home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Завершающий поход

К концу ноября на Ханко оставались около 12 тыс. человек, которые удерживали оборону. Их следовало вывезти в один прием. Командование флотом считало, что около 3 тыс. человек мог принять отряд тихоходных кораблей. Остальную, большую, часть должны были вывезти корабли эскадры. Они должны были забрать последний эшелон гарнизонов военно-морской базы Ханко и острова Осмуссара. Все понимали, что предстоит ответственный и исключительно сложный поход. Гангутцев надо было вывезти, во что бы то ни стало. В восточной части Финского залива вот-вот должен был стать лед.

К 25 ноября после завершения срочного ремонта кораблей, ремонта параванов и приемки топлива был сформирован отряд: эсминцы «Стойкий», «Славный», транспорт № 521 «И. Сталин», БТЩ — Т-207, Т-210, Т-211, Т-217, семь катеров МО.

Командир отряда вице-адмирал В. П. Дрозд, военком — бригадный комиссар Ф. Г. Масалов. На «И. Сталине» находились заместитель командира отряда капитан 1-го ранга П. А. Евдокимов и полковой комиссар Каганович. Тральщиками командовал капитан 2-го ранга Н. А. Мамонтов. На «Стойком» шел начальник штаба эскадры В. М. Нарыков и помощник флагманского штурмана КБФ капитан-лейтенант Ю. П. Ковель, на «Славном» флагманский штурман эскадры Л. Е. Родичев, на головном БТЩ находился заместитель флагманского штурмана эскадры капитан-лейтенант Ф. П. Гусев. Штурман 3-го дивизиона эсминцев старший лейтенант А. С. Алексеев — на «И. Сталине».

Механизмы «Стойкого» требовали серьезного ремонта. Главные турбозубчатые агрегаты находились в плохом состоянии. Давно не чищенные котлы были сильно засолены, биение правого вала вызывало сильный нагрев дейдвудных подшипников. Но на эсминце успели только срочно отремонтировать холодильники. Первоначально В. П. Дрозд решил в этом походе поднять свой флаг на «Славном», но затем все же выбрал своим флагманом «Стойкий», который уже дважды ходил на Ханко во главе отрядов.

Из всех БТЩ, участвующих в походе, ни один, в сущности, не был исправен. Времени на проведение планово-предупредительных ремонтов не хватало. Поэтому их механизмы работали с перебоями. У двух кораблей корпуса и винты имели повреждения из-за посадки на мель. На трех в штормовую погоду были потеряны якоря. На Т-217 не удалось исправить поврежденную при столкновении с «Уралом» тральную лебедку и кран. На «Шпиле» (Т-207) не успели отрегулировать только что установленный гирокомпас, а девиация магнитных компасов давно не проверялась. Лишь Т-205 «Гафель» и Т-218, находившиеся на Гогланде смогли к 25 ноября уничтожить девиацию.

В Кронштадте все БТЩ приняли по четыре комплекта параван-тралов. На эсминцы погрузили комплекты тралов для тральщиков находящихся на Гогланде. Кроме того, БТЩ и катера МО снабдили запасом светящихся поплавков для обозначения плавающих мин.

В 1940 г. в состав Балтийского морского пароходства вошли два грузопассажирских турбоэлектрохода, построенные в Амстердаме, — «Иосиф Сталин» и «Вячеслав Молотов». Они предназначались для обслуживания линии Ленинград — Лондон. Водоизмещение судов 7500 т, дедвейт 3219 т. Экипаж 108 человек, пассажировместимость — 512 человек. Главная энергоустановка состояла из двух паровых турбин и двух гребных электродвигателей мощностью 11 800 л.с. Она обеспечивала судну скорость 19 узлов.

В Европе шла война, поэтому турбоэлектроходы, вместо Лондона, совершали регулярные рейсы по маршруту Ленинград — Ханко — Таллин — Ленинград. Именно «И. Сталин» в последний мирный день вывез с Ханко 2500 женщин и детей.

В начале войны турбоэлектроходы были мобилизованы и вошли в состав КБФ в качестве военных транспортов № 509 «Вячеслав Молотов» и № 521 «Иосиф Сталин». В ноябре оба судна стояли на Неве, уже скованные льдом. 9 ноября ледокол «Суур-Тыл» обколол лед вокруг «И. Сталина» и 11 ноября турбоэлектроход перешел в Кронштадт. На нем срезали стеньги мачт, но до 25-го он в море не выходил.

Вице-адмирал В. П. Дрозд очень неохотно согласился на участие в операции «И. Сталина». Для плавания по кишащему минами заливу турбоэлектроход был слишком велик, малоповоротлив. Да еще его экипаж не имел опыта проводки за тралами. Но без крупного транспорта вывезти всех оставшихся защитников Ханко за один прием было невозможно. Турбоэлектроход мог принять почти половину перевозимых войск.

25 ноября с 14 часов корабли отряда начали выходить из кронштадтских гаваней на рейд, преодолевая тонкий лед. В 19.15 отряд покинул Большой кронштадтский рейд, идя за ледоколом «Октябрь». Час спустя корабли вышли за кромку льда, тральщики поставили тралы. В 4.30 26 ноября отряд встал на якорь в бухте Сууркюля. Здесь к нему присоединились тральщики Т-205, Т-215 и Т-18.

На Гогланде находился отряд тихоходных кораблей, который также направлялся на Ханко, но из-за шторма задержался с выходом. Отряд тихоходов капитан-лейтенанта Г. С. Дуся должен был прибыть на Ханко на сутки раньше отряда В. П. Дрозда — 27 ноября и возвратиться вместе с ним в один день, но несколько ранее по времени. Отряд тихоходов должен был, пройдя перед крупными кораблями проверить фарватер. В связи с устойчивым свежим ветром, как ранее указывалось, отряд капитан-лейтенанта Г. С. Дуся задержался, и оба отряда 26 ноября сосредоточились на Гогланде.

В связи со штормовой погодой (ветер юго-восточный 6–7 баллов) выход кораблей задерживался. Поэтому в 18.00 В. П. Дрозд приказал кораблям для экономии топлива иметь в готовности одну машину и один котел.

Утром 27 ноября на рейд пришел эсминец «Свирепый», переданный в оперативное подчинение аварийно-спасательного отряда, который сосредоточился у Гогланда; он же был и резервом для отряда В. П. Дрозда.

В 14.00 отряд тихоходных судов попытался выйти на Ханко, но из-за усилившегося шторма вынужден был вернуться.

В 18.10 на «Свирепом» поднят сигнал «слышу шум подводной лодки», катер «малый охотник» сбросил три глубинные бомбы, после чего шум пропал. Во время стоянки отряда у Гогланда катера периодически бомбили рейд.

28 ноября «Свирепый» подошел к борту «Стойкого», при этом помяв ему борт. Передав 100 т мазута, «Свирепый» отошел от флагмана, а в 20.00 направился в Кронштадт.

29 ноября в 15.00 В. П. Дрозд приказал Т-210 присоединиться к отряду тихоходных кораблей. Еще на переходе из Кронштадта выяснилось, что, несмотря на ремонт, тральщик из-за вибрации корпуса мог идти с тралом со скоростью не более 10 узлов. Таким образом, в составе быстроходного отряда остались всего пять тральщиков, способных идти с тралами, поскольку у Т-217 тральное устройство было повреждено.

Во второй половине дня 29 ноября ветер ослаб до 4 баллов, и В. П. Дрозд приказал поднять на «Стойком» флаг «буки» — начать движение. Корабли начали сниматься с якоря, и к 17.40 отряд в составе транспорта № 521 «И. Сталин», эсминцев «Стойкий» и «Славный», БТЩ-205, 207, 211, 215, 217, 218 и семи «малых охотников» вышел на Ханко при состоянии моря 5 баллов, ветер северо-западный.

Тральщики шли в строю двойного минного уступа вправо с параванами. Первая линия: Т-218 (головной), Т-211 «Рым», Т-215 (командир 2-го ДБТЩ капитан-лейтенант М. Д. Годяцкий). Вторая линия Т-207 «Шпиль» (флаг капитана 2-го ранга Н. А. Мамонтова) и Т-205 «Гафель». Причем «Шпиль» следовал в кильватер среднему БТЩ первой группы, «Гафель» в кильватер 215-му. Расстояние между группами 3 кб, так что общая длина строя двойного уступа должна была не превышать 12 кб. Т-217, на котором после столкновения с «Уралом» нельзя было ставить тралы, находился в хвосте колонны в роли спасательного судна.

Головным в кильватерной колонне кораблей шел «Стойкий», который должен был держаться в 3 кб от концевого Т-205 «Гафель». Далее с интервалом в 2 кб следовали турбоэлектроход «И. Сталин» и эсминец «Славный». Шесть «малых охотников» — в охранении кораблей справа и слева, еще один между буйками трала концевого тральщика и «Стойким». Практически глубина строя на всем переходе составлял от 30 до 38 кб. Причиной этого стали многочисленные плавающие мины. При северо-западном ветре 4 балла и волне 3 балла отряд по северному фарватеру пересек опасный район к западу от банки Кальбодагрунд.

Три трала были перебиты взрывами защитников. Замена тралов производилась без уменьшения скорости хода отряда. Были подсечены 12 мин, которые обозначались колбами со смесью фосфористого калия с песком, сбрасываемые с МО.

В то же время отряд тихоходных кораблей на Гогланде, произведя погрузку угля с кораблей, прибывших с Ханко («Коралл» и СКР-18), был готов к выходу в 18.00 29 ноября, но ветер удерживался все время 5–6 баллов от северо-запада. Так как запасов угля у кораблей было ровно столько, сколько требовалось на переход до Ханко и обратно, командир ОВРа капитан 2-го ранга И. Г. Святов решил корабли в море при ветре свыше 4 балла не выпускать.

Кроме того, выслать отряд тихоходов непосредственно за отрядом В. П. Дрозда было нельзя еще и потому, что ему пришлось бы в светлое время форсировать минные поля под обстрелом береговых батарей противника. После переговоров по радио с В. П. Дроздом, было решено отряд тихоходов отправить 30 ноября.

За кормой Т-218 в 22.25 взорвалась первая мина, перебив правый параван, две мины взорвались в тралах Т-215 и Т-207 «Шпиля». Поскольку Т-218 из-за неисправности одной машины и электрического управления рулем уменьшил скорость до 9,5 узла, командир отряда траления приказал ему выйти из строя. 218-й выбрал трал, и вступил в кильватер Т-217 (только в 3.30 на Т-218 исправили рулевое управление). Теперь с тралами шли только четыре БТЩ.

Волна под берегом была небольшой, а взошедшая луна светила слева по носу, давая отблеск впереди по курсу, поэтому подсеченные тралами мины своевременно обнаруживались и корабли довольно легко уклонялись от них. На эсминцах все свободные от вахты стояли по бортам, наблюдая за плавающими минами.

Наблюдатели на батарее Макилуото не обнаружили корабли, которые находились в затемненной части горизонта.

Около 23.00 выяснилось, что курс отряда проходит на одну милю южнее рекомендованного курса. Это случилось вследствие того, что ведущий Т-218 от Родшера шел на градус левее, чем следовало. После того как ведущим стал Т-211 «Рым», у которого не была определена девиация магнитных компасов и непроверенны показания лага, командир отряда тральщиков, находившийся на «Шпиле» стал командовать временем изменения курса, но его штурмана сами не были уверены в достаточной точности своего счисления.

В итоге поворот на курс 235° был сделан в двух милях юго-восточнее расчетного места, что привело отряд на минное заграждение. Две мины взорвались в тралах БТЩ первой группы и две подсеченные всплыли. Из-за ошибки в счислении, которая к 1.00 30 ноября достигла трех миль, корабли двадцать минут шли по своему минному полю. Тральщики вытралили 12 мин. За период с 00.02 по 2.35 концевой Т-218 отвернул от шести плавающих мин. Всего на переходе «Стойкий» встретил 16 плавающих мин, а «Славный» своими параванами-охранителями подсек три мины.

Около 4.30 далеко на юго-западе была обнаружена канлодка «Лайне» с находившимся на ней лоцманом, который и провел корабли в 8.00 на рейд Ханко. Турбоэлектроход и эсминцы встали на якорь. На них гангутцев доставляли буксиры и катера.

Утром 30 ноября на Гогланде был окончательно сформирован отряд в составе: транспорт № 538 «Майя», Т-210 «Гак», сторожевой корабль «Вирсайтис» (флагман), тральщик «Ударник», канонерская лодка «Волга», катера МО-405, 406. Командир отряда капитан-лейтенант П. В. Шевцов, военком — В. А. Фокин, начальник штаба Я. Б. Рабинович. Больше откладывать с выходом было невозможно, так как отряд В. П. Дрозда накануне ушел на Ханко, а возвращаться оба отряда должны были почти одновременно. В 12.00 корабли начали движение. «Вирсайтис» шел головным, за ним Т-210, «Ударник», «Майя», «Волга», катера МО. Переход совершался в ясную погоду, лунную ночь, ветер 2–3 балла. Видимость хорошая, луна светила с южной части, и караван со стороны финских шхер хорошо просматривался. На «Ударнике» вышло из строя турбодинамо, помещения корабля освещались керосиновыми лампами.

1 декабря с 00.30 по 1.20 отряд П. В. Шевцова был обстрелян батареей Макилуото. Попаданий в корабли не было, снаряды ложились в 30–40 м от бортов. Катера МО поставили дымовые завесы.

Так уж совпало, что именно в это время противник решил, наконец, использовать свои надводные корабли, чтобы атаковать отряды шедшие на Ханко. Финский отряд «Р» получил приказ атаковать конвой. Канонерские лодки «Уусимаа» и «Хемеенмаа» вместе со сторожевыми катерами VMV-9, 11, 13 и 17 в 22 час.03 мин вышли из Порккала и отправились на запад. По пути они встретились с двумя немецкими сторожевыми кораблями, которые присоединились к отряду.

С советских кораблей, шедших кильватерной колонной, картина последующего боя виделась по-разному. В 3.35 на севере в районе Юссарё с «Вирсайтиса» и «Волги» были обнаружены четыре силуэта, с Т-210 — семь. На «Ударнике» вообще первоначально посчитали, что по отряду ведет огонь 100-мм батарея с Юссарё, и только затем обнаружили корабли. В 4.15 корабли противника открыли огонь. Через 10 минут катера МО поставили дымовую завесу.

Командир отряда П. В. Шевцов приказал командиру «Вирсайтиса» выйти навстречу противнику и атаковать его. Одновременно был передан сигнал: «Выхожу из строя, не следовать за мной». На канонерскую лодку «Волга» был передан сигнал: «Открыть огонь по кораблям противника» В 5.05 СКР «Вирсайтис» вышел из строя, лег на обратный курс, встав между транспортом и вражескими кораблями, поставил дымовую завесу и открыл интенсивный огонь по кораблям противника из 100-мм орудий, сделав несколько залпов. Снаряд с финского корабля попал в мостик «Вирсайтиса», был убит один краснофлотец. Артиллеристы сторожевика добились попадания в корабль противника, который загорелся. Канонерская лодка «Волга», имевшая 130-мм орудия, огонь не открывала, так как противник находился вне секторов обстрела ее орудий. В 5.25 противник прекратил огонь и отошел так как корабли союзников приближались к собственным минным заграждениям, которые, правда, были уже пройдены русскими.

Вот как описано это боевое столкновение западными военными историками.

«В конце ноября дело дошло до столкновения, которое известно под названием „битвы Юссарё“. 30.11 был замечен советский конвой в составе 2 торговых судов, 2 канонерских лодок и 1 миноносца западнее Сурсари. В 15 час.[22] был замечен еще один советский конвой в составе 2 транспортов, 2 малых тральщиков и 2 дозорных катеров, идущих на запад северо-восточнее Рускери (это был отряд Шевцова. — Примеч. авт.).

Отряд „Р“ получил приказ атаковать этот конвой. Канонерские лодки „Уусимаа“ и „Хемеенмаа“ вместе со сторожевыми катерами VMV-9, 11, 13 и 17 в 20 час. 03 мин вышли из Порккала и отправились на запад. По пути они лишь в 23.40 встретились с двумя немецкими сторожевыми кораблями, которые должны были примкнуть к ним в 22 часа для участия в операции. Однако немецкие и финские командиры уже не смогли обсудить предстоящую атаку. Приблизительно в 23.30 пришло донесение, что русские якобы стоят севернее банки Ревельштейн, после чего соединение, находившееся под командованием капитан-лейтенанта М. Виксберга, взяло курс на юго-запад. Между 23.32 и 00.25 видно было, как тяжелая финская береговая артиллерия в Макилуото накрывала огнем советские корабли. Вскоре после этого батарея сообщила, что она будто бы попала в эскадренный миноносец и в транспортное судно северо-западнее о. Нарген. В 03.10 на расстоянии 5000 м были замечены 4 советских корабля, идущих на запад. Союзное флотское соединение вышло со скоростью 12 узлов на юго-восток от Юссарё в следующем составе: „Уусимаа“, сторожевой катер VMV-13 и „Хемеенмаа“ кильватерной колонной и на расстоянии 500 м с правого борта от нее три сторожевых катера вооруженных торпедами: VMV-9, 11 и 17; оба немецких сторожевых корабля держались все еще на расстоянии 2000 м за финнами. В 03.18 соединение „Р“ легло на обратный курс и сбавило ход, в то время как оба немецких корабля тоже легли на обратный курс, но остались при своей прежней скорости, а потому вскоре они оказались на расстоянии 4000 м перед финскими кораблями. В 03.20 финны открыли огонь с расстояния 4500 м по третьему, самому большому русскому кораблю, затем перенесли его, однако, на 4-й корабль, на котором после 4-го залпа было отмечено попадание, и корабль окутал дым. Советский огонь был очень нерешительным и часто прерывался, видимо, корабли союзников трудно было различить на темном горизонте. Сторожевые катера VMV-9 и VMV-17 тотчас же перешли к торпедной атаке, однако успеха не имели и в 03.40 отошли назад, так как торпеды не могли правильно действовать из-за холода. Уже в 03.30 финны прекратили огонь и изменили свой курс, повернув на юг, чтобы следовать за русскими, идущими зигзагами.

В 03.40 канонерские лодки снова взяли курс на запад, открыли огонь и добились нескольких попаданий в торговое судно. Однако из-за советского маневра уклонения уже в 03.52 пришлось прекратить обстрел и канонерские лодки взяли снова курс на юго-юго-восток. Приблизительно около 04 час подошли наконец и немецкие сторожевые корабли и открыли огонь через финские корабли, так что уже в 04.02 капитан-лейтенант Виксберг вынужден был попросить немцев прекратить огонь и отошел со своими кораблями на запад. В то время как немецкий сторожевой корабль последовал указанию финнов, другой продолжал вести огонь, но не добился никаких попаданий. С 04.07 до 04.25 соединение „Р“ еще раз открыло огонь по русским и добилось нескольких попаданий в советский транспорт, правда, не причинивших большого ущерба, так как его быстро замаскировали дымовой завесой дозорные катера.

Бой пришлось прекратить, так как корабли союзников приближались к собственным минным заграждениям, которые, правда, были уже пройдены русскими. Положение советского соединения было весьма выгодным и все более улучшалось благодаря его очень высокой скорости. Финны вернулись в Порккала, немцы — в Ревель, а русский конвой дошел до Ханко. Финская затрата боеприпасов составляла 102 залпа из 102-мм орудий и 362 залпа из 40-мм орудий и, кроме того, было выпущено 3 торпеды. Бой закончился для союзников с неважными результатами, что отчасти было вызвано тем, что в дело были введены слишком слабые силы, отчасти техническими неполадками, а отчасти недостаточно хорошим взаимодействием между немецкими и финскими кораблями. Так как, видимо, финские торпедные катера использовать было невозможно, немецкое военно-морское командование должно было бы оставить в Финском заливе несколько миноносцев до окончательного разрешения вопроса о Ханко. Даже участие финского броненосца „Вяйнемяйнен“ было бы возможным, но финны, видимо, не очень хотели подвергать свой последний бронированный корабль риску случайного подрыва на мине»[23].

Эта безрезультатная перестрелка, даже не задержавшая советские корабли, была названа западными историками как «битва Юссарё». Так что не только советские историки преувеличивали истинные результаты боев на море.

После окончания боя «Вирсайтис» догнал колонну в 6.20 и вновь занял место в колонне, но уже вторым, головным шел Т-210.

На «Ударнике» вышел из строя циркуляционный насос и лопнула станина холодильника правой машины. В 7.50 отряд встретил канонерскую лодку «Лайне», которая пошла головной. В 9.15 корабли стали на якорь на рейде Ханко. Затем они проследовали к причалам в гавани, немедленно началась погрузка.

Итак, на Ханко сосредоточились 15 боевых кораблей, 8 «малых охотников» и 4 буксира, малые катера. Среди них своими размерами выделялись транспорты № 521 «И. Сталин» и № 538 «Майя».

Командир базы составил специальный график отхода частей с занимаемых островов и позиций, их прикрытия, а также уничтожения ценных объектов. Отход и погрузку планировалось начать 30 ноября и провести в течение двух с половиной суток.

На отсечной линии мыс Комнесудд — Тальхормарне для прикрытия города был оставлен 124-й отдельный инженерный батальон, в районе мыса Уддскатан и северного побережья второго участка — 101-й отдельный стрелковый батальон.

Начался отвод частей с переднего края — самая ответственная задача, от исполнения которой зависел исход последнего этапа. С переднего края отводились 335-й и 219-й стрелковые полки. Для прикрытия отхода в первой траншее осталось 310 бойцов при 36 ручных пулеметах, их должны были поддерживать три 152-мм батареи 343-го артиллерийского полка, часть 76-мм полевых пушек, 7 танков Т-26 и 11 пулеметных танкеток. Командовал всеми силами прикрытия начальник штаба 335-го стрелкового полка майор С. М. Путилов. На втором боевом участке у генерала И. Н. Дмитриева оставалось 200 бойцов с ручными и станковыми пулеметами. Все береговые, железнодорожные и зенитные батареи обслуживались сокращенными расчетами. С островов была снята половина отрядов.

Были выделены 100 саперов 42-го отдельного саперного батальона и 50 подрывников из состава своих частей. Эти группы были созданы для минирования дорог и объектов, которые нельзя было взорвать или минировать до отхода частей прикрытия.

Днем 30 ноября на турбоэлектроход грузились части из состава вторых эшелонов и некоторые подразделения береговой артиллерии. Погрузка на транспорты личного состава продолжалась и в течение следующего дня, одновременно в трюмы грузили продовольствие и боезапас. Тральщики Т-205, Т-218 и «Ударник» 30 ноября и 1 декабря перевозили из гавани на «И. Сталин» мешки с мукой.

На транспорт № 538 погрузили 8 танков Т-26, две бронемашины, 8 45-мм орудий, 8 76-мм полевых орудий, 4 76-мм зенитки, три зенитных пулемета М-4.

Грузились так, чтобы на Ханко не осталось ни одного человека, и врагу не досталось ничего ценного. Так, на Т-215 погружено три ящика щеток для коллекторов электромоторов подводных лодок, два гребных винта для подводных лодок, на Т-205 «Гафель» погрузили 900 кг олова, 850 кг баббита и даже 765 м серого драпа.

Транспортные возможности кораблей и судов пришлось намного превысить. Погрузка была предельно плотной, никакими нормами, разработанными в мирное время, не измерить. В перегрузке кораблей и судов был свой риск, но иного выхода не оставалось.

Чтобы ничего не досталось врагу, корабли пополняли запасы топлива, продовольствия. «Стойкий» принял с нефтеналивной баржи 45 т мазута. «Славный» подошел к острову Руссаре и, встав на якорь, перегрузил с острова оставшийся боезапас береговых батарей. Канлодки «Волга» и «Лайне» погрузили оставшийся в базе уголь.

Почти все катера ОХРа, буксир ПХ-3, малые и несамоходные плавсредства базы были затоплены, а их команды перешли на борт «Лайне». Только катера ОР-9 и ОР-10 вышли с Ханко с отрядом П. В. Шевцова. Был подорван поврежденный авиацией 25 сентября и находившийся на отмели транспорт «Хильде».

1 декабря началось уничтожение самых мощных батарей базы — железнодорожных № 9 и № 17. Стволы забили металлическими предметами, стравили давление в компрессорах и накатниках. После этого производился выстрел. Ствол пушки разрывался, противооткатные приспособления ломались. Четырехосные тележки транспортеров были сброшены в воду. Но уничтожить железнодорожные батареи оказалось не так просто. Лафеты и транспортеры при взрывах мало пострадали.

Финны, захватившие орудия, сумели ввести их в строй. Они заменили сломанные детали компрессоров и накатников, подняли из воды и отремонтировали тележки. У финнов имелись и запасные орудийные 305-мм стволы, и станки русского производства. В 1920 г. русская эскадра под Андреевским флагом прибыла в свой последний порт — Бизерту. Флагманом эскадры был линейный корабль «Генерал Алексеев» (бывший «Воля», бывший «Император Александр III»). В сентябре 1924 г. русская эскадра была расформирована, корабли перешли в ведение командира французской бизертской ВМБ. В 1936 г. линкор начали разделывать на металл. Орудия главного и противоминного калибров были сняты, законсервированы и сданы на хранение в арсенал. После начала войны между СССР и Финляндией правительство Франции передало Финляндии все 12 305-мм орудий, снятых с русского линкора.

Восстановленная батарея успела пострелять по советским войскам на Карельском перешейке. После выхода Финляндии из войны в сентябре 1944 г. батарея была возвращена Советскому Союзу. Она получила новый номер — 294 и продолжала свою службу. В 2001 г. один из транспортеров батареи был установлен в Москве на Поклонной горе.

Финны восстановили и 180-мм транспортеры, но плохо, и они не участвовали в боевых действиях. В конце 1944 г. они также были возвращены.

В ночь с 1 на 2 декабря началась эвакуация 5-го оборонительного района. Он располагался на островах Хорсен, Старкерн, Гуннхольм, Эльмхольм и еще трех маленьких островках. Отряд моряков, составлявший гарнизон 5-го района, насчитывал около 450 человек. К 5 часам утра 2 декабря около 420 человек было отправлено на Ханко. На всех семи островах оставалось лишь 30 краснофлотцев и сержантов, хорошо вооруженных и неоднократно проверенных в боях.

В ту же ночь был полностью ликвидирован 30-й артиллерийский дивизион. Его орудия разрезали автогеном и сбрасывали в море. Личный состав дивизиона сосредоточился на полуострове.

В ночь на 2 декабря с большинства островов отошли части сектора береговой обороны, лишь на островах Деден, Меден, Хесте-Бюссе, Руссаре оставались небольшие группы прикрытия. Днем 2 декабря скрытно и быстро начали отходить части с переднего края обороны полуострова, оставляя прикрытие из автоматчиков, усиленных артиллерией, танками и танкетками. Артиллерия и противовоздушная оборона до 16 часов находилась в боевой готовности, но с сокращенными расчетами. Оставшиеся подрывали материальную часть и направлялись к пунктам погрузки.

Во второй половине дня 2 декабря была уничтожена материальная часть оставшейся артиллерии. Сначала все батареи — береговые 29-го дивизиона, 10-я железнодорожная, полевые и зенитные — открыли огонь по заранее намеченным целям. Стоял сплошной грохот. Расстреляв боезапас, артиллеристы взрывали установки. К 16 часам батареи были ликвидированы: все взорвано или утоплено. Наступила тишина. Финны также не стреляли. Начался отход прикрытия, завершалось минирование дорог, дотов, дзотов и зданий. В части дзотов были оставлены пулеметы, которые могли, без обслуживания бойцами, вести огонь короткими очередями в течение получаса. Для этого их зарядили несколькими скрепленными лентами и соединили с простейшими устройствами, сооруженными из патефонов и автомобильных аккумуляторов.

К этому часу командование, политотдел, штабы и тылы покинули свои КП и прибыли на остров Густавстверн, где был организован последний командный пункт. Группы прикрытия начали отходить с переднего края в 16 часов 2 декабря. К 18 часам в порт прибыли последние танки и автомашины с группами прикрытия. В порт на катерах прибыли оставшиеся моряки 5-го района, снятые с островов. Люди поднялись на корабли, а технику сбросили в воду.

Последними отходили саперы и подрывники, минировавшие дорогу и устанавливавшие «сюрпризы». Отдельные части противника, видимо, обнаружив отход наших гарнизонов, начали занимать острова и вести пулеметный обстрел отходящих войск.

Противник в течение суток 2 декабря периодически вел обстрел рейда и гавани Ханко, был подбит один «малый охотник». Эсминцы вынуждены были менять места стоянок.

В то время как шла погрузка, Т-205 «Гафель» получил приказ снять оставшиеся войска с Осмуссара. В 17.55 1 декабря он вышел из Ханко и 21.18 стал на якорь к северо-западу от Осмуссара. Два катера КМ переправили с острова на тральщик 350 человек. В 1.35 2 декабря Т-205 снялся с якоря и в 4.58 вернулся на рейд Ханко. На острове осталась подрывная партия — 17 человек.

Т-218 в очередной раз вошел в гавань, на него поднялись 480 бойцов и командиров. Тральщик подошел к «И. Сталину» чтобы высадить на него людей, но турбоэлектроход был уже перегружен и больше не мог принять. На «И. Сталина» была погружена половина всех защитников Ханко, оставшихся к концу обороны. Т-218 стал на якорь, к нему подошел «Шпиль» (Т-207) и взял 120 человек. «Славный» принял 659 человек, «Стойкий» — около 500. Т-217 принял 215 человек.

На Ханко в день оставления базы находилась авиационная эскадрилья в составе 8 самолетов-истребителей И-16. Ее задача — прикрыть стоянку кораблей и в 14.30 2 декабря вылететь на восток с расчетом прибытия на аэродром Бычье поле в Кронштадте засветло.

Над Кронштадтом стоял туман, задержавший вылет, но обстановка не позволяла далее откладывать перебазирования, и в 15.00 самолеты, оборудованные дополнительными баками для горючего, взлетели. Самолеты шли на бреющем. Над морем стояла низкая облачность, ориентироваться было очень трудно. Для обеспечения посадки вокруг острова Котлин были расставлены прожекторы, с направленными вертикально вверх лучами. На посадку заходили, когда горючее было уже на исходе. Из восьми самолетов шесть приземлились благополучно. Летчик Старухин, у которого закончилось горючее, врезался в лед, самолет и летчик погибли. Г. Цоколаев потеряв ориентировку, сел без горючего на Ораниенбаумском плацдарме в расположении наших частей.

Корабли тихоходного отряда завершали подготовку к выходу. На тральщике «Ударник» отремонтировали главные механизмы. Корабль принял 180 бойцов. Канонерская лодка «Волга» приняла 585 красноармейцев и командиров, 35 пулеметов М-1, 200 тыс. патронов и 1 тыс. мин и в 15.00 вышла на рейд, приготовилась к обратному переходу. Остальные корабли отряда также приняли войска и вышли на рейд, приготовившись к обратному переходу. Транспорт «Майя» завершил погрузку.

Первым в путь в 17.55 2 декабря отправился отряд тихоходов капитан-лейтенанта П. В. Шевцова, который перенес флаг с «Вирсайтиса» на БТЩ-210 «Гак». Состав отряда: транспорт 538 «Майя», Т-210, канонерские лодки «Волга» и «Лайне», СКР «Вирсайтис», ТЩ «Ударник», МО-405 и МО-406 и два катера КМ. Одновременно вышли четыре буксира военного порта Ханко (ПХ-1, ПХ-2, ПХ-4 и И-17) и буксир ОВРа ОР-1. По первоначальному плану отряд Шевцова должен был выйти на сутки раньше отряда Дрозда, осуществляя предварительное траление, но вышел только на 3,5 часа раньше. В 18.30 отряд прошел исходную точку и взял курс на Гогланд.

Головным шел Т-210 «Гак», на котором сразу же после выхода из шхер в 18.35 поставили змейковый трал. На шедшем ему в кильватер ТЩ «Ударник» также поставили змейковый трал. Далее в строю кильватерной колонны следовали «Вирсайтис», транспорт № 538, канонерские лодки «Волга» и «Лайне», за ними буксиры; два катера МО охраняли транспорт с левого и правого бортов. Как и во время перехода на Ханко, видимость была отличная (ночью 12–16 миль, был период полнолуния — почти полный диск луны светил с юго-западной части горизонта), ветер северо-западного направления 4–5 баллов ночью усилился до 5–6 баллов.

По расчету времени, шедшие со скоростью 8 узлов, корабли могли оказаться на пути догонявшей их эскадры. Чтобы не мешать ей и, вместе с тем, чтобы пройти подальше от батареи Макилуото, командир отряда приказал держаться на курсе 90° подольше. Таким образом, отряд отклонился от рекомендованного пути на полторы мили к западу, при этом корабли не избежали обстрела.

В 00.17 3 декабря батарея Макилуото, обнаружив корабли отряда П. В. Шевцова, открыла огонь с дистанции 120 кб. Снаряды в основном падали с недолетами 3–5 кб, но некоторые ложились точно в 15–20 м от борта «Вирсайтиса». Катера МО сразу же поставили дымзавесы. Стремясь поскорее выйти из-под обстрела, корабли уклонились к югу и прошли вплотную к своему минному заграждению. В 1.20, когда расстояние до батареи увеличилось до 135 кб, она прекратила обстрел.

Наблюдатели до боли в глазах всматривались в темный горизонт. Сначала в 00.51 катер МО обнаружил подводную лодку, в 1.20 с головного Т-210 заметили силуэты. Вероятно, за цели они принимали какие-то плавающие предметы или скалы. В 1.30 на северо-западе были слышны гулкие разрывы и два сильных взрыва (предположительно подорвался на минах «И. Сталин»).

В период с 2.11 по 2.20 все корабли обнаружили противника, который в 2.15 открыл огонь по отряду. Но если одни («Вирсайтис», «Ударник» и «Лайне») считали, что это подводная лодка, открывшая огонь по отряду, то другие («Волга», Т-210) разглядели 2–4 силуэта надводных кораблей. Тем не менее «Вирсайтис» и «Волга» открыли огонь по обнаруженным целям. Канонерская лодка успела сделать 7 залпов из 130-мм орудий. В 2.30 стрельба была завершена. Корабли противника (по другой версии, подводная лодка) повернули на обратный курс и скрылись.

В 3.20 за кормой была обнаружена эскадра, а спустя 13 минут с кораблей увидели столб дыма и пламени — подрыв «И. Сталина». В результате уклонения к югу корабли тихоходного отряда попали на крайнюю северную часть минного заграждения. На шедшем в кильватер ТЩ «Ударнику» СКР «Вирсайтисе» поздно заметили плавающую мину, и уклоняясь от нее, корабль в 03.50 подорвался кормой в точке Ш = 59°54', Д = 25°09'. В первое время на нем надеялись удержаться на плаву, но внезапно корабль накренился. К борту аварийного корабля подошел «Ударник», на котором успели обрубить трал и развернуться. Несмотря на огромный риск, транспорт «Майя» и канлодка «Лайне» застопорили машины, спустили шлюпки и начали подбирать людей из ледяной воды. ТЩ «Ударник» снял около 70 человек команды и 150 пассажиров, передав затем около 100 человек на канлодку «Волга». «Лайне» приняла 20 человек, в том числе командира «Вирсайтиса» старшего лейтенанта Г. В. Гагуа. Остальных пассажиров (около 130 человек) спасти не удалось, так как в 4.06 «Вирсайтис» опрокидываясь, навалился трубой и надстройками на корпус «Ударника», и его командиру пришлось дать «самый полный назад», чтобы избежать повреждений.

В 5.00 мимо Т-210 в 8–10 кб прошли эсминец и два БТЩ быстроходного эшелона (это были «Стойкий», Т-207 и Т-218). В 5.30 корабли отряда П. В. Шевцова снялись с якоря, и движение возобновилось. Впереди шел Т-210, за ним «Ударник», транспорт «Майя», канлодки «Волга» и «Лайне», катера МО-405 и МО-406.

Около 7.00 отряд попал на очередное минное заграждение. На Т-210 «Гак» заметили за кормой одну подсеченную тралом мину и дали предупреждающий сигнал, но на шедшем сзади «Ударнике» обнаружили сразу четыре мины, из которых одна прошла в метре, а три — в 20 м от борта. На транспорте № 538, следовавшем в кильватер «Ударнику», начали давать предупреждающие короткие гудки и уклонились от замеченных слева мин.

Шедшая за транспортом канлодка «Волга» также начала поворачивать вправо, выйдя при этом из узкой протраленной полосы. В 7.10 «Волга» подорвалась на плавающей мине. Взрыв произошел у правого борта в районе воздушного танка и погреба № 1 главного калибра. Корабль накренился на 45° на правый борт, но остался на плаву. При взрыве погибли 5 моряков. Крен удалось выправить затоплением танка левого борта и артпогреба № 4. Сразу после взрыва на «Волге» отдали оба якоря, чтобы не дрейфовать на минном поле. Пассажиры были переданы на «Лайне» (приняла 270 человек), «Ударник» (принял 150 человек) и катера МО, на корабле остались 83 пассажира. Машины и котлы от взрыва не пострадали. К 8.45 были закончены аварийные работы, крен окончательно выровнен и корабль, снявшись с якоря, вступил в кильватер канлодке «Лайне».

Т-210 «Гак» тотчас после подрыва «Волги» уменьшил ход до самого малого, а ТР-538 после выхода из строя тральщика «Ударник» вступил в кильватер флагману. На «Ударнике» для увеличения остойчивости в связи с приемом 450 человек «списали за борт» с верхней палубы около 10 тонн грузов и имущества личного состава. Около 8.00 «Гак» определился по полузатонувшему танкеру № 11 и выяснил, что отряд шел значительно южнее рекомендованного курса. «Гак» и транспорт, увеличив скорость, пошли на восток, остальные корабли во главе с «Ударником» шли 8-узловым ходом.

В 9.00 на горизонте были обнаружены корабли, а спустя 50 мин «Гак» обменялся позывными с эсминцем «Свирепый», который под флагом командира ОВРа капитана 2-го ранга И. Г. Святова шел на запад. В 11.20 Т-210 открыл зенитный огонь, отразив атаку двух самолетов противника. В 16.35 тральщик и транспорт № 538 вошли в бухту Сууркюля. Остальные корабли прибывали позже. К 21.00 3 декабря большинство кораблей отряда капитан-лейтенанта П. В. Шевцова пришли на Гогланд.

Отставшая от отряда канонерская лодка «Волга» в 13.00 находилась на видимости Гогланда, навстречу ей прошли корабли аварийно-спасательного отряда. Северо-восточный ветер достиг 6–7 баллов. В 16.00 в районе острова Родшер в котлах «Волги» неожиданно сел пар, корабль еле держался на месте. К 17.00 пар удалось поднять, и корабль мог идти со скоростью 7 узлов. В 21.00, не имея возможности двигаться дальше из-за 9-балльного ветра, канлодка встала на якорь у южной оконечности Гогланда. Здесь же находилась канонерка «Лайне», на которой заканчивалось топливо. Утром 4 декабря «Волга» и «Лайне» вошли в бухту Сууркюля и высадили доставленный личный состав.

К исходу 2 декабря 1941 г. то, что недавно было военно-морской базой КБФ, то, что с гордостью и болью во всех концах страны называли то Ханко, то Красным Гангутом, перестало быть неприступной для врага крепостью. Последний воин поднялся на борт корабля. Все что нужно было вывезти, было вывезено, что полагалось уничтожить — уничтожено. То что нужно было заминировать на берегу заминировали. Всходя на палубы кораблей, защитники Ханко в последний раз оглядывались на берег. Мертвый город лежал в какой-то неправдоподобной тишине.

В 21.30 2 декабря по окончании погрузки на Ханко вышел на Гогланд отряд под командованием В. П. Дрозда: турбоэлектроход «И. Сталин», эсминцы «Стойкий», «Славный», БТЩ 205, 207, 211, 215, 217, 218, семь «малых охотников», четыре торпедных катера, катер «ЯМБ». Отряд имел эскадренный ход 13 уз.

Командование ВМБ Ханко — С. И. Кабанов и А. Л. Раскин со своим штабом вышло в это же время на трех торпедных катерах Д-3 (№№ 12, 22, 42). Эти катера следовали на Гогланд самостоятельно. Последними из Ханко в 22.00 вышли четыре «малых охотника» с командиром ОВРа ВМБ Ханко капитаном 2-го ранга М. Д. Полегаевым. ПК-239 снял последнюю подрывную партию.

К 22.00 БТЩ поставили тралы, а корабли — параваны-охранители. Ветер северо-западный 5 баллов, температура ниже нуля. Брызги воды сразу же замерзали, палубы обледеневали. Обратный переход совершался по северному фарватеру. Впереди строем сомкнутого уступа влево шли Т-218, Т-211, Т-215. Во второй линии Т-207 в кильватере у 211-го, Т-205 — в кильватере у 215-го, за ними «Стойкий», «И. Сталин», «Славный» и концевым, Т-217, как обеспечивающий. Четыре катера МО шли на носовых курсовых углах «И. Сталина», четыре торпедных катера типа Г-5 — на кормовых, за кормой турбоэлектрохода — катер «ЯМБ». «Малые охотники» и торпедные катера периодически сбрасывали глубинные бомбы.

Катер МО-313 в 23.35 отделился от эскадры и направился к острову Осмуссар, чтобы снять оставшуюся подрывную партию. К 5.10 блоки береговых батарей и маяк были взорваны. Подрывная партия целиком снята с острова на катер, и он взял курс на Гогланд. В 14.00 МО-313 пришел в бухту Сууркюля.

В 23.50 на «Стойком» остановили правую турбину, поскольку начал перегреваться опорный подшипник. Всего в течение 16 минут турбинисты заменили вкладыши. Все это время эсминец шел по минному полю под одной турбиной.

Как и на переходе на Ханко, не все корабли выдерживали установленную дистанцию и общая глубина строя составляла 30–34 кб. В 1.09 после поворота на северо-запад от о-ва Найссар у головного Т-218 в тралах взорвалась мина и перебила оба паравана. Поняв, что отряд попал на немецкое заграждение, с флагманскго БТЩ приказали изменить курс на 5° вправо (резкое изменение курса на минном поле было недопустимо). В 1.12 у Т-215 взрывами мин перебило оба параван-трала. У Т-211 минными защитниками отсекло также оба паравана (это было выяснено позже). Т-207 потерял один полутрал. Таким образом, впереди колонны остались полтора трала — одно крыло у Т-207 и оба — у концевого Т-205.

Это был опасный момент. Только «Стойкий» хорошо держался за тральщиками. Транспорт «И. Сталин» шел в 8 кб от эсминца, вместо установленных двух. Капитан турбоэлектрохода после взрыва у головного БТЩ пытался уклониться влево, но слишком много, поэтому руль был положен вправо, но судно не успело выровняться и оказалось порядочно левее протраленной полосы. Этого не произошло бы, если бы «И. Сталин» шел в опасном районе в 2–3 кб за «Стойким». А еще лучше, если бы он шел непосредственно за тральщиками, вероятность его выхода из протраленной полосы значительно снизилась бы.

В 1.14 раздался взрыв мины с левого борта турбоэлектрохода, не причинивший какого-либо вреда судну. Начались самые трагические события за время всей «ханковской эпопеи». Примерно около 1.16 в параване правого борта у «И. Сталина» взорвалась мина. Перед подрывом он несколько вильнул влево, по-видимому, «И. Сталин», имея большую парусность вышел из протраленной полосы. Взрывом вывело из строя рулевое управление (руль заклинило в положении «лево на борт») и гирокомпас. Было повреждено правое крыло мостика, ресторан 3-го класса, где были убитые и раненые. Всего на транспорте находились около 5200 пассажиров. Турбины на «И. Сталине» остановились. Корабль, пройдя по инерции около 3 кб, выкатился влево, став поперек курса. В кильватер турбоэлектроходу шел, уклоняясь от плавающих мин, эсминец «Славный». На «И. Сталине» было дано приказание перейти на ручное управление, но приказание выполнить не успели, так как за первым взрывом тотчас, в 1.22 последовал второй — в кормовой части, пламя взрыва осветило на несколько миль залив. Взрывом была оторвана корма с румпельным отделением и, по-видимому, винтами. Разрушена часть кают 2-го класса и кормовая часть трюма № 3, который заполнился водой, в нем погибли люди.

Заместитель командира отряда капитан 1-го ранга П. А. Евдокимов, шедший на турбоэлектроходе, доложил в 1.20 командиру отряда на эсминец «Стойкий» о подрывах и о том, что рулевое управление вышло из строя. В это же время со «Славного», шедшего за «И. Сталиным», по мегафону был передан приказ на транспорт: «Встать на якорь».

В 1.25 В. П. Дрозд дал радиограмму: «Командиру „Славного“ взять на буксир „И. Сталин“». Около поврежденного турбоэлектрохода остались «Славный», Т-217, катера МО-106, 210, 307, 407, катер «ЯМБ».

«Стойкий» с пятью тральщиками продолжал идти на северо-восток рекомендованным курсом. Командиру отряда БТЩ капитану 2-го ранга Н. А. Мамонтову было приказано выделить один тральщик для проводки транспорта.

Т-205 «Гафель» — единственный имевший в то время исправный трал, получил в 1.30 приказ идти для проводки за тралом «И. Сталина», а спустя пять минут тральщик вышел из строя и повернул на обратный курс к поврежденному турбоэлектроходу.

«Славный», маневрируя между плавающих мин, пытался подойти к правому борту турбоэлектрохода, к «И. Сталину» также приближался и Т-217. В 01.26 произошел третий взрыв в районе трюма № 1. Трапы, ведущие в трюм, были уничтожены, разрушен форпик, носовой отсек и каюты 3-го класса, отдался правый якорь. Большинство людей, находившихся в разрушенных помещениях и трюме № 1, погибли. Уцелевшие одиночки вытаскивались из трюма на тросах, так как трапы были сбиты.

После третьего взрыва «И. Сталина», «Славный», спасаясь от мин, отошел на 6–7 кб, в 1.27 отдал правый якорь, и с него передали на «И. Сталина» мегафоном: «Встаньте на якорь». С турбоэлектрохода ответили, что сорван брашпиль. Транспорт продолжал дрейфовать. В 1.30 с полубака эсминца обнаружили у правого борта плавающую мину, ее оттолкнули шестами и провели вдоль борта за корму.

В 1.34 со «Славного» вновь по УКВ передали на транспорт: «Встаньте на якорь». С «И. Сталина» сообщили на эсминец: «Оторвало брашпиль и якоря, стать на якорь не можем», а в 1.43 с него же последовал приказ: «Подойти и взять турбоэлектроход на буксир».

«Славный» запросил по УКВ Т-217, имеет ли он тралы, может ли тралить, и через две минуты тральщик ответил: «не могу». Т-205, подошедший к месту аварии в 1.46, сообщил на «Славный», что прибыл для проводки «И. Сталина». С эсминца приказали Т-205 и Т-217: «Подтащите „Сталина“ ко мне для буксировки». Т-205 ответил, что он идет с поставленным тралом. Да и вряд ли тральщики смогли бы сдвинуть махину турбоэлектрохода.

В 1.57 с «И. Сталина» передали радио на Т-205: «Протральте место возле меня, чтобы эсминец мог подойти ко мне». При подходе к «И. Сталину» Т-205 встретил много плавающих мин, от которых с трудом успевал отворачивать. Различные предметы, сброшенные взрывом с транспорта, также могли быть в темноте приняты за мины.

На «Славном» по УКВ с «И. Сталина» принята просьба: «Возьмите нас на буксир». При тралении вокруг эсминца в 2.16 в 100–150 м от него в трале «Гафеля» взорвалась мина, оборвав правый параван, траление продолжалось одним левым. Т-205 протралил вокруг «Славного», вокруг «И. Сталина» и фарватер от эсминца до транспорта.

В 2.17 «И. Сталин» передал по радио на тральщики: «Подвести эсминец, чтобы он мог взять нас на буксир, хода не имею».

В это время В. П. Дрозд с остатками отряда продолжал движение на восток. В 2.09 батарея Макилуото открыла огонь по «Стойкому». Первый снаряд упал в 20 м от кормы, следующие с недолетом и перелетом 0,5 кб. Эсминец не отвечал, катера МО поставили дымовую завесу. Финны, не видя корабли, сделав всего 10 выстрелов, прекратили огонь. Не имея донесений от «И. Сталина», В. П. Дрозд в 2.30 отослал к нему еще два БТЩ: Т-211 и Т-215 и катера МО, а сам со «Стойким», Т-207, Т-218, двумя «малыми охотниками» и двумя торпедными катерами самым малым шел на восток. В 3.32 на «Стойком» с левого борта 170° услышали сильный взрыв — четвертый подрыв «И. Сталина».

В 7.20 слева по курсу обнаружены два силуэта, а в 7.45 «Стойкий» обменялся позывными с эсминцем «Свирепый», который под флагом капитана 2-го ранга И. Г. Святова со спасательным судном «Нептун» шел в район подрыва «И. Сталина». Корабли шли без сопровождения тральщиков. В. П. Дрозд приказал Т-207, на котором находился командир отряда траления, выйти из строя и вступить в голову «Свирепому».

В 8.05 у острова Родшер «Стойкий» и Т-218 стали на якорь. Тральщик начал выбирать параван-трал, при этом в нем обнаружили мину, пришлось трал обрубить. В 8.57 тральщик снялся с якоря, поставил новый параван-трал, и начал обходить малым ходом вокруг «Стойкого». Затем эсминец снялся с якоря, Т-218 вышел ему в голову, и корабли направились к Гогланду. В 13.40 «Стойкий» стал на якорь у южного Гогландского маяка. Поскольку в этом районе предполагалось наличие подводной лодки противника, эсминец сделал три «профилактических» выстрела ныряющими снарядами.

Ветер крепчал, достигнув уже 7 баллов, — это шторм. В. П. Дрозд ожидал подхода тральщиков и известий о судьбе «И. Сталина». Наблюдатели эсминца обнаружили мину, дрейфующую на корабль, ее расстреляли. В 16.42 «Стойкий» снялся с якоря и в 17.34 прибыл на рейд Суурюоля. Время от времени на малых высотах появлялись немецкие самолеты, но, встретив плотный зенитный огонь, отворачивали и скрывались за горизонтом. Т-218 вошел в гавань и высадил доставленных с Ханко на берег.

С «И. Сталина» в 2.27 дали радиограмму на окружавшие его корабли: «Что думаете делать и как скоро. Подписал полковой комиссар». «Славный» ответил: «Сейчас беру на буксир».

Окончив траление, Т-205 сообщил на эсминец, что фарватер протрален и можно подходить к «И. Сталину». В 2.40 на Т-217 получен приказ со «Славного» — подвести его к «И. Сталину». Эсминец снялся с якоря и задним ходом, с помощью Т-217, начал подходить к турбоэлектроходу, сдрейфовавшему на 12–15 кб.

«И. Сталин» сообщил по УКВ на эсминец: «Подходите с правого борта». Спустя 10 минут с него уточняют: «Подходите с кормы, с правого борта».

В 3.03 с «И. Сталина» сообщили, что вокруг судна плавающие мины, плавает много ящиков и других предметов. 3.07 новое сообщение со «И. Сталина»: «Медленно дрейфуем. По правому борту мин нет. Идите смело, не теряйте время».

В 3.11 Т-205 встал на якорь для замены трала. Пока тральщик тралил место стоянки «И. Сталина», на турбоэлектроходе выровняли крен, запустили один турбогенератор и главную турбину, экипаж занял места на своих постах, был наведен порядок среди пассажиров.

В 3.20 «Славный» стал на якорь в 50 м от транспорта и, травя якорь-цепь, начал сдавать назад, пытаясь подать концы на транспорт, который продолжал дрейфовать. За кормой эсминца была обнаружена плавающая мина, он дал ход вперед, мину отбросило струей от винтов. В 3.25 «Славный» опять начал сдавать задним ходом к турбоэлектроходу. С левого борта в расстоянии 1,5 кб были замечены всплески от падения снарядов, батарея Макилуото открыла огонь по кораблям. В 3.31 корма эсминца подошла к носу турбоэлектрохода. Подали бросательные концы и проводник, но в этот момент (около 3.32) произошел четвертый и самый сильный взрыв под носовой частью «И. Сталина». Огромный столб огня, высотой метров семьдесят, поднялся над турбоэлектроходом. Этот взрыв был настолько сильным, что его услышали и на ушедшем вперед «Стойком» и на отряде тихоходов. Концы, заведенные со «Славного» были перебиты. Мина или попадание снаряда батареи Макилуото, в это время открывшей огонь, послужили причиной взрыва, осталось невыясненным. От взрыва сдетонировали снаряды в трюме № 3. Корабль стал резко погружаться носом. Взрыв произвел разрушения палубы, надстроек и мостика. Большинство людей в трюме № 2 и вблизи трюма погибли. Также были убиты все находившиеся в салоне № 2. Одновременно со многими бойцами-ханковцами погибла почти вся палубная команда «И. Сталина», поскольку буквально за минуту до взрыва к турбоэлектроходу подошел эсминец, чтобы взять на буксир, и большая часть матросов палубной команды готовилась принимать буксирный конец.

Судно начало сильно дрейфовать. В таких условиях буксировка турбоэлектрохода становилась невозможной. С «И. Сталина» передали на «Славный»: «Снимать людей и уходить». Ввиду свежей погоды подойти к правому борту транспорта было невозможно, а с левого борта была минная опасность. Командир «Славного» после взрыва дал ход вперед.

Вот как описывает происходящее на борту «И. Сталина» участник тех событий: «Вспыхнула паника. Стали спускать шлюпки, а некоторые бойцы, совершенно обезумев, прыгали за борт. На корабле царила дикая, неописуемая паника. К турбоэлектроходу, насколько возможно, подошел эсминец, приближались тральщики, катера, и люди прыгали на эти суда. Но места всем не хватало, палубы были забиты полностью, люди на бортах и надстройках висели гроздьями.

Бегу по коридору и вдруг слышу — в одной из кают играет музыка. Думаю, что же это такое? Открыл дверь и остолбенел: в каюте играет патефон, сидят несколько человек и пьют спирт! Я им кричу: „Вы что?!“ А они: „Помирать, так с музыкой“.

Слышим, как по рупору объявили: „Товарищи, внимание! Спасайтесь, кто как сможет!“ И вот началась паника. Люди с дракой поднимались из нижних трюмов на палубу и пробивались ближе к бортам. А солдат на палубе — палец между ними не просунешь! Некоторые командиры из наганов, а рядовые из винтовок покончили жизнь самоубийством. Другие бойцы, да и командиры, прорываясь к леерам, сбрасывали более слабых в воду, чтобы самим оказаться ближе к борту и успеть спрыгнуть на подходящий катер. Вот так некоторые спасали сами себя…

Небольшие катера, которые сопровождали „Иосифа Сталина“, подходили к кораблю, но не вплотную. Кто мог с палубы прыгнуть на катер, тот и жив остался, а кто прыгнул — да не на катер, а попал между бортов, того раздавило. Только виднелись на воде шинели, когда их волной выбрасывало наверх».

С «Сталина» передали по мегафону просьбу: «Снимать людей». Через минуту со «Славного» приказали по УКВ на все БТЩ и катера МО: «Подойти к „И. Сталину“ и снимать людей, катерам МО пробомбить район около нас и „И. Сталина“». В 3.44 с эсминца вторично передали по УКВ на БТЩ и катера приказ: «Немедленно снимать людей с „И. Сталина“».

В 3.49 «Славный» встал на якорь в 300 м от «И. Сталина», тральщики и катера стояли в 2–3 кб от эсминца с левого борта. Но к турбоэлектроходу никто не решался подходить. Этот приказ с эсминца повторяли еще три раза, так как ни тральщики, ни катера к транспорту не подходили. На турбоэлектроходе были спущены все шлюпки и бочечные плоты с людьми, которых подбирали катера.

В 3.50 Т-217 подошел к «И. Сталину» и начал спасать людей с воды и из шлюпок, тральщик подобрал 120 человек.

Т-205 «Гафель» был загружен людьми и грузом. На нем стали готовиться принимать людей с «И. Сталина», для чего часть груза сбросили за борт. В 4.05 тральщик снялся с якоря и направился к «Славному» для передачи ему эвакуируемых ханковцев, чтобы освободить помещения для размещения людей с турбоэлектрохода. При подходе к эсминцу обнаружили мину, тральщик отработал назад, затем вторично направился к эсминцу. Но все попытки тральщиков Т-217 и Т-205 передать спасенных на эсминец не удавались ввиду большой волны (корабли било бортами, и швартовы лопались).

В 4.25 со «Сталина» по УКВ передали всем: «Надо снимать команду, не будьте трусами. Евдокимов, Каганович». С эсминца ответили: «Сейчас к вам подойдут ТЩ и катера МО». Но при всем желании всех снять с турбоэлектрохода не было возможности. На «И. Сталине» находились 5 тыс. человек, а эсминец и тральщики уже приняли на Ханко людей сверх всяких норм.

В 4.30 к месту трагедии от «Стойкого» подошли Т-211 и Т-215, командиром «Славного» они были направлены для снятия людей.

Видя, что другие тральщики и катера медлят с подходом к турбоэлектроходу, командир Т-205 решил подойти первым. С «И. Сталина» передали, что у него у правого борта мина и чтобы тральщик подходил к левому. С турбоэлектрохода доносились выстрелы. БТЩ подошел к левому борту и подал носовой швартов. Командир, распоряжавшийся на «И. Сталине» спросил, сколько тральщик может принять людей, командир тральщика ответил: человек 200. Он сказал, что посадка будет проведена организованно и корабль не перегрузят. Но как только Т-205 подошел вплотную к борту «И. Сталина», с последнего начали прыгать куда попало. Корабли било бортами, и некоторые, попав между ними, гибли. С «И. Сталина» начали стрелять по тральщику, пулей легко задело командира «Гафеля». На борту турбоэлектрохода пытались навести порядок, но ничего не выходило. Ввиду стихийной посадки учесть принятых, хотя бы приблизительно, не было никакой возможности. Когда верхняя палуба тральщика была загружена народом, он отошел от «И. Сталина». Как потом выяснилось, было принято около 160 человек. После этого Т-205 подошел к «Славному» и сообщил, что принял людей, загрузившись полностью.

В 4.54 на горизонте с правого борта «Славного» обнаружены силуэты катеров, идущих полным ходом. В ночи они были приняты за финские торпедные катера, поскольку не дали опознавательных, но впоследствии оказались нашими. В 5.03 эсминец произвел залп из орудий главного калибра, он произошел вследствие случайного нажатия ревуна. Как нарочно, первый же снаряд попал в цель. Катер МО-112 получил попадание в носовой отсек, который был разрушен и затоплен. Убито пять человек и ранено три. Несмотря на серьезные повреждения, катер в течение пяти часов прошел задним ходом от места подрыва «И. Сталина» до Кальбодагрунда, где встретил наши корабли.

Т-215, принявший с транспорта 246 человек, в 5.30 отошел от «И. Сталина» и направился на фарватер, к нему послан катер МО, чтобы вернуть тральщик для проводки эсминца.

К этому времени транспорт находился на параллели северной оконечности острова Найссар на расстоянии 6,2 мили к западу от наргенского маяка. За 4 часа его снесло на 5 миль к юго-востоку, к Сууропскому проходу.

К борту эсминца в 5.40 сумел подойти «малый охотник», с него с большим трудом перебрались около 40 человек, после чего катер отошел. В 6.02 Т-217 снялся с якоря и сообщил по УКВ: «Иду к „Сталину“ подбирать максимальное количество людей».

Со «Славного» в 6.40 по УКВ приказали «Гафелю»: «Поставить тралы и выводить нас на фарватер. Проведите траление вокруг нас». Эсминец, на котором находилось более 600 человек ханковцев, простоял на якоре 3,5 часа, его командир руководил действиями тральщиков и катеров, снимавших людей с «И. Сталина». Приближался рассвет, дольше оставаться на якоре становилось опасным. В 7.00 Т-205 закончил обход с тралом вокруг «Славного». Двум «малым охотникам», находящимся вблизи, приказано идти одному с левого борта, другому впереди эсминца за тральщиком.

В 7.05 эсминец снялся с якоря, и корабли направились на Гогланд. Головным шел Т-205 с тралом, за ним Т-215, «Славный» и три катера МО в охранении.

У «И. Сталина» остались два БТЩ. После неоднократных попыток им удалось подойти и снять часть людей. К 7.31 Т-211 принял с транспорта 220 человек. В 7.40 Т-217 подошел к борту «И. Сталина» и за 10 минут снял с него 400 человек (всего на тральщике было уже 730 человек). Затем они пошли в точку рандеву со «Славным» и, не найдя эсминец, который ушел на восток самостоятельно направились на Гогланд.

«Малыми охотниками» с транспорта, плотов и шлюпок было снято — 395 человек, на катер «ЯМБ» — до 90 чел. Последним от «И. Сталина» в 8.50 отошел катер МО-307, его командиру с турбоэлектрохода сообщили, что судно еще долго продержится на плаву, и просили прислать корабли для снятия людей, а также авиацию для прикрытия судна.

Около 9.00 3 декабря у «И. Сталина» нос был полностью погружен в воду, корма оторвана, мостик разрушен. Корабли и катера, загруженные людьми, были отправлены капитаном 1-го ранга П. А. Евдокимовым на Гогланд. Сам он остался на турбоэлектроходе ожидать аварийно-спасательный отряд для съемки остального личного состава.

Свидетельство участников похода, оставшихся на «И. Сталине»:

«Корабли сопровождения продолжили переход. На месте катастрофы осталась искореженная громада „Иосифа Сталина“, который упорно не хотел идти ко дну, равно как не желали числить себя в покойниках и около трех тысяч человек, находящихся на полузатопленном судне».

«Проснулся утром (3 декабря). В каюте никого не было. Вышел на палубу. Погода стояла морозная, ясная. Вокруг — бескрайнее море. Корабль держится на плаву. Над водой оставалось две палубы (третья была уже частично затоплена), но чувствовалось, что турбоэлектроход оседает все ниже и ниже.

На корабле творилось бог знает что. Было много раненых, и двое врачей сбились с ног, оказывая им медицинскую помощь. Одни из бойцов помогали врачам ухаживать за ранеными, другие отовсюду тащили коробки с печеньем, маслом, сахаром, папиросами и сваливали где придется. Видимо, какой-то начфин вскрыл сейф с казной, и по всему кораблю летали красные тридцатки.

Некоторые бойцы и командиры принялись из дверей и обшивки кают вязать плоты и спускать их на воду, чтобы таким образом добраться до берега. Однако ветром плоты отнесло от корабля и погнало еще дальше в море. Люди, находящиеся на плотах и заливаемые ледяной водой, поняли, что обречены, и стали стреляться. Так все и погибли…

А корабль продолжал дрейфовать и медленно оседать. Кто-то принес катушку телефонного провода, привязали груз и измерили глубину. Оказалось — 18 метров. Ближе к вечеру „Иосиф Сталин“ быстро стал крениться, и крен достиг 45 градусов. Света нет, запасы пресной воды остались где-то в нижних отсеках. Пришлось ползать наощупь и раненым, и здоровым.

На другой день (4 декабря) подошли два корабля. Один под немецким флагом, другой — под финским. С одного из них спустили катер, который под белым флагом подошел к турбоэлектроходу. На катер перешли капитан и старшие офицеры. Он отошел от борта и с него в мегафон крикнули, что за оставшимися придут баржи, а если будет оказано сопротивление, судно будет потоплено огнем кораблей.

Вскоре появился буксир с тремя баржами. На них погрузили оставшихся на турбоэлектроходе и доставили в Палдиски. Пленные попали в немецкие и финские концлагеря.

„Иосиф Сталин“ сел на мель в районе полуострова Сууроп, где долгое время мрачно возвышался над водой».

Следует отметить высокую живучесть турбоэлектрохода «И. Сталин». После ухода кораблей судно, осевшее в воду по палубу, прекратило погружаться и к 5 декабря сдрейфовало к мысу Лохусало на побережье Эстонии (в 20 милях к западу от Таллина), где село на мель. Оставшиеся в живых бойцы и командиры взяты в плен.

11 июля 1945 г. судно было поднято аварийно-спасательным отрядом КБФ и приведено в Таллин, где впоследствии разрезано на металл.

В 8.12 на «Славном» положили руль вправо, при этом его заклинило, и корабль резко покатился вправо. Эсминец удерживался на курсе, работая машинами враздрай, из-за чего скорость упала до 3–4 узлов. Параваны при этом перепутались, их пришлось обрубить. С эсминца передали на Т-205: «Подойти и взять нас на буксир, не могу управляться». В 9.06 открыла огонь батарея Макилуото, снаряды ложились от 200 до 8 м от борта. Катера МО поставили дымовую завесу, но сильным ветром ее относило. Огонь прекратился через 13 мин.

Т-205 «Гафель» в 9.16 выбрал трал и направился к «Славному», который шел, управляясь машинами. Приближаться на волнении к идущему кораблю было трудно. В 9.54 с эсминца подали буксир на Т-205, но он не мог никак развернуться. БТЩ старался развернуть эсминец влево, при этом тральщик разворачивало вправо. В 10.10 буксир лопнул, тральщик передал на эсминец, что не может его буксировать, «Славный» пошел самостоятельно.

В 10.32 на эсминце руль был поставлен в нейтральное положение, но он бездействовал, корабль, управляясь машинами, мог развить 8–10 узлов, на нем поставили параваны. В 11.05 Т-205 поставил трал и вышел в голову «Славному».

В 12.36 по отряду открыли огонь батареи противника — сначала Хармайя (у Хельсинки), затем Седершер. Снаряды ложились в 8 м от борта эсминца, осколками на нем пробило командно-дальномерный пост. «Охотники» поставили завесу, но ее сносило ветром, к тому же у катеров кончились дымовые шашки. Спустя час на эсминце наконец исправили рулевое управление. В 13.41 «Славный» подсек мину правым параваном, а через 5 минут — левым. Батареи противника прекратили огонь. В 15.02 у затонувшего танкера № 11 корабли обменялись позывными со «Свирепым», который с Т-207, СС «Нептун» шел на запад. В 18.50 3 декабря «Славный» с тральщиками прибыл на Гогланд.

Катер «ЯМБ», имевший на борту около 90 человек, пересадил в районе острова Родшер 67 человек на канлодку «Кама», а сам с остальными пошел самостоятельно, но на Гогланд не прибыл. Моторы на нем не завелись. Ветром катер был сдрейфован в губу Кунда, где находящиеся на нем 20 человек были взяты в плен.

Остальные корабли отряда В. П. Дрозда в течение 3 декабря прибыли на Гогланд.

Из тихоходных кораблей до Гогланда не дошел, кроме «Вирсайтиса», буксир И-17, которого залило водой. Его команда была снята на эсминец «Свирепый».

Катера ОХРа ОР-9 и ОР-10 от Ханко шли с эскадрой своим ходом. ОР-10 подошел на траверз острова Редшер, но после 7.00 пропал без вести. ОР-9, у которого закончилось топливо и имелась пробоина, затонул у южной оконечности Гогланда, личный состав с него спасен.

Таким образом, вместо двух отрядов, отправившихся с Ханко, на Гогланд прибывали мелкие группы и отдельные корабли, переполненные эвакуируемыми и спасенными с погибших кораблей. Многие прибывающие корабли имели повреждения.


Походы тихоходных кораблей | Оборона полуострова Ханко | Действия аварийно-спасательного отряда