home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



12 апреля, пятница

– Ты же знаешь Орасио: он притворяется равнодушным, но это в нем говорит гордость. Мы благодарны, что ты пришел, – говорил Оскар Шмидт со своим неистребимым акцентом.

По торжественному случаю зал собраний Дома студентов был великолепно украшен. На презентацию книги Орасио Патакиолы «Противоречия новой экономики» пожаловали многие видные деятели в области экономики. Министр, генеральный директор Банка Испании, известные экономисты, чьи портреты часто мелькали на страницах специализированных журналов, вместе с другими приглашенными знаменитостями собирались небольшими группами.

Дом студентов занимал целый квартал в центре Мадрида и представлял собой комплекс невысоких зданий, окруженных соснами. Зал, где проходила презентация (с высокими потолками и огромными окнами, сквозь которые угадывалась молодая листва деревьев в саду), находился на нижнем этаже одного из корпусов, к которому от пропускного пункта вела длинная аллея. Ряды деревянных стульев, накрытые белой парусиной, выстроенные двумя фалангами с обеих сторон зала, позволяли разместить более двухсот приглашенных. В дальнем его конце на возвышении стоял стол, предназначенный для почетного гостя и президента Трехсторонней комиссии, являвшегося распорядителем презентации. Себаштиану приехал на такси минута в минуту к назначенному часу и, едва переступив порог, увидел уважаемых членов общества «Друзья Кембриджа»: Альберто, Ивана, Эмилиано дель Кампо и Оскара Шмидта. Единственный, кого он сумел поприветствовать, был Шмидт. Остальные увлеклись беседой с Орасио и министром экономики, и Португальцу не хотелось им мешать.

– Тебе зарезервировано место во втором ряду, – сообщил Шмидт, – сразу позади нас. Я тебя провожу.

Оскар, взяв профессора под руку, увлек его в глубь зала. Публика уже начала рассаживаться, и шум понемногу стихал. Наскоро поздоровавшись с остальными членами общества, Себаштиану занял место у них за спиной.

– Дамы и господа, если вы будете так любезны… Прошу внимания.

После обращения председателя и деликатных щелчков по мембране микрофона гости замолчали. Председатель говорил с французским акцентом, хотя и на правильном кастильском языке. В течение двадцати минут, пока продолжалась его вступительная речь, только сдержанное покашливание изредка нарушало тишину. Под конец он сказал:

– Я являюсь старинным другом Орасио Патакиолы, и читать все его книги, очерки и диссертации всегда было для меня истинным удовольствием. Когда он обратился ко мне с просьбой приехать в Мадрид и представлять его последнюю работу, я с радостью согласился. На этом я заканчиваю и предоставляю слово автору. Большое спасибо.

Орасио прочитал около двенадцати страниц своего выступления, когда Себаштиану заметил, что Оскар повернулся на стуле (что далось ему не без труда, учитывая его габариты) и знаками просит его наклониться поближе. Португалец подался вперед, и Оскар, положив красноватую руку ему на плечо, сказал sotto voce:[63]

– Мы проанализировали «предсмертные» записки.

Его шепот прогремел в ушах Себаштиану, точно ружейный выстрел, и он украдкой посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что Шмидта никто не услышал. Оскар между тем продолжал, сверкая глазами из-под кустистых черных бровей:

– Нам необходимо поговорить. Мы сделали открытие чрезвычайной важности. Нам удалось подобрать код, и, может статься, что в записках зашифровано тайное послание убийцы. Мы практически убеждены, что Каин бросает нам неожиданный и возмутительный вызов.

В этот момент какая-то реплика Орасио сорвала аплодисменты, и Оскар выпрямился, чтобы с воодушевлением похлопать другу. Через некоторое время аплодисменты прекратились, и Шмидт снова просигналил, подзывая Себаштиану.

– Я скажу больше: мы пришли к ужасному выводу. Когда закончится презентация, мы обязаны это обсудить.

Недоумевающему Себаштиану оставалось только дожидаться окончания презентации. Он терялся в догадках. На что намекал ученый?


Презентация продолжалась немногим более часа и завершилась овациями. Гости с энтузиазмом приветствовали знакомых и собирались в кружки, ожидая обещанные канапе и напитки. Автор, улыбаясь, подписывал экземпляры новой книги.

Себаштиану, как и остальных гостей, пригласили в смежный зал. Официантка предложила поднос, уставленный разнообразными напитками, и он выбрал тоник. Профессор искоса поглядывал на «Друзей Кембриджа», сгорая от нетерпения наконец к ним присоединиться. Его растерянность возрастала, и он задавался вопросом, какую информацию первостепенной важности могли эрудиты извлечь из посланий. Вскоре он заметил, что Эмилиано дель Кампо раскланялся с сеньорой, трещавшей без умолку, и направился в его сторону. Врач увернулся от какой-то компании, тщетно пытавшейся привлечь его внимание, и в два шага очутился рядом с Португальцем. На Себаштиану, как всегда, произвела большое впечатление внушительная сила, исходившая от этого шестидесятилетнего человека. Врач был облачен в безукоризненный серый костюм-тройку (с непременным атрибутом – золотой цепью часов, покоившихся в кармашке жилета); галстук от «Булгари» соответствовал времени года, и единственным аксессуаром, выпадавшим из общего стиля, был шарф из набивной ткани, который доктор не снял.

– Себаштиану, рад тебя видеть. Ну и как тебе?

– Очень лестно присутствовать на мероприятиях такого уровня, – ответил Португалец. – Орасио – великолепный оратор.

– Это так, – кивнул дель Кампо и умолк. Его лицо омрачилось тревогой, сделавшись очень серьезным. После недолгой паузы доктор продолжал: – Я тщательно обдумал наш давешний телефонный разговор. Не секрет, что мы испытываем большое желание помочь тебе по мере наших скромных сил, ибо желательно все же пролить свет на эту загадочную и трагическую смерть. Сегодня утром я звонил Клаудио Аласене и заверил его, что готов горы свернуть, чтобы докопаться до сути. Как ты догадываешься, я глубоко смущен, что повел себя столь глупо и скрыл тот факт, что Хуан был моим пациентом. Полагаю, мое профессиональное рвение сыграло со мной негодную шутку. Как ты знаешь, по настоянию Клаудио я лично приложил старание к тому, чтобы ограничить Хуану доступ в игорные залы, и такого официального постановления мы добились без труда. Именно тогда – я припоминаю, что это произошло ближе к середине января – я разговаривал с Клаудио и посоветовал ему убедить сына прийти ко мне на прием, но, кажется, сначала Хуан рассердился и отверг предложение.

Дель Кампо отпил глоток красного вина из бокала, потом поднес бумажную салфетку к губам и промокнул воображаемые капли, якобы омочившие кончики усов.

– Гнев и раздражительность являются типичными реакциями в подобных ситуациях. Больной стыдится своей зависимости и категорически не желает согласиться, что ему необходимо лечение в больнице. Ведь человеку весьма неприятно признавать, что он страдает психическими нарушениями. Тем не менее Хуан оказался человеком мужественным и в конце концов обдумал все как следует и связался со мной, причем он попросил меня хранить факт его обращения к врачу в строжайшем секрете. Об этом не должен был знать никто, кроме его родителей и меня.

– Почему вы решили изъять его из реестра лудоманов?

– Он попросил меня, и мне это показалось уместным. Скажем, в качестве шоковой терапии. Я надеялся, что он сумеет справиться с искушением. Орасио сказал, что ты подозреваешь в убийстве кого-то из сотрудников больницы, – внезапно добавил он.

Себаштиану тщательно обдумал ответ.

– Существует такая вероятность.

Дель Кампо обвел взором гостей, пригубил вина из рюмки, едва заметно покачал головой и тонко улыбнулся.

– Не хочешь говорить, кого именно.

– Вы знаете, что это невозможно, дон Эмилиано.

– Естественно. – Его улыбка стала шире.

Себаштиану пожал плечами.

– Вы уже беседовали об этом деле с полицией?

– Пока нет. Я полагал, что следствие, в той мере, в какой оно касается нас, в твоих руках. Если ты считаешь, что я должен информировать полицию, пожалуйста, свяжи меня, с кем нужно, чтобы без промедления договориться о встрече.

Себаштиану с интересом наблюдал за доктором, пытаясь понять, что кроется за острым взглядом, который словно анатомировал собеседника подобно хирургическому скальпелю. Беспокойство? Искренность? Трудно сказать – выражение лица казалось непроницаемым.

– Я так и поступлю.

Себаштиану всецело был поглощен разговором и потому не заметил подошедшего Орасио, пока тот не тронул племянника за плечо.

– Я рад, что ты смог выбраться.

Себаштиану посмотрел на дядю и улыбнулся, сразу почувствовав себя непринужденно. Темное облако растаяло за горизонтом. Тотчас к ним присоединились остальные члены ученого общества.

– Поздравляю, Орасио, с книгой и презентацией. О книге мне пока нечего сказать, хотя я постараюсь немедленно ее прочесть, но презентация проведена на высочайшем уровне.

Патакиола слегка наклонил голову в знак благодарности.

– Приятная неожиданность для непрофессионального писателя, – сказал он. Затем он схватил за руку дель Кампо, обратившись к нему: – Вы уже выяснили все о сыне Клаудио?

Врач кивнул и вкратце пересказал состоявшуюся беседу с Себаштиану. Орасио кивал с озабоченным выражением и под конец испустил глубокий вздох. Себаштиану догадывался, каким горем обернулось вмешательство Каина в жизнь этих людей. Глаза Орасио сделались печальными.

– У нас волнующие новости. Оскар меня предупредил, что уже ввел тебя в курс дела.

– На самом деле он почти ничего не сказал, – ответил Себаштиану, вертя в руках рюмку «Кавы»,[64] к которой он так и не притронулся.

Орасио сдержанно кивнул. Прочие «Друзья Кембриджа» хранили молчание, предоставив ему слово.

– Прежде чем я поделюсь нашими предположениями, я хотел бы узнать, каких успехов вы добились.

– У полиции есть подозреваемый по одному из эпизодов серии.

Португалец обрисовал в общих чертах последние данные и направление, в каком продвигается расследование.

– За ним непрерывно следят. Не отрицаю, что в этом мало смысла, но очевидно, что за ним кто-то стоит. Интуиция мне подсказывает, что настоящий убийца – паук, который сплел паутину, – хорошо знаком со всеми палачами. Достаточно хорошо, чтобы убедить их совершить преступление.

Орасио наклонил голову:

– Мы согласны. Воистину макиавеллиевский ум управляет палачами. Каин действительно существует, и его руки обагрены кровью не меньше, чем руки исполнителей. К тому же мы убеждены, что он знает тебя.

Себаштиану почувствовал себя так, словно его с размаху ударили в живот.

– Меня?

– Позволь, я расскажу, что мы обнаружили. У нас есть пять записок, оставленных убийцами, по одной с каждого места преступления: пять признаний, объясняющих скрытые побудительные причины, которые подтолкнули убийц к преступлению, и критерии, которыми они руководствовались, выбирая жертву, верно?

Себаштиану согласно кивнул.

– Но есть еще кое-что, нечто воистину странное и внушающее тревогу. Проанализировав записки с предельной тщательностью, мы поняли, что они следуют заданной математической формуле и содержат зашифрованное послание. И это послание, вне всяких сомнений, адресовано тебе. Видишь ли, очень многие писатели оставляют закодированные послания в своих произведениях, проделывая фокусы с буквами и словами в предложениях. В настоящем случае его можно расшифровать, применив последовательность Люка ко всем посланиям в совокупности.

– Что?

Орасио был вынужден прервать речь, чтобы попрощаться с парой, собиравшейся уезжать, но вскоре он вернулся к друзьям и главной теме. Себаштиану, прокручивая в голове новую информацию, обвел взглядом Альберто, Ивана, Оскара и Эмилиано, безмолвно наблюдавших за ним. То, что Каин использовал именно последовательность Люка, чтобы закодировать послание, не могло быть чистым совпадением. Беатрис ему говорила, что они пытались найти зашифрованное сообщение в записках, но обработка на компьютерах в полиции не дала результатов. Что же сумели прочитать «Друзья Кембриджа»?

– Вспомни, что последовательность Люка представляет собой прогрессию, в которой числа от одного до бесконечности расположены в следующем порядке: 1–3 – 4–7 – 11–18 – 29–47 – 76…, и так далее. Если ты не забыл наш первый разговор на Баркильо, мы использовали данную последовательность, чтобы решить одну из задач Университета Клея. За премию в миллион долларов.

Себаштиану молча кивнул.

– Итак, возьмем имеющиеся записки и составим вместе первое слово из первой, третье из второй, четвертое из третьей, седьмое из четвертой и одиннадцатое из последней. Затем добавим к ним по формуле слова из посланий, которые Каин преподнесет нам в будущем, и получим фразу, иносказательный смысл которой не вызывает сомнений.

Себаштиану не сводил глаз с дяди, стараясь не пропустить ни слова.

– Вот, к примеру, первая записка: «Если то, что тебя окружает, мало похоже на то, о чем ты мечтаешь, нет смысла приходить в этот мир». Извращенная философия, но это не важно. Важно, что первое слово, номер один в последовательности Люка, – «Если».

– Вторая записка, найденная рядом с останками Ванессы Побласьон, – вмешался Альберто, – начинается так: «Если ты хочешь действительно понять причину моего поступка, разгадай тайный смысл этого письма». Второй член прогрессии – три: «Хочешь».

– Третья записка гласит: «Я должен обязательно найти выход из создавшегося положения, отбросив прочь колебания», – продолжал Орасио. – И числа Люка указывают нам на четвертое слово, то есть «найти».

Снова заговорил Альберто: они с Орасио как будто бросали друг другу мяч в словесном теннисном турнире.

– «Я искал формулу счастья в игре, ответ не нашел и погиб безвозвратно». – Он поднял обе руки и показал семь пальцев, обозначая следующее число последовательности: – «Ответ».

– «Если ты намерен найти объяснение моим поступкам или, может, понять непременно их тайный смысл, подумай, что я тот, кто плачет», – процитировал Орасио. – Одиннадцатое слово – «непременно».

– «Если хочешь найти ответ, непременно…» – принял подачу Альберто и сделал крошечный глоток «Кавы». – Пять записок, пять слов. Остальные – загадка. Но быть может, и нет.

– Понимаешь, Себаштиану, это еще не все, – пояснил Орасио. – Ключевой фразой одной из самых известных книг твоего отца является следующая: «Если хочешь найти ответ, непременно исследуй все возможные вероятности». Очень простая мысль, но она выражает идейную сущность латерального мышления.

Себаштиану зажмурился и глубоко вздохнул, чтобы справиться с внезапным головокружением. Каин. Его отец. Общество «Друзья Кембриджа»… Что происходит?

– Находка Орасио автографа Данте отмечалась в специализированной прессе несколько месяцев назад, – подхватил Альберто. – Как ты помнишь, мы получили автограф не сразу, а после того, как были соблюдены кое-какие формальности, связанные с наследством. Тем временем новость об удивительном открытии распространилась среди литературного сообщества. В ежедневных изданиях появились тематические обзоры, хотя владельцы автографа, как и мы сами, благоразумно хранили молчание. Примечательный факт у кого угодно мог вызвать определенные ассоциации, и у этого человека было достаточно времени, чтобы подготовить преступление.

– Из чего следует, что убийца знаком с нами, и с самого начала он замыслил вовлечь нас в эту зловещую игру, – добавил Орасио.

– Господи Боже, – вырвалось у Себаштиану. Голова у него пошла кругом от такого неожиданного поворота событий. – А зашифрованная фраза?

– Уверен, ты имеешь представление о латеральном мышлении, – сказал Орасио.

– Мне хорошо известна концепция Эдварда де Боно,[65] – ответил Себаштиану. – Использование приемов латерального, или нестандартного, мышления позволяет творчески решать практические задачи. Иными словами, существует масса проблем, которые требуют альтернативного подхода и всестороннего рассмотрения для их эффективного разрешения. Я не знал, что отец интересовался трудами Боно.

– Тем не менее это так, – подтвердил Орасио. Они довольно часто беседовали. Твоего отца очень занимали методы творческого мышления, и он опубликовал несколько статей и книг по теме. Вступлением к одной из книг служит фраза, по-видимому, вплетенная в текст «предсмертных» записок Каина. Заметь, что фраза состоит ровно из девяти слов.

Себаштиану вполголоса выругался. Они поговорили еще немного, условившись, что «Друзья Кембриджа» пришлют ему экземпляр упомянутой книги. И она будет первой из книг отца, которую он возьмет в руки. Судьба в очередной раз подшучивала над ним.

Себаштиану пробрался к выходу, не обращая внимания на толпившийся вокруг народ – гости постепенно расходились. Он втянул в себя прохладный воздух и почувствовал, что голова понемногу проясняется. Он постоял некоторое время, рассеянно глядя на золотистые блики света, падавшие от фонарей на ветви деревьев. Из задумчивости его вывел баритон Оскара.

– Себаштиану, подожди. Я забыл сообщить тебе об одном досадном происшествии, которому, впрочем, мы не склонны придавать большое значение. Сегодня утром к нам на Баркильо явился незваный гость: репортер по имени Гарри Альварес. Ты слышал о нем?

Себаштиану неприязненно поморщился.

– К сожалению, да. Чего он хотел?

– Информации. Как и все прочие. По поводу следствия.

– Подлая тварь работает на «Конфиденсиаль», – предупредил Себаштиану. На этой неделе он опубликовал гнусную статью о маньяке и убийствах. Вы с ним разговаривали?

– Разумеется, нет, – ответил Оскар. – Полагаю, он остался недоволен. И даже посмел угрожать. – Он недобро усмехнулся. – Он угрожал нам.

Гарри Альварес явно испытывал его терпение. Себаштиану с содроганием представил себе следующий выпуск журнала.

– Он без зазрения совести публикует жареные факты, не потрудившись их проверить. Он уже сильно навредил следствию. Серийные маньяки жаждут известности, они стремятся обрести glamour[66] в глазах публики, и Альварес преподнес им ее на блюдечке. Если преступники желали славы, они ее получили. Более того, появление в прессе неверной информации только подстегнет ярость убийц.

Он не стал упоминать о том зле, причиненном Беатрис. Еще один должок, который он не забудет Альваресу.

Себаштиану дошел до пропускного пункта и покинул огороженную территорию Дома студентов. Едва он очутился на улице, как ожил его мобильный: пришла эсэмэска от Морантеса, ответившего наконец на многочисленные вызовы. Морантес написал, что «провел весь день в отъезде, в борьбе с плохими ребятами, но получил твои сообщения. Звони мне в любое время».

Себаштиану дал отбой и направился в сторону Кастельяны, высматривая по дороге такси.

– Эй, профессор.

От знакомого голоса у него в груди все перевернулось.

– Пропавший младший инспектор, – сказал он нарочито сухо.

Беатрис, в длинной черной юбке, почти закрывавшей сапожки на очень высоком каблуке, и свитере с воротником-шалью под темным кожаным пиджаком, стояла, облокотившись о дверцу машины, спрятав руки в карманы.

– Как дела?

Что-то ему подсказало, что лучше сохранять дистанцию. Она была с распущенными волосами и без макияжа. В косметике, впрочем, она не нуждалась: в неярком уличном свете на ее лицо ложились тени, подчеркивая красоту черт. Себаштиану кивнул в сторону комплекса:

– Здесь только что состоялся доклад моего дяди. Я весь день не мог с тобой связаться. Мне есть что тебе рассказать, – объяснил он. С момента выхода в свет статьи в «Конфиденсиаль» он оставил несколько сообщений на ответчике Беатрис, но она ни разу ему не перезвонила.

Глаза младшего инспектора мятежно вспыхнули.

– Я что, обязана давать тебе отчет? – поинтересовалась она. Себаштиану независимо выпрямился и спрятал руки в карманы.

– Боже сохрани! – воскликнул он. – Я невиновен.

– Ты прав. – Она потерла переносицу двумя пальцами. – Извини, у меня был очень тяжелый день.

Беатрис отделилась от машины и приблизилась к нему вплотную, так что он почувствовал аромат ее духов.

– Прошу прощения. Проклятая статья выбила меня из колеи. Я следила за Хакобо Росом, подозреваемым номер один. Мне следовало перезвонить тебе.

Несколько человек, возвращавшихся с коктейля, прошли мимо. Беатрис помолчала несколько секунд.

– Меня едва не отстранили отдела, – призналась она, тяжело вздохнув.

Себаштиану ничего не ответил, но его личный счет к Гарри Альваресу пополнился еще одним пунктом.

– Ну и денек, – сказала она.

Беатрис взяла его под руку, и они вместе двинулись к ее машине. Когда они проходили под фонарем, Себаштиану обратил внимание на синяк у нее на лбу, наливавшийся лиловым цветом. Одновременно ему бросилось в глаза, что молодая женщина слегка прихрамывает.

– Что с тобой случилось? – с тревогой спросил он.

– Повстречалась с Каином.

– Что? – Себаштиану застыл как вкопанный, стиснув ее руку. Желудок свело спазмом.

Беатрис пересказала ему все события прошедшего дня, вплоть до нападения в ресторанчике на площади Кальяо. Глаза у нее были печальные и усталые. И Себаштиану поклялся про себя, что найдет Каина во что бы то ни стало.

Она пристально посмотрела на него, не мигая. В желтом свете фонарей молодая женщина выглядела очень утомленной.

– А точнее, с одним из убийц Каина. При мысли, что придется ловить девять преступников, меня душит ярость.

– Нелегкая задача, – согласился Себаштиану. – Какие у вас еще есть зацепки?

Перечислив доказательства, основанные на выводах лаборатории, Беатрис заключила:

– За Росом мы следим круглосуточно и скоро арестуем. Вдруг повезет, и он захочет связаться с кем-то из сообщников. И таким образом мы могли бы выйти на того, кто стоит за всем этим.

– Разумная мысль. Каин очень осмотрителен, но слабым звеном в цепи, возможно, окажется Рос. На пожаре оставлена записка?

– Нам ее передал бродяга. Завтра я сделаю тебе копию.

Себаштиану знал, каким должно быть следующее слово: «исследуй». «Если хочешь найти ответ, непременно исследуй все возможные вероятности». Осталось еще три убийства. Он поднял глаза к темному небу. Дождь прекратился, но в клубах испарений, поднимавшихся от влажной земли, огни на улице превращались в мерцающие гейзеры света. Беатрис помассировала рукой затылок: у нее невыносимо ныла шея – сказывались удар стулом и напряжение последних дней.

– Последнее, что нам остается, – это прошерстить народ в клубах ролевых игр в городе, университетах и некоторых нелегальных игорных притонах, – пояснила она. – Также я рассчитываю, что компьютеры выдадут списки фигурантов, с которыми можно будет работать.

– Анализы ДНК уже готовы?

Беатрис вздохнула:

– Да. Они подтверждают, что пробы ДНК принадлежат разным людям.

Она замолчала, и Себаштиану собрался с духом.

– Беатрис, есть одна версия. Возможно, что убийца затеял игру со мной или моими друзьями из философского общества с улицы Баркильо. Дядя убежден, что обнаружил тайное послание, зашифрованное в записках, и оно недвусмысленно намекает на одну из работ отца. Я на несколько дней собираюсь в Лондон и покопаюсь в своих архивах. Вдруг всплывет какое-то имя из моего прошлого, которое мы увяжем с Каином.

– Старые враги?

– Не знаю. Я должен поразмыслить над таким поворотом сюжета. И самое время приготовиться к путешествию по следующему кругу. Мне нужно поговорить с ребятами из Интерпола.

«Еще мне нужна одежда, – подумал он. – И хорошо бы заглянуть разок в университет, прежде чем меня вышвырнут с работы».

Улица заполнилась гостями, выходившими из Дома студентов. Себаштиану видел, как «Друзья Кембриджа» в полном составе садились в большой черный автомобиль – «ауди», принадлежавший Альберто. Машина Беатрис (он тотчас узнал красный «сеат»), с мигалкой на крыше, была припаркована дальше на несколько метров.

– Когда ты едешь?

– Завтра.

– Я не смогу отвезти тебя в аэропорт. Сегодня ночью я хочу выспаться, а завтра меня ждет насыщенный день. И шеф ведет себя как последний идиот, подозревает, что я скрываю от него информацию.

– Будь с ним осторожна.

– Спасибо. Я умею постоять за себя.

Она придвинулась к нему, и Себаштиану ощутил волшебную притягательность ее губ. Он сделал глубокий вдох.

– Останься сегодня ночью со мной, – попросил он, положившись на удачу и Господа. Она улыбнулась, приподняв уголки губ, затем встала на цыпочки и поцеловала его, лаская языком его рот и прижимаясь к нему всем телом. Он стиснул ее в объятиях и почувствовал, как закипает кровь, вызывая мгновенную эрекцию.

– Я не могу, – устало сказала она. – Я засыпаю на ходу. Я вымотана, и мне нужно отдохнуть, но обещаю, – шепнула она ему на ухо, – когда ты вернешься из Лондона, не будет никаких отговорок.

Они дошли до машины, и Беатрис принялась искать в сумочке ключи.

– Кстати, – спохватился Себаштиану, – Эмилиано дель Кампо ждет твоего звонка, чтобы побеседовать о Хуане Аласене и Росе.

– Завтра я ему позвоню. Садись, я подброшу тебя домой.

Себаштиану открыл перед ней дверцу и дождался, пока Беатрис сядет. Затем он обошел вокруг капота и, в свою очередь, занял пассажирское кресло. Беатрис вяло улыбнулась и вставила ключ в зажигание. Мотор завелся с полоборота.

– Ты не спросил меня, сколько человек погибли при пожаре.

Себаштиану вздохнул. Они устали оба.

– Распорядители центра утверждают, что в здании ночевало около тридцати человек. Двадцати двум удалось выбраться. Пропавших в общей сложности девять.


Омар отлепился от машины, на которую он ненароком облокотился, наблюдая за Беатрис и Себаштиану. На его мордочке расплывалась улыбка. Гонсалес обрадуется. А когда Гонсалес бывал доволен, то жизнь Омара налаживалась. Ученый и дамочка из полиции. Он очень хорошо рассмотрел фигуру женщины, когда та садилась в машину, и кривил рот в удовлетворенной ухмылке. Вот бы провести с ней пару часов, и он показал бы, что такое настоящий мужчина. Пары часов достаточно, чтобы она оценила, на что способен чистокровный арабский жеребец.

– Эй, красавчик. Ничего не желаешь?

Омар обернулся. Мини-юбка леопардовой расцветки едва прикрывала мужские достоинства трансвестита. Сапоги на шпильке невообразимой высоты огненно-красного цвета доходили до бедер, узкий приталенный кожаный пиджак (даже более искусственный, чем женственность этого адского видения) поддерживал гигантский силиконовый бюст. Рука, обтянутая черным бархатом, вытащила изо рта сигарету, прилипшую к широким вздутым губам, двоюродным сестрам огромных титек.

– Ты ведь хочешь капельку поразвлечься, – повторил трансвестит без особого убеждения. Он знал, что на других точках есть товар, который больше придется по вкусу тщедушному арабу, стоявшему перед ним.

Омар пустился наутек, проскользнув между двумя машинами, а вдогонку ему несся хохот подружек квазиженщины. Отбежав на безопасное расстояние, он остановился, задыхаясь. Образ Беатрис и обещание быстрого секса – это было уже слишком. Он согнулся пополам, низко опустив голову, чтобы немного прийти в себя.

Ну да! У него не было денег, чтобы продемонстрировать дьявольскому отродью подлинное искусство любви.

Он еще вернется – когда Гонсалес заплатит.


11  апреля, четверг | Девятый круг | 13  апреля, суббота