home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23

Матильду Кэрриш отпевали в той же церкви, где и Джоанну Трой месяц назад. На этом сходство почти заканчивалось. Еще, правда, и там и там присутствовал Роджер Дейд, и служил тот же незадачливый священник, произносивший нараспев ту же осовремененную версию панихиды, и внимала ей такая же вялая и даже слегка агностически настроенная публика. Ни Катрины Дейд, ни ее родителей не было видно, да и вообще народу было совсем немного. Возможно, думал Вексфорд, на похороны пришло бы больше друзей Матильды, ее соседей и бывших собратьев по искусству — людей из того круга, в котором она так долго вращалась и была популярна, если бы ее хоронили в той деревне, где она жила, и погребальные слова звучали в местной деревенской церкви. Но, видимо, Роджер Дейд решил все сделать по-своему.

Угрюмый, он уселся на скамью в первом ряду, рядом с женщиной, которая была не похожа ни на Роджера, ни на Матильду, и тем не менее Вексфорд догадался, что это его сестра. Полная, с круглым лицом и мелко вьющимися локонами. Как же ее звали? Шарлотта какая-то. Он лишь раз говорил с ней по телефону. А стоит ли побеседовать с ней с глазу на глаз? Он вспомнил о муже Матильды Кэрриш, том пожилом человеке, который жил за границей и сейчас стал вдовцом. Но в первых рядах не было никого на него похожего. Софи тоже пришла и уселась подальше от отца, на другом конце скамьи. Она с ног до головы облачилась в черное — в наши дни для подростка это не составляет труда. Матильда Кэрриш спрятала ее брата, а где — этот секрет она унесла с собой в могилу. Но зачем? Зачем? Боялась, что его найдет Питер? Допустим. Но зачем Питеру мог понадобиться мальчик? Нет, вряд ли он стал бы домогаться его, хотя, возможно, он просто боялся, что Джайлз заговорит и расскажет все, что видел в «Антриме» той субботней ночью. В таком случае почему Матильда не спрятала и Софи? Девочка видела не меньше, чем Джайлз, если не больше.

Ему придется вычислить местонахождение Джайлза. Может, Матильда отправила его к своей дочери? В таком случае та, чтобы приехать на похороны матери, должна была оставить его с мужем и детьми. Именно к ней он мог поехать, даже не имея паспорта. Матильда была какой-никакой, но все-таки знаменитостью, и, вероятно, у нее повсюду имелись друзья — и в Англии, и за границей. Но за границу Джайлз уехать не мог, у него не было паспорта… Приютил бы кто-нибудь из ее друзей, живущих, скажем, в северной Шотландии, мальчика, который замешан в убийстве и разыскивается полицией? Приютил бы… у Матильды были такие друзья, рыбак рыбака видит издалека…

Внесли гроб. Когда зазвучало унылое органное соло, некоторые поднялись со своих мест и Вексфорд убедился в том, что первое впечатление верно: народу совсем немного. Хора не было, и не было никого, чей сильный голос был бы слышен. Потом они нестройно запели, как всегда, «Господь, пребудь со мной». Интересно, где сейчас пребывает Джайлз Дейд?


Вся команда Вексфорда, находившаяся в резерве, провела день, расспрашивая Джорджа и Эффи Трой и Ивонн Муди о Питере. Это ничего не дало. Кажется, один только Джордж Трой вспомнил, что когда-то Джоанна говорила о каком-то Питере, но следом тут же припомнил и Энтони, и Пола, и Тома, и Барри. Эффи его перебила, сказав, что это были не приятели Джоанны, а дети, с которыми она занималась, и Джордж смутился. Разговор с Ивонн Муди тоже оказался безрезультатным. Та, очевидно, вообразила, что у Джоанны не могло быть друзей, кроме нее самой и, возможно, еще нескольких женщин. Она неохотно признала, что видела мужчин — она назвала их мальчиками, — которые приходили к Джоанне позаниматься французским. Один из них вполне мог быть Питером.

Гроб вынесли и погрузили в машину, которой предстояло отвезти его в крематорий. Кажется, только священник провожал Матильду Кэрриш в последний путь. Вексфорд смотрел вслед катафалку. Дейд и Шарлотта Какая-то спустились по ступенькам церкви. Дейд мрачно взглянул на Вексфорда и что-то сказал сестре. Вексфорд ожидал, что вот сейчас они склонят друг к другу головы, пошепчутся, а потом гордо прошествуют мимо. Но все вышло наоборот: сестра Дейда повернулась к нему, улыбнулась и подошла, протягивая руку.

— Шарлотта Макаллистер. Здравствуйте.

— Примите мои искренние соболезнования, — неискренне сказал Вексфорд.

— Спасибо. Бога ради, о чем она думала, когда скрывала этих детей? Кажется, она просто сошла с ума. Впала в старческий маразм или что там еще.

Вот уж кто был не похож на жертву старческого маразма, так это Матильда, подумал он.

— Джайлз так и не нашелся, — сказал он. — Но он жив…

Вдруг Дейд завопил так, что у Вексфорда перехватило дыхание.

— Софи! Софи!

Девочка бежала из церковного двора; с такой скоростью носятся только тринадцатилетние. А ее отец пронзительно кричал, потому что был не в силах ее остановить. Он сжал кулаки и затопал ногами.

— Очень вредно для здоровья, может повыситься давление, — спокойно проговорила Шарлотта Макаллистер. — Он не доживет до старости, если будет так себя вести.

— Вы знаете, мне тут пришло в голову, — сказал Вексфорд, — что ваша мать могла послать Джайлза к вам.

— Да что вы говорите? Что ж, жаль вас разочаровывать, но в этом я совсем не похожа на свою мать. Да если бы даже я и втянулась в подобную авантюру, мой муж никогда бы этого не сделал. Он высокопоставленный офицер Королевской Ольстерской полиции и хороший друг сэра Рональда Флэнагана. До свидания. Если я вам еще понадоблюсь, вы найдете меня у Роджера и Катрины, я проведу у них несколько дней.


Вексфорд с Верденом пообедали вместе, но не в «Луноцвете», а в полицейской столовой. Бёрден понюхал свою рыбу и скорчил недовольную гримасу.

— Она что, тухлая?

— Да нет. Не тухлая. Но она должна пахнуть треской или просто приятно пахнуть. А эта ничем не пахнет, с тем же успехом можно понюхать картон или даже полистирол — по запаху эта рыба от них ничем не отличается.

— Коль скоро разговор зашел о запахах, — сказал Вексфорд, который ел равиоли, — не кажется ли тебе, что вся эта подозрительная история о Питере тоже с душком? Никто о нем ничего не слышал. Ни Катрина, ни Ивонн Муди, а они, судя по всему, были ближайшими подругами Джоанны Трой. Ее отец и мачеха тоже ничего о нем не знают. Скажу тебе больше. Может, это и совпадение, но я снова просмотрел ту кулинарную страничку, о которой тебе рассказывал, она написана человеком по имени Питер.

Бёрден вскинул брови и кивнул.

— Никто из соседей не видел, чтобы в субботу вечером к дому Дейдов подходил кто-нибудь, кроме Серны Уинтер. Они и ее не видели, просто получили газету и потому знают, что она приходила.

— Зачем Софи понадобилось выдумывать его? К тому же как она могла его выдумать? Имя — это пожалуйста, предположим, она его взяла из газеты, но не могла же она выдумать то, что он говорил и делал. Столкнул Джоанну вниз, вытер кровь, отвез труп на машине в Пэссингэм, который, кстати, был ему прекрасно знаком. Он знал даже, как принято произносить его название.

— Его могли звать и как-нибудь иначе, — сказал Бёрден. — С другой стороны, никто из опрошенных не знал, что у Джоанны был мужчина. Зачем ей скрывать его от семьи и друзей? Она ведь была не замужем.

— Скорее всего, тот был женат. Но мы знаем, кого уже можно не подозревать. Это явно не Питер Бакстон, Софи ясно дала понять. Знаешь, когда я спросил ее об этом, после того как он ушел, она так возмутилась, что мне даже показалось, она вот-вот заплачет. Она с каким-то странным упорством именно не хотела, чтобы Бакстон оказался тем самым Питером, а это само по себе уже странно.

— Это не странно, — медленно проговорил Бёрден, отодвигая на край тарелки рыбные кости и горох цвета хаки. — Это совсем не странно, если она выдумала Питера, а потом вдруг поняла, что мы отнеслись к ее выдумкам серьезно. Она осознала, что существует абсолютно реальный человек, и его могут обвинить в убийстве, которого он не совершал.

— Хорошо, если она выдумала Питера, кто был тогда в доме и нечаянно или преднамеренно убил Джоанну Трой?

— Тот, о ком она не хочет рассказывать. Тот, кого она защищает.

— Тогда нам придется снова с ней поговорить, — сказал Вексфорд.

— Кстати, Бакстоны разводятся. Я встретил Колмена на Хай-стрит, когда тот снимал объявления. Он мне и рассказал. Вот уж кто не держит язык за зубами, ты со мной согласен?


Люди только что похоронили близкого родственника, и в других обстоятельствах, Вексфорд не стал бы их беспокоить несколько дней. Впрочем, в доме Дейдов, кажется, одна лишь Софи искренне переживала кончину Матильды Кэрриш. Но и ее печаль, чувствовал Вексфорд, была печалью ребенка, у которого впереди еще целая жизнь, нетерпеливо ожидаемое будущее, и который знает: старики должны умирать, так устроена природа. Какой же матерью была Матильда, если сейчас Роджер Дейд считал, что если бы она была жива, то доставила бы меньше хлопот и неприятностей? Наверное, такой, как ему и представляется: исполненная благих намерений и горячо убежденная, что свобода пойдет ее детям только на пользу, но в то же время не то чтобы заботливая мать, а женщина, которая живет, преследуя свои (корыстные) цели, а детям позволяет преследовать собственные. Или этот Дейд просто от природы такой неприятный? Но почему, почему, почему эта женщина спрятала детей и помешала полиции всей страны отыскать их?

Он сказал Дейдам, что во второй половине дня вместе с Бёрденом вернется еще раз поговорить с Софи. К счастью, дверь открыла миссис Брюс. Дейд встретил бы их менее дружелюбно. Как ни странно, на этот раз девочку сопровождала Катрина. Впрочем, она могла бы и не приходить, ведь большую часть времени она все равно молчала, откинувшись в кресле и закрыв глаза. На допросе присутствовала и Карен Малэхайд.

— Ты мне нужна в качестве переводчика, — сказал ей Вексфорд.

Вошла девочка. Она снова была вся в черном, а на руке у нее появился пляшущий рогатый черт с трезубцем. Похоже было на татуировку, но скорее всего — обыкновенная переводилка.

— Софи, — начал он. — Буду с тобой предельно честен и надеюсь, ты тоже будешь честна со мной. Четыре часа назад, когда мы вместе с мистером Бёрденом, вот он тоже здесь, обедали, то обсуждали человека, которого ты называешь Питером…

Она перебила:

— Его зовут Питер.

— Отлично. Его зовут Питер, — вступил Бёрден. — Я высказал свои сомнения относительно его существования. Никто из ваших соседей не видел, чтобы в тот вечер к дому кто-нибудь подходил. Скотт Холлоуэй отрицает, что был здесь. Только Серна Уинтер принесла вечернюю газету, но она не входила внутрь. Мистер Вексфорд склонен полагать, что Питер может существовать, он не верит, что ты его выдумала. Он считает, что ты могла выдумать мужчину по имени Питер, да, но не его слова и поступки. Более того, ты не могла выдумать то, как он произносит слово Пэссингэм. Что ты можешь обо всем этом сказать?

Она моргнула. Потом опустила глаза.

— Ничего. Все это правда.

— Опиши Питера, — попросил Бёрден.

— Я его уже описывала. Я же сказала, он обычный тупица.

— А как он выглядел, Софи?

— Высокий. Не сказать, чтобы в хорошей форме, полный урод. Цвет лица красноватый. Волосы темные, но уже лысеет. — Она прищурилась, видимо, напряженно думая. — Один из передних зубов кривой и немного находит на другой. Уголки рта опущены. Возраст — лет сорок пять.

Она точно описала своего отца. Но даже самое богатое воображение и самая искусная подтасовка алиби не могли сделать Роджера Дейда Питером. В то время он был в Париже со своей женой, что подтвердили в администрации отеля, в туристическом агентстве, в аэропорту и в парижской полиции. Психолог сказал бы, что Софи не часто доводилось общаться с мужчинами (не мальчиками) и потому она описывает своего отца как мужчину, которого знает лучше всех и больше всех боится и ненавидит — иными словами, она именно так представляет себе человека, способного на жестокое преступление.

— Софи, — спросил Вексфорд, — а где та бумажка с адресом, которую вам дал Питер?

Раньше он не спрашивал об этом. Ему не казалось, что это важно. И поразился, когда увидел, как густо она покраснела.

— Джайлз ее выбросил, — ответила девочка.

Сейчас он был уверен как никогда: она лжет.

— А вы прочли, что на ней было написано, прежде чем отправились к бабушке? Может, что-то напугало вас и вы решили, что у бабушки вам будет лучше?

— Джайлз читал. А я нет.

Вексфорд кивнул. Потом взглянул на Катрину. Та, казалось, крепко спала.

— Джайлз не взял с собой мобильный. Он позвонил бабушке из телефонной будки. Разве он знал ее номер?

— Это же наша бабушка. Конечно, мы знали ее телефон.

— А мне кажется, Софи, все эти «конечно» здесь излишне. Вы виделись с бабушкой всего раз или два в год. И ты не часто бывала у нее дома. Несомненно, ее номер есть в домашней записной книжке. И наверняка он, как один из часто используемых, есть в памяти вашего домашнего телефона, но ты говоришь, что вы помнили ее номер, что вы с Джайлзом знали его наизусть.

Девочка пожала плечами.

— А что в этом такого?

— Думаю, вы решили отправиться к бабушке еще до того, как уехали из дома. Думаю, вы с самого начала знали, куда уезжаете.

Она ничего не ответила.

— Кто с ней говорил, ты или Джайлз?

— Я.

— Хорошо, — проговорил Вексфорд. — На сегодня хватит. Пожалуйста, я хотел бы побеседовать с мистером и миссис Брюс. Где они?

Катрина пробудилась или, по крайней мере, пошевелилась. Она села в кресле.

— Мои родители в своей комнате. Они туда поднялись, потому что поругались с Роджером. В любом случае завтра они уезжают домой. — Ее голос пугающе зазвенел и перешел в пронзительный крик. — И я уезжаю с ними! Уезжаю с ними навсегда!

— Забери с собой отца, — сказала Софи.

— Да не будь же ты такой бестолочью. Я уезжаю с ними потому, что ухожу от него. Поняла наконец?

— Ты психопатка, — грубо сказала девочка, но в ее голосе слышался страх. — А как же я? Я не останусь с ним одна.

Катрина посмотрела на нее и от жалости к себе заплакала.

— А почему я должна думать о тебе? Ты-то обо мне подумала, когда с братом убегала из дома, а я считала, что вы лежите где-то бездыханные? Сейчас я начала думать только о себе. — Она повернулась к Вексфорду. — Знаете, когда дети погибают, исчезают или мать с отцом просто думают, что их больше нет в живых, браки чаще всего распадаются. Это в порядке вещей. Вы не замечали?

Он ничего на это не сказал. Он думал о Софи, мысли вертелись в его голове.

— Мы уедем утром. Рано. Если вам нужны мои родители, они в комнате Джайлза. Просто поднимитесь наверх и постучите в дверь. Мне пришлось поселить эту дрянь Шарлотту в ту комнату, которую они раньше занимали. Она, видите ли, может спать только в той комнате, где изголовье кровати обращено на север. Но завтра, слава богу, все это будет уже позади.

Вексфорд сделал знак Бёрдену, чтобы тот поднялся с ним. В доме было тихо, казалось, он пуст. Возможно, Роджер с сестрой куда-то вышли. Вексфорд сказал:

— Сейчас или никогда. Мы возьмем с собой Софи в другую комнату, гостиную или куда-то еще и ты спросишь ее. Спросишь, не колеблясь. Завтра будет поздно.

— Нельзя, Рег. Ей всего тринадцать.

— О боже, ну, значит, нельзя. В таком случае, это произойдет в присутствии матери.

Но когда они вернулись, Катрина крепко спала — или слишком хорошо притворялась спящей. Она свернулась клубком, как кошка, уткнувшись подбородком в колени и обхватив голову руками. Софи сидела и не отрываясь смотрела на нее так, словно та — дикий зверь и девочка не знает, чего от него ждать.

Вексфорд спросил:

— За что ты так ненавидишь своего отца, Софи?

Она повернулась к нему и неохотно ответила:

— Просто ненавижу.

— Софи, кажется, ты неплохо разбираешься в том, что связано с сексом. Мне придется спросить тебя прямо. Он когда-нибудь прикасался или пытался прикоснуться к тебе с сексуальными намерениями?

Ни один из полицейских не ожидал такой реакции. Она расхохоталась. Ее смех не был ни сухим, ни циничным, он был веселым, один взрыв хохота следовал за другим.

— Вы все придурки — большинство уж точно. Вот как о вас думала Матильда и вот почему она спрятала нас. Ее собственный отец делал это с ней, когда она была ребенком. Поэтому она приняла нас и сказала, что спрячет. Я говорила ей, что в моем случае все не так, а она мне не поверила. Он, конечно, тот еще урод, но не так ужасен, не до такой степени.

Бёрден взглянул на Катрину. Та даже не шевельнулась.

— То есть не страх перед его э… намерениями заставляет тебя так его ненавидеть?

— Мне плевать на него, потому что он никогда, никогда не был со мной добрым. Он кричит на меня, он мерзкий урод. Он всегда прогоняет меня в мою комнату заниматься. Я не могу пригласить друзей, потому что он говорит, это пустая трата времени. Я должна только учиться, учиться, учиться. А знаете, какие он подарки мне дарит? Книги, диски и все остальное для учебы. С Джайлзом то же самое. Вам этого не достаточно?

— Достаточно, Софи, — ответил Вексфорд. — Достаточно, спасибо. Но скажи мне кое-что еще. Когда ты честно рассказала бабушке о своих отношениях с отцом? Как только вы оказались у нее дома? В тот же день, в воскресенье?

— Точно не помню, но это было до того, как Джайлз уехал. Мы собрались втроем — Матильда, Джайлз и я, — и Матильда спросила, почему мы убежали из дома. Я ответила, а она тогда спросила, не сделал ли мне отец чего-то еще. Я и раньше слышала об этом, по телевизору постоянно показывают, но со мной такого никогда не случалось, и я ей так и сказала.

— Тогда она должна была успокоиться, поняв, что твой отец всего лишь строг с тобой и пристает с учебой, но не более того. Почему же она не позвонила вашим родителям или в полицию, чтобы сообщить, где вы находитесь и что с вами все в порядке?

Катрина проснулась — или вышла из транса, в который впала по собственной воле, — встряхнула головой, взмахнула руками. Она опустила ноги на пол.

— Я вам скажу, почему. — Кажется, постоянно, едва открыв рот, она начинала плакать. Но это нисколько не мешало ей говорить, она даже не всхлипывала, и слезы просто катились по ее щекам. — Я вам скажу, почему она не сообщила. Она спрятала моих детей, чтобы отомстить мне. Взбеленилась, потому что я сказала, когда она была здесь в октябре, что больше не позволю им видеться с ней. Никогда. Конечно, когда бы они выросли, я бы не смогла им помешать, но пока они жили здесь, с нами, я бы не допустила ее к ним, даже если бы для этого потребовалось умереть.

— Вы не могли бы рассказать нам, почему не позволяли бабушке общаться с ними?

— Она знает, — Катрина указала дрожащим пальцем в сторону дочери. — Спросите ее.

Вексфорд взглянул на Софи, вопросительно подняв брови. Девочка сказала довольно мерзко:

— Рассказывай сама, если хочешь. Не собираюсь выполнять всю грязную работу за тебя.

Катрина стянула рукав и как платком вытерла им глаза.

— Она приехала к нам на неделю. Мой муж, — в эти слова она вложила как можно больше презрения, — сказал, что мы должны принять ее здесь на неделю. Но я-то этого не хотела. Она смотрела на меня сверху вниз, и так было всегда, потому что я, видите ли, не так умна, как она. Что ж, на третий день ее пребывания здесь я пошла в комнату Софи сказать, что звонил репетитор и передал, что не сможет с ней позаниматься, но ее в комнате не было, ее не было и в комнате Джайлза. Они оба оказались у Матильды. Они были там, а Матильда сидела на кровати и курила травку.

— Миссис Кэрриш курила марихуану?

— Ну я же вам говорю. Я начала кричать — любой бы на моем месте закричал. Я рассказала все Роджеру, он просто взбеленился. Но я не стала ждать, пока он решит, что делать, я сказала ей, чтоб она убиралась, тотчас же. Был вечер, но я не собиралась терпеть ее в своем доме больше ни минуты…

— Тогда, может, расскажешь, что тебе ответила Матильда? Говорила-то не только ты, — презрительно сказала Софи. — Она сказала, что всегда так делает, чтобы расслабиться. Если мы никогда не будем расслабляться, сказала она, то заболеем, да так, что не сможем сдать экзамены. Она сказала, что это безвредно, но что, если бы мы захотели попробовать, она бы нам все равно не дала, и что она уверена, что у нас у самих куча возможностей достать травку. Да, а еще она сказала, что мой отец полон дерьма и нас собирается сделать такими же, полными дерьма.

— Немедленно прекрати произносить эти грязные слова, — завизжала Катрина, а потом, обращаясь к Вексфорду, сказала, понизив голос: — Я даже сама собрала ее чемоданы, побросала в них все ее модные вещички, все это черное дизайнерское барахло и выставила их за порог. Мой муж проводил ее до двери — хоть раз он пошел ей наперекор. Первый раз в жизни. Было девять часов вечера. Не знаю, где она остановилась, наверное, в каком-нибудь отеле. — Вдруг она пронзительно закричала: — И не надо так на меня смотреть! Она пожилая женщина, сама знаю. Но она такой не казалась, она вела себя как злодейка, хотела приучить моих детей к наркотикам…

Софи показала на мать пальцем.

— Она хочет сказать, что Матильда спрятала нас, чтобы отомстить ей, и мне кажется, она права.

— Такой была ее месть, — всхлипывая, проговорила Катрина. — Так она мстит своим врагам.


Уже не в первый раз Вексфорд спрашивал себя, что бы сказали люди, привыкшие красноречиво разглагольствовать о «семейных ценностях», если бы стали, как он, свидетелями такой сцены и выслушали все эти откровения. Но если уж на то пошло, разве он на месте Катрины не поступил бы так же, пусть и менее эмоционально? Чем руководствовалась Матильда, когда поступала как настоящий торговец наркотиками, будучи, правда, вчетверо старше? Несомненно, она сама курила марихуану, возможно, регулярно в течение нескольких лет, и искренне верила, будто это безобидно и всего лишь расслабляет.

Они с Бёрденом поднялись наверх. Когда Софи, давая словесный портрет Питера, описала собственного отца, Вексфорд подумал, что, видимо, знает, и кто такой Питер, и что примерно произошло в ту ночь. Сомнения исчезли, когда девочка стала утверждать, что они помнили телефон Матильды: в эту минуту он понял, что все их действия были спланированы еще до того, как они уехали из «Антрима».

Он постучал в спальню Джайлза и услышал голос Дорин Брюс:

— Кто там?

Вексфорд ответил, она открыла им дверь. Ее муж сидел в маленьком кресле, принесенном, как понял Вексфорд, из гостиной, раскрытая книга, которую он читал, лежала на кровати обложкой вверх. Из комнаты Джайлза куда-то исчезли все предметы и плакаты, связанные с религией.

Вексфорд сразу перешел к делу.

— Мистер Брюс, Джайлз умеет водить машину?

Его жена, как и большинство людей ее возраста, боялась закона и тут же начала оправдываться.

— Мы говорили ему, что он не должен садиться за руль, пока не получит права, страховку и все остальное. Мы объяснили, что ему надо потренироваться на старом аэродроме, но он не сможет сдать экзамен на вождение, пока ему не исполнится семнадцати. И он все понял, правда же, Эрик? Он знал, что Эрику не возбраняется учить его водить машину на старой взлетной полосе, и, когда гостил у нас, не терял времени и учился водить, это доставляло ему удовольствие, он всегда с нетерпением ждал этих уроков.

Да, конечно, полевой аэродром в Берингэме, когда-то там размещалась база Соединенных Штатов…

— Вы учили его на своей машине, не так ли, мистер Брюс?

— Да, ведь так я мог чем-то его занять. Мне и самому это нравилось. Нам всем нравится учить, не так ли? Хотя осмелюсь сказать, когда мы этим зарабатываем себе на жизнь, то уже смотрим на это по-другому.

— Мы старались научить и Софи, милый мой, — сказала миссис Брюс, — но ей не хотелось учиться. Мне кажется, она просто не хотела, чтобы ее учили двое стариков. Ну ее можно понять, не так ли?

— Скажу вам, Джайлз был хорошим учеником, — добавил мистер Брюс. — Они быстро схватывают в таком возрасте. Джайлз водил не хуже меня, если не лучше.

— Скажи, как он давал задний ход на размеченной территории, — вставила миссис Брюс. — Я никогда не видела, чтобы кому-то это так удавалось. Ты можешь работать таксистом в Лондоне, сказала я ему, хотя, конечно, в будущем он займется чем-нибудь более престижным, не так ли? — Она посмотрела Вексфорду в глаза. — Он еще займется, ведь правда, милый мой?

Вексфорд ее понял.

— Уверен, так оно и будет.

— Завтра мы уезжаем, и Катрина с нами. Надеюсь, это у них не надолго. Если честно, Роджер мне никогда не нравился, но я все же надеюсь, это временный разрыв. Надеюсь, они не доведут дело до развода, ради собственных детей.

Вот будет и второй брак, распавшийся из-за этого дела, подумал Вексфорд, когда они с Бёрденом спускались вниз. Софи и ее мать все еще были там, где они их оставили. Катрина снова провалилась в сон — в то измерение и в то состояние, в которых она скрывалась от реальности. Софи не сводила с нее глаз, выражение лица у нее было загадочное.

— Ты сказала, что Матильда отвезла Джайлза на станцию, — сказал Вексфорд. — В Кингэм?

— Она отвезла его в Оксфорд.

— Из Оксфорда он собирался в Хитроу? Он должен был лететь внутренним рейсом?

Какое-то время она хранила полное молчание. А потом что есть сил закричала, разбудив мать:

— Я не знаю!


Было сыро, луна и звезды еще не показались на небе, и, хотя еще не пробило шесть, сгустилась тьма. Вексфорд и Бёрден стояли в желтом свете фонаря.

— Отца Скотта Холлоуэя зовут Питером, — сказал Вексфорд.

— Откуда ты знаешь?

— Не помню точно, откуда. Но знаю.

— Он не может быть тем Питером. Софи бы его узнала. Бога ради, он живет в соседнем доме.

— И все же пойдем навестим этих Холлоуэев, узнаем о них побольше.


Глава 22 | Чада в лесу | Глава 24