home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Я не настоящий дипломат»

— После Сталина меня вернули в Министерство иностранных дел. В первый же год решили подготовить предложение окончить корейскую войну. Дело шло к тому, что она нам не нужна. Ее нам навязали сами корейцы. Сталин говорил, что нам нельзя было обойти национальный вопрос о единой Корее.

Мы подготовили проект предложения по германскому вопросу, кроме того, я поставил корейский вопрос.

21.10.1982


— «Голос Америки» называет идею общеевропейского совещания «старой молотовской идеей».

— Правильно.

— Мы, говорят, знаем эту молотовскую «политику салями» — отрезание от Европы по кусочку к Советскому Союзу.

— Правильно. Это тоже политика. А другой политики, лучше, мы пока не придумали. Одними словами не отделаешься… Салями — это колбаса со свиным салом. Она мне нравилась, пока я не узнал, что они меня так назвали. Оказывается, и на вкус очень неплохо. В венгерском посольстве меня угощали не раз этой салями, мне очень понравилась. Хороша, действительно вкусная. Я старомодного такого вкуса… И политики лучше пока нету.

15.08.1975


Говорю Молотову:

— От югославского поэта Иоле Станишича я узнал песню, которую пели сербские коммунисты в подполье:

Живи, живи, Молотов,

И державы новые твори!

— Привет ему, — говорит Молотов. И потом добавляет: — Я не думал так долго прожить, но теперь приходится держаться.

16.06.1983


— Я часто езжу в Москву на электричке, узнают меня рабочие, подсаживаются, беседуем. «Кто у нас замминистра иностранных дел? Ну какой он зам? Мы его не знаем. Что он в этом понимает? Вот вы были министром — вас все знали».

18.12.1970


— Я видел снимки в старых газетах — была такая военная форма у вас, это мидовская? А зачем?

— Да, да. Смысл тут был некоторый. Какой? Когда имеешь форму, тогда не обязан надевать фрак, смокинг и прочее все это. В одной форме. Форма была хорошая. И, видимо, у Сталина была идея подтянуть дисциплину. Форма подтягивает… Ну конечно, надолго не хватило. Кортики были даже. Я тоже носил кортик. (Парадную мидовскую форму В. М. Молотова я видел в шкафу в квартире на улице Грановского. Внушительная, черного цвета, золотое шитье, звезды.)

30.12.1973


— Вчера смотрели по телевизору встречу Кириленко с иностранными корреспондентами? — спрашиваю Молотова.

— Смотрел, смотрел. Но, конечно, можно его понять, он мало имел таких случаев. Я сам бывал в таких по-положениях. Не особенно приятная иногда публика. Вечно начинаешь отшучиваться.

Как-то раз у меня на пресс-конференции в Америке, в Нью-Йорке, нет, в Сан-Франциско, спросили: «Как по-русски правильно говорить: во-о-о-дка или водка?» Я говорю: «Мне нравится ваш выговор!» Они все рассмеялись. Они просто коверкали слово, а я отделался: «Мне нравится ваш выговор!» Ну, все рассмеялись, и так сошло запросто.

В другой раз, тоже в Сан-Франциско, собрались, ну, как сказать, не почитатели, а бывшие русские, которые давно уже живут в Америке, вот в честь представителя России они вечер устраивают, ну, разговаривают только по-американски, то есть по-английски. Обращается ко мне старший, что ли, председатель: «Что вас больше всего поразило в Америке?» — «Что поразило? Больше всего поразило, как плохо знают в Америке о России, как мало знают о России». Им от этого неловко стало, ведь они все русские. А я думаю, что я с ними буду церемониться? Действительно, такая дичь иной раз встречается…

— Но дипломатов, видимо, надо все-таки готовить специально, не просто — из партийных работников?

— Я вот никогда не готовился специально. У меня опыт партийной работы. И опыт полемики партийной. Мне приходилось много раз выступать на больших партийных собраниях против троцкистов, против правых, в обстановке, когда в полдень говорят, а в полседьмого надо выступать. По записке не будешь читать. Тебе не перепишут, не отредактируют. Этот опыт имеет значение и для дипломатов, потому что имеешь дело с такими серьезными противниками, политически очень грамотными — троцкистами, правыми. Это квалифицирует, поднимает, так сказать.

— В современных условиях партийные работники такого опыта не имеют.

— Не имеют, да. А им все хотелось бы, насколько производство выросло, насколько у колхозников производительность труда, это тоже все важно, интересно, но это не в полемике, не в драке с какими-то другими течениями противоположного характера.

— Да и на пленумах-то нет полемики.

— Да и на пленумах, везде, везде. Заглажено все — у них, конечно, все другое. В этом большая трудность.

— Я выступал на Пленуме ЦК комсомола, так мою речь за три месяца посылали в ЦК партии, читали, проверяли…

— Вот, вот. Нет, раньше мы, конечно, не в таких условиях воспитывались.

25.04.1975


— В свое время я открыл Институт международных отношений, чтоб создавать кадры. Мое детище. Но сейчас партийного духу там мало.

16.07.1978


— Какой я дипломат? Я не владею ни одним языком иностранным.

— Но ты же языки знаешь, по-французски свободно читаешь, я видел, да и по-английски и по-немецки, — говорит Молотову писатель С. И. Малашкин. Они дружат с 1919 года.

— Немного я мог на основных языках, но не по-настоящему. В ООН всегда с переводчиком. Ни один язык я не довел до конца. Поэтому и дипломат я не настоящий.

— Но я помню, как в ООН ты поправил переводчика, когда тот не точно выразил твою мысль…

— Я вот был министром — ведь не владел иностранными языками. Прочитать по-немецки, по-французски и кое-что понять в разговоре я мог, но самому отвечать уже трудно. А английский только в последнее десятилетие стали пускать в ход. Это был мой главный недостаток для дипломатии.

— Речь Гитлера после нападения Японии на Пёрл-Харбор вы переводили Сталину? Сталин попросил вас послушать и сообщить ему — было это?

— Так было, конечно.

17.07.1975



«…Ты уже знаешь о той большой радости, которой Вячеслав Михайлович достиг на Женевском совещании, большая радость для всего человечества, кто хотел мира…» (Из пись | Молотов. Полудержавный властелин | Знание языков