home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Первая ссылка

— Царь платил ссыльным одиннадцать рублей золотом? — говорит Шота Иванович. — Я плохо запомнил. Кажется, образованным — одиннадцать рублей — большие деньги, полкоровы. Корова стоила двадцать пять рублей николаевскими.

— Я это не могу сказать. Не покупал коровы, — отвечает Молотов.

— Средний чиновник получал пятьдесят рублей. Имел своего повара! Директор гимназии имел повара.

— Нет, я думаю, не имели, — говорит Молотов.

— Но все-таки вам, государственным преступникам, давали какие-то деньги…

— Это ссылка. Чем же мы могли существовать? Ничего у нас не было.

— Могли в тюрьму посадить.

— Уж в тюрьмах места не хватало, — говорит Молотов.

29.06.1972


— В ссылке, в Вологде, я получал одиннадцать рублей, но это привилегированно, как имеющий среднее образование, среднюю школу. А всем — восемь рублей. На Севере получал двенадцать — с надбавкой северной.

— Золотом одиннадцать рублей? — спрашивает Шота Иванович.

— Золотом. А иначе я не брал.

— Но жить на них можно было?

— Кое-как можно было. Кое-как.

— В ресторан нельзя было ходить.

— Я в ресторане работал одно время, потому Что хорошо платили. В Вологде. Играл на мандолине. В 1910 году, подрабатывал. Рубль в сутки платили. Нас четверо играло. Там здорово, демократия.

— А деньги дарили?

— Нет, не дарили. Угощение давали. Купцы. Подойдет: «Сыграйте «Как была хороша…». Вот, пожалуйста. Романс, старый романс (напевает) «Как была хороша… Ночь… Ночь была хороша… ля-ля-ля, ля-ля-ля…»

— Ах, зачем эта ночь так была хороша…»

— Есть такой… Вот заказывали купцы нам эту песню. «Что вам заказать?» — нам дирижер говорит. «Кофе с ликером». Нам дают кофе с ликером.

— Лучше б котлетку принесли.

— Ну да… У нас дирижер был питерский.

— Тоже большевик?

— Какой там к черту большевик!

— Жулик?

— Он не жулик, обыкновенный человек, да. Разъездной такой музыкант, кое-что зарабатывал. Старше меня. Я разве вам не рассказывал?

Дело в том, что я как-то пошел гулять на бульвар, гулял, а на бульваре вдруг появились музыканты, играют два мандолиниста и пианино. Летом. Я подошел. Публики мало. А они — кто играет, кто отдыхает. Я спросил, значит, откуда вы здесь, что-то вас никого не было. «А вот мы питерские» и так далее. «Нам еще б одного надо музыканта». — «А может быть, я вам пригожусь?» — «А ты что, играешь?» — «Да, могу». — «Вот садись, играй».

Дали мне ноты, дали мандолину. Я сыграл. «Подойдешь! Вот мы тут, — говорят, — договариваемся с одним кино». Тогда открывалось на главной улице кино… В то время ведь музыкального кино не было вообще, говорящего кино не было, только немое, и сопровождение — музыка, либо маленький оркестрик, либо рояль. Подрядились они играть в этом кино. А его еще не открывают. Ну вот, я прихожу к ним, был на репетиции. Я играл по нотам и выступал на концертах, когда еще был учеником.

Хозяин, который нанимал в кино, сказал нам, что пока кино не открывают. Почему? Придрался архиерей. Расстояние между кино и собором меньше, чем полагается по закону. Поэтому, говорит хозяин, запрещается открывать кино, но все это устроят, «смазку» дадут. А пока придется выбирать любую работу. Говорят, что можно в ресторане пока играть. «Как, согласитесь?» — спрашивает нас. Я говорю: «В ресторане, так в ресторане». Он нас предупреждает: «Только там будут костюмы особые такие какие-то, вроде как скоморошные». Я говорю: «Черт с ними, с костюмами!»

И вот тогда, поскольку кино долго не открывали, они поступили в ресторан, и я вместе с ними. И вот стали мы петь и играть. В сутки рубль. Каждый день. В воскресенье — особо, с часу до одиннадцати. Все равно рубль. Такой уж порядок. А в будни — с часу до восьми примерно. Мы там и в отдельных кабинетах играли для приезжих купчиков с их красотками. Там уж пианистки нету, только мандолинисты. Денег не давали… Вот что заказать? Вот вам такой-то хочет… Вот сыграйте, он вам что хотите. Средний ресторан такой, не шикарный, привокзального типа, но проезжали через Вологду молодых людей много. В Ленинград, из Ленинграда в Сибирь (говорит: Ленинград, по-современному. — Ф. Ч.). Вот такие, по пути любят которые выпить, они на дороге задерживались, устраивали попойки и прочее.

Когда выяснилось, что кино все-таки открывается, «подмазали», как полагается, тогда мы, значит, идем к хозяину ресторана, просим либо при-прибавки, либо грозимся уйти на другое место. Прибавки нам не дали, и мы перешли в кино.

Там было, по-моему, месячное содержание, я уж сейчас не помню, сколько я получал, пятнадцать или двадцать рублей, не больше. Немножко меньше, чем в ресторане. В праздники — усиленная работа, больше публики, больше показывали. Тоже, пожалуй, с часу или даже раньше — с одиннадцати или двенадцати…

08.03.1975



Стал большевиком | Молотов. Полудержавный властелин | Вышибали отовсюду