home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 28

Вексфорд отодвинул край занавески, и они увидели, как уходят туристы, пробираясь к своему автобусу через глубокие лужи под прямым, словно металлическая завеса, дождем, как они прикрывают головы плащами и раскрывают зонтики. Один из них держал над головой газету. «Кингсмаркэмский Курьер».

— Я должен позвонить Доре.

Включился автоответчик. Он обругал все эти новомодные изобретения, а потом подумал, что его собственные родители были бы до крайности изумлены, если бы им сказали, что кто-то может позвонить к себе домой, поговорить с самим собой, наградить себя же каким-нибудь оскорбительным эпитетом, а потом на досуге прослушать сделанную запись.

Бёрден с безмятежным выражением лица выслушал его размышления вслух, а потом попросил:

— Ну, давай, расскажи, чем закончились эти сексуальные делишки Джайлза с Джоанной.

— Ах, да. Думаю, Джайлз сначала испытывал то же, что испытал бы любой другой мальчик его возраста: и удивление, и страх, и удовлетворение от того, что у него… э-э… все получилось, и даже гордость. Он был доволен, когда Джоанна заявилась к нему еще и на следующее утро, а потом приходила по вечерам в те несколько недель, когда Дейды куда-нибудь уходили. Софи была дома, но сидела в своей комнате. Однако уже на следующей неделе она вызвала Джайлза на разговор, и он во всем признался. Он ничем не рисковал, потому что знал: она не выдаст его ни Роджеру, ни Катрине… Она знала об этой связи, если так можно выразиться, и, очевидно, поэтому так пугающе много знала о сексе, и это заставило меня в какой-то момент заподозрить, будто ее кто-то растлевает, скорее всего, ее собственный отец. Подозрение оказалось неверным. Она просто была посвящена в дела Джайлза и знала, что позже он стал к этому относиться по-другому.

— А он стал к этому относиться по-другому?

— О да. Видишь ли, сначала он никак не связывал происходящее между ним и Джоанной со вступлением в церковь. Во всяком случае, мне он так сказал. Одно к другому не имело никакого отношения. А потом в одно прекрасное воскресное утро он пошел в церковь, где прослушал проповедь брата Иашува, посвященную сексуальной чистоте. Было начало июня. Если бы мы были Истинными Евангелистами и изъяснялись библейскими метафорами, то сказали бы, что пелена спала с его глаз. Более того, ему было сказано, что он должен во всеуслышание покаяться в своих грехах во время Исповедального Собрания в июле. Он вдруг осознал: то, что, как он думал, придавало его жизни чудесную завершенность и в самом низменном смысле дарило великое удовольствие, а в возвышенном — поднимало над остальными, оказалось всего лишь пакостным грехом. Он понял, что ему необходимо со всем этим покончить и заставить Джоанну понять это… Ему было всего пятнадцать. Поэтому он начал с того, что просто отказался идти на свидание к ней домой. Раньше он там никогда не был, это было ее первое приглашение, и он сказал, что оно слишком для него рискованно. Его мать может обо всем узнать. И ему повезло: в те вечера его родители никуда не собирались, а потому в услугах Джоанны надобности не возникало. Наступил день Собрания, и он отправился в лес Пэссингэм-Холла. Мест в машинах не хватало, ведь многие отправлялись туда прямо с работы, а не из дома, поэтому он в сопровождении одного из взрослых отправился в Пэссингэм на поезде, а потом на такси, вот как он узнал о существовании станции Пэссингэм-Парк. На обратном пути машин было предостаточно, и многие готовы были его подвезти. Но назад он ехал в машине вместе с еще четырьмя истинными евангелистами. Его там, наверное, как следует придавили.

Бёрден прервал его:

— Не хочешь чего-нибудь съесть? Я имею в виду не эту так называемую закуску. Дай-ка я посмотрю, можно ли здесь раздобыть сэндвич.

Пока Бёрден просматривал меню, принесенное барменом, Вексфорд вышел на крыльцо. Дождь немного стих. Он взял со стойки чей-то зонтик, представляя, как ему будет неудобно, если владелец придет за зонтиком, не найдет и обвинит его в воровстве. Но он возьмет его всего на минуту. Он вышел во двор, обходя лужи.

А что он ожидал увидеть? Кингсбрукский мост под водой? Вода в реке, безусловно, поднялась и снова превратилась в бурлящий поток. Она достигла той же высоты, что и в тот день, когда Софи бросила с моста свою футболку. Погода тогда, скорее всего, была такая же, как сейчас, вода прибывала, но по мосту еще можно было пройти, дождь лил, не переставая, казалось, он никогда не кончится. Джайлз вел машину вперед, узнавая каждую милю, а в багажнике лежало тело Джоанны. Собираясь избавиться от него в пэссингэмских лесах, вспоминал ли он о своей последней поездке по этой дороге, о возвращении с исповедального собрания домой? Может, эта свора святош-нравоучителей цитировала ему отрывки из Библии о том, как целомудренный Иосиф с железной стойкостью противостоял жене Потифара? Бьюсь об заклад, так оно и было, подумал Вексфорд. А поскольку они были не католики, то вряд ли стали упоминать об искушении Святого Антония…

Он вернулся бегом, открыл и снова закрыл зонтик, чтобы стряхнуть с него капли, и поставил на место.

Бёрден уже принес следующее пиво — так можно и перебрать — и поджаренные сэндвичи, которые заказал.

— И он при всех покаялся в этом, да? — спросил он.

— Перед этой, можно так сказать, завывающей толпой, — сказал Вексфорд. — Танцующей и поющей, как выражается экономка Шэнд-Гибба. Ему еще повезло, что не пришлось называть никаких имен. Они это разрешают. Конечно, он был прощен, но с условием, что больше с ним такое не повторится. Ему выделили наставника, который должен был направлять его. В общем, один из старейшин должен был следить за тем, чтобы он снова не согрешил… А он и не собирался. Этот ритуал потряс его, лишь человек втрое старше него мог так серьезно все воспринять. Джайлз, как всегда, рассказал обо всем сестре, но Джоанне не обмолвился ни словом. Он просто делал все возможное, чтобы избегать ее, и ему это неплохо удавалось. Какой ценой, я не знаю, об этом можно только догадываться. В сентябре к ним приехала Матильда Кэрриш. Не очень приятный визит, могу себе представить. Ведь Катрина ненавидела свою свекровь, а та презирала Катрину. Думаю, она приехала к ним просто потому, что беспокоилась за Софи. Какие поводы для беспокойства у нее были, я не знаю, и думаю, не узнаю уже никогда. Может, поскольку в детстве сама подвергалась сексуальному насилию со сторона отца, она подозревала те же порочные наклонности в Роджере? Она ошибалась, но ведь и мы ошибались, подозревая его как раз в этом… Обсуждали ли они это с Софи? Ответить на этот вопрос невозможно, потому что Софи — законченная лгунья. А я-то считал себя хорошим детектором лжи. — Вексфорд поднял брови, в его взгляде сквозило сожаление. — Но этот ребенок заткнет за пояс любого злодея из тех, кого мне доводилось допрашивать в нашем участке. Жаль, что лживость не оценивают, она бы заработала высший балл. Возможно, она унаследовала этот талант от бабушки по отцу, та ведь тоже в этом преуспела… Как бы там ни было, Матильде удалось сильно привязать к себе внуков. Без преувеличения можно сказать, что за каких-то три дня они ее полюбили. В их жизни появился взрослый, который серьезно воспринимал их, не прикрикивал на них каждую минуту и не трясся над ними с плачем. Думаю, уезжая, она сказала, что, если когда-нибудь им понадобится, они могут рассчитывать на нее. Пусть просто позвонят — этого будет достаточно. Стоит ли говорить, что Джайлз, скорее всего, ничего не рассказал ей о своих отношениях с Джоанной? Да и зачем ему было это делать? Он пытался о них забыть.


Вексфорд съел сэндвич, потом еще один. Смакуя горячее топленое масло, недожаренный, но это можно пережить, ростбиф, каперсы и сырой красный лук, он просто чувствовал, как у него отрастает животик. Кажется, почти все диетологи пишут, что поправляешься только от вкусной еды, а не от той, которую терпеть не можешь. Наверное, в этом есть своя правда, но точно он не знал.

— Рег, давай перейдем к тем решающим выходным, — попросил Бёрден.

— Да, значит так, решающие выходные. Когда мать сообщила Джайлзу, что Джоанна останется с ними, пока они с отцом будут в отъезде, тот не на шутку испугался. После исповедального собрания он больше, чем когда-либо, укрепился в мысли о необходимости целомудренной жизни. Да, раньше он об этом даже не задумывался. А теперь понимал, что воздержание — благо, и оно необходимо до тех пор, пока он не женится. Он прослушал еще несколько проповедей на эту тему, а старейшины Истинных Евангелистов, прочитав ему лекцию еще и в машине по дороге из Пэссингэма, принялись рьяно следить за тем, чтобы он снова не пал. Звучит невероятно, но они даже прочли ему с глазу на глаз несколько нравоучений. Первым был Пагиэль Смит, вторым — Ховав Уинтер. Брат Иашув тоже постоянно крутился возле него, засыпая предостережениями и угрозами. Все они считали внебрачный секс грехом, гораздо более ужасным, чем жестокость, лживость, мошенничество и даже убийство… До этого Джайлз ни разу не называл им имя своей сексуальной партнерши, — продолжал Вексфорд. — Но выходные приближались, он страшился их все больше. И вот она должна остаться с ними через полмесяца, уже через неделю, уже через несколько дней. После воскресной проповеди 19 ноября он поговорил с преподобным мистером Райтом и все ему рассказал. Джоанна останется в их доме, пока родители будут отсутствовать, и произойдет это уже в следующую пятницу. Иашув созвал совет старейшин. Все они хотели, чтобы Джайлз оставался чист.

— Бедный мальчик, — вставил Бёрден. Он передал Вексфорду еще один сэндвич. Вексфорд взял его и подумал, что, когда они с Бёрденом только познакомились, тот, насколько он помнил, всегда съедал один сэндвич из четырех, а он — три остальных, когда же у них было восемь сэндвичей, Вексфорд съедал шесть, а Бёрден всего два. То же самое происходило и сейчас. Наверное, только поэтому он всегда если и не боролся с лишним весом, то, по крайней мере, думал, что ему это необходимо, а Бёрден по-прежнему оставался стройным, как юноша. Он вздохнул.

— Как мы знаем, родители уехали из дома в пятницу утром 24-го, а Джоанна приехала после обеда. С одной стороны, Джайлз надеялся, что она забыла обо всем, что было между ними, но с другой, и это вполне естественно, страстно желал, чтобы помнила. Джоанна помнила все прекрасно и в пятницу вечером пришла к нему в комнату. Продолжения было не избежать. Хотя, конечно, Джайлз сопротивлялся. Он рассказал ей все, во что тогда твердо верил, сказал о большом грехе, а она посмеялась над ним. Через пару недель ему исполнится шестнадцать, и их отношения перестанут быть незаконными. Она его совсем не поняла… Софи знала обо всем. Она видела, как Джоанна весь вечер пристает к Джайлзу, и потому, описывая происходившее между Джоанной и «Питером», не поскупилась на подробности. Имя она, конечно, выдумала, просто подсознательно позаимствовала его у автора кулинарной статьи. Большого воображения тут не требовалось, ведь это одно из самых распространенных имен. Она не знала, что с делом связаны два настоящих Питера, а если бы и знала, думаю, это только позабавило бы ее.

— А что случилось на следующий день?

— Походы за покупками и готовка, о которых рассказывала Софи, — все это полная ерунда. Меню она взяла из газетного приложения, которое вышло две недели спустя. Не очень умно, но ведь ей всего тринадцать, у нее еще есть время, чтобы исправиться, и к двадцати годам она может научиться так стряпать выдуманные истории, как нам и не снилось. Нет-нет, Джайлз вовсе не отправлялся с Джоанной и Софи в поход за покупками и после не ходил с ними обедать. Он прямиком направился к Иашуву Райту и рассказал ему обо всем, что случилось, сказав, что боится повторения. Что ему делать? Противостоять, было сказано ему, быть сильным. Экая нелепица, в наши дни молодой и очень сексуальный человек должен блюсти свое целомудрие ради вымышленного человека, которого мы называем Иисусом и который и словом не обмолвился о сексе вне брака, — но евангелисты думали иначе. Джайлз должен был противостоять с Его именем на устах, и тот ниспослал бы ему помощь… К тому времени, когда он вернулся в «Антрим», начался дождь. Не забывай, не было никакого «Питера», никакого гостя за ужином и никакой изысканной еды. Их было всего трое, и каждый пребывал в напряженном ожидании: Софи взбудоражена и полна любопытства, Джоанна готовится сломить сопротивление, которое только придавало пикантности их отношениям, Джайлз отчаянно старается держаться от нее на расстоянии, горько сожалея о том, что дверь его спальни не запирается на обычный замок.

— Подожди минутку, — прервал его Бёрден, — ты ведь сказал, что к смерти Джоанны Джайлз не имеет никакого отношения, но сейчас утверждаешь, будто в доме их было всего трое.

— Сначала их было всего трое. Но ситуация изменилась. К шести дождь действительно полил как из ведра, да ты и сам это помнишь. Из-за дождя газета «Кингсмаркэмский Курьер» опоздала, ее доставили только к шести тридцати. Человек, принесший ее, не стал звонить в дверь, но Джайлз слышал, как газета упала на коврик, и вышел поднять ее.

— А когда на сцене появился Скотт Холлоуэй?

— Скотт ненавидел Джоанну. И я тебе скажу, почему, как я думаю. О своих отношениях с Джоанной Джайлз поведал не только Софи. Когда между ними все только начиналось и он еще не чувствовал никакой вины, то похвастался перед Скоттом, скажем, своей победой, своим опытом. Когда Скотт узнал, что Джоанна будет давать ему уроки, то вообразил, будто и он может рассчитывать на такое же, но Джоанна его отвергла. Согласись, бедный мальчуган красотой не блещет. Нет ничего удивительного в том, что он возненавидел ее, отказался от уроков, а когда увидел ее машину у «Антрима» в тот субботний вечер, сразу же вернулся домой, чтобы избежать встречи с ней… В тот день в «Антриме» рано легли спать, Джайлз был в полной растерянности. Он знал, что сейчас он в безопасности, хотя во многих отношениях желал совсем другого. Приставания Джоанны, когда они сидели на диване и смотрели телевизор, приставания, которые она не потрудилась скрыть от Софи, вполне естественно, до крайности возбудили его. Но все-таки он знал, что ему уже ничего не грозит. Понимая, в каком затруднительном положении находится брат, Софи отказалась идти спать и дождалась, пока уйдет он. Она поднялась наверх вместе с Джоанной и проследила, как та зашла в свою спальню… Через полчаса Джоанна уже лежала мертвой внизу у лестницы. Ее сбросил или столкнул тот, кто возомнил себя борцом с Великим Драконом или Антихристом. Его миссия была закончена, а Джайлзу в расплату за все оставалось прибрать беспорядок. Эти люди, думал поумневший после случившегося Джайлз, хотят его наказать, признания и покаяния для них не достаточно. Он должен искупить свою вину. Он снова согрешил, совершил тот же самый проступок. Только после того, как человек покинул дом, из комнаты вышла Софи и увидела, что произошло… Первым делом они позвонили бабушке. Их охватила жуткая паника, а Матильда говорила, что они всегда могут рассчитывать на нее. На нее и вправду можно было рассчитывать. Она стала для них защитницей, ее дом — прибежищем. Дети успокоились. Она знала их проблемы, понимала страх Джайлза перед отцом, перед законом, если его отношения с Джоанной выйдут наружу, но она была уверена, что это он убил Джоанну. Матильда не верила во вторжение кого-то третьего, на Софи тоже нельзя было подумать. Матильда была лгуньей, а, как ты знаешь, лгуны и обо всех остальных судят по себе. Конечно, любой разумный человек посоветовал бы им сразу, не теряя времени, позвонить нам, но Матильда Кэрриш оказалась неразумной. Да, она была умная, блестящая, талантливая женщина — но неразумная. Не было в ней мудрости. Она велела Джайлзу взять с собой ирландский паспорт. Не трогайте Джоанну. Оставьте ее машину там, где она стоит, и как можно скорее приезжайте… Они послушались ее, но не до конца. Они приедут к ней, но почему бы не поехать на «фольксвагене» Джоанны, спрятав в машине тело? Софи не поверила в рассказ Джайлза, значит, и полиция не поверит. Если тело Джоанны останется здесь, а сами они уедут, то разве полиция сразу не обвинит во всем их? Но если тела не будет… Джайлзу было всего пятнадцать, он был жутко напутан, хотя, думаю, в тот момент его немного увлекла перспектива Приключения. Он умел водить, он хотел сесть за руль. А Софи мечтала о свободе. Убраться подальше отсюда, подальше от этих родителей. Пусть думают, что Джоанна все еще жива и похитила нас.


У Вексфорда зазвонил телефон. В трубке он услышал голос Доры:

— Ты меня не искал? Я у Сильвии, с ней и с Джонни. — Джонни? Однако не теряют они времени. — А ты где сейчас?

— Я в баре.

— Понятно. Ты, наверное, переживаешь из-за дождя, но не стоит, наш сад не затоплен, и близко нет, к тому же у нас еще остались те мешки с песком, и в случае чего, говорит Джонни, он придет и сложит их у стены. До встречи.

— Ты не знаешь, что значит Plus ca change plus ca la m^eme chose?[1]

— Нет, — ответил Бёрден.

— Это почти все мои познания во французском, — сказал Вексфорд. А потом с недовольством добавил: — Кажется, новый парень Сильвии сильно смахивает на предыдущего.

Бёрден ответил ему противным голосом, скривив верхнюю губу:

— Ты же у нас спец по подозрениям. Жить без этого не можешь. В последнее время ты в этом преуспел. Наверное, тренировка помогает.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду человека, который убил Джоанну.

— Я как раз к этому и веду. Давай вернемся на несколько часов назад, к тому времени, когда была доставлена вечерняя газета.

— Что?

— Да подожди ты. Это важно. У нас у всех, в моей округе и в Линдхерстском проезде, — один газетный киоскер с Квин-стрит. Как ты знаешь, «Антрим» всего в нескольких улицах от меня. Газету начинают разносить не с Квин-стрит и даже не с Годстоун-роуд. Маршрут начинается где-то с середины Линдхерстского проезда, затем по Чешэм-роуд, по моей дороге, по Кавершэм-авеню, через Мартиндейлские Сады, потом по северной части Кингстонского проезда, затем по южной и заканчивается на углу Линдхерстского и Кингстонского проездов. В последний дом в Линдхерсте газета попадает в последнюю очередь. Этот дом и есть «Антрим». Разносит газету девочка почти одного возраста с Джайлзом Дейдом и Скоттом Холлоуэем, Серна Уинтер, ее лишь иногда сменяют. В субботу двадцать пятого ноября газету разносила не она. Она редко разносит ее по субботам, потому что в это время у нее уроки скрипки. Газету разносил ее отец… Он шел пешком и сильно промок. Когда он добрался до последнего дома, то есть до «Антрима», ему не пришлось звонить, потому что Джайлз слышал, как газета упала на коврик, и подошел к двери. Ему было все равно, слышала ли это Джоанна, его не волновало, что она тоже может подойти к двери. У него было оправдание. Ховав знал Джайлза, они были членами одной церкви и, более того, он был наставником Джайлза, прикрепленным к нему, чтобы поучать и руководить. Неужто ему нельзя войти и обсохнуть, прежде чем возвращаться домой?

— Ты хочешь сказать, что убийство совершили члены церкви Истинного Евангелия?

— Газетный киоскер, — ответил Вексфорд. — Кеннет Уинтер по прозвищу Ховав.


Глава 27 | Чада в лесу | Глава 29