home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Вексфорд и его подчиненные решили на Рождество не беспокоить допросами ни Дейдов, ни особенно Троев — но не потому, что хотели, не испортив себе веселья, спокойно отпраздновать, а просто чувствовали, что это было бы неправильно и жестоко. Самому инспектору Рождество никогда не приносило особого удовольствия, а уж нынешнее — тем более. Но Дора этот праздник любила. Казалось, один вид их занесенного блестящим снегом сада вдохновлял ее на эти — каждый раз неизбежные — кулинарные подвиги, сервировку стола и наведение чистоты.

— Не нравится мне, как он засыпает все вокруг, — сказал Вексфорд. — Ненавижу, когда говорят «снежное покрывало», терпеть этого не могу. Как будто все и вся укладывается в постель и наступает ожидание.

— Какое еще ожидание? Ты о чем?

— Не знаю. Не любитель я всех этих спячек и бездействия, когда все перестают заниматься делом.

— А ты займись делами, — ответила Дора. — Они тебя как раз ждут: надо открыть бутылку красного вина, чтобы оно немного подышало, и посмотреть, достаточно ли у нас льда. О да, и проверь, как там у нас с рюмками для ликера — на случай, если кто-то захочет после обеда абрикосового бренди или «куантро».

Кем-то, кто пожелает после обеда ликера, могли быть Сильвия с Кэллумом и Шейла с Полом. Они, конечно, придут с детьми — Беном и Робином Сильвии и Шейлиными Амулет и новорожденной Аннушкой — хотя почти все называли их Эми и Энни.

— Дорогой, ты не мог бы проверить, есть ли у нас апельсиновый сок и кока-кола, — попросила Дора.

— Ты приготовила подарок для Чэпмена?

— Для Кэла, Рег. Тебе пора к этому привыкать. Конечно, приготовила.


Предложение Бакстонов приготовить для них рождественский ужин Полин Пирсон восприняла как насмешку.

— Ни одна живая душа не согласится на это, миссис Бакстон. Только не в Рождество. Все будут готовить для себя, разве не знаете? Прошли времена моих бабушек, которые сгорали от желания прислуживать господам. Нет, ну что вы, я не говорю, что господа перевелись, только не в нашем бесклассовом обществе, и слава богу. Вы хотите полностью разморозить купленную вами птичку? Начинать нужно за день до приготовления, иначе ничего не выйдет. Если внутри останется хоть немного льда, у вас получится настоящая сальмонелла, а то и хуже. У одной леди, которую знает моя тетушка, в результате получилась та штука, которую женщины колют в лицо — как она там называется? Бот-чего-то — из полуразмороженной индейки.

То, что Шэронн не умеет готовить, стало для Питера настоящим открытием. Его корни, видимо, еще давали о себе знать, может быть, поэтому он полагал и даже считал само собой разумеющимся, что женщина должна уметь приготовить обыкновенный ужин — этого у женщин не отнять, оно у них в крови. А Шэронн готовить не умела. Она беспомощно посмотрела на то, как медленно оттаивает индейка, и спросила Питера, почему они не могут пойти куда-нибудь пообедать.

— Потому что куда бы мы ни пришли, нам везде скажут, что все столики для рождественского ужина были зарезервированы еще несколько месяцев назад.

— Не говори ужин, когда имеешь в виду обед, Питер, это не одно и то же.

— Все говорят — рождественский ужин. Независимо от времени суток — ужин и все тут.

Индейку Питер приготовил сам. Он полил ее маслом, засунул в духовку и оставил там на шесть часов. Могло быть и хуже. Еще у него были консервированная картошка, замороженный горошек и соус «Бисто», он был почти горд тем, что у него получилось. После большого глотка односолодового виски дело пошло еще лучше, и к тому времени, когда все было готово, он едва стоял на ногах и был рад наконец присесть.

Алкоголь помог ему забыть о прошлых визитах полицейских и даже — об их возможных будущих визитах, что хуже. Но когда вечер близился к концу и во рту уже пересохло, когда вспыхнула неутолимая жажда и в голове зашумело, Питер вдруг понял: они знают, что он нашел машину на несколько недель раньше, чем говорит. Сейчас собственное поведение казалось ему невероятным. Почему он сразу не сообщил в полицию? Конечно, не потому, что, скажи он всю правду сразу, он не попал бы на два местных приема, перспектива которых в любом случае его не очаровывала. Конечно, причина не в этом. Это все из-за Шэронн. Она помешала ему.

Он перевел на супругу затуманенный взор — в глазах у него двоилось. Шэронн свернулась калачиком в кресле, скинула туфли и смотрела по телевизору рождественскую комедию; лицо ее при этом оставалось безучастным, суровым, она ни разу не улыбнулась. Рядом с ней, как всегда, стоял неизменный стакан с шипучкой. Почему он позволил ей помешать ему выполнить то, что, безусловно, было его гражданским долгом? События тех первых выходных декабря уже казались необъяснимыми. Как мог он, разумный вроде бы человек, которому в этом году исполнится сорок, позволить своей жене — женщине, которая на двенадцать лет моложе, модели, причем далеко не супермодели, которая не умеет ничего, только прогуливаться взад-вперед по подиуму на показах третьеразрядного дизайнера Америго, — как мог он позволить ей указывать, что ему делать? А сейчас с ним бог знает что может произойти. Ему совсем не понравились слова о том, что мешать следствию — преступление. Если его вызовут в суд, газеты обязательно об этом напишут.

— Шэронн? — позвал он.

Та даже не повернула головы.

— Ты что, не видишь? Я смотрю телевизор.

— У нас в какой-нибудь комнате для гостей готова постель?

— Думаю, да. А что? Ты плохо себя чувствуешь? — Сейчас она уже повернулась, видимо, вспомнив о роли заботливой жены. — Ты сам виноват, Питер. Не понимаю, что ты находишь в этом алкоголе. Оставайся здесь, я принесу тебе большой стакан воды и немного «нурофена».

Почему она не знает, готова ли постель? Это ее обязанность — знать, если даже не застелить ее самой. Он не понимал, почему бы ей не заниматься этим, — она же все равно ничего не делает. Она даже не захотела поддержать его, когда он пытался объяснить, зачем сюда приехал. Никто не просил ее вмешиваться, когда этот полицейский инспектор допрашивал его. Она это сделала сама, почти со злорадством. Никто не призывал ее говорить всю правду. Могла бы и помолчать. А что касается этого посмешища Полин, она бы тоже не вмешалась, если бы Шэронн не подала пример.

Он выпил воды и проглотил обезболивающее. Шэронн вернулась к своей комедии, и на ее безупречном лице наконец появилась улыбка. Питер посмотрел на нее чуть ли не с отвращением. Затем, не говоря ни слова, встал и пошел искать себе кровать с одеялом или хотя бы с простынями — лишь бы подальше от спальни.


Кэллум Чэпмен играл с мальчиками и двухлетней девочкой, подтверждая тем самым репутацию мужчины, «умеющего ладить с детьми». Хотя, по мнению Вексфорда, он был немного грубоват с ними, а кроме того, старался не брать на руки маленькую Эми. С мальчиками это было не так заметно, они уже большие и сами могли о себе позаботиться. Но вмешаться должны родители Эми, а не дедушка.

Женщина, живущая с мужчиной, которого сама выбрала, должна казаться цветущей и помолодевшей, Сильвия же, наоборот, выглядела несчастной. Конечно, все немного раздражены и изо всех сил стараются насладиться встречей Рождества «в кругу семьи». Шейлу измотало кормление малышки и репетиции новой пьесы, Пол беспокоился за нее. Дора сердилась на мужа за то, что он забыл проверить лед, а сам Вексфорд никак не мог расслабиться, то и дело мысленно возвращаясь к пропавшим детям Дейдов, обнаруженному телу Джоанны Трой и необъяснимому поведению Питера Бакстона.

Кто бы ни пригнал синий «фольксваген» в лес Пэссингэм-Холла, человек этот, должно быть, хорошо знал местность, по крайней мере — знал о существовании леса и дороги к нему. Но, видимо, саму дорогу особо не разведывал, если подъехал к обрыву в каменоломне. Или все-таки хорошо? И специально загнал машину в каменоломню? Нет, только не загнал. Сам вышел из машины и столкнул ее в обрыв? А Джоанна тем временем, не сопротивляясь, послушно сидела на месте водителя? Это невозможно. Она либо уже была мертва, либо потеряла сознание еще до того, как машина перевернулась. Скорее всего, мертва. А что же дети? Они тоже погибли или где-то прятались? Если преступник, кем бы он ни оказался, убил детей и закопал их, то почему не поступил так же с телом Джоанны? Вексфорду казалось, что оставлять тело в машине не имело смысла. Более того, синий «фольксваген» можно было столкнуть с обрыва в каменоломню уже пустым. А преступник, должно быть, знал, что рядом Холл, знал его земли, может статься, знал и самого Питера Бакстона. А может, Питер Бакстон и был этим преступником? Вексфорд был уверен: Бакстон никогда бы не заявил о машине, не повстречайся ему тогда в лесу Рик Митчелл…

— Рег, — позвала Дора, — проснись. Я приготовила чай.

Сильвия поставила перед ним чашку с блюдцем.

— Ты не хочешь ничего съесть, пап?

— Господи, нет. После такого ужина?

Он поднял глаза и, когда она отводила руку, увидел вокруг запястья пятно, похожее на ожог или ярко-красную ссадину. Потом он недоумевал, почему сразу не спросил, что это.


В первый день святок поиски возобновили. Живых уже не искали, только могилы. Постигая метрическую систему, Вексфорд подсчитал, что высота выпавшего снега достигла 7,6 сантиметров. Как бы там ни было — хотя лично для него слова «три дюйма» значат гораздо больше и так будет всегда — продолжать поиски было бесполезно, это лишь подкрепило его уверенность в том, что снег, покрывший все вокруг, — досадная помеха. Он мысленно вернулся во вчерашний день. Кэллум Чэпмен снова подбрасывал Эми в воздухе, делая вид, что не собирается ее ловить, Шейла уснула, сидя в кресле. Дора была раздражена, а ему на этом пиршестве все чудился человек, которого на нем не было и уже никогда не будет, — Нил Фэрфакс, бывший муж Сильвии.

Кто вообще такие дедушка с бабушкой? Им нельзя вмешиваться, им не разрешается даже просто дать совет. Они должны лишь помалкивать да улыбаться, притворяясь, будто считают, что дочки всегда поступают правильно и своих детей воспитывают тоже правильно. Дедушка с бабушкой… А отнесся ли он сам к ним серьезно в случае Дейдов? К Брюсам и Матильде Кэрриш? Надо бы позвонить им, утрясти все с Шаффолкской и Глостерширской полицией и наведаться туда еще до оттепели. Дороги сейчас чистые, если, конечно, снова не выпадет снег.

Пусть они и не знают своих внуков лучше, чем родители, но, во всяком случае, у них есть интуиция, которая отсутствует у мам и пап. Например, он понял, что Эми не нравилось, когда ее подкидывал Чэпмен, об этом ему сказало стоическое выражение ее маленького личика, ее решительность быть вежливой, как ее и учили, — а вот ее отец Пол ничего не заметил. Сильвия убедила себя, что ее любовник умеет ладить с детьми, а во взгляде Робина иногда проскальзывало какое-то презрение, и Вексфорд это замечал. Он не оставит замысел повидаться с родителями родителей Джайлза и Софи Дейдов у них дома, он постарается устроить эти встречи как можно раньше, возможно, даже очень скоро.

Но сейчас необходимо повидать самих Дейдов. Он пошел к ним один. Кажется, это был единственный дом из всех, что он за последнее время посетил, который не был украшен к Рождеству, но инспектор представлял, как тот засиял бы ярким блеском, как по нему разлился бы запах зеленой хвои, будь здесь дети. Открыла Катрина — у нее было такое лицо, каким оно, наверное, было у женщины с картины «Крик» до того, как Мунк его написал.

— Нет, миссис Дейд, нет, — быстро сказал он. — Я не принес вам новостей, ни плохих, ни хороших. Просто сейчас, когда ситуация изменилась, мне надо с вами поговорить.

— Изменилась?

— Я имею в виду тело мисс Трой.

— Ах да. Да. Зайдите. — Не очень-то вежливо, но лучше, чем поведение Роджера, который при виде Вексфорда закатил глаза и прошествовал в гостиную.

— Я подумала, может, вы нашли моих детей, — страдальчески произнесла Катрина и снова ударилась в слезы. — Я думала, может, вы нашли их мертвыми.

— Пожалуйста, присядьте, миссис Дейд. Я должен сообщить вам обоим, что все окрестности Пэссингэм-Холла тщательно прочесываются, но мы так ничего и не нашли.

— Какой смысл искать, если кругом снег? — поинтересовался Дейд.

— Нет, снежный покров неглубок, и уже началась оттепель, хотя задача, возложенная на полицейских, прочесывающих лес, более чем неприятна. А сейчас я хочу вас спросить, Джайлз и Софи когда-нибудь были в Пэссингэм-Сент-Джон? Они когда-нибудь упоминали это место?

— Никогда. Зачем оно им? Мы там никого не знаем.

Катрина была не так груба:

— Я никогда и не слышала о Пэссингэм-Сент-Джоне, пока вы не сказали, что нашли там… Джоанну. И ее машину. Я ездила в Токсборо, но это было несколько лет назад, и я не брала с собой детей.

Произнеся эти душераздирающее слова, она шумно расплакалась.

— Машину обнаружили в лесу Пэссингэм-Холла. Это частная собственность мужчины по имени Питер Бакстон. Вы его знаете?

— Никогда не слышал о нем, — ответил Дейд. — Моя жена ведь сказала вам, мы ничего не знаем об этом Пэссингэме. Вы что, глухой?

Самое сложное, иногда думал Вексфорд, сохранять спокойствие, когда граждане говорят с тобой таким тоном, особенно если ты сам человек горячий. Но спокойствие соблюдать необходимо. Тем более что этот мужчина — об этом нельзя забывать ни на минуту — отец двоих пропавших детей, это его единственные дети, и наверняка их уже нет в живых.

Катрина сквозь слезы бросила на мужа самый колючий взгляд из всех, что Вексфорд вообще за ней замечал, но разряжать обстановку не стала, а спросила:

— Вы не знаете, когда похороны Джоанны?

— Боюсь, что нет.

— Я хотела бы пойти. Она была моей самой дорогой подругой, бедная Джоанна.

После инспектор решил еще раз наведаться к Питеру Бакстону. Он взял с собой Вайна. Сейчас, идя вниз по дорожке, они надеялись найти въезд в лес и ту тропинку, по которой проезжал синий «фольксваген», но снег укрыл все так, что видно было лишь место, откуда, вероятно, тропинка начиналась и вела в чащу: здесь деревья стояли далеко друг от друга, достаточно далеко для того, чтобы между ними могла проехать машина.

Бакстон сам открыл дверь. Для его жены утро снова было слишком ранним. Он выглядел абсолютно больным, лицо в серых и красных пятнах, словно шершавый розовый гранит с красными прожилками. Сосуды в глазах полопались, руки слегка подрагивали, а изо рта так несло перегаром и еще чем-то, не поддающимся определению, что запах этот не перебила даже мятная зубная паста. Вексфорду пришлось сделать шаг назад. Его распирало от обычно не свойственного ему желания предупредить парня, что тот себя гробит, но он, конечно, промолчал. Газеты и журналы и так пестрят статьями о том, что бывает, когда ешь что попало и сверх меры вливаешь в себя спиртное. Но хватит Моисея и пророков. Пусть их слушает.

— Хорошо бы поговорить, мистер Бакстон, — весело сказал Вайн.

Бакстон бросил на них сердитый взгляд. Ему-то уже никогда не будет хорошо. Он провел их по коридору в кухню — это навело Вексфорда на мысль, что в гостиной, несомненно, полно грязных тарелок и стаканов и она вряд ли подходит для утренних приемов. Но причина оказалась не в этом — на кухне было еще хуже, повсюду стояли кастрюли и миски, в которых готовился рождественский ужин, тарелки и пустые консервные банки. Как ни странно, Бакстон предложил им выпить.

— Что желаете — воды, апельсинового сока, кока-колы или чего-нибудь покрепче?

Наверное, потому и предлагал, что самому хотелось чего-нибудь покрепче. Вексфорд и Вайн согласились бы выпить чаю, если бы он имелся, но его не было.

— Хочу опохмелиться, — сказал Бакстон и, тихонько хихикнув, налил себе скотча. А полицейским, уже с явной усмешкой, — газированной воды. — И о чем же нам хорошо было бы поговорить?

— Кому было известно это место, кроме вас и вашей жены? — спросил Вексфорд. — Кто навещал вас здесь?

— Наши друзья. Люди, которые работают на нас. — Первые два слова Бакстон произнес с гордостью, а последние пять — с явным презрением. — Вы хотите, чтобы я назвал вам имена своих друзей?

Вайн скептически посмотрел на него:

— А почему бы и нет, сэр? Уверен, они не буду возражать, если не сделали ничего плохого.

— Конечно, они не сделали ничего плохого. Крис Уоррен, советник, и его жена Марион, она… — Похоже, Бакстон, вспоминая, кто она, столкнулся с неожиданными трудностями. — …очень известная в этих краях леди.

— А где мистер и миссис Уоррен проживают? — Вайн записал адрес Троллфилд-Фарм, который Питер ему неохотно продиктовал. — А кто еще, сэр?

Их ближние соседи, Гилберты, ответил Бакстон. Наверное, ближними он назвал их в библейском смысле, подумал Вексфорд, поскольку из Пэссингэм-Холла не было видно ни одного дома.

— Они живут в чудном особняке в самом сердце деревни. — Прозвучало как фраза из второсортного путеводителя. Он не помнил ни названия, ни номера дома — просто знал, как к нему проехать, его невозможно проглядеть. Вайн настаивал, и Бакстон выдавливал из себя все больше: назвал знакомых из деревни, встреченных на регулярной вечеринке с распитием шардоннэ, супружескую пару из Лондона, гостившую у них однажды на выходных. По поводу тех, кого он, очевидно, не считал себе ровней, он особо не распространялся, а когда дело дошло до Рика Митчелла и его жены, тон его сделался враждебным. Это настоящие проныры, которые всюду суют свой нос и, вероятно, шастают по всей его земле, когда его здесь нет. Неожиданно он обнаружил, что допрос, если забыть о вторжении полицейских в его собственность, дает возможность высказаться, а ведь ее раньше у него не было.

— То же самое можно сказать о Полин и ее муже. Она приходит сюда, когда хочет. Даже не трудится появляться в строго определенное время. Вот я прогуливался по лесу — эти люди не понимают, что мне нравится совершать прогулки по своим владениям, — и что вы думаете, кого я встретил? Слоняющегося там мужа Полин с каким-то незваным парнем, мне представили его как мистера Колмена. Частного детектива. На моей земле. И это всего лишь один пример. А я больше чем уверен, вся округа в мое отсутствие заходит на мою частную территорию.

— А где мистер Колмен сейчас?

— Откуда же мне знать? Это было вчера. А вчера было Рождество, если слыхали о таком.

Вексфорд кивнул. Это лишь доказывало, что «Кто ищет, тот найдет, Лтд.» были энтузиастами своего дела.

— Как долго вы владеете Пэссингэм-Холлом, мистер Бакстон?

— Скоро будет три года. Я купил его у человека по имени Шэнд-Гибб, если вам это интересно.

Бакстон обернулся — нервно обернулся, подумал Вексфорд, — когда вошла его жена. Сегодня на ней был спортивный костюм, белоснежный, как снег за окном. Она собирается на пробежку, на поиски местного спортклуба или просто днем всегда так одевается? Он пожелал ей доброго утра, а она резко спросила, что им нужно. Вексфорд знал, что ответа ждут не от него. Недовольным голосом ответил Бакстон, а Шэронн, как ястреб, налетела на бутылку, закрыла ее крышкой и убрала. Однажды Вексфорд видел, как Сильвия вела себя точно так же, когда Бен съел слишком много мятных конфет из баночки, причем выражение лица Бакстона было точь-в-точь как тогда у Бена, насколько он помнил. И у того, и у другого на физиономиях нарисовались ярость и протест.

— Больше никого не можете вспомнить, мистер Бакстон?

— Нет, никого. А они еще обыскиваются, те поля? И когда мы сможем вернуться в Лондон?

— Да — это мой ответ на ваш первый вопрос, — проговорил Вексфорд, — и в следующий вторник — на второй. Но ваш рассказ о том, как была найдена машина, нас не удовлетворил, мистер Бакстон, и мне придется поговорить с вами еще раз.

Они с Вайном и не ждали, что он будет сопротивляться. На улице проглянуло солнце, все начало таять. С карнизов домов закапало, и снег стал превращаться в воду.

— Если в Англии вёдро — значит, что два дня тепло, а на третий пойдет дождь, — заметил Вексфорд, — если ненастье — то двенадцать часов валит снег, а сорок восемь последующих будет слякоть.

Дорогу, еще час назад покрытую белым хрустящим под ногами ковром, сейчас местами полностью заливали потоки воды. На полпути они встретили группу людей, обыскивавших лес. Так ничего и не нашли. Вексфорду стало тягостно. Если рассуждать логически, дети Дейдов должны быть где-то поблизости, они просто должны быть тут. Где им еще быть? Он попытался нарисовать в голове картину: преступник — и может, даже не один — привозит их всех троих сюда, убивает и оставляет тело Джоанны в машине, а машину сталкивает с обрыва в каменоломню. А что произошло с другими телами? Какой смысл увозить их, если тело Джоанны остается здесь? Может, это были и не тела, а живые дети? Или преступники привезли сюда две машины? Одну — чтобы похоронить в ней Джоанну, вторую — чтоб было на чем уехать. Детей увозят, но куда?

Все это настолько нелогично, что невозможно предположить, как события разворачивались потом. Хорошо. Кем, например, были те люди, предположим, мужчина и женщина, приехавшие сюда на двух машинах? Какие у них были мотивы? Но самое главное — как они узнали о землях Пэссингэм-Холла и каменоломне в самом центре участка? Вдруг он вспомнил о поляне в лесу и предложил Вайну наведаться туда перед уходом.

На этом месте снег будет держаться долго, и ничто не нарушит его нетронутой белизны, ни одна нога не ступит сюда. Оттуда, где они стояли, поляна казалась снежным озером, окруженным голыми почерневшими деревьями одинаковой высоты. Здесь не было ветра, а потому деревья стояли неподвижно.

— Может, этот Шэнд-Гибб поможет нам, — сказал Вайн.


Глава 13 | Чада в лесу | Глава 15