home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Поход отряда БТЩ — разведывательный

После завершения Таллинского похода советские надводные корабли не выходили в Финский залив дальше острова Гогланд. Обстановка в западной части залива была неясной. Чтобы выяснить возможности противника противодействовать операции по эвакуации Ханко, было принято решение провести разведку, направив в Ханко небольшой отряд кораблей. Командование флота решило послать быстроходные тральщики (БТЩ) без прикрытия более крупными кораблями. Тральщики должны были доставить на Ханко бензин и боезапас для 130-мм орудий, в которых база остро нуждалась.

В начале октября начальник штаба флота вице-адмирал Ю. Ф. Ралль вызвал командира ОВРа КБФ капитана 2-го ранга И. Г. Святова и спросил: «Можно ли на кораблях ОВР доставить на Ханко тонн 100 авиабензина?» И тут же добавил: «Везти в бочках (это 500 бочек) можно только на барже — долго и ненадежно».

И. Г. Святов с командирами своего штаба, изучая возможность доставки на Ханко ста тонн бензина для истребителей, пришли к выводу, что горючее можно перевезти в носовых соляровых цистернах быстроходных тральщиков (БТЩ).

Эти корабли имели полное водоизмещение около 450 т и малую осадку (до 2,3 м). Два дизеля общей мощностью 3000 л.с. обеспечивали полную скорость 18 уз. БТЩ имели хорошее артиллерийское и противолодочное вооружение и современные навигационные приборы. Они имели хорошую мореходность и большую дальность плавания. Максимальный запас топлива на БТЩ составлял около 100 т. Расход же его дизелями был незначительным. Дальность плавания с максимальным запасом топлива составлял 2800 миль. Расстояние же от Кронштадта до Ханко и обратно — около 500 миль. И. Г. Святов предложил Ю. Ф. Раллю доставить бензин на быстроходных тральщиках. Для этого носовые днищевые цистерны емкостью 40 т необходимо было пропарить, а затем заполнить бензином.

Для доставки грузов были выделены три БТЩ — Т-210 «Гак», Т-215 и Т-218. Их сопровождали три катера, «малых охотника», — МО № 201, 211, 212. Чтобы обеспечить переход груженых БТЩ по минным полям, были выделены два тральщика: Т-203 «Патрон» и Т-217. Командиром отряда был назначен капитан 3-го ранга В. П. Лихолетов (командир отряда траления), военкомом — полковой комиссар Н. И. Корнилов.

На обратном пути тральщики должны были по согласованию с командованием Ленинградского фронта вывезти раненых.

Получив 23 октября директиву начальника штаба КБФ об организации похода на Ханко для доставки снабжения и эвакуации раненых, командование ОВР КБФ приказало командиру отряда траления разработать план похода.

На основе анализа минной обстановки маршрут до меридиана Таллина решено было проложить по маршруту движения конвоев во время эвакуации войск из Таллина. После этого, достигнув середины Финского залива, корабли должны были форсировать минную позицию Найссаар — Порккала-Удд и затем выйти на подходный фарватер Ханко.

После проведенного совещания приняли решение совершить ночной переход полным 17-узловым ходом в строю кильватерной колонны, поставив впереди груженных запасами трех БТЩ два тральщика в виде прорывателей минных заграждений. Эта мера предосторожности предусматривалась только на случай отклонения от протраленной полосы. В районе маяка Кери головная пара должна была повернуть на обратный курс, так как на дальнейшем пути встречи с минными заграждениями противника не предполагалось.

Подготовка к походу была хорошо организована и отвечала требованиям военного времени. До съемки с якоря никто из экипажей не знал, куда идут корабли. Только за два часа до выхода в море был проведен инструктаж командиров кораблей командиром отряда — секретность была обеспечена. Командир отряда траления подробно проинструктировал каждого командира, вплоть до командиров катеров МО, приданных для обеспечения тральщиков, а это значит, каждый командир, участвующий в операции, знал свои задачи до мельчайших подробностей.

Экипажи кораблей с особой тщательностью готовили к походу механизмы, оружие, навигационные приборы, аппаратуру связи, тральное оборудование. Затем на тральщики начали грузить боезапас (130-мм), тюки валяных сапог, теплое обмундирование, медикаменты и многое другое. В носовые цистерны залили 120 т бензина.

По приказу командира отряда траления было увеличено вооружение БТЩ — на каждый поставлено по два дополнительных пулемета ДШК, что усиливало их противовоздушную и противокатерную оборону, срезаны мачты, чтобы уменьшить дальность обнаружения наших кораблей с береговых постов противника.

В 1.02 24 октября корабли снялись с якоря с Большого кронштадтского рейда, в 1.23 прошли боны и построились в строй кильватера: Т-215, Т-210, Т-218, в охранении три катера МО. Командир отряда траления В. П. Лихолетов находился на Т-215. Вместе с ним на головном корабле находился флагманский штурман ОВРа капитан 3-го ранга В. А. Экман, на БТЩ-210 — командир второго дивизиона тральщиков капитан-лейтенант М. Д. Годяцкий. Ведущими штурманами были назначены: на БТЩ-215 — штурман 1-го дивизиона лейтенант П. Г. Иванушкин, на БТЩ-210 — штурман 2-го дивизиона и на БТЩ-218 — гидрограф Б. Румянцев.

Первый этап перехода — по контролируемым фарватерам до острова Лавенсари — был обычным и даже будничным. Корабли шли по фарватерам шириной от пяти до одного кб. Трижды на переходе, протяженность которого составила 90 миль, на короткое время зажигались манипуляторные огни, позволявшие уточнить место. В остальное время плавание осуществлялось исключительно по счислению с максимальным использованием электронавигационных приборов.

В 6.30 встали на якорь у острова Лавенсари в бухте Норе-Капельлахт. Короткий дневной отдых на якоре. Заход на Лавенсари имел две цели: отстояться у острова, чтобы не идти в светлое время суток, здесь же к отряду должны были присоединиться Т-203 и Т-217 для сопровождения до меридиана острова Кери. Эти два БТЩ прибыли в 17.45 и присоединились к отряду.

С наступлением темноты в 18.12 по сигналу командира отряда корабли снялись с якорей и построились в походный ордер. Тральщики шли в кильватер без тралов со скоростью 16 узлов. Во главе группы в виде минопрорывателей были поставлены Т-203 и Т-217, которым надлежало сопровождать группу до меридиана острова Кэри.

Безлунная пасмурная ночь со слабым ветром надежно обеспечивала скрытность перехода, но создавала немало трудностей для определения местонахождения. Ночь была темной, безлунной. Черное небо сливалось с черной водой, различить на ее поверхности что-либо, особенно плавающие мины, было чрезвычайно трудно.

За ночь предстояло пройти более 150 миль. С тех пор как 28 августа 1941 г. по гогландскому фарватеру прошли караваны судов с защитниками Таллина, нашим тральщикам выходить в этот район не приходилось. Началось плавание в неизвестность.

Обойдя Гогланд с юга, корабли легли на курс. Абсолютная темнота, только узкая полоска гакабортного огня указывает местонахождение идущего впереди корабля. Расстояние между судами — не более ста метров. Тишину нарушают лишь характерный стук дизелей и шелест волн.

Штурманы напряжены до предела. Непрестанно учитывается дрейф. Штурманские электрики и рулевые непрерывно следят за показаниями приборов. Неожиданно тишину нарушают сигнальщики: прямо по курсу обнаружен силуэт корабля. Несколько минут напряжения, а затем вздох облегчения: отряд идет правильно. Это был танкер № 11, подорвавшийся на мине при переходе из Таллина в Кронштадт. Танкер затонул на глубине семидесяти метров, его кормовая часть вертикально возвышалась над морем, представляя собой отличный ориентир; все штурманы имели его координаты.

Пройдя траверз этого необычного навигационного знака, корабли по сигналу флагмана легли на истинный курс 255°. Прямо по курсу отряда должен был находиться маяк Кери.

Одному из кораблей, шедших в качестве минопрорывателей, — Т-203 «Патрон», суждено было выполнить свое предназначение. За две минуты до полуночи, в 23.58, когда до маяка Кери оставалось семь миль, в точке ш. 59°44'4'' и д. 25°08'8'', под средней частью «Патрона», шедшего головным, взорвалась мина. Стало светло как днем, затем кромешная тьма вновь спустилась на море. Корабль лег на борт, затем встал вертикально и в таком положении ушел под воду через четверть часа после взрыва. Тем самым, быть может, был предотвращен подрыв одного из груженых БТЩ. Командир отряда в мегафон приказал второму минопрорывателю — Т-217 и одному катеру МО подойти к Т-203, спасти людей и возвращаться на остров Гогланд. Тральщик и катер 40 минут продолжали поиски моряков погибшего «Патрона». Подобрав 30 человек, они в 00.55 взяли курс на Гогланд.

Т-215 под флагом командира отряда и следующие за ним два корабля, обойдя малым ходом тонущий «Патрон», в 00.05 продолжили движение с уменьшенной скоростью 15,5 узла, чтобы не подойти ко входу в Ханко в полной темноте.

Решено было, не доходя до границ минного заграждения в районе мыса Юминда, повернуть на северо-запад и затем следовать до входного фарватера на Ханко, огибая шхерные острова и банки по мелководью.

Обходя известные и возможные минные поля, тральщики шли на риск встречи с вражескими кораблями. Их могли обнаружить с крупнокалиберной батареи острова Макилуото. Однако давно не встречавшие здесь наших кораблей финны не высылали дозоров в этот район. Не обнаружили тральщики и с батареи. Не ожидая столь дерзкого похода, финны даже не погасили огни своих маяков, облегчив работу штурманов тральщиков.

Предполагалось, что группа сразу же будет встречена лоцманским кораблем, однако из-за тумана и небольшой неточности счисления эта встреча задержалась. Утром 25 октября в 5.45 отряд встал на якорь в ожидании лоцмана. Спустя 50 мин отряд снялся с якоря и в 8.17 прибыл на рейд Ханко. В 11 часов тральщики вошли в гавань под разгрузку.

Гангутцы обнимали, целовали моряков тральщиков, кричали «ура!». После долгих двух месяцев это были первые посланцы Большой земли. Задача, возложенная на группу кораблей, была выполнена. Тральщики доставили боеприпасы для 130-мм пушек, нужные, как воздух, бензин и 10 л консервированной донорской крови. Генерал С. И. Кабанов особенно горячо благодарил за доставленный бензин.

К этому времени на полуострове скопилось около 300 инвалидов, потерявших зрение вследствие тяжелых ранений в голову, безруких и безногих, с тяжкими повреждениями внутренних органов и т. п. Участвовать в боевой жизни базы они не могли. Было решено вывезти инвалидов в первую очередь. Выбывшие из строя бойцы к 17 часам были погружены на БТЩ. Спустя час корабли вышли на рейд, отряд готов был выйти на Гогланд.

Вскоре, однако, был получен другой приказ: погрузить и отправить с Ханко стрелковый батальон с вооружением по табелю и десятисуточным запасом продовольствия по полной норме. Этот приказ задержал отряд на сутки. Необходимо было срочно определить, какой батальон отправлять, отвести его с позиции, снабдить продуктами и доставить в порт.

26 октября в 17.30 корабли вошли в гавань. В течение часа инвалидов выгрузили обратно. К 21.00 их место на кораблях занял 1-й батальон 270-го стрелкового полка — 499 бойцов и командиров, 2 82-мм и 90 50-мм минометов. Бойцы имели по два комплекта боезапаса и 10-суточный запас продовольствия по полной норме. Вместе с батальоном на катерах МО покинули Ханко командование береговой обороны Балтийского района (БОБРа) и северного укрепленного сектора (СУС), а также корреспондент газеты «Красный флот» В. А. Рудный, увезший письмо ханковцев защитникам Москвы. Командование БОБР и В. Рудный разместились на катере МО-212 лейтенанта Е. Червонного.

В 22.00 26 октября отряд вышел с Ханко. В 6.40 27 октября корабли попали в полосу тумана и полчаса простояли на якоре. Подходя к Гогланду, тральщики в 9.14 обнаружили сидевшую на камнях подводную лодку. Это была «Щ-318», которая 26 октября вышла из Кронштадта в боевой поход, но у Гогланда села на каменную гряду. Т-215 и Т-218 подошли к лодке, подали буксиры и попытались стянуть ее с камней. В 11.50 у Т-218 порвался буксирный трос. На помощь флагману подошел Т-210. В 13.40 тральщики сняли, наконец, лодку с камней. Спустя 10 минут они продолжили движение на восток. Подводная лодка «Щ-318» 31 октября вернулась в Кронштадт для ремонта.

Когда отряд следовал по Сескарскому плесу, в 16.14 на флагманском Т-215 обнаружили следы четырех торпед, от которых тральщик сумел уклониться. Минуту спустя шедший за ним Т-218 начал бомбометание, а в 17.30 — Т-210. Результатов атаки корабли не наблюдали, наличие подводной лодки противника в этом районе не подтвердилось.

27 октября в 19.55 три БТЩ с двумя МО возвратились в Кронштадт и встали на якорь на Большом кронштадтском рейде. Этот поход показал, что, несмотря на большое количество минных полей противника, Финский залив проходим при соответствующем тральном обеспечении.

По результатам похода командованием флотом сделаны следующие выводы:

подготовка к операции тщательно организована, скрытность обеспечена;

судя по всему, противник не заметил перехода наших кораблей на запад и обратно;

управление кораблями в походе велось без единого светового и радиосигнала, что обеспечило скрытность перехода вблизи берегов противника;

на пути имелись минные заграждения, специально поставленные против тралящих кораблей, что подтверждено взрывом БТЩ-203;

операция показала, что такие переходы нужно совершать только ночью — за время операции не было обнаружено ни одного самолета противника;

на пути до Ханко лежит много опасностей (минных заграждений), но проход кораблей возможен, так как враг не несет дозоры;

целесообразно при выполнении операции для обеспечения скрытности разделить ее на два этапа: первый Кронштадт — Гогланд, второй Гогланд — Ханко.

Поэтому командование КБФ сразу вышло на Военный Совет Ленинградского фронта с предложением немедленно начать полномасштабную эвакуация военно-морской базы Ханко.


Эвакуация Ханко — самая удачная операция Балтийского флота в 1941 г | Оборона полуострова Ханко | Запоздалое решение