нового человека на место большого папочки. Пожалуй, соглашусь, что поломать Монолит по сравнению с этим — сущий пустяк. Ты затеял опасную авантюру. Я удивлен, что на твоем пути ничто не сорвалось.

— И смерть Ястреба не в счет?

Кунченко глянул на Борланда, немного посопел носом.

— А это при каких обстоятельствах случилось? — спросил он.

— При достаточно простых, — ответил Марк. — У нас не было полтергейста. Более того, Монолит бы не подпустил к себе его. Так что нам нужен был человек, который бы настолько желал оживления полтергейста, чтобы Монолит захотел отговорить его от своего уничтожения, подарив взамен жизнь близкого человека. То есть Монолит сам бы призвал к себе сгусток аномальной энергии.

— В этом и заключался выбор Ястреба, — произнес Борланд. — Найти кого-то в Зоне, соответствующего следующим условиям: это должен был быть одновременно близкий друг и какому-нибудь полтергейсту, и человеку, которого следовало взять на борт. После гибели целевого смертника полтергейст преобразовал бы его в себе подобного, и затем друг покойного стал бы исполнителем казни Монолита, чтобы оживить товарища. Совершенно дикий план, надо сказать, и я никогда не пойму, как Ястреб решился на такое.

— Ястреб всегда был себе на уме, — сказал Клинч. — Как и все мы, впрочем. Я так понимаю, если бы его замысел не удался на любом этапе, то вы бы просто отказались от уничтожения Монолита.

— Да, именно так. Ястреб заявил, что возьмет этот грех на себя, а мне не следует переживать по этому поводу.

— Но ты не возражал против этой идеи?

— Нет, — ответил Марк, глядя на Литеру. — Это был первый и последний раз, когда я напрямую согласился на убийство ни в чем не повинного человека. И мне становится ничуть не легче при мысли, что я и понятия не имел, кто это будет.


— Да прекращай уже париться, — повторил Ястреб, прислонившись к двери. — Моя идея, значит, мне и убивать. Тебя как-то не заботят неизбежные жертвы, которые будут в течение всей операции. В одних только войнах кланов сколько народу поляжет. «Долг» против «Свободы», «Чистое Небо» против различных ренегатов Кордона и окрестных болот, даже сталкеры в стороне не останутся. И сам подумай, кто вообще может тут стать другом полтергейста? Какой-нибудь барыга, шаман, юродивый, который с помощью мутанта добывает артефакты. Консул, тут нет общества, а есть лишь радиоактивное мясо. Мы все умрем рано или поздно, и с огромной долей вероятности это случится здесь. Не забивай себе голову. Не надо.

— Как хочешь, — вздохнул Марк. — Только сделай это быстро. И будь осторожен с тем, кто будет нести нож вместо тебя.

— Вот и славно. Ты уже решил, как обоснуешь Клинчу наличие нового человека в команде?

— Да. — Марк снова налил себе воды. — Создам иллюзию избранного.

— Чего?

— Пусть майор думает, что исполнителем плана может стать кто-то особенный. Скажем… — Он отхлебнул воды. — Человек, не имеющий сокровенных желаний. Да, ты вполне подходишь под это описание.

— Что, в самом деле? — Ястреб улыбнулся. Сурово, по-мужски.

— После того, как ты открыто вызвался убить невиновного, находясь на посту лидера «Долга», я о тебе еще и не такого мнения буду.

Ястреб продолжал улыбаться.

— Твоя воля, — сказал он. — Считай, что этот вопрос мы закрыли.


Литера убрала прядь волос, спадающую на глаза. При виде этого знакомого жеста сердце Борланда застучало сильнее.

— Так оно и случилось, — произнес он. — Марк с Ястребом решили нашу судьбу, хотя на тот момент мы с Литерой еще даже не встретились. Тот заезд в Крыму был… когда? По-моему, всего несколько дней спустя после их разговора.

— Точно, — подтвердил Марк. — Кажется, после этого я снова выбрался в Зону, на этот раз в Бар. Мне нужно было переговорить с парой человек. Удаленно.


Бергамот протирал стаканы, посматривая при этом в экран старого телевизора, по которому показывался один из боевиков далеких 80-х. Допотопный видик стоял здесь же, на полке. В баре был технический перерыв. Это означало, что Ястреб снова пожелал заблаговременно вывести из заведения всех бродяг. «Свободовцы» заупрямились, но против взгляда проводника из-под нависших бровей они бы не вякнули, даже если бы находились на своей территории. Поэтому Бар был пуст, если не считать самого Бергамота и храпящего в подсобке Сидоровича.

Заскрипела служебная дверь. Бергамот даже не обернулся. Чтобы воспользоваться черным ходом, гость должен был, во-первых, иметь ключ, а во-вторых, уметь перешагивать через веревку самострела, протянутую в нужном месте. Поэтому, как только послышались знакомые шаги, проводник заблаговременно плеснул в граненый стакан «боржоми», которую обожал Ястреб.

— Мир вашему дому, — произнес лидер «Долга». Взяв стакан, он залпом выпил его и отошел в сторону, пропуская Консула.

Бергамот удивленно потер подбородок.

— Марк, — сказал он. — Какими судьбами? Зона не отпускает, да?

— Верно, — ответил сталкер. — Только для всех я Консул.

— Сам выбрал? Или Зона кличку дала?

— Зона всем даст, кто смелый будет, — ответил Марк. — Но мы по делу.

— Точно, — сказал Ястреб. — Отец, нам надо сделать телефонный звонок.

— Куда?

— За пределы Зоны. Но так, чтобы он не был никем отслежен. Я имею в виду — никем. Это можно устроить?

Бергамот положил локти на прилавок и задумался.

— Можно, — ответил он. — Но давай я объясню. Остаться неслышным в Зоне — тяжеловато, надо сказать. Весьма и весьма. У меня есть только один такой канал, чтобы даже «дарвины» не засекли.

— «Дарвины» все секут. На то они и созданы.

— Если только в них изначально не стоит блокировка сканирования определенных частот, чтобы обмануть пользователя, — догадался Марк. — Ты об этом говоришь?

— Именно, — ухмыльнулся проводник. — Откуда знаешь?

— Догадался.

— Значит, есть способ, — уточнил Ястреб.

— Есть. Но я не закончил. Как я сказал, канал, защищенный от прослушки, у меня всего один. И после его использования он тоже засветится, так что потом у меня не останется ни одного. Я берег его, чтобы, если стану сентиментальным, мог с внуком связаться, спросить, как он там фенакодусов из пластилина лепит.

— Договоримся?

— Конечно. Челноки, которые от меня таскают провизию «Свободе» на Милитари, поговаривают, что на них нападения устраивают.

— Мутанты? — спросил Ястреб.

— Люди, дружище, люди! Или нелюди, если так можно сказать. Какая-то шантрапа караваны грабит.

— А что же, «Свобода» не может решить?

— Может, — лукаво глянул Бергамот. — Только «Свободе» закрытый канал связи не нужен.

— Понял, — сказал Ястреб. — Сделаем. Будет твоим челнокам охрана.

Проводник вышел в подсобку и вернулся обратно с допотопным телефонным аппаратом, на котором красовался дисковый набор номера.

— Милости прошу, — сказал он, ставя задребезжавший телефон на прилавок. — Я буду у себя.

Когда Бергамот ушел, Ястреб сел за дальний столик и надвинул военную кепку на глаза.

Марк снял трубку и торопливо набрал номер через определенные коды, делая нужные паузы.

— Алло?

— Полина. — Марк прижал трубку обеими руками к уху. — Это я.

— Марк? Ты где? Откуда ты звонишь?

— Из Зоны. Нас никто не слушает. Долго объяснять. Слушай, ты должна сделать, что я скажу.

— Все что угодно!

— Через несколько дней я выберусь отсюда. Будь готова к тому, что нам придется переезжать.

— Хорошо!

— Собери все нужное, минимум вещей. Паспорта не забудь, свой и мой. Дальше вот что ты должна сделать…

Девушка не перебивала его.

— Я поняла, — сказала она.

— Хорошо. До скорой встречи!

— Подожди!

— Что-то случилось?

— Тебя Орех искал. Ты помнишь Ореха?

Марк сел на высокий табурет у прилавка.

— Орех? — переспросил он. — Конечно, я помню Ореха. Он меня искал? Где, как?

— Звонил к нам домой. Хотел с тобой о чем-то поговорить. Мне не сказал ничего.

— Потому что я два года назад просил его ни во что тебя не впутывать. Он что-нибудь передавал?

— Свой номер.

— Продиктуй его мне.

Быстро записав номер на салфетке, Марк повторил его вслух.

— Да, — подтвердила Полина. — Все правильно. Марк, это как-то связано с тем, что ты делаешь сейчас?

— Не знаю, — ответил сталкер. — Хорошо, я сейчас перезвоню ему. А ты сделай, как я попросил.

— Люблю тебя! До свидания!

Повесив трубку, Марк подумал немного. Затем снова снял и набрал другой номер.

— Орех, это ты? — спросил он.

— Ага, — ответил молодой, почти пацанский голос. — Марк, как твои дела?

— Я не могу просто болтать. Ты меня искал спустя столько времени? Зачем?

— Мне показалось, что у тебя возникли проблемы.

— Скажем так, у меня в самом деле проблемы. Но я надеюсь с ними разобраться в ближайшие дни. А с чего ты так решил?

— Борланд в Зоне. Я решил, что ты должен знать.

Марк приложил трубку к другому уху и спросил:

— Борланд снова в Зоне? Когда он туда ушел? Зачем?

— Он угодил в аномалию. В Крыму. Понимаешь? «Воронка» направленного действия. Кто-то нас выискивает, брат.

— Нет, вряд ли. — Марк поразмыслил. — Нет, дело тут в чем-то другом. Я найду Борланда и постараюсь выяснить, что тут творится.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, ты… — Марк немного повернулся на табурете. — Вообще-то можешь.

— Отлично, — довольно произнес парень. — Не могу оставаться в стороне, когда братва в беде. А то кажется, что жизнь проходит мимо.

— Раз ты так настроен, — сказал Марк, — то как насчет того, чтобы снова сюда вернуться? На несколько суток, не больше.

— Если речь о сутках — согласен.

— Предупреждаю, тут безопаснее не стало.

— Учту.

— Я дам тебе координаты точек входа и выхода. Тебе придется сидеть в убежище Рыжего леса, около Припяти, одному. Затем работать по инструкциям, которые я составлю.

— Будет сделано, босс.

— Сиди на связи, я тебе позвоню через двадцать минут.

Марк положил трубку на аппарат, медленно обхватил голову руками. Борланд в Зоне…

— Ястреб, — позвал он.

— Что? — Лидер «Долга» поправил кепку.

— Насколько тяжело зайти в Зоне с запада, минуя Барьер?

— Не особо, если знать ходы. А что?

— Надо провести внутрь одного человека.

— Кто такой?

— Просто друг.

— Просто друзей не бывает. Ты ему доверяешь?

— Да.

— Тогда можно…


В полуразрушенном помещении с остатками Монолита было тихо. Литера уже полностью пришла в себя, но продолжала молчать. Борланд сидел рядом с ней, обхватив руками за плечи. Марк стоял на ногах, заложив руки за спину, и не торопясь вел рассказ, а майор Кунченко все еще осматривал черные кристаллы, тускло мерцавшие, когда он касался их.

— Орех был страховкой, — сказал Марк. — На случай, если появятся осложнения с продвижением к Припяти. Ведь никто не предвидел, что туда удастся добраться на «Тайкуне», так что я рассчитывал на продвижение по поверхности с твоими людьми, майор. Этап дороги через блокады «Монолита» был самым опасным, так что я решил, что если Орех разведает подземный путь по картам, полученным от Ястреба, то это нам сильно поможет. В действительности же эта часть плана понадобилась Фармеру и Уотсону, но зато они смогли безопасно доставить сюда нож.

— Я заметил, немало усилий тебе пришлось приложить, чтобы все же уничтожить камень, — произнес Клинч. — Видимо, тебе очень важно было, чтобы я сам решал, собирать его после этого или нет.

— Уверен, ты примешь верное решение.

— Обязательно, — кивнул Кунченко. — Как только буду знать, какое из них верное.


КПК на столе зажужжал. Марк отставил стакан с кофе в сторону, дотянулся до коммуникатора, нажал на кнопку приема. Одновременно глянул на часы. Была глубокая ночь. Марк тяжело вздохнул.

— Ястреб, тебе же было сказано не связываться со мной по этому каналу!

— Марк? — раздался глухой голос лидера клана.

— Да, да, это я. Что случилось?

— Марк, я теперь знаю, как нам создать новый полтергейст. Есть отличный кандидат.

Сталкер сел на диване.

— Давай не сейчас, — произнес он.

— Нет времени. Скоро они будут здесь. Слушай, дружище, я все же сделаю это. Мне придется совершить убийство.

— Какое убийство? Ястреб, погоди немного, давай мы…

— Он вошел в здание, Марк.

— Кто вошел?

— Борланд, твой старый знакомый. Он идет за мной.

— Что?!

— Просто следуй своему плану. Борланд заменит меня в этом деле. Так тебе будет удобнее работать. Дай Бог, чтобы я стал единственной необратимой жертвой, потому что, как только я убью подругу Борланда, жить мне останется недолго. Мои собственные люди мне этого не простят.

— Ястреб, ты сошел с ума!

— Марк, я должен убить постороннюю девочку. И я сам отвечу за это.

— Какую девочку?

— Дочку Технаря. Ей около двадцати лет.

— Как Полине? — произнес Марк, чувствуя, как комната плывет перед глазами. — Ястреб, откажись! Не надо! Черт с ним, с Монолитом!

— Нет. Не знаю, что там с Коалицией, но тебе нужно разрушить Монолит. Зону надо хоть немного замедлить, и я всегда был готов сдохнуть за это, верь или нет. Найди Борланда и объясни ему все. Теперь будущее Зоны зависит от вас обоих. Прощай, брат.

Связь прервалась. Марк продолжал сидеть с бьющимся сердцем. Затем в ярости вскочил и опрокинул стол.

Остаток ночи он глаз не сомкнул.


— Не думаю, что мне когда-нибудь будет приятно вспоминать об этом, — сказал Борланд. — Я не могу ни обвинять Ястреба, ни оправдывать его. Но знаю точно: тогда, на мосту, я был готов поставить для себя точку. И сейчас мне кажется, что я в самом деле ее поставил. Все, что было после этого, виделось мне уже под иным углом, в другом свете. У меня была конкретная цель: вернуть Литеру к жизни.

Он нежно посмотрел на девушку, которая ничем на это не ответила.

Борланд не смутился.

— На мосту Кордона, где вы меня нашли, Падишах рассказал мне, что происходит. Само собой, не больше того, что знал сам, а знал он столько же, сколько и ты, Клинч. На то время.

— Я все думаю, как мне реагировать на то, что вы мне говорите, — произнес Кунченко. — Но у меня есть время, пока вы не закончите рассказывать, чего я еще не знал.

— Дальше ничего особенного не было, — разъяснил Марк.

— Если не считать момента нашей встречи, — добавил Борланд.

— Да, точно, — улыбнулся Марк. — Она была, скажем так, бурной.


Проведя магнитной картой по считывателю, Марк открыл замок и вошел внутрь камеры.

В следующий момент на него обрушился сокрушительный удар, который сбил его с ног. Марк рухнул на пол, обнаружив, что о его спину только что разломался пластиковый стул. Следом в пол вонзилась острая ножка от мебели, но сталкер успел перекатиться и врезать нападавшему по колену.

Борланд навалился на него и начал душить. Марк все же успел заметить, что он был в таком остервенении, что вряд ли мог понять, с кем имеет дело.

Врезав Борланду по шее на месте ранения от дротика с транквилизатором, Марк скинул его с себя.

— Успокойся, придурок! — крикнул он. — Это же я! Не узнал?

— Чего?! — выпалил Борланд, пятясь назад. Он споткнулся об один из обломков и грохнулся, чуть не сломав себе запястье. — Это что, ты?

— Он самый! — рявкнул Марк, быстро вставая и запирая дверь. — Вот теперь нас никто не слышит.

— О черт! — Борланд протер глаза, но таращился все так же.

— Не ожидал, верно?

— Да твою же мать! Ты что тут делаешь?

— Я попал так же, как и ты. Если не хуже. Можешь мне доверять.

— Да ну? — Борланд поднялся, глядя с опаской. — Точно? Тогда выпусти меня.

— Сядь и давай поговорим, — жестко сказал Марк.

— Дай мне уйти!

— Сядь.

Борланд сел на кровать. Затем, подумав, махнул рукой, лег и сложил руки на животе.

— Ну вас всех к черту, — выговорил он. — Я устал. Говори.

— Это я стрелял в тебя с вертолета.

— Да ну?

— Помолчи хоть немного. Ты и не представляешь, каких трудов мне стоит поддерживать Глока в неведении, что ты тут сидишь. Клинч тоже знает не все, а нам с тобой о стольком нужно поговорить. Но прежде всего: ты хочешь вернуть к жизни Литеру?


— Так и началось мое участие, — проговорил Борланд. — Марку с самого начала удалось меня заинтриговать. В течение следующих дней он организовал мне ускоренный курс лечения, хорошее питание, полный отдых. Постоянно заходил сам, и мы с ним говорили о многих вещах. По истечении пяти суток, к моменту брифинга, я был готов.

— Пять дней, значит, — сказал Клинч. — Достаточный срок, чтобы принять решение. Стало быть, когда я пришел перетягивать тебя на свою сторону, ты уже знал, что согласишься.

— Да. Я знал, чего хочу от этой экспедиции, и своего добился. Хотя поначалу меня одолевали сомнения, действительно ли результат станет таким, каким я ожидал.


— Литера, — в сотый раз за день повторил Борланд, с бутылкой минералки отдыхающий после подтягиваний на привинченном к стене турнике. — Марк, я верю тебе и легенде о полтергейсте. Но давай на минутку забудем про Полину и все остальное, что тебя удерживает в этих стенах. Мне нужно твое честное, беспристрастное мнение. Если полтергейст снова станет вроде как человеком — то кем он будет на самом деле? Прости, но меня берут сомнения насчет того, что этот процесс обратим. Я видел, как Литера умерла. По-настоящему.

Марк устало покачал головой.

— Я ждал этого вопроса, — сказал он. — И могу тебе на него ответить. В таких же мыслях я провел несколько лет, пока думал, стоит ли мне лезть в Зону и снимать Заслон. В таком состоянии я встретил Полину в автобусе и в том же расположении духа пребывал следующие несколько недель, когда глядел на нее. Каждый раз. Наверняка ты решил, что после того, как я вернул себе любимую, для меня настала сплошная сказка. Дело именно в том, что я боялся, что это окажется сказкой. И хотел убедиться, что это реальность. Я проверял Полину как мог и в чем мог. Она — человек. И Литера тоже станет человеком. Таким же, как мы с тобой. Зона способна возвращать в том состоянии, в котором берет. Надо лишь уметь взять свое.


— Спасибо Апельсину, — сказал Борланд, касаясь щеки Литеры пальцами. — Если бы он, ничего бы у нас не получилось. Таких, как Литера, в Зоне очень мало. Тех, кому удалось вернуться, — больше никого.

— Если подумать, то удивительного и в самом деле ничего нет, — добавил Марк. — Учитывая, где мы находимся. Полтергейст — сгусток энергии и массы, точно такой же, как человек и любое другое живое существо. Если мы смогли принять и уместить в сознании существование полтергейста, то почему должны отрицать обратный процесс? А что до того, где заканчивается жизнь и начинается смерть, — это нам неведомо. Все это относится к материям, о которых даже народ Сенатора ничего не знает.

— Все хорошо, что хорошо кончается, да? — устало сказал Клинч. Было видно, что майор никак не может решить. — Не знаю, как там, на той стороне, но я предпочел бы не возвращаться.

— Боль, — тихо произнесла Литера.

— Что? — встрепенулся Борланд. — Родная, где боль?

Марк подошел поближе.

— Боль, — повторила девушка, смотря перед собой в никуда. — Но это не страшная боль. А… приятная. Словно рождаешься заново. Идешь туда, где никто не был… Мир, который там, — он не одинаковый, он свой для каждого. Как живешь здесь, так существуешь там. Если делаешь здесь кому-то плохо или больно, все возвращается обратно в том мире. Если делаешь хорошо — тоже. Не забывается ничто — ни добро, ни зло. Это как очищение. Только там я поняла, как жила здесь.

Литера повернулась к Борланду, глядя немного рассеянно.

— Прости меня, — сказала она. — Ты не виноват, что папа умер.

Борланд взволнованно провел рукой по лицу.

— Родная, мне надо очень много рассказать про жизнь твоего отца в Зоне, — признался он. — Господи, ты ведь все эти годы не знала, где он и чем занимается. Я провел все это время в его компании и твердо говорю, что именно Технарь сделал из меня человека. Но об этом мы поговорим позже, когда уйдем отсюда. Нас тут больше ничто не держит.

— Уже уходите? — поинтересовался Клинч. — Значит, вы точно оставляете меня решать участь Монолита?

— А ты бы предпочел, чтобы мы решали ее без тебя? — спросил Марк. — Это ты всегда хотел иметь подобную власть, не мы.

Кунченко покрутил в руке один из кристаллов.

— Да, — согласился он. — Мне еще не попадались люди, которые получали бы любую власть случайно. Да еще и такую огромную власть. Ты — первый из них.

Марк слегка улыбнулся.


Когда дверь распахнулась, Уотсон попытался сдержать себя в руках. После суточного пребывания в застенках Коалиции его самообладание почти исчезло. Хотя его не били и не оскорбляли, если не считать инцидента в вертолете, все равно ожидание и неизвестность слишком сильно давили на психику.

Вошел Консул.

— Готов отправиться на волю? — спросил он.

— Готов, — ответил Уотсон. — Что надо сделать?

Консул прикрыл за собою дверь, сунул руку за спину и вытащил странный кинжал.

— Сейчас тебя отвезут на «Росток», — сказал он. — Там ты отдашь этот нож Борланду. Если увидишь Клинча, то скажи ему, чтобы он никуда не ходил. Так и передай: переговоров не будет и быть не должно. Запомнил?

— Да.

— Повтори.

Уотсон повторил все слово в слово.

— Отлично, — кивнул Консул. — И скажи Клинчу еще кое-что. Глок войны не хочет, так что Клинч может ее не начинать. В случае несогласия Глок ответит ударом на удар. Однако если война все-таки случится, то клиенты будут против. Это очень важно. Скажи Клинчу, что клиенты против войны. Он поймет, что ему делать.

— Я никогда не видел Клинча, — начал оправдываться Уотсон.

Консул только устало рукой махнул.

— Обратишься к Борланду или Анубису, они помогут. Теперь иди за мной. Времени мало. И еще кое-что для тебя лично. Если окажешься в Рыжем лесу, то запомни, как можно пробраться в Припять под землей. Для этого тебе понадобится помощь моего человека…

Пять минут спустя Уотсон уже летел в Ми-38 в Зону. Проводив вертолет взглядом, Марк наконец ответил на входящий вызов жужжащего коммуникатора.

— Северин! — рявкнул голос. — Ты куда пропал? Ты мне нужен!

— Извини, Глок, я был занят, — сказал Марк, двигаясь через взлетную полосу к лифту. — Сейчас спущусь.

Он выключил связь, прежде чем дойти до лифта. У распахнутых створок стояли два силовика Коалиции. Бекон и Лодочник. Тем примечательнее были их прозвища, что кличками не являлись, это были настоящие фамилии. Силовики внешне не изменились с тех пор, как Марк впервые увидел их в машине, которая забрала его почти от дверей родного дома в Зону. И смотрели все так же насмешливо.

— Северин, тебя хочет видеть Глок, — сообщил Бекон. — И быстро.

— Я как раз к нему иду, — сказал Марк. — Мы только что разговаривали.

— Нет, голуба, — сплюнул Лодочник. — Мы пойдем все вместе.

Марк позволил завести себя в лифт. Как только он поехал вниз, Марк тут же ощутил упиравшееся в бок дуло пистолета. Лодочник, стоявший сзади, крепко держал его за плечо свободной рукой.

— Знаешь, Северин, чего я никогда не мог понять? — проговорит Бекон, глядя недобрыми глазами. — Как такая шестерка, как ты, смогла взлететь так высоко, подобно соколу? Ты тут и двух лет не проторчал, а уже зам в научном отделе. Солдатиками крутишь, порою и денежками. В любой момент резервируешь вертоль, летай — не хочу. Как такое может быть, а?

— Видимо, надо умело шестерить, — ответил Марк.

Лодочник ударил его в спину, и Марк упал на колени, держась за поручень лифта. Бекон сорвал с него рюкзак, открыл и начал копаться.

— Сильно умный, да? — спросил он. — Ну, так знай кое-что. Глок на тебя очень зол, чувачок. Он распорядился привезти в Зону твою благоверную. Чтобы тебе резвее работалось. И поручил нам с Лодкой за ней присматривать.

Марк ничего не ответил, только продолжал дышать со злостью.

— Но мы с тобой договоримся, так ведь? — подмигнул Бекон. — Мы добрые, нас устроит и финансовое разрешение вопроса. А поначалу — что ты там с собой в рюкзаке таскаешь? Наверняка у тебя есть что-то интересное… Это еще что такое?

Бекон держал в руке черный цилиндр с отходящей пластиковой ручкой. На поверхности мигал красный огонек.

— Это? — Марк выпрямился. — Детонатор.

— От чего?!

Схватив Бекона за руку, Марк сжал его пальцы вокруг детонатора. Раздался взрыв, лифт сильно тряхнуло, и кабина полетела вниз. До нижнего этажа в бункере оставалось немного, но толчок был достаточно сильным, чтобы все попадали на пол.

Не вставая, Марк врезал Лодочнику ногой по лицу, выхватил его пистолет и с близкого расстояния выстрелил Бекону в лоб, разбрызгав мозги по стене кабины. Вскочив, он пустил две пули Лодочнику в грудь.

— От лифта, — сказал сталкер.

Подхватив рюкзак, Марк открыл двери и вышел в пространство бункера.

На верхнем уровне уже раздавались возгласы. Впереди по коридору стояли и глазели на Марка местные системные администраторы.

Марк выстрелил в потолок, заставив всех с воплями разбежаться.

— Хрен вам всем, а не мою семью, — процедил Марк сквозь зубы. Взрывать лифт так рано в его планы не входило, но обратно он мог выбраться и по лестнице в дальнем углу. Это означало, что времени у него еще меньше.

КПК снова завибрировал, однако сталкер и не думал смотреть, кто это. Заглянув в серверную, он оказался перед запертой дверью. Быстро вытащил карту, провел по считывателю.

Ничего.

Очевидно, коды безопасности уже сменились. Не теряя ни секунды, Марк вытащил заряд пластичной взрывчатки и разместил на замке.

Через минуту половина двери вылетела. Вторая осталась стоять мертво, и Марк протиснулся в образовавшуюся щель.

Ровные ряды стоек с оборудованием содержали все, от чего следовало избавиться. Все наработки Коалиции по артефактам, видам излучения, базы данных сталкеров и служащих Периметра. Были здесь и труды Марка, включая настоящие научные прорывы, созданные в моменты озарения, когда у него случались периоды рабочего энтузиазма. Все эти связи следовало уничтожить.

Марк быстро заминировал основные узлы. Час назад он уже успел вывести из строя запасной дизель-генератор, архивы и пожарную систему. Когда здесь начнется пожар, вся комната будет уничтожена.

Служащим его уровня не был доступен арсенал, но Клинч в свое время быстро решил эту проблему. Однако даже в этом случае у Марка не было доступа к взрывчатым веществам, поскольку с этим на базе было строго. Весь использованный сегодня запас пластида Марк накапливал четыре месяца.

Покинув серверную, Марк бегом направился к лестнице. Было слышно, как со стороны лифта кто-то уже пытается спуститься. Заведомо лишних жертв Марк не желал, но не мог дать врагам время, чтобы разминировать узлы. Поэтому, как только он добрался до лестницы, то тут же вдавил кнопку на другом детонаторе.

Взрывом снесло половину перегородок на этаже. Марка обдало струей горячего воздуха, сталкер укрылся за углом, глядя, как коридор наполняется дымом и крупной пылью.

КПК снова задрожал, и на этот раз сталкер не упустил возможности ответить на вызов Глока.

— Консул на связи, — сказал он, поднимаясь по лестнице.

— Привет, — послышался голос Клинча. — Узнал?


Глава 27. Горизонт событий | Горизонт событий | Глава 29. Шептун