home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6.4. Первые шаги Адольфа Гитлера

Среди прямых предков Гитлера не было ни одного (ни мужского, ни женского пола), кто не был бы преступником и, как правило, убийцей. Но преступление преступлению — рознь, и даже убийство — убийству.

Смешно, например, равнять с Адольфом Гитлером подавляющее большинство любых прочих преступников ХХ века. Вот и среди его недавних предков, помимо остальных, имелось лишь два настоящих преступника самой высшей мерки: отец Гитлера Алоиз Шикльгрубер-Гитлер и самый главный предок Гитлера — Иоганн Непомук Гитлер.

Последний был не то братом деда Адольфа по отцу, не то истинным дедом Гитлера — этого, возможно, не знала и сама Мария Анна, родившая Алоиза. [656]

С другой стороны, Клара Гитлер (урожденная Пёльцль) (1860–1907), мать Адольфа Гитлера, была третьей женой Алоиза Гитлера и вместе с тем — внучкой Иоганна Непомука Гитлера, дочерью его старшей дочери, Иоганны.

Именно такое близкое родство родителей Гитлера препятствовало их браку, разрешение на который пришлось испрашивать непосредственно в Ватикане, уважившему просьбу заявителей, причем заявительница была уже беременной (старшим братом Гитлера Густавом, умершим в детстве — как и большинство отпрысков этой четы). [657]

Вот между этими двумя — Алоизом, не без оснований считавшим себя наследным принцем преступного клана, и Иоганном Непомуком Гитлером и развернулась борьба за обладание семейными сокровищами, накопленными за четыре столетия разбоя и контрабанды.


Начнем с того, что неизвестно, кто же выдал банду в 1821 году. Иоганну Непомуку исполнилось тогда всего четырнадцать лет, но вундеркинды в роду у Гитлеров — скорее не исключение, а правило.

Затем уже в 1829 году Иоганн Непомук женился на весьма великовозрастной девице — Еве Марии Деккер (1792–1873). Женитьба на такой перезрелой невесте (старше жениха на 15 лет!) подразумевает какие-то особые причины — например, шантаж жениха обвинениями, грозящими ему смертельной расправой. Тем не менее, в этом браке затем родилось три дочери.

Но потом Иоганн Непомук не только отстранил старшего брата от законного родительского наследства, но и вступил в борьбу за все наследие преступного клана, которое сохранялось в то время, как мы полагаем, у Иоганнеса Шикльгрубера. В ожесточенной борьбе не только победил Иоганн Непомук, отравивший сначала жену собственного старшего брата, а потом и его самого, но и сумел при собственной жизни противостоять притязаниям их сына и наследника.

Иоганн Непомук умер в 1888 году, ни с кем не поделившись тайной клада, запрятанного в его доме в Шпитале, детство в котором провел и Алоиз Шикльгрубер, покуда не сбежал оттуда в 1855 году в Вену и не сделал затем карьеру таможенника, перекинувшись на противоположную сторону традиционного противоборства по классической схеме — сыщики и воры, контрабандисты и таможенники.

Алоиз Гитлер провел затем годы в догадках о местонахождении клада, а потом был вынужден привлечь на помощь своего маленького сына — Адольфа, родившегося в 1889 году. Препятствием же на пути к спрятанным сокровищам оставались ни о чем не подозревавшие люди — ближайшие родственники Алоиза и Адольфа Гитлеров, по-прежнему проживавшие в доме Иоганна Непомука или поблизости. Алоизу и пришлось обучить сына семейным секретам использования мышьяка.

Тогда маленький Гитлер развернулся вовсю — намного превысив программу, разработанную для него отцом.


Вот хронология смертей ближайших родственников Адольфа Гитлера, который, « по свидетельству его сестры Паулы, ребенком /…/ в сопровождении родителей часто посещал вальдфиртельских родственников в Нижней Австрии»: [658]

9 января 1902 года в Шпитале умирает Иоганн Баптист Пёльцль — дед Гитлера, отец его матери; маленькому Гитлеру, напоминаем, было тогда двенадцать лет;

3 января 1903 года в Леондинге (под Линцем) умирает отец Гитлера;

в том же году (точной даты мы не знаем) в Шпитале умирает бездетная Вальбурга Роммедер (урожденная Гитлер) — младшая сестра бабушки Гитлера Иоганны Пёльцль (тоже, понятно, урожденной Гитлер); по завещанию все достояние Вальбурги переходит к старшей сестре Иоганне — бабушке Гитлера;

далее наступает пауза, которую мы трактовали как результат овладения Гитлером спрятанных сокровищ его отца; они были относительно пустяками, несоразмерными с сокровищами семейного клада, но тоже оказались кое-чем весомым, да и четырнадцатилетнему Адольфу многого тогда не требовалось;

осенью 1905 года, под предлогом болезни, Адольф бросает опостылевшую учебу в реальном училище(позднее оказалось, что и всякую учебу вообще) и переезжает для лечения на чистый горный воздух Шпиталя;

в результате 8 февраля 1906 года в Шпитале умирает бабушка Гитлера Иоганна Пёльцль — и путь к сокровищам Иоганна Непомука, наконец, отворяется для Адольфа!

Может быть, не все перечисленные родственники были отравлены, а некоторые умерли естественной смертью, но результат был налицо! Но вот тут-то Гитлер и оказался жертвой собственной несдержанности и невыдержанности!

Напившись в трактире в Шпитале, семнадцатилетний Гитлер проговорился о собственных успехах — и продемонстрировал собутыльникам золотые гульдены из семейных сокровищ! [659]

Протрезвев на следующий день (дело происходило в феврале или марте 1906 года) Гитлер немедленно бежал в Вену и скрывался там пару месяцев, наладив переписку со своим другом Августом Кубичеком относительно того, не разыскивают ли его, Адольфа Гитлера. В конечном итоге Кубичек вычислил проблемы, одолевавшие Гитлера, и наплел в своих позднейших воспоминаниях массу выдуманных подробностей, призванных скрывать хронологию пребывания Гитлера в Шпитале. [660]

Шпитальские же родственники и собутыльники Гитлера все-таки не поверили подвыпившему юнцу — уж больно странными и страшными сведениями он поделился! Их скептицизм обернулся последующей гибелью матери Гитлера.

Летом 1906 года Гитлер вернулся в Линц, где у него возникло две серьезные проблемы: оправдать возникшее у него богатство и избавиться от подозрений собственной матери, бывшей истинной дочерью своей семьи и с детства насмотревшейся на преступников и преступления.

Интересен эпизод, рассказанный Кубичеком [661]и совершенно непонятый последующими комментаторами: [662]о том как Гитлер, поддавшийся на рекламу устроителей лотерей, якобы приобрел единственный лотерейный билет, а на самом деле — целую их кучу для того, чтобы гарантированным крупным выигрышем оправдать внезапно возникшее у него богатство. [663]Из этой затеи, разумеется, ничего не вышло: никому не следует наивно верить лотерейной рекламе!

Вот устранение матери оставалось для Гитлера неотложной задачей. Он принялся упорно подкармливать ее мышьяком, а в августе уже 1907 года, выдав ей порцию побольше, уехал в Вену для создания себе алиби поступлением в Академию искусств. Но Гитлер не выдержал конкурса, а мать не умерла. Пришлось Гитлеру возвращаться в Линц и довершать начатое.

В последние дни жизни матери Гитлер переселился в ее комнату и контролировал все ее контакты с другими людьми. Она умерла в ночь на 21 декабря 1907 года — свидетелей этого не оказалось. Гитлер организовал матери роскошные похороны. [664]

Позднее Гитлер предпринял сверхординарные усилия, чтобы затушевать собственную роль в смерти матери. В частности, после Аншлюсса Австрии Гитлер всячески опекал врача-еврея Эдуарда Блоха (1872–1945), поставившего матери Гитлера диагноз опухоли груди и настоявшему на бессмысленной операции, проведенной за год до ее смерти; затем в ноябре 1940 года Блох с семьей отбыл в Америку. Блох расписывал в 1941 году гуманность и сыновнюю любовь Гитлера перед журналистами; сам он умер в Нью-Йорке в июне 1945. [665]

Сразу затем, в начале 1908 года, Гитлер окончательно уехал в Вену, не оставив своих координат никому, кроме верного Кубичека, вскоре присоединившегося к Гитлеру в Вене.

На прощание Гитлер «взял взаймы» у тетушки, младшей сестры матери, горбатой Иоганны-младшей (она еще с рождения Адольфа прислуживала в их семье) 3800 крон [666]— неплохая сумма!

И это, заметим, помимо всех прочих денег, вполне законно полученных Гитлером по наследству от всех перечисленных умерших и отнюдь не бедных родственников!

Кубичек, поступивший затем в музыкальное училище в Вене и поселившийся вместе с Гитлером, через некоторое время с удивлением установил, что последний вовсе не поступил в Академию искусств, как уверил всех в Линце, а просто проводит теперь время в полной праздности! [667]


Но убийство матери стало определенным перебором.

Если прочие родственники Гитлера, умершие в 1902–1906 годах были все же стариками (не исключая и его отца), то мать Гитлера шпитальцы помнили и не очень давно видели как молодую и цветущую женщину. Затихшие было подозрения вспыхнули вновь — и они накаталидонос на Гитлера, который, ввиду его чудовищности, полиция сначала не желала принимать, а потом заведенное на Гитлера дело отправилось блуждать по инстанциям, пока не достигло полицейского управления города Вены.

На этом судьба Гитлера и завершилась бы самым справедливым образом — достаточно было эксгумировать останки его родственников и установить несомненное мышьяковое отравление. Но так не произошло.

Полиция Вены, напоминаем, находилась в чрезвычайно дружеских отношениях с военной контрразведкой; вот так совершенно необычное дело Гитлера и попало к подполковнику Редлю — и он не мог не заинтересоваться столь оригинальным молодым человеком.


Редль любил играть в кошки-мышки— история вербовки Занкевича с несомненностью это подтверждает. Вот и Гитлера Редль дожималцелых два года.

Сначала Редль напустил на Гитлера евреев, которым последний сбывал фамильные драгоценности, и те, науськивыемые Редлем, постарались основательно обчистить Гитлера.

Чего стоит эпизод, который Мазер начинает с цитаты из «Майн Кампф»: « /…/ Гуляя однажды по центру города, я вдруг наткнулся на существо в длинном кафтане с черными пейсами». Кубицек, который старается подтвердить и дополнить описания друга, дает подробное описание и этого эпизода. Он рассказывает, что Гитлер, изучая в Вене «еврейский вопрос», посещал даже синагогу и однажды выступил в полиции свидетелем против задержанного еврея в кафтане и сапогах, из числа тех, что обычно торговали на улицах и площадях пуговицами, шнурками, подтяжками и другими подобными вещами. Он обвинялся в том, что занимался нищенством, и полиция якобы обнаружила в его карманах 3000 крон. Гитлер пишет, что после встречи с этим евреем [668] , которую многие биографы расписывают, не жалея фантазии, он с особым усердием начал изучать всю доступную антисемитскую литературу, чтобы получить максимум информации о евреях». [669]

Эпизод этот имеет вполне прозрачное содержание: Гитлер отдал определенную порцию драгоценностей и должен был получить от посредника ответные деньги. Вместо этого был разыгран фарс налета полиции — и деньги оказались якобы конфискованы, а Гитлеру было любезно предоставлено право оказаться официальным свидетелем. Кому затем достались эти деньги — вполне понятно: они были разделены (не известно лишь — в каких пропорциях) между всеми участниками фактически ограбления Гитлера. А ведь 3 тысячи крон — это, повторяем, порядка 75 — 100 тысяч современных долларов!

Нет ничего странного в том, что Гитлер начал тогда заражаться антисемитскими настроениями.


Занялся Редль и гомосексуальными контактами Гитлера, в которых последний к 1908 году уже имел несомненный опыт.

Мазер пересказывает эпизод, изложенный Кубичеком, в котором, вполне возможно, и идет речь о непосредственном знакомстве Гитлера с Редлем: « На углу Мариахильферштрассе и Нойбау-гассе однажды вечером с нами заговорил хорошо одетый мужчина приличного вида и спросил, чем мы занимаемся. Когда мы объяснили ему, что мы студенты, изучаем музыку и архитектуру, он пригласил нас на ужин в отель «Куммер». Там он предложил нам заказать все что хотим… При этом он рассказал, что он фабрикант из Феклабрука, не заводит знакомств с женщинами, так как они хотят только денег. Мне особенно импонировали его суждения о музыке, которая ему очень нравилась. Мы поблагодарили его за ужин, он проводил нас на улицу, и мы пошли домой. Дома Адольф спросил, как мне понравился этот господин… «Это гомосексуалист», — объяснил мне Адольф со знанием дела… Мне показалось само собой разумеющимся то отвращение и презрение, с каким Адольф относился к этому и всем другим сексуальным извращениям большого города. Он отвергал даже распространенный среди молодых людей онанизм и во всех сексуальных делах придерживался строгих жизненных правил, которые он намеревался установить и в своем будущем государстве». [670]

Последняя фраза вызывает, разумеется, скептическое отношение: ну как можно проверить, что кто-то отвергает онанизм— даже если это сосед по общей комнате? Да и не должен был Гитлер венского периода рассуждать о своем будущем государстве— это понятное сочинительство, отражающее гораздо позднейшую ситуацию.

Сличение же приведенной цитаты с подлинным текстом самого Кубичека показывает, что приведенной заключительной фразы там вовсе нет, но зато последующая домашняя беседа Кубичека с Гитлером завершилась тем, что последний предъявил другу визитную карточку «фабриканта», незаметно от Кубичека, как оказалось, переданную «фабрикантом» Гитлеру. На ней было надписано приглашение зайти к нему в гости в отель «Куммер».

Кубичек ужаснулся всему этому. Ему понравилось, что Гитлер резко негативно отозвался об этом соблазнителе и о противоестественных извращениях вообще. [671]

Вопреки верноподданничейским разглагольствованиям Кубичека, такого барьера у Гитлера в действительности не было: « мягко говоря, он не испытывал явного отвращения к гомосексуалистам»! [672]


Всю свою жизнь Гитлер откровенно восхищался многими известными гомосексуалистами: « Микеланджело был не единственным гомосексуалистом, которого взял себе за образец Гитлер. Он питал особенную склонность и к баварскому королю Людвигу II». [673]

Откровенным активным гомосексуалистом был, как известно, один из ближайших сподвижников Гитлера Эрнст Рем (Рём) (1887–1934): « Гитлер совершенно точно никогда не имел никаких иллюзий по этому поводу». [674]

В 1934 году Рем был уничтожен по приказу Гитлера — как и прочие руководители СА, якобы организовавшие заговор против Гитлера: «[Карл] Эрнст, еще один гомосексуалист из лидеров СА, в тридцатых годах как-то намекнул, что ему хватает нескольких слов, чтобы успокоить Гитлера, когда по политическим соображениям тот начинал жаловаться на поведение Рема. Возможно, именно поэтому он тоже был расстрелян». [675]

Эрнст был арестован и расстрелян одновременно с Ремом, но притом Карл Эрнст в этот самый момент направлялся в свадебное путешествие вместе с вполне нормальной женщиной сразу после их свадьбы! [676]

« После подавления путча Рема Гитлер тщательно вычистил из своего прошлого все явные проявления гомосексуальных наклонностей. Тем более бросалось в глаза подчеркнутое преклонение Гитлера перед личностью прусского короля Фридриха II, в военном окружении которого имелось социально акцентированное увлечение гомосексуализмом». [677]

Гитлера всегда тянуло к привлекательным мужчинам — мужественным и красивым; это отмечали все, близко сталкивавшиеся с ним после Первой Мировой войны.

Примеров много, один из них — Вальтер Хевель, убитый среди прочих нежелательных свидетелей в Берлине 2 мая 1945 года. Они сблизились в заключении в Ландсберге: « Красивый сокамерник Гитлера молодой выходец с Рейна Вальтер Хевель был восхищен фюрером и уже не расставался с ним до конца жизни. В письме от 9 ноября 1924 года он описал всю силу гомоэротического воздействия своего соседа по камере: «Когда Гитлер берет твою руку и смотрит прямо в глаза, испытываешь нечто вроде электрошока и такое чувство силы, энергии, немецкости и всего самого лучшего, что только есть в этом мире».» [678]

Из той же оперыбыл и архитектор, а позднее министр вооружений Альберт Шпеер (1905–1981): « Гитлер желал, чтобы его любимец Шпеер всегда был поблизости. В Оберзальцберге у архитектора было ателье, выстроенное в альпийском стиле. Его красивая мастерская в Берлине также располагалась близ фюрера. /…/ Наблюдатели единогласно отмечали, что после встречи со Шпеером у Гитлера «всегда было приподнятое радостное настроение. Он был счастлив и воодушевлен».» [679]

Среди прочих называют Гесса и Геббельса, через крайпокоренных фюрером; но тут, скорее, коллизия противоположного свойства: оба этих не сильно внутренне уверенных в себе человека тянулись к более мужественному Гитлеру. Так что Гитлер явно излучал ауруразличных цветов!..

Такие влечения позднейших времен, однако, почти наверняка уже не сопровождались практически никакой физической гомосексуальной близостью между Гитлером и его «возлюбленными» разных сортов: далее пожатия рук дело не шло — других свидетельств об этом нет!

И это также очень легко понять: если Гитлер был пассивным педерастом до Первой Мировой войны, то во время войны он должен был решительно отказаться от этого: за четыре года тоскливой окопной жизни он гарантированно превратился бы в «солдатскую девку», если бы его окопные товарищи распознали такую возможность пользоваться его телом. А это было бы такой утратой любого социального статуса, что гарантированно уничтожило бы всякую возможность активного воздействия Гитлера на окружающих в любой массовой среде при малейшем подозрении о таковой его роли.

Да он и по-настоящему утратил бы в результате все остатки своей и без того не слишком высокой психологической потенции самостоятельного и уверенного в себе мужчины, никогда не смог бы стать политическим лидером массовой партии, а затем — целой нации!

Так что все сексуальные опыты Гитлера в этом отношении были обязаны завершиться сразу в августе 1914 года!

Это, однако, не исключает того, что до 1914 года основные особенности поведения и биографии Гитлера определялись его гомосексуальной сущностью и соответствующим образом жизни.


Юный Гитлер просто не интересовался женщинами.

Очевидно озабоченный и обескураженный этим фактом Кубичек постарался смягчить вполне определенное впечатление, производимое такой нестандартностью ближайшего друга. В результате возникла придуманная Кубичеком легенда о робком (это Гитлер-то!) юнце, безответно влюбленном в некую девицу из Линца и издали воздыхающем о ней. История этой Штефани пришласть по сердцу многочисленным биографам Гитлера и массовым потребителям их продукции.

На самом деле Кубичек на старости лет решил приписать Гитлеру его собственную, Кубичека, трогательную юношескую влюбленность, что у него получилось просто блестяще.

Гитлер же никогда не интересовался никакой Штефани: ее имя начисто отсутствует в опубликованной Кубичеком их совместной переписке. Чтобы обойти столь вопиющее обстоятельство, Кубичек пошел еще на один обман: неуклюже придумал, что Штефани была якобы конспиративно скрыта под именем их общего знакомого Бенкизера, о котором Гитлер упоминал и расспрашивал в почтовых открытках. [680]

Этим и ограничиваются все свидетельства о тогдашнем интересе Гитлера к девицам: « В современной исторической литературе нет никаких фактических подтверждений существования у Гитлера возлюбленной во время его проживания в Линце, Вене, Мюнхене». [681]


Подобное отношение Гитлера к женщинам изменилось лишь после войны — и поначалу это диктовалось вовсе не романтическими мотивами.

В то время даже среди его соратников возникали обоснованные недоумения в отношении финансовых источников Гитлера. Вот, например, как об этом писалось: « На вопросы со стороны отдельных членов, на что же он, собственно, живет и кем он раньше работал, он всякий раз реагировал гневно и возбужденно… Так что его совесть не может быть чиста, тем более что его выходящие за все рамки связи с женщинами, перед которыми он уже не раз называл себя «мюнхенским королем», стоят очень много денег». [682]В последнем обвинитель, тогда нацист Эрнст Эреншпергер, конечно, ошибался: не Гитлер тратил тогда на женщин деньги, а они на него!..

Генрих Манн писал об этом вполне определенно: « Он начал свою карьеру при помощи зрелых женщин, которые предлагали ему свои услуги и стали его первой опорой. Он общался с ними только ради их денег, предпочитая, конечно, мужское безрассудство мальчиков. Он сам околдовывал людей женскими чарами». [683]

Мазер писал то же, но с явно оправдательным уклоном: « Ценности, полученные от «влюбленных женщин», он обычно использовал в качестве гарантий под предоставленные кредиты, с помощью которых ему удавалось поддерживать партию в трудных ситуациях» [684]— и приводил конкретные примеры. [685]

Но рационально обосновывать собственное поведение могут любые проститутки и сутенеры!..

Никто из этих женщин не добился ничего — чего бы они ни добивались! Неизбежный последующий разрыв отношений сопровождался иногда маленькими демонстрациями, которые они могли себе позволить, например: « Фрау Бехштайн, которая была покровительницей и хорошей знакомой Гитлера еще десяток лет назад, получила от него жалкий букет цветов на свой день рождения, пришла к нему на прием и в лицо назвала ничтожным канцлером»! [686]


С гомосексуализмом, похоже, связаны и первоначальные антисемитские заскоки Гитлера.

Хорошо отмечены страстные выпады Гитлера в «Майн Кампф» по адресу евреев, соблазняющих немецких девушек: « Черноволосый молодой еврей часами поджидает с сатанинской радостью на своем лице ничего не подозревающую девушку, которую он осквернит своей кровью и похитит ее у народа». [687]

Такого рода заявления принято считать проявлением зависти: « Сам дух обнаженной непристойности, неизменно идущий с тех страниц его книги «Майн Кампф», когда он пытается облечь в слова свое отвращение[к евреям] , не является, разумеется, каким-то случайным внешним признаком или лишь воспоминанием о тоне и стиле /…/ бульварных брошюрок, /…/ — в значительно большей мере тут выражается специфическая природа его неосознанной зависти». [688]

Это — « широко распространенная теория Ольдена, Буллока и Ширера, что Гитлер стал антисемитом вследствие приписываемой ему зависти, возникшей на сексуальной почве». [689]

Но чему же завидовать, если самого Гитлера в те годы женщины попросту не интересовали?

Однако, если никакой девочкина самом деле вовсе и не было, то, может быть, имелся мальчик?

Не следует ли предположить, что это сам Гитлер виделся себе самому той самой ничего не подозревающей девушкой, которую и соблазнил черноволосый молодой еврей с сатанинской радостью на лице?

Если так, то осуществиться это должно было еще до того, как происходила описанная Кубичеком встреча с « фабрикантом из Феклабрука»!..

Кто знает, когда это конкретно могло произойти: может быть, еще в первый (в апреле-июне 1906) или во второй (в августе-октябре 1907) приезды Гитлера в Вену?..

Сам Гитлер, заметим, проявлял позднее значительные усилия к тому, чтобы вопрос об его сексуальной жизни данного периода не обрел никакой ясности.


В августе 1908 года, когда Кубичек отбыл на воинскую службу (как ученик среднего специального музыкального заведения он был обязан служить лишь два месяца), Гитлер снова уехал в Шпиталь, как мы полагаем — за очередной порцией перепрятанных им там семейных сокровищ. Но визит этот привел к неожиданным для Гитлера, хотя понятным для нас результатам: там очень удивились, узрев Гитлера на свободе — и, естественно, вознамерились исправить упущение!

Как Гитлеру удалось унести ноги — об этом никто позднее свидетельствовать не пожелал.

С этого момента Гитлер упорно прятался от всех прежних знакомых — не исключая и Кубичека.

Вот заехать в Шпиталь Гитлеру пришлось все-таки вновь рискнуть — лишь через девять лет. Он явился туда летом 1917 года — во время кратковременного отпуска с фронта. Гитлер был увешан военными регалиями, а в Шпитале отсутствовало большинство его прежних собутыльников — уже умерших, состарившихся или пребывавших в то время на фронтах. Поскольку этот визит сошел Гитлеру с рук, то он повторил его в сентябре следующего, 1918 года.

Тогда-то он и вывез, надо полагать, остатки семейных сокровищ.

Характерно, что об этих двух поездках историкам стало известно лишь из полковых документов, строго фиксировавших перемещения отпускников в военное время: [690]« Уже будучи фюрером и рейхсканцлером, Гитлер не хотел вспоминать об увольнительных, проведенных в Вальдфиртеле, и говорил об образовательной поездке: «Во время войны мне дважды давали увольнительную на 10 дней. Что же, я должен был проводить это время в Мюнхене? Оба раза я ездил в Берлин, и с тех пор знаю берлинские музеи и галереи»» [691]— неплохо придумано?


« В октябре 1920 года, через два года по окончании войны, Адольф Гитлер снова едет на родину своих предков, на этот раз по политическим мотивам. /…/ Пограничный городок Гмюнд был центром национал-социализма в верхнем Вальдфиртеле. /…/ В 1920 году в Гмюнде уже было местное отделение НСДАП, насчитывавшее около двенадцати человек. Вскоре другие селения Вальдфиртеля последовали примеру Гмюнда. 10 октября 1920 года Гитлер выступил перед слушателями — национал-социалистами и социалистами. /…/ 31 июля 1920 года главный вокзал Гмюнда, две соседних общины и восемь немецкоязычных селений перешли к новообразованной Чехословацкой республике. Беженцы, изгнанные из собственных домов, жили в бараках и лагерях неподалеку от Гмюнда /…/. Жители Гмюнда /…/ очень чутко реагировали на реваншистские националистические речи Гитлера о «позорных договорах Сен-Жермена и Версаля». К тому же людям нравилось слушать выпады Гитлера против «жидов-эксплуататоров, заполнивших все отрасли экономики»» [692]— едва ли притом в этом Гмюнде проживал или торговал хоть один еврей!

« 11 октября[1920 года] после оглушительного успеха в Гмюнде Гитлер, как было запланировано, должен был выступать в Гросс-Зигхарсте, маленьком вальдфиртельском торговом городке», но этого не произошло: его вояж почему-то внезапно прервался, а в Шпиталь Гитлер так тогда и не попал и уже больше там не появлялся. [693]

А в 1938–1939 годах, завладев Австрией, Гитлер буквально стер Вальдфиртель с лица земли, санкционировав организацию там крупнейшего в Европе танкового полигона! [694]


« Разрушение множества сел, в которых жили предки Гитлера, не могло быть случайным: Гитлер хотел стереть все воспоминания о них! Многие историки были убеждены, что именно с этой целью был разрушен целый район, а его население выселено. Так, в одной публикации говорится: «Доллерсхейм и его окрестности уже не существуют! Их превратили в огромный полигон /…/. Все /…/ жители сейчас рассеяны по миру. /…/ Место рождения его отца и могила бабушки были уничтожены, снесены вермахтом. Неизвестно, обусловили ли выбор этой местности военные цели, но точно установлено, что приказ об оценке земли чиновниками кадастра… поступил уже в середине мая 1938 года, то есть через два месяца после оккупации Австрии…» /…/

В период постройки полигона и позже поговаривали, что фюрер разрушает регион для того, чтобы уничтожить церковные книги». [695]

Теперь понятно и отношение Гитлера к его деревенским родственникам, бросавшееся, естественно, в глаза его ближайшим соратникам в Третьем Рейхе, которых их собственные родственники одолевали разнообразными просьбами.

Эта ситуация нашла идиотское (извиняемся за справедливое в данном случае выражение!) объяснение у историков типа Мазера: « Живущие в Шпитале его дяди и тетки, двоюродные братья и сестры, племянники и племянницы после последнего отпуска[Гитлера] с фронта (с 10 по 27 сентября 1918 г.) больше никогда не видели его воочию. /…/ Гитлер избегал встреч с большинством из своих родственников не потому, что они были «недостаточно хороши» для него, а из опасений, что они начнут жаловаться ему на что-нибудь или просить об одолжении, что могло вылиться ему во «вредную семейственность». Это он постоянно ставил в упрек Наполеону I как грубую политическую ошибку». [696]

Но никаких политических ошибок тут не было и быть не могло — ни у Гитлера, ни со стороны родственников последнего: каких-таких одолжениймогли бы домогаться шпитальцы, чтобы излишнее потакание им могло бы вылиться в политическую ошибку?!

Назначения на должность испанского или неаполитанского короля, как это проделывал Наполеон со своими родственниками?!


С августа 1908 Гитлер, повторяем, скрывается от всех прежних знакомых и родственников.

Не получает он и выплачиваемой ему «сиротской пенсии» — по 25 крон в месяц. Ее, тем не менее, продолжали ему начислять. Причем Иоахим Фест считает, что и пенсию « он получал обманным путем, как якобы учащийся в Академии» искусств. [697]

С этой пенсией связано затем две последующие истории.

Когда в 1911 году от диабетической комы умерла горбатая тетушка Иоганна-младшая, то сестры Гитлера (старшая — Ангела Раубаль, овдовевшая в 1910 году и воспитывавшая троих своих детей, и младшая — Паула, которой в 1911 году было 15 лет и которую приютила старшая сестра) обнаружили записи покойной о деньгах, занятых Гитлером. [698]Получалось, что из 3800 крон, увезенных Гитлером, 600 приходилось на долю наследства, относящегося к Пауле (Ангела не была наследницей покойной). Они подали на Адольфа в суд — и тогда его без проблем нашли официальные инстанции. Адольф не пожелал объясняться и общаться с сестрами, но распорядился, чтобы 600 крон были переданы Пауле из накопившейся суммы его «сиротской пенсии», что и осуществилось.

Понятно, что и этот неприглядный эпизод биографы Гитлера постарались переиначить. Мазер писал: Гитлер « по собственной инициативе в мае 1911 г. отказывается от причитающейся ему до апреля 1913 г. ежемесячной пенсии по поводу потери кормильца в размере 25 крон в пользу своей сестры Паулы». [699]

Так же трактует этот эпизод и Зигмунд. [700]

На самом деле не было ничего подобного: Паула не получила ничего сверх законно причитавшихся ей указанных 600 крон (составивших объем «сиротской пенсии» самого Адольфа за два прошедших года), а «сиротская пенсия» Адольфа продолжала-таки ему начисляться вплоть до 20 апреля 1913 года (когда ему исполнилось 24 года) и ее остаток в размере 819 крон был получен Адольфом по его исковому заявлению из соответствующей государственной кассы 16 мая 1913 года (это — из прямого текста документа, фотокопия которого приведена в немецком издании книги Мазера [701]).

Происходило это уже в горячие дни, предшествовавшие бегству Гитлера из Вены.


Гитлеру, прятавшемуся от родственников и знакомых, не приходило, однако, и в голову прятаться от властей: он аккуратно прописывался на всех своих местах жительства в Вене — вплоть до мая 1913. [702]Очевидно, полиция его нисколько не беспокоила.

Некоторый разрыв имел место в конце 1909 года, когда Гитлер, порастратив имевшиеся денежные запасы и не рискуя их возобновить приездом в Шпиталь, оказался обитателем ночлежки для бездомных. Вот тогда-то Редль, похоже, и принялся за него всерьез.

К этому времени Редль, надо полагать, составил солидное досье на всю прежнюю жизнь Гитлера и, по своему обыкновению, предъявил все это беззащитному сироте: дело, как мы полагаем, оставалось лишь за вскрытием родительских могил. Но до этого не дошло, потому что Гитлер принял все условия Редля — а куда ему было деваться?

Произошло это в первой половине 1910 года, когда Гитлер и заселился, всерьез и надолго, в привилегерованном мужском общежитии, которое производит впечатление явного шпионского гнезда, контролируемого австрийской контрразведкой. [703]

Вот так-то Гитлер и сделался нашим Иксом — молодым и очаровательным проституткой-гомосексуалистом, выполнявшим хитроумные поручения Альфреда Редля.

Последний, спасший Гитлера от справедливой судебной расправы, и сделал этим своим актом свой основной вклад в дальнейшую историю человечества!


С кем конкретно проводил тогда свое время Гитлер — доподлинно не известно, однако и на этот счет имеются вполне определенные указания.

Когда позднее Гитлер « поселился в Мюнхене на квартире модного портного Поппа, тот, естественно, должен был обратить внимание на одежду квартиранта. И Поппу, и его семье бросилось в глаза, что у молодого Гитлера не было в багаже «ни одной затрепанной вещи. Его фрак, костюмы, пальто и нижнее белье были в приличном и ухоженном виде».» [704]

« По данным Йозефа Поппа-младшего и Элизабет Попп (1966-67), Гитлер с удовольствием носил безупречный фрак, который Йозеф Попп-старший иногда готовил ему на выход. С началом первой мировой войны Гитлер тщательно упаковал его и оставил в квартире Поппа». [705]

Эгон Ханфштангль, 1920 года рождения, сын неоднократно цитированного Эрнста Ханфштангля, делится собственными впечатлениями: « Однажды Гитлер пришел к нам домой, чтобы выпить со мной и моей матерью чашку кофе. Когда мама поставила кофе на стол, он попросил у нее кусочек шоколада. Потом, засунув его в рот, он стал одновременно отхлебывать кофе. Эту привычку, объяснил он, он перенял у австрийских офицеров во время своих голодных лет, проведенных в Вене. Для Гитлера подобный способ пить кофе был равносилен понятию роскошного образа жизни». [706]

Все-таки интересно: о чем думают люди, которые пишут и читают такие строки?..

Зато мы теперь представляем себе, с кем вместе приходилось голодатьв Вене Гитлеру, облаченному во фрак, — с австрийскими офицерами!

Но, как мы знаем, не только совместно с австрийскимиофицерами!

Осенью 1910 года в Вене возник и полковник Занкевич.


Все это должно было иметь для Гитлера и иные, весьма серьезные последствия — вспомним про сифилис, гулявший в той компании.

Эрнст Ханфштангль, познакомившийся с Гитлером лишь в 1922 году, писал: « Подавленная гомосексуальность Гитлера, возможно, сформировалась тогда, когда он подхватил сифилис в Вене, примерно в 1908 году. С того времени, как мы познакомились, не думаю, что у него были какие-либо нормальные отношения с женщинами». [707]

Сам Ханфштангль, как легко понять, не мог быть первоисточником информации о событиях, происходивших с Гитлером в 1908 году — он мог слышать об этом лишь от других. Почему, тем не менее, эти сведения, исходившие от него, не следует элементарно игнорировать — это мы постараемся объяснить лишь в последующих публикациях, поскольку тематика 1922–1923 годов в общем-то выходит за рамки данной книги.

О сифилисе Гитлера имеются противоречивые сведения. Например, 12 декабря 1942 года личный врач Гиммлера доктор Феликс Керстен ознакомился с медицинским досье на Гилера, из которого якобы следовало: Гитлер в октябре-ноябре 1918 года « лечился в Пазельваке от потери зрения. /…/ Гитлер на войне стал жертвой отравляющего газа, из-за некомпетентного лечения некоторое время ему грозила слепота. Кроме того, некоторые симптомы определенно указывали на сифилис. Из Пазельвака он выписался с признаками явного выздоровления. В 1937 году снова появились признаки, свидетельствующие, что сифилис продолжает свою губительную работу, а в начале 1942 года появились недвусмысленные симптомы того, что Гитлер страдает от прогрессирующего паралича. Налицо были все признаки, кроме застывшего взгляда и путаной речи». [708]

В то же время при медицинском обследовании Гитлера в январе 1940 года стандартные реакции на сифилис (Вассермана и Кана) дали отрицательные результаты. [709]Но с обычными пациентами, не подозреваемыми на сифилис, таких анализов и не производят!..

Так или иначе, но гомосексуализм и сифилис стали непреодолимыми барьерами для нормальной сексуальной жизни молодого Гитлера, о которой к моменту провозглашения Третьего Рейха сложились уже вполне устоявшиеся мнения. Например: « Первый шеф гестапо Рудольф Дильс в 1933 году имел более точные сведения о личной жизни нового рейхсканцлера, которые он кратко резюмировал следующим образом: ««Ведь он не спит с женщинами?» — спросил меня умный психиатр, который был уверен, что одержимый своей идеей не может сохранить нормальные человеческие интересы. Я согласился».» [710]

Но Гитлер мужественно нес этот крест всю свою оставшуюся жизнь — как и его учитель Альфред Редль.


6.3. Таинственные предки Адольфа Гитлера | Учитель и Ученик: суперагенты Альфред Редль и Адольф Гитлер | 6.5. Гитлер в «Деле Редля»