home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 43

Если бы я никогда не ела Невидимых, чудесное исцеление сбило бы меня с толку.

А так, как такое бывало, я сделала вид, что просто съела Невидимого. Я не могла справиться с тем сценарием, что — элексир-продлевает-жизнь. Это вызвало желание убивать Дэррока снова и снова. Жестоко. С садизмом. С разнообразием пыток.

Он не только превратил меня в При-йю, но и планировал для меня вечную жизнь в таком виде. Я растрогалась, когда увидела его фотографии с Алиной, представляя иной для них исход, но теперь вся нежность исчезла. Если бы Бэрронс не спас меня — я не могла себе даже представить весь этот ужас, ожидавший меня. И не хотела. Я была патологически невменяема какое-то время. Что если бы он запер меня, отказываясь дать мне то, в чем я нуждалась? Держал бы меня где-нибудь в тесной темнице…

Меня передернуло.

— Прекрати думать об этом, — сказал Бэрронс.

Я вздрогнула. Я не могла ничего поделать с этим. Есть вещи намного ужаснее смерти.

— Но этого не произошло. Я вернул тебя обратно. В конце концов, все получилось. Тебя трудно убить. И я этому рад.

Я истекала кровью, по словам Бэрронса не единожды. Из моего горла был выдран слишком большой кусок плоти, что бы восстановиться достаточно быстро. В то время, пока я умирала — ну, или, по крайней мере, была бездыханна — мое тело продолжало самовосстановление. Я приходила в себя, но продолжала истекать кровью. В конечном счете, я достаточно излечилась, чтобы оставаться в сознании, всю остальную часть процесса исцеления. Я вся была покрыта засохшей коркой крови.

Бэрронс снова поднимает и несет меня. Мы проходим через роскошно обставленную комнату, вниз по лестнице, все, продолжая и продолжая спускаться, и я понимаю, что в подвале под гаражом Бэрронса больше трех уровней. У него здесь целый мир. Вообще-то я не люблю находиться под землей. Но это место совсем другое. Здесь ощущался простор, пространство, которое кажется не таким, каким выглядит. Подозреваю, что у него здесь все в Зеркалах с различными ходами и выходами. Для выживания на запредельном уровне понимания. На мир можно было бы сбросить атомную бомбу, а здесь жизнь по-прежнему продолжала бы течь своим чередом, и мы смогли бы уйти в какой-то другой из миров. С Бэрронсом, думаю, никакая катастрофа не будет концом. Он всегда будет существовать.

Теперь и я тоже.

Мне это не нравится. Я уже была перепрограммирована и изменена столькими способами. Но с этим, свыкнуться будет гораздо труднее. Это заставляет меня чувствовать себя еще менее человеком, я уже чувствовала себя отколовшейся. Являюсь ли я частью Темного Короля — теперь, почти бессмертная? Интересно, не замкнутый ли это круг. Действительно ли мы перерождаемся и заново проживаем цикл за циклом?

— Это так плохо?

— Ты читаешь мои мысли?

Он улыбается: — Ты думаешь глазами.

Я прикасаюсь к его лицу, и его улыбка тут же исчезает. — Сделай так еще раз.

— Не будь упрямцем, — смеюсь я. Но на его лице радости нет. Она быстро исчезла.

Он смотрит на меня холодным, жестким взглядом. Сейчас я вижу, что происходит в его глазах. Для остального мира, они могут показаться пустыми. Я когда-то думала, что они лишены всего человеческого, но это не так.

Он чувствует. Ярость. Боль. Похоть. Так много волнующих эмоций бурлящих под его кожей. Так много непостоянства. Человек и зверь — всегда в боевой готовности. Теперь я знаю, что для него это никогда не было легко. Он беспрерывно сражается в этой битве. Как этому мужчине изо дня в день удается, продолжать жить, как ни в чем не бывало?

Он останавливается и ставит меня на ноги. Проходит через тени, включает газовый камин, и зажигает свечи.

Мы в его спальне. Здесь так же, как в логове Темного Короля: богатство, роскошь, огромная кровать, драпированная черными шелком и мехом. Я смотрю на нее, но не вижу ее. Все, что я могу видеть — это себя, обнаженную рядом с ним.

Меня пробивает дрожь.

Я трепещу оттого, что я здесь. Что он хочет меня.

Он зажигает больше свечей возле кровати. Затем берет подушки и сгребает их в кучу. Я помню их с тех пор, когда была При-ей.

В те давние времена, в подвале, он подкладывал их под мои бедра. Я ложилась на них вниз головой, с приподнятой в воздухе задницей. Туда и обратно — он терся об меня между моими бедрами, пока я не становилась, готовой его принять. Затем медленно входил в меня сзади.

Он кладет последнюю подушку в кучу и смотрит на меня. Затем резко кивает головой в сторону этой кучи.

— Я видел тебя умирающей. Мне необходимо трахнуть тебя, Мак.

Слова врезались в меня словно пули, и мои колени подогнулись. Я прислонилась спиной к какой-то мебели, наверное к шкафу. Не суть. Главное, что поддерживает. Это была не просьба. Это было утверждение о необходимости делать это прямо сейчас и потом, как будто мне срочно требовалось переливание крови, потому что моя была отравлена.

— Ты хочешь меня? — в голосе нет ни мурлыканья или застенчивости или обольщения. Это просто вопрос, на который нужно ответить. Голую правду. То, что будет после. То, что он предлагает.

— Да.

Он стягивает через голову свою рубашку и у меня захватывает дух, смотря на это большое, сильное, мускулистое, рельефное тело. Я знаю, как выглядят его плечи, нависающие надо мной, как от страсти напрегается его лицо, когда он кончает в меня.

— Кто я?

— Иерихон.

— Кто ты? — он скинул ботинки, и стянул брюки. Сегодня ночью вел он.

Я прохрипела на одном дыхании: — Икогоэтоебёт?

— Наконец-то, — слова мягкие. Мужчина нет.

— Мне нужно в душ.

Его глаза блестят. Зубы сверкают во тьме.

— Немного крови еще никогда мне не мешало, — он скользит ко мне, едва смещая воздух. Бархатная тень во тьме. Он — ночь. Он всегда ею был. А я раньше была солнечной девочкой.

Он кружит вокруг меня, осматривая сверху донизу.

Я смотрю на него, затаив дыхание. Иерихон Бэрронс, обнаженный нарезает вокруг меня круги, поглядывая, как будто ему не терпится, съест меня живьем — в хорошем смысле, а не так как его сын. Когда я смотрю на него, мои эмоции зашкаливают, поражая меня, и я понимаю, что никогда не оттаю оттого, что произошло со мной тогда на той скале, когда я думала, что он мертв. Я отбросила слишком многое, чтобы выжить. Когда я поняла, что он жив, произошло слишком много всего, я была зла на него, потому что он ничего мне не говорил, и я запихала этот грязный ком подальше, отказываясь увидеть его. Последние месяцы я жила, не позволяя ничему из того, что происходило на самом деле, коснуться меня. Отказывалась принимать ту женщину, которой я стала, отрицая даже, что стала ею.

Теперь я оттаивала. Теперь я стояла и смотрела на него и понимала, почему я никогда не оборачивалась.

Я бы разрушила мир для него.

И я не могла смотреть правде в глаза. Не могла признать, что это обо мне.

Я хочу замедлить этот момент. Однажды я оказалась в постели с ним внутри меня, но я была При-йя, и это произошло так быстро и бессознательно, что все произошло раньше, чем началось. Теперь я хочу, чтобы это происходило медленно. Я хочу прожить каждую секунду как будто в последний раз. Я приняла это. Это невероятное чувство.

— Подожди.

Его поведение мгновенно меняется, глаза заволакивает темно-красной дымкой.

— Я ждал недостаточно долго? — его грудь вздымается. Его руки меняются, изгибаясь. Дыхание становится тяжелым и учащенным.

В мерцающем свете, его кожа начинает темнеть.

Я смотрю на него. Вот так просто — из страсти в ярость. Я думаю, что он может накинуться на меня, подминая под себя срывая мою одежду в падении, и ворваться в меня еще до того, как мы коснемся пола.

— Я никогда не возьму это так, — его глаза сужаются. Темно-красные пятна на белках покрывают мелкой сеткой лопнувших кровеносных сосудов. Внезапно его глаза становятся черными на красном, совсем без белого. — Но не скажу, что не думал об этом.

Я делаю глубокий вдох.

— Ты здесь. В моей спальне. И ты ни черта не понимаешь, что это значит для меня. Если женщина приходит в это место — она умирает. Если ее не убиваю я — это делают мои люди.

— Здесь была хоть одна женщина?

— Однажды.

— Она сама сюда пришла? Или ты ее привел?

— Я привел ее.

— И?

— Я занимался с ней любовью.

Я дернулась, поворачиваясь вместе с ним и пристально глядя в его глаза. То, что он говорил о другой женщине, подстегнуло мое желание отдаться ему, сорвать с себя одежду, броситься на него и всадить его в себя, еще до того, как мы коснемся пола. Стереть ее из его головы. Меня он хочет трахнуть. А с ней он занимался любовью.

Он пристально наблюдает за мной. И увиденное ему, кажется нравится.

— И?

— После я убил ее.

Он сказал это без эмоций, но в его глазах я вижу большее. Он ненавидит себя за то, что убил ее. Он думал, что не было выбора. Он уступил моменту желания, иметь кого-то в своей постели в своем доме, в его мире. Он хотел почувствовать себя… нормальным, пусть и всего на одну ночь. И она поплатилась за это своей жизнью.

— Я не герой Мак. Никогда им не был. И никогда не буду. Давай все сразу проясним: я и не антигерой также, и оставь ожидания в раскрытии моего тайного потенциала. Нет ничего, от чего меня нужно спасать.

Как бы то ни было, я все ровно его хочу.

Это все, что он хотел знать.

Я в нетерпении выдыхаю и откидываю волосы со своего лица. — Ты собираешься заговорить меня до смерти, или все-таки трахнешь меня, Иерихон Бэрронс?

— Повтори. Последнюю часть.

Я повторила.

— Они будут пытаться тебя убить.

— Как хорошо, что меня трудно убить. — Но интересовало меня только одно: — А ты будешь?

— Никогда. Я тот — кто всегда будет заботиться о тебе. Всегда будет трахать и приводить тебя в чувства, когда тебе это будет необходимо. Я тот — кто никогда не позволит тебе умереть.

Я стянула через голову свою рубашку и скинула обувь. — Чего еще желать женщине? — Я сорвала с себя джинсы и запнулась ногой, пытаясь выйти из трусиков. Я споткнулась.

Он находился уже на мне прежде, чем я долетела до пола.


Глава 42 | Лихорадка теней | * * *