home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 14

ПРЯМАЯ КОНФРОНТАЦИЯ


...и другой парень моргнул.

Американский госсекретарь Дин Раек после кубинского ракетного кризиса

Как можно вести переговоры с Фишером, который готов рисковать всем, лишь бы не идти на компромисс? Большинство людей не сочтёт этот подход разумным. Лишь в считанных случаях претендент не смог добиться желаемого от ФИДЕ, Исландской шахматной федерации и других турнирных организаторов. Доска и фигуры, освещение, кресло и стол, уровень шума, удалённость публики, видимость камер — всё должно было быть по его. Приз или деньги за выступление должны быть увеличены. Партии должны проводиться в необычное время. Возмущённые противники Фишера сдавались, иногда после формальных, нерешительных битв. Но ведь с другими участниками турнирные правила всегда строго оговаривались. Почему же в случае Фишера они приобретали заметную гибкость?

Теория игр — ветвь математики, анализирующая сложное человеческое поведение с помощью простых моделей, — предлагает разгадку успеха Фишера для тех, кто сбит с толку очевидной слабостью чиновников. Эта теория коренным образом изменила подход к интеллектуальным дисциплинам, от экономики до международных отношений, от теории эволюции до философии. Её создатели получили Нобелевские премии, а один из ключевых разработчиков Джон Нэш стал героем бестселлера голливудского блокбастера «Игры разума», получившего «Оскар».

«Игры» бывают различных видов. Есть, к примеру, игры идеальной информации, такие как шахматы, где на каждой стадии игры человек может просчитать все возможные шаги противника, и игры неидеальной информации, к примеру тайный аукцион, в котором участник может только предполагать сумму денег, предложенную соперником. Есть игры-сотрудничества, где, как понятно из названия, игроки кооперируются ради достижения наилучших результатов, и игры, его не предполагающие, когда люди действуют, исходя из эгоистических побуждений, без учёта того, что делают другие игроки.

Одной из причин, по которой А не желает сотрудничать с Б, является то, что победа А означает проигрыш Б: это игра с нулевой суммой. В играх с ненулевой суммой могут выиграть обе стороны. Сравните шахматы с обычными шарадами, когда не команды, а отдельные участники загадывают по очереди название книги, фильма, пьесы или песни остальным участникам. В шахматах твоё поражение есть моя победа. В шарадах мы выигрываем или проигрываем все вместе.

Итак, как же теоретик игры объяснит загадку безрассудных торгов Фишера и его успех?

Теоретики давно заметили, что преимущество в торгах — на стороне иррационального, или того, что кажется иррациональным. Классический пример: женщина возвращается домой и обнаруживает, что к ней забрался опасный грабитель. Она понимает, что грабитель намерен её убить, поскольку она может описать его приметы полиции. Если она проглотит таблетку, которая на короткий срок сделает её безумной, грабитель поверит, что она не опознает его, и оставит в живых.

Некоторые теоретики игры утверждают, что мы биологически запрограммированы на иррациональность: к примеру, хотим отомстить даже в тех случаях, когда, причинив вред другим, в дальнейшем будем страдать сами. Возможно, это эволюция сделала нас такими: если мои враги знают, что я буду их преследовать, пусть даже мне это дорого обойдется, они с меньшей вероятностью нападут первыми. Отрицательной стороной такой мстительности является то, что, когда между людьми, группировками или нациями начинается конфликт, его сложно остановить, как показывают исчезнувшие из-за кровной мести целые поколения воюющих на Сицилии семей.

Джеймс Дин в классическом фильме 1955 года «Бунтарь без причины» сделал знаменитой смертельную игру в «труса». В одном из вариантов этой самоубийственной игры два водителя мчатся навстречу друг другу с расстояния нескольких сотен метров. Первый свернувший с линии, на которой столкновение неизбежно, проигрывает и получает звание «труса». Если никто не сворачивает, происходит чудовищная катастрофа. Если, будучи водителем одной из машин, вы сможете убедить другого, что не волнуетесь о последствиях столкновения и желаете смерти, битва наполовину выиграна. Когда противник понимает, что вы не боитесь, не цените свою жизнь и победа (или отсутствие поражения) — это всё, что имеет значение, он не видит смысла испытывать вашу смелость. Один из теоретиков игры Герман Кан писал: «"Умелый" игрок может садиться в машину уже пьяным и швырять из окон бутылки виски, давая понять, насколько ему все равно. На носу у него могут быть очень тёмные очки, из чего следует, что он мало что видит перед собой. Когда машина достигает наивысшей скорости, он снимает руль и выбрасывает его в окно».

Бертран Рассел говорил, что в «труса» играли две группы: юные правонарушители и нации. Во время матча Фишер — Спасский основным источником беспокойства американской администрации был конфликт во Вьетнаме и проблема его завершения. В 1969 году президент Ричард Никсон объяснил свою безумную политику главе своего штаба Г.Р. Хальдеману во время прогулки по пляжу Флориды. Хальдеман вспоминает его слова: «Я называю это теорией безумца, Боб. Северный Вьетнам должен поверить, что я дошёл до точки и могу пойти на всё, чтобы остановить войну. Когда они услышат "Ради Бога, вы же знаете, что Никсон помешан на коммунистах. Мы не можем его сдерживать, если он в таком состоянии, а палец — на ядерной кнопке", то Хо Ши Мин через два дня прилетит в Париж умолять нас о мире». Когда Никсон приказал бомбить Камбоджу самолётами В-52, этим он отчасти хотел намекнуть Северному Вьетнаму на возможность использовать бомбардировщики в роли носителей атомных бомб.

Советник по национальной безопасности Генри Киссинджер также помнит теорию безумца. В 1959 году он побывал на двух лекциях Даниэля Эллсберга под названием «Использование безумия в политике». В них исследовалась дипломатическая ценность экстремальных угроз очевидно безрассудного лидера. Эллсберг приводил в качестве примера бескровные завоевания Гитлером Рейнской области, Австрии и Чехословакии. Одним из условий успеха в политическом применении безумия, по Эллсбергу, было ограничение требований и формулирование настолько экстремальной угрозы, что сама возможность её осуществления должна была убедить врага уступить.

Вне всякого сомнения, Фишер смог бы выиграть мировой чемпионат по игре в «труса» — он всегда казался готовым разрушить свою карьеру. Выставляя условием своего участия в матче или турнире принцип «всё или ничего», он давал понять тем, кто с ним встречался, что каждое из условий обладает бесконечной значимостью и его угрозы абсолютно реальны. У него был целый список финансовых и карьерных потерь, понесённых в тех случаях, когда отстоять условия не удавалось: если организаторы отклоняли его требования, он отказывался играть и покидал турниры, на какой бы стадии они ни находились. Он не вступал в переговоры и не шёл на компромиссы. Угрозы не были тактикой; Фишер имел в виду именно то, что говорил.

Став взрослым игроком, Фишер продолжал казаться — и чиновникам, и своим друзьям — подростком, видящим всё вокруг как игру с нулевой суммой. На межзональном турнире на Мальорке в 1970 году британский шахматный деятель Гарри Голомбек задал риторический вопрос: «Как организаторам удалось совершить такое чудо, что Фишер сыграл весь турнир с начала до конца?» И сам же на него ответил: «Выполнив все условия Фишера».

Игра в «труса», если у вас нет намерений сворачивать с пути, может приносить постоянные победы, однако путь этот крайне опасен. Рано или поздно игрок встретится с противником, не знающим о его репутации, считающим, что слухи о его безрассудстве просто-напросто преувеличены, полагающим, что он слишком долго поступал по-своему и пора этому противопоставить новую силу, — или таким, кто также склонен к опрометчивым поступкам и рискованному поведению. Во время одного из турниров организатор прямо указал на такую опасность: «Конечно, Бобби — гений. Но что произойдет, если у нас будет три-четыре гения со своими фобиями и подобными требованиями?» Сус, как мы видели, явился одним из тех редких случаев, когда Фишер в своих требованиях зашёл слишком далеко.

Описывая пьяного водителя, который выбрасывает руль в окно, Герман Кан объясняет и другую вероятную опасность: «Если его противник это видит — он выиграл. Если же нет — у него проблемы». К счастью для Фишера, партнёры по переговорам следили за каждым его шагом. Несколько раз он ставил матч со Спасским на грань срыва. Он провоцировал не только советских, но и исландцев с ФИДЕ, испытывая всеобщее терпение. Почти в каждом случае они уступали.

Подчёркивая в Рейкьявике своё «безумие» и выдвигая требования, если не здравые, то по крайней мере осуществимые при определённых усилиях, Фишер доказал свою невероятную эффективность не только как шахматиста, но и как игрока в «труса». Условие успеха состояло в том, что угроза должна была стать экстремальной, а для исландцев угроза Фишера выйти из игры была именно таковой.


ГЛАВА 13 КРОВЬ В ЗАДНЕЙ КОМНАТЕ | Бобби фишер идет на войну | ГЛАВА 15 ЛЮБОВЬ — НЕНАВИСТЬ