home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



III. Дилан

В 1972 году со мной связалась вдова Д***, фламандского торговца алмазами, на которого я работал в 50-х. Я не мог назначить даме встречу в одном из дешевых кафе, где обычно вел дела, и мы отправились ужинать в ресторан на площади Сен-Катрин. Она выглядела очень элегантно и внушала почтение, говорила спокойно, тихим, мелодичным голосом. Однако я почувствовал ее волнение и понял: раз она обратилась ко мне, значит, проблема серьезная. За едой мы обменивались банальностями, а за десертом я решился задать вопрос о причине нашей встречи. Ее лицо стало озабоченным, почти печальным; я помню наш диалог слово в слово.

— Конечно, конечно, — сказала она, сжимая в руке салфетку. — Я пригласила вас не только ради вкусного ужина.

— Слушаю вас.

— Вы все еще практикуете, не так ли?

— Конечно, мадам.

— Хочу попросить об услуге. Я заплачу, сколько скажете. Деньги — не проблема.

— Забудем пока об оплате, — ответил я. И добавил, желая польстить ей: — Главное для меня — помочь вам.

— Вы очень любезны. — Она улыбнулась. — Но хочу сразу предупредить, что работа, о которой пойдет речь, весьма необычна.

— Расскажите мне все.

Она опустила глаза, положила на стол фотографию, лицом вниз, и подвинула ко мне:

— Убейте его.

Я перевернул снимок; на нем был запечатлен мальчуган лет пяти-шести. Темные локоны, странно манящий взгляд; шорты до колен и пуловер с гербом итальянской футбольной команды.

— Кто это?

— Дилан. Единственный ребенок моего сына.

— Почему вы хотите его смерти?

Я решил, что она поссорилась с сыном либо с невесткой, но реальность оказалась совсем иной. Она взглянула на меня и призналась — холодно и очень спокойно:

— Потому что он дьявол.

Мадам Д*** объяснилась: она уверена, что этот ребенок одержим дьяволом. Возможно даже, он сам дьявол во плоти; во всяком случае, он явился на землю, чтобы сеять зло и страдания. Она никогда не встречала столько ненависти в человеческой душе, никогда не испытывала такого страха, какой ощутила, впервые взяв малыша на руки. В тот день, когда мальчик явился в наш мир, его родители стали несчастнейшими из людей; раньше они прекрасно ладили, а теперь без конца ссорились, потом его мать тяжело заболела. «И все по его вине», — подвела итог мадам Д***, постучав пальцем по фотографии.

Ее просьба привела меня в замешательство, поскольку я принципиально работаю только со взрослыми. Меня уже нанимали для убийства жен и дочерей; я убивал жен, но щадил девочек (их потом похищали и убивали другие). Убийство, говорил мой учитель, — дело сознательных взрослых; он имел в виду, что мы убиваем лишь тех, кто из-за своих действий либо слов сознательно проник в мир опасных вещей и кардинальных мер. Мне показалось, что мадам Д*** не совсем в себе. Я не хотел заразиться ее безумием и ответил, что должен подумать.

— Вы мне не верите, — разочарованно произнесла она.

— Не знаю, мадам.

— Не умиляйтесь ангельской внешности этого маленького чудовища. Он явился из ада, в его жилах течет зло. Избавьте меня от него.

Я много дней размышлял над нашим разговором. Мне не хотелось отказывать в помощи мадам Д***. Я очень уважал ее супруга, он часто прибегал к моим услугам и помог «вернуться в строй» после злосчастного случая, практически лишившего меня работы. Кроме того, мадам предложила мне кругленькую сумму. Я решил провести небольшое расследование касательно Дилана Д***, внука, которого она так боялась.

Я впервые вел слежку за ребенком и злился из-за нелепости ситуации. Дилан показался мне обычным мальчиком, он проводил время, как все дети его возраста, играл один в саду, возился со своей собакой. Потратив целый день на бессмысленную слежку, я собрался вернуться домой и для очистки совести в последний раз навел на него бинокль. В это самое мгновение он повернул голову и вперил взгляд в мое укрытие, так что я почти испугался. Неужели он меня обнаружил? Невозможно: я находился метрах в ста от него, в густых зарослях. Дилан загадочно улыбнулся и вернулся к игре, а я в полном замешательстве сел в машину и уехал.

Если бы не этот странный взгляд, я, скорее всего, поддался бы первому побуждению и отказался от контракта. Но чары подействовали, и на следующий день я вернулся, хотя прекрасно понимал всю нелепость такого поведения. Я вел слежку за обычным ребенком и терял время, слишком легко поддавшись обаянию сверхъестественного. Тем утром Дилана в саду не было. Он вышел из дома около трех пополудни и начал играть с собакой в мяч. Я скучал, наблюдая за ними, и тут случилось нечто странное; все произошло так быстро, что мне трудно восстановить точную последовательность событий. Мальчик вдруг замахал руками, словно отгонял насекомых, и пес застыл как вкопанный. Дилан кинулся к колодцу и невероятно легко для своего возраста сдвинул тяжелую металлическую крышку, весившую не меньше двадцати килограммов. Собака подбежала ближе, Дилан одним молниеносным движением схватил ее и бросил в колодец. Я обомлел: в бинокль мне было прекрасно видно, как мальчишка поставил крышку на место, сунул руки в карманы и вернулся в дом через застекленную террасу. Я опасался, что он посмотрит в мою сторону, как сделал накануне, но этого не произошло.

Увиденное не помогло мне принять окончательного решения касательно убийства странного ребенка, но заставило отнестись к делу всерьез. Продолжив расследование, я узнал, что нынешняя гувернантка Дилана живет в доме всего четыре месяца, а предыдущая погибла при загадочных обстоятельствах. Мать Дилана сразу после его рождения впала в тяжелую депрессию. Ее лечили дома, но состояние только ухудшалось, и молодая женщина оказалась на грани безумия. Год спустя врачи перевезли больную в клинику на морском побережье, и она так там и живет. Состояние ее нестабильно, оно то ухудшается, то улучшается, однако при одном упоминании о сыне женщина впадает в истерику.

Меня заинтриговали еще кое-какие детали. Дом семьи Д*** находится в деревушке на тринадцать красивейших домов: за несколько последних лет десять из тринадцати владельцев развелись, двое за год разорились. В окрестностях погибли трое детей: первый упал с дерева, второго сбила машина, третьего нашли без признаков жизни рядом с домом, и причина смерти так и не была выяснена. Двумя годами раньше все лошади с соседней фермы вырвались из загона и после бешеной многокилометровой скачки бросились с кручи в овраг и погибли. Полиция не усмотрела связи между этими происшествиями. Были ли они как-то связаны с Диланом? Я не решался в это поверить, но и успокоиться не мог, в еженощных кошмарах мне снилось кукольное личико с горящими, как угольки, глазами. Я позвонил мадам Д*** и договорился о встрече в Париже, в чайном салоне близ площади Звезды.

— Вы его убьете? — без лишних предисловий спросила она.

— Не знаю.

— Вы его видели? Почувствовали поселившееся в нем зло?

Ее била нервная дрожь.

— Я был слишком далеко и ничего не мог почувствовать, но он действительно показался мне… скажем так — другим, не таким, как его ровесники.

— Дилан — не ребенок, — поправила она меня. — Он демон в детском костюмчике. Мне понадобилось много месяцев, чтобы признать то, что я почувствовала, впервые взяв его на руки. Вы и вообразить не можете, какие страдания он причинил своим родителям и мне. Если вы не убьете его теперь, он вырастет — как и живущее в нем зло; скоро он станет слишком могущественным, и с ним никто не справится. Убейте его, пока еще есть время.

У нее в глазах стояли слезы. Мы расстались, я был растерян, не знал, что думать, но чаша весов склонялась в пользу убийства Дилана: несколькими днями раньше я хотел отказаться от дела, теперь готов был согласиться. Я продолжил наблюдение. Из-за пропажи собаки в доме Д*** случился переполох: много дней подряд отец Дилана и слуги искали пса в зарослях, зовя по имени. Я был слишком далеко и не мог расслышать точно, но мне показалось, что они называли его Мефисто: пикантная деталь, но меня она не рассмешила.

Я много раз пытался подобраться к дому, но мне это не удалось: метрах в тридцати, за кустами, начинался подстриженный газон, так что укрыться было негде. С наступлением темноты слуги закрывали ставни — даже в тех комнатах, где никто не жил. Проникновение со взломом я счел слишком рискованным.

На третий день, утром, Дилан появился в саду, вошел в сарай и надолго там задержался. Играл ли мальчик или готовил новую каверзу? Воображение у меня разыгралось; я не знал, осуждать себя за буйные фантазии или корить за недооценку исходившей от Дилана опасности для мира. Около полудня на террасу вышла гувернантка и позвала мальчика; он не откликнулся. Она подошла к сараю, толкнула дверь, вошла, и тут же раздался душераздирающий вопль. Я вздрогнул. Что произошло? Неужели он ее убил? Неожиданно смолкли все птицы, и наступила глухая неестественная тишина.

Я решил перебраться за другой, метрах в пятнадцати слева от меня куст, чтобы улучшить обзор, встал и услышал, как хрустнула ветка. Я резко обернулся: на меня в упор, совершенно спокойно смотрел Дилан. От страха я едва не потерял сознание: даже обвившаяся вокруг щиколотки змея вряд ли напугала бы меня сильнее. Я не знал, что делать, заговорить с Диланом или убежать, и выбрал самый абсурдный вариант, отдав инициативу пятилетнему ребенку, словно из нас двоих он, а не я обладал властью. Его взгляд был гипнотическим; у меня появилось то же ощущение, как в тот день, когда он посмотрел в мою сторону от колодца. Внезапно, не говоря ни слова, он сделал шаг в мою сторону. Я в ужасе отступил. Он продолжал двигаться. Я кинулся бежать, как перепуганный заяц, зацепился ногой за ветку и рухнул на землю. Возможно ли, что ребенок отдавал приказы растениям? Дилан был уже в трех метрах от меня, он приближался, криво ухмыляясь, из его глаз на меня смотрела бездна. Не раздумывая дольше, я выхватил из кармана пистолет и выстрелил.

Струйка крови брызнула в воздух, и Дилан упал. Я лежал, не понимая, что произошло, не имея сил подняться, и дрожал, как в лихорадке. Когда страх отступил, я поднялся и побрел через кустарник, даже не взглянув на тело павшего от моей руки маленького дьявола.

Вечером я вернулся на место преступления. Труп исчез. Там, где лежало тело, я нашел темный, пористый, удивительно легкий камень, вроде лапилли, что вылетают из жерла вулкана при извержении.

«Вы, конечно, так и не поверили до конца, что Дилан был дьяволом», — сказала мне мадам Д***, когда я позвонил, чтобы пересказать случившееся. Я ответил, что, пожалуй, действительно впервые не знаю, кого именно ликвидировал. Я не упомянул о черном камне, боясь, как бы эта фантастическая деталь не добила пожилую даму.

Мы обсудили порядок оплаты. Она назвала сумму, весьма значительную — слишком высокую за убийство ребенка, но вполне уместную за ликвидацию дьявола. Потом она попросила, чтобы я никогда больше не пытался с ней связаться, а при случайной встрече делал вид, что мы не знакомы. «Я хочу перевернуть страницу и навсегда забыть эту историю». Я успокоил ее, уверив, что испытываю те же чувства: дела этого я не забуду никогда, но никому о нем не расскажу.

Мы попрощались, и я уже собирался повесить трубку, но тут она добавила — совсем тихо, почти шепотом: «Вот еще что… Черный камень. Заройте его как можно глубже, никому не называйте места, никак его не отмечайте и никогда туда не возвращайтесь».


II. Дело Яворова | Кровожадные сказки | IV. Автопортрет