home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Они буквально все перевернули в холле «Антрима».

— Мы все расставим по местам, как было, — успокоил Катрину Вайн, но в его голосе звучала скорее надежда, чем уверенность.

Катрина застонала и, заломив руки, удалилась в гостиную, где легла на диван, укрылась одеялом и спрятала лицо в подушках.

С пола подняли ковер и сняли несколько досок. С плинтуса соскоблили что-то коричневатое, а под шкафом, где заканчивался ковер, подняли половицу, по которой расползалось красновато-коричневое пятно. Вайн уже понял, что ему сейчас предстоит сделать. Он очень не хотел этого, но таков удел полицейских. Он время от времени думал о том, что им постоянно приходится выполнять неприятные миссии. Детектив Линн Фэнкорт мягко предложила Вайну:

— Если хотите, сама спрошу у нее, сержант. Мне это совсем не трудно. Правда.

Вайн иногда ловил себя на мысли, что, не будь у него прекрасной жены, детей и разных обязательств, он был бы не прочь приударить за Линн. Просто она была в его вкусе, ему нравилась ее фигура, современным стандартам не соответствующая, и золотисто-каштановые волосы.

— Нет, я сам. И прямо сейчас. Я справлюсь.

Он вошел в гостиную и кашлянул. Катрина поднялась, лицо ее было залито слезами. Вайн кашлянул еще раз.

— Миссис Дейд, мне очень жаль, что приходится просить вас об этом. Поверьте, это делается лишь в целях предосторожности. Не делайте никаких поспешных выводов. Но вы случайно не знаете группу крови каждого из ваших детей?

Катрина поспешный вывод сделала и, видимо, не один. Она громко запричитала. Вайн в отчаянии посмотрел на нее и позвал Линн. Та спокойно вошла, села рядом с Катриной и что-то ей мягко прошептала. Не понадобилось ни торопливых увещеваний, ни битья по щекам. Катрина всхлипнула и замолчала, потерла кулачками глаза, положила голову на плечо Линн, а потом вдруг выпалила, что не знает, что сама она этим никогда не занималась.

— А ваш муж не сможет нам помочь?

— Он сейчас в офисе. Ему на все плевать. Он же просто считает, что дети — это то, что должно быть у каждого мужчины с его положением. Он никогда их не любил.

За этими словами, произнесенными в сильном возбуждении, последовали новые потоки слез и причитания.

Линн потрепала ее по плечу и мягко спросила:

— Но он знает их группы крови?

— Думаю, да. Если он вообще что-нибудь знает.

В этот момент хлопнула дверь и в комнату вошел Роджер Дейд. Катрина снова зарылась лицом в подушки. Дейду, как всегда, надо было найти виноватого, и он агрессивно набросился на Вайна:

— Что вы ей тут наговорили?

Ответила Линн:

— Нам необходимо выяснить группы крови ваших детей, мистер Дейд.

— Почему вы сразу не обратились ко мне? Вы же знаете, она ненормальная истеричка. Посмотрите, что вы с ней сделали. — Он все же подошел к жене, помог ей подняться с подушек и обнял — кто бы мог ожидать от него таких нежностей. — Ну все, все, перестань. Нельзя так больше. — Он взглянул на Линн. — Их группы крови записаны в карточках, которые в комнате наверху. Если я поинтересуюсь, зачем вам это вдруг понадобилось, то, полагаю, вы скажете, это обычная проверка.

Полицейские промолчали. Дейд вздохнул, высвобождаясь из объятий жены, которая уже успела крепко сцепить руки на его шее, и отправился наверх. Вайн взглянул на Линн и закатил глаза.


В холле Дейдов могло совершиться тройное убийство, и об этом многое говорило. Хотя можно было бы и возразить: на полу не так много крови. Но Вексфорд считал, что со стен ее могли просто стереть. Ее не было ни на ковре, ни на пледах, а половицы, видимо, были пропитаны хорошим водонепроницаемым лаком, который не впитает ни кровь, ни что-либо другое. Он даже не знал, достаточно ли у них будет образцов, чтобы сравнить эту кровь с кровью Джоанны.

И у Софи Дейд, и у Джоанны была самая распространенная — первая группа, резус положительный. У Джайлза — вторая, резус положительный. Если анализ образцов покажет только резус, например положительный, им это ничего не даст. Разве что можно будет предположить, что Софи была убита вместе с Джоанной. Но, с другой стороны, могло же быть и иначе. Но если анализ покажет и вторую группу, резус положительный, тогда будет достаточно оснований считать, что это кровь Джайлза. А сравнительный анализ ДНК? У них уже есть волос с расчески Софи Дейд. На это можно было бы рассчитывать, если бы волос выпал, а не был выдернут при расчесывании.

В середине дня Вексфорд встретится с Иашувом Райтом. У того самого дома он порасспросит его о ритуальных сборах на Танцевальной Площадке. Линн Фэнкорт, только вернувшись от Дейдов, поехала с инспектором. Это был его первый визит в бунгало, примыкающее стеной к соседнему дому. Стены, оштукатуренные с галькой и щебнем, были выкрашены в самый унылый цвет, какой только можно представить, — тускло-серый. Садом перед домом, видимо, не занимались, но кто-то прошелся косой по траве, крапиве и молодой поросли. Скорее всего, в один из тех редких дней, когда не было дождя. А сейчас дождь шел снова, он словно рисовал черным углем узоры на серых стенах. Каждый раз при виде стен с галькой и щебнем Вексфорду вспоминался тот далекий день, когда он, семилетний мальчик, остался у тетки на ночь. Стены ее дома были почти такие же, как эти. Гости еще развлекались, а его пораньше уложили спать в одной из дальних спален. Вся компания сидела в шезлонгах под окном: его тетя и дядя, две взрослые женщины и взрослый мужчина с блестящей лысой головой — во всяком случае, они казались ему взрослыми, ведь он был совсем мальчик. Исподтишка он наблюдал за ними из открытого окна и, не в силах противостоять искушению, начал откалывать маленькие кусочки от стены и бросать их в эту сияющую лысину. Какое-то время он испытывал блаженный восторг, видя, как взрослый дяденька, решивший, что его атакуют насекомые, пытается отогнать их. Он махнул рукой раз, два, три и наконец посмотрел наверх. Они все посмотрели наверх. Тетушка Фреда мигом взбежала по лестнице, схватила племянника и поколотила его щеткой для волос. Когда мать Вексфорда обо всем узнала, то была очень возмущена. Если бы это произошло в наши дни, подумалось ему, пока Линн звонила в дверь, она потащила бы свою невестку в Европейский суд по правам человека.

Двери открыла Фекла Райт. Вексфорд, никогда ее раньше не видевший, был немного ошарашен. Она была очень хорошенькой блондинкой, но ее одежда — что же ему напоминала ее одежда? Когда они были уже на пороге гостиной, он вспомнил. Однажды он видел фотографию жен одного мормона из Юты (полигамия была давно запрещена, но закон закрывал на нее глаза), так вот, они были одеты так же, как Фекла Райт, — или, наоборот, она была одета, как они. Застиранное детское платьице из набивного хлопка, доходившее до середины икр, так что был виден легкий светлый пушок на ногах, а сандалии на плоской подошве были похожи на «Старт-Райт», такие носили дети еще во времена его галечно-щебеночного детства. Ее длинные волосы были собраны в неаккуратный пучок, на голове торчали петухи.

Вексфорд предполагал, что поговорит с Иашувом Райтом наедине, но, войдя, увидел довольно много народу. Он хоть и слышал о подобных торжественных собраниях — встречах молящихся, — но сам никогда на них не бывал. Он уставился на присутствующих и с трудом заставил себя отвести взгляд. Наверное, все имевшиеся в доме у Райтов стулья были расставлены по кругу, и на восьми из десяти сидели люди. На них не было ни полосатых брюк, ни сюртуков, ни тем более цилиндров, но на какие-то доли секунды ему показалось, что они одеты именно так. Впрочем, все они были в рубашках и костюмах, при галстуках. Все были очень коротко пострижены. Все как один встали, когда вошли они с Линн, в сторону Линн тут же были обращены очень странные взгляды. Он подумал, что миссис Райт, наверное, ушла потому, что заплакал ее ребенок, но, возможно, дело в том, что женщины просто не имели права присутствовать на подобных собраниях. Иашув Райт вышел вперед с протянутой рукой. Вексфорд сделал вид, что не заметил ее — он в этом уже поднаторел, — и представил Линн, ожидая, что тут же ему будет высказано неодобрение. Но нет, все хранили довольно гнетущее молчание.

Вексфорд присел, Линн тоже. Теперь все стулья были заняты. Прежде чем он успел открыть рот, один из мужчин заговорил, и Вексфорд понял, что его предположение было верным.

— Я старейшина Единой Церкви Евангелистов. Меня зовут Ховав Уинтер. — Он бросил взгляд на Линн и быстро отвел глаза. Если бы здесь была феминистка, она сказала бы, что этот взгляд был полон страха перед женщинами. — Мой долг — указать вам на то, что женщинам обычно не дозволяется присутствовать на наших собраниях, но в данном случае мы сделаем исключение.

Вексфорд ничего не ответил, а Линн, чувствовавшая, что должна вставить слово, сказала:

— А почему нет? — Ни один из присутствующих не проронил ни слова, и ей пришлось повторить свой вопрос: — Мне действительно хотелось бы знать, почему не дозволяется.

Тогда заговорил пастор — мягко и дружелюбно, так, словно считал, что Линн непременно оценит его слова:

— Мы не должны забывать, что именно женщина виновата в падении мужчины.

Линн была настолько обескуражена, что не сразу нашлась с ответом, но, когда спустя несколько секунд она все же открыла рот, Вексфорд прошептал ей на ухо:

— Детектив Фэнкорт, не сейчас. Не обращайте внимания. — После этого Линн уже ничего не стала говорить, но он понимал, ее трясет от ярости. — Могу я узнать, как вас всех зовут? Чтобы понимать, с кем имею дело.

Мужчины один за другим стали называть свои имена и звания — Старейшина, Чтец, Исполнитель, Заместитель. Очень странно, подумал Вексфорд.

— А сейчас я бы попросил кого-нибудь из вас рассказать мне о той церемонии, которую вы проводите дважды в год — в январе и в июле — в лесу Пэссингэм-Холла. Предполагаю, это и есть тот некогда упомянутый обряд очищения?

— Этот, как вы выразились, обряд — мы сами предпочитаем другое название — в этом январе не состоится. В связи с обстоятельствами.

— А как вы предпочитаете его называть?

— Нашим Исповедальным Собранием.

Определенно, они даже не стараются казаться обходительными. Вексфорд взглянул на них повнимательнее. Некоторых он смутно припоминал — видел где-то в Кингсмаркэме. Все присутствовавшие выглядели людьми замкнутыми и были слегка похожи друг на друга. Лица у всех спокойные, даже кроткие; никого не назовешь хоть сколько-нибудь симпатичным; глаза у всех небольшие и рты маленькие; с носами, правда, дело обстояло иначе, они были разных форм и размеров, как и волосы — разных цветов, у тех, конечно, у кого они еще остались. Удивительно — на красноватых гладковыбритых лицах собравшихся почти не было морщин, хотя, если Вексфорд не ошибался, самому молодому из них было лет тридцать, а старшему — уже за шестьдесят. Интересно, если бы Джайлз Дейд был жив и оставался с ними, стал бы он в один прекрасный день таким же?

— И как проходит ваше Исповедальное Собрание? — спросил он.

— Собираются члены паствы, — коротко ответил Иашув Райт. — Новые члены каются в своих грехах, им их отпускают. Они освобождаются. Очищаются. Я вам уже говорил, их тела и души очищаются от токсинов. Потом подается печенье, кока-кола, лимонад. Хозяйственными делами занимаются, безусловно, женщины. — На этих словах он снова мягко улыбнулся в сторону Линн, но та отвела взгляд. — За это отвечает мисс Муди. Люди бывают так счастливы, они радуются, поют. Они принимают нового как своего. У каждого новичка есть свой наставник — кто-то из старейшин, — который следит за ним. Или за ней. Чтобы он снова не впал в грех.

— А кто, вы сказали, отвечает за еду?

— Мисс Ивонн Муди. Она из числа наших самых преданных членов.


Они ненадолго вышли из комнаты.

— Она сама явилась к нам, по своей собственной воле, сэр, и она признала, что знает Джайлза Дейда, — сказала Линн. — Мы не можем обвинить ее в попытке ввести нас в заблуждение.

— Не можем. Но к ней ведут многие ниточки, не так ли? Она хорошо знала Джоанну Трой, жила с ней по соседству, она через церковь знала и Джайлза. Но это еще не все. Также она знала о том участке в лесу, который Шэнд-Гибб называет Танцевальной Площадкой, а, следовательно, знала о существовании каменоломни и дороги к ней. Я беру назад свои слова. Она все же ввела нас в заблуждение. Она пришла к нам по собственной воле, потому что знала: это лучший способ выглядеть в наших глазах невиновной. Давай-ка вернемся к ним.

Они застали мужчин там же, их лица по-прежнему были суровы и непроницаемы. Сейчас Вексфорд заметил то, на что раньше не обратил внимания: маленькую комнатку наполнял какой-то слабый неприятный запах. Доля секунды ушла на то, чтобы понять: этот запах исходил от восьми пиджаков, которые носились каждый день, а стирались редко. Он снова сел.

— Как вы добираетесь или, точнее, добирались до места Исповедального Собрания? На машинах?

— Конечно, на машинах, — ответил Райт. — Иногда некоторые приезжали на поезде или на такси, но это и хлопотно, и дорого. А члены нашей паствы в большинстве своем люди небогатые, мистер Вексфорд. — В знак согласия все энергично закивали. — Кроме того, в Пэссингэм-Холле мало места для парковки, а мистера Бакстона не волновало, что мы оставляем машины за пределами дома. Приняв к сведению доходы наших прихожан, вы, безусловно, поймете, что мы приезжали по трое-четверо в одной машине. Так нам удобнее.

— Таким образом, — начал Вексфорд, — любой член Церкви Истинного Евангелия знал, как добраться до Пэссингэм-Сент-Джон, знал проезд в Пэссингэм-Холл и, наконец, знал дорогу в лес и к каменоломне.

— В общем, да, — ответил человек, назвавшийся Ховавом Уинтером. Где они все взяли такие имена? Уж точно не крестные отцы и матери им их дали, в этом Вексфорд не сомневался. Должно быть, придумали позже. — Конечно, как мы уже сказали, многих просто подвозили те, у кого были машины. Не все умеют водить. Один или двое приезжали на поезде и брали такси со станции Пэссингэм-Парк.

Он собирался еще что-то добавить, но Иашув Райт прервал его:

— А какова цель всех ваших расспросов?

— Нахождение и арест убийцы Джоанны Трой и суд над ним, мистер Райт, — резко заговорил Вексфорд. — И установление местонахождения Джайлза и Софи Дейд. — Он немного помолчал, а потом добавил: — Живых или мертвых.

Райт молча кивнул, но по всему было видно, что он задет. В этот момент за дверью раздался голос его жены, он открыл, и она вошла, неся в руках поднос с восемью стаканами с каким-то бледно-желтым газированным напитком. Линн приняла свой стакан с таким выражением лица, что Вексфорд чуть не расхохотался. Это был домашний лимонад, который неожиданно оказался очень вкусным.

— Насколько я понял, вы все присутствуете на Исповедальном Собрании? Так. Назовите, пожалуйста, свои полные имена, адреса и… — Сейчас он их огорошит. — Мне хотелось бы знать, где был каждый из вас в субботу, двадцать пятого ноября, между десятью утра и полуночью.

Он ожидал, что реакцией на его слова будет ропот неодобрения, но лица всех по-прежнему оставались бесстрастными, один только пастор запротестовал:

— Мы должны предъявить свое алиби? Неужели вы это серьезно?

— Серьезнее некуда, мистер Райт. А сейчас, может, вы все же сделаете, как я прошу, и назовете свои имена детективу Фэнкорт?

Райт попытался отшутиться, но голос выдавал его недовольство.

— Сгоняете всех подозреваемых в одно стадо, — сказал он.

Вернувшись в офис, Вексфорд просмотрел список. В нем было семь имен: Ховав Уинтер, Пагиил Смит, Навин Пламмер, Евал Тэйлор, Немуил Моррисон, Енох Крэйн и Цуришаддай Уилтон. Имена нелепые до невозможности, а фамилии — до боли английские. Никому из этих людей не могли дать азиатского имени при рождении — насколько он мог судить по их внешности, — ни один из них не был выходцем из Шотландии или Уэльса и уж тем более из континентальной Европы. Он спрашивал себя, значит ли это, что имена были им даны при вступлении в Церковь Евангелия, как, например, людям, обратившимся в иудаизм?

— Забавно, не находишь? — обратился он к Вердену. — Меня удивляют эти сектанты — раньше они называли себя сектантами или диссидентами, а сейчас уж и не знаю, как их назвать, — все они спорят и спорят о Евангелии, а сами тащат имена из Ветхого завета, старые иудейские имена, если быть точным. Евреи так никогда не поступают. Еще куда ни шло, если б они назывались Джонами, Марками, Люками и так далее, так нет — они считают эти имена католическими.

— Я знаю одного парня, он еврей, и зовут его Моисеем. Кажется, трудно придумать имя, более уместное для Ветхого завета. А моих сыновей зовут Джон и Марк, хоть я и не католик.

— Ты вообще никто, как и я сам. Оставим это. Ты не понял, что я хотел сказать. Барри, Карен и Линн сейчас проверяют алиби, а мы займемся Ивонн Муди, только на этот раз мы сами навестим ее.

Лишь один вопрос он так и не задал старейшинам и членам Церкви Истинного Евангелия, но прошло какое-то время, прежде чем он осознал, что это был за вопрос.


Маленький городской домишко, в котором раньше жила Джоанна Трой, сейчас выглядел заброшенным. Может, им так казалось потому, что они уже знали, что он пуст и его хозяйка больше не вернется? Лавровое деревце в кадке, вернись Джоанна домой в понедельник 27 ноября, не стояло бы зимой на улице под дождем и снегом на морозе и не превратилось бы в трепещущую палочку с коричневыми шелестящими на ветру листочками, а было бы занесено в дом, ведь оно такое теплолюбивое. Дождь уступил место белесой мгле, которая скрывала линию горизонта, хотя не была такой плотной, чтобы ее можно было назвать туманом.

К одному из окон на первом этаже дома Ивонн Муди было прикреплено объявление о том, что «Зимняя Ярмарка» состоится в субботу 20 января в Церкви Истинного Евангелия, Йорк-стрит, Кингсмаркэм. «Добро пожаловать. Чай, пирожные, палатки, развлечения и лотерея со множеством призов». Она не скрывает своего сектантства, подумал Вексфорд. Хотя лично он не стал бы осуждать, если бы она его, предположим, скрывала, но смутно чувствовал, что, когда разговор зашел о Джайлзе Дейде, она, если бы была честна, должна была сказать: «Я встречала только младшего Дейда, он принадлежит к той же церкви, что и я». А она церковь вообще не упомянула. Когда они были уже в доме и сидели в неприбранной гостиной, где сильно пахло освежителем воздуха «Весенняя поляна», Вексфорд спросил ее, почему она этого не сказала.

— Это было неважно, — ответила она, а потом добавила: — Если честно, я не считала, что это вас касается.

— Но вы считали, что нас касается возможная связь между Роджером Дейдом и Джоанной?

— А разве вам эта информация не пригодилась? Адюльтеры ведут к убийствам. Мне это известно. Конечно, не из собственного опыта, но по телевизору видела. Такое показывают чуть не во всех сериалах и мелодрамах. Я, естественно, тоже не смотрю все без разбору. Почти половину всего этого пропускаю, как и подобает женщине, посвятившей себя Христу.

Она была бы вполне ничего, подумалось ему, если б ее телеса так не вылезали из вязаного зеленого брючного костюма. Он посмотрел — а потом уж из вежливости старался не смотреть — на ее двойной, казалось, бюст. Сверху была настоящая грудь, а под ней — такая же складка жира, возвышающаяся над туго затянутой талией. Темные вьющиеся волосы были забраны назад, на голове красовалась цветная лента, как у Алисы в Стране чудес. Вексфорд был уверен: ни одна женщина старше двадцати лет не должна носить таких лент. Она была густо накрашена — видимо, евангелисты не налагали запретов на косметику и украшения.

— Вам нравилась ваша соседка, миссис Муди?

— Можете называть меня мисс. Я не стыжусь своей непорочности. — Бёрден часто заморгал глазами. — Нравилась ли она мне? Она мне не нравилась. Я жалела ее. Мы всегда жалеем грешников, не правда ли? Я сожалею о каждой душе, потерянной для Бога, забывшей о своем долге и вступившей в связь с женатым мужчиной. Этот бедный мальчик Джайлз. Мне так его жаль.

— Это почему? — спросил Бёрден.

— Пятнадцатилетний мальчик готовился вступить во взрослую жизнь, стать мужчиной, а попал под ее влияние. Он был достаточно взрослым, чтобы заметить, что происходит между ней и его отцом, если его сестра этого еще не замечала. Эта мысль о развращении малолетних ужасает меня.

Интересно, она всегда так изъясняется? Неужели ее друзья могут вынести такое? Хотя, может, у нее и нет друзей.

— Когда вы в последний раз присутствовали на Исповедальном Собрании Церкви Истинного Евангелия, мисс Муди?

Она вздохнула. Возможно, из-за того, что он опять не отреагировал должным образом на ее чистоту.

— В прошлом июле я не смогла там присутствовать. Я приготовила еду и напитки, но сама не пошла. Моей матери нездоровилось. Она живет в Эйлсбери и уже очень стара, ей почти девяносто. Конечно, я понимаю, так продолжаться больше не может, она должна переехать сюда и жить со мной. Ох, всем этим Господь испытывает нас, не правда ли?

Ни Вексфорд, ни Бёрден понятия об этом не имели.

— Итак, вас там не было уже около года, но вы хорошо знаете это место? Я имею в виду земли Пэссингэм-Холла.

Она насторожилась. Или так только показалось?

— Не знаю, найду ли я это место, если отправлюсь туда одна. Я всегда ездила туда с мистером Моррисом, Немуилом Моррисом, с ним. И с его супругой, само собой. У меня нет машины, и сама я не вожу.

— Не водите или не можете? — спросил Бёрден.

— Могу, но не вожу. Дороги стали слишком оживленные и опасные для меня. А мне никуда далеко и не надо, разве что к матери, но туда я езжу на поезде. — Она начала в подробностях описывать путь из Кингсмаркэма в Эйлсбери: сначала до вокзала Виктория, потом, в Лондоне, на метро и, наконец, в Мэрлебоне садится на поезд. — Однажды я и в Пэссингэм ездила поездом. Знаете, в машинах не осталось для меня места. Путешествие было ужасным, но оно того стоило. Из Кингсмаркэма я добралась до Токсборо, а оттуда до Пэссингэм-Парка и взяла такси, там и проехать-то надо было всего две мили. К слову сказать, я могу позволить себе машину. Я работаю менеджером и неплохо зарабатываю.

— Нам хотелось бы знать, где вы были 25 ноября прошлого года, — сказал Вексфорд. — Вероятнее всего, ночью того дня умерла Джоанна Трой. Вы можете вспомнить, что делали в ту субботу? Нас интересует время с десяти утра до полуночи.

Вопросы, имеющие отношение к алиби, всегда вызывают злость у людей, которых полиция, по сути, и не подозревает, а лишь хочет исключить из круга подозреваемых.

— Вы что, обвиняете меня в убийстве Джоанны? Вы или сумасшедший или очень порочный человек. За всю свою жизнь мне ни от кого не приходилось слышать ничего подобного.

— Мисс Муди, никто вас ни в чем не обвиняет. Все, что мы делаем, — это… вычеркиваем людей из списка. Естественно, у нас есть список людей, знавших Джоанну, и все. Знавших ее. Вы тоже в этом списке, так же, как и ее отец и мачеха, сейчас нам бы хотелось вычеркнуть и вас.

Она успокоилась. Лицо, скривившееся было в гримасе ярости и отвращения, немного смягчилось, и она разжала тугие кулаки.

— Вам лучше вычеркнуть меня из него раз и навсегда, — сказала она. — Я была в Эйлсбери у матери. Я точно могу сказать вам, когда приехала туда и когда вернулась, и мне даже не придется это проверять, я и так помню. 23 ноября мне позвонила ее соседка, а на следующий день я уже поехала. Мне снова пришлось взять отпуск, в том году я использовала не весь. К тому времени как я добралась, мать уже увезли в больницу. Вам каждый там подтвердит, что я целую неделю жила в ее доме и навещала ее в больнице дважды в день. Хотя нет, в субботу днем ей делали какие-то процедуры и предписали покой, поэтому мне там было нечего делать, я пришла только на следующее утро. Но соседи скажут вам, что весь тот вечер я была одна в доме.


— Соседи… — вздохнул Вексфорд, когда они с Верденом зашли в ближайший бар выпить по кружке пива. — Они нам скажут, что хотя не видели и не слышали ее и из дома не доносилось никаких звуков, но уверены, что она была там, ведь где ей еще быть.

— Но нам все равно придется их спросить. Она могла съездить в Пэссингэм-Холл, а потом вернуться, хотя на это ушло бы много времени. Уверен, она не имеет к делу никакого отношения.

— Может быть. Вернемся к самой Джоанне. Думаю, содержимое ее вещевого мешка указывает на время, когда они все втроем покинули или, я бы даже сказал, были вынуждены покинуть дом Дейдов.

— Ты хочешь сказать, это произошло ночью, потому что Джоанна была одета в нечто напоминающее ночную рубашку? Девушки любят надевать на ночь огромного размера футболки.

— Неужели? — Вексфорд ухмыльнулся. — А ты-то откуда знаешь? Но я не это имел в виду.

— Да, но ее могли убить и утром в воскресенье. И на ней тоже была бы ночная рубашка.

— Майк, — проговорил Вексфорд, — она рано вставала. Это нам Дженнингс рассказал. Не помнишь? Когда он говорил про ее энергичность? Она всегда вставала в шесть тридцать, даже в выходные. Всегда принимала душ, одевалась — он говорил что-то подобное. В этом мешке у нее среди использованных вещей было два комплекта нижнего белья, один она надела в пятницу, другой в субботу, а третий так и не надела. Он предназначался для воскресенья. Таким образом, можно предположить, что их похитили из дома в субботу ночью и, скорее всего, поздно ночью.

Бёрден кивнул:

— Ты прав.

— А теперь пойду домой, — сказал Вексфорд, — поищу эти безумные имена в Ветхом завете, может, еще просмотрю список избирателей в Интернете, чтобы понять, как зовут этих истинных евангелистов.

— Бога ради, да зачем это тебе? — спросил Бёрден, когда они уже уходили.

— Хочу немного поразвлечься. Сейчас вечер пятницы, и мне надо отдохнуть.

Сам он не мог посмотреть список избирателей в Интернете, но Дора могла. С тех пор как полгода назад у них появилось это новшество, Дора стала хорошо разбираться в компьютере.

— Ты же не хочешь, чтобы я это загрузила?! На это уйдет уйма времени.

— Нет, конечно, нет. Просто покажи мне его и объясни еще раз, как ты «кликаешь по ссылкам». Так это, кажется, называется?

Вот он, список, на экране. Теперь у него есть адреса старейшин Единой Церкви Евангелистов, он просмотрел список улица за улицей. Как он и предполагал, ни один из старейшин не носил имени, данного ему родителями. Ховав Уинтер был — и значился в списке — не кем иным, как Кеннетом Дж., а Цуришаддай Уилтон — Джорджем У. Из всех только Иашув Райт носил имя, данное ему при крещении. Тут Вексфорд решил обратиться к Библии. Конечно, можно и ее посмотреть в Интернете, но он понятия не имел, как это сделать, а отрывать Дору от сериала не хотел.

Он сказал Бёрдену, что хочет поразвлечься, но в Книге Чисел веселого было мало. Единственное, что она может вызвать, это благоговение, но читаешь — и мороз по коже. В ней говорилось о полном повиновении, которого Бог требовал от израильтян. Интересно, Истинные Евангелисты вместе с именами позаимствовали и это? Просматривая книгу, он узнал, что Ховав — сын Рагуила, мадиамитянин, Навин — отец Иисуса… В этот момент Дора вошла в комнату. Она посмотрела на экран.

— Зачем тебе нужен Кен Уинтер?

— Он один из Истинных евангелистов. Старейшина, называет себя Ховавом, не Кеном. Он живет на нашей улице, правда, далеко отсюда, но на нашей. — Неожиданно до него дошло, что Дора говорит о нем с такой фамильярностью, словно знакома с ним. — А ты что, знаешь его?

— Ты его знаешь, Рег.

— Нет, я уверен, — ответил Вексфорд и вдруг растерялся, вспомнив, что несколько лиц на том собрании показались ему знакомыми.

— Он же поставляет нам газеты. — Жена, кажется, начала раздражаться. — У него киоск на Квин-стрит. Это его дочь разносит вечернюю газету, ей лет пятнадцать.

— Да, сейчас вспомнил.

— Мне жаль эту девочку. Иногда она начинает разносить газету еще в школьной форме. Она ходит в частную школу в Сьюинбери, в ту, где у учеников коричневая форма с золотым галуном. Не дело девочке ее возраста выходить из дома поздно вечером, когда темно, и я на самом деле думаю…

Он размышлял, имеет ли все это хоть какое-то отношение к делу, когда раздался звонок. Вексфорд снял трубку.

— Пап?

Голос было невозможно узнать. Он подумал, что кто-то ошибся номером.

— Вы куда звоните?

— Папа, это я… — Слабый, дрожащий, прерывающийся голос. — Пап, я звоню с мобильного. Он такой маленький и был у меня с собой.

— Сильвия, что происходит?

— Кэл… Кэл избил меня и запер в шкафу. Пожалуйста, приезжай и возьми с собой кого-нибудь…

— Где дети?

— Их нет дома. Они с Нилом. Сегодня ведь пятница. Пожалуйста, прошу тебя, приезжай…


Глава 16 | Чада в лесу | Глава 18