home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13 сентября 1940 г

Я сбежал к «Максиму»

Сейчас, в эти дни, делается история. И я принимаю в этом участие[32]. Через десять или двадцать лет в учебниках истории можно будет прочесть: сентябрь 1940 года — разрушение Лондона. Точно так, как сейчас мы читаем о разрушении Карфагена. Или о сожжении Рима.

Лондон горит. Он горит во множестве мест одновременно и больше похож на груду развалин, чем на город. Снова и снова я вспоминаю мой первый полет над Лондоном, когда на город еще не упала ни одна наша бомба, когда величайший город мира стоял нетронут, а англичане свято верили, что нет на земле такой силы, которая может его потревожить. Я представляю себе, насколько изменилось теперь их мнение по этому поводу.

Ни единой ночи не проходит без новых пожарищ в самом сердце города — небо каждой ночи окрашено теперь гигантскими языками пламени в кроваво-красные цвета. Зенитки неистовствуют, прожектора рыщут по небу, но нет от них никакого проку. Мы не обращаем внимания, мы делаем свою работу от начала до конца. Кажется, что сами воды Темзы полыхают. Все доки, все пакгаузы в огне, а взрывы все громыхают, то громче, то тише. Над всем городом висит пелена пыли и копоти, но мы не прекращаем ни на секунду, мы не даем им ни малейшей передышки. Мы идем строй за строем без всякого промежутка, и так продолжается уже месяц. Лондон умирает. Как говорят доктора в безнадежных случаях, это, вероятно, вопрос нескольких часов.

Самое знаменательное во всем этом то, что полыхающие пожары, которые мы сами зажгли, теперь нам же оказывают огромную помощь. Они прекрасно освещают наши цели. У нас такая замечательная иллюминация, что англичане вполне могли бы включить уличное освещение — если, конечно, у них еще остались целые фонари — и нам бы не было от этого светлее. Хотя вопрос о полном и окончательном затемнении Лондона — это теперь не более чем простая формальность.

Вот что забавно. Я уже столько раз летал над Лондоном, что город кажется мне знакомым до мелочей. А я ни разу не был в Лондоне. Несколько дней назад читал в «Фельдцайтунг», как лондонцы живут все эти дни. Как они ночуют в подземке. И как распространяются пожары вопреки всем усилиям пожарной службы. Как им страшно, когда они находят бомбу замедленного действия и везут ее на пустырь. Как они торопятся в подвалы и укрытия, услышав вой сирены. Очень живой рассказ. Очевидно, репортаж передали через Швейцарию.

У меня было до крайности странное чувство, когда я читал эти описания. Вот о чем я думал: когда они бегут из дома под вой сирены, или дрожат в подвале, или тушат пожар, очень может быть, что это твоя машина, именно твоя, сбросила бомбы на этот самый дом, который теперь объят пламенем. Очень странное чувство, будто смотришь на себя с большого расстояния. Или смотришь на себя как на другого человека. Не знаю, удалось ли мне выразить это ясно.

Когда мы сегодня ночью летели домой, Рихтер настроился на волну. Точно не знаю, что это была за станция, кажется, «Дойчландзендер» из Кенигсвустерхаузена. Шли довольно высоко, около 4000 метров, так что прием был отличный. Сначала передавали какие-то вальсы, а потом музыкальные отрывки из «Веселой вдовы». Мне всегда очень нравилась «Веселая вдова». Вовсе не потому, что это любимая оперетта фюрера, я и вправду очень ее люблю. Потом кто-то запел: «Я сбежал к „Максиму“, там шутки, и яркий свет, и девочки, с которыми я поболтаю…»[33] Это всегда была моя самая любимая песня. Я начал тихонько подпевать, а потом слышу через переговорник, что остальные тоже подхватили. По крайней мере, Бибер и Хессе. Мы спели все остальные мелодии из «Веселой вдовы», хотя слов почти не знали и пели просто «ля-ля-ля» или кто что придумал.

Потом, когда прилетели, Бибер сказал, что у него сегодня день рождения. Было уже три часа ночи, так что день рождения, можно считать, уже начался. Мы единогласно решили отпраздновать немедленно и даже нашли с этой целью несколько бутылок вина, хорошего старого французского вина.

Бибер, оказывается, летал на Варшаву, он нам немного рассказал об этом. С Варшавой дело тянулось не так долго, как с Лондоном, и там не было никаких нейтральных вод, которые бы ее защищали. После того как наши бомбардировщики поработали по городу, у пехоты уже не было никаких проблем туда войти. Самолеты летали так низко, что Бибер чувствовал запах дыма. Никаких противовоздушных средств и в помине не было. Все дело произошло так быстро, что, когда поляки выбросили над Варшавой белый флаг, Биберу стало даже как-то досадно: не удалось хорошенько повоевать. Обер-лейтенант, который к этому времени подошел и сел к нам за стол, удивился, что мы не нашли другой темы для разговора за праздничным столом. Бомбардировка Варшавы и в самом деле не самая подходящая тема для дня рождения. Обер-лейтенант предложил, чтобы каждый из нас рассказал о каком-нибудь своем приключении из времен летного училища.

Лучше всего рассказал Бибер. Однажды он без увольнительной сбежал из тренировочного лагеря в гражданской одежде. Когда вернулся, его поймали и доложили командиру. Результат — трое суток ареста. Пока сидел на гауптвахте, от нечего делать начал читать устав, впервые в жизни, кстати сказать. Выяснилось, что читать во время пребывания под арестом запрещено, за единственным исключением: Библию читать было разрешено. Так что он заказал себе Библию. И тут вдруг оказалось, что во всем лагере нет ни одного экземпляра. В камере появился офицер и с виноватым видом проинформировал Бибера, что не может доставить ему Библию. Бибер не отступился и заявил, что хочет видеть пастора. При этом опять же сославшись на главу устава. Пастора наконец нашли. Бибер попробовал уговорить его перекинуться в картишки, но тот отказался. Бибер говорит, что пастор наверняка был не прочь, но очень боялся проиграть свои денежки.

Потом, когда обер-лейтенант ушел, а все уже порядком поднабрались, мы прокрались в служебное помещение, где стоял мощный радиоприемник, и настроились на Нью-Йорк. И услышали про всю нашу работу за сегодняшний день. Пожары и все прочее. Это было просто потрясающе. Диктор говорил, что эта ночь была самой страшной из всех, которые пережил Лондон. Много рассказывал о людях, дежуривших на крышах домов, о том, как они сбрасывали зажигалки вниз, чтобы не было пожара. Но пожаров было предостаточно, мы сами видели. Сегодня были сотни убитых и раненых, продолжал диктор, но точные цифры узнать невозможно, потому что очень много людей похоронено под развалинами собственных домов. Было невероятно интересно.


11 сентября 1940 г Разрешение на женитьбу и другие мелкие проблемы | Немецкие бомбардировщики в небе Европы. Дневник офицера люфтваффе. 1940-1941 | 16 сентября 1940 г Военные корреспонденты