home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Утро стрелецкой казни»

— Мне на улице Горького, в сотом магазине, кой-какие книги достают, когда нужно. Вот я недавно хотел получить и получил «Народное хозяйство за 50 лет в СССР». Стал я рассматривать витрину новых книг, и мне продавщица говорит, что в последнее время повысился спрос читателей на книги об Иване Грозном. Вышла одна недавно — нарасхват моментально. Я говорю: чем вы это объясняете? Она: видимо, интересуются эпохой Сталина и хотят сравнить.

— Но все-таки Ивана Грозного большевики считают прогрессивным, — замечает Шота Иванович.

— Конечно, безусловно, — соглашается Молотов. — Я читал тут книжку одну о художнике Сурикове, принесла мне автор, верней, дала на улице, есть такая Кончаловская, жена Михалкова. Суриков написал свою первую большую картину, действительно интересную: казнь Петром Первым стре-стрельцов, восставших против Петра на стороне его сестры, «Утро стрелецкой казни». Картина эта находится в квартире Сурикова. Приходит туда в качестве гостя Лев Толстой, смотрит на картину, восторгается: замечательная картина, как все живо, как все правильно и т. д. Походил около картины, потом говорит: «У вас стрелец вот держит в руке зажженную свечу, она горит, а если горит, должны быть какие-то спуски воска, а рука чистенькая. Воск-то у вас не топится». Я, говорит Суриков, посмотрел, действительно, черт возьми, не вышло. «Да, вы правы, Лев Николаевич, такой у вас глаз», — и прочее. Уходит Толстой; он, значит, сейчас же вносит поправки, чтобы топилась свеча. Через некоторое время опять гость появился, Илья Репин, художник. Смотрит картину. Тоже всякие похвалы. Потом, после некоторых разговоров, начинает: «Ну вот, Василий Иванович, все-таки у вас нет синтеза, нет высшей точки во всем этом. Казнь, ну, казнь, но у вас ни одного повешенного нет! Казнь, казнь, утро стрелецкой казни, поэтому ведь какой-то должен быть такой трагический момент, так сказать, который… как бы скопил, выразил казнь наиболее ярко, значит, основную мысль». Суриков подумал: черт! Тут же взял карандаш, начертил там виселицы, контуры сделал, дорисовал картину. Заходит на другой день в комнату его прислуга, женщина, которая была у них при-прислугой, Паша. Посмотрела на картину: «Ой, уже, уже повешен!» И слезы на глазах, и что же это такое, страшно смотреть. Суриков ей: «Успокойся, успокойся! Не будет никакой пытки, никто не будет повешен!» И действительно, говорит, нельзя допустить, чтобы к моей картине подходили в ужасе, чтоб от нее отшатывались…

Картину-то я помню. Есть там повешенные? Мне казалось, что есть.

— Мне кажется, нет, — говорю я.

— Нет? Видимо, он снял. Но там виселица есть.

— Виселица есть, но мне кажется, повешенных там нет. Там есть другой синтез, то, что имел в виду Репин, там есть Петр.

— Само собой.

— В нем все сконцентрировано.

— Об этом Суриков и говорит: я Петра в сторону поставил.

— Он сильно сделан.

— Он сильно, ну еще бы! Там он, так сказать, главный герой этого, потому что он казнит. Виселицу я хорошо помню, но вот повешенных, видимо, он снял. Принял репинское предостережение, а потом поправил под. воздействием человека из простых, как говорится, людей. И Толстого принял, поправил. Небольшая деталь, но интересная, — говорит Молотов.

27.04.1973



«Никто об этом думать не хочет» | Молотов. Полудержавный властелин | Беседы с С. И. Малашкиным